# Контракт на любовь

Тесса Бейли

Потеряв работу и расставшись с женихом, Натали Вос возвращается домой. Немного залечив раны, девушка решает, что пора двигаться дальше. Для этого ей нужен трастовый фонд, но, чтобы получить деньги, она должна выйти замуж.

Натали настолько хочет воплотить свою идею в жизнь, что готова сделать предложение мужчине, с которым они ненавидят друг друга.

© Рябцун М., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО Издательство «Эксмо», 2024

Tessa Bailey

UNFORTUNATELY YOURS

Copyright © 2023 by Tessa Bailey

All rights reserved

This edition published by arrangement with Taryn Fagerness Agency and Synopsis Literary Agency

Cover illustration by Monika Roe

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

* * *

Тесса Бейли родом из Карлсбада, штат Калифорния. На следующий день после окончания средней школы она, прихватив аттестат, джинсы и ноутбук, отправилась в Нью-Йорк.

Бейли приобрела свой самый ценный жизненный опыт, работая официанткой в манхэттенском пабе, принадлежавшем ее дяде. Там же она встретила своего мужа, который открыл ей магию классической рок-музыки. Затем Тесса поступила в колледж Кингсборо на программу изучения английского языка. Последовало несколько неудачных попыток устроиться на работу журналистом, но написание любовных романов отнимало все больше и больше времени.

Сейчас Тесса Бейли живет в Бруклине со своим мужем и трехлетней дочерью. Несмотря на постоянный недосып, она невероятно счастлива, что воплощает в жизнь свою мечту – писать о влюбленных людях.

* * *

> «Романы Тессы Бейли навсегда останутся в моем сердце. Это уникальная комбинация волшебной романтики и горячих сцен».

> Елена Армас, автор бестселлера «Исппанский любовный обман»

> «Тесса Бейли описывает горячие сцены, словно Микеланджело».

> Entertainment Weekly

## Благодарности

Когда я села писать эту книгу «от ненависти до любви», я спрашивала себя: «Что мне нужно, чтобы почувствовать удовлетворение после книги о двух враждующих людях? Что поможет мне почувствовать себя лучше после резких слов, которые я напишу?» Ответ пришел сразу же. Мне нужны неопровержимые доказательства того, что герой все это время любил героиню. Надеюсь, вы согласитесь, что это именно то, что у нас есть. Август и Натали – одни из моих самых любимых персонажей, о которых я когда-либо писала, – пожалуйста, наслаждайтесь ими, их упрямством и в то же время их ранимостью.

Огромное спасибо всем, кто работал над этой моей любимой книгой, и особая благодарность моему замечательному редактору Николь Фишер, которая всегда помогает сюжету заиграть новыми красками. Спасибо также Дэниелу Х., который позволил мне задавать ему вопросы о финансах. Я до сих пор не умею считать.

И, как всегда, спасибо лучшим ЧИТАТЕЛЯМ на земле.

Вы – просто отпад!

С любовью,

Тесса

## Глава первая

Сколько Август Кейтс себя помнил, его член все разрушал.

В седьмом классе у него встал во время акции поддержки, когда он в спортивных штанах стоял перед целой школой. Поскольку его одноклассники не могли открыто называть его «Вуди» в присутствии учителей, они прозвали его Томом Хэнксом. Это продолжалось всю среднюю школу. По сей день при одном упоминании «Истории игрушек»[1] он весь съеживался.

Доверяй своему чутью, сынок.

Так всегда говорил ему его отец, капитан военно-морского флота. На самом деле это был чуть ли не единственный его совет. Все остальное представляло собой прямые приказы. Проблема заключалась в том, что Августу, как правило, было нужно немного больше инструкций. Если можно – схему. Он был не из тех, у кого все получается с первой попытки. Возможно, именно поэтому он принял «чутье» за член.

То есть он перевел совет отца в…

Доверяй своему члену, сынок.

Август поправил стоящий перед ним бокал с вином, чтобы отвлечься. Бокал стоял на серебряном подносе и собирался попасть в руки судейской коллегии. Трое самодовольных представителей элиты потягивали каберне, предложенное другим местным виноделом на конкурсе «Букеты и новички». Сборище винных снобов долины Напа подалось вперед на своих складных стульях, чтобы услышать критику от конкретного судьи.

Натали Вос.

Дочери легендарного винодела.

Наследницы «Виноградников Воса» и занозы в заднице.

Август наблюдал, как ее полные губы коснулись края бокала. Сегодня они были выкрашены в сочный сливовый цвет. Он так подходил к шелковой блузке, которую она носила вместе с кожаной юбкой, и он мог поклясться богом, что чувствует, как касается этой кожи своими ладонями. Чувствует, как кончики его пальцев скользят по ее голым ногам, чтобы снять эти высокие каблуки с шипами на носках. Не в первый раз – нет, невероятно далеко не в первый раз – он мысленно пнул себя под зад за то, что упустил свой шанс затащить Натали Вос в постель. Теперь она не прикоснется к нему даже через защитный костюм, она уже раз сто ему это сообщила.

Его шансы на победу в этом конкурсе не сулили ничего хорошего.

Не только потому, что он и Натали Вос были врагами, но и потому, что его вино на вкус напоминало большие потные ослиные яйца. Это было всем известно. Черт возьми, Август сам это знал. И та единственная, из-за кого он в это ввязался, готовилась вынести аудитории свой вердикт.

– Цвет насыщенный, хотя и немного светловатый. На первом плане – нотки табака. Цитрусовое послевкусие. Кислотность вызывает сомнения, но… – Она поднесла вино к солнцу и изучила его через бокал. – В целом очень приятно. Для винодельни, которая существует два года, достойно восхищения.

Шепот и аплодисменты зрителей со всех сторон.

Винодел поблагодарил судей. Он действительно поклонился Натали, забирая свой бокал, и Август даже ради спасения собственной жизни не смог удержаться и не закатить глаза. К сожалению, Натали уловила эту гримасу и вздернула идеальную черную бровь, давая понять Августу, что сейчас его очередь. Так принцесса вызывает простолюдина – и разве это не соответствовало идеальным образом их ролям?

Августу было не место в этом солнечном дворике пятизвездочного отеля субботним днем, когда он на серебряном подносе подавал вино богатеям с куриными мозгами, которые так преувеличивали важность вина, что это походило на сатиру. Он не создан для того, чтобы отбирать в продуктовой лавке лучшие грозди винограда, не говоря уже о том, чтобы возделывать почву и выращивать их с нуля, создавая собственную марку вина.

Сэмми, я пытался.

Он действительно, черт возьми, пытался. Главный приз этого конкурса составлял десять тысяч долларов, и эти деньги были последней надеждой Августа на продолжение дела. Если бы ему дали еще один шанс, он бы лучше провел процесс ферментации. Он на собственном горьком опыте убедился, что «поставь и забудь» с вином ни хрена не работает. Оно требует постоянной дегустации, корректировки и балансировки, чтобы избежать порчи. Он мог бы добиться большего успеха в следующем сезоне, проявить себя.

Для этого ему нужны были деньги. Но у него было больше шансов затащить Натали в постель, чем выиграть это соревнование – то есть у него вообще не было никаких шансов, – потому что… да. Ему повезет, если им удастся продержать его вино во рту в течение трех секунд, не говоря уже о том, чтобы объявить его победителем. Но Август будет стараться до победного, поэтому он никогда не оглянется и не задастся вопросом, мог ли он сделать больше, чтобы воплотить в жизнь свою мечту.

Август подошел к судейскому столу гораздо менее церемонно, чем его конкуренты, водрузил перед Натали бокалы с вином, принюхался и отступил назад, скрестив руки на груди. В ответ на него из пары самых раздражающе красивых глаз, которые он когда-либо видел, посмотрело Презрение. Эти глаза с темно-коричневой окантовкой были похожи на виски. Он еще помнил тот момент, когда выражение этих глаз сменилось с «Отведи-меня-в-постель-папочка» на «Будь-так-добр-выпей-яду».

Ведьма.

Однако это была ее вотчина. Не его. При росте шесть футов три дюйма, с крепким мускулистым телом, он вписывался в эту панораму примерно так же, как Рэмбо – в распродажу выпечки. Рубашка, которую его попросили надеть на конкурс, оказалась не по размеру и поэтому некрасиво свисала сзади. Может быть, она пригодится, чтобы вытереть вино, когда они его выплюнут.

– Август Кейтс, «Винный погреб Зельника», – ровно произнесла Натали, вручая бокалы с вином коллегам. Внешне она казалась невозмутимой, как всегда. Ее непрошибаемое нью-йоркское поведение было продемонстрировано в полной мере, но он заметил, как участилось ее дыхание, когда она приготовилась выпить то, что плескалось в бокале. Из трех судей Натали была единственной, кто знал, что будет дальше, потому что она уже однажды пробовала его вино – и сразу же сравнила его с мочой демона. Это было в ту ночь, когда он упустил свой единственный шанс попотеть на простынях с само́й принцессой Вос.

С того злополучного вечера их отношения были сплошным конфликтом. Если они случайно встречались на Грейпвайн-Уэй или на местном винном мероприятии, она любила незаметно почесать бровь средним пальцем, в то время как Август обычно интересовался, сколько бокалов вина она выпила с девяти утра.

Теоретически он возненавидел ее. Они возненавидели друг друга.

Черт возьми, однако оказалось, что он на самом деле так и не смог этого сделать.

Все началось с того, что Август в детстве перепутал чутье с членом.

Доверяй своему члену, сынок.

И эта часть его анатомии с таким же успехом могла быть жената на Натали Вос. Быть женатым, иметь шестерых детей и жить в сельской местности Вены, носить подходящую одежду, сшитую из занавесок, а-ля «Звуки музыки». Если бы это зависело от члена Августа, в ночь их первой ссоры он бы извинился и попросил о еще одном шансе, чтобы доставить ей множество оргазмов. Но теперь было слишком поздно. У него не осталось выбора, кроме как отвечать на ненависть, которую она излучала в его адрес, потому что его мозг слишком хорошо понимал, почему их отношениям не суждено продлиться дольше одной ночи.

У Натали Вос были привилегии и лоск, не говоря уже о деньгах – купюры буквально вываливались у нее из карманов.

К своим тридцати пяти Август вложил все свои сбережения в открытие винодельни, не имея ни опыта, ни руководства, и проигрыш в этом конкурсе станет смертельным ударом для «Винного погреба Зельника».

Грудь Августа сжалась, но он отказался разорвать зрительный контакт с наследницей. Растущая боль под горлом, должно быть, отразилась у него на лице, потому что самодовольное выражение Натали медленно исчезло, и она нахмурилась, глядя на него. Наклонилась и шепнула ему на ухо:

– Что с тобой происходит? Пропускаешь ради этого конкурса шоу по рестлингу или что-то в этом роде?

– Я бы не пропустил шоу по рестлингу даже ради собственных похорон, – фыркнул он. – Просто попробуй вино, сравни его с заплесневелым мусором и покончим с этим, принцесса.

– На самом деле я собираюсь приготовить из него что-то вроде… крысиного яда. – Она ткнула в него трепетными пальчиками. – Серьезно, в чем дело? В тебе больше мужланской энергии, чем обычно.

Он вздохнул, глядя на ряды выжидающих зрителей, которые были либо в белых теннисных костюмах, либо в одежде для отдыха, которая, вероятно, стоила больше, чем его грузовик.

– Может быть, причина в том, что я попал в ловушку эпизода «Наследников»[2]. – Время переключать канал. Не то чтобы у него был выбор. – Делай, что в твоих силах, Натали.

Она сморщила нос от его вина.

– Но ты уже и так хорош в том, чтобы быть худшим.

Август фыркнул от смеха.

– Жаль, что они не выдают приз за самые острые клыки. Тебе не было бы равных.

– Сравниваешь меня с вампиром? Потому что твое вино – это отстой.

– Просто опрокинь в себя бокальчик, не дегустируя, как ты обычно и делаешь.

Она что, не успела скрыть промелькнувшую в глазах боль? Конечно, нет.

– Ты… – начала она.

– Готовы начать, мисс Вос? – поинтересовался один из судей, седовласый мужчина лет пятидесяти, который писал статьи для журнала «Энтузиаст виноделия».

– Д-да. Готова. – Она встряхнулась и отстранилась, восстанавливая самообладание и скользя пальцами по ножке бокала со свежайшим августовским каберне. Когда она покрутила бокал по часовой стрелке и поднесла его к носу, чтобы вдохнуть букет, между ее бровями залегла морщинка. Остальные судьи уже покашливали, в замешательстве переглядываясь. Им по недосмотру подали уксус?

Они почти одновременно сплюнули его в предоставленные серебряные ведерки.

Натали, однако, казалось, была полна решимости продержаться как можно дольше.

Ее лицо покраснело, на глазах выступили слезы.

Но, к его удивлению, по ее горлу прокатился сопровождаемый судорожным вдохом глоток.

– Я боюсь… – начал один из судей, явно взволнованный.

Толпа за спиной Августа зашепталась.

– Я боюсь, что что-то, должно быть, пошло ужасно неправильно во время вашего процесса.

– Да, – хохотнул в кулак другой судья. – Или какой-то шаг был полностью упущен.

Ряды людей позади него захихикали, и внимание Натали переключилось на них. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, и снова закрыла его. Обычно она, не колеблясь, врезала бы ему под дых. Так что же это было? Жалость? Она выбрала именно этот момент? Этот момент, когда ему нужно уйти отсюда хотя бы с некоторым подобием гордости, она решила обойтись с ним помягче?

Нет. Не нужно.

Ему не нужно сочувствие этой избалованной девчонки из трастового фонда. В боях он повидал такое дерьмо, которое люди на этой ухоженной лужайке не могли себе представить даже в самых смелых фантазиях. Он выпрыгивал из самолетов в беспросветно черное небо. Неделями подряд на чистом упрямстве держался в пустыне. Нес утраты, которые все еще ощущались так, как будто они случились вчера.

И все же ты даже не смог сделать приличное вино.

Он подвел Сэма.

Снова.

Факт, который причинял чертовски бо́льшую боль, чем богатая девица, сурово осуждающая его перед этими людьми, которых он, вероятно, после сегодняшнего дня никогда больше не увидит. На самом деле ему нужно было, чтобы Натали уже просто опустила молоток, чтобы он мог показать ей, как мало его волнует ее мнение. Это была мечта его друга, которая так и не сбылась, и ранил его именно этот факт. Не ее вердикт.

Август оперся руками о судейский стол, не видя ничего, кроме красивой черноволосой преследовательницы из снов, наблюдая, как ее золотистые глаза расширяются от его дерзости.

– Вы ведь не ждете взятки, не так ли? Не с вашей фамилией. – Он подмигнул ей, наклонился так низко, что только Натали могла его слышать. – Если только ты не надеешься на взятку другого рода, принцесса, потому что это можно устроить.

Она плеснула ему в лицо вином. Во второй раз.

Честно говоря, он даже не мог винить ее в этом.

Он атаковал свою неудачу, а Натали оказалась удобной мишенью. Но извиняться он не собирался. Какой от этого прок? Она уже ненавидела его, и он лишь нашел способ подогреть это чувство. Лучшее, что Август мог сделать, чтобы загладить оскорбление Натали, – это уехать из города; именно то, что он и собирался сделать. У него не осталось выбора.

Со стекающим по лицу вином Август оттолкнулся от стола, провел рукавом по мокрым щекам и направился через лужайку к парковке, ощущая неудачу как шип, намертво застрявший в центре груди. Он почти добрался до своего грузовика, когда позади него раздался знакомый голос. Натали. Она действительно пошла за ним после того дерьма, что он наговорил?

– Подожди!

Ожидая обернуться и обнаружить нацеленный ему в голову дробовик двенадцатого калибра, Август развернулся и настороженно уставился на приближающуюся великолепную ведьму. Почему у него возникло нелепое желание быстрым шагом подойти к ней и поцеловать? Попытайся он это сделать, и она сломает ему чертову челюсть, но, помоги ему бог, его член/чутье настаивали на том, что это будет правильно.

– Да? У тебя есть что-то еще, что ты хочешь швырнуть мне в лицо?

– Кулак. Помимо других, более острых предметов. Но, – она дернула плечом, как будто подыскивая нужные слова, – послушай, Август, мы не друзья. Я это понимаю. Я оскорбила твое вино в ту ночь, когда мы собирались переспать, и с тех пор ты на меня обижаешься. Но что ты тогда мне сказал? Намекнул на то, что моя фамилия делает меня выше? Ты ошибаешься. – Она сделала еще шаг, подходя ближе, ее каблуки оторвались от травы и ступили на асфальт парковки. – Ты ничего не знаешь обо мне.

Он усмехнулся:

– Давай, богатая девчонка, поведай мне о своей боли и страданиях.

Она продолжала испепелять его взглядом.

– Я не говорила, что страдаю. Но я не плыву по течению благодаря своей фамилии, как ты, кажется, считаешь. Я вернулась сюда всего на несколько месяцев. В Нью-Йорке фамилия Вос ничего не значит.

Август прислонился к капоту своего грузовика и скрестил руки на груди.

– Держу пари, что деньги, которые к ней прилагаются, значат.

Она посмотрела на Августа. Взглядом, который предполагал, что на самом деле он пребывает в глубоком неведении – и это ему не понравилось. Не понравилась возможность того, что он ошибся насчет этой женщины. Главным образом потому, что теперь было слишком поздно что-то менять. Он постоянно задавался вопросом, что, черт возьми, он мог бы сделать по-другому с Натали Вос. Но по крайней мере, он мог уйти из этого этапа своей жизни, зная, что сделал для Сэма все, что мог. Вот и все, что у него было.

– Ты когда-нибудь хотел узнать меня получше? Или это был просто… – Ее внимание мимолетно переключилось на его молнию, затем она отвела взгляд, но этого было достаточно, чтобы он почувствовал себя так, словно вернулся на митинг в средней школе и изо всех сил пытается не возбудиться. – Просто секс?

Что, черт возьми, он должен ответить?

Что он увидел ее в другом конце зала на том дурацком мероприятии по продаже вина и почувствовал себя так, словно крылатый карапуз всадил ему в грудь стрелу? Что в тот вечер у него впервые вспотели ладони из-за женщины? Он уже побывал в этой венской сельской местности, держа в одной руке корзинку для пикника, а в другой – акустическую гитару. Боже, она была такой красивой, интересной и чертовски веселой. Где она была всю его жизнь?

Ну а потом каким-то образом все пошло под откос. Он позволил своей гордости встать на пути… чего? Что бы произошло, если бы он просто воспринял ее словесное неодобрение своего вина как удар в челюсть и продолжил двигаться вперед? Что, если бы он не приравнял это к неодобрению устремлений его лучшего друга? Был ли сейчас какой-то смысл размышлять обо всем этом дерьме?

Нет.

У него закончились средства. Винодельня стала настоящим бедствием. Он стал посмешищем и втоптал в грязь имя лучшего друга.

Чувак, пора уходить.

– О, Натали. – Он хлопнул себя ладонью по груди. – Конечно, я хотел бы кружить тебя на вершине горы в Вене, пока наши дети будут резвиться и щеголять в одеждах из занавесок. Разве ты не знала?

Она несколько раз моргнула и отступила на траву, выражение ее лица смягчилось. Августу пришлось сжать кулаки, чтобы не потянуться к ней.

– Ну, – протянула она. Голос прозвучал немного хрипло. Проклятье. – Проведи прекрасный вечер дома со своими отсылками к «Звукам музыки» и уютным гнездышком винных крыс. Надеюсь, ты платишь им прожиточный минимум.

– Это больше не будет моим домом. – Он махнул рукой в сторону мероприятия, которое все еще было в самом разгаре. Судьи фотографировались со зрителями, на серебряных подносах подавали новые вина. – Этот конкурс стал для меня последним. Я двигаюсь дальше.

Она рассмеялась, как будто Август пошутил, и будто слегка отрезвела, когда он просто уставился на нее в ответ.

– Ого. Ты действительно не в состоянии принять немного конструктивной критики?

– Так вот что это было? Конструктивная критика? – усмехнулся Август.

– Я думала, «морские котики» не должны быть слабаками. Позволишь виноделию себя одолеть?

– У меня нет бездонного банковского счета, как у некоторых. На случай, если непонятно, я говорю о тебе.

По какой-то причине это заставило ее рассмеяться. Повисла пауза.

– Ты разобрал меня по косточкам, Август. Поздравляю. – Она развернулась и унеслась прочь, виляя кожаной юбкой из стороны в сторону в самом жестоком в мире прощальном кадре. – Мои искренние соболезнования твоему следующему городу, – бросила она через плечо. – Особенно женщинам.

– Ты бы так не говорила, если бы перестала изображать отвращение и зашла ко мне домой. – По какой-то причине каждый шаг, который она делала в противоположном направлении, заставлял его желудок сжиматься все сильнее и сильнее. – Еще не поздно, Натали.

Она остановилась, и он затаил дыхание, до этого самого момента не вполне осознавая, как сильно он на самом деле хотел ее. Может быть, Натали была ему даже необходима. Продолжение кровотока, казалось, зависело от ее реакции.

– Ты прав, не поздно, – сказала она, поворачиваясь и прикусив губу с таким уязвимым видом, что у него комок застрял в горле. Я никогда больше не буду ей грубить. – Слишком поздно, – заключила она, помахав мизинцем, и выражение ее лица сменилось с беззащитного на ядовитое. – Иди к черту, Август Кейтс.

Его желудок опустился в пятки, дыхания едва хватило для ответа.

– К черту, да? Твои старые местечки для прогулок, верно?

– Ага! – Она даже не потрудилась обернуться. – Я там встретила твою мамашу. Она сказала, что лучше будет жить в аду, чем пить твое вино.

Когда она отошла за пределы слышимости, у него в груди словно рукоять повернулась. Она была уже слишком далеко, чтобы расслышать его из-за звучавшей музыки. И уж точно слишком далеко, чтобы дотронуться, так почему же его пальцы так жаждут коснуться ее кожи? Теперь его шансы с Натали были ниже нуля. Так же как и его шансы преуспеть в качестве винодела. Бросив последний долгий взгляд в ее сторону, Август выругался, забрался в свой грузовик и рванул со стоянки, игнорируя ощущение того, что оставил дело незавершенным.

## Глава вторая

Натали, вслепую нашарив в темноте кнопку на плеере, включила на максимальную громкость симфонию дождя и лягушек. Джулиан и Хэлли старались вести себя тихо. Действительно старались. Но в четыре часа утра пружины могут скрипеть только по одной причине – и они действительно скрипели. Натали на всякий случай накрыла лицо подушкой и снова завернулась в простыню, применив то, что она называла методом столиц штатов. Метод для случаев, когда ее брат и его новая подружка решали заняться любовью в соседней комнате дома, который они делили. Натали избегала этих тревожащих образов, перечисляя столицы штатов.

Монтгомери, Джуно, Феникс…

Скрип, скрип, скрип.

Вот и все.

Натали села в постели и сбросила маску для сна, выждав, пока рассеется головокружение от вина. Больше никаких оправданий. Пришло время стиснуть зубы и пойти поговорить с матерью. Пришло время убираться к черту из Напы. Она слишком долго зализывала свои раны, и хотя она была неописуемо счастлива, что Джулиан нашел любовь всей своей жизни, ей не обязательно наблюдать это в стереосистеме объемного звучания.

Она сбросила одеяло и встала, ударившись бедром о тумбочку и опрокинув пустой бокал из-под вина. Один из четырех – как будто ей нужен был еще один знак того, что она превратилась в пышку, пытаясь избежать своих проблем.

Жизнь зашла в тупик.

Из окна спальни виднелся главный дом, где она выросла и где в настоящее время жила ее мать, Коринн. Ее утренний пункт назначения. Просить у матери денег было подобно укусам тысячи ос. Но разве у нее есть выбор? Если она собирается вернуться в Нью-Йорк и открыть собственную инвестиционную фирму, ей нужен капитал.

Мать не собиралась облегчать ей задачу. Нет, она, вероятно, сейчас ждет перед пылающим камином, при полном параде, почуяв, что Натали находится на грани унижения. Конечно, с тех пор как Натали вернулась домой, у них было несколько приятных моментов, но в глубине души Коринн всегда будет считать ее своим позором.

Натали отбросила маску для глаз в сторону печального пустого квартета бокалов и поплелась в ванную комнату. Лучше закончить разговор пораньше, верно? И тогда, если Коринн скажет «нет», по крайней мере в распоряжении Натали будет целый день, чтобы валять дурака. А это – Напа, так что валяние может оказаться довольно модным. Она устраивала дегустацию вин и очаровывала присутствующую публику. Публику, которая понятия не имела, что Натали попросили уйти с поста партнера финансовой фирмы из-за невероятно крупной торговой ошибки, которая обошлась о, в кругленький миллиард.

Они также не знают, что ее вышвырнул на обочину жених, который застеснялся встретить ее у алтаря.

В Нью-Йорке? Она будет изгоем. Здесь? Королевской особой.

Фыркнув, Натали сбросила ночную рубашку и встала под горячие струи душа. И если она считала, что поведение брата этим утром вызывает в ее воображении нежелательные образы, это никак не вязалось с воспоминаниями об Августе Кейтсе – каким он был вчера днем, во всей своей великолепной красе.

У меня нет бездонного банковского счета, как у некоторых.

Если бы.

Натали не на что было жаловаться. Ради бога, она жила в прекрасном гостевом доме на территории виноградника. Но она жила на свои сбережения уже больше месяца и не могла открыть даже киоск с лимонадом, не говоря уже о том, чтобы с оставшейся суммой основать фирму. У нее были привилегии, но финансовая свобода представляла собой проблему. Которую она надеялась решить этим утром. Это стоило всего лишь ее гордости.

Тот факт, что Август Кейтс в ближайшее время собирался покинуть город, не имел ничего общего с ее внезапным стремлением тоже уехать. Абсолютно ничего общего. Этот здоровенный неумеха – шут, и его решения не имели никакого отношения к ее жизни. Так почему же такая пустота в животе? Она поселилась там с тех пор, как он вчера подошел к столу, чтобы предложить для оценки свое вино. У этого человека на плече был шрам размером с Денвер, но в глазах всегда присутствовала мягкость.

Расслабленный, внимательный взгляд, говоривший: «Я видел все. Я смогу справиться с чем угодно».

Но вчера этого взгляда не было.

И это настолько сильно потрясло Натали, что застало ее врасплох. Он выглядел смирившимся. Замкнувшимся.

Теперь, суша волосы перед запотевшим зеркалом в ванной, она не могла притвориться, что пустота в ее животе не зияет все шире. Куда уедет Август? Что станет делать теперь, когда виноделие снято с повестки дня?

Кто такой этот Август Кейтс?

Часть ее – та часть, в которой она никогда бы не призналась вслух, – всегда задавалась вопросом, узнает ли она это наконец. В момент слабости. Или случайно.

Неужели она с нетерпением ждала этого?

Натали резким движением выключила фен, в последний раз провела щеткой по длинным черным волосам, вышла из ванной и направилась к шкафу. Надела черное платье-свитер без рукавов и кожаные мокасины, добавила немного помады телесного цвета и пару золотых сережек. Закончив, она увидела через окно гостевой комнаты, что в главном доме зажегся свет, и глубоко вздохнула, прогоняя дрожь.

Коринн может сказать только «нет», напомнила себе Натали, поднимаясь по тропинке вдоль благоухающего виноградника. Солнце еще не взошло, но гору очерчивал едва заметный золотой ореол. Она почти чувствовала, как виноград просыпается и поворачивается навстречу обещанному сверху теплу. Какая-то ее часть действительно любила это место. Невозможно было его не любить. Запах плодородной земли, традиции, магия, сложный процесс. Тысячи лет назад какие-то трудолюбивые – и, вероятно, скучающие – люди закопали в землю бутылки с виноградным соком на зиму и изобрели вино, что подтвердило теорию Натали: где есть желание напиться, там, черт возьми, найдется и способ.

Она остановилась у ступеней крыльца главного дома. Каждый дюйм дома ее детства источал очарование. Под каждым окном по цветочным ящикам разливалась зелень, кресла-качалки приглашали присесть и расслабиться, а журчание воды в бассейне было слышно даже в передней части дома, хотя сам бассейн располагался на заднем дворе. Великолепное поместье, никогда не перестававшее повергать в обморок посетителей винодельни. Потрясающее место. Но к гостевому дому она относилась с большей любовью, чем к поместью, где прожила с рождения до колледжа. И сейчас он олицетворял лишь препятствие на ее пути.

Мгновение спустя она постучала в дверь и услышала звук приближающихся с другой стороны шагов. Глазок потемнел, замок повернулся – и она увидела Коринн.

– Серьезно? – вздохнула Натали, окидывая взглядом величественную мать, отмечая приглаженные черные с проседью волосы и идеальную осанку. Даже морщины у нее были искусными, они появлялись на ее лице только по приглашению. – Пять часов утра, а ты при параде?

– Я могла бы сказать то же самое о тебе, – не теряя ни секунды, парировала Коринн.

– Верно, – согласилась Натали, без приглашения проскальзывая в дом. – Но я здесь не живу. У тебя вообще есть халат?

– Ты пришла сюда, чтобы обсуждать пижамы?

– Нет. Просто удовлетвори мое любопытство.

Коринн плотно закрыла и заперла дверь.

– Конечно, у меня есть халат. Обычно я ношу его по крайней мере до семи утра, но сегодня утром у меня виртуальные встречи. – С нехарактерным жестом мать позволила себе улыбнуться, но быстро подавила улыбку. – Твой брат договорился о сделке, согласно которой мы будем официальными поставщиками вина для нескольких свадебных заведений на побережье Калифорнии. Он действительно помогает нам изменить ситуацию к лучшему.

– Да, он такой. – Натали не могла не почувствовать искру гордости за брата. В конце концов, он справился со своими проблемами, связанными с этим местом, и теперь пребывал в гораздо лучшем положении. И все же Натали не могла игнорировать разлившуюся в груди тоску. Боже, как бы ей хотелось, чтобы кто-нибудь хоть раз сказал о ней так, как Коринн говорила о Джулиане. Что она жизненно важна. Ценна. Желанна и необходима. – Ему трудно отказать, когда он говорит своим строгим профессорским тоном. Возвращает людей прямиком в седьмой класс.

– Что бы он ни делал, это работает. – Коринн расправила плечи и прошла дальше в прихожую, жестом пригласив Натали пройти впереди нее в помещение и направо, откуда открывался вид на раскинувшийся виноградник и горы за ним. Они уселись на противоположных концах жесткого дивана, который стоял там с самого детства Натали и которым почти никогда не пользовались. Восы никогда не собирались вместе.

Поэтому в интересах семейной традиции Натали повернулась к Коринн и сложила руки на коленях.

– Мама. – Если она чему и научилась на первом этапе работы в финансовой индустрии, так это смотреть человеку в глаза, когда просишь у него денег, и сейчас она так и сделала. – Я знаю, ты со мной согласишься: мне пора возвращаться в Нью-Йорк. Я связалась с Клаудией, одним из моих предыдущих аналитиков, и она согласилась присоединиться к моей новой компании. Мы собираемся стать небольшой, скорее бутиковой фирмой, но у нас обеих достаточно связей, чтобы обеспечить устойчивый рост. С парой умных действий…

– Вау, – Коринн подперла подбородок большим и указательным пальцами. – В перерывах между выпивкой ты делала важные телефонные звонки. А я и не знала.

Лязг. Вмятина в броне. Ладно.

Она ожидала этого и была к этому готова. Просто продолжай двигаться вперед.

Натали сохранила невозмутимость, пытаясь скрыть, как быстро сейчас бьется ее сердце. Почему она могла совершать сделки на миллион долларов и ее пульс не учащался, но одна лишь колкость Коринн – и под платьем у нее выступает холодный пот, будто она повисла на мизинцах на стене небоскреба? Родители. Подруга, они портят своих детей.

– Да, я звонила, – спокойно ответила Натали. Она не отрицала, что пила вино, потому что да. Она определенно его пила. – Клаудия сейчас работает над поиском инвестора, но, прежде чем кто-либо в здравом уме даст нам деньги, нам нужно будет зарегистрировать новое название компании. Нам нужен офис и немного опыта в инвестиционной игре, какой бы легкой она ни была. – Она постаралась скрыть глубокий вдох. – Короче, мне нужен капитал.

Ни малейшей реакции со стороны матери. Она предвидела, что так и будет, и это ее обожгло, хотя они обе знали – этот разговор маячил на горизонте.

– Конечно, ты отложила немного денег, – мягко сказала Коринн, изящно приподняв угольно-черную бровь. – Ты была партнером в очень прибыльном инвестиционном фонде.

– Да. Была. Но, к сожалению, существует определенный образ жизни, который необходимо поддерживать, чтобы люди доверяли финансистам свои деньги.

– Причудливый способ сказать, что ты жила не по средствам.

– Возможно. Да.

О боже, сдерживать свое раздражение оказалось непросто. Выяснилось, что это еще сложнее, чем она думала. Коринн пришла на этот разговор замкнутая и натопорщившаяся.

– Но этот избыток необходим. Вечеринки и дизайнерская одежда, каникулы и дорогие раунды гольфа с клиентами. У нас с Моррисоном была квартира на Парк-авеню. Не говоря уже о том, что мы внесли невозвратный аванс за место проведения нашей свадьбы.

Эта последняя часть сгорела. Конечно, так оно и было.

Ее выгнал мужчина, который утверждал, что любит ее.

Но по какой-то причине лицо Моррисона не всплыло у нее перед глазами. Нет, вместо него она увидела Августа. Интересно, что бы он сказал о шестизначном задатке за «Трайбека Руфтоп»[3]. Он выглядел бы так неуместно среди свадебных гостей. Наверное, явился бы в джинсах, бейсболке и той выцветшей до серого оттенка когда-то темно-синей футболке. И сокрушил бы ее бывшего в поединке по армрестлингу. Почему мысль об этом заставила ее почувствовать себя достаточно хорошо, чтобы она смогла продолжить?

– Короче говоря, да, у меня действительно есть немного денег. Если бы я просто вернулась в Нью-Йорк, я могла бы позволить себе найти квартиру и безбедно прожить несколько месяцев. Но это не то, что я хочу сделать. – Выброс адреналина в кровь был таким приятным. Его не было так давно. Или, может быть, когда она зажигала, чтобы оплакать потерю всего, ради чего работала, она случайно притупила и свои амбиции. И вот сейчас, в этот момент, они вернулись. Она была женщиной, которая привыкла смотреть сверху вниз на ряды аналитиков из своего стеклянного офиса и чувствовала себя готовой надрать задницу и задать жару кому угодно. – Я хочу стать лучше, чем была. Хочу, чтобы они поняли, что совершили ошибку…

– Хочешь ткнуть им этим в лицо, – подсказала Коринн.

– Может быть, немного, – призналась Натали. – Возможно, я и совершила одну большую ошибку, но я знаю, что, если бы тот неудачный звонок сделал Моррисон Тэлбот Третий, а не я, они бы придумали ему оправдание. Вероятно, даже дали бы повышение за то, что он любит рисковать. Но они собрались тайком и проголосовали за то, чтобы меня сместить. Мои партнеры. Мой жених. – Она на мгновение закрыла глаза, чтобы отогнать воспоминание о том потрясении. Предательстве. – Если бы ты оказалась на моем месте, мама, ты бы захотела попробовать вернуться и показать себя.

Коринн несколько мгновений смотрела на нее.

– Возможно, я бы так и сделала.

Натали перевела дыхание.

– К сожалению, у меня нет денег, чтобы одолжить тебе, – продолжила Коринн, ее лицо слегка порозовело. – Ты же знаешь, рентабельность виноградника падает. С помощью твоего брата мы все исправим, но могут пройти годы, прежде чем мы снова окажемся в плюсе. Все, что у меня есть, Натали, – это этот дом.

– Мой трастовый фонд, – твердо сказала Натали, наконец выдавив это из себя. – Я прошу освободить мой трастовый фонд.

– Боже, времена изменились, – со смехом заметила Коринн. – Когда ты окончила Корнелл, что ты говорила на своем ужине после церемонии? Что никогда не возьмешь у нас ни цента, пока жива?

– Мне сейчас тридцать. Пожалуйста, не бросай мне в лицо то, что я сказала, когда мне было двадцать два.

Коринн вздохнула и снова сложила руки на коленях.

– Натали, ты хорошо осведомлена об условиях твоего трастового фонда. Твой отец может, как дурак, гонять на машинах по Италии и разгуливать с девчонками вдвое моложе себя, но он закрепил условия траста, и что касается банка, он все еще контролирует ситуацию.

Натали вскочила на ноги.

– Формулировки в этом контракте архаичны. Как это вообще может быть законно в наши дни? Можешь же ты хоть что-то сделать.

Мать глубоко вздохнула.

– Естественно, я с тобой согласна. Но изменения должен подписать твой отец.

– Я не собираюсь пресмыкаться перед этим человеком. Не после того, как он попросту отшил нас и притворился, что нас не существует. Не тогда, когда он бросил тебя устранять ущерб после пожара четыре года назад.

Внимание Коринн переключилось на виноградник, освещенный лучами солнца.

– Не думала, что тебя это волнует.

– Конечно, мне не все равно. Ты попросила меня уехать.

– Я определенно этого не делала, – усмехнулась ее мать.

Вот как. Она даже не помнит? Натали переварит это позже. Погружение в нюансы ее предыдущего пребывания сейчас не принесет ей никакой пользы.

– Нам придется согласиться или не согласиться по этому поводу.

Коринн, казалось, была готова возразить, но явно изменила курс.

– Натали, у меня связаны руки. Условия траста не вырубишь топором. Чтобы получить деньги, получатель должен быть хорошо трудоустроен и иметь семью. Я понимаю, что это больше походит на что-то из Англии времен Регентства, а не из современной Калифорнии, но твой отец – итальянец старой закалки. Брак его родителей был устроен. В его глазах это очаровательно. Традиция.

– Это сексизм.

– Я бы согласилась, но условия трастового фонда для Джулиана те же. Когда составлялся контракт, в голове у твоего отца было какое-то грандиозное видение. Ты и Джулиан со своими процветающими семьями управляете винодельней. Повсюду внуки. Успех. – Она сделала неопределенный жест. – Когда вы оба уехали, не имея ни малейшего намерения присоединиться к семейному бизнесу, что-то внутри него сломалось. Пожар стал последней каплей. Я не оправдываю его, а просто пытаюсь показать тебе другую точку зрения.

Натали снова опустилась на диван и умоляющим взглядом посмотрела на мать.

– Пожалуйста, должно же быть что-то, что мы можем сделать. Я не могу оставаться здесь вечно.

– О, мне так жаль, что пребывание в родном доме для тебя похоже на изгнание.

– А ты попробуй просыпаться каждое утро по соседству с Джулианом и Хэлли, которые безуспешно пытаются заглушить рвущиеся в коридор звуки секса.

– Господи боже.

– Они тоже иногда его зовут, когда думают, что меня нет дома.

Испепеляюще закатив глаза, Коринн встала и подошла к переднему окну.

– Ты могла подумать, что поспешный отъезд отца подорвет лояльность его местных друзей и соратников, но, уверяю тебя, это не так. Они до сих пор возводят его на пьедестал – включая Ингрэма Мейера.

– Кого?

– Ингрэма Мейера. Это старый друг твоего отца. Он инспектор в Кредитном союзе нашего города, но, что более важно, он является доверенным лицом ваших с Джулианом трастовых фондов. Поверь мне, он будет в точности следовать инструкциям вашего отца.

Челюсть Натали, должно быть, коснулась пола.

– Какой-то человек, о котором я никогда не слышала – и не встречала, – держит мое будущее в своих руках?

– Мне жаль, Натали. Суть в том, что я ничего не могу сделать, кроме как попытаться убедить твоего отца изменить условия.

– Я не стану тебя об этом просить, – вздохнула Натали. – Не после того, как он ушел.

Коринн на мгновение замолчала.

– Спасибо.

Вот и все. Конец разговора. Больше говорить не о чем. В настоящее время Натали была очень далека от того, чтобы получить доходную работу. И еще дальше от того, чтобы выйти замуж. Патриархат снова победил. Ей придется вернуться в Нью-Йорк, поджав хвост, и просить низшую должность в одной из фирм, которые она когда-то считала конкурентами. Они будут ложкой есть ее смирение, а ей придется терпеть. Если она решит накопить достаточно денег, чтобы открыть собственный бизнес, это займет лет десять, потому что, видит бог, никто не станет вкладывать в нее деньги после ошибки, которая обошлась в миллиард долларов. Но она это сделает. Она должна справиться сама.

– Хорошо. – Покорная, опустошенная, Натали поднялась и разгладила подол платья. – Удачи с твоими утренними встречами.

Коринн ничего не сказала, и Натали вышла из дома, закрыла за собой дверь и спустилась по ступенькам, высоко задрав подбородок. Этим утром она собиралась отправиться в город, сделать прическу и маникюр. По крайней мере, она может хорошо выглядеть, когда вернется в Нью-Йорк, верно?

Но пока она собиралась сделать балаяж[4], все изменилось – и, как в какой-то странной адовой детской считалочке, теперь в этих планах участвовали киса, крыса[5]… и «морской котик».

## Глава третья

Надо было закрыть входную дверь.

Теперь эта чертова кошка исчезла. Она сбежала из дома в знак протеста против его предварительных сборов. Очень предварительных. Он всего-то достал чемодан из шкафа и открыл его на своей кровати. Понюхав его, забравшись внутрь и сделав несколько кругов вокруг его багажа, Гроза прокралась на кухню. Август решил, что ей наплевать на его сборы, но он забыл главное правило, касающееся кошек.

Перемены равны нападению, и в этом случае кошки не ограничивают себя в своей мести. И вот теперь он бежал трусцой по тропинке между своей разрушенной винодельней и дорогой, зовя глухую кошку. Как до этого дошло?

Гроза никогда не покидала дом. Август знал это совершенно точно, потому что после того, как в один прекрасный день она неожиданно появилась и объявила его своим новым опекуном, он потратил две недели, пытаясь выманить ее пушистую задницу обратно на улицу. Очевидно, ему не следовало собирать вещи.

– Гроза, – прогудел он, сложив ладони рупором у рта. Может быть, она услышит вибрацию его голоса в воздухе? – Ты думаешь, раз я собираю вещи, то оставлю тебя здесь? Тебе напомнить, что на прошлой неделе я потратил восемьсот долларов на ветеринара? Я даже не знал, что у кошек может быть гингивит[6].

Тишина.

Ну естественно.

Его неожиданная спутница время от времени мяукала, но обычно это случалось посреди ночи без всякой причины, которую он мог бы понять. Он всегда считал себя собачником. Нет, он был собачником. Ему просто нравилась одна кошка.

Обратите внимание на последние слова.

Впереди, у дороги, мелькнула рыжая вспышка. Вот и она. Август ускорил шаг. Осознав, как близко они находятся к дороге, он немного занервничал. Заслышав отчетливый гул приближающегося автомобиля, он бросился бежать, чувствуя, как по спине струится пот.

– Гроза! – рявкнул он, проклиная себя за то, что вытащил чемодан. Несколько месяцев назад он перенес ее туалет в прачечную, и она три дня не ела. Очевидно, он не усвоил урок. Собаки так себя не ведут, но у него – не собака. У него была глухая кошка, которая сейчас находится в двух секундах от того, чтобы ее раздавила машина. Она движется слишком быстро, и он может не успеть. Может быть, водитель заметит ее и притормозит? Гроза такая чертовски ярко-рыжая.

От звука завизжавших по дороге шин у Августа пересохло во рту, и мгновение спустя он прорвался сквозь деревья…

Лишь для того, чтобы обнаружить, что его темпераментная кошка перевернулась на спину и прихорашивается в нескольких сантиметрах от переднего бампера синего хетчбэка. Ее совершенно не волновало, что она чудом избежала смерти. Для нее это был просто еще один день, когда она разрушает жизни людей и выходит сухой из воды благодаря своему розовому носику и носочкам на лапках. Невероятно.

Август уже собрался выйти на дорогу, чтобы взять кошку на руки и поблагодарить водителя за отличную бдительность, но хриплый вскрик остановил его на полпути.

Натали?

Он никогда раньше не слышал, чтобы она издавала такие звуки – нет, его сны не в счет, – но Август сразу понял, что за рулем машины была она. В результате его тело пришло в состояние повышенной готовности. Он испытывал что-то вроде тревоги из-за того, что прошлой ночью проворочался с боку на бок, проклиная себя за то, что не может перестать думать об этой женщине. Она ему совсем не нравилась, и в то же время он ощущал странное противоречие из-за того, что просто оставил ее в зеркале заднего вида. Он не ожидал увидеть ее снова, но вот она здесь.

Натали схватила кошку на руки и прижала ее к груди, рассыпаясь в извинениях, тыкаясь в нее носом и почесывая ей подбородок. Пока он ошеломленно наблюдал, кошка полностью растянулась на руках у Натали и из своего положения встретилась с ним взглядом, своим вежливым выражением мордочки недвусмысленно давая ему понять, что у нее есть и другие варианты. И эти варианты будут непременно использованы, если он сделает еще хотя бы один неверный шаг, например, почистит зубы в неподходящее время суток.

Он должен дать Натали понять, что стоит у нее за спиной. Разумеется.

Но не мешало бы уделить несколько секунд тому, чтобы полюбоваться женщиной сзади. Черт возьми, это было его любимое занятие. Обратить внимание на ее ноги, особенно в платье, которое на ней надето. Остроносые туфли, высота каблуков которых как раз подчеркивала изгиб икр. Боже милостивый, это какие-то бесконечные ноги. Он даже на смертном одре будет жалеть о том, что упустил шанс почувствовать, как они прильнут к его бедрам. Дернутся, когда она будет на грани, а затем снова обнимут его, и так до самого конца.

– Бедная малышка, – проворковала Натали кошке, укачивая ее, как младенца. – Я не хотела тебя напугать. Где твоя хозяйка? – пробормотала она.

– Я здесь, принцесса, – окликнул Август. Натали обернулась, и он сглотнул. Черт. Она всегда выглядела потрясающе, но сегодня в ней было что-то особенное. – У тебя под глазами куча черного дерьма.

Все ее тело как будто обмякло при виде него. Воплощенное раздражение в человеческом обличье.

– Это подводка для глаз, ты, пещерный человек.

– Почему на тебе ее так много?

Она повела плечом.

– Может быть, у меня было свидание.

У Августа сжалось сердце.

– С кем?

Боже, мысль о том, что она ездила на свидание, была ненавистна ему больше, чем… любая другая мысль. То, что они не встречаются, не означает, что она может вот так запросто встречаться с кем-то другим. Потому что в этом нет ничего рационального, верно?

Она покачивалась вместе с кошкой, словно пытаясь убаюкать животное.

– Ни с кем, – пробормотала она. – Я поехала купить тональный крем, а закончила креслом, которое переделали под меня.

Он скрыл облегчение.

– Они сразу заметили кредитку с высоким лимитом.

Лучезарная улыбка.

– Разве ты не должен охотиться с дубинкой на мохнатого мамонта или что-то в этом роде?

Август ухмыльнулся:

– Я должен был собираться, но у меня сбежала кошка.

Натали выпрямилась, изогнув потрясающе красивые бедра.

– Ты думаешь, я поверю, что это твоя кошка? Твоя домашняя питомица?

– Точнее, я – ее питомец.

Она внимательно осмотрела животное, подняла его и наклонилась поближе.

– Почему на ней нет ошейника?

– Послушай, я не знаю, может, и есть кошки, которые позволяют напялить себе на шею ошейник, но Гроза, – он ткнул пальцем в сторону кошки, – не из их числа. Она, наверное, целый час притворялась, что ей это нравится, а потом я просыпался и обнаруживал на зеркале в ванной смертельную угрозу, написанную кровью и подписанную отпечатком лапки.

Губы Натали слегка дрогнули или он выдает желаемое за действительное?

Потому что, да, у этой женщины была потрясающая улыбка. Он много раз видел ее вблизи. Он пробовал ее на вкус. С той ночи прошли месяцы, а осознание того, что он никогда больше не попробует ее снова, не давало ему покоя. По крайней мере, до тех пор, пока он продолжает встречаться с ней в этом городе. Влечение, которое он испытывал к Натали, было чудовищным. В очередной раз его член все испортил – и прямо сейчас он портил ему отдых. Ему следовало собрать вещи и начать путешествие к забвению о том, что могло бы быть, если бы он просто не был таким засранцем. Или если бы она не была таким избалованным ребенком.

– О-о-о. Ты просто пыталась спастись от запаха пердежа и несвежего пива, правда, моя прелесть? – промурлыкала Натали кошке, беседуя с ней как с ребенком.

– Если ты пытаешься настроить мою кошку против меня, уверен, этот корабль уже отплыл.

– Она тебя ненавидит? – На мгновение Натали, казалось, удивилась, но быстро пошла на попятную. – Я имею в виду, она тебя ненавидит. Это очевидно.

– Все зависит от мгновения. Я никогда не знаю, что произойдет.

– И что же разозлило ее на этот раз?

Почему он заколебался, прежде чем ответить? Он не знал ответа на этот вопрос.

– Я собирал вещи. Достал свой чемодан, а она отправилась на смертельную прогулку.

Выражение ее лица, казалось, застыло. Вероятно, она сдерживалась, чтобы снова не обозвать его слабаком.

– О. – Прошло несколько секунд, затем она направилась к нему, очевидно, намереваясь отдать кошку. – Ну, последнее, что я хочу сделать, это отложить твой долгожданный отъезд из Напы. Я дам тебе возможность к этому вернуться.

Август натянуто улыбнулся.

– Жду не дождусь, когда уже сбегу без оглядки.

– Боги виноделия, безусловно, порадуются этому дню.

– Тебе лучше знать, ведь боги виноделия – твои родители.

– Ой, ради бога. Они не боги виноделия. – Натали хотела передать кошку в его протянутые руки, но та вцепилась когтями в черный трикотаж ее платья. Она попробовала еще раз. Безуспешно. Гроза не сдавалась. – Ой! Я не хочу поранить ее.

Он провел рукой по волосам:

– Гроза наказывает меня.

– Она проявляет симпатию по отношению к нелюбимому тобой человеку. Я начинаю думать, что ты не преувеличиваешь, говоря о дьявольских чертах характера этой кошки.

Натали Вос была далеко не самым нелюбимым человеком в его жизни, но он держал это при себе. На самом деле, когда он был так близко, ее дымчато-цветочный аромат поражал его воображение, заставляя забыть о том, что он когда-либо имел против нее. Разве можно затаить злобу на такую красивую и мягкую женщину, которая к тому же настолько ниже его ростом, что он начинал чувствовать себя чудовищем? По крайней мере, до тех пор, пока она не спросила:

– Ты собираешься мне помочь? Или так и будешь стоять?

– Прошу прощения, принцесса. Вы привыкли, что люди вытягиваются по стойке смирно, чтобы вам помочь.

– О, Август, заткнись. Давай не сегодня.

Внезапно им овладело подкравшееся беспокойство.

– Почему? Что произошло сегодня?

Прежде чем она успела ответить, на дороге появился автомобиль. Он начал объезжать машину Натали, которая все еще стояла посреди дороги, ведущей в сторону виноградника Вос. Конечно, Гроза не слышала приближения встречного транспорта, но, уловив краем глаза неожиданное движение, она напряглась и вонзила когти Натали в грудь.

Натали вскрикнула от боли.

Август испытал панику, подобной которой он не испытывал со времен боя, его горло сжалось, и он не мог сглотнуть.

– Господи, принцесса. Сейчас. – Ощущая свои руки бесполезными, он взялся за кошачьи лапы и потянул, но каким-то образом сделал только хуже. – Я люблю собак. Я не знаю, что с этим делать.

– Успокой ее. – Кошка прильнула к ней еще крепче, и Натали ахнула. – Просто успокой ее.

– Она плохо слышит. И гладить ее – это действительно занятие, зависящее от настроения. Иногда ей это нравится, иногда она становится одержимой сатаной. Я не хочу усугублять ситуацию.

– Да ладно, тебе же это нравится.

– Мне это совсем не нравится, Натали. – Не в силах больше выносить зрелище когтей, впивающихся в тело Натали, он стащил с нее кошку, к сожалению, порвав при этом ее платье и заметив несколько кровоточащих царапин под ключицами. – Боже.

Она покосилась на ранки и поморщилась.

– Все в порядке.

– Все не в порядке. – Он бросился к ее машине, и каждый раз, когда он моргал, перед глазами у него всплывали следы кошачьих когтей. – Не двигайся.

– Не командуй.

Август проигнорировал это замечание и распахнул дверцу машины Натали, зажав рычащую – да, именно рычащую – Грозу под мышкой. Из-за разницы в росте он оказался прижат к рулю, пока не отодвинул сиденье назад до упора. Он завел машину и припарковал ее на обочине, безуспешно пытаясь не замечать, что воздух в салоне наполнен ее запахом. Что в этих пакетах для покупок? Содержимое было завернуто в тонкую бумагу, а значит, ее покупки должны быть необычными. Конечно, так оно и было.

И почему ее машина была самой простой из тех, что дают напрокат?

Неужели она не могла позволить себе «Мерседес» или что-нибудь столь же дорогое? Приказав себе не лезть не в свое дело и сосредоточиться на текущей задаче, Август вынул ключи из замка зажигания, в последний раз вдохнул ароматный воздух и вылез из машины.

– Что ты делаешь? – потребовала ответа Натали, скрестив руки на разорванном платье. – Мне нужно домой.

– Не раньше, чем я приложу что-нибудь к этим ранам. – Он прошел мимо нее, сопровождаемый кошачьим шипением. – Пошли.

– Ни за что. Верни мне ключи.

– Не выйдет.

– Ты думаешь, я пойду с тобой через лес в твой дом? Наедине с человеком, который не задумываясь выдвинул бы мою кандидатуру на участие в салемских процессах над ведьмами?

Это заставило Августа замолчать. Нахмурившись, он повернулся к Натали, которая все еще стояла в нерешительности на вершине тропинки.

– Ты боишься остаться со мной наедине?

Натали не ответила. На самом деле, казалось, она не знала ответа. Какие бы разногласия ни возникали между ними, Августу не понравилась ее нерешительность.

– Натали, вид этих царапин меня просто убивает. Лучше бы они были на мне.

Она резко закрыла рот, несколько раз моргнула и бросилась вперед, обогнув его на тропинке.

– Вот уж не думала, что люди-кошатники такие нервные, – пробормотала она.

– Только когда ставится под сомнение их честность, – возразил он, следуя за ней.

– Прости. А еще я сомневаюсь в твоей интеллигентности.

– Вот спасибо.

Ее плечи слегка затряслись. От смеха? Почему именно сейчас, когда он даже не может видеть ее лица?

– Уповаю лишь на то, что залечивать раны ты умеешь лучше, чем делать вино.

– Учитывая, что мне доводилось во время песчаной бури накладывать себе швы без обезболивающих – дважды, – я бы сказал, что готов залатать твои кошачьи царапины.

Не то чтобы он был доволен, когда она сбилась с шага, просто… Что ж, он был сыт по горло тем, что эта женщина считала его неспособным и несчастным лишь потому, что он не знает, как ферментировать какой-то дурацкий виноград. Было ли важно, чтобы на этом этапе Натали воспринимала его как человека, который что-то умеет? Нет. Он был на грани того, чтобы уехать. И все же он не мог не желать этого одобрения.

Они молча шли к дому. Это был небольшой дом в калифорнийском стиле с двумя спальнями, красной черепичной крышей и бежевой облицовочной штукатуркой. Его временный дом располагался на краю участка, неподалеку стояли два сарая. Один он использовал для дегустаций, на которые редко кто приходил, а другой – для производства вина и хранения винных бочек. Со всех сторон тянулись к солнцу ряды ароматного винограда. Он до сих пор помнил то чувство, когда впервые ступил на эту землю и услышал, как Сэм шепчет ему на ухо, что это будет прекрасно. Так оно и было. Это был настоящий рай, который он никогда бы не смог себе представить на протяжении бесчисленных дней, проведенных в пустыне. Но он не был создан для того, чтобы правильно управлять виноградником.

Женщина, ожидавшая, когда ее впустят в дом, умела это лучше, чем кто-либо другой.

Он вставил ключ в замок, и их взгляды встретились. В животе поселилась тяжесть, словно на него положили монтировку. Каково бы это было – забрать ее домой. Взять ее на руки. Они потрясли бы этот гребаный городок.

– Я здесь только ради медицинской помощи, – с подозрительными интонациями в голосе сообщила Натали.

– Я прекрасно понимаю, что это все, что тебе от меня нужно.

– Хорошо.

– Но для человека, которому просто нужно заклеить пластырем царапины, ты слишком внимательно рассматриваешь мой рот. – Он толкнул дверь. – Так что не стоит это подчеркивать.

## Глава четвертая

Натали ожидала увидеть бардак. Коробки из-под пиццы, грязную спортивную одежду и бутылки из-под пива. Возможно, пару подозрительных салфеток. Но в маленьком домике Августа царила такая чистота, что хоть с пола ешь. На кухонном столе перед разделочной доской были расставлены специи. Кухня и гостиная соединены, пространство небольшое, поэтому единственным предметом мебели было большое мягкое кресло, придвинутое к телевизору. Ему удалось создать уютную обстановку с помощью коврика и корзинки с пледом. Это было… мило.

На самом деле это на тысячи километров превосходило ее «кладбище бокалов для вина» в гостевой комнате.

– Разочарована, что у меня на стенах нет фотомоделей?

– Уверена, они спрятаны в шкафах вместе с крысами, – беззаботно парировала она, наблюдая, как кошка с видом победительницы удаляется в заднюю часть дома.

Август повернулся, чтобы заглянуть ей в лицо, и громко рассмеялся.

– Посмотри на себя. Ты потрясена. Ты действительно ожидала, что я буду жить как в студенческом общежитии, верно?

Он вошел в ванную, которая, как она предположила, находилась за единственной дверью в коротком коридоре, ведущем к спальням. Включив свет, жестом пригласил ее следовать за ним в крошечную комнатушку. Она направилась в ту сторону, но остановилась на пороге, думая о том, что ей будет тесно на такой маленькой площади с таким крупным мужчиной. Мужчиной, к которому она, кажется, никак не может перестать испытывать влечение, несмотря на то что он постоянно осуждает ее, грубит и, кажется, видит в ней только все самое худшее.

– Ты правда дважды накладывал себе швы во время бури?

Рывшийся в аптечке Август остановился. Рука, державшая флакон со спиртом для растирания, опустилась на туалетный столик.

– Да.

– Где?

Он повернулся и оперся бедром о раковину.

– Почему тебя это интересует? Хочешь оценить работу моих рук, прежде чем решишь, что я гожусь на то, чтобы починить твое королевское бо-бо?

Нет. Она пыталась оттянуть момент, когда они окажутся достаточно близко, чтобы коснуться друг друга, потому что он всколыхнул ее мозг до такой степени, что она начала задумываться, не переспать ли с ним даже после месяца оскорблений и поддразниваний.

# Примечания

1

«История игрушек» – американский комедийный фильм 1995 года с компьютерной анимацией. Главный герой фильма – шериф Вуди.

2

«Наследники» (англ. Succession) – американский сатирический комедийно-драматический телесериал 2018 года. Сериал рассказывает о семье Рой, владельцах глобального медиаконгломерата «Уэйстар Ройко», которые борются за контроль над компанией на фоне ухудшения здоровья патриарха семьи.

3

«Трайбека Руфтоп» – престижный ресторан в Нижнем Манхэттене Нью-Йорка.

4

Балаяж – современный метод растяжки цвета при окрашивании волос.

5

Возможно, Натали подразумевает английскую детскую считалочку:

Out goes the cat,
Out goes the rat,
Out goes the lady
With the big green hat.
(Вон выходит киса,
Вон выходит крыса,
Вон выходит дама
В большой зеленой панаме.)

6

Гингивит – воспаление десен.