Мила Вант
Лавка «Цветы Камелии»

Глава 1. (∂ + m) ψ = 0

Плейлист:

Peter Gundry – Shades and Shadows

Peter Gundry – .Goëtia.

Peter Gundry – A Beautiful Delusion

Soap&Skin – Me and the Devil

Karmina – Magic

Karmina – Witch

August Charles – Take Me Away

The Pierces – Secret (2020 Version)

В мире существует самое красивое уравнение – слова любви на языке науки. Это уравнение Дирака. Оно описывает феномен квантовой запутанности: две системы, взаимодействуя друг с другом в течении точно определенного периода времени навсегда связываются. Даже отделяясь друг от друга, продолжая существовать в нашем понимании как две отдельные системы, они все же становятся одной отдельной уникальной системой.

Это буквально любовь навеки. Не смотря на расстояния, не смотря на количество световых лет, миль и километров. Две системы могут существовать друг без друга, но в буквальном смысле, они – единое целое.

Это как любовь. То, что мы испытываем к объекту своего воздыхания, а он к нам. Полюбив однажды, по-настоящему, мы продолжаем жить биением сердца другого человека даже на расстоянии многих километров.

Я в Луисфорде.

Он в Мортвилле.

***

Математика не всегда была моей страстью. Но я любила цифры. Считала количество плиток на маминой кухне, количество оставшихся пучков полыни на третьей полке справа, смотрела и записывала количество посетителей во вторник, а затем сравнивала с количеством людей, зашедших за лечебными мазями в среду. Мне нравилось подсчитывать разницу между посетителями с сияющими глазами и клиентами с тьмой в них. Люди приходили за разными заказами: концентрированное зелье чистой мысли, лечебный крем от бородавок, пучки трав для окуривания нового дома, эссенция в пойло для скота «Здоровый помет», капли в кофе для успешных экзаменов, амулеты на счастье, удачу и уверенность… Что только не умела мама: она даже как-то раз заговорила шахматы одного небезызвестного гроссмейстера для успешного домашнего спарринга с оппонентом на вечерней пятничной вечеринке.

Она и меня научила многому. Я могу варить самые разные зелья для прогнозирования невероятных ситуаций, могу заговаривать предметы на здоровье и помощь. Могу читать и создавать заколдованный текст и ворожить цветы на удачу. Могу заставить перемениться погоду или же вызывать теплый дождь.

Могла.

Я отказалась от даров Камелии. Теперь мои цветы увяли и мне нет дела до волшебной чепухи моей вздорной мамаши. Детские игры в волшебство?

Другое дело, математика. Чудесная наука, с помощью которой можно убедиться, что все в этом мире предопределено. Рассчитать скорость полета ракеты от Земли до Луны, простроить самый точный прогноз приземления астероида на соседний спутник. Высчитать вероятность получения письма о том, что твоя мать умерла.

Да.

И вот я сижу в тускло освещенной аудитории университета Луисфорда на кафедре точных наук и не понимаю, как мне вести эту сраную лекцию, если в моей голове вновь и вновь всплывает мертвое лицо собственной матери, так усердно воображаемое воспаленным сознанием? Ведь, я даже не видела её тела. Умерла она лишь вчера. Да даже если принять в расчет, что то была пятница тринадцатого сентября. Ну и что с того? Дурной знак?

Отнюдь. Дурных знаков не существует. Есть лишь странная вера людей в то, что если вашу дорогу перебежала черная кошка, то вы обязательно встретите на пути неудачу.

Но Присцилла все равно мертва и сейчас мне проще дозвониться судебному приставу, чем поднять её с могилы (хотя, мне еще предстоит ее похоронить). Однако, как вы знаете, данное утверждение равно самому точному утверждению в математике – от перемены мест слагаемых сумма не меняется: дозвониться судебному приставу, как и поднять собственную мертвую мать с могилы невозможно.

Но можно купить билет до Мортвилля.

Собрать чемодан.

И еще принять душ. Волосы лежат как скомканная шерсть у мокрой собаки после утреннего дождя.

Черт.

Моя мать умерла.

А я думаю о волосах.

Черт бы меня побрал.

Терра, очнись!

Приди в себя, идиотка.

Тебе больше не скажут, что ты самая большая дура в мире от того, что больше не хочешь использовать свои дары.

Грустно, не правда ли?

Я усмехнулась. Это нервное. Мне все же следует провести лекцию по квантовой запутанности или же отпроситься у зав-декана домой? Собираться и валить в Мортвилль. Хоронить мать. Продавать Лавку.

– Мисс Флоухёрд? – неподалеку послышался голос старосты группы.

Я невольно дернулась, повернувшись головой в сторону говорящей.

– Да, Летти? – мне показалось, что мой голос дрожал.

– Мы готовы начинать. С вами все в порядке? – уточнила вечно собранная и чрезмерно правильная третьекурсница. Мне хватило одного взгляда на эту тонкую девичью фигурку в идеально выглаженном синем пиджаке и ярко-зеленом платке на шее, как я тут же увидела счастливую свадьбу дочери местных рестораторов и какого-нибудь выхолощенного сладкого мальчика из богатого традиционного семейства. Их субботние игры в гольф. Натянутые улыбки друг другу лет через пять. Идеальных детей с ровными белыми зубами. Красивых, но холодных внуков. Смерть в одиночестве. Завещание. Нотариус. Мышиная возня за три миллиона долларов на трастовом счету матери. Одиночество… липкий и гнетущий конец в холодном гранитном саркофаге на углу семейного кладбища. Навеки запертая дверь в склеп. И бесконечная тишина.

– Ммм… – задумалась я, оглядывая свои пальцы, а затем и время на настольных часах: без пятнадцати девять, – Прошу меня извинить, вы все можете быть свободны. У меня случилось нечто непредвиденное… – вслух я не смогла произнести эту фразу «смерть матери» или как нибудь по другому – например «моя мать откинулась». Как еще обычно говорят? «Выехала колдовскими тапками вперед». Кстати, в узком кругу принята следующая формулировка: «Отправилась в объятия отца». То есть Сатаны. Люцифера. Но это все не совсем верно. Ведьмы – дочери пусть и падшего, но ангела. А значит, ведьмы не являются потомками нечистой силы. Просто… потомками той силы, которую мало кто сможет понять. Ладно… – Черт, соберись Терра! – мысленно приказала я себе и снова обратилась к аудитории, – Можете быть свободны. Мне нужно уехать на несколько недель, я поговорю с деканом и вам подберут временную замену.

Видимо, студенты быстро смекнули, что я не в себе и лишь тихонько переглядываясь, начали собирать сумки и портфели. Я быстро встала из-за стола и схватив дневник, сумочку и мобильник, выпорхнула из аудитории, оставив лишь мускусный шлейф сандала за собой.

Мне нравился сандал. Но не потому, что с детства мне рассказывались истории о чудодейственных свойствах этого масла: бережет от проклятий, злых намерений, способствует возрождению утраченных способностей…

Возможно, я действительно подсознательно хотела разбудить в себе то самое чувство силы. Ощущение особенности собственного тела и разума. Но, продолжала носить на себе ароматы сандала лишь как легкое напоминание о том, что мое происхождение отчасти связано с ведьмовскими генами. Отца своего я не знала – он случился с матерью как приключение на одну ночь. Присцилла говорила, что повстречала очень хорошего человека.

Человека.

Понимаете?

Может быть, я и не заслуживала тех даров Камелии, что мне полагались. Поэтому, возможно, они меня и покинули.

Мой предок, вероятно, в гробу уже как курица не вертеле прокрутилась раз… сколько… тысячу? Миллион?

Я столько раз вспоминала нашу первородную – Камелию Флоухёрд, что её пятки и в загробном, небось, чешутся каждые пять минут.

Соболезную Камелия. Но твоя Пра-Пра-Пра-Пра-и-еще-сто-раз-правнучка в конец оборзела.

***

Я жила в гостиничном номере. Десять лет. Представляете? Но, прежде чем вернуться в начищенный идеальный номерок, который даже домом то и не назвать, мне пришлось забежать в деканат.

– Приношу вам свои глубочайшие соболезнования, мисс Флоухёрд! Представляю, как вам тяжело! – басил мистер Вайнклаус – заведующий кафедрой точных наук.

– Да, благодарю, это случилось очень неожиданно и поэтому я не смогла предупредить деканат о своем отъезде заранее, – сухо ответила я за неимением иных эмоций, кроме странного ступора.

– Я все понимаю, Терра. Берегите себя! Езжайте, ни о чем не беспокойтесь! Мы быстренько подыщем вам замену, пока вы будете решать вопросы с… – на слове «похороны» он застрял.

– Да, да… Благодарю, – поспешила я, не желая продолжать этот бесполезный обмен любезностями и сострадания. Я не заслуживала сострадания.

– Всего хорошего, Терра, – бросил напоследок Вайнклаус, пока я предпринимала стремительные попытки вырваться из удушающих стен навстречу ко свежему воздуху. Сейчас он был мне необходим.

Если еще утром меня встретил проливной дождь, то сейчас светило яркое солнце. Я тут же надела солнцезащитные очки, плотно закрывавшие мои глаза от ненавистного света. Я никогда не любила хорошую погоду. Хорошую – с точки зрения большинства. Солнце, яркий свет, лучи в глаза. Это как быть бесконечной позорницей на сцене – тебя видно, на тебя светит, люди не хлопают.

Другое дело тучи. Разряженный воздух после дождя. Ароматы мокрой земли. Сладкие запахи древесной коры…

Абсолютная тишина. Абсолютное удовольствие.

Как удачно – еду хоронить мать в Мортвилль. А там всегда плохая погода. Почти всегда тучи. Почти всегда дождь. Почти всегда я снова вспоминаю, что не уродилась нормальной ведьмой.

Присцилла наверное уже заждалась.

***

Полупустой вагон провонял хлоркой и старыми пыльными сидениями. Если хорошенько хлопнуть по одной из таких, то можно поднять нехилый столп пыли.

Я бы занялась этим прямо сейчас, сама не знаю зачем. Очень хотелось сделать что-то странное, что-то детское. Мать бы посмотрела на меня в эту минуту как на дурочку, но, скорее всего, не стала бы ругать. Она сама была как бесконечно-вечный ребенок. Смеялась с тупых шуток и становилась невероятно серьезной при виде редкого мухомора на очередной вылазке на капище.

Мерное постукивание колес поезда успокаивало. Я, уставившись в окно, наблюдала стремительную смену пейзажа. Еще несколько минут и Мортвилль. Маленький город, окруженный горным кольцом, с бесконечными соснами и туманами, Мортвилль не пускал чужих. Он не любил правильных. Свампвичфильды не зря выбрали именно это место, основываясь в деревне Морт. Вероятно эти люди сразу знали, что селятся в месте со странной энергетикой – темной, непонятной, зловещей… загробной.

Лично я никогда не встречала потустороннего. Даже будучи юной ведьмой. Но точно знала – оно существует. Правда, сокрыто от глаз и недоступно таким как я – неполноценным ведьмам.

«Станция «Мортвилль» – неожиданно громко задребезжал старый динамик вагона. Схватив свой чемодан на колесах и шоппер, в которые, возможно, уместилась вся моя жизнь, я встала с сидения и направилась к выходу.

Вот он – город, где я родилась. Интересно, а он считает меня своей? Или, для Мортвилля я тоже чужеземка, как и те суетливые туристы, кучкующиеся у киоска с журналами, что приехали поглядеть на знаменитый город ткачей?

Пока я шла до автобусной остановки, чтобы взять такси, во мне боролись сразу несколько желаний – встретить знакомые лица и никогда и ни при каких обстоятельствах не встречать их.

Хотя, я прекрасно понимала, что вскоре увижу первое и самое знакомое мне лицо. Правда она уже не сможет улыбнуться или нахмуриться. Но, мне стало интересно – она «уснула» со спокойным выражением или же в тот момент, когда я взгляну на нее, она, даже будучи мертвой, выгнет бровь и прошепчет «ну как же так, Терра?».

Слишком много мыслей о смерти.

Наконец я вышла на центральную площадь, громко захлопнув дверь желтой машины такси. Знакомые места – справа кафе «Центральный парк» (его держит миссис Салливан – мать моего приятеля из детства), напротив него, собственно, сам Центральный парк. Чуть подальше остановка «Пятачок». На горизонте виднеется офисное здание «Тостер» или же, как поговаривают местные – «плевок в историю Мортвилля». Через дорогу начинаются магазинчики. Среди них стоит она – Лавка «Цветы Камелии». Лавка моей матери.

Надо признать – она красива. Эзотерическая лавка «Цветы Камелии» уютно устроилась на Вересковой улице аккурат между небольшой аптекой и магазином «Свет для дома». Именно поэтому слева от Лавки всегда горел большой золотистый крест, как жирное напоминание о том, что ведьмовство и иные колдовские аспекты испокон веков презирались церковью. А справа лучился теплый свет от сотни ламп и люстр.

Темные окна или же, если быть более точной, витрины, за неимением света внутри мигом отразили мою фигуру – средний рост, короткие прямые темные волосы, ровным срезом ниспадающие чуть выше плеч, острые плечи, худые кисти рук и заостренный подбородок. Я так и не успела снять своё «кафедральное» одеяние – так я называла пачку официальных строгих черных костюмов, что обычно носят с рубашкой и тонким галстуком.

В Мортвилле было значительно холоднее, чем в разгоряченном Луисфорде, что успевал нагреваться к обеду как минимум от бесконечных стеклянных высоток и начищенных до блеску домов. Я поежилась – не взяла пальто. Очень жаль.

У меня был ключ от лавки. Еще десять лет назад, когда я решила уехать в большой город за образованием и новой жизнью, Присцилла настояла на том, чтобы я взяла этот ключ и приезжала даже без звонка. Но я ни разу не приехала. Ни одного чертова раза не удосужилась поднять свою задницу и приехать.

Дрожащей рукой я поднесла ключ к двери и, провернув рукой несколько раз вправо (замок работал наоборот), отворила дверь в Лавку.

Мне показалось, что внутри все-еще стоит легкий запах ароматических палочек – кажется, это был аромат герани, шафрана и розы. Ощущение, словно Присцилла вчера весь день их жгла, окуривала Лавку. Я тяжело вдохнула в себя эти запахи и неохотно выпустила обратно, смешав их с углекислым газом собственного тела.

Ну вот и всё. Я дома.

– Ты соскучилась по мне? – спросила я, обращаясь к Лавке.

Что-то незримое суховато проскрипело в углу. Показалось, «Цветы Камелии» поприветствовали меня.

Я прошла к прилавку и провернула ручку настольной лампы. Легкое золотистое сияние осветило помещение.

Было чисто. Очень чисто. Ни пылинки. Словно Присцилла, прежде чем откинуться, убиралась с таким усердием, что от него же и скончалась.

Я провела пальцем по поверхности столешницы. Гладкое, отполированное временем и руками посетителей, дерево приятно коснулось моей кожи, передав легкие заряды магии в мои внутренности. Лавка не была живым существом в буквальном смысле, но она определенно жила, слышала, понимала и отвечала.

– Я скучала, – наконец ответила на еще один незримый вопрос я и оглядела глазами бесчисленное количество склянок, банок, сухих пучков растений и свитков. А еще старый и немного ржавый кассовый аппарат.

Позади скрипнула дверь. Я резко обернулась, не предполагая, что совершенно забыла запереться. В проеме показалась высокая фигура широкоплечего мужчины. Темные волосы намокли от редкой мороси и, прилипая ко лбу, мешали своему владельцу. Мужчина большой ладонью убрал волосы с лица и посмотрел на меня теплым глубоким взглядом. Я тут же отметила про себя, что его глаза все такого же оттенка – как кофе, только со светлыми крапинками. Будто бы в напиток бросили пучок снега и в последний момент, прежде чем растаять в чашке, он издал лебединую песню света. Линии острого подбородка изогнулись в удивленной гримасе, а правая бровь поднялась.

– Терра… Ты приехала? – его голос значительно загрубел и понизился. Создалось ощущение, что он долго и упорно срывал его в немом крике. В глазах читалось абсолютное неверие в то, что он видит меня. Я тут же почувствовала, как он перебирает в голове кучу вариантов того, почему его видение (то есть я) может оказаться нереальным.

Я нервно сглотнула. Что-то давно забытое поднялось в моей груди прямиком из живота и практически выскочило в горло. Лиам Салливан собственной персоной. Его внушительная фигура не помещалась в дверном проеме и поэтому он слегка согнулся, чтобы не стукаться головой о косяк.

Глава 2. Трещины

– Привет… – только и нашла, что вымолвить я. Лиам Салливан внимательно изучал мое лицо, словно пытался заметить каждое мельчайшее изменение, что отпечатком оставило время после нашей последней встречи десять лет назад.

– Я увидел свет и знакомую фигуру внутри, – он вытянул руку и показал мне на витрину, – Сначала не поверил своим глазам, – словно визуализируя сказанное, он несколько раз проморгался, демонстрируя как именно он не поверил им.

– Но я тут, – слабо улыбнулась я, правда, все еще не смея шелохнуться, – Настоящая… Насколько это возможно.

– Я вижу, – ответил Лиам и уголки его губ дрогнули. Взгляд еще больше потеплел а мышцы слегка расслабились, – Можно? – уточнил тот, показывая на порог. Лиам хотел пройти в лавку. И если бы я знала, что он не знает, то подумала бы, что разрешения он спрашивает отнюдь не у меня, а у… Лавки.

– Да, проходи, – шевельнула плечами я и сделала шаг вперед, – Правда я только приехала и еще не совсем понимаю, что мне самой делать.

Лиам зашел внутрь. Прежде чем он закрыл дверь, в лавку залетел холодный восточный ветер, занеся с собой сноп осенних листьев и воспоминания о том, какой же холодный в Мортвилле воздух.

– Пройдем наверх? – предложила я, указывая в сторону двери, что вела на лестницу, а та, в свою очередь, на второй этаж, на котором расположилась квартира Присциллы, – Там, возможно, есть чайник и, наверное, даже кофе.

Лиам кивнул и неуверенно потоптался на месте, не смея ступить вперед, пока этого не сделаю я. Возникшая неловкость моментально опалила мои щеки. Решив не медлить, я резко развернулась на каблуках ботинок и направилась в сторону лестницы. Звучно скрипнув, дверь, спустя несколько секунд и толики приложенных усилий, наконец отворилась. Нажав на старый выключатель света, я осветила лестничную площадку и начала подниматься на второй этаж. Мамино жилище не особо изменилось – разве что она передвинула диван и повесила новые гардины. Сразу за последней ступенькой нас встретил узкий коридор, а деревянная арка во весь проем открывала вид на гостиную комнату – красный потертый диван, персидский ковер, старенький антенный телевизор, стоящий меж многочисленных полок для книг. В углу расположилась невысокая статуя павлина – дань моде шестидесятых. По правую руку разместился крупный деревянный секретер с латунными ручками – каждая из них была сделана по форме животного: моей любимой ручкой в детстве неизменно оставалась та, что выполнена в виде небольшого французского бульдога. Я так часто прикасалась к ней, чтобы погладить, что она затерлась и собачий нос даже возможно стал меньше. Я снова отразилась в очередной поверхности – это было мамино любимое зеркало в витиеватой черной матовой раме. То самое, что по легендам передавалось в нашей семье из поколения в поколение. Но гладь зеркала выглядела как новая, отнюдь не тронутая ходом времени. Поэтому я слабо верила этой сказке и думала, что зеркало висит в этой квартире максимум лет тридцать. Мельком глянув в зеркало, я обнаружила позади себя Лиама – он уже поднялся и с интересом осматривал жилище Присциллы. Теперь уже мое жилище.

– Ну и ну… как же он хорош собой… – невольно отметила я про себя, гуляя глазами по зеркальной поверхности. Его пальто совершенно промокло, а темные влажные волосы так и норовились залезть в глаза.

– Я захватил твой чемодан и сумку, – тут же разбудил меня Салливан и указал рукой на багаж.

– О-о… – протянула я, опешив от такой галантности, – Очень своевременно, спасибо!

– Да не за что, – улыбнулся тот и водрузил мою сумку на секретер.

– Разденешься? – спросила я, продолжая оглядывать его мокрое пальто. И снова неловкая пауза.

– Пожалуй да, – ответил Лиам и снял верхнюю одежду. Приняв её в свои руки, я разгладила складки и аккуратно повесила пальто на дверной косяк – так ему будет проще просохнуть. Под пальто Лиам скрывал черный свитер с высоким горлом – кажется он тоже слегка намок, но предложить снять и его было бы через чур. В глубине своей темной души я усмехнулась. Жестом руки я пригласила гостя в основную комнату. Тусклый свет от абажура мягко очерчивал уютные складки дивана, который так и требовал поскорее принять в свои объятия мое измученное поездкой тело. Но сперва мне нужно было разобраться с тем, как не вести себя рядом с прошлым объектом обожания как идиотка.

– Поищу чайник, надеюсь он по-прежнему на своем месте, – кинула я и направилась на кухню, что располагалась в восточной части квартиры. Кухня не изменилась от слова совсем. Мне даже показалось, что когда я уезжала, на столешнице все также лежала большая поваренная книга семьи Флоухёрд и мамина чашка для утреннего чая. Странное гнетущее чувство в груди сжало мое трепещущее сердце в холодные тиски. Я медленно подошла к столешнице и заглянула в чашку – мои глаза ждали, что там останется недопитая жидкость, которую еще вчера, возможно, Присцилла заварила себе по своему обыкновению. Но нет – чашка была пуста и хорошо вымыта. С облегчением выдохнув, я подумала про себя, что это был весьма опасный момент – не смотря на длительный перерыв в нашем с матерью общении, эмоции могли бы взять вверх в этой игре.

– Тебе помочь? – раздался голос позади. Я резко обернулась, хотя пора бы уже привыкнуть, что Лиам Салливан, не смотря на свои внушительные габариты, очень тих.

– Ты можешь поискать чай или кофе, если хочешь, – ответила я, боясь что тот услышит, как сильно забилось мое сердце. Казалось, еще немного, и оно разобьется вдребезги от того количества эмоций и впечатлений, что на него навалились за сегодняшний день.

Лиам прошел к кухонному гарнитуру и включил свет. Свет от лампы бережно похлопал старую мамину кухню по поверхностям и осветил приятные оттенки комнаты – темно-зеленые ящички, деревянная столешница, совершенно затертая и невероятно гладкая, темные обои с рисунком в виде переплетения розовых кустов с разноцветными птичками на них и набор маминых чашек – все разные и каждая со своей индивидуальной историей покупки или же приобретения.

– Совершенно забыла, насколько странная была у Присциллы кухня… – прошептала я, оглядывая глазами убранство вокруг. Невероятной силы столп воспоминаний осел на мои плечи и я буквально на физическом уровне ощутила их тяжесть.

Лиам Салливан оглядел кухню вместе со мной и тихо выдохнув воздух, отчего я практически почувствовала тепло его тела, открыл нужный шкаф. Словив мое немое удивление, он прокомментировал свои действия:

– Неужели ты думаешь, что я не помню, где у мисс Флоухёрд находятся чайные принадлежности? – он усмехнулся и тепло посмотрел в мои глаза.

– Да уж… Было бы странно полагать, что твоя память как у рыбки, – попыталась отшутиться я и взяла в руки чайник, чтобы поставить его на огонь. Хотя мои щеки иногда горели так сильно, что чайник можно было вскипятить прямиком на моем лице.

Лиам достал кофейную банку и щедрым движением руки насыпал в каждую из чашек по чайной ложке смеси.

– Корицу? – уточнил он, с совершенно деловым видом выуживая все из того же шкафчика маленькую баночку с коричневым порошком.

– Разве что сегодня четверг? – усмехнулась я и выловив посреди кухни понимающий взгляд Салливана, хмыкнула, – В курсе, почему четверг?

– Ну конечно.. – качнул головой тот и убрал баночку обратно, – Мы же в Мортвилле – тут все немного… – он задумался, чтобы подобрать подходящее определение, – Волшебнонутые.

– В точку, – присвистнула я и уселась прямиком на кухонную столешницу в ожидании кипятка. Лиам оперся руками о ту же столешку и посмотрел на меня.

– Ты приехала из-за мисс Флоухёрд? – задал, казалось бы, очевидный вопрос тот. Я кивнула. И добавила:

– Похороны. Нужно их организовать. И… – я оглядела пространство вокруг, – Продать Лавку.

– А потом? – продолжал расспрашивать Лиам, внимательно изучая мои глаза.

– А потом в Луисфорд. Работа… – тихо ответила я. Мне вдруг стало очень грустно. Я понимала, что таков план и таким он был изначально. Но при мысли, что после продажи Лавки меня уже ничего не будет связывать с Мортвиллем и с… и с Лиамом Салливаном… Это отзывалось во мне весьма трагичным набором эмоций. Лиам не выглядел расстроенным. Но он явно опешил. Возможно Салливан ожидал, что я приехала навсегда? Тем не менее ему хватило мудрости не пускаться в уговоры и разговоры о том, почему я совершаю большую глупость, продавая Лавку.

– Кем ты работаешь? – переключился тот и задал вполне обычный вопрос.

– Я преподаю математику в университете Луисфорда и иногда заменяю преподавателя по физике, – ответила я, изрядно нахохлившись – мне понравилось, что мой ответ прозвучал солидно и по-деловому. Хотя кому какое дело до того, что я тащусь по формулам.

Лиам тихонько присвистнул.

– Да ты прямо-таки ученая дама, – хмыкнул тот, – Хотя я не сомневался, что ты выберешь точные науки – всегда же тяготела к ним.

Ого… он так хорошо помнит все мои интересы или же запомнил только про страсть к цифрам?

– Ну а ты?

– Кем работаю? – уточнил он, выключая засвистевший чайник и разливая по чашкам воду. Я кивнула и с благодарностью взяла в руки чашку, что мне подал Лиам. В этот момент он подошел так близко, что я услышала аромат его одеколона – нечто похожее на кедр и… я так и не смогла определить вторую ноту его парфюма. Моя кожа моментально наэлектризовалась. К слову, такие реакции собственного тела меня уже начинали напрягать.

Салливан прошел к столешнице и по моему примеру сел на нее. Про себя я подумала, что это был рискованный план – черт знает, сколько весит этот мужчина и черт знает, выдержит ли столешка полный вес этого абсолютно не привлекательного для меня тела.

– Ну, скажем так: я совмещаю две профессии, хотя по сути их можно объединить в одну – частная психологическая практика и консультант местной полиции.

От удивления я чуть не выронила чашку. Лиам Салливан, что ловил жуков в банку и списывал у меня на физике и Лиам Салливан, что, простите, ходил в одних и тех же спортивных штанах на каждый урок физкультуры в течении пяти лет. И вот он – психолог, консультант полиции?

– Я не ожидала такого ответа, честно тебе скажу!

– А чего ты ожидала? – усмехнулся Лиам, делая глоток свеже-заваренного кофе.

– Ну… – протянула я, подбирая слова, – Я думала, что ты, повзрослев, станешь кем-то, например… – черт, слова было подобрать действительно сложно.

– Дебилом? – рассмеялся Лиам. Его глаза практически засветились, а мелкие светлые вкрапления, казалось, потеплели.

– Ну нет конечно, – в ответ прыснула я, – Просто я думала, что ты выберешь что-то из прикладного списка… Например, строительство! – ловко вывернулась я, прикасаясь губами к чашке. Нужно было найти применение этому телу немедленно. Или же оно предательски начинало выдавать мое желание сесть поближе. И вообще – Терра! Черт возьми! Ты мать приехала хоронить, а не флиртовать с мужчиной, в которого была влюблена когда-то очень давно. И вообще все это неправда.

– Я тоже думал, что ты, не смотря на всю свою любовь к математике, станешь работать в этой Лавке, – парировал Лиам, похлопывая столешницу ладонью.

Я криво улыбнулась. Не хотелось поднимать эту тему.

– А почему именно психология?

– Ну… – уклонился тот, пряча от меня глаза. Он что то скрывает?

– Ну, что? – не унималась я. Ненавижу секреты.

– Это долгая история… – хрипло протянул тот и отставив чашку, встал на ноги, – Тебе помочь? – предложил Лиам, протянув ко мне руки. Ну и ну… Да он в курсе, как сексуально это выглядит?

– Не дожидаясь его прямой помощи, я ловко спрыгнула со столешницы и почти стукнулась головой о его грудь.

Пауза. Молчание. Секунда. Черт.

– Вообще нужно бы разложить вещи, – хмыкнула я, ловко разрезая пространство кухни своим телом.

– Понял. Помощь не предлагать? – улыбнулся тот и выставив наши чашки в раковину, открыл воду, чтобы ополоснуть их.

– Ты уже сам все решил, не правда ли? – ответила я уже из гостиной, перетаскивая чемодан на журнальный столик у дивана. Так будет проще пользоваться им, не выкладывая вещи по полкам – все же я тут ненадолго. Лиам прошел в гостиную вслед за мной.

– Просто когда ты уехала, я кое-что увидел, – наконец раздался его голос за спиной. Замерев, я медленно повернулась к нему. Момент искренности или же ему хочется задержаться в этой квартире еще на пару минут?

– Увидел что? – ничего не понимая, уточнила я.

– «Что-то», – ответил Лиам. Казалось, ему сложно об этом говорить.

– Призрака? – вполне серьезно спросила я. Глаза Лиама на мгновение стали шире, а по лицу пробежал отпечаток удивления.

– Их не существует, сама же знаешь, – произнес тот, неся мою дорожную сумку к чемодану.

Ну как же, как же…

– Тогда что же ты увидел? – я решила идти до конца.

– В тот момент я подумал, что свихнулся. Но да, мне показалось, что я увидел сущность. То ли призрак, то ли еще что… Поэтому решил изучить вопрос.

– И к какому же выводу ты пришёл, Лиам Салливан? – мне показалось, или в моем голосе прозвучала угроза?

– К выводу о том, что у меня явно случилось тревожное расстройство на фоне тех событий на реке, – отчеканил он, делая акцент на словообразовании «событий на реке».

– О-о… – протянула я, вспоминая как мы оба провалились под лед, а затем мне пришлось выколдовывать хоть-какой то намек на тепло, чтобы привести в чувства холодное тело тогда еще подростка Лиама. Мало что вышло, но в конечном итоге он очнулся благодаря тому, что я вспомнила, как делать искусственное дыхание. Через день я уехала в Луисфорд и больше никогда не возвращалась в Мортвилль до сегодняшнего дня.

– И затем я решил, что эта тема мне интересна, поступил на психфак и вот, собственно, добрый день! – закончил тот, добавив в конце улыбку. Ему было неловко от воспоминаний нашего падения под лед. Это чувствовалось сразу.

– Да уж… значит не призрак, все же… – почти разочарованно протянула я. Надо признать, мне всю жизнь хотелось увидеть что-то потусторонне. Кого-то, кто придет навестить меня из Завесы… но, да, вы помните – неполноценная ведьма. Привет.

Тем временем Лиам натягивал пальто в коридоре. Липкой прохладной каплей по моему позвоночнику прокатилось ощущение того, как наверное неприятно надевать на себя мокрую одежду и, более того, знать, что тебе еще придется топать по улице домой в этом неуютном обмундировании.

– Хочешь уйти? – спросила я, удивившись от формулировки собственного вопроса. Он вырвался неожиданно.

Лиам удивленно застыл, так и не просунув правую руку в рукав пальто.

– Не хотел тебе мешать раскладывать вещи, – смутившись, пробасил тот, неловко улыбаясь.

– И правда… – почти разочарованно протянула я. И чего же я хотела от Лиама Салливана спустя десять лет? Я и сама от себя чего хотела то? Не понимаю, что сегодня творится с отделом моего мозга, отвечающего за мотивацию и поступки.

– Но мы еще увидимся? – спросил тот, стоя в дверях.

– Конечно, – тут же выпалила я, почувствовав облегчение.

– Тогда можем завтра выпить кофе…

– После моего посещения морга, – понизив голос, сообщила я.

Лиам изменился в лице. Он, похоже, совершенно забыл об истинной причине моего визита в Мортвилль. Да и я тоже.

Теплая кухня, кофе, взгляды, прикосновения – как можно вот так стремительно забыть, что нужно похоронить Присциллу, а не думать о том, как бы я хотела вцепиться зубами в подушку под его телом. Терра Флоухёрд точно попадет в ад. Да-да. Натирайте кол для этой грешницы.

– Послушай, Терра, – тихо произнес он. Вот опять – он второй раз назвал меня по имени. Странные ощущения…

– Что?

– Я могу сходить с тобой. Во-первых, я психолог. Во-вторых, я твой друг, – он снова неправильно расставил акценты, выделив слово «друг». Чертов Лиам Салливан. Что б тебе провалиться.

– Неужели тебе есть дело до этого? – не веря собственным ушам, спросила я.

Салливан внимательно оглядел мое тело. Он точно заметил, что я вся в напряжении.

– Я бы хотел поддержать тебя, в этом нет сомнений, Терра, – приняв тон, который обычно принимает врач по отношению к пациентам, отчеканил Лиам.

Чертов Лиам Салливан.

Я не смогла отказаться.

Не смотря на все размышления о том, что эта поездка должна быть короткой и совершенно без лишних людей «в кадре».

– Ладно. В десять утра у лавки… – кивнула я и посмотрела на мужчину, – И спасибо. Возможно я не совсем понимаю, как ты мне помогаешь уже как минимум своим присутствием в этой старой квартире.

Салливан тепло улыбнулся и буквально на секунду задержавшись у входной двери, а затем вышел навстречу вечернему Мортвиллю.

В комнате моментально опустилась температура. Словно кто-то коварный затушил единственный фитиль у моего лица.

***

Дыши. Ну давай же.

ДЫШИ!!!

Я смотрела на то, как синеют губы Лиама. Мокрые волосы рассыпались по его лицу и холодному льду. Вода предательски стекала с моего лица и капала на его веки, лоб и губы.

Как же я умудрилась упасть под лед, да еще и затащить этого бедолагу за собой?

Еще раз припав к его холодным губам, я сделала несколько сильных вдохов, пытаясь оживить его легкие. Раз за разом, почти потеряв сознание от такого количество глубоких вдохов и выдохов, абсолютно обессиленная и мокрая, я начала терять всякую мотивацию делать хоть что-либо.

А что если?…

Дары Камелии, пожалуйста! Пожалуйста-пожалуйста! Только в этот раз! Пусть сработает! Дорогая моя пра-пра-сто-тысяч-миллионов-раз-или-сколько-еще-раз-бабушка! Камелия! Дай мне силы помочь ему и я навсегда свалю из города! Честно!

Я неуверенно потерла ладони, разогревая между ними пространство. В моем сердце теплилась последняя надежда. Иначе Лиам умрет. А с ним умру и я.

Через несколько секунд из моих рук начало исходить теплое золотистое сияние.

Да! Неужели получается?

Я продолжала тереть ладони, приказывая своему телу в последний раз собрать все свои силы в маленький комок магии и помочь Салливану.

– Только не умирай, слышишь? Не смей умирать! – крикнула я и со всей силы вдавила ладони в грудь парня. По его телу тут же пробежал сноп искр, а почти синие вены загорелись теплым светом, что передался его телу от моего, – Давай, давай! Давай, Лиам! Я же не смогу жить без тебя! – кричала я.

Наконец я увидела, как его веки начали подрагивать, а рот слегка скривился.

Получилось!

Приложив еще кучу усилий, я снова потерла ладони, добывая из своего тела последние крупицы магии. Ладони в последний раз засветились золотом и я снова приложила их к груди Лиама.

– Что… Ты…. – прокашлявшись, спросил парень. Его голос звучал очень тихо. Слабым движением руки он коснулся моего берда – мне пришлось сесть прямо на него, чтобы попытаться оживить.

– Ты жив!!! – радостно взвизгнула я и приподняла его голову своими все еще золотистыми руками.

Он снова громко прокашлялся и выплюнул добрую порцию воды из легких.

Подложив свою мокрую куртку ему под голову, я начала звать на помощь. Нужна была скорая. Пусть он и будет жить, но сейчас остро встал вопрос обморожений и их потенциальных опасностей для тела.

– Терра… – вновь подал голос тот.

– Да? – нервно спросила я, отвлекаясь от собственных криков о помощи.

– Почему ты вся светишься?

Глава 3. И все-же не человек

Когда дверь наконец захлопнулась, а в квартире воцарилась тишина, я смогла прислушаться к дыханию Лавки. Не в буквальном смысле, конечно же, сколько в переносном: двухэтажное строение было достаточно старым, чтобы важно поскрипывать время от времени и, достаточно подлатанным, чтобы не делать этого слишком часто. Замерев, я вслушалась в тишину: за окном усилился ветер, заставив листья шелестеть чуть громче. Внутри квартиры постукивал бойлер и слегка потрескивала крыша.

Оставив на время мысль о том, что мне необходимо разбирать вещи, я плюхнулась на мягкий диван и прикрыла глаза.

И как мне успеть сделать все дела за две недели? Возможно, придется задержаться…

Я действительно немного уговаривала себя последовать этому совету – задержаться в Мортвилле и спокойно закончить все, что требуется для проведения похорон, получения наследства и дальнейшей продажи Лавки. Конечно, не хотелось бы продешевить – все-таки за такой короткий срок стоимость имущества будет значительно снижена. Такова плата за оперативность.

С другой стороны, при всей своей любви к цифрам, меня нельзя было назвать меркантильной девушкой. При ином раскладе я бы пошла далеко не в высшую математику.

Полежав еще какое-то время в объятиях старого дивана Присциллы, я все же нашла в себе силы открыть глаза и нехотя встать. Нужно было проверить наличие воды и хоть какой-либо мотивации Лавки помогать мне во всех будущих вопросах (а характер у нее был весьма строптивый).

Заглянув в ванную комнату, я обнаружила новую плитку. Да, все-же кое-что она поменяла. Новая розовая плитка была выложена ромбами, а не квадратами – как это обычно принято. Хотя, чему тут удивляться? Присцилла вообще была не про общепринятые вещи.

Покрутив ручку крана, я с радостью увидела, как из смесителя заструился мощный поток водопроводной воды и с удовольствием отметила про себя, что горячая ванная сегодня точно не помешает.

Теперь нужно утрясти еще несколько весьма тонких вопросов. И собеседницей моей будет изрядно вредная дама…

Я спустилась в магазин. Свет, что был включен мной часом ранее, так и остался гореть тусклым напоминанием о былом величии «Цветов Камелии».

– Итак! – начала я, – Нам нужно поговорить…

Прислушавшись к Лавке, я не обнаружила внятного ответа.

– Я понимаю, что ты, возможно, обижена… Но, как ты уже знаешь, я без сил. Буквально! – произнесла я, оглядывая набитые полочки и прилавки.

Наконец, где-то ближе ко входной двери что-то скрипнуло. Подумав на секунду, что ко мне снова вернулся Лиам, я почувствовала легкое сердцебиение в грудной клетке. Но нет, это была всего-лишь Лавка. Она ответила мне.

– Да, я знаю, что ты считаешь меня жуткой предательницей, – закатила глаза я, разведя руки в стороны. Будь у меня невидимый наблюдатель, точно бы подумал, что новая владелица Лавки сошла с ума.

Скрип повторился, на этот раз с большим нажимом.

– Но мне нужно похоронить Присц… маму, – поправилась я, зная, как Лавка не любит, когда я проявляю подобное отношение к матери, – И потом! Подумай сама… Что я тут буду делать? Ведь я даже не ведьма, – практически возмутилась я, сердито оглядывая убранство вокруг.

Над моей головой, резко разрезав пространство, пролетела какая-то книга. Кое-как пригнувшись, я выругнулась, но все же подошла к источнику несостоявшегося подзатыльника от Лавки и подняла фолиант.

– У тебя характер… ей-богу! – про себя огрызнулась я, но виду не подала. Так можно было получить еще по какому-нибудь месту и в этот раз Лавка не промахнется. Я то её знаю…

В моих руках лежала безымянная книжка в старом переплете. Золотистая кайма играла бликами света от настольной лампы. Медленно открыв обложку, я не обнаружила характерного хруста. Видимо я делала то, что хотела Лавка. Окей, продолжим…

Внутри меня ждал текст:

Присцилла Флоухёрд, дневник. Нашедший умрет в муках или без памяти влюбится в соседа по комнате (шутка).

Присвистнув, я с удивлением принюхалась к дневнику. Он мог бы пахнуть мамиными духами, но, видимо, в последний раз она им пользовалась довольно давно.

– Ты хочешь, чтобы я прочла дневник Присц… то есть… дневник матери? – спросила я, снова обращаясь к Лавке. Типичное для этой старой перечницы поскрипывание в углу у кассы убедило меня в согласии, – Прочту наверху, хорошо? – снова поскрипывание. На этот раз чуть более ворчливое, – Тут сесть негде… – нахмурилась я. Лавка ответила звоном стекла. Правда, что она разбила, я так и не поняла, – Ладно, сейчас принесу подушку сюда. Жди… – возмущено буркнула я и пошла на второй этаж.

Схватив большую диванную подушку и еще одну поменьше, чтобы подложить ту за спину, я, сопровождая каждый шаг громким стуком (специально!), снова спустилась вниз. Кинув подушки на пол, я прошла к витринам, чтобы закрыть жалюзи – так у редких зевак, что будут гулять ночью мимо магазина, не будет повода останавливаться и всматриваться в происходящее в Лавке.

Хмыкнув, я с самодовольным видом уселась на большую подушку, а вторую с еще более зловредным выражением запихнула за спину – так будет мягче.

– Ну всё, я читаю. Ты довольна? – буркнула я, обращаясь к старой перечнице. В ответ тишина – важничает.

Наконец, обратив все свое внимание и свет единственной лампы на страницы дневника Присциллы, я начала читать:

07.04.1997г.

Мортвилль. Новолуние (0д. 0ч. 0м.) . Луна в Овне.

Я родила. Это девочка. Терра – как земля. Хочу назвать её так. Терра… По-моему замечательное имя. Обернется ли оно для дочери оберегом – пока сложно сказать. Но то, что с таким именем она будет сильной – совершенно точно!

Я оставляю эти заметки для тебя, моя дорогая. Надеюсь, Лавка не сильно тебя настращала, но ты должна её простить. Ты же знаешь, какой у нее характер…

Я вздрогнула. Присцилла обращалась ко мне? Она знала, что я буду читать этот дневник?

В углу что-то ехидно прохлюпало – это снова была Лавка. А точнее то, как она, вероятно, смеялась с моей первичной реакции.

Закатив глаза, я всё-же снова обратилась к страницам дневника и продолжила читать.

Я никогда не рассказывала тебе о том, как познакомилась с твоим отцом.

– Действительно, словно так уж это и интересно, – буркнула я, хотя понимала – моим вниманием Присцилла точно завладела!

За восемь месяцев до твоего рождения я получила приглашение на вечеринку. По случаю ночи всех святых, разумеется! Как истинная ведьма и потомок великих колдовских даров Камелии, я не смогла отказаться от такого широкого жеста и отправилась в назначенное место к назначенному часу. Вечеринка или же, если быть поточнее, самый настоящий бал, проходил во владениях Барона Оркуса Аида Великого.

– Пффф… – громко выдохнула я, захлопывая дневник, – Она серьезно?

Лавка сердито скрипнула деревянными полками, приказывая мне читать дальше.

– Но это же бред! Какой к черту Аид Великий? – продолжала возмущаться я.

Снова угрюмый «хрусть». Доходчиво…

– Ладно… черт тебя дери, – буркнула я и снова открыла мамины бредни.

Во владения Оркуса можно попасть лишь с приглашения хозяина. И то, если ты владеешь дарами или являешься иной загробной нечистью…

Я снова не удержалась и громко хмыкнула.

Там я и встретила твоего отца, Терра. К моему великому сожалению, он не представился мне.

– Так, стоп… – резко остановилась я, снова возвращаясь к предыдущему абзацу, в котором говорилось, что бал Оркуса можно посетить лишь тем, кто владеет дарами или же является еще какой загробной нечистью. Подняв глаза к потолку, я попыталась переварить прочитанное.

Всю жизнь я думала, что мой отец – человек. А значит и ведьма я неполноценная. Хотя, это не отрицает того факта, что я и по фактам неполноценная – сил то нет. Точнее они может быть и были, силёночки, маленькие, малюсенькие силушки такие. А теперь и вовсе нет…

Это что же получается? Мой отец все таки не человек? А кто-то из наших?

Наших…

Я распробовала это слово на вкус. Надо признать, стало даже как-то приятно – слово прозвучало так, словно и я какая-то своя.

Из наших!

– Ты знала, да? – спросила я у Лавки, значительно смягчив тон. Мне показалось, что её сейчас лучше не бесить, а то еще перестанет отвечать, а я продолжу страдать, заинтригованная такими открытиями.

Лавка мягко скрипнула кассой – вышло своеобразное ответ «да», только со старым ржаво-металлическим призвуком.

Снова обратив свой взор на страницы дневника, я продолжила читать. На этот раз действительно заинтересованная написанным. Не хотелось верить, что мать дала коня и бредит, ведь я никогда не слышала о том, что боги могут приглашать на вечеринки. Хотя, Аид, он же Оркус, не совсем бог… Или же Бог? Божок?

Черт Терра, учи матчасть! Благо, конкретно сейчас не перед кем позориться.

Ты больше похожа на своего отца. У тебя его глаза, такой же цвет волос, невероятно упрямый характер и он так же быстро и решительно рушит все мосты, что его не устраивают.

Видимо, его не устроила и я, раз он больше так и не появился в моей жизни. Однако, он подарил мне тебя. А значит, тебе предстоит принять тот факт, что ты не человек. А даже если бы и так – то что? Неужели ты думаешь, что от этого стала бы менее любима и менее важна?

В общем, я знаю, что ты обижена на меня. И я сама, возможно, в том виновата. Но если ты хочешь разобраться в себе и понять, кто ты есть – отыщи его.

– А чего же ты сама его не разыскала? – громко крикнула я, отбрасывая дневник в сторону. Лавка тут же нахохлилась, выдавая в мою сторону ряд скрипучих возмущений, – В смысле не могла? – переспросила я, не снижая тон. Мне уже надоело, что мной помыкают, словно я маленькая девочка. Лавка снова ответила – на этот раз страницы дневника открылись и прошелестев, упали на определенном развороте. Демонстрируя полное отсутствие желания (на деле было все наоборот), я дотянулась до дневника и посмотрела, что же мне хотела показать Лавка.

На странице была нарисована мужская фигура – высокая, плечистая и весьма внушительная. Человек или же, как я позже выяснила, взглянув вниз на подпись, нарисованный «отец», был одет в плащ и большую черную матовую маску, украшенную вышивкой и шелковой каймой. Внизу меня так же ждала еще одна витиеватая подпись, оставленная маминой рукой:

Я не знаю, кем он приходится Оркусу, но это уже не так важно, как важно то, что встретить ты его сможешь на том же Балу. Чтобы получить приглашение, прими дары Камелии. Или хотя бы сделай вид, что приняла. Оркус должен поверить в то, что ты настоящая ведьма. А ты и есть настоящая ведьма. Просто прекращай маяться дурью и прими свои дары. И тогда ты получишь приглашение.

Вот те на…

Еще и ведьмой притворяться?

И вообще… В каком смысле – маяться дурью? Если бы она знала, на что я пошла, чтобы спасти Салливана, может быть не стала бы так резко со мной разговаривать? Не Присцилла, а диктатор в юбке!

Дары то я точно не смогу принять обратно – было бы что принимать еще! Камелия мне точно дала понять, что то, что случилось десять лет назад на льду, когда я так отчаянно хотела помощь Лиаму – мои последние шансы на использование собственных колдовских чар.

Мысленно улетев в события тех времен, я снова вспомнила, каково это – чувствовать в себе силу. Каково это, когда твои ладони могут управлять почти всеми процессами в организме другого человека. Как ими можно лечить и… убивать.

– Лиам Салливан! Из-за тебя я и лишилась всех даров! – вслух выругалась я, хотя понимала, что это было моим собственным добровольным решением.

Законы ведьм и ведующих незыблемы – все знают, что воскрешать людей нельзя. А если попробуешь – лишишься даров.

Но я не послушалась буквы закона и преступила черту. Однако, разве у меня был выбор?

Чисто гипотетически – да. Но, как я могла оставить Лиама мертвым, когда это он полез под лед спасать меня?

Да даже если бы и не полез, как бы я оставила его помирать на холодном льду?

К тому же, я… любила его.

И я четко понимала, на что иду – мне было важно не лишиться даров в процессе, пока он еще не ожил. А дальше все – распишитесь и забирайтесь.

Хотя, да, надо признать – по силам я скучала.

Но, теперь на голову свалилась еще одна проблема. Точнее даже две.

Во-первых, мне необходимо вернуть дары или же стать такой великолепной актрисой, чтобы сам Аид поверил мне и пригласил на свой сраный Бал. К слову, до ночи всех святых всего лишь ничего.

Во-вторых.

Чертов Лиам Салливан… Насколько я поняла, мои экзекуции с его духом и телом не прошли бесследно и он действительно побывал на Завесе. А значит то, что тот «что-то» видел, было самым настоящим проявлением потустороннего и загробного.

А ведь стоило просто уехать и не падать под лед, не оживлять красивых парней, не игнорировать Лавку, Присциллу и собственный дар. Но мы же так не умеем, да? У нас все, как у неправильных ведьм – теперь еще и с каким-то потусторонним папашей.

Прибыли. Станция «Мортвилль», остановка «Чокнутая ведьма»…

Глава 4. Татуировки

Давненько я не просыпалась дома. В последний раз не яркое солнце, что обычно появляется в самом своем тусклом наряде лишь в таких городах, как Мортвилль, будило меня на моей же кровати целых десять лет назад.

В этот раз, спустя года, я снова заснула в своей старой спальне. Хотя, по логике вещей, могла бы занять спальню Присциллы. Но меня до сих пор не покидало ощущение, что все происходит словно не по-настоящему. Да и Лавка, вероятно, будет против моего обоснования в спальне матери. Или же я себя накручиваю. Или же пока сама не хочу занимать главную комнату квартиры.

Короче… Дело к ночи.

Еще лежа в кровати, я огляделась. Вчера вечером я не особо обратила внимание на то, насколько моя комната… прежняя. Такая, какой я её оставила, сваливая в Луисфорд. Окно выходило на запад, откуда открывался вид на огромный Центральный Парк. Совсем далеко, если вглядеться, можно заметить крышу фамильного особняка основателей города – четы Свампвичфильд – несколькими годами ранее там произошел большой взрыв на Хэллоуинском праздновании. Поэтому пока здание и прилегающий сад находился на реконструкции. За особняком расположилось большое семейное кладбище и широкая полоса леса. Пока еще там везде лежал утренний туман, но если сегодня нежданно-негаданно распогодится, то, возможно, можно даже будет увидеть блеск реки Морт.

В целом, моя комната вмещала в себя не столько мебель, сколько хлам. Помимо кровати, двух тумб, трех-дверного шкафа и письменного стола со стулом, комната была завалена книгами, сухоцветами, старыми альбомами, минералами, что я вечно тащила с базара, речными ракушками из местной речушки, фотографиями и шмотками. Присцилла не убирала здесь – словно ждала, что я могу влететь в эту комнату в любой день и громко заявить о правах собственницы. Мол, «родителям вход запрещен», не смотря на то, что мне далеко не семнадцать лет, и все в этом духе.

Наконец наглядевшись на весь этот бардак, я встала с кровати и прошлепала босыми ногами в ванную комнату – вчера я изрядно разволновалась и не приняла ни ванную, ни душ, ни на душу (чего покрепче). Поэтому учитывая, что сегодня я поеду в морг, причем поеду не одна, мне требовалось разбудить тело не только горячим кофе, но и горячим душем.

Теплые потоки воды приятно заструились по коже, пробуждая мое измученное и уставшее тело, совершенно не выспавшийся мозг и сознание. Если бы еще температура воды держалась так, как нужно, без типичных для старого водонагревателя перепадов, цены бы такому душу не было.

Слушать прогноз погоды, попивая крепкий кофе, не потребовалось – я и так знала, что на улице еще немного и будет минусовая температура. Что-что, а вот ведьмино чутье все еще было со мной. Например, почувствовать будущее (лишь слегка), краешком глаза увидеть мысль собеседника, до ужаса «отэмпатить» любого прохожего, а также – разговаривать с не живым. Например, с таким, как Лавка.

Хотя, нашу семейную лавку скорее можно было отнести к колдовским артефактам. Ведь, размер не так важен, как их суть. Задачей лавки было держать силы товаров в пределах стен, а рассудок покупателей в порядке. Помимо прочего, она защищала владельцев и посетителей от потусторонних сил, от плохих пожеланий, кошмарных заговоров и иных, не входящих в число позитивных, намерений.

Каким образом Лавка стала артефактом – загадка. Но еще в детстве мы с Присциллой, а до этого она со своей матерью, как и бабушка со своей и так далее, вплоть до нашей первородной Камелии отдавали дань уважения Лавке – окуривали её травами, вовремя чистили и никогда-никогда не приглашали в самые ее глубины чужаков.

Лиам Салливан, разумеется, не в счет. Этот парень еще с выпускного класса стал моим приятелем. Впервые я привела его в «Цветы Камелии» в 16 лет, примерно за год до своего бегства в Луисфорд. Заранее договорилась с Лавкой: сказала, что со мной придет друг. И она согласилась пустить Лиама внутрь.

Понятное дело, в нее всегда заходили клиенты, что желали купить то настойку от кошмаров, то набор для вещих снов. Но Лавка была не просто нашим домом. Она была буквально частью нас. Это не означало, что сердце ведьмы и колдовской артефакт навсегда были неразлучны, сколько… такая разлука могла стать болезненной.

Поэтому, если мы хотели впустить кого-то в наше сердце, то Лавка воспринимала этого человека уже совершенно иначе.

А еще Лавка умела подслушивать. Поэтому сейчас, пока я сидела на красном мамином диване и попивала кофе, она хитро ухмыльнулась (благо, такие вещи глазу не видны – возможно, от страха можно и концы отдать: не могу гарантировать или опровергнуть, так как и сама ни разу не видела истинное лицо Лавки, а лишь слышала её) и включила радиоприемник, из которого тут же послышались строки «Я в огне, извне пылаю, грежу, дай руку скорее мне». Практически выплюнув кофе обратно в чашку, я в изумлении уставилась на приемник, а затем в предполагаемый источник магии.

– Я говорила во сне? – спросила я, обращаясь к «Цветам Камелии».

Да, я не сказала, но этой ночью мне снилось много самых разных снов, но все они были либо про Присциллу, либо про то, как я кричу Салливану, что лежит на льду, как я его люблю.

Ну ладно… был там и еще один сон… В котором я тоже кричала имя Салливана, но в других, более интимных обстоятельствах. Ну да ладно.

Лавка сухо проскрипела половицами. Смеется надо мной, перечница. Ну-ну… Вот продам тебя и поглядим, кто будет смеяться последним.

Благо, мне хватило мозгов на то, чтобы не сказать это вслух. А то я тут же пожалела бы о такой оплошности.

Допив кофе, я еще раз почистила зубы и начала выбирать одежду. Не шибко широкий выбор осенних нарядов контрастировал с зачем-то захваченным (практически в плен) вечерним платьем. Тут два варианта: либо чутье заранее подсказало, что мне потребуется выцепить приглашение на бал Оркуса Аида Великого, либо я попросту не понимала, что кладу в чемодан в принципе.

Кое-как состряпав годное облачение для нынешней погоды и обстоятельств, состоящий из черных джинс, водолазки и более менее теплых замшевых ботинок на тракторной подошве, я в задумчивости уставилась в окно. Ветер значительно усиливался, а пальто, что я все же забыла в номере, вероятно, совершенно не скучает без меня в более теплом и радушном Луисфорде.

На секунду замерев, я все же решилась зайти в спальню Присциллы. Цель – не расчувствоваться и найти какое-нибудь мамино пальто.

Отворив темно-бордовую дубовую дверь, в мои ноздри моментально проник тяжелый запах уда. Присцилла оставила на прикроватной тумбе ароматическую свечу и, пока та догорала, полностью выветривая в пространство весь свой букет, оставила в запертой и не проветриваемой комнате множественные шлейфы диковинного сладкого аромата.

Если бы из моих глаз моментально брызнули слезы, я бы поняла, что не так черства, как думала. Но нет – лишь ступор и странное оцепенение. Возможно я действительно не так любила собственную мать, как принято.

Тем не менее, распахнув окно её комнаты, я тут же почувствовала дикое облегчение от прикосновений свежего утреннего воздуха.

Пройдя к шкафу, я открыла дверцы в поисках более-менее подходящего плаща или пальто.

Черт, я и забыла как Присцилла любила «витиеватые» узоры на шмотках. Сплошные шали, кимоно и прочего рода нетипичные предметы одежды. А сколько здесь было жаккардовых блуз и платьев – одна только вышивка могла бы порадовать любого известного кутюрье и улучшить ему настроение на годы вперед.

Передвигая вешалки в поисках чего-то попроще, мои глаза наткнулись на длинный черный плащ из совершенно обычной плащевой ткани. Разве что подол сзади был выполнен из пяти-шести рядов то-ли атласа, то ли чего-то похожего и расшит… да, цветами камелии, образовывая таким образом не длинный, но красиво развевающийся шлейф. Этой женщине дай волю, она бы весь город расшила цветами и птичками.

Выхватив плащ, я тут же накинула его на себя. Совершенно впору. Посмотревшись в зеркало, я уловила легкое покалывание в районе щек. Они раскраснелись. Мне вдруг стало слишком отчетливо ясно, насколько я похожа на Присциллу. И пусть она говорила в своём же дневнике, что внешностью я пошла в отца… Из зеркала на меня глядела молодая версия моей матери. Разве что не такая пестрая и без широких непослушных колечек длинных черных волос.

Покрутившись у зеркала, я зачем то взбила подушку на кровати и вышла восвояси.

Мельком глянув на часы в прихожей и обнаружив, что, возможно, заставляю Салливана ждать меня на улице вот уже семь с половиной минут, я схватила сумочку и выпорхнула из квартиры.

Так и есть – стоит за остекленной дверью лавки, смотрит вдаль и совершенно не подозревает о том, что буквально секунду назад Лавка уже подсказала, что меня ожидают.

Стоило мне скрипнуть полами Лавки, как его взор тут же обратился на меня. Слух у него точно отменный. Легкая улыбка моментально озарила его лицо, а правая рука бросилась вперед, чтобы приветственно помахать мне. Ответив тем же, я открыла дверь наружу и громко хлопнула так, что внутренний замок автоматически закрылся. Почти морозный ветерок обдал мое лицо легкой холодной пощечиной.

– Замерз? – спросила я, выискивая глазами более комфортный отрезок его лица. В первые секунды мне показалось, что я слишком смущена для прямого контакта «глаза в глаза».

– Нет, меня грел этот кофе, – ответил Лиам и я наконец заметила, что все это время в его руках находились бумажные стаканчики с крышками, – Еще один плюс быть сыном владелицы местной кофейни – кофе в любую минуту дня, – прокомментировал тот и предложил мне мою порцию напитка.

– Своевременно! – поблагодарила я, решив не упоминать, что накануне так напилась кофе, что меня уже потряхивало. Однако, такие жесты всегда милы и ни в коем случае не должны оставаться не замеченными.

Лиам жестом пригласил меня в свою машину – темно-серая Шевроле Тахо. Слишком большая машина для Мортвилля. Но не слишком большая для самого Лиама Салливана.

Теплый салон авто приветственно обдул мои ноги горячим воздухом, а в ноздри моментально залетели ароматы кардамона и перца в самом неожиданном их парфюмированном выражении.

Усевшись на пассажирское, я тут же пристегнулась и выжидающе глянула на соседнее сидение. Лиам переключил передачу и тронулся.

– В морг? – спокойно уточнил тот, оглядывая мои руки – они довольно крепко вцепились в сумочку, выдавая волнение их хозяйки перед встречей с Присциллой.

– В морг, – выдохнула я.

Разбивая тишину мерными глотками кофе, я наконец нашлась для вопроса, что иной раз приходил мне в голову, пока я занималась утренней рутиной.

– Лиам…

– Что? – тут же ответил тот, вероятно, тоже желая разрезать затянувшуюся паузу молчания.

– А чем ты занимался все десять лет? – да уж, формулировка не самая удачная.

Салливан негромко усмехнулся и вскользь глянул на меня, стараясь не отвлекаться от дороги.

– В каком смысле? Учился, работал…

– Ну… – попробовала зайти с другого края я, – А девушка? У тебя есть девушка?

На более глубоком уровне я тут же почувствовала, как остыл салон. На несколько незначительных градусов. Но ведьминого чутья было достаточно для того, чтобы понять, что тема довольно колкая.

Негромко прокашлявшись, словно расчищая те самые связки в горле, что отвечают за неприятную или болезненную информацию, Салливан все же ответил:

– Жена, – его ответ прозвучал однозначно.

– Что? – так опешила я, что даже на секунду растерялась.

– Была, да… Она умерла, пять лет назад.

– Что?! – еще более бестактного ответа или реакции на подобную информацию я никогда в жизни не выдавала. В моменте мне стало так неловко, что я покраснела, пряча глаза и не зная, как себя вести дальше.

Лиам моментально считал мой стыд и как истинный джентельмен (или же психолог), спас тонущую девушку (и такое тоже было, два-ноль, Терра).

– Она скончалась от внезапной остановки сердца – спазм коронарных сосудов, ей было всего двадцать три года, – ответил тот, выворачивая руль вправо – так спокойно и размеренно, словно он уже много лет в терапии.

– Боже, прими мои соболезнования! – разволновалась я, словно маленькая девочка, которая совершенно не знает, как себя вести, когда бабушка привела тебя в храм, а ты еще на входе обалдела от того, что все люди поют, а невидимая сущность у порога хватает тебя за щиколотки. Хотя откуда такая ассоциация – не представляю. Я и в храме то никогда не была.

– Все в порядке, это было давно и я прожил ситуацию много раз, – горестно улыбнулся Салливан, снова оглядывая меня своими темными глазами.

– И долго вы были женаты? – ну раз уж пошла такая пьянка, продолжила расспрос я.

– Всего лишь два года, мы даже обжиться не успели, как… Ну, в общем, вдовец из меня так себе, неполноценный, – усмехнулся тот, скрывая за улыбкой, похоже, чувство вины. Неполноценный – где-то я уже это слышала. А вообще, может мне и показалось, но нет, я точно была уверена – что-то он недоговаривает, – Ее звали Роза.

– Роза… – только и нашла, что вымолвить я.

– Ну а ты? – моментально нашелся тот и снова сделал глоток уже почти остывшего кофе.

– Была ли замужем? – улыбнулась я, сильно-сильно заставляя себя не пошутить в стиле «я невеста Сатаны», хотя по факту это не правда – просто глупый стереотип о ведьмах. О, черт… кажется я начинаю уживаться с этой мыслью. Лиам кивнул, – Нет, разве что замужем за университетом, в котором работаю уже четыре года, но у меня были отношения, если ты про это, – ответила я. В сущности, особо рассказывать нечего – несколько мужчин, один не сильно лучше или хуже другого и каждый из них выбирался исключительно по внешним данным – для разрядки и развлечения. Дольше года я ни с кем не смогла встречаться.

– А сейчас? – спросил Салливан. Про себя я подумала, что он через чур прямолинейный. Или же мне такое нравится? Не понимаю.

– Нет, сейчас нет, – рассмеялась я, хотя в голове опять придумала забавную, по своему разумению, шутку о том, что я в отношениях с самой строптивой сущностью в мире – Лавкой «Цветы Камелии».

Минутой позже, посмеиваясь над шутками о местном дорожном движении, Салливан наконец доставил меня к месту встречи и припарковал свой автомобиль. Не успела я отстегнуться, как мне тут же открыли дверь и подали руку. И теперь в моей голове вертелось примерно следующее: «Розе он руку так же подавал или я особенная?». Терра, твоя мертвая мать примерно за несколькими стенами, очнись!

Морг представлял собой отдельное присоединенное танатологическое отделение, находящееся в Центральном медицинском учреждении города Мортвилль. Через дорогу судебно-медицинская экспертиза и полицейский участок.

– Как удачно – случись что, и живых, и мертвых можно свозить в одну координату, – прокомментировала я, обращаясь к Лиаму.

– Здесь еще и к психологу можно сходить, – ответил тот.

– Ты тут и работаешь? – удивилась я, ведь из последнего разговора помнила, что Салливан держит частную практику. А как консультант полиции он точно не может принимать пациентов.

– Ну, не совсем тут, – усмехнулся Лиам, – Мой кабинет в трех шагах – в том здании, где пекарня и библиотека, – ответил тот и указал рукой на рядок двухэтажных строений, по своему ландшафту напоминавший Вересковую улицу, где расположилась моя Лавка. Хотя эта часть города была более промышленной – тут еще располагался ткацкий завод, отчего район моментально получил звание «ткацкий», не смотря на то, что мануфактура была скорее… заводиком. И преобладали в этом месте, по большей части, учреждения государственного порядка – суд, участок, больница и всё такое.

На проходной медицинского учреждения нас с легкостью пропустили, стоило им назвать фамилию Флоухёрд – все-таки у меня было назначено. Искать дорогу до танатологического отделения не пришлось – Лиам прекрасно ориентировался в данной группе закрытых зданий, так как не раз бывал в этих местах как консультант.

– А в самом морге ты уже был? – зачем-то спросила я. Может быть думала, что так мне будет не стыдно за трясущиеся поджилки.

– Конкретно в данном помещении с почившими, если ты об этом, нет, – он нарочно пропускал слово «труп» и все, что оно образует, – Но если ты хочешь узнать, видел ли я мертвые тела – да, – Лиам точно понял, что я имею в виду. Мне было интересно, не испугается ли он того, что не каждый человек за всю жизнь видел. Однако, спустя минуту и еще пару десятков шагов я поняла, какую глупость спросила – он же вдовец! Конечно хоть раз в жизни он видел труп. Например, свою почившую жену. Черт, Терра… ну ты даешь! Надо отдать Салливану должное – даже на секунду он не дал мне понять, какую чушь я сморозила.

– Мисс Флоухёрд? – уточнила прозорливая девушка за столом, когда мы зашли в идеально белое помещение. Пахло не тем, что я планировала учуять собственным носом. А спиртом, хлоркой и слегка формалином. Девушка явственно выделялась из этой стерильной интерьерной группы своими короткими колечками волос, яркими насыщенно-рыжими туфлями на острых каблучках, блестящими серьгами в виде кленовых листов и чем-то пышным под медицинским халатом. Конкретно чем – я не увидела. Но там точно был какой-то дизайнерский взрыв на макаронной фабрике.

– Да, со мной… – начала я.

– Лиам Салливан, мы знакомы, – улыбнулась сотрудница морга и представилась, – Я Наэль Лейн, но можно просто Наэль. Можете пока присесть вон там, – мисс Лейн указала рукой в сторону небольшого и совершенно неуютного дивана, – Я все подготовлю и приглашу вас.

Вот так вот просто?

Честно говоря, теперь у меня не было ресурса на какие-либо разговоры. Благо, Лиам обладал достаточным уровнем эмпатии для того, чтобы считать мое настроение и достаточным уровнем для того, чтобы не вовлекаться в эмоции собственных пациентов и успешно вести психологическую практику.

Мисс Лейн не заставила себя долго ждать и буквально через пять минут нам были выданы одноразовые костюмы, шапочки и бахилы. Натянув их прямо на одежду, разве что сняв плащи и пальто, мы двинулись за бойкой сотрудницей морга.

Я бы могла сказать, что в этот момент перед моими глазами все поплыло, воздух наполнился запахами гниения и все в этом духе, но нет. Такой же чистый и чрезмерно стерильно-пахнущий коридор, пышная фигура мисс Лейн впереди и стена в виде Лиама Салливана сзади. Словно он выполнял сразу две функции за раз – не предоставлял мне возможности сбежать с криками «помогите» и поддерживал своим присутствием, не давая упасть. Тем не менее, я действительно была более менее в порядке. Открыв дверь, что вела прямиком в танатологической зал, мисс Лейн жестом пригласила нас внутрь. Посередине, на одном из металлических столов уже лежала Присцилла. Я не видела её, потому как она все еще была накрыта. Но в эту секунду я на физическом уровне ощутила, как ей холодно. Хотя, она то уже не чувствовала ничего из вышеперечисленного. И да, запах… Если не от матери, то в целом, до меня наконец добрался тот самый въедливый аромат, типичный для данного помещения.

– Все пройдет быстро, вы главное не волнуйтесь, – прощебетала Наэль, одним лишь своим присутствием и ярким пятном посреди крайне гнетущей стерильности, она снимала процентов сорок напряжения. Возможно в этом была какая-то определенная задумка? Пригласить на должность именно такого человека, жизнерадостности которого хватит на пятерых с гаком.

– Все в порядке, спасибо, – спокойно ответила я, хотя органы сдавило. Стало не по себе. В подсознании тут же возникло лицо Лиама Салливана. Но не того, что стоял по левую руку. А того, что лежал на льду десять лет назад. Ведь я знала – он успел умереть. И я знала, что держу его холодные руки, а в них уже нет и толики жизни. Тем не менее, пожертвовав своими дарами, теперь я могу коснуться его теплых ладоней. Или не могу. Но в них хотя бы циркулирует кровь и он сам – живой.

– Открываю… – прокомментировала Наэль. Она приподняла верхнюю часть «савана» – так бы я и назвала белое покрывало, но нет – это всего лишь специальная медицинская ткань, а затем и специфический стерильный мешок. Я зачем-то задержала дыхание. Краешком сознания, отвечающего за физические ощущения, я почувствовала, как Лиам утешительно коснулся тыльной стороны моей ладони. Этого оказалось достаточно для того, чтобы я почувствовала себя в безопасности. Хотя, в целом, панические атаки – не моя история.

Перед моими глазами лежала Присцилла. Наэль оголила её тело ровно до груди. Белоснежная кожа отдавала мрамором – изысканные рисунки вен и иных кровеносных сосудов, также витиевато, как и её любимая вышивка, своеобразно украсила бездыханное тело покойницы. Еще немного и могло показаться, что она вдохнет воздух, прокашляется, выплюнет весь формальдегид, смешанный с другими химическими растворами и скажет: «Какого чёрта я тут делаю?».

Но нет, тело лежало без движения. Я увидела тонкие, но прочные стежки, сдерживающие пласты её кожи на груди – её уже вскрывали. Бережно, как я полагаю.

Длинные черные волосы аккуратно лежали под телом Присциллы. Возможно это единственная часть тела, насколько волосы вообще можно назвать частью, которая еще какое-то время будет расти – своего рода, продолжать жизнь бренного физического тела. В остальном мать навеки застыла в своих шестидесяти шести годах. Выглядела она, конечно же, моложе – не старше сорока. Таков бонус, если ты ведьма. При ином раскладе, можно сказать, что ей просто повезло с генетикой. Ну тут, в целом, невозможно отрицать – ведь колдовство и дары тоже своего рода генетика.

Лицо Присциллы выражала спокойствие. Да, в своих догадках ранее я оказалась права – она «уснула» умиротворенной. И, судя по том, что далее сказала Наэль, внезапно и без болезненных ощущений:

– Смерть наступила из-за остановки сердца. По результатам вскрытия – коронарные сосуды спазмировались и вызывали истончение сердечного клапана, а затем и остановку всего органа, – спокойным голосом продолжила мисс Лейн. Я тут же почувствовала, как ладонь Лиама дернулась – видимо, подъехали внезапные флэшбеки. Я мельком глянула на него – его глаза застыли, с большим удивлением уставившись на мою мать. Черт, зря я его сюда притащила. Такое совпадение из разряда кармических. В ту же секунду я переключилась на мисс Лейн.

– Вас оставить на минуту? – спросила та, казалось, задавая вполне привычный для нее вопрос. Возможно, так и было.

– Да, если можно, – кивнула я и сопроводила взглядом удаляющуюся фигуру патологоанатома.

В помещении воцарилась тишина, прерываемая лишь мерным дыханием Лиама Салливана. Сама я пока не слышала даже собственного сердца. Наконец он спросил:

– Ты тоже это видишь?

– Вижу что…? – растерялась я, словно меня резко вытащили из темноты.

– Посмотри на её грудную клетку, – мотанул головой тот в сторону Присциллы. Я тут же сделала шаг в сторону стола с телом и обратила все свое внимание на объект изумления Салливана. Действительно, слишком маленькая, чтобы заметить, но чрезмерно нетривиальная для Присциллы – на её коже аккурат на пересечении солнечного сплетения разместилась отметина, больше похожая на не очень старую татуировку – круглый символ с крестом посередине. Про себя я подумала совершенно вопиющую вещь – это как график в исчислениях. Ну… черт, да! Он самый – круглый график с четырьмя делениями. Каждое по двадцать пять процентов, образует сотню.

– А что тебя удивляет? – спросила я, почему то моментально приняв факт того, что я моя мать могла сделать такую странную наколку в течении всего времени, что я отсутствовала.

– То, что точно такая же была на груди у Розы, когда я нашел её обнаженное тело в ванной, – почти беззвучно, но отчетливо прохрипел Лиам, застыв в нескольких шагах от меня.

Я замерла. Теперь уже это не казалось простым совпадением. Салливан добавил:

– У нее никогда не было татуировок. И за день до смерти тоже. Понимаешь? – он многозначительно посмотрел на меня и, наконец, до моего сознания дошел разумный вопрос: а была ли это смерть по естественным причинам? В обоих случаях…

Глава 5. Похоронное бюро «Клаус и Сыновья»

– Ты хочешь сказать, что Присциллу убили? – все еще не веря собственным ушам, вопрошала я, сидя в машине Лиама. Тот был как никогда взволнован, словно только что получил письмо о зачислении в Хогвартс.

– Я долгое время не мог найти себе места от того, что во мне роились самые разные идеи смерти Розы, местами абсолютно безумные. И тут твоя мать… и да, это все очень трагично. Но сейчас я хотя бы вижу систему. Сейчас я могу поверить хотя бы самому себе! Своим догадкам о том, что Роза не убивала себя, – восклицал тот, глядя то на меня, то сквозь лобовое стекло.

Да, я безусловно верила догадкам Салливана. Не будет же он выдумывать такую странную историю о посмертной татуировке собственной покойной жены. Однако, тем не менее, теперь такой поворот накладывал некий отпечаток проблем. Само собой официальное полицейское расследование по случаю убийства Присциллы не заведешь – любой коп покрутит пальцем у виска и скажет, что мы чокнулись. Если и искать виновника смерти обеих женщин – то только самостоятельно. И это при том, что мать еще нужно похоронить.

– Похоронное бюро, – зачем то вслух произнесла я.

– А? – отвлекся Салливан. Он уже вовсю рулил автомобилем, чтобы отвезти меня домой.

– Я просто поняла, что мне все равно придется организовывать похороны, не смотря на то, что теперь еще нужно выяснить причины смерти Присциллы… Точнее, понять, кто вызвал эти причины.

– Ты будешь расследовать это дело? – удивленно спросил Лиам.

– Конечно! – я взволнованно поглядела на мужчину, – А что мне еще остается?

Лиам задумчиво перевел взгляд на дорогу и спустя пол минуты тихо произнес:

– Я тоже хочу узнать, кто убил Розу.

– Могу тебя понять, – промолвила я, совершенно эгоистично витая в собственных мыслях.

– Давай расследовать вместе? – предложил тот, паркуясь у Лавки.

Я взволнованно посмотрела на Салливана. А ведь это неплохая идея, не смотря на то, что основана на двух смертях и, возможно, на гиперфиксации Салливана на покойной женушке. Невольно возник вопрос: а он здесь из-за меня, вообще? Или же… вот так и разбиваются мечты нарцисса?

Коротко кивнув, я вышла из автомобиля и закрыла дверь. Обходя Тахо, уже со стороны водителя открылось окно.

– Терра… – голос Лиама окликнул меня.

– Что?

– Мы должны разобраться в этом, даже если… виновника никогда не накажут официальные правоохранительные органы… я хочу сказать, что если он окажется… чем-то… – Салливан явно набирался сил, чтобы сказать.

– Потусторонним? – спокойно ответила я, достала из сумочки ключи.

– Да, – отчеканил тот и выжидающе посмотрел на меня. Возможно он и не помнит, как я колдовала в тот злосчастный день на льду, поэтому думает, что я решу, что тот рехнулся. Но я сама принадлежу к миру потустороннего. Мне ли удивляться его словам?

Я прокрутила ключ в замочной скважине и отворила дверь в Лавку. Та тепло скрипнула, поприветствовав меня. О том, что в эту секунду со мной говорит целое здание, Лиам, конечно же, не догадался.

– Не бойся, Салливан, – зачем то бросила напоследок я, – Тебя всегда окружало потустороннее.

Последнее, что я увидела, прежде чем запереть дверь в лавку, это легкий оттенок золотистого свечения, что снова отсвечивал у тела Лиама. Мой колдовской след после тех мучительных часов на реке был с ним до сих пор. Как спасательная метка. Можно сказать, ведьмин автограф.

***

Поднявшись в квартиру, я скинула плащ на диван и решительно направилась в ванную, чтобы наполнить ту водой. Мне хотелось лечь в горячую воду и хорошенько подумать.

Старый смеситель, погудев, все же выдал хороший напор и, закупорив чугунную посудину, я тут же залезла в нее, ожидая пока вода полностью не обнимет мое тело.

Уставившись в потолок, я начала вспоминать тот самый день, когда провалилась под лед.

Восьмое декабря две тысячи четырнадцатого года. Стояла самая настоящая зима – давно лежал снег и изредка шел дождь, покрывая сугробы Мортвилля тонкой ледяной коркой.

В классе меня снова преследовала Камелия. Эта чокнутая бабка (ну ладно, тетка… во всяком случае выглядела она отлично) так и норовилась взять с меня слово, что я приму её дары по наступлению семнадцатилетия. Только вот семнадцать мне уже стукнуло, а кое-какое обещание я до сих пор дать ей не могла.

Она принесла мне пророчество, в котором говорилось, что Салливан умрет из-за меня. Но спасать его нельзя, иначе я никогда не стану полноценной, настоящей ведьмой. Таков запрет – тратить силы на жизнь человека.

Нельзя убивать.

Нельзя оживлять.

Два правила, которым каждая ведьма должна следовать неукоснительно.

И если с первым у меня вообще не было никаких проблем в силу того, что с головой у меня явно полный порядок. А со вторым…

Вы посудите сами. Сидите себе на уроке алгебры и тут является она – ваша первородная. Та, с которой пошел древний колдовской род. Конечно же, кроме меня её никто не видит и не слышит. И заявляет: в общем, твой парнишка скоро скинет тапки. Кстати, из-за тебя. Но ты не волнуйся, так предначертано. Ты, главное, не оживляй его. И все будет чики-пуки.

Естественно я выпала в осадок. В смысле он погибнет из-за меня?

С Салливаном мы были друзьями. Те, что всегда вместе. Некий вариант передружбы-недолюбви.

Хотя мне он действительно нравится. Но я не знала, влюблен ли Лиам в меня. Тем более, что тот встречался с девчонкой по имени Роза Уитакер. Такая вся из себя тихоня-красотка, на которую если посмотришь, то можно подумать, что в ней собралась вся благодетель города.

И не сказать, что она была против нашей дружбы. Напротив, в ней было столько всего хорошего, что даже тошнило!

А уж признаваться объекту своего воздыхания в любви в моменте между его свиданием с самой доброй и красивой девушкой города и походом в магазин за попкорном, чтобы по-дружески смотреть телек у меня дома и делать домашку на следующую неделю – такое себе…

Обдумывая слова Камелии, во мне появилась решимость. Я и раньше задумывалась о том, чтобы свалить из Мортвилля и… от чертова Лиама Салливана. Оставить парня с этой его тошнотной благодетельницей Розой Уитакер, оставить Камелию с её дебильными правилами и дарами. Лавку, артефакты, идиотскую идею о «семейности», «традициях», «многовековой истории семьи» и просто жить для себя. А тут еще и первородная с ее предостережениями…

Мне кажется именно в тот момент я и набралась решимости уехать. Поэтому вернувшись из школы, я заперлась в комнате и ничего не сказав матери, начала собирать рюкзак. У меня были отложены накопленные за год деньги, что я заработала, подрабатывая у собственной матери в Лавке.

Тем более, что я уже достигла совершеннолетия. Меня ничего не останавливало. Ровным счетом ничего…

Набросав вещей в рюкзак, я сложила паспорт и зарядку от телефона в сумочку.

Осталось решить, уезжать сейчас или же завтра утром.

Из Луисфорда еще месяц назад мне пришло письмо о том, что меня берут доучиваться (оставался лишь выпускной класс) в местную школу при университете. Все же результаты моего теста по алгебре были самыми выдающимися в городе. Не заметили результатов разве что Присцилла, вечно помешанная на Лавке и «традициях», и Камелия. Хотя Камелия и не обязана была замечать хоть что-то кроме собственной призрачной задницы – все же она была духом.

Наконец, если подумать, то из этого решения вытекают сплошные плюсы:

1. Лиам Салливан будет жить;

2. Терра Флоухёрд будет жить;

3. Роза «Святая Задница» Уитакер навсегда останется с объектом своей любви;

4. Присцилла Камелия Флоухёрд больше никогда не столкнется с проблемой неправильной дочери. Ибо вторая уже давно будет учиться в лучшем университете Луисфорда и навсегда забудет всю эту колдовскую чепуху.

Единственный минус… В глубине души я все же хотела принять хотя бы частичку даров. Стать не такой как все. Почувствовать себя сильнее, могущественнее. Но, возможно, это и есть та самая плата за хороший финал.

Перемешивая все эти мысли в голове, я услышала дверной звонок. Ну конечно же, кто может позвонить в дверь в последний момент? Когда я уже готова сваливать из города. Давайте угадаем? Чертов Лиам Салливан.

Я знала, что если снова встречусь с ним, то что-нибудь точно пойдет не так. Именно поэтому в ту самую секунду я выскользнула через заднюю дверь и побежала в сторону реки. Хотела срезать по льду дорогу до железнодорожного вокзала. Черт, Терра… ну ты и дура.

Мои размышления прервал телефонный звонок. Резко распахнув глаза, я обнаружила, что ванная давно остыла, а последняя ароматическая свеча, что я зажгла на раковине, потухла.

Сколько я пролежала? Неужели заснула? Не помню ни единого сна.

Тем не менее, старый телефон Присциллы продолжал уверенно трезвонить. Вытянув пробку, чтобы вода начала уходить, я резко поднялась и наспех вытерев ступни, обернулась в широкое пушистое полотенце.

Трынь.

Трынь.

Какой же противный у старого маминого аппарата звонок…

Через несколько секунд я стояла у секретера и глядела на древнее нечто с черной винтажной трубкой и круглым номеронабирателем. Подняв громоздкую трубку телефона, я поднесла ее к уху:

– Слушаю… – неуверенно начала я. От таких старых предметов, нет-нет, да ожидаешь какой-то потусторонней фигни. Вообще не удивлюсь, если у Присциллы тут стоял не просто телефон, а средство связи с загробной жизнью.

По ту сторону раздалось сухое хрипение и тихий мужской голос, лет эдак за… сто пятьдесят?… Обладатель голоса спросил:

– Терра Флоухёрд?

– Да, – тут же ответила я, опешив от холодка, что пробежал по моей спине. Создавалось ощущение, что мне позвонили из прошлой жизни.

– Вас беспокоит Рудольф Клаус – Похоронное бюро «Клаус и Сыновья».

– Я не подавала заявку, но… – начала было я, как старый скрипучий голос снова прервал меня.

– У семьи Флоухёрд семейная подписка.

– Что? – в моем голосе читалось явное изумление.

– Похоронное бюро «Клаус и Сыновья» четко следует традициям и многовековым договоренностям. Семью Флоухёрд мы обслуживаем с тысяча четыреста пятьдесят восьмого года. Мы уже получили известия о кончине вашей матушки, в чем я, несомненно, приношу свои глубочайшие соболезнования. Тем не менее, пора начинать работу, если вы хотите устроить лучшие в вашей жизни похороны до первых заморозков…

– Лучшие в моей жизни похороны? – все еще жестко тупила я, обдумывая то, как странно звучит данный словесный оборот. И тем не менее да – пусть и пугающий, но этот звонок оказался весьма своевременным.

– Именно так, Мисс Флоухёрд, – как ни в чем не бывало, ответил голос на том конце.

– Хорошо, я согласна… Что мне нужно сейчас сделать? – уточнила я, понимая, в какой комичной ситуации нахожусь и насколько она, одновременно, устрашающая. Я тут же представила, как моим потомкам позвонит Рудольф Клаус и скажет: все в порядке, милочка. Вашу семью мы обслуживаем со времен Великого Потопа. Ну так что, хоронить Терру Флоухёрд будем? Какие предпочитаете канапе на погребальном столе? Рот зашиваем или ваша бабка не имела привычки орать во сне?

– Необходимо отправить письмо в морг, где лежит ваша матушка и дать свое разрешение на то, чтобы мы забрали тело Присциллы Флоухёрд. Дальше мы позаботимся обо всем сами. Разве что вам придется заехать в наш офис для решения некоторых бюрократических вопросов. Это не займет много времени, – спокойно проинструктировал мистер Клаус по ту сторону.

– Хорошо, я все сделаю, – кивнула я, параллельно записывая на листке последовательность действий и адрес бюро.

– Всего хорошего, мисс Флоухёрд, – попрощался Рудольф, параллельно овеяв меня ароматами формалина, прямиком через трубку. Я не шучу – именно так все и было. Наконец, на том конце раздались гудки, а я так и осталась стоять посреди коридора с трубкой в руках. Ну и ну, с тысяча четыреста пятьдесят восьмого года! Одуреть можно!

***

В похоронном бюро «Клаус и Сыновья» мне было назначено на сегодня, на шесть вечера. Отписав короткую записку в морг, я отдала всевозможные разрешения на транспортировку тела. Лишь бы мне самой не пришлось вывозить бедную Присциллу в такси (шутка юмора, конечно же). Хотела бы я посмотреть на лицо того таксиста, которому придется выполнять подобный нетривиальный заказ.

Пока я сушила волосы, на мобильник пришло короткое уведомление. С удивлением уставившись в экран, я обнаружила сообщение от Лиама.

«Ты как?» – значилось в смс. Что это он… Но все же мне стало приятно: хоть кто-то в этом городе думает о том, как я.

«Пойдет… Сейчас поеду в похоронку.» – ответила я. Буквально несколько секунд и ответ не заставил себя ждать.

«Поехать с тобой?»

Хм… мое лицо мгновенно налилось румянцем. Я постаралась задавить в себе чувство того, что Лиам Салливан, возможно, со мной из-за его желания разгадать загадку смерти Розы. И все же… да, такое внимание было чертовски приятным. Однако, я чувствовала, что в бюро мне стоит отправиться одной. Так подсказывало чутье.

«Поеду одна, но после можно выпить кофе» – ответила я и моментально получив реакцию в виде пальца вверх, убрала телефон на зарядку.

Да уж.

Время летело незаметно – на часах уже почти пять, а я все еще стояла в одних трусах и наспех подогретым сендвичем в руках. А все потому, что наглым образом уснула прямиком на диване под мерное тиканье маминых часов (кстати, те были с кукушкой). Видимо, сна в ванной мне не хватило или же организм попросту требовал экстренной помощи в вопросах эмоционального и физического восстановления.

Натягивая все те же шмотки, что были на мне еще утром, я обнаружила слабый запах формалина. Или же мне так показалось. Однако я все же уверенно закинула джинсы и водолазку в стиральную машину, а вместо них натянула свежие джинсы и теплый свитер, что точно обещал защитить меня от вечерних порывов ветра и овеять тело ароматами парфюма. Что всяко лучше, чем тонкие формальдегидные намеки на мой утренний визит в морг.

Накинув мамин плащ с камелиями на подоле, я вышла из квартиры и попрощалась с Лавкой. Та пожелала мне быть повежливее с мистером Клаусом (любительница нравоучительного тона…) и прийти не позже полуночи. Ну еще бы…

До похоронного бюро «Клаус и Сыновья» пешком было около полутора километров. Не являясь ярой любительницей общественного транспорта, я не спешно направилась в сторону нужного мне адреса пешком, понимая, что каких то пятнадцать сотен метров пройду меньше чем за пол часа. Выйдя на центральную площадь или, в простонародье – на «Пятачок», я краем глаза зацепилась за теплый свет, струящийся из кафе «Центральный парк». За стойкой стояла не мадам Салливан, а неизвестный мне наемный сотрудник лет семнадцати. Лиам Салливан тоже подрабатывал в те времена у матери в кафе баристою и я часто провожала его со школы прямиком на работу, где мы сперва пили чай и громко хохотали, вспоминая школьные события дня, а затем уже расходились по своим делам.

Воспоминания тут же были разбужены, а сознание безжалостно потревожено этим видом.

Все то же восьмое декабря две тысячи четырнадцатого года. Выскочив из Лавки через заднюю дверь, я направилась к реке, однако меня уже через минуту настиг ни на секунду не запыхавшийся Салливан – уже тогда один из лучших футболистов школьной команды.

– Терра, ты куда? – его темные волосы были спутаны, а сам он одет в спортивную форму. Видимо, вышел с физкультуры и тут же направился ко мне.

– Мне нужно уехать, Лиам, – созналась я, переминаясь с ноги на ноги и переводя дыхание. Я успела добежать за застывшей реки.

– Куда? Ты чего вдруг? – опешил парень, не понимая, вероятно, до конца всю серьезность моих намерений.

– Тебе разве не нужно на работу? – я почувствовала, как во сне зарождается необоснованная агрессия к этому человеку. Хотя, он то ни в чем не виноват. Будто бы ему хотелось помирать от моих же рук. Ну или из-за меня, а не буквально от меня. И тем не менее… Хотелось огрызнуться, обозваться, зацепить побольнее. Словно от этого я сделаю всем только лучше.

– Погоди, ты переводишь тему… – растерялся Салливан, – Может быть ты объяснишь мне, зачем стоишь у реки с походным рюкзаком и заявлением о том, что тебе нужно уехать?

– Я решила, что мне больше не хочется жить в Мортвилле, – уверенно заявила я, разворачиваясь на лед и делая шаг в сторону другого берега. Мне нужно было перейти реку, а там и до вокзала рукой подать.

Этот идиот конечно же пошел прямо за мной. Ну еще бы – ему же так не хватает его дорогой подруги Терры. Завел себе подружку, завел себе девушку и сидит довольный в окружении обеих. Хотя, это я была инициатором нашего общения. Я же первая втюрилась по уши, а затем зачем-то одобрила его выбор в пользу Розы, безмолвно принимая новые правила игры в качестве «лучшего» друга.

Святая Роза там небось страдает сидит. Думает, где же мой Лиам? Вот он сейчас придет, мы помолимся перед едой, а затем будем улыбаться друг другу и говорить о прекрасном, как настоящие святоши.

– Терра, да постой же! – вскрикнул Лиам, вышагивая следом.

– Отстань, Салливан! Я уже все решила!

– Ты поругалась с мисс Флоухёрд? Хочешь, я с ней поговорю? Мы все уладим! – попытался помочь ничего не понимающий Лиам.

– Нет, ни с кем я не ругалась! – буркнула я, хотя про себя отметила, что фактически тот был прав… Камелия то тоже, по сути, мисс Флоухёрд. Точнее её призрачная задница.

– Тогда почему ты уезжаешь? В чем причина? – беспомощно продолжал вопрошать тот, шагая за мной в сторону вокзала.

– Да что же ты заладил! – наконец не выдержала я и остановившись, вскрикнула, развернувшись лицом к Лиаму, – Ты не поймешь! Это мое, семейное! Оно связано… – я прожевала эти слова, – с семейным пророчеством.

Сперва на лице у Лиама проскользнуло удивление и не понимание. Он словно опешил и развеселился одновременно.

– Какое еще к черту пророчество? – хохотнул тот.

– Для тебя это шутки? Я же сказала, что ты не поймешь! Дуй домой, а я пошла! – снова вскрикнула я и, развернувшись спиной к парню, потопала дальше.

– А что, прям какое то ужасное пророчество? – сдерживая улыбку, все же спросил Лиам, упрямо продолжая следовать за мной. Снова. Надо отдать ему должное – тот не убежал. Хотя, было бы лучше, если бы убежал.

– Хуже и не представить… – начала я, как вдруг почувствовала выразительный треск под ногами. Успев разве что повернуться головой к Лиаму и увидеть понимание происходящего, что отразилось в его темных глазах, я молниеносно провалилась под воду. Отягощенная огромным походным рюкзаком, что моментально потащил меня ко дну, я начала стремительно набирать скорость в вопросах попадания в книгу рекордов Гинесса под заголовком «Самая тупая смерть в Мортвилле 2014». Пытаясь бороться с толщей ледяной воды, я не сразу сообразила, что нужно отстегивать себя от рюкзака. Вода с каждой секундой становилась все темнее и плотнее. Мое тело все еще могло двигаться, однако я чувствовала, как застывают конечности, словно их засунули в ведро с сухим льдом. Глаза неистово жгло и одновременно резало – в самый неподходящий момент их покинули линзы и я стала чувствовать не только колкую боль от ледяных потоков, но и отсутствие четкости в моем взгляде. Кое-как отстегнув от себя рюкзак, я хотела начать всплывать, как тут меня кто-то схватил за руку и потащил наверх. Черт, это Салливан. Идиот! Прыгнул за мной! Сраный герой! Он же погибнет, а я и сама могла бы выплыть.

Перед моими глазами, наконец, все четче и чётче вставали подробности пророчества Камелии, вырисовывая события и собираясь в законченный рисунок, словно пазлы. В конечном итоге до меня дошло: это было необратимо. Все, что произошло сегодня и до сегодняшнего дня – необратимо.

Лиам резко вытолкнул меня из воды и пока я стояла на коленях, отрыгивая остатки речных вод из своих легких, словно мокрая собака, вокруг воцарилась тишина.

Я огляделась – никого.

Отправив надвигающуюся панику куда подальше – сейчас она мне точно не подруга, я еще раз нырнула в образовавшуюся дыру во льду. Рискуя и вовсе уйти под лед, навсегда застыв в качестве белоснежного дохлого изваяния, я углядела ярко-желтую куртку Салливана в глубинах реки. Он медленно уходил под воду и, кажется, был без сознания. Как так вышло? Неужели ему не хватило дыхания? Он же спортсмен! Или он стукнулся головой о толстую ледяную корку, пока помогал мне?

Тем не менее, отринув все мешающие мне мысли, я еще раз вытащила голову наружу, взяла побольше воздуха и с усилием нырнула вниз, удивляясь лишь тому, откуда мое тело берет столько сил и выносливости.

Хотя да, чему тут удивляться? Мои руки слегка отдавали золотистым сиянием, одновременно освещая мне путь и намекая, что это сияние можно навсегда потерять, если я прямо сейчас не передумаю спасать Лиама.

Точнее, достать то из воды я его могу. Но, оживлять – нет. Однако, в моей голове по прежнему теплилась мысль о том, что Салливан еще жив и мне будет достаточно искусственного дыхания и зова на помощь.

Схватив бедолагу за руку, я потащила того наверх и спустя две мучительные минуты, на протяжении которых мне пришлось напрячь каждый мускул моего тела, чтобы вытащить мокрое и тяжелое, возможно восьмидесяти или даже больше килограммовое тело парня, я быстро села на него сверху и начала активно нажимать на грудную клетку. Периодически сверяясь с тем, дышит ли он вообще или нет, я давала тому пощечины, била по лицу, нажимала на грудь, но все тщетно… Лиам Салливан умер. А я сидела прямиком на его бездыханном теле и не чувствовала абсолютно никакого холода.

– Камелия, я принимаю дары. А затем забирай их без остатка. И я свалю из Мортвилля навсегда. Только дай мне последнюю крупицу, пожалуйста! Только на эти пять минут. Чтобы он жил!

Я знала, она рядом – я чувствовала привычный для нее аромат камелий. Она думала.

– Ну пожалуйста! – продолжала восклицать я, потирая ладони, в желании вытащить из них хоть крупицу магии, – Он же умрет! А я с ним! – почти плача, кричала я, умоляя первородную помочь в последний раз, – Я же люблю его! Пойми меня, умоляю!!!

Наконец, она согласилась.

Бредя в раздумьях, я очнулась от морока воспоминаний посреди неширокой темной улочки. Кажется, тело самостоятельно привело меня к похоронному бюро «Клаус и Сыновья», пока сознание бултыхалось в водах воспоминаний, как когда-то и я сама в ледяной реке Морт.

Небольшое трехэтажное здание возвышалась в тупике улицы. На фасаде висела грязноватая вывеска с наименованием бюро. Одинокий тусклый фонарь немного освещал темную улицу и часть здания, словно скрывая какую-то грязную тайну. Я сделала несколько шагов к двери и сильным нажатие пальца позвонила в звонок.

Долго ждать не пришлось – дверь тут же отворилась и передо мной возникла комната. Невысокие деревянные своды сходились полукруглыми арками, образуя куполообразное помещение, посреди которой расположилась рецепция. За ней, прижавшись к стене, возвышались древесные полки с кучей папок и разными датировками. Вероятно, это все клиенты – где-то за двадцать первый век, чуть подальше за двадцатый, еще немного и пятнадцатый. Ну и ну… сколько же лет работает это бюро? Неужели мистер Клаус сказал правду?

На полу лежал красный ковер, расшитый персидскими узорами. На нем небольшой бордовый диван и два кресла с высокими спинками. Я прошла внутрь и услышала, как дверь за мной тут же захлопнулась. Наконец, до моих ушей долетели тихие звуки музыки – в углу на простой тумбе стоял внушительных размеров граммофон – на нем крутилась пластинка. Это был блюз.

Я рассмотрела стойку регистрации заказов и увидела маленький металлический звоночек. Не раздумывая, я нажала на него указательным пальцем и увидела, как от него моментально разлетелось золотое сияние. Сноп искр остановился у моего лица и образовал слово «Ожидайте».

За десять лет я так отвыкла от магии, что слегка обомлела. Хотя, догадывалась, что инициатором такого фокуса стала я сама. А звонок, в обычных руках, просто бы прозвенел.

Наконец из задней комнаты послышались шаги. Дверь, ведущая то ли в кабинет, то ли еще в какую служебную комнату отворилась и ко мне вышел молодой мужчина лет сорока – сорока пяти.

– Мисс Флоухёрд? – глубоким гортанным голосом уточнил тот, подходя к стойке регистрации и приветственно улыбаясь. Мужчина был одет в сиреневый костюм-тройку с ярко-зеленой рубашкой. Галстук, что изысканно поддерживал образ джентельмена на уровне, бликовал на свету яркими рисунками арабских огурцов, а зажим, насколько мне показалось, даже улыбнулся – на нем был выполнен металлический (ручаюсь – то было золото!) черепок.

– Да, это я. А вы… – хотела уточнить я, очарованная необычайным видом собеседника.

– Мистер Клаус, – представился тот и слегка поклонился.

– Младший?

– Великий создатель с вами, милочка. Старший, разумеется! – расхохотался тот и подмигнул.

– Ясно… – хмыкнула я, приняв тот факт, что старческий голос по телефону и этот зрелый аристократ – одно физическое воплощение кого-то, кого я еще ни разу не встречала.

– Рад приветствовать вас в нашем похоронном бюро! Наш девиз: лучшие похороны – залог счастливой смерти. Итак! – Рудольф покопался в папке за двадцать четвертый год и выудил для меня стопку бумаг, – Все оплачено, как я уже говорил ранее по телефону, вам лишь нужно подписать договор на оказание услуг. Читать будем? – спросил он, залихватски глядя на меня сквозь свое пенсне.

– Я пробегусь глазами, не думаю, что мне потребуется разжевывать каждую строчку, – улыбнувшись, ответила я и взяла контракт в руки. Он действительно содержал в себе перечень стандартных предложений касательно похорон, – Насколько я поняла, Присцилла уже все выбрала сама? – уточнила я, глядя на пункт «обивка гробовой конструкции».

– Это стандартный пакет повышенной комфортности для проводов наших.

Пакет повышенной комфортности… Ясно, понятно. Не в силах более юлить, я спросила прямо:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.