Сергей Ермаков
Просто сверни на проселок

1. Заманчивые перспективы.

Антон Иванович Быстриков, известный в воровских кругах как Козырь, поморщился когда официант попытался налить ему коньяк в бокал:

– Не надо. Я сам. Поставь на стол.

Ресторанная посуда вызывала у Козыря широкий и разнообразный спектр ассоциаций. Фоном восприятия было раздражение. И обстановка и посуда навязчиво напоминали, что он здесь совершенно чужой. На обстановку еще можно было не обращать внимания, а вот посуда всегда была перед глазами. И совершенно не гармонировала с тюремными воспоминаниями. Радостные нотки вносило тщеславие. Наконец-то он вырвался на свободу, и не просто на свободу, а в высшие слои общества, о которых в тюрьме и не мечтал. И лейтмотивом было блаженное ощущение, что теперь он может себе позволить покуражится и за это ничего не будет. Сдерживалось это желание въевшимися, как лагерная пыль в кожу, тюремными нормами поведения. Вором в законе Козырь не был. Хотя жил по понятиям, и пользовался авторитетом, но держался от высшей воровской касты обособленно. Такой образ жизни имел и свои плюсы. Ему никто не мог поставить в вину общение с недавно зародившейся новой кастой рэкетиров, тем более что большинство рэкетиров Козыря всерьез, как криминального профессионала не воспринимали. Законники его видели в Козыре эдакого своего Штирлица. Сдержанный характер Козыря позволял ему без особого напряжения и усилий существовать в занятой им криминальной нише. В нише консультанта и пророка без обязательств. Он ни к кому не лез со своими советами, а давал их только тогда, когда его об этом настойчиво просили. Но в этом случае делал это обстоятельно и крайне предусмотрительно. Не отказывался Козырь и от непосредственного руководства сложными криминальными операциями. При этом умудрялся всегда полностью оставаться в тени, при этом получая приличную долю. Успех в такого рода мероприятиях создавал ему авторитет, которым он предусмотрительно не кичился. Жизнь приучила его довольствоваться малым и не транжирить деньги попусту. Тем не менее он позволил себе использовать забронированный в ресторане столик как своеобразный офис. Что предавало ему и шарм и вес в криминальных кругах. Цену за свои консультации он не назначал, прейскурант на его услуги сложился как-то сам собой. Сделав очередной глоток коньяка, Козырь обрадовано буркнул:

– Ага, вот и Полином нарисовался. Значит сегодня без заработка не останусь.

Под кличкой Полином в местных криминальных кругах значился бывший успешный инженер программист, освоивший профессию хакера. Толкнула его на эту стезю безработица, организованная усилиями Гайдара и Чубайса. По словам этих горе-экономистов выходило, что устроили все это они из самых альтруистических побуждений. Однако оказалось, что для достижения стабильного финансового положения и успеха, недостаточно быть успешным хакером. Нужна и чисто житейская сметка и прагматичность. А с нею у бывших инженеров было плохо. Выяснилось это обстоятельство после того, как по чистой случайности, Полином, он же Аркадий Петрович Харитонов, чудом не оказался на скамье подсудимых. Впрочем, от участи свидетеля по делу о электронном хищении денег ему отвертеться не удалось. Полином и его коллеги по хакерству паслись в банковской информации так же свободно, как коровы на лугу. Это притупило чувство опасности. В какой-то момент, почувствовав полную безнаказанность своих действий, они предприняли оригинальную попытку изымать мизерную комиссию со всех банковских операций. Комиссия заключалась в изъятии копеечных остатков с операций значившихся в суммах после запятой. Сначала все шло гладко. Но потом разразился скандал. Будучи в курсе всех банковских событий, самые предусмотрительные хакеры сумели осуществить маскирующие банковские проводки, оставившие их счета вне подозрений. Исключение составил лишь один пофигист, который и получил тюремный срок. Именно после этого случая Полином пришел к выводу, что не стоит соваться непосредственно в финансовые операции, куда выгодней и безопасней делать деньги на исайдерской информации о банковских клиентах. Какое-то время Аркадий Петрович дрожа от страха с замысловатыми ухищрениями продавал информацию рэкетирам через посредников. Одновременно он становился свидетелем, как бездарно распоряжались его ресурсом парни с крепкими кулаками и короткими извилинами в голове. Это стало вторым, но вероятно не последним кризисом в его интеллектуальном бизнесе. Решение, как всегда, пришло спонтанно. Сначала он посадил рэкетиров на голодный информационный паек. Спровоцировал распри между рэкетирами, выдавая информацию о банковских счетах одной рэкетирской группировки представителям других группировок. Это привело к криминальному переделу криминальных сфер влияния. Война ослабила рэкетирское сообщество. Появилась потребность в новых удачливых лидерах. Тут на сцену и вышел Полином в белой манишке и черном сюртуке. Изначально созданная им банда была довольно малочисленной и одновременно чрезвычайно успешной. Логический склад мышления помог Харитонову сформировать продуктивный костяк банды, который тут же оброс недостающим «мясом». Само собой вышло так, что Козырь и Полином остро нуждались друг в друге. Взаимодействовали они криминальном бизнесе на паритетных началах, что обоих вполне устраивало.

Полином подсел за стол Козыря:

– Привет уважаемым людям. Коньячком балуетесь. Позвольте присоединится.

В голосе Аркадия Петровича слышался не вопрос, а утверждение, подкрепленное криминальными традициями. Козырь щелкнул пальцами привлекая внимание официанта, который тут же возник у стола:

– Еще один бокал.

Он перевел взгляд на Полинома:

– Как всегда оливками будешь закусывать?

Харитонов задумчиво вздохнул:

– Нет на сей раз одними оливками не обойдусь.

Полином повернул голову к официанту:

– Морской коктейль и эскалоп.

Он снова посмотрел Козыря:

– Насколько я помню, ты предпочитаешь мясные блюда морепродуктам. Я правильно угадал?

Козырь смотрел на Полинома тяжелым взглядом и молчал.

Аркадий снова повернул голову к официанту:

– Ну и еще по мелочи на закуску. Икорки, ростбиф. Короче, сотвори нам здесь изобилие любезный.

Официант удалился. Козырь продолжил выжидающе созерцать Полинома. Тот поправил очки на носу:

– Понимаете ли в чем дело уважаемый Антон Иванович.

Козырь недовольно поморщился:

– Только давай без этих интеллигентских штучек и церемоний, Полином.

– Понял. Значит так, Козырь. Похоже у нас объявился богатенький Буратино с замашками матери Терезы.

Козырь отвел голову в сторону и поморщился:

– Я же просил. Говори проще. Барыга нарисовался?

– Вроде того.

– Ну так и говори. Прощупать надо? Хата его где?

– А вот тут все не так просто. Кто он не известно. Ксивы его никто не видел. Только он целую деревню деньгами осчастливил . Селяне в банке счета на приличные суммы открыли.

– Может скупил у них землю?

– Да кто его знает? Там до этого несколько фермеров пытались дела открыть. Но что-то у них не срослось. Сгинули они оттуда бесследно. Комерсы автосервис пытались в коровнике организовать. Тоже не смогли прижиться.

– Так чего проще. Зашли в эту деревеньку братанов. Пусть все разнюхают.

Полином поморщился и почесал рукой затылок:

– Что-то тут не так. Чувствую куш хороший светится. А как его взять голову не приложу. Не возьмешься за это дело?

Возник официант с подносом и быстро все расставил на столе. Разговор продолжился. Козырь отхлебнул из бокала и взял в руки вилку с ножом:

– Давай по делу. Сколько там бабла корячится и какая моя доля?

Полином потерянно вздохнул:

– Понимаешь, Антон Иванович. Извини. Понимаешь, Козырь. Он этим деревенским за последние три дня уже отвалил больше тридцати лимонов и продолжает их активно деньгами подкармливать. А ни через одного нотариуса в городе никаких сделок с их деревенской собственностью не проходило.

Козырь пригнулся к столу и оторопело пробормотал:

– Сколько? Сколько? Тридцать лимонов?

Он озадаченно фыркнул:

– Ну дела.

Козырь воткнул вилку в эскалоп и отрезал кусок ножом:

– И что ты по этому делу мыслишь?

Полином тоже принялся за морской коктейль.

– А вот что. Бери с этого дела какой хочешь куш. Меня лично в этом деле интересует только одно. Координаты этого благодетеля и в его банковские реквизиты. Как только мы до них доберемся, тогда обсудим доли с основного куша. Делить будем только ты и я. Братве и деревенской добычи хватит.

Козырь уперся тяжелым взглядом в Аркадия Петровича:

– Вообще-то это не по понятиям. Если в общак долю не отстегнем на ножи поставить могут. А если отстегнем, то от остальной братвы это уже не скрыть. А это крысятничество.

Полином коротко мотнул головой:

– Тут тебе видней. Только учти, крупную рыбу на удочку не ловят. Для этого другие снасти используют. Да и участвовать в соревнования по спортивной рыбалке нам с тобой ни к чему. Когда до этого чудака доберемся, там для братвы работы точно не будет.

Козырь с сомнением в голосе проворчал:

– Как знать, как знать.

Он оторвался от еды:

– Договорились, я на это дело подписываюсь.

2. Обычная вылазка.

На следующее утро Козырь наставлял двух братков:

– Вы там в деревне не лютуйте, не наезжайте ни на кого без надобности. Типа, приехали рыбку половить, грибочков пособирать. Отдохнуть после трудов праведных. Поинтересуйтесь у кого переночевать можно, если припозднитесь? Главное, выведайте кто у них там мазу держит. Скорее всего он не из местных. Где живет? Чем дышит?

Один из братков Артур недовольно поморщился:

– Козырь, ты это, врастай корнями в жизнь. Вас Сталин так напугал, что вы до сих пор от страха трясетесь. Все! Времена поменялись. Сейчас все по-другому. Не переживай, потрясем мужичков как принято. Во всем сознаются. Не вы первый раз.

Братки двинулись к выходу из ресторана. Козырь перекрестил их спины:

– Господи помоги рабам твоим неразумным.

Он подошел к окну. Глядя на отъезжающую машину братков печально вздохнул:

– А если и сгинут, не велика потеря. Другим наука будет.

Он поднялся наверх в ресторан и стал ждать донесений.

Между тем Артур, в отъезжающей машине, сидя на пассажирском месте возмущенно передернул плечами:

– Учить он нас вздумал карманник хренов.

Его напарник за рулем, Валерий, смиренно возразил:

– Он вообще-то не карманник, а шнифер.

Но Артур его перебил:

– Да какая разница? Он в нашем деле без году неделя, а все туда же. Советы давать лезет. Обойдемся без сопливых.

Артур весело улыбнулся, глядя в ветровое стекло:

– Представляешь мне сегодня сон приснился. Хохма да и только. Жаль детали забываются быстро. Будто мы с тобою едем в одном поезде с президентом. Причем едем в электричке. Все пассажиры актеры. Только мы с тобой настоящие.

– С какого перепуга мы с тобой в электричке-то едем?

– Ой да брось ты это же сон. Поезд стоит на вокзале. Ну я захожу в вагон. Смотрю почти все места заняты. Одна только одно купе свободно. Я на свободную лавку плюхаюсь. А эти мне кричат. Ты куда сел балда. Это место для президента. По проходу режиссер чапает. Орет так тоскливо. Отстаньте от него. Это статист. И начинает причитать. Бюджет и так мизерный. А тут еще откаты. Сценарий сырой. Актеров набрать смогли только из театра «Ромен». На статистов денег мизер. Остановился, оглядывается так потерянно и орет. Где этот гребаный ассистент режиссера. Все сам должен делать. Оплата с гулькин нос, а отказаться нельзя. Откажешься все шиздец. Ну я сижу. Пытаюсь въехать в эту фигню. Делаю вид, что тоже ихний. В голове одна мысль. А куда я блин еду? Вроде надо было куда-то. А куда не помню. Только ведь точно не с этим погорелым театром. А плевать. Главное смотаться, чтобы менты не накрыли. Тут появляется президент. И я ни фига не врубаюсь. Он настоящий, или тоже актер? Все в вагоне восторженно вопят. Здравствуйте Владимир Владимирович. Как ваше здоровье. И все такое в том же духе. Только режиссер вопит занудно. Опаздываем господин президент. Солнце уходит. Причем там солнце в вагоне? А режиссер надрывается. Что вторую стенку в вагоне еще не спилили? Куда камеру будем ставить и свет размещать. А президент воспринимает все это, как само собой разумеющееся. Какой-то желтый пластиковый чемодан на колесиках сам за собой волокает. Ко мне подсаживается. Вежливо так спрашивает. Здесь свободно? Я сяду с вашего позволения. Ну я зашуршал, кости свои в стенку у окна вжался. И тут во мне такое уважение к президенту проснулось. Просто выше крыши. Вскочил я и так униженно бормочу. Может к окошку желаете Владимир Владимирович? А он так застенчиво. Сидите, сидите товарищ. Все нормально. В тесноте, да не в обиде. А сам пытается запихнуть свой чемодан на багажную полку. Чемодан распахивается, а из него деньги пачками валятся. Меня аж пот прошиб. Во блин, думаю, кого пасти-то надо было, а мы все какой-то мелочевкой пробавляемся. И тут же меня моя совесть по затылку со всего размаха хрясь. Ты кого гад грабить надумал? И так строго. Это же наш президент. Наш отец родной. Он страну спасает, а у тебя одни безобразия в башке вертятся. А президент деньги опять в чемодан запихнул. И так смущенно мне говорит. Так прихватил с собой мелочишку. Пообедать, чай попить. Не знаете где здесь вагон-ресторан? У меня глаза на лоб. Какой блин в электричке вагон-ресторан? Сроду такого не было. А режиссер подсказывает. Вагон-ресторан во втором вагоне от нас по ходу поезда. А Путин так вежливо ему. А в каком направлении мы едем? Вправо или влево? А режиссер ему так назидательно отвечает. Ресторан по сценарию потом будет. Сейчас по сценарию сцена прощания с провожающими. Подойдите к окну. Быстренько, быстренько! Все подтянулись к окну! Эти аля-пассажиры дружно к окнам ломанулись. А за окном другие актеры и тоже похоже не в курсе сценария. Бродят по перрону как бог на душу положит. И тут президент так удивленно. Ой, и Алла Борисовна пришла. Вернулась значит? А режиссер так устало. Владимир Владимирович, ну где мы возьмем живую Пугачеву? При нашем-то бюджете? Побойтесь бога. Удалось только гримеров профессиональных нанять. А Путин так радостно. Посмотрите, она мне рукой машет, поцелуи воздушные посылает. Как это мило!