Андрей Перьков
Крах

А. Перьков – Родослав

Крах

Было начало мая. Маленький мальчик Любим ехал на старенькой

«Ниве» с папой Бориславом, мамой Веселиной, дедушкой

Мстиславом и бабушкой Властой на их родину. В машине тихонько

играла приятная музыка. Утро было солнечное, дул лёгкий ветерок.

После вчерашнего дождя воздух был чистым и ароматным. Трасса из

города была четырёх полосной, гладкой, разделённой «тротуаром».

По обе стороны от дороги стояли столбы с фонарями. Вдоль дороги

тянулись посадки из душистого тополя и берёзы и на них уже

распускались нежно зелёные листочки. За посадкой озимыми

зерновыми зеленели поля и всё это очень радовало маленького

Любима. На встречу им, и обгоняя их, мчались крутые иномарки и

Любим спросил у папы:

– Папа, а почему мы едем на «Ниве», а не на своей иномарке?

– Ты слишком дотошный, – ответил отец, – подожди немного, и ты узнаешь.

И Любим согласился подождать. Сидя у дверцы рядом с дедом, он с любопытством смотрел по сторонам и сердце его наполнялось радостью. Но вот их «Нива» свернула с трассы на второстепенную дорогу и всё больше стала объезжать рытвины и ухабы. Машина стала вздрагивать, ехать рывками и на лице Любима появилось выражение удивления.

– Дедушка, а почему здесь такая дорога? – спросил он. У деда на

груди красовался орден «Мужества» и две медали. Мстислав

посмотрел на него сочувственно и ответил:

– Любимчик, не бойся, она просто давно не ремонтировалась.

На лице Любима появилась надежда, но через некоторое время

«Нива» свернула на грунтовую, заросшую травой дорогу, проехала

несколько километров и глазам мальчика предстали некие

разрушенные и зарастающие деревьями строения.

– Дедушка, что это? – с ещё большим удивлением спросил он.

– А это просто коровьи фермы, свинарники, склады и ангары,

которые стали ненужными. Ты не печалься, – ответил дед.

Любимчик вздохнул и хотел уже успокоиться, но вот «Нива» выехала

на окраину какого-то большого села и Любим увидел покосившиеся

деревянные столбы с обрывками проводов и ржавые трубы на таких

же трубчатых стойках, протянувшиеся вдоль улицы.

– Дедушка, а что это за столбы и трубы, – спросил он.

– А это, дорогой внучек, столбы, когда-то передававшие по

проводам электричество и трубы, поставлявшие в село газ. Ты лучше

смотри вон туда, видишь какие красивые дали.

Но мальчика эти дали почему-то не заинтересовали. Двухосная

«Нива» ехала медленно, потому что в низинах стояли лужи, её слегка

заносило в стороны и Любим крутил головой, разглядывая

селение. В приоткрытое окно он видел цветущие, но зарастающие

американским клёном, другими деревьями и кустарником сады, в

которых пели соловьи, видел покосившиеся и облупленные дома. Их

шиферные крыши были черными и поросшими мхом, а железные

были ржавыми и дырявыми. Окна некоторых из них были забиты

досками, а у других они были выбиты и пугающе смотре6ли на

Любима своими тёмными глазницами. Нигде не было ни одного

человека, нигде не залаяла собака, не прокричал петух, замычал

а корова, только серое быльё прошлогоднего бурьяна

заполоняло и дорожки к кособоким крылечкам домов.

– Дедушка, да это что такое? Где мы? На другой планете? – спросил

мальчик и уставился на

него. Мстислав с трудом проглотил горький ком, скопившийся в горле

и ответил:

– А это, внучек, брошенные жилые дома. Они теперь никому не

нужные, и забытые, – сказал он, и Любим увидел на его глазах

навернувшуюся слезу.

– Дедушка, а это кажется школа. Двухэтажная, каменная, только

почему-то серая.

– Это потому, дорогой, что в ней некому больше учиться. Ты не

печалься, так выглядит не только наша школа и наше село.

– Я кажется не печалюсь, но… А вот этот домик с надписью ФАП,

что это за ФАП и почему его

окна без рам?

– ФАП, дорогой, это фельдшерско-акушерский пункт. А пустой