Эллисон Боттке
Сепарация: руководство для родителей

Allison Bottke

SETTING BOUNDARIES®

WITH YOUR ADULT CHILDREN

Copyright © 2008 Allison Gappa Bottke Published by Harvest House Publishers Eugene, Oregon 97408 www.harvesthousepublishers.com

© 2008 Allison Gappa Bottke Published by Harvest House Publishers Eugene, Oregon 97408 www.harvesthousepublishers.com

© Мельник Э.И., перевод на русский язык, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

Отзывы о книге

«Никто лучше родителей взрослых детей, сбившихся с пути, не знает, как трудно иметь дело с этими „беспредельщиками“. Иногда возникает ощущение, будто установить границы труднее, чем продолжать жить в тревоге, стрессе и с душевной болью, но это не так. Эллисон Боттке создала настоящий шедевр в жанре книги советов, поскольку писала ее собственной болью и опытом. Она не просто говорит и показывает, как это делается: она идет вместе с вами».

Эва Мария Эверсон и Джессика Эверсон, авторы книг «Секс, ложь и СМИ» (Sex, Lies, and the Media) и «Секс, ложь и средняя школа» (Sex, Lies, and High School)

«Отсутствие границ в отношениях со взрослыми детьми – это пандемия с катастрофическими последствиями. Эллисон рассказывает не только о своем личном опыте – как матери, которая прошла по этой трудной дороге, – она вручает читателям конкретные инструменты для того, чтобы остановить безумие и начать жить жизнью, полной надежды и исцеления. Данная книга должна стать официальным источником надежды для всех матерей и отцов, бабушек и дедушек».

Хизер Геммен Уилсон, автор книги «Поразительная красота: мой путь от изнасилования к возрождению» (Startling Beauty: My Journey from Rape to Restoration)

«Родитель! Если ты перепробовал все, что в человеческих силах, пытаясь спасти своего взрослого ребенка, но все равно продолжаешь тонуть в море хаоса, катастроф и вины, то книга Эллисон – тот спасательный круг, который ты ищешь. В ней достаточно практических способов, которые помогут освободиться и заняться собственной жизнью».

Джуди Хэмптон, автор книги «На старт! Внимание! Марш! Как родителям блудных детей наладить свою жизнь» (Ready? Set? Go! How Parents of Prodigals Can Get On with Their Lives)

«Эллисон Боттке с чистым сердцем отважно шагнула вперед и решила проблему, которая мучит родителей с начала времен: как установить (и укрепить) границы для бунтующих взрослых детей. Будучи не только матерью, но и пастором, и столкнувшись с этой проблемой несчетное число раз, я с радостью вижу, что мать, которая боролась с демонами, чтобы спасти собственного ребенка, написала прочувствованную, но при этом практичную книгу-совет, книгу-ободрение, которая станет благословенным даром для всех и каждого, кто ее прочтет».

Кэти Масиас, автор 20 книг, в том числе «Библейские матери говорят с матерями сегодняшними» (Mothers of the Bible Speak to Mothers Today)

Всем матерям и отцам, бабушкам и дедушкам со страдающими сердцами

Богу же все возможно.

ЕВАНГЕЛИЕ ОТ МАТФЕЯ, 19:26

Благодарности

Чем дольше я живу и пишу, тем большее число людей мне нужно благодарить за то, что они помогают каждой моей новой книге появиться на свет. Бог щедро наградил меня родственниками, друзьями, коллегами и восхитительным издательским коллективом, чьи ободрение, поддержка и любовь меняют мир к лучшему. Вы сами знаете, кого я имею в виду: благодарю вас от всего сердца! Однако без читателей все это было бы напрасно. Поэтому я хочу сказать сердечное спасибо и вам, читатели. Это для вас я пишу. Эта книга далась мне нелегко, она потребовала десятилетий жизни и писательского труда. Молюсь о том, чтобы на ее страницах вы обрели надежду и исцеление.

Еще я молюсь о возможности делиться рассказами родителей, бабушек и дедушек, которые успешно вырвались из порочного круга потакания. Если вы никогда не слышали о наших сборниках непридуманных историй «Бог допускает крутые развороты» (God Allows U-Turns) и «Бог отвечает на молитвы» (God Answers Prayers), приглашаю вас на наш веб-сайт, где вы сможете узнать о них больше. Если у вас есть своя вдохновляющая реальная история, возможно, вы захотите поделиться ею с нами. Это поможет создать особую коллекцию, которая расширит возможности родителей, бабушек и дедушек из разных стран мира. Адрес сайта: www.godallowsuturns.com.

Также хочу пригласить вас заглянуть на веб-сайт нашей группы поддержки SANITY (зайдите на www.allisonbottke.com и пройдите по ссылкам), чтобы найти такую группу в своем регионе или узнать, как основать собственную.

И, наконец, я была бы рада получать от вас сообщения. Пожалуйста, присылайте мне письма на электронную почту (AB@AllisonBottke.com) или обычную. Я отзовусь на любые письма, если вы дадите мне немного времени, чтобы ответить. Да благословит и да поддержит вас Бог!

Allison Bottke

100 W. Southlake Blvd.

Southlake, TX 76092

www.AllisonBottke.com

www.GodAllowsUturns.com

www.BoomerBabesRock.com

Предисловие Кэрол Кент

Нет ничего более болезненного для родителя, чем видеть, как его взрослый ребенок переживает срыв. Постепенный это процесс или неожиданный – не суть важно. Внутренняя реакция на внезапный отказ ребенка от мудрых решений, финансовой ответственности и достойных дружеских отношений всегда одинакова: это мука, которая выворачивает нутро, пока вы пытаетесь понять, что пошло не так, ведь ваши намерения были самыми благими.

Вы чувствуете себя преданным, потому что старались практиковать безусловную любовь. Вы прощали непростительные поступки и предоставляли своему отпрыску достаточно поддержки и осязаемой помощи, чтобы он мог начать с чистого листа. Но порочный круг боли не прерывается: раз за разом ваш взрослый ребенок принимает вашу помощь, обещает, что это «в последний раз» и больше она не понадобится, а потом снова падает лицом в грязь – и некому прийти ему на помощь, кроме вас.

В такие моменты враг рода людского тут как тут с провоцирующей ложью. Он убеждает вас поверить, что:

• «Если бы я был лучше как родитель, этого бы не случилось».

• «Если бы я регулярнее читал Библию и усерднее молился, Бог уберег бы моего ребенка от этого кризиса».

• «Если бы я не был так занят, я смог бы положить конец этому разрушительному циклу прежде, чем дошло до такого».

На каком-то уровне мы можем чувствовать себя виноватыми и даже в некоторой степени ответственными за неверные решения наших детей. Однако сердцем мы верим, что, даже если поведение ребенка не заслуживает нашей поддержки, его потенциал точно этого заслуживает! Если бы мы просто смогли помочь ему выбраться из стремительно катящейся под гору жизни и отчаянных обстоятельств, он бы наверняка наконец воспользовался всеми преимуществами «чистого листа» и «начал сначала», что стоило бы нашей поддержки и ободрения. Но потом, к нашему великому разочарованию, цикл деструктивного поведения начинается заново.

Как и Эллисон Боттке, я – мать единственного сына. Мой ребенок не попадал в сети зависимости и финансового деструктивного поведения, но сломался психологически, эмоционально и духовно, когда уверовал в то, что исчерпал все легальные возможности защитить двух своих падчериц от сексуального насилия со стороны их биологического отца. Нам с мужем позвонили из полиции среди ночи и сообщили, что нашего сына, выпускника Военно-Морской академии США, арестовали за убийство.

После двух с половиной лет ожидания – разбирательство в суде откладывалось семь раз – нашего сына осудили за умышленное убийство при отягощающих обстоятельствах и приговорили к пожизненному заключению без возможности условно-досрочного освобождения. Я знаю, каково это – мучиться вопросом, что я сделала не так, воспитывая своего ребенка, и пытаться «исправить» его положение, чтобы все мы могли вернуться к нормальной жизни.

В этой книге Эллисон Боттке ярко описывает, как мы начинаем незаметно потакать своим детям, «помогая» им. Благодаря своему личному опыту она знает, как мы, родители, верим, что наши дети по сути своей – добрые мальчики и девочки, просто допустившие пару ошибок. Поэтому нас так и тянет броситься спасать их от бед, которые они натворили, ведь мы верим, что сила любви и прощения победит все принятые ими ошибочные решения.

Даже если у вас не будет времени, чтобы прочесть все остальное, не пропустите во вступительной части («Почему я не могла не написать эту книгу») то место, где Эллисон рассказывает, как вошла в дом своего сына после его ареста. Если нет возможности читать все главы подряд, найдите в восьмой главе письмо, которое она написала своему сыну (но так и не отправила). Возможно, на этих страницах вы почувствуете отголоски собственных родительских эмоциональных реакций. Но вы откроете для себя не только их. Возможно, вам впервые попадется на глаза рабочий план установления подобающих границ в отношениях со взрослым ребенком и вы узнаете, как его составить. Если ваш ребенок эмоционально и/или физически нездоров из-за зависимости или неправильного мышления, Эллисон Боттке предложит шесть шагов, которые вернут вам здравомыслие. Ее акростих поможет вам не забывать о внедрении новых решений, которые приведут к исцелению вашей семьи и подарят надежду.

Процесс установления границ со взрослыми детьми труден. Временами он кажется несбыточным. На пути то и дело попадаются искушения: а может, повернуть назад, к привычным денежным откупам и стандарту поведения потакающего родителя? Не поддавайтесь! Перемены станут возможны, если вы решитесь прервать этот разрушительный цикл, положившись на Бога, принимая эмоциональную и духовную поддержку от других людей, приобретая дополнительные знания и последовательно говоря правду с любовью.

С недавних пор у меня появился любимый библейский стих – надеюсь, он покорит и вас: «Вот, Я делаю новое; ныне же оно явится; неужели вы и этого не хотите знать? Я проложу дорогу в степи, реки в пустыне» (Исаия 43:19). Я молюсь о том, чтобы книга Эллисон подарила вашей жизни совершенно новое начало. Прямо сейчас, когда вы переживаете кризис воспитания или вам кажется, что вы оказались в пустыне, будьте начеку! В этой пустыне есть реки – и вы можете начать принимать полные надежды решения, которые навсегда изменят ваше будущее к лучшему.

Кэрол Кент, оратор и автор книг «Когда я принесла в жертву моего Исаака»(When I Lay My Isaac Down) и «Новый тип нормы» (A New Kind of Normal)

Почему я не могла не написать эту книгу

Подразделение спецназа оставило после себя чудовищный бедлам. Стекло хрустело под моими ногами, точно лед на замерзшем пруду, готовый проломиться и утянуть меня в бездну холодного безмолвия. Мерзкий запах алкоголя и застоявшегося сигаретного дыма висел в воздухе ядовитым туманом. Атмосфера была пропитана мукой и отчаянием. На дом напали и разорили его, превратили в руины – почти так же, как мое сердце.

Это было первое января. Новый год. Меньше суток назад мы с мужем попрощались с трудным годом, молясь о том, чтобы наступающий был лучше. Хотя от нашего тихого дома до этого катастрофического бедлама была всего пара миль, казалось, между мной и пониманием, как человек может влачить столь жалкое существование, пролегли световые годы.

Да, спецназ по долгу службы внес свою лепту в разруху, но не нужно было иметь наметанный глаз, чтобы увидеть, что и до того, как полицейские нанесли свой неожиданный визит, этот дом был далек до опрятности.

– Смахивает на окружную свалку, – пробормотал мой муж, качая головой.

Дом снимался для одного человека, но, похоже, служил ночлежкой для множества. Здесь явно была вечеринка, и я пыталась угадать, сколько людей всего несколько часов назад праздновали здесь Новый год.

Когда мы смотрим полицейские шоу по телевизору, то не ощущаем особых запахов запустения, которые возникают в доме после того, как команда высококвалифицированных полицейских методично его обыскивает. Они витают в воздухе, свисают со стропил, точно ядовитые летучие мыши, готовые броситься в атаку.

Прошли недели с тех пор, как я в последний раз была в этом доме, и теперь он казался не таким, каким я его помнила. Я разинула рот, глядя на это убожество. Замерла столбом у кухонного разделочного стола, который несколько месяцев назад очистила и привела в порядок. Теперь содержимое шкафчиков было бесцеремонно вывалено со своих законных мест, рассыпано кучами по столам и полу. В алюминиевой раковине, точно в гигантской чашке Петри, в луже застоявшейся воды громоздились стопки грязной посуды. Осколки стекла блестели в протухшей еде, приставшей к тарелкам и столовым приборам. У меня скрутило желудок. Окно за кухонной раковиной оказалось разбито – причем снаружи. Оно было крохотное – слишком маленькое, чтобы кто-то мог попытаться вломиться через него внутрь.

– Дымовая шашка, – тихонько пояснил полицейский, а мне оставалось лишь кивнуть в ответ.

На плите стояли сковородки в корке застарелого жира. Пивные бутылки, банки от лимонада, переполненные пепельницы и такие же переполненные мусорные ведра оскорбляли все органы чувств. Полупустые бутылки виски, рома, текилы и водки рядами выстроились на столешнице, как часовые, каким-то чудом уцелевшие в недавней битве. Из-за случившегося переполоха соседи до сих пор опасливо выглядывали из окон, а местные бандиты кружили по кварталу на машинах, точно акулы вокруг перевернувшейся лодки. Передняя и задняя двери дома были сорваны с петель, замки выдраны с мясом и болтались, точно переломанные конечности. Кухонные ящики валялись на полу, все, что в них лежало, вывалилось наружу, точно мусор из перевернувшегося мусоровоза. Компакт-диски, видеоигры, DVD, разнообразная электронная аппаратура вперемешку со стопками одежды устилали кухонный пол. Достаточно было заглянуть в прилегающие столовую и гостиную, чтобы понять, что там такой же хаос.

В столовой, где не было никакой мебели, кроме пары книжных шкафов, стоял огромный стеклянный террариум с двумя большими змеями – насколько я могла понять, боа-констрикторами. Тишину нарушал только мерный гул тепловой лампы. Змеи выглядели здесь так же неуместно, как я себя ощущала. Темное предчувствие начало овладевать моей душой, посылая дрожь вдоль позвоночника.

Если я пойду и долиною смертной тени… (Псалтирь 22:4)

От фактов никуда не деться. Команда быстрого реагирования сделала свою работу, тщательно обшарив дом в поисках того, за чем пришла, перевернув все вверх дном.

Когда мы приехали, сотрудница полиции сказала одному из своих:

– Славный вышел рейд – «чистый», – как она выразилась. – От этого он так легко не отвертится.

Сказанное никак не укладывалось у меня в голове.

Этот «он» был моим единственным ребенком – моим сыном.

Куда бы я ни бросила взгляд, свидетельства полицейского обыска обнажали мои чувства, грозя выпустить боль, которую я упорно заталкивала внутрь.

– Бог ты мой, а на втором-то этаже какой бардак! – ахнул мой пасынок. – Это еще домовладелец не видел, что они натворили. Кто будет за это расплачиваться?

Он отпихнул ногой кучу грязного белья, пробираясь по комнате, – осторожно, словно боясь наступить на мину.

Скорее всего, я.

– Он сейчас в местной тюрьме вместе с парой своих приятелей. Сейчас праздники: неизвестно, когда ему предъявят обвинение, – сообщил полицейский моему мужу. – Можете попросить своего адвоката это выяснить.

Моего адвоката? Это вряд ли.

Стыд и неловкость захлестывали меня, заливая щеки краской, пока я смотрела, как муж разговаривает с полицейским в форме. Представитель пятого поколения коренных жителей этого маленького городка, мой муж не должен был оказаться втянут в эту позорную драму. Он такого не заслужил.

Никто из нас этого не заслужил.

Куда я ни поворачивалась, везде видела свидетельства жизни даже не на краю, а где-то еще глубже – в жалкой яме развращенности. Злокачественную опухоль зависимости, безответственности, безрассудства и преступления невозможно было удалить. Она постоянно отрастала заново, становясь каждый раз еще более заразной, чем в предыдущий.

Вонь впустую прожигаемой жизни наполняла мои ноздри.

– Заберите отсюда телевизор и электронику, – велела я приехавшим помочь пасынкам, роясь в горах хлама на полу в поисках рулончика мусорных мешков. Я точно знала, они должны были быть где-то там. – Если мы их оставим, к утру этого уже не будет. Сомневаюсь, что он скоро сюда вернется. Мы можем оставить его вещи у себя на ферме, пока он не выйдет на свободу. Что делать с остальным, придумаю завтра.

– Пойду гляну, получится ли запереть двери, – сказал муж.

Найдя рулон мешков, я оторвала один и принялась сгребать в него омерзительно грязные тарелки из раковины, осторожно извлекая осколки стекла. Следующим на очереди было спиртное, и я опорожняла в раковину бутылку за бутылкой, без всякого пиетета швыряя пустую тару в раздувшийся мешок с мусором.

Я превратилась в одержимую. Бурные, примитивные эмоции заструились по телу, точно неоновый газ, с нараставшим напряжением заполняя каждую мою клетку. Какая там рациональность, какое соблюдение приличий! Как будто приличия имеют какое-то значение после ареста, произведенного командой спецназа!

Я продолжала выбрасывать грязные чашки и утварь, выгружать заплесневелую еду из холодильника, опустошать пепельницы и собирать пустые банки из-под пива и лимонада. На крыльце вырастала гора из заполненных мусорных мешков.

И пропорционально ей рос мой гнев.

Просто не верилось, что всего пару месяцев назад я с помощью моей дорогой подруги обустраивала этот самый дом для своего сына, которого выписали из больницы. Он попал в серьезную мотоциклетную аварию и теперь возвращался домой, долечивать множественные переломы, решив начать все с чистого листа. Он должен был попасть в опрятную, чуть ли не девственную среду.

Сейчас, оглядываясь по сторонам, я не узнавала этот дом. Боль пронзила мне сердце, когда взгляд упал на освещенный шкаф-витрину в углу гостиной. Я каким-то образом упустила его из виду, преисполненная праведного негодования из-за окружавшего меня хаоса.

Муж вернулся с ящиком инструментов в руках и сказал:

– Замки теперь только в утиль, но я заколотил двери до тех пор, пока мы не найдем кого-нибудь, кто сможет их починить. Думаю, нам сейчас лучше поехать домой, дорогая.

Видя, что я не отвечаю, он проследил за моим взглядом, устремленным на шкаф.

Глубокая печаль переплавилась в гнев, а потом в ярость, пока я разглядывала возмутительную коллекцию военных сувениров, гордо выставленную на обозрение: нарукавные повязки, ременные пряжки, каски, флаги и фотографии – все с эмблемами нацистского режима в виде черного паука.

Боже милостивый…

Мне стало еще тяжелее на душе. Для меня эта коллекция была полной противоположностью всему доброму, достойному, святому и справедливому. Освещенная, окутанная безмолвием, эта отвратительная экспозиция изрыгала ругательства, не произнося ни единого слова.

– Помогите мне убрать отсюда эту мерзость! – крикнула я, ни к кому конкретно не обращаясь, вываливая содержимое из стоявшей рядом бельевой корзины, чтобы использовать ее вместо коробки.

– Что ты планируешь делать с этими вещами, Эллисон? – спросил муж, неся коробку к моей машине. – Некоторые из этих книг, кажется, очень ценные; есть даже подписанные документы времен Третьего рейха. Взгляни-ка на это… – он приостановился.

– Я не хочу никуда смотреть! – отрезала я. – Не хочу это видеть, мне тошно даже прикасаться к этому. Не знаю, что с этим делать! Выбросить, отдать в музей Холокоста – что угодно. Я не оставлю это здесь, чтобы оно еще кому-нибудь не отравило душу.

Ценность в этом была лишь одна: коллекция олицетворяла уничтожение бесчисленного количества невинных жизней.

Пока мы упаковывали эту дрянь, атмосфера давила на нас тяжестью.

– Давай уедем отсюда сейчас же.

У меня перехватило горло, когда я напоследок окинула взглядом сцену, которая навсегда останется выжжена в моем сознании.

Потом, выходя за дверь, я заметила еще один знак того, насколько низко опустился мой сын, наполовину погребенный под обломками зря потраченной жизни. Я подобрала с пола декоративную табличку с цитатой, которую подарила ему давным-давно, и слова Генри Дэвида Торо заставили меня разрыдаться: «Если человек идет не в ногу со своими спутниками, возможно, это потому, что он слышит другого барабанщика. Пусть он шагает под ту музыку, которая ему слышится, в каком бы ритме она ни звучала».

Я всегда чувствовала себя немного «не от мира сего», и это ощущение было знакомо мне еще в юности, а с возрастом все лучше понимала его смысл.

Помню слова сына в тот день, когда я подарила ему эту табличку: «Мой барабанщик не просто другой».

Да, мой сын определенно был уникальной личностью. С одной стороны, умный, привлекательный, красноречивый и харизматичный, а с другой – глупый, опасный, пугающий и заблудший. Да, его внутренний мир был уникальным. Настолько, что мало кому из сверстников удавалось его понять, из-за чего он по большей части сторонился всего, что имело хотя бы легкий налет традиционных ценностей.

Обладавший ограниченными социальными и эмоциональными навыками, заторможенный из-за многолетнего злоупотребления алкоголем и наркотиками, вкупе с моим материнским попустительством, мой сын имел искаженное представление о реальности. И оно всегда было готово подбросить ему очередное оправдание беспорядку в его жизни.

Кто же на сей раз виноват, думала я? Кто возьмет на себя вину за это нарушение закона? Ведь наверняка оно не было результатом только его решений.

И почти никогда не было.

Моему сыну было почти тридцать пять лет, и он редко нес ответственность за то, что с ним происходило.

Потребовалась эта экстремальная ситуация и последовавшие за ней дни и недели, чтобы я отчетливо поняла – и это разбило мне сердце, – какую роль я много лет играла в той драме, которую представляла собой его жизнь. И, самое главное, поняла, что мне надо сделать, чтобы разорвать этот замкнутый круг раз и навсегда.

Возможно, ваша история не так драматична, как моя. А может быть, она еще трагичнее. Не имеет значения, лучше она или хуже: если у вас есть взрослый ребенок, в жизни которого один кризис сменяет другой, и вы втянуты в его (или ее) непрекращающуюся драму так, будто это ваша собственная жизнь, выход есть.

Не имеет значения, сколько лет вашему ребенку, восемнадцать или пятьдесят; есть шаги, которые вы можете предпринять, чтобы освободиться от подавляющих оков вины, страха, стыда, гнева, разочарования, скорби и отрицания. Вы можете (и должны) соскочить с неуправляемой карусели катастроф, которая вращалась годами. Вы можете (и должны) обрести надежду и исцеление.

Вы можете вернуть себе свою жизнь!

Почти целый год миновал с момента новогоднего ареста моего сына, и я много месяцев не видела и не слышала его. Я не знала, где он живет. Его телефонный номер, который он дал мне когда-то, был давным-давно отключен, почтовый ящик – заперт, а адрес электронной почты больше не обслуживался.

Я периодически пыталась найти его – в моем интернет-браузере в «Избранном» сохранены несколько веб-сайтов для поиска по тюремным базам данных. Как будто попытка выяснить, сидит ли твой единственный ребенок в федеральной тюрьме, может быть «избранным» занятием для матери!

А потом однажды вечером мне позвонила подруга.

– Ты видела сегодняшние газеты, Эллисон? – спросила она.

Тон моей подруги говорил сам за себя. Он был похож на раздающийся поздним вечером неожиданный звонок, от которого по всему телу разбегаются иголочки страха. Что-то случилось с моим сыном.

– Нет, а что такое? – я сглотнула, задерживая дыхание.

– Округ только что открыл новый веб-сайт. Его задача – помогать гражданам опознавать «самых разыскиваемых» преступников. Твой сын в этом списке. Его фото опубликовано в газете.

Я схватилась за непрочитанную газету и нашла эту статью, которая мало того, что заняла всю верхнюю половину раздела местных новостей, так еще и была цветной.

Как и у ФБР, у нашего округа теперь есть собственный список «самых разыскиваемых».

С газетной страницы на меня смотрело лицо сына. Под ним были напечатаны его имя, возраст и последние предъявленные обвинения. Однако только под его фотографией значилось красными буквами: «Задержан».

Это значит, что он сейчас в тюрьме?

Я зарегистрировалась на этом новом веб-сайте, но, как ни странно, на странице, появившейся на экране моего компьютера, не было его имени и фотографии. Потом я нашла список непогашенных судебных ордеров, выданных на моего сына, и длинный перечень обвинений, выдвинутых против него по результатам обыска, проведенного спецназом в его доме. Я не могла понять, о каком задержании говорится на сайте: каком-то недавнем или о том, которое произошло год назад.

Господь всемилостивый, пожалуйста, продолжай присматривать за ним – да будет воля Твоя.

Я поймала себя на том, что разглядываю размещенные в газете фотографии остальных «самых разыскиваемых» преступников. Помимо моего сына там были еще девять мужчин и две женщины. Только одному мужчине было 54 года, а всем остальным от 20 до 40 лет.

Я не могла не задуматься о том, сколько других матерей и отцов, бабушек и дедушек, как и я, смотрят на фотографии близких, пытаясь осмыслить случившееся, гадая, как же так вышло. Что бы мы сказали друг другу, оказавшись вместе в одной комнате, делясь своими историями о том, как наши взрослые дети дошли до жизни такой? Многие ли из нас были пособниками катастрофических решений наших детей – и многие ли продолжают быть ими до сих пор?

Я думала, есть ли у этих других людей хоть малейшее ощущение того, что они не одиноки? Далеко не одиноки.

Некоторым людям так и хочется закричать «Я отвратительный родитель!» – настолько глубоки терзающие их чувства боли и вины. Но при этом посвятить других в свой «секрет» немыслимо. Однако этот внутренний конфликт встречается гораздо чаще, чем нам кажется.

Я – лишь одна из многих родителей, идущих по этому заполненному людьми, но при этом страшно одинокому пути. Я знаю, что большинству из нас непросто найти ответ на вопросы, почему все настолько разладилось; как мы оказались в таком тоскливом месте, полном разочарования и страха. Мы же старались изо всех сил, сколько у нас их было на тот момент! И даже если мы теперь понимаем, где могли напортачить, у нас попросту нет никакой возможности изменить то, что случилось в прошлом.

Пусть это звучит не особенно обнадеживающе, но хорошая новость заключается в том, что мы все-таки можем кое-что сделать, чтобы изменить будущее.

Мы можем вернуть себе свою жизнь – с этой самой минуты.

Должна предупредить вас сейчас, пока вы еще в самом начале, что это книга про суровую любовь. Она о том, как справляться с дисфункциональными взрослыми детьми, неважно, мужского пола или женского, живущими с вами вместе или отдельно. Она о том, как осмыслить наши собственные шаблоны потакающего поведения и выяснить, как можно изменить ту роль, которую мы, родители, играем в порочном круге безответственного поведения наших взрослых детей.

Как родители, которые любят своих детей, мы действительно хотим – и всегда хотели – поступать правильно. Но «правильно» – это как? Для меня «правильно» оказалось совершенно не таким, каким я его всегда себе представляла.

Должна также добавить, что это не книга том, как защитить ваших детей от наркотиков, и не пошаговое руководство, чтобы заставить бунтующих детей хорошо себя вести. Это книга для родителей, которые давно перешагнули эти этапы. Сегодня можно найти множество полезных книг, фокусирующихся на указанных выше проблемах; жаль, что некоторые из них еще не были написаны, когда мой сын был младше. Однако, зная то, что я знаю сегодня, не уверена, что прислушалась бы к их советам, будучи настолько озабочена «помощью» своему сыну, насколько я была тогда.

Мало того, я думаю, мне нужно было пережить все до единого уровни этой эпидемии потакания, чтобы четко понять, что происходит. У Бога есть план для моей жизни и жизни моего сына, так же как у Него есть план для вашей жизни и жизни вашего взрослого ребенка. Все происходит в должное время и по определенной причине. Я верю, что пришла к осознанию, как будет правильно поступать в отношении моего взрослого ребенка, точно в нужный момент.

Надеюсь, и вы сейчас точно так же приходите к осознанию того, что вам нужно делать. Вот почему вы читаете эту книгу: вы знаете, что-то необходимо менять, и готовы к этому. В том случае, если кто-то ее вам подарил, молюсь лишь о том, чтобы вы читали ее непредвзято.

Правда заключается в том, что я должна была написать эту книгу для вас – и для себя. Для всех нас, кто хочет освободиться от удавки, которую наши взрослые дети набросили на наши сердца. Для тех из нас, кто слишком долго бичевал себя вопросами «что, если бы я…», «почему я не…» и «если бы я только не…» Я поняла, что суровость к самой себе бессмысленна и на самом деле контрпродуктивна для тех перемен, которые должны произойти.

Долго – слишком долго – я думала, что готова к переменам. Я плакала, ныла, жаловалась, молилась и притворялась, что готова к тому, чтобы начать что-то менять, однако мое «каменное сердце тогда еще не стало сердцем из плоти». Я не была готова делать то, что должно, чтобы изменить мою жизнь – и, как следствие, жизнь моего взрослого ребенка.

В результате своего опыта общения с сыном и многочисленных бесед на эту тему с группами родителей я открыла ряд принципов, которые, как мне кажется, подойдут вам и любому родителю, готовому и желающему реализовать необходимые перемены, которые приведут к возвращению здравомыслия. Эти принципы, первые буквы которых в английском языке складываются в слово SANITY (здравомыслие, душевное равновесие), подробно изложены во второй части этой книги. Надеюсь, что группы поддержки SANITY будут возникать в среде родителей, которые понимают необходимость вернуть себе контроль над собственной жизнью, вне зависимости от исхода жизни их взрослых детей.

Из своего общения с другими страдающими родителями я знаю, что потребность в помощи велика. И, еcли честно, думаю, что очевидные в нашем обществе проблемы со взрослыми детьми, не желающими нести ответственность за собственную жизнь, будут существовать еще долго. Наше общество, похоже, переживает эпидемию дисфункциональных взрослых детей. Я вижу ее признаки повсюду.

Недавно в очереди в местной закусочной «Сабвэй» передо мной стояли мать и ее сын-подросток. Он спросил у матери, будет ли действителен его купон, если он разделит сэндвич длиной в фут на два полуфутовых «саба», и она ответила:

– Не знаю, тебе надо спросить у продавца.

Сын заговорил было с продавцом, собирающим сэндвичи, но мать тут же грубо перебила его:

– Он сможет использовать свой купон на футовый «саб», если вы сделаете ему два полуфутовых с разной начинкой?

Юноша опустил глаза, позволив матери вести разговор вместо него.

Я сперва посочувствовала ему, потом разозлилась на его мамашу. Меня обуревали самые разные чувства, и я задалась вопросом: давно ли она общается за него? И что парень чувствует, когда она посылает ему смешанные сообщения, сперва внушая, что он может о себе позаботиться, а потом подрывая его уверенность в себе своими поступками в стиле «я сделаю это за тебя». Действиями, которые могут указывать на то, что он имеет дело с потакающей родительницей.

Утром того же дня я бегала по делам и случайно разговорилась с владелицей малого бизнеса, которая была вся на нервах. Мы с ней не были знакомы, но нас с ней в эту минуту явно свел Бог. Она была измотана до крайности – и, подозреваю, являла собой еще один пример потакающей матери.

Не успела я и глазом моргнуть, как эта женщина уже пожаловалась мне на то, что никогда не получает помощи ни от двоих сыновей-подростков, ни от мужа. А потом сердито указала, что всегда дает им деньги на то и на это, а сдачу ей никогда не отдают.

– Просят дать взаймы десятку, я даю двадцать, а остаток никто не возвращает! – возмущалась она, говоря о том, что ее используют и не уважают, а потом задала риторический вопрос. – Они что, не могут хоть раз прибрать за собой? Разве я многого требую?

У этой женщины был успешный индивидуальный бизнес по оказанию услуг: она явно была главной добытчицей в семье. Ее муж тоже работал, но, когда у него заканчивался рабочий день, он считал, что он вправе отдохнуть. У нее же, как у владелицы бизнеса, работа длилась намного дольше, чем у большинства людей.

– Почему же вы не считаете, что заслуживаете уважительного отношения? – спросила я ее.

Она пару мгновений смотрела на меня с явным непониманием, а потом продолжила сетовать на то, как муж и дети ее используют, неуважительно с ней обращаются, как они то, да как они се… А на самом деле она только и говорила, что об их проблемах и их потребностях, их бедах и их вещах. Каждый раз, когда в разговоре возникала пауза, я снова повторяла ей свой вопрос.

– А вы-то сами что же? – раз за разом спрашивала я ее. – Почему вы позволили нарушать ваши личные границы? Дети и муж не знают ваших границ, потому что и вы их не знаете.

Это заставило ее задуматься. Напомню, она была совершенно посторонним человеком; мы не были знакомы. Я просто зашла в ее мастерскую, чтобы сделать заказ, но прошел час, а мы все еще разговаривали – но уже о ее жизни, а не о причинах, которые меня туда привели. С другой стороны, возможно, именно ради этого я там и оказалась. У Бога есть способы подстраивать необходимые встречи.

Потом она рассказывала о своих родителях – о том, как жестоко обращалась с ней в детстве мать, как она клялась никогда не вести себя так со своими детьми.

И тогда я спросила:

– Что жестокого в том, чтобы определить свои границы и научить детей понимать, что правильно, а что нет? Что жестокого в том, чтобы подавать здоровый пример, на котором ваши дети смогут учиться? Сейчас они знают только одно – что мамино слово ничего не стоит, что мама всегда уступает, что она – ходячий банкомат. А еще, что им не нужно отвечать за свои решения и поведение, потому что мама – это страховочная сеть, которая всегда готова их подхватить.

Я затаила дыхание, опасаясь, что наговорила слишком много.

Но после секундной паузы женщина пробормотала:

– Вы правы: я знаю, что вы правы. Но они – хорошие дети. Они не пьют, не употребляют наркотики, не ввязываются в неприятности…

– И все же вы сейчас рассказываете мне, что они делают вашу жизнь безрадостной, – перебила я. – Что вы испытываете невероятный стресс, вам никто не помогает, и вы чувствуете, что вас используют, принуждают и не уважают. Разве так должны обращаться с той, кто так много для них делает?

– Нет, не так, – согласилась она.

– В таком случае, – допытывалась я, – почему вы продолжаете для них стараться? Почему продолжаете давать им деньги? Почему ведете себя прежним образом? Это вы должны измениться, а не они.

Женщина снова заговорила о своих сыновьях, об их проблемах, а потом о своем муже. Я поймала себя на том, что качаю головой – потому что она по-прежнему ничегошеньки не понимала.

Дело было не в ее детях, не в ее муже и не в том, что они делали или чего не делали. Менять надо было не их. Дело было в ее способности установить здоровые границы, а потом придерживаться их. Дело в нашей способности сделать то же самое. В том, чтобы быть последовательными в своих реакциях, когда наши границы нарушают.

Мы не можем изменить другого человека. Мы можем изменить только самих себя и свои реакции на плохое и хорошее поведение наших близких, которые продолжают ежедневно причинять нам боль.

Вы готовы установить эти границы и вернуть себе свою жизнь?

Читайте дальше! Я молюсь о том, чтобы вы, пользуясь принципами здравомыслия (SANITY), изменили свою жизнь в лучшую сторону.

Часть I
Потакающий родитель

Родители взрослых дисфункциональных детей бывают двух типов. Первый тип – те, кто все вроде бы делал правильно. Для этих родителей нынешняя кризисная ситуация со взрослым ребенком представляет собой настоящую загадку. Возможно, они даже могут с гордостью указать на других своих взрослых детей и сказать: «У нас четверо детей, трое из которых ведут ответственную жизнь, осознавая свой долг. Но есть еще другой сын (или дочь). Всех четверых мы воспитывали одинаково. И понятия не имеем, почему у этого конкретного ребенка возникли такие трудности».

Второй тип родителей – тот, к которому принадлежала и я, – встречается намного чаще. На каком-то этапе воспитания вы (мы!) создали шаблон потакания, который, возможно, продолжает существовать и по сей день. Возможно, ваше потакание было бессознательным; и, несомненно, вы желали своему ребенку добра (на самом деле большинство потакающих родителей желают добра). Но какова бы ни была предыстория, результат один: вам больно оттого, что у вас взрослый ребенок, который отбился от рук.

Хотя в этой книге я уделяю много внимания «потакающему» моменту воспитания взрослого заблудшего ребенка, те из вас, кто не считает себя потакающим родителем, тоже смогут найти на этих страницах кое-что важное для себя. И может случиться так, что, читая, вы обнаружите в своем прошлом еле заметные сигналы, способные дать вам понять, почему ваш ребенок ведет себя именно так. И вы, возможно, вспомните случаи, когда вы потакали ребенку, создавая шаблон, который до этого момента не распознавали. Мой опыт подсказывает, что почти все родители дисфункциональных взрослых детей в той или иной мере потакали им.

Так что вне зависимости от того, были ваши воспитательные навыки безупречными или вы допустили ключевые ошибки в воспитании (и теперь это осознаете), эта книга поможет вам решить стоящую перед вами задачу: вернуть себе свою жизнь, отобрав ее у той боли, которую в настоящее время причиняет вам взрослый ребенок.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.