Focsker
Мистер Фермер
Между Адом и Раем!

Глава 1

Двести лет назад.

Бушующие штормовые волны, достигающие двадцати метров высоты, каждая как стена, как смертельная преграда, одна за другой обрушивались на корабли торгового флота. Никто из моряков, включая капитанов и магов, не мог предвидеть, что безоблачный ясный день за считанные минуты превратится в самую настоящую непроглядную ночь. Налетевшие свирепые ветра рвали паруса, ломали мачты, накатывающими одна за другой волнами переворачивали и топили суда одно за другим.

Три из семи кораблей затонули в первый час ненастья. Четыре, имевшие на борту опытных магов, разрезая заклинаниями волны, поддерживая зачарование на обшивке, продолжали бороться со стихией. Первым в растянувшейся цепи кораблей шло судно под названием «Судьба». Самый опытный капитан и самые сильные боевые маги, а также странствующие авантюристы отлично дополнили возможности судна своими талантами. Волны не могли сбить моряков с палубы, крепкие руки не отпускали канатов и шкотов, а капитан, опытный и сильный, не отпуская руля, уверенно преодолевая смертельные гребни, прорубая путь себе и команде к спасению, вёл парней к светлому будущему: к единственному в небе просвету. Просвету, из которого внезапно сверкнули молнии.

В небе что-то зловеще зарычало, приглушая крики команды и шум волн. За чёрной небесной пеленой, гремя, сверкнуло нечто, на мгновение показав огромную, похожую на дракона тень. От ужаса многие из членов команды потеряли дар речи, забылись, испугались и духом пали. Очередной мощный удар судна о воду, вновь накат, и кто-то, оцепенев от увиденного, падая на колени, подхваченный водой, тут же вылетает за борт.

– Не ссать, сухопутные твари! – держась за штурвал, кричит капитан, – мы ещё живы, мы ещё…

Удар молнии пришелся в мачту. Судно, словно из высушенной тонкой бумаги, в мгновение ока охватило пожаром. Пламя было настолько жарким и свирепым, что его не затушишь водой, не сбить ветром, пока оно не пожрёт всё, до чего дотягивается своими языками. Маги были бессильны, судну с коварным именем «Судьба» было суждено уйти на дно.

В поисках спасения для своей команды, капитан, хватаясь за соломинку, приказывает спускать шлюпки. Он знает, что без помощи магов, без их магической защиты, они утонут, причём быстро. Поэтому самых верных себе лучших друзей он сажает с немногими морскими магами; далее идут сухопутные авантюристы у которых тоже есть кому бороться с ветрами и волнами, а дальше… Дальше лишь взгляд на идущее позади судно и надежда на чудо. Капитан не покинет своего корабля, до конца будет искать возможности спасти хоть кого-то из своей команды.

Чёрные волны, такого же цвета как и чёрное небо, скрывают идущих за ними. Возможно «Судьба» – последний из не затонувших кораблей, сердце капитана трепещет, он чувствует приближение смерти и перед встречей с богами глубин хочет ещё хоть раз увидеть дорогие сердцу корабли. Очередной удар о волны, охваченное пламенем судно раскалывается пополам.

Судно «Надежда». В нескольких морских милях от «Судьбы».

– Старший брат, – к мужчине в белой рясе, с посохом и знаком «М», вытатуированным на лбу, покачиваясь, подбегает один из молодых послушников Безымянной церкви. Судно кидает из стороны в сторону, и капитан его слаб душой и телом. Но Старший брат инквизиции, представитель древнего рода Кролли весел, уверен в себе и глядит вперёд, туда, где другие видят лишь смерть. Небеса грохотали, молнии разили всё что неугодно Единому богу, богу Матвеему, – старший брат, небеса… Они недовольны нами, оплакивают нас!

– Вздор! – Воскликнул инквизитор, направив посох свой на очередную волну, – они испытывают нашу веру, младший брат, – сильнейшее магическое заклинание разносит водную стену на сотни метров в разные стороны, создав коридор, – сегодня концентрация света вокруг как никогда высока. На небесах идёт бой, боги сражаются, и мы тоже обязаны сражаться до конца, до последнего вздоха, – принявшись творить следующее заклинание, чувствуя, что слабеет, заявляет инквизитор.

Пламенная речь его, а также пауза между мощными ударами смертельных волн помогают команде перевести дух, воспрять и вновь взяться за работу. Смерть, а также тёмные силы ощущались вокруг ничуть не меньше чем силы света, но инквизитор не сказал этого, оно и не требовалось. Скоро все и так увидят, с чем воинам света и мореходам придётся иметь дело.

– Брат, смотри! – Воскликнул послушник в тот момент, когда небеса разверзлись и с них прямо в воду устремилось нечто. Существо с рогами и крыльями, огромное настолько, что даже не каждый остров мог сравниться с Этим в размерах. Оглушая, перед самым падением оно заверещало, а затем, будучи пронзённым ослепительной вспышкой, ударилось о воду. Волна, какой ещё никогда не видели моряки шла на них, всё увеличиваясь и увеличиваясь в размерах. Тридцать, сорок, пятьдесят метров? Нет, гораздо больше…

– Мы все умрём… – Прошептал послушник.

– Да прибудем мы с Матвеемом в царстве небесном, – понимая, что это конец, что даже ему с подобным не совладать, отвечает старший брат, накладывая на корабль своё последнее защитное заклинание.

Чёрной пеленой волна, гребни коей уходили к небесам, поглотила все оставшиеся на воде корабли и их команды.

Трое суток спустя.

Побережье Речных гаваней, ранее названных Острова Выр-выр.

Обломки корабля, став несчастному и кроватью, и шлюпкой, и домом, преодолевая волны, подхваченные божественным течением, несли бессознательное тело в рыболовные угодья Империи Матвеема. Ведомый судьбой, спасённый случаем, мужчина, потерпевший кораблекрушение, был замечен юным рыбаком, впервые вышедшим с отцом в столь дальнее от островов плавание. Испуганные крестьяне, глядя на вытатуированную на лбу букву сразу поняли кто перед ними. Брат-инквизитор, воин Господень, он прибывал в ужасном состоянии: одежда изорвана, тело измучено и покалечено, и при всём при этом была одна странность. Вещь, что первой должна была пойти на дно, но оставалась до конца с инквизитором. Клинок, меч огромных размеров, закутанный в белые простыни. Едва сын с отцом стянули мужчину, а после меч с плота, как тот опрокинулся.

– Клинок служил противовесом, не будь его, инквизитор утонул бы, – поясняя сыну увиденное диво, помолившись, семья рыбаков спасает того, чьи ученики и послушники впоследствии приведут Зуриэль к её господину и хозяину. Многие за годы пребывания ангела в форме оружия пытались ей завладеть, подчинить себе. Но никому кроме тех кому она позволяла так и не удалось воспользоваться настоящей мощью клинка, прозванного на земле и небесах Мятежным оружием.

Сейчас.

Я видел её дух, астральное бесплотное тело. Она улыбалась мне, лила слёзы которые я не мог смахнуть с её лица. По-прежнему предмет, пленница своего стального сосуда, клинка, что был в руках инквизитора.

– Отдай… – произнёс я. Старый мужчина вмиг помрачнел, склонил голову, упал на колено, выронив завибрировавшее оружие из сильных рук. Ещё никогда, ни разу в своей жизни он не передавал его тому, кого видел впервые в жизни. Пусть он и не сомневался в словах Зари, верил в то, что я его бог, но это не отменяло факта того, насколько сильно он был привязан к своему оружию.

Пальцы мои коснулись рукояти. Душа, заточенная в предмет, мятежная, рвущаяся на свободу, обрела искомое и с помощью моей магии переродилась. Зуриэль. Почему же цвет твоих крыльев помрачнел? Белоснежные, казавшиеся мягкими и пушистыми, они окрасились в испачканный, замученный временем серый цвет. Почему глядя в твои золотые глаза с невероятной радостью, я чувствую боль, печаль и сожаление? Почему ты плачешь, когда я обнимаю тебя? Почему я и сам плачу, чувствуя исходящее от твоего тела тепло?

Я не знаю сколько вот так мы стояли и простояли бы ещё, если бы не заявление Ветерка и Зари о невозможности продолжать поддерживать купол. Хоть они и замедлили время до предела, в рядах воинов империи хватало силачей, способных неприятно удивить, сунув свои любознательные головы туда куда не просят.

– Мятежное оружие… – Впервые видя Зуриэль в её истинной ангельской форме, Безымянный инквизитор схватился рукой за сердце. Он был восхищён, покорён до глубины души и, быть может, даже ревновал своё оружие ко мне.

– Благодарю тебя и твоих братьев, Великий воин, ты исполнил предназначение, ты привёл меня к нашему богу. – Слова обернувшейся Зуриэль вызвали неподдельную счастливую улыбку на лице старого кролли. То была не ревность, то была гордость и истинное счастье, которые может эмоциями своими показать человек.

– Я так рад! – Ударившись лбом о землю воскликнул кролли, – позволите ли вы мне и дальше служить, служить богу нашему и вам?!

– Я не достойна слуг, ведь и сама создана лишь для службы Ему. – Подойдя к кролли, осторожно коснувшись его волос, проговорила Зуриэль. Припав на колено рядом со стариком, ангел повернулась ко мне, а после так же как и дедок, лбом коснувшись земли, попросила:

– Господин Матвеем, позвольте нам служить!

– Позвольте, владыка! – С хрипотой, вновь ударившись лбом в землю, повторил за Зуриэль кролли.

Дурачьё, о таком меня не нужно упрашивать.

– Конечно позволяю, встаньте с колен. – Подобрав клочок разорванной шторы, валявшейся на земле, накидываю его на обнажённые груди Зуриэль. Затем, слегка коснувшись, создаю нечто похожее на тунику, полностью скрывающую её наготу от посторонних глаз. То же проделываю и с одеждой инквизитора: рукав его потрясающей зачарованной куртки разорван от запястья до локтя. Устранить подобную проблему могут разве что профессиональные кузнецы, ну или читер вроде меня. Конструкция сложная, ещё и магию имеет, но раз уж я бог, думаю на меня не обидятся если что испорчу. Под лёгким, царапающим глаза свечением рукав сходится, а мой новый прислужник, разинув рот, с детскими эмоциями на лице и слезами на глазах, как может пытается сохранить самообладание.

– К… Какая ди-дивная ма-магия… Как в пи-писаниях… – Вернув дар речи, заикается инквизитор.

– Это ещё что… Видел бы ты, как он крепости за один заход возводит. Помнишь Озёрный, сестрица? – Принимая свой прошлый облик, произносит Заря. Магические одеяния исчезают, прошлые вещи её изодраны в клочья. Из-под порванной рубахи торчат соски, штанишки спереди прикрывают киску, но вот на заднице огромное выжженное пятно, открывающее обзор на всё что хочешь.

– Отвернись, – кинул я деду, а после, ревнуя, подлатал одежду Зари и Ветерка. Не нравится мне, когда на моих девочек пялятся другие мужики, особенно если эти мужики во всём более брутальные и сильные чем я.

– Конечно помню, Цветок, имя своё забуду, но случившееся там никогда, – с печалью в голосе заявляет Ветерок.

– Бог мой, я очень надеюсь…

– Сейчас я не бог, – видя, как опускается поле прерываю я инквизитора. – И попрошу вас в ближайшее время обращаться ко мне как к лорду Гросс. Давайте сделаем вид что ничего не было, иначе всех нас ждёт несчастье, – подняв взгляд, пересекаюсь с фиолетовоглазым дроу, – тебя это тоже касается, Эглер.

– Склоняюсь перед вашей волей, – опустив голову, отвечает дроу.

Мир оживает, отмирают зависшие над нами птицы. К сожалению бедным животным не повезло: их тела незащищённые посекло осколками. Бездыханные они падают на нас с небес.

– Не трогай… – Глядя с каким любопытством, облизываясь, на них глядит Облачко, взяв демонёнка на руки, хочу побыстрее унести его подальше от чужих глаз, спрятать, но не успеваю. Перехватив нас и взяв в кольцо, уже стоят императрица и десяток боевых магов.

– Я требую объяснений! Что… Что… – Дриады давно сбросили маскировку со своих лиц. Испуская ауру, заставляющую воинов пасть на колени, а белохвостую лисицу растерянно хлопать глазами, уставились на говорунью. На втором этаже, спокойно опершись на рамку выбитого окна, на неё так же глядит Эглер, правая рука Аорры.

Ситуация… Слева и справа стоят две самые влиятельные личности Сада, сверху Эглер, и во всей этой компании именно она, Императрица, выглядит самой маловлиятельной, не имеющей полномочий ни то что требовать, но и разговаривать в подобном тоне, – Эглер, какого чёрта тут происходит?

От упоминания лихого, все, включая меня, вспомнив Раздор поморщились, и лишь Облачко тихонько хохотнула, отрыгнув чёрную тучку:

– Чёрт, чёрт… – Смеясь, повторила плохое слово Облачко.

– Люси, здесь же дети и инквизитор, прояви воспитанность и уважение. – Скрестив руки под грудью, заставив лису поджать хвост, уши и опустить голову, поругала её Заря.

– Простите, Тётушка… – Произнесла лиса.

– Какая я тебе тётушка?! Совсем страх потеряла, засранка? Ты на кого клинок подняла, хоть знаешь, ты… – Лицо моё перекосило от волны гнева, вырвавшейся из Зари. Она нас чуть не выдала! Блять, молчи, просто молчи! – Кхм… Манерам я тебя позднее обучу и накажу по всей строгости. А пока перегруппируй своё войско. Троллов вперёд и на Плато Сокола их первыми кинем.

– Как прикажете, Божественный Цветок Последней Зари, – склонила голову императрица, – но всё же ответьте: что здесь произошло, против кого вы дрались?

– Против верховного демона, – отвечает Зуриэль, – позвольте представиться, имя мне Зуриэль, я падший ангел, известный в этих краях как Мятежное оружие. Вместе с Цветами, инквизитором и дроу мы одолели одного из четырёх владык демонов, носившего имя Раздор. К большому сожалению вы бросились помогать не той стороне, оказались под воздействием чар и одурачены, потому нам пришлось так грубо с вами обойтись. Прошу прощения, уважаемая родственница… – Склонила перед той голову высокая и плечистая Зуриэль.

– Владыка демонов Раздор… Р-родственница… Кого? – Лицо императрицы перекосило. Растерянно глядя на всех и каждого, согласных со словами крылатого существа, а также на разрушения и чёрное пятно, оставшееся на стене, она пыталась переварить всю полученную информацию. Всего несколько минут назад здесь шёл бой, она всего раз налетела на какое-то заклятие, отключилась, и вот узнаёт, что возможно одна из главных битв всей её жизни, сражение, для которого она была рождена, прошло совсем не так как она его представляла.

– Раздор, один из четырёх демонов, убит и запечатан. Всё как я и сказала, – уверенно произносит Зуриэль, – а на счёт родственницы, я имела в виду, что в вас, как и во мне, течёт мана и божественная кровь Его. Вы и вправду носите под сердцем волю Матвеемову.

– А… Это, да, я ведь всё-таки Императорских кровей. Только… Ты говоришь что ангел, значит представитель света и… И получается боги, боги – они реальны что ли, да? Ну, ни в сказках там, ни в летописях, нравоучениях боящихся смерти стариков и…

– Раз есть демоны, почему не должно существовать ангелов? Боги – это вам не шутка, – грубо, со злостью, заявляет Мятежное оружие, – я лично сражалась с Матвеемом, тем, чьё существование ты, глупое дитя, прилюдно ставишь под сомнение! – Земля задрожала от вспыхнувшего внутри Зуриэль негодования. Лисица, словив на себе недовольство всех собравшихся, растерянно пятится, не смея поднять головы, ищет поддержки среди павших на колени воинов-магов. Сейчас, только усомнившись во мне, она снискала презрение и открытую неприязнь к своей персоне.

– П-прос…

– Прошу простить мою Императрицу, – подал голос я, припав на колено и поклонившись вместе с Облачком, – сравнивать нас нельзя, но думаю императрица как и я не может до конца осознать всего происходящего. Мы ведь смертны, и век наш недолог. Прошу простить нашу грубость…

– Простить грубость… – Смеясь с происходящего, повторяет за мной Облачко.

– Простите мою грубость, – вторя нам, склоняет в очередном поклоне голову императрица.

Всё вокруг умолкает в неловкой паузе. Не слышно даже шагов многотысячной армии. Лишь мысли Зуриэль, её слова и откровения передаются мне. Люси, она ослушалась советов Эглера, её воины атаковали инквизитора, а после она влезла в дела Божественных Цветов и оскорбила одну из ангелов Матвеемовых, ту, что лично когда-то вела дела с самим богом. Узнай про это не то что Аорра со старухой Кролли, но и честной народ, дорога в жизни её закончится в лучшем случае в изгнании, в худшем – на костре. По спине лисы бежали мурашки и пот, в горле пересохло. Проклиная себя, поход, своё тщеславие, она, сжав кулаки, ждала вердикта высших из существующих в империи судей.

– Скажи спасибо своему слуге, – указав взглядом в мою сторону, заявляет Заря, – не будь его, ты бы так легко не отделалась.

– Мы ещё с тобой поговорим… – Удаляясь вслед за Зарёй, сквозь зубы недовольно шипит Ветерок, – идём, Зуриэль, многое случилось пока тебя не было. И ты, Эглер, тоже дуй за нами, нужно кое-что обсудить.

– Слушаюсь, – отвечает дроу, исчезая в окне.

Все расходятся. Я, как и положено мелкой знати, дожидаюсь, когда все верховные рассосутся, а после и сам поднимаюсь на ноги. Нужно встретиться со всеми внутри, обсудить план, распланировать тактику дальнейшего противостояния демонам. Аорра, она всё ещё под угрозой, демоны вызнали её имя или же знали уже давно, имея возможность в любой момент использовать в своих нуждах. Потому следует как-то её защитить, лишив врага столь сильной козырной карты.

– Эй, как там тебя? – Обращение лисицы заставило вновь принимать форму кланяющегося эмбриона.

– Лорд Матевус Гросс, Императрица, – отвечаю я.

– Лорд Облачко Гросс, – скалясь, повторяет за мной демонёнок. Ну вот куда она лезет то?!

Лиса усмехнулась. Смахнув пот с лица, она послала магов обратно в лагерь и подошла ко мне. Огромный пушистый хвост вздыбился, идеальный белый мех блестел как зубки и сверкающие глазки. Она была невероятно красива, и многочисленные золотые украшения лишь подчеркивали ее красоту.

– Кажется ты у них на хорошем счету, – вместо спасибо произнесла Императрица, – как так вышло?

– Путешествовал с ними до сего дня, показывал север, предоставил свои земли в пользование. Вместе пережил атаку бандитов и несколько неприятных инцидентов, в конце которых появился Раздор, как-то так… – Стараясь лишний раз не подставляться, на ходу пересказал часть нашего малого путешествия.

– И всего-то? – Удивилась лиса. Она чувствовала, что я не договариваю.

Застопорившись у прохода, пропуская всех, Ветерок оборачивается:

– Эй, Гросс, ты тоже нам нужен, идём! – Как-то не совсем решительно рявкнула Ветерок. В глазах лисицы сверкнула болезненная неприязнь к дриаде, осуждение и ревность. Сейчас должен был быть какой-то важный совет, на которой позвали даже жалкую чернь в моём лице, а её, словно пешку, оставили снаружи.

– Не злитесь, госпожа, придёт время, и вы всё узнаете, – подхватив свою малышку, пытаясь успокоить разгневанную императрицу, проговорил я.

Глава 2

– Эглер останется в резиденции, Аорра будет отстранена от правления, выслана в Запретный сад. – Обсуждая опасность нахождения у власти марионетки демонов, выносит своё предложение на обсуждение Заря. Взгляд её полон решимости, в озвученных словах она ищет лишь моей поддержки, после чего сможет немедленно приступить к действиям.

– Императрица никогда бы не… – Эглер встаёт со своего места и тут же хватается за голову рукой. Боль пронзает его, очищающее заклятие Зуриэль срезало демонические нити, но ещё не вывело их целиком из тела дроу.

– Сидите смирно, Эглер. – Стоя над мужчиной, продолжая бороться с тьмой внутри дроу, требует ангел.

– Отстранять Аорру сейчас – безумие, – говорю я, – прямой путь к революции и настоящий подарок всем демонам и их пешкам внутри нашей страны. – Заканчиваю я, получая поддержку со стороны всё той же Зари, Эглера и даже Ветерка. – Вот только оставить всё как есть мы тоже не можем. Нужно действовать хитрее.

– Как? – Спрашивает Заря, на что я лишь развожу руками.

– Пока не знаю, но уверен, вместе мы что-нибудь придумаем. А пока давайте решим, что с Тролл и нашими соседями. Они уже захватили часть земель Вольфграфов, укрепились на нашем берегу, готовятся к битве с войском императрицы у Плато Сокола. Время уходит, всё больше наших граждан подвергаются риску нападения.

– Так давайте просто перережем их всех. С Эглером, Зуриэль, Люси и нами это займёт от силы несколько дней. – Предлагает безжалостную, кровавую зачистку всех неугодных Заря. Взрослых не жалко, но дети, я не позволю им убивать младенцев либо совсем несмышленых, ни в чём не повинных малышей. А вот остальных…

– Цветок Последней Зари, я хочу, чтобы вы взяли под свой личный контроль всех представителей Тролл, идущих в нашем войске, а затем отряды их первыми направили на Плато Сокола. Взяв главарей в заложники, мы либо сточим весь их боевой потенциал о городские стены, решив проблемы с неподконтрольными отрядами. Либо избавимся от лишней мороки по поиску претензий, на арест и казнь глав семей Тролл. Взбунтуют сейчас, считай покойники.

– Слушаюсь, Владыка. – Склонила голову Заря.

– Теперь ты, Цветок Божественного Ветра. Как самая быстрая из нас, направишься в резиденцию Тролл. Поддерживайте с Цветком последней Зари связь, если Троллы что-то выкинут, приступай к аресту. Откажутся повиноваться тебе и твоему настоящему лику, действуй на своё усмотрение. Только детей не трогай. Их потом передадим церкви на поруки, может инквизиция и её братья смогут вернуть мир и покой в их сердца.

– Опасно оставлять волчат, – говорит Эглер. – Когда появятся зубы, могут и укусить.

– Волков бояться – в лес не ходить. – Закрыв обсуждение данной темы, ответил я.

Слово вновь берёт Заря.

– Я разбираюсь с Плато Сокола, Цветок Божественных Ветров с Тролл, а тем временем наша боевая подруга Зуриэль и старший брат инквизиции останутся вас защищать? Хм… не хочется мне вас оставлять, но, с учётом силы этих двоих, мы наравне в наших способностях. По идее справятся…

Ангел, подняв взгляд, ехидно ухмыльнулась, но ничего не сказала. Столь вызывающий жест не остался незамеченным Зарей. Скрестив руки под грудью, она с вызовом глядит на ангела. Искра, буря, безумие, кажется эти двое намереваются после собрания выяснить у кого «пизда лохмаче», этого мне только не хватало!

– Что будем делать с Люси? Она неуправляема и глупа. Слишком молода, слишком эмоционально неустойчива. – Всё так же с вызовом глядя на Зуриэль, заканчивает вопросом свой монолог Заря.

– Не-не-устойчива… – Катаясь на стуле, повторила слово Облачко.

Люси, темпераментная белохвостая лисица. Она действительно может быть как проблемой, так и хорошим, сильным союзником. Только выдержки в ней и впрямь маловато. Силы хоть отбавляй, а мозгов… Надо бы девочку проверить на эти треклятые темные нити, коими пронизан Эглер. Только после проверки, можно давать ей возможность действовать самостоятельно.

– Люси пока побудет снами, в резиденции. Поучит меня фехтованию, потренирует, тем временем Зуриэль проверит её, а дальше, видно будет. – Говорю я.

– Хочешь побыть с правнучкой? – Не упустив момента, с некой пошлостью в голосе интересуется Ветерок.

– И это тоже. – Спокойно отвечаю я. – Всё же она пошла от крови Пом, а значит, пусть и косвенно, является моим ребёнком. Грубо было бы не попытаться узнать её получше. Ладно, на сегодня собрание окончено. Все…

– Владыка Матвеем, а как же я? – Спрашивает Эглер. Вот ведь, я то думал, он уже всё понял.

– Ты останешься с нами, как и Люси. Слишком опасно отправлять тебя на задание сейчас. – Заключил я.

Облачко, видя, как все присутствующие склонили головы, так же кланяется мне. Совет окончен, все могут расходиться по своим делам. Расходиться или телепортироваться… Взяв метелку, строя из себя озабоченного разрушениями хозяина, начинаю подметать этажи, сгребать в кучу остатки стёкол и каменной крошки, осыпавшейся со стен. Позже, ссылаясь на способности Зуриэль, я восстановлю лестничный пролёт, искорёженные стены, мою некогда зеленую лужайку, а пока… пока придётся жить с огромной, осыпавшейся дырой и покосившейся крышей. Вот же блядство, а мы только ремонт закончили. Повезло хоть, что в этот раз живым остался. И почему сегодня этот демон был так слаб? Где вся та его мощь, что с глазами, почему аура, окружавшая его, так сильно изменилась? Он выглядел жалко, словно иссох. Хотя, с чего это я вдруг жалею демона, моего убийцу. Сдох и сдох, главное, чтобы Облачко не пострадало. Переведя взгляд на подметающую вместе со мной стёкла малышку, в очередной раз испытал умиление. Моя ты прелесть, помощница…

Отряды за пределами резиденции начинали перестроение, где-то, вдали, промелькнул огненный силуэт Зари, затем, среди сверкающих нарядов, видел я и пышный, белый хвост Люси. Неразбериха, некая суматоха, и даже крики, слышались из-за разрушенной стены. Решить проблему, либо же помочь её усугубить, направляется Эглер, туда же, наш друг Безымянный инквизитор. Лишь одна Зуриэль, став рядом, найдя где-то метлу с совком, присоединяется к нашему неспешному кропотливому труду. Мятеж в войске начался куда раньше, чем я думал.

Вспышки молний в сером небе, огненные разряды, очередной поджог едва потушенного леса. Всего в ста метрах от нас разгоралась битва, слышались крики, призывы к построению либо же смирению… возгласов много, не разобрать. Лишь пламя Последней Зари, чётко и ясно горело там, где шёл бой, давая понять, с моей дриадой всё в порядке.

– Кажется, один сбежал… – Когда мы вышли на улицу, произнесла Зуриэль. В нашу сторону скачет один из всадников, с гербом Троллов. Обгоревший, одной рукой держится за поводья, вторая, будто сломанная, болтается.

– Именем Тролл, с дороги! – Воскликнул он, пришпорив коня.

Яркая вспышка света, рывок, в брусчатке моей очередная вмятина, оставленная ногами ангела. Лошадь, сбавляя ход, добегает до нас, медленно и спокойно, словно ища защиты, заходит за спину, вместе с нами глядит на валящееся позади тело наезднику и стоящую над ним Зуриэль. Мне не нужно приказывать, чтобы моя защитница начала действовать. Очень удобная жизненная позиция.

Где-то опять сверкнула молния, угодив в крышу моего особняка. Полыхнуло пламя, загорелась кровля. Ну ёлки палки, как так можно…

Беспорядки в армии наёмников закончились ближе к ночи. Ситуация оказалась в разы хуже, чем мы предполагали, и уж прям совсем безысходная для той, кто эту армию привёл. Сколько их там было до момента прихода к Троллам, тринадцать тысяч, а Люси? А ничего, что из них, как минимум половина, были связаны долговыми обязательствами с отщепенцами на службе Троллов? Один из командиров наёмников так и вовсе был женат на старшей дочери семейства предателей. Итого, ещё до выхода из Вавилона Люси имела в своих рядах семитысячное войско предателей, что после увеличилось до десяти. Когда сама лисица обладала только пятью тысячами. Вступи она в сражение, да хоть с одними предателями – разгрома мы бы не избежали.

Вечер выдался таким же неспокойным, как последовавшая за ним ночь. Хоть с командирами и их свитой было покончено, большинство солдат, не до конца знавших всю ситуацию, последующему сражению под чужим командованием предпочли дезертирство. Всего за одни сутки, из более чем пятнадцатитысячного войска, осталось только четыре тысячи, и ещё около сотни раненых, появившихся после начала конфликта. Троллы, их командиры, почуяв неладное, подняли в армии бунт, пожелали пленить саму императрицу Люси, объявившую о их переводе в тыл. Они ослушались её приказа, подняли на неё руку, этого и ждала прятавшаяся в тени лисицы Заря. Она ловко использовала глупую малышку, и извлекла из ситуации максимальную пользу, дав возможность Ветерку не дожидаться сообщений, сразу после разборок в армии приступить к зачистке резиденции Тролл.

Помогая размещать раненых, ставя шатры прямо на разбитой лужайке, вспомнил о надобности общественных туалетов для ходящих, чтоб всё мне тут не засрали, а также о необходимости уток для тех, кто не может ходить. С сотней раненых останется как минимум ещё пол сотни из группы, сопровождавшей обозы, тыловой отряд так сказать. Будут вместе с целителями и парой магов помогать раненым, восстанавливать нанесённый ущерб и ещё прислуживать. Мне? Нет, конечно, императрице Люси, оставленной Зарей, на мои поруки. «Веди себе хорошо. Если Гросс пожалуется после моего возвращения, тебе пиздец» – Примерно так звучали напутственные слова Зари. Несмотря на значительно ослабевшее войско, уменьшившееся число, она не собиралась отступать от плана, обещала восстановить контроль над территориями в ближайшее время. Мешать не стал, я верю в неё, в её силы, и в то, что она не полезет на рожон. Главное, чтобы демоны вновь не объявились. Кстати, что там насчёт их противоположностей…

– Зуриэль, как там дела у Эсфеи с Астаопой? – Трудясь на кухне вместе с Облачком, готовя солдатам поздний ужин, спросил я.

– Сила их растёт, а вместе с ней увеличивается и гордыня. Создательница, она ждёт встречи с вами, и помыслы её мне не известны. Но вот Астаопа… она обижена, разум её затуманен разделением души. Она жаждет воссоединения и победы, победы в заключённом с Кузнецом пари. Сейчас, овладев магической силой, поддержкой Эсфеи, Астаопа как никогда к этому близка. Количество верующих в них растёт, всё чаще возводятся храмы с одной лишь каплей на вратах и алтарях. Живые забывают вас, и в этом, отчасти, вина лежит на нас. Астаопа боится, что вы превзойдёте её, что именно вы станете верховным богом этого мира, и потому всячески будет стараться вычеркнуть вас из памяти жителей этого мира, а после, и вовсе из Книги мирозданий. Она будет стараться поглотить вас, сделать то, чего не смогла добиться Эсфея.

– Эсфее убить меня или навредить мешал обратный урон. Всё отражалось и возвращалось к ней в том же объёме. Что может помешать Астаопе? – Спросил я, ведь по факту с девочкой богиней мы почти и не общались.

– Число последователей. – Отвечает Зуриэль. – Уже сейчас, хозяин, вы являетесь богом. Причём очень и очень могущественным. С момента нашего воссоединения прошло не больше половины дня, а объём вашего источника увеличился на добрых пять, может даже шесть процентов. Это невероятный рост, благословение, и не только света, но и тьмы. Я знаю, что помимо инквизиции, на вас молятся и вас почитают так же представители множества тайных, темных оккультных сект. Это так же служит источником вашей силы, ведь внутри вас и свет, и тьма. Вам наплевать, откуда черпать свою мощь. Астаопа подобным похвастаться не может. Из моих предположений, размышлений отчасти, чтобы замедлить ваше дальнейшее развитие, Эсфея и предала нас с вами две тысячи лет назад. Она боялась, что может проиграть демону, это правда. Но, выступи мы все вместе, сразись, возможно, совместными силами, мы бы одержали победу. Победу, что поставила бы крест на возвращении на божественный пьедестал Астаопы и Эсфеи.

Сложные речи задвигаешь, подруга, слишком сложные… Обмозговывая прошлое, невольно возник вопрос:

– Может, я и есть ставка Кузнеца, ну, противовес Астаопе?

– Нет. – Холодно отвечает Зуриэль. – Вы лишь прихоть, ставшая комом в горле для обеих из сторон. Не будь вас, Кровавый Кузнец уже давно бы победил в этой партии. Поглотил Астаопу, убил Эсфею, и через её пограничные миры вторгся бы в морское царство Создательницы. Ничто бы того не остановило, но пока Эсфея жива, пока находится в одном из миров, подконтрольных Кузнецу, темный бог и сам находится под угрозой нападения. Если Астаопа захватит этот мир, узнав о правилах и обычаях Кровавой кузни, ничто не помешает ей пойти дальше вместе с Эсфеей, подминая один за другие темные миры.

– Тогда почему Астаопа так одержима целью убить меня? Всё из-за какой-то игры, из-за гордости обычного ребёнка? Это… это абсурд, жизни миллионов, если не миллиардов, на кону, а она… я… – Внутри смятение, не понимаю я, зачем всё это ей, зачем?!

– Я тоже не понимаю. Именно поэтому и взбунтовалась, хозяин. Именно поэтому, зная, что может удержать меня только путём поглощения телесной оболочки, Эсфея и ударила меня в спину, навсегда решив доверия и уважения к создательнице. Мы могли победить, вместе одолеть демона, пусть даже и ценой многих жизней. Мы могли победить, я уверена, но они не захотели рисковать собой. Испугались, бросили вас и всех тех, кто в них так нуждался. – Подойдя, положив свою сильную руку на моё плечо, Зуриэль позволила мне ощутить искренность бушевавшего внутри её тела негодования. Она была опечалена, душа её искалеченная рыдала. Она и любила, и ненавидела Эсфею, а также ту, которую она породила, Астаопу. – Человека Матвея уже давно нет. Остался бог Матвеем, последний из тех, кто ещё не поступился с гордостью, целью не просто захватить, а защитить мир и населяющих его существ. Ваше сердце всё ещё полно света, в нём есть место для любви и надежды. Демон, одаренный именем Облачко, тому доказательство. Вы способны видеть прекрасное в нём только потому, что носите прекрасное внутри себя. Вы хороший бог, Матвеем, и я бы очень хотела, чтобы вы таким и оставались, позволив нам, вашим слугам, делать всю грязную работу. Станьте сильнее, познайте вместе с нами пределы своей силы, а после вернитесь на трон и ведите нас к свету в бесконечной войне против тьмы!

От пламенной речи Зуриэль всё внутри задрожало. Я был тронут до глубины души, прям даже на слезинку пробило, честно.

– Ну… – Надулась моя маленькая демоница и топнула ножкой… – Облачко не демон, Облачко – это Облачко! – Тыкнув пальцем в Ангела, заявила моя маленькая принцесса. Хе-хе-хе.

– Слышала? – Переключившись с темы, спросил я у ангела, и та почтенно извинилась.

Я был замотивирован как никогда. Завтра следует вернуться к физическим тренировкам, а также представить магам мои собственные разработки. Я не отказываюсь от пулемёта, собственно, как и от мечты о собственной большой пушке. Мне уже удалось создать некий «аналог», что вечно ломается, загрязняется и, в общем, выглядит как один головняк. Пусть теперь другие его усовершенствуют, может, даже создадут какой аналог ружья, типа той же трёхлинейки. Было бы здорово, хотя вряд ли кто-то из них сможет додуматься до подобного.

– Лорд Гросс, ужин скоро? – Появление на кухне Люси удивило.

– Да, госпожа, вот-вот будет готов. Только тут ведь солдатская простая пища, императорские повара…

– Да, знаю, разбежались. – Цокнув языком, перебила меня лиса. – В еде я неприхотлива.

Желая проверить это, поднял деревянную поварёшку, показав налипшую на неё кашу с комками мяса. Лицо лисы перекосило, ха-ха, ага, неприхотлива, как же. Интересно, что ей нужно от меня в этот раз?

Глава 3

Общаясь с лисицей, рассказывая свое вымышленное прошлое и просто ужиная, то и дело ловил на себе косые, подозрительные взгляды. Она следила за всем: тем, как я говорю, как держу столовые предметы и даже как дышу в ее присутствии. Это напрягало, создавало ощутимый дискомфорт, отчего порой хотелось бежать на край земли.

– Вы ведь в туалет за мной не пойдете? – Когда я поднялся из-за стола, и Люси встала следом, не без издевки спросил я.

– Зачем мне это? – Выплюнула недовольно лиса, а после, словив на себе взгляды Зуриэль и Безымянного инквизитора, села обратно за стол. – Мы еще не договорили…

– Да-да-да… – Собрав со стола пустые тарелки, отправляюсь на кухню, потом в уборную. Проблемная девчонка, слишком гордая, навязчивая и слова вставить лишнего не дает, ни то, что вопроса. Вот и как с ней общаться? Черт его знает.

Сделав все свои житейские дела, умывшись перед сном и не найдя лису за обеденным столом, отправляюсь в обход по лужайке. Навещаю раненых, общаюсь с прибывшими вместе с ними снабженцами, редкими, свободными для разговоров магами. Последние из перечисленных оказались не от мира сего, причём совсем. Большинство из них очень гордилось должностью, именуемой «маг». В любую свободную минуту каждый из них стремился вытащить книгу, прочитать что-то, повторить или же записать очередную мысль в свой собственный талмуд. Парни и девушки жили и учились, не отрываясь от работы и своих прямых обязанностей. Усердные, дотошные и трудолюбивые. Впервые пообщавшись с одним из них, смело предположил, что с винтовками может чего путного и выйдет. Одним только словом об «исследованиях Цветов» я с лёгкостью заинтересовал всех, включая тех, кто ранее от меня отмахивался. Вторым этапом стала «личная просьба Цветов» о поиске компаньонов в исследованиях. Изменились ли жадные до знаний маги в лице? Ха… чуть со штанов не повыпрыгивали, принявшись перечислять все свои удачные исследования в каждой из возможных и невозможных областей. Демонология, огнеборство, ветродвижение, а с ними типичные алхимия и рунные плюс магические зачарования. Каждый из присутствующих, включая занятых ранеными целителей, очень хотел прикоснуться к тому, что создавали Божественные Цветы. И не был бы я собой (а именно нахальным засранцем), если бы просто взял и дал доступ всем и каждому к своему оружию.

– Ты и ты… – Пальцем указав лишь на тех, кто проявил ко мне лояльность и, несмотря на занятость, не отказал в беседе, приглашаю двух магов в мою мастерскую. – С остальными поговорим завтра, как уважаемые маги освободятся. – Заставив зазнавшихся засранцев кусать локти, возвращаюсь в особняк. Там-то, как раз на втором этаже, и сталкиваюсь с той, о ком совсем забыл, – Люси. Стоя возле частично восстановленного лестничного пролета, она в полумраке недовольно сверкала своими звериными глазками.

Преградив нам путь по узкой деревянной лестнице, Люси захотела объяснений по типу: «Почему так долго?» Да только я ведь шёл не один…

– Отойди. – Показавшись за спиной лисы, грозно рыкнула превосходящая ту в размерах на добрые полторы головы Зуриэль. Голос её звучал угрожающе. Не почувствовавшая момента появления, Люси встрепенувшись, тут же уступила нам с магами дорогу.

– Чуть позже, госпожа. – Поклонившись лисице, прохожу вперёд, краем глаза замечая, что императрица так же увязалась за нами. Что ж, ничего не имею против, пускай тоже посмотрит. Стоп… а где Облачко… – Облачко?! – прикрикнул я в коридор, не увидев свою малышку. Она была со мной ещё когда я рассказывал о исследованиях магам. Чёрт, лишь бы кто из солдат или магов что-нибудь с ней не сделал… – Зуриэль, найди, пожалуйста, Облачко. Я переживаю.

– Не стоит, Гросс, за ней присматривает Безымянный.

– Он же инквизитор… – Не доверяя охрану демону кому-то из церкви, проговорил я.

– Он верный богу слуга. – Успокаивая меня, ответила ангел. Блять, ну всё равно как-то не спокойно.

Знакомство с винтовками, устройством гильз, а также моими чертежами и задумками, представленными как задумки Цветов, заставило магов отложить в сторону все свои книги, блокноты и записи. Комбинированное разрушение печатей, оружие, способное стрелять несколько раз без прочистки ствола, боеприпас, пригодный к использованию даже во время дождя, а также первые из задуманных устройств подачи и перезарядки патронов. Всё это, пока что работающее только на бумаге, вызвало невероятный интерес, желание пробовать и экспериментировать. Боевой маг, мужчина средних лет, тут же попросил меня при возможности пообщаться с Божественным Цветком Последней Зари, попросив дать возможность стать её ассистентом. Девушка из поддержки, владеющая магией усиления, также попросилась в ассистенты, но… не Заре, а мне. Иными словами, зная, что я помогаю Цветам, она, считая себя мало полезной в использовании стихий огня и ветра, хотела через ещё менее полезного меня хоть как-то помочь в этих «дивных научных трудах». Плюс одни рабочие руки – это всегда хорошо. К тому же я и вправду нуждался в маге поддержки, вопрос с пружиной оставался открыт. Моя задумка о мягкой и самовосстанавливающейся гнутой металлической детали загнала девушку в ступор, не понимая, как подобное возможно, я получил лишь обещания что-нибудь придумать.

– Боеприпасов мало. Создавать их могут лишь Цветы, – когда мужчина поместил патрон в ствол, намереваясь произвести пробный выстрел, предупредил я, – так что, пожалуйста, десять раз подумайте, прежде чем их расходовать.

От одного лишь упоминания Цветов огневик переменился в лице, кивнув, вытащил патрон, поставил его на стол и вновь принялся перечитывать чертежи и мои задумки.

– Мастерская в вашем полном распоряжении, ключи в замке. Надеюсь, вы оба понимаете, насколько важны для нашей империи эти исследования, и не будете распространяться о них с теми, кого лично я не выберу вам в помощь.

– Лорд Гросс… – не отвлекаясь от чертежа, обратился огневик, – Мы ведь не проходили никакого отбора, прибыли в одной армии с мятежниками и предателями. С чего такое доверие?

– Нет никакого доверия. – Ответил я. – Вы в тайной лаборатории Божественных Цветов, вас всего двое, и, думаю, не нужно рассказывать, что случится с вами, вашими семьями, друзьями, если информацией из этих мест завладеет кто-то посторонний. – Нагоняя жути, в зловещей, грубой форме, обещая то, на что точно не отдам приказ, проговорил я. Местные любят сильных, властных, тех, кто их запугивает и использует. Они не верят в добро и благодетель.

Девушка-маг рукой прикрывает раскрывшийся от удивления рот, она напугана, кажется, даже жалеет. Мужчина, напротив, так же спокоен и сосредоточен.

– Вот значит как… – Говорит маг, – значит, мы с самого начала были избраны для этих трудов.

– Избраны? – Повторила за ним девица.

– Верно, а ты ещё не заметила? – Переспрашивает огневик. – Там, на площади, не мы выбирали, выбирали нас. Глес и Жозеф, они сильнее нас в магии поддержки и огня, владеют более крупными источниками, но менее щепетильны к созданию заклинаний, потому и в воссоздании печатей используют слишком плотные, грубые магические круги. Круги, которыми не нанести саморазрушающуюся печать на это место, именуемое «капусь».

– Хочешь сказать… – Ещё сильнее удивилась девчушка.

– Верно. Лорд Гросс знал о нашей слабости и решил использовать её там, где слабость превращалась в силу. – Обернувшись, напряжённо поглядел на меня маг.

Дружище, вот нихрена, нигде не попал. Я выбрал вас потому что вы единственные, кто со мной говорил. Хотя, с другой стороны, теперь понятно почему. Слабаки общаются со слабаком вроде меня, а силачи, побрезговали… О-о-о-о… вот как?! Ебать, да я гений!

– Совершенно верно. – Кивнул я, поправив нависшую на глаза чёлку. – Божественные Цветы доверили мне подбор кадров для их исследований. Они верят в меня, а я в вас. Не подведите. – Закончив на пафосной ноте, сунув руки в карманы, под восторженный писк волшебницы, покидаю мастерскую. Чёрт, я был великолепен в своём бреду.

Напротив, опустив голову, повесив уши и хвост, стояла Люси. Барьер не был поднят, скорее всего, она слышала наш разговор.

– Ты не просто лорд, да? Каков твой чин? Ты из тех, кого называли в древние времена Хранители леса, старый знакомый Цветов? – Опять допрос. – Ты знаком с Зуриэль, по вашему общению это видно, тебя ценят Цветы, относятся так, как не относятся к потомкам Его. Кто ты, мать твою, такой?! – Обманутая друзьями, униженная близкими, лишённая полномочий и чуть не загубившая себя и всё элитное войско своей семьи. Она прекрасно понимала происходящее вокруг неё. Эглер рассказывал, о чём его и Люси предупреждала Аорра, всё с самого начала шло не так, как хотела воительница. Понимая, сколько ошибок допустила, она оказалась не в силах терпеть и то, что с ней свои же люди общаются как с незначительной, ненужной пешкой, продолжая выстраивать вокруг неё какие-то свои замыслы и планы. Ей требовались ответы, хоть какие-то признания, чтобы чувствовать себя нужной.

– Зуриэль, проверь её на наличие скверны. – Отдаю приказ ангелу, от чего и так большие лисьи глаза, дрогнув, округляются ещё сильнее.

– Стойте, вы думаете, я предательница? – Переспрашивает лиса.

– Уже проверила, всё так, как вы и думаете, Гросс. Раздор не просто так звал её на помощь. – Отвечает Зуриэль.

От слов ангела лисица вздрогнула.

– Нет, этого просто не может быть. Я… я ведь потомок Его, я… нет, это ложь.

– Это ответ на все твои вопросы. Пока ангел Зуриэль не снимет с тебя проклятья, в большее я посвятить тебя не могу. Так что выбор за тобой, императрица. Позволишь нам протянуть тебе руку помощи, спасти так же, как мы спасли и твоего генерала Эглера?

– Э… Эглер? Тоже был околдован?

– Не только он. – Отвечает Зуриэль. – Многие попали под чары, действие которых даже и не осознают. Всё происходящее вокруг гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. Поэтому повторю предложение лорда Гросс за него. Позвольте вам помочь.

Девушка спиной упирается в раму выбитого оконного стекла. Головокружительная ситуация для нее: императрица растеряна, не понимает, что происходит. Создается впечатление, что проклятие внутри нее начинает бунтовать. Иначе чего ей медлить и бояться?

– Матевус, если я соглашусь, тогда вы расскажете мне правду? – Спрашивает лиса.

– Конечно, моя императрица. – Склонив голову, отвечаю я.

Лисица, как и Эглер, хватается рукой за голову, смыкая и размыкая губы, пытаясь произнести заветные слова. Но что-то внутри заставляет ее сопротивляться. Нет сомнений, это все треклятая магия Раздора. Сомнения, посеянные им по земле, не вывести простыми добрыми словами.

– Можете просто кивнуть. – Понимая, что состояние лисицы начинает усугубляться, а сама смуглокожая бледнеть, говорю я. Девчонка кивнула, взглядом подаю Зуриэль команду – действуй. Лёгкий тычок пальцем со спины, в затылок, стройные ножки Люси подкашиваются, я стремлюсь ту подхватить и… Тяжесть, будто я попал под поезд, обрушивается на меня. Сотня, две, сука, да сколько же килограмм она весит?! Растерянными глазами гляжу на такую же растерянную Зуриэль.

– О… так это не просто украшения, – как кошку, подняв Люси за воротник, то приподнимая, то опуская, говорит ангел. – Утяжелители, очень качественные. Должна признать, не ожидала.

Не ожидала она, блять… Грудь мне едва не раздавило, от перенапряжения чуть глаза не повыскакивали. Спрашивается, ты же видела, что мы падаем, зачем?! Злость моя тушится об добрый, снисходительный золотой блеск в глазах Зуриэль. Сделано это было специально, чтобы моя божественная персона в очередной раз осознала собственную слабость.

– Да понял я, понял… – Когда та улыбнулась, забросив себе императрицу на плечо, пробормотал, поправляя куртку.

– Я ведь ничего не говорила. – Ещё раз усмехнувшись, двинулась к моей спальне Зуриэль.

– Ну ведь подумала. – Следуя за ней, продолжал бормотать я.

– Нет…

– Да…

– Вы со мной заигрываете? – Меняет тему ангел.

– Немного. – Отойдя от шока, ещё на дрожащих от нагрузки ногах, отвечаю я. – Где там моё Облачко?

– Неподалёку, я чувствую ее ауру, так же, как и ауру Безымянного… – улыбка на лице Зуриэль изменяется серьезной гримасой. Что-то случилось. Сорвав с императрицы украшения, золотые ремешки, браслеты и даже пояс, от падения коего на пол дрогнул весь второй этаж, она кидает мне в руки бессознательное тело. – Скоро вернусь.

Мгновенная телепортация. В плохо освещённом, полуразрушенном коридоре остаюсь я и императрица, в мантии и одних узких трусиках, напоминающих стринги. Хорошо, что хоть стража ее по коридорам не ходит, хрен бы я им спокойно смог объяснить, суть происходящего. Без утяжелителей Люси весила чуть больше меня. Раньше я бы ее разве что только по полу тянуть мог, но благодаря постоянным тренировкам, усилениям, наложенным поверх тела и одежды, кое-как мог поддерживать императрицу на руках. Кряхтя, в семи потах, заношу девчонку в свою спальню, кидаю на кровать, вооружаюсь каким-то клинком, невесть откуда взявшимся в моей комнате, и бегу на улицу. Если Зуриэль вступит в бой, вычислить местоположение всегда можно по разрухе и последствиям. Только я очень надеюсь, что всё обойдётся, там ведь Облачко.

Сделав круг по лагерю, расспросив солдат и магов, ищу тех, кого никто не видел. Словно этой троицы никогда не существовало. Солдаты жили своей жизнью, вокруг допустимая тишина, никаких криков, взрывов, разрушений. Пугающая тишина. Нарезав два круга вокруг лагеря, прохожу вдоль стен, затем за ними, никого и ничего. Только напоминания о визите Раздора и ночная тишина. Да что за хрень тут творится? Внутри всё беспокойнее и беспокойнее. Всё чаще посещают дурные мысли.

Набравшись смелости, думая, что если потребуется, и весь лагерь на уши подниму, набираю в лёгкие воздух, и…

– Вот вы где. – Звучит голос Зуриэль за моей спиной. Дрогнув телом, тут же спрашиваю:

– Облачко?

– Она в особняке, вместе с братом-инквизитором. Девочка решила приготовить вам сюрприз, подарок. Пришлось ей помочь. – Помня выражение лица Зуриэль, то, как ангел испугалась, смело предполагаю, что подарок этот совсем не из цветков цветущей в ночи сакуры.

– И что это за подарок?

– Сюрприз. – Наигранно улыбнувшись, отвечает ангел.

Я нервничал, слегка нервничала и моя спутница. Пройдя по лагерю, успокоив всех сердобольных, неравнодушных солдат, не видевших малышку, возвращаюсь в резиденцию. По привычке направившись в свою комнату, был придержан Зуриэль.

– Сюда, господин. – Рукой показав на несколько дверей в другой стороне, направляет нас ангел. Прогулявшись по коридору, раз сорок предположив, чего мне сейчас ожидать, ещё перед входом натянул на себя снисходительную, одобрительную улыбку. Облачко ещё ребёнок, а значит, к любому её подарку я должен относиться с пониманием и…

Зуриэль отворяет двери. Рассевшись на полу, держа две трупные тени за… за нематериальные шеи, повторяя «плохой, плохой» и тыкая их мордами в разорванную игрушку, сидела Облачко.

– Хозяин! – Расплывшись в своей акульей улыбке, радостно кричит дитя. – Сюрприз! – добавляет она, ослабляя свою хватку. Две оскалившееся зубами пасти рванули в мою сторону и тут же, неведомой рукой, одернувшись, размазались по полу. От пальчиков Облачко к каждой из теней шла нить, не чёрная, а серая, точно такая, из которой состояла наша с ней мана.

– Поклониться! – поднявшись на ножки, – грубо и как-то по взрослому требует Облачко, пуская больше маны в свои нити. Тени начинают болезненно шипеть, меняясь на глазах, принимая странную черве подобную форму, зубами своими припадают к полу. – Молодцы, будущие слуги. – Улыбнувшись мне, растерянному инквизитору и Зуриэль, произносит Облачко.

Глава 4

Слегка притоптанная травка приятной прохладой остужала разгоряченную мокрую спину. Лёжа на земле, глядя в небо, я с наслаждением любовался проплывающими тучками, выглядывавшим из-за них летним солнышком.

– Долго ещё будешь валяться, Гросс? – толкнув в мою сторону деревянный меч, под хихиканье раненых, наблюдавших за спаррингом, спросила Люси. Мы уже два часа без продыху мечами машем, причём я вообще ничему не учусь, только уклоняюсь. Верните мне, мою брутальную волчицу. Блять, уберите на хрен эту лису, кто-нибудь!

– Зуриэль, она меня избивает… – Понимая, что всё так легко не кончится, рукой нащупываю деревяшку, ищу в себе силы подняться.

– Не прибедняйтесь, Гросс, я прекрасно вижу ваше истинное состояние. – Без доли жалости отвечает ангел Кровопролития. И откуда в ней столько жестокости?

Честно говоря, я и вправду успел перевести дух, за пару минут отдыха на земле. Только вот интерес к спаррингу восстановить никак не получалось. Драться с Люси, используя одни лишь приёмы восприятия (ускорения и замедления времени), невероятно скучно. Императрица быстра, быстрее меня и Беладонны кратно. Даже с утяжелителями, даже с завязанной за спиной рукой, завязанными глазами и коротким деревянным кинжалом вместо длинного клинка. Она быстра, невероятно проворна, и восприятие её на совершенно ином уровне. Стоя сейчас против неё, мне вспоминались наши тренировки и опыты с Аоррой. В какой-то степени, лисица копировала её стиль, но при этом ещё и добавляла свои техники. Одно использование хвоста чего стоило. Уплотняя шерсть, простым усилением она могла превратить его в щит, тупой меч, молот, или просто преграду, за которой она прятала основной удар клинком. Её скорость заслуживала уважения, и чем больше мы дрались, тем чаще я спрашивал себя: «а угналась бы за ней Аорра?». Тысячи лет назад Мать Прародительница была сильнее всех известных мне личностей. Даже Эсфея с Зуриэль и мной в одном лице не смогли хоть как-то остановить её продвижение за перевалом Волчья пасть. Тогда она была ужасно могущественна, и этим до безумия прекрасна. Сейчас всё кардинально изменилось, хотя красота её физическая вряд ли угасла.

Давным-давно Эсфея пришла к Аорре с предложением, доказательствами того, что я воскресну, и она поможет ускорить этот процесс. Дроу поверила, все свободные ресурсы направила в церковь, но ничего не происходило. Эсфея крепла, крепло её дитя, а дроу по-прежнему убивалась одиночеством и рассыпающимися в её руках надеждами о встрече. Чуть больше полутысячи лет назад, когда Эсфея вновь спустилась к Аорре с очередной просьбой, перетекшей в требования, чувствующая себя обманутой, использованной, дроу воспротивилась Эсфее и была сокрушена. Причиной тому стала окрепшая вера жителей империи в Эсфею, та самая вера, развивать и построить которую помогала сама дроу. Древняя богиня исцелила треть от старых ран. Она была сильна, а ещё она привела во дворец дроу свою армию…

Эсфея и Астаопа, сделав кое-какие выводы, в этот раз не стали всю ответственность и риски взваливать на свои плечи. Божества «света» принялись плодить, создавать из чистой, накопленной на молитвах энергии новые личности. Сначала големы, существа из простой материи скрепленные маной и силовым ядром из света. Затем, сгустки чистой энергии – противовес Трупным теням, а после, появились они, главный козырь Эсфеи в войне против тьмы – ангелы.

С отрядом из двадцати небесных воинов, Эсфея пришла к Аорре с просьбой по-тихому уступить право управления страной ее церкви. Богиня нуждалась в силе для победы над поднятым из мертвых, древним драконом, пробужденным некромантами Смерти в пустынной крепости Абу-Хайра. Силу эту, она намеревалась заполучить путем увеличения церквей, и введением ряда законов, обязывавших всех и вся в империи по пять-семь раз возносить почести небесам. В требованиях было передача всего: еды, имущества, золота, и самой свободы, предоставленной в ограниченном количестве жителям империи. Из озвученной этой ночью истории Зуриэль, я понял, что Астаопа и Эсфея попросту захотели забрать себе то, что построила в мое отсутствие Аорра и мои дети. Дроу отказалась.

На рожон, на мою императрицу полезли ангелы. Созданные из чистой, единой силы Эсфеи, такие же, из силы Астаопы. Преданные, гордые, как и их хозяева, готовые в любой момент стать частью любого из возможных планов своих сумасшедших хозяек. Ангелы, готовые убивать ни в чем не повинных детей, женщин, стариков, истреблять неверующих, неугодных, отказывающихся принять новые порядки. Такими были существа, представшие перед Аоррой. Не было сомнений, что моя дроу даст хороший бой, убьет многих из них, именно поэтому, а также в качестве демонстрации силы, сразиться вышла Древняя.

В том скоротечном бою, когда Аорра, в первом же выпаде Эсфеи поняла, что не победит, дроу решилась на рисковый ход. Аорра, будучи слабой, не ровней своему врагу, в мгновение ока смогла найти возможность навредить противнику даже после своей возможной смерти, заставить его жалеть о случившемся, и о том, что могло бы быть после. Первая атака, разведка от Эсфеи, едва не убила Аорру. Вторую она могла и не пережить. Потому, дроу в контратаке вкладывая в единственный удар всю свою силу, накопленную за века магию, опыт, бьет… не в Эсфею, не в барьер ее, что не проковырять даже божественными стрелами. А в покрывавшую ее оружие духовную печать. Спящее оружие, получившее жизнь с целью служить двум хозяевам – Зуриэль, от удара, она пробудилась ото сна. Печать, наложенная на ее душу, дрогнула, энергия мира, включая ту, перемешенную, серую, которой питаюсь я сам, влилась в нее, восстановив былые воспоминания о том, кого сейчас Эсфея желала убить. Пробудив сознание, ощутив движение энергии мира, поглотив накопленное за полторы тысячи лет, Зуриэль в момент многократно стала сильнее, приятно удивляя Эсфею, а после, полностью ее разочаровывая. Древняя, опускает руки, хочет зарезать дроу, но клинок обретает форму деревянной палки, что дробящим ударом, всего на всего ломает Аорре ребра и травмирует органы. Подобная рана, не смертельна для кого-то вроде Аорры.

– Мятежное оружие… – Эсфея злится, пытается наложить на Зуриэль новую печать, в ответ на что та произносит:

– Не тронь Его наследие.

Шипы, проросшие из деревянной палки, пробили руку Эсфеи. Из меча превратившись в змея, оплетая руку до самого локтя, Зуриэль направляется к горлу Древней. Ангел Кровопролития жаждала отмщения за предательство, а Эсфея, хотела восстановить контроль над сильнейшим из живых мечей, коим ей когда-либо доводилось обладать. Итог – они ссорятся, чуть друг друга не убивают, а затем, становятся партнерами. Эсфея обещает не трогать империю, дальше, как и ранее, медленно и планомерно захватывать контроль над миром, в обмен на помощь Зуриэль в устранении новой, очень опасной для поселившихся на небесах ангелов, угрозы. А именно, откуда-то взявшихся остатков воскрешенного Короля драконов. То был всего лишь отголосок былого величия некогда существовавшего, истинного короля демонов этого мира. Но, даже этой, выросшей из крупиц силы нечисти, хватило, чтобы заставить небеса дрожать. Демон по имени Чума, управлял этим драконом, за счет сбора гнилой плоти мертвецов хотел восстановить могучего демона. Но, тому было не суждено сбыться. В последнем совместном бою, исполнив обещание, Зуриэль, нанеся решающий, добивающий удар, выскальзывает из рук готовившейся вновь ее поглотить Эсфеи. Древняя обманула ангела, но и это ей не помогло. На прощание, падая в океан, Зуриэль обещает, что будет драться на стороне Аорры, станет ее оружием или оружием самой Смерти, если Эсфея вновь посмеет прийти в мир живых с требованием повиновения.

– Есть только один истинный бог, это Матвеем… – Все так же, валяясь и глядя в небо, повторил я вчерашние слова Зуриэль. Трава за спиной моей начинает шебуршать, вливая в нее энергию, представляю пышный, прорастающий стену-куст, как в американских фильмах. Невысокий, но достаточно плотный, чтобы смог поднять меня. Растение, повинуясь, поднимает своего создателя, а после, так же по моему требованию, вновь принимает форму реденького газончика.

– Хо… значит магией земли владеешь, а почему раньше не использовал? – Все так же, стоя напротив меня с повязкой на глазах, произносит Люси.

– Да так, хотелось узнать, достойны ли вы познать мою мощь, императрица. – Ответ мой вызывает растерянность на лице лисы, и легкий смех у наблюдавших за нами солдат.

– Гросс, а ты случаем не борзеешь? – Приспустив повязку, Люси взглядом встречается с набычившейся Зуриэль. Кто-кто, а вот мой личный надзиратель, не позволит лишнего, будь то физически или словесно. В любой момент, любого из присутствующих сможет перевоспитать.

– Повязку, императрица. – Требует соблюдения условий спарринга Зуриэль. – Это ведь не только тренировка Гросса, но и ваша.

– Чучело и то полезней. – Заставив солдат смеяться еще громче, с обидой в голосе заявляет лиса, поправляет повязку, принимая атакующую стойку. Готовится, как и раньше, в затяжном прыжке, в мгновение сократить дистанцию. Что-то похожее я наблюдаю уже последние пол часа, плюс видел, спаррингуя с Беладонной. Остановить Ракету Люси грубой силой невозможно, уже пробовали, а потому, поступаю так.

Топнув ногой, посылаю по земле легкую вибрацию, распространяю ману по области, меняя гладкую поверхность земли на ребристую, для лучшего сцепления ног. Не знаю, что там чувствует моя милая лисичка, но благодаря такой сцепке, скорость ее вырастет, а я тем временем, чуть-чуть увеличу высоту травы и…

– Глупец, ты только мне помог! – Рывок, десять метров за мгновение, ноги ее еще в воздухе, доворачиваю корпус, пропускаю кинжал, позволяя лисе, ногой влететь в переплётшийся в прочную веревку кустик. Я уворачиваюсь, нога лисицы в ловушке, оплетена, и херак… Словно боец Капоэйры, она, потеряв равновесие, опускается на руки, второй ногой херачит меня в грудь. Едва успев поднять деревянный меч, отлетаю на добрых два метра. Мощь удара настолько велика, что ноги скользят по траве, словно лыжник едущий задним ходом, лишь чудом умудряюсь не упасть. – Ах ты…

Поговорим потом. Пока лиса злится, не давая ей высвободить ногу, сам кидаюсь в атаку, создавая под второй ее ногой зыбучую, неустойчивую поверхность. Одна нога оплетена, трава цепляется и за её руку, вторая нога погружается в утопающую землю – что ты будешь делать?! Замах, удар, и… меч мой деревянный, на щепки разлетается об один единственный выставленный лисой кулак.

– Засранец! – Пальцы ее, выпустив когти, устремляются к моему горлу. Вновь доворот корпуса, чуть ухожу в бок, занеся ногу, собираюсь отвесить зазнавшейся малышке легкого подсрачника, как тут же слышу, как с ее рук отстегивается ремешок утяжелителя. Мне пиздец.

– Достаточно. – Мгновение, ударом воздуха волосы на моей голове взъерошиваются, словно рядом фура пронеслась. Между мной и кулаком Люси, большая, сильная и накаченная рука Зуриэль.

Минутная, тихая пауза. Стоя напротив, со сползшей с глаз повязкой, Люси таращится на меня, не скрывая злости. Она злится за все: за то, что я до сих пор не рассказал ей о том, кто я, что там с нечистью, что игрался с ней, не показывая магию, и вел себя несерьезно. Она требовала отношения к себе как к взрослой, как к императрице, но при этом ничем не соответствовала своему титулу и запросам. Молодая, избалованная, но при этом очень сильная девчонка. Теперь я понимал, почему всю власть в руки забрали Сад и Аорра, ибо, управляй империей подобные ей, нам всем давно бы пришел пиздец.

«Красава Гросс, Вы как всегда прекрасны, императрица!» – разделились по лагерю голоса поддерживавших нас наблюдателей.

– Мы ведь только начали, верно, Гросс? – До выступающих на лбу вен, пытаясь хоть как-то пошевелить руку Зуриэль, шипит и напирает на нее Люси.

– Боюсь, пока что мы закончили, моя императрица. – С самодовольной улыбкой, еще сильнее раздраконивая ее, отвечаю я. – Видите ли, обязательства землевладельца и хозяина этого чудного особняка требуют моего внимания. Ваше появление на севере обернулось для нас настоящей катастрофой, нужно провести ремонт, восстановить территорию… или думаете, это захочет делать кто-то другой, вместо меня?

– Намекаешь на то, что это я, императрица, твои лужайки и особняк ремонтировать должна? – рычит Люси.

– Зачем же намекать, я говорю прямо. – Продолжая ее бесить, зная, что сегодня вечером или завтра днем, или послезавтра, после окончательной процедуры проверки и очистки раскрою ей неприятную правду, отвечаю я. Глядя в эти злобно сверкающие глазки, оскалившиеся белые зубки, с торчащим за губками небольшим клыком, я не мог воспринимать ее серьезно. «Люк… Кхм… Люси, я твой отец», – вспоминая сценку из одного фильма, уже представлял, как она во все горло кричит «Не-е-е-е-ет!» – и прыгает в пропасть… ну или, со второго этажа моего разъёбанного особняка в кучу с травой.

– Чё лыбишься, Гросс, зелья бессмертия хряпнул с утра, или что? Думаешь, если Цветы за тебя заступаются, я не смогу призвать тебя к ответу за оскорбление и…

Склоняю голову, припадаю на одно колено.

– Прошу не серчайте, моя императрица. Улыбка на лице вашего слуги связана лишь с внутренним восторгом, вызванным вашей неописуемой красотой. Вы прекрасны, как в спокойствии, в бою, так и в гневе. Вот и не смог я, удержаться, за что и прошу меня простить. – Спонтанная речь, опустив голову, едва сдерживаюсь, чтобы не заржать. Хе-хе, еп, что я загнул только что, еще и при свидетелях, мама дорогая, папа был бы мной доволен!

Тишина, ругательства в миг прекратились. Вместо них злобное, тяжелое сопение. Подняв голову, так, как не положено слугам, с колена, прямо в глаза гляжу пунцовой, поджавшей губки Люси. Вся в маму, вернее в пра… прабабку.

– Опять издеваешься?

– Правда и ничего кроме правды, – отвечаю на быстрый вопрос лисы я, заставляя её отвернуться и ретироваться. Все сковывающие её движения аксессуары сброшены, повязки сорваны, в последнем из своих ударов она показала всю серьезность нашей с ней тренировки, продемонстрировав неуступчивость. Точно такую же, какую всегда демонстрировала Пом.

– Само очарование… – Едва слышно проговорил я, когда казалось, что лисичка отошла на достаточное расстояние. Белый лисий хвост, удалявшейся девчушки, встрепенулся, стал дыбом, заставив её оглянуться. Одарив меня неприятным взглядом, лисица оборачивается в мех хвоста, пряча попу и обнаженные плечи.

– Гросс, кажется, кое кто ещё жаждет вашего внимания. – Говорит Зуриэль, указав пальцем в сторону стоящей у входа в особняк Облачко и инквизитора, державшего в руках две оживленные игрушки. Два медведя, перештопанных, видимо, самим инквизитором, выглядели не менее зловеще, чем те, кого в эти игрушки Облачко вчера самолично запихнула. Нити, которые исходили от моего демоненка, оказались не ошейниками, не удавками, как я думал вчера, а… самой что ни на есть, настоящей капельницей, кормившей трупные тени. Увеличивая или уменьшая её размеры, перекрывая или, наоборот, наращивая темп подачи маны, Облачко могла причинить присосавшимся к ней тварям существенный урон. Демоны подчиняются, потому что едят, когда едят, они меняются, меняясь и подражая тому, от кого получают энергию, они учатся воспринимать её не только от Облачко напрямую, но и от мира, так же, как это делаю я. Иными словами, мой демоненок, взращенный мной в не самые лучшие годы существования, проделал ту же самую операцию, что и я, только более щадяще, медлительно и, зная, что нужно этим зубастым уродцам, грамотно.

Облачко, чем больше я глядел на неё, тем сильнее удивлялся тому, насколько быстро она обретает познания о мире, в котором родилась. Что это, если не отголоски её прошлого, я? Может, она была воином, или авантюристом каким. Быть может даже гениальным магом, сражавшимся против тьмы в одиночку, или…

– Стоп… что это… – Глядя на две странные палки в руках Облачко, хватаясь за сердце и кричу – Заберите у ребёнка оружие!

Глава 5

Существа из серой, вязкой материи, копируя строение тела моего демонёнка, повторяли каждый ее приказ, каждое движение. Серая, вязкая субстанция, без четко выраженных глаз, пальцев, кистей рук или ног. Только постоянно движущаяся, тягучая жижа, напоминающая своим видом серо-черное желе.

– Назад, вперед, – дирижировала парой теней Облачко, – Назад, вперед, на колено, поклон… – Говорила она, гордо размахивая прутиком. Сейчас она контролировала теней ментально. От былых нитей, использовавшихся Облачко в первые дни, простыл и след. Теперь она использовала какой-то другой способ их контроля. Возможно, на правах сильных, став вожаком, поработила, либо же, как мать, вскормившая и воспитавшая, просто стала главой. Чёрт знает как, но у неё получалось, почти… – На другое колено! – Прутик хлестнул одну из теней по ноге. Материя дрогнула, исказилась. Не шевельнувшись, тень, перетекая, сменила ноги. Она не ощутила урона от удара. Даже когда одна из конечностей по факту оторвалась, тень смогла сохранить баланс и за мгновения восстановиться. Идеальный подопечный, слуга… не боящийся урона стрелок первой шеренги. Идея!

– Как их уничтожить? – спросил я у инквизитора.

– Не нужно их уничтожать, хозяин. – Услышав меня, жалостливо скривив свою мордашку, просит Облачко.

– Ты не так поняла, милая. Я просто хочу узнать, как защитить их, если вдруг на них нападут. А чтобы это узнать, нужно понимать, какую часть тела прикрыть. Иными словами, необходимо понимать, как их уничтожить, чтобы знать, что в первую очередь нужно защищать. – От моих слов, слегка лживых, наивный ребенок вздохнул с облегчением, да и по теням, некая странная рябь пробежала. Видимо, кое-какое сознание они всё ещё сохранили, не были стёрты силой Облачко как личности.

– Каждый имеет ядро. – Отвечает инквизитор, после чего, подойдя к тени, просовывает в неё руку. Существо дрогнуло, показало зубы, но без команды Облачко не пошевелилось. Безымянный вытаскивает нечто, напоминающее куриное яйцо. За тонкой, прозрачной скорлупой, смешиваясь, перетекают магические потоки. Как и в случае с Облачко, когда я только работал над её созданием, внутри этих ядер, серая субстанция постепенно поглощала, перерабатывала черную. Наша с ней сила не боялась света, доминировала над тьмой, потому, вполне могла считаться новым, третьим типом энергии.

– Сердечко можно перемещать. – Как о живом органе, отзывается о ядре Облачко. – Пока оно целое, слуга не пропадёт.

– Вот как. Облачко, а сколько ещё ты сможешь контролировать Слуг? – Спрашиваю я.

– Не нужно контролировать. Нужно воспитывать. – Видимо не до конца поняв, о чём я говорю, отвечает ребёнок.

– Хорошо, скольких ты можешь воспитать, сколькими сможешь командовать? – Вновь спрашиваю я.

Облачко задумалась, поглядев на свои ручки, начинает загибать пальцы. Мы с ней не учились счетам, видимо, обучение ее дело рук беспризорником. Загнув все десять пальчиков, Облачко растеряно поднимает свой взгляд на меня, потом на инквизитора. Она хочет что-то сказать, выразить мысль, но знаний ее недостаточно. Чуть-чуть потупив, девочка подходит к окну, вытянув пальчик, указывает на дерево рядом.

– Облачко может воспитать столько, сколько иголочек на ёлке. Нужны только тучки.

Вот оно что… Моя ты прелесть. Кажется, только что мы подобрали ключ к созданию самой неприхотливой из возможных армий. Никаких заговоров и предательств, никакой нужды в воде, провианте, сне, одежде. Теням не нужен сон, плевать на жару или холод, их не пугает потеря конечностей, ведь, по сути, их они и не имеют. Что будет, если взрастить тысячу таких, вооружить моими ружьями, выставить в шеренгу, а после, отдать команду «пли?» Произойдет то, что и должно произойти. Они выстрелят. Даже если напротив них будет стоять такая же армия, вооруженная такими же стрелковыми ружьями, победа будет за тенями. Ведь попасть в человеческий силуэт, ранить человека, в разы проще, чем попасть в ядро, сердечко, что размером с куриное яйцо.

– Облачко, а много твои Слуги кушают? – Демоненок отрицательно мотает головой. – Хорошо, мисс Облачко, Брат инквизитор, сейчас берем Слуг, идем в мастерскую, нужно еще кое-чему их научить.

– Слушаюсь, господин. – Отвечает воин.

– Слуш-шаюсь, господин. – Косясь на инквизитора, повторяет за ним демонёнок.

Работавшие над оружием маги, сначала обрадовались моему визиту, а после, слегка напряглись, и удивились тем, кто прибыл со мной. Ребенок, святой, и…

– Что это такое? – Отвлекшись от конспектирования, спрашивает девушка-маг.

– Слуга. – Отвечаю я. – Существо, состоящее из концентрированной энергии. Можно сказать, прототип божественного Сгустка чистой энергии. Винтовку мне, быстро.

Протянув руку, тут же получаю свое оружие. Подозвав Облачко, демонстрирую ей способ зарядки, затем, объясняю способ активации, заставляю повторить за мной десять раз.

– Сейчас будет громко. – Выстрелив в мишень, гляжу на Облачко. Ребенку уже доводилось видеть и слышать подобное, только вот стрелять пока что нет. Мне не хотелось ее пугать, я хотел ее подготовить как можно лучше. Собственно, это у меня вышло хорошо. Облачко не испугалась, более того, с детским любопытством, глядя на разрушение в мишени, с пламенем в глазах протянула к винтовке руку, сказав единственное слово «Хочу!».

Несмотря на последовательную активацию двух заклинаний, горячая гильза, раскрутившись, застряла в стволе.

– Иногда, они застревают, пальцем вытащить тяжело, поэтому… – Глядя, как ребенок с интересом крутит в руках смертельное оружие, затянул я, совсем забыв о том, что Облачко, как бы тоже, существо, состоящее далеко не из плоти и крови. Тонкие пальчики демоненка трансформировались в нити. Ловко ухватившись за гильзу, без проблем, за секунды извлекли ту из ствола, а после, поместив в него новый патрон, опять превратились в человеческие пальцы. Пара секунд, Облачко наводится на мишень, нажимает на спуск, стреляет. Пуля уходит в сторону, не попадает даже в мишень. После чего, Облачко, так же ловко трансформируя конечности, вновь извлекает гильзу, помещает туда новый патрон. Ей плевать на температуру, эти… тентакли (щупальца), пролезут в любую щель. Выстрел.

– Ну… – дуется Облачко, опять промазав по мишени.

– Ничего, научишься, а теперь, пусть Слуги повторят. – Произношу я.

Две души, копируя человеческие повадки в передвижении, шагая, подходят к нам. Неумело, очень медленно, они пытаются воссоздать человеческий хват руками, затем, человеческую манеру целиться и стрелять. Слуги только учатся быть и вести себя как живые. На подготовку, зарядку, прицеливание, затем и выстрел, у первой тени ушло порядком двух минут. Вторая, следившая за первой, сделала это за полторы минуты. Затем, с каждым новым выстрелом, существа все проворнее и проворнее выполняли одни и те же действия. Обучаясь, совершенствовались, с легкостью, ни о чем не думая, ни рассуждая, повторяли одно и то же.

– Достаточно. – Когда боезапас наш сократился до опасного, угрожавшего дальнейшим исследованиям магов минимума, возвращаю винтовку магам, вместе с Облачко и инквизитором, собираю по полу дорогостоящие гильзы. Слуги, эти существа идеально подходят для создания линейной пехоты. Будь то фаланга древних гоплитов, или же, какой-нибудь полк мушкетеров, разницы нет. Они обучаемы, они идеально подходят для того, чтобы служить!

– Господин Гросс, можете объяснить, к чему все это? – Вопрос от мага огня меня слегка успокоил. Он еще не понял моей задумки. Оно и к лучшему.

– Тебе незачем это знать. – Ответил я. – Лучше скажи, как твои успехи в воссоздании заклинания воспламенения?

– Никаких проблем. Нарисовать его сможет даже ребенок, главное не спешить. Другое дело стихия ветра и, как у вас тут в записях написано, «отложенная детонация», это проблема. Сложно задать определенную скорость вращения гильзы, сложно подгадать нужное направление и силу, чтобы гильза сама откидывала затворную раму. Боюсь, рассчитать такое, может лишь Цветок Божественных Ветров.

Понятно. То-то я думаю, что у нас во время стрельбы гильзы вообще не вылетают. Ветерок, зараза, оказывается, ты гений в управлении своей стихией.

– А что с порохом? Удалось придумать, как быстро очистить ствол? – Маг виновато качает головой. Глупо ожидать, что всего за сутки удастся добиться хоть каких-то гениальных открытий. – Спасибо за ваш труд. Воссоздавайте гильзы такими, какими сможете, завтра еще немного постреляем.

– Как прикажете! – В один голос ответили исследователи.

Покинув лабораторию, погрузившись в размышление, в очередной раз отправляюсь гулять по территории особняка. Порабощение темных душ. Долгое время я считал, что все демоны, все, именуемое тьмой, есть ничто иное, как «Зло абсолютное», подлежащее уничтожению и истреблению. Хоть жизнь давно говорила, что не стоит всё делить на белое и черное, почему-то я до конца постоянно убеждал себя, что Демоны, и есть мой главный враг. Глупость… хотя нет, не так… предвзятость, моя собственная, она ослепила, и лишь ребенок, Облачко, что сейчас шла рядышком со мной, позволила глупому взрослому вновь начать видеть. В гонке за влияние, в погоне за силой и собственной независимостью, мне удалось склонить на свою сторону создание света, Ангела Зуриэль. В попытках познания собственных сил и возможностей, я нашел союзника в лице того, кого считал врагом всему живому, а именно, в лице моего прекрасного демоненка Облачко. Оставалось только развить успех, укрепить позиции нового претендента в гонке за право управлять миром. На пьедестале, всегда есть три призовые ступени. Интересно, между Адом и Раем, какое место займу я? В чём моё предназначение, что будет завтра, сможем ли мы противостоять демонам, и как быть, если внезапно, Эсфея обретёт новое оружие и спустится завоевывать мир живых?

Требовалось время, секунды покоя, что сейчас на вес золота. Развивая себя, изучая и создавая новое оружие, зачищая и выстраивая заново политическую, лояльную моему правлению аристократию, а также, планируя создать армию из Слуг, мне как воздух требовалось время. Мой источник исцелился, но объемы его еще не достигли даже прошлых размеров. В бою я стал гораздо опытнее, физически сильнее, и чувствовал себя более защищенным, благодаря магическому зачарованию и артефактам. Но всего этого по-прежнему мало, недостаточно!

Один из трех демонов, лишь благодаря своим старым ранам, внезапной атаке, а также, счастливому случаю, по которому Зуриэль оказалась на севере, не смог сбежать. Это существо, в одиночку, без приспешников, дало бой, в котором, без все той же Зуриэль и брата Инквизитора, мы могли проиграть или упустить его. Сейчас Аорра, Ветерок и Заря, считаются сильнейшими живыми существами в империи, а быть может, даже и за ее пределами. Возможно, очистив дроу от скверны, вернув в семью, мы вместе сможем одолеть демонов, но как быть с Эсфеей и Астаопой? Благодаря дезертирству Зуриэль, сейчас, мы приблизительно на равных, иначе Древняя уже давно смешала бы нас с грязью. Но что будет, когда она станет чуточку сильнее?

Три игрока, свет в лице Эсфеи, тьма в лице Четырёх Бедствий, и мы… все те, кто просто хочет выжить, сейчас все находятся приблизительно в равных условиях. Это означает, что уже скоро, очень скоро кто-то сделает первый шаг, попробует нанести удар по тому, в сражении с кем, он видит путь к становлению сильнее.

За полторы тысячи лет, Эсфее удалось вырастить лишь двадцать ангелов. Даже с учетом прогрессии в силе, ростом населения и количеством молитв, за прошедшие пятьсот лет, я допускаю, что она вырастила еще столько же. Со всеми трудами ее дочурки, с учетом того, что они никого не теряли при битвах и стычках с нечистью, максимум я видел пятьдесят крылатых тварей на всю необъятную землю. Полсотни, это слишком мало для полномасштабного вторжения в мир живых. Они даже материк таким числом с трудом контролировать смогут, не говоря уже об угрозах в виде демонов, и недовольных личностях типа Зуриэль. Потому, скорее всего, Эсфея, как и раньше, предпочтет пока что сидеть тихо, а если и гадить, то только исподтишка. Исходя из этого, мы переходим к проблеме с демонами. Вот им-то наша смерть, наши болезни, распри и ублюдская бытовуха, в которой люди сходят с ума, сыграет на руку.

Раздор – поглощен, но миссию свою частично выполнил. К нам на полном скаку приближалась Война, где-то, неизвестно где, притаилась Чума, а с ней и самый главный, опасный тип, Смерть. Мне стоило готовиться, отдать приказ дриадам засеять Запретный сад не плодами овощей, а семенами полезных, целебных трав и цветов. Требовалось как можно скорее провести санитарный контроль во всех поселениях. Построить больше колодцев, общественные бани, больницы, а с ними и прачечные. За годы моего отсутствия, местные зверушки, по большей степени крестьяне, превратились в грязнуль, это стоило немедленно исправить, иначе, вспышки болезней, переносимых крысами, вшами и прочими паразитами, нам не избежать. Как на зло, сейчас, что Ветерок, что Заря отсутствовали, чтобы связаться с Садом, мне нужно отправить гонца, пару дней в пути, и…

Через окно вижу знакомую торговую телегу. Вот и мои связные. Пересажу Барда с Региной на лошадей, пусть скачут к Заре. Мне нужно знать, что там у Плато Сокола, и как дела с неспокойными соседями… Пару минут спустя вижу, как волчица, буквально на руках, выносит Барда из телеги. Вокруг собирается толпа, подбегают целители. За оленем, из повозки достают детей, женщин, кого-то из стариков… Что там, блять, произошло?!

Откинув в сторонку все дела, немедленно спускаюсь к своим подопечным. Кто-то кривится, кашляет, кто-то, не подавая признаков жизни, лежит на земле, остекленевшими глазами смотрит в небо. Ни крови, ни следов от порезов, ничего.

– Лучше отойдите. – Приглядевшись, рукой придерживает меня, не пропуская к Барду, Зуриэль.

– Позеленевшие лица, красные глаза, рвота и диарея, все они больны чем-то, заражены и могут быть переносчиками. – Оглядев первого из пострадавших, с земли, произносит целительница, от чего все солдаты, что недавно помогали пострадавшим, тотчас в панике разбегаются. Мы не успели, Чума, он уже здесь. Север подвергся внутренним распрям, вспыхнула война, за ней эпидемия, всё идеально спланировано, для того чтобы мы максимально ослабли, после чего, смерть возьмёт своё.

Скорее всего, деревни мои уже все заражены, быть может даже, не только они. Нужно как можно скорее понять причину заражения, разработать методику профилактических мероприятий и создать вакцину. А пока всего этого нет, мои земли, весь север нужно изолировать, посадить на карантин, а резиденцию превратить в госпиталь.

Панические настроения повисли в лагере. Все, от магов и до простых обозных работяг, не скрывая скептицизма, высказывались о туманности нашего будущего. Люди были напуганы, боялись врага, которого невозможно увидеть, и, в этом я их понимал, так как и сам сильно переживал из-за заразы. Всех больных, первых пациентов, перед тем как принимать, по моему приказу стригли налысо, вымывали, переодевали в чистое, после, отводили в специально подготовленные комнаты, где за изменением их состояния, было велено круглосуточно следить магам. «Сейчас не до учёбы и экспериментов» – доходчиво объяснила зазнайкам Зуриэль, и её услышали. Всего, включая Барда с Региной, больных семеро. Все они из последней, самой дальней деревни, оттуда, откуда зараза прошла в след за нами. Иными словами, кто-то из авантюристов, на момент создания группы, уже был заражён. Так ли это? Случайность ли болезнь или нет? Если зараза пришла с центральной части империи мы в дерьме. Если распространение её началось с севера, мы так же в дерьме, но только в кучке поменьше.

День завершался на очень печальной ноте. Хоть все мы и трудились, и каждый приглядывал друг за другом как мог, один из больных к ночи скончался. К рассвету, ухудшилось состояние двух из шестерых больных. Трое, Бард, Регина и мальчишка из числа беспризорников, по-прежнему чувствовали себя средне-паршиво, один, дедулька, вроде как говорил, что чувствует себя лучше и идёт на поправку. Именно его принимаются допытывать инквизитор и Зуриэль, а тем временем, из резиденции Тролл, с новостями хуже некуда, возвращается Цветок Божественных Ветров.

Эпидемия охватила центральную часть империи. Будто этого недостаточно, добивая меня, Ветерок рассказывает о полчищах демонов, что вместе с живыми трупами, огромной армией обрушились на Южные границы и пустынные заставы.

Демоны сделали свой ход, зашли с козырей, и, я даже представить не могу, чем мы можем на такое ответить…

Глава 6

«Мы не успели вернуть Плато Сокола. Враг занял город, сил для штурма недостаточно, начинаем осаду».

Печальное известие. Очередное поражение, ошибка, как моя, так и тех, кто должен был следить за регионом. Враг не просто перешёл через реку, он взял под свой контроль целый город, смог найти силы, которые способны остановить Зарю, отвесив болезненную пощёчину всем гордецам империи. Грубо говоря, мы без боя проебали огромный кусок территорий, возвращать которые придётся штурмом, большими потерями, либо в потере времени. Нужно собирать армию, взывать к верным вассалам, чтобы… что? Во время чумы разом заразить всё и всех, разнеся заразу по каждому из уголков моих земель? Как бы я сейчас ни поступил, что бы ни приказал, любое из действий вызовет огромные жертвы, создаст риски, которые в дальнейшем приведут нас к ещё более удручающему положению дел.

Голова раскалывалась. Вторые сутки я не мог спокойно поспать. Уперевшись локтями в стол, держась за голову, раз за разом перечитывал послания от Зари. Вглядываясь в карты, вместе с Ветерком, Эглером и Люси пытался понять, как действовать дальше.

– Пока болезнь окончательно не сломила дух наших солдат, предлагаю решительный штурм Плато. Совместными силами, с именем Матвеемовым на устах, мы возьмём город, потеряв лишь тех, кому и так было суждено погибнуть. Не от ран, так от хвори. – Говорит Люси. В словах её есть смысл, пока мы не найдём противоядие, антидот по борьбе с болезнью, армия наша будет слабеть, сокращаться числом.

– А как быть с заложниками? Внутри стен множество наших граждан. Если нападём, начнётся резня. – Произносит Зуриэль.

– А не нападём, они сдохнут от голода или болезни. – Поддержал Люси Эглер.

– Значит пусть всё решит случай. – Отвечаю я. – Никого мы штурмовать не будем. Там, в крепости, против нас стоят такие же люди, человече. Болезни плевать, кого заражать, а кого нет, у неё нет любимчиков. Если потребуется, закидаем город из катапульт или баллист телами усопших, заражённых чумой. А там, выждав момента, может даже вернём себе город без боя. Плато еле-еле выживал до нашего приезда. Запасов там практически нет, скоро начнётся голод, потому отрежем снабжение, будем ждать и отлавливать призрачных теней.

– Отлавливать или истреблять?

– Отлавливать. – Отвечаю я.

– Но зачем?! – Не понимая, повысила голос эмоциональная лисица. Волнения её мне вполне понятны, только, я слишком устал, чтобы выслушивать пререкания и разжёвывать всё по десять раз.

– Облачко, милая, зайди к нам пожалуйста.

Место нашего собрания имело дополнительную комнату. Скрипучая дверь слегка отворилась, в проёме её показалась рогатая голова, подросшей за пару дней девочки.

– Покажи нам своих Слуг. – Прошу я, и та, кивнув, стесняясь пристально следящих за ней взглядов, выходит на центр комнаты. Пряча личико за мягкой игрушкой, подаёт некий магический сигнал. Импульс из серой маны, который замечают все, включая меня. Две большие, серые тени ростом и повадками копируя людей, вышагивают из-за дверного проёма. Серая вязкая жидкость, без лиц (они имели только зубастую пасть) и гениталий, полностью из маны. Маны, чем-то визуально похожей на картинку телевизора, потерявшего сигнал. Белый шум – кажется, так называлось это явление в моём мире, и из него, приблизительно, и состояли эти существа.

За двумя высокими Слугами, медленно, так же копируя стеснение Облачко, выходят ещё трое маленьких, чем-то напоминающих детей прислужников. Пополнение, прибывшее благодаря стараниям Безымянного инквизитора. Выполняя мою просьбу, старик чуть пальцев на руке не лишился, и хорошенько пропустил по морде, но задачу выполнил, доставил демонов живыми и невредимыми. Нужно будет его хорошенько отблагодарить и оружие какое-нибудь подобрать. Тяжковато ему без моей Зуриэль под рукой.

– Равняйсь, на колено, поклон. – Произношу я команды, что были отработаны Облачком. Слуги, как и положено, исполняют всё. Даже когда одному из них было поручено взять в руки меч, а затем пронзить грудь собрата, взрослые Слуги не дрогнули. Зная, куда лучше не бить, они показательно шинковали друг друга, раз за разом отращивая потерянные головы, конечности и куски плоти.

– Позвольте вам представить, Слуги. Из них мы создадим войско, коим и будем брать города, защищать север и сражаться против демонов. – Говорю я, заставляя большинство из присутствующих недоверчиво коситься на меня и друг друга.

– Сейчас они слабы, безоружны, не обучены и выглядят ненадёжно. Но когда наступит момент, не зная болезней, страха перед ранениями, голода и холода, они легко выполнят поставленную задачу.

– Скольких вы хотите собрать? – Спрашивает Люси.

– Тысячи. – Отвечаю я, заставляя в очередной раз малышку и Эглера скривиться. Тысяча демонов под властью одного человека – это действительно страшно, даже при условии, что подконтрольные юниты слабы. Сотней уже можно грабить деревни, устраивать облавы на торговых маршрутах и мостах. С тысячей угрозе могут подвергнуться не только деревни, но и не защищённые высокими стенами города. Бояться ли Слуги воды? Могут ли идти по ней как по утоптанной дороге? Смогут ли действовать не как одно единое целое, подчиняющееся одному хозяину, а самостоятельно, как независимые личности? Всё это предстояло ещё выяснить. А до этого требовалось продолжать отлавливать и пополнять ими наши ряды.

– Армия, что не боится холода и голода. Не нуждается в сне и отдыхе. Несбыточная мечта для любого полководца. – Говорит Эглер. – Потому не могу не отметить опасности сего воинства. Эти Слуги, они как обоюдоострое лезвие меча, что не имеет гарды и рукояти. Использовать их в бою против демонов – опасно. Неумелый командир, лишившийся контроля над ними, может передать врагу очень сильное оружие.

– Пусть это вас не беспокоит. – Говорю я. – Дроу прав. Нет сомнений, сильные демоны могут посеять панику в любых рядах и умах. Поэтому, как только число Слуг начнёт расти, я, вместе с Зуриэль, дриадами и Облачком начну искать пути и подходы к их сознанию. Может даже придётся провести несколько неприятных экспериментов и опытов, главное не переборщить и объяснить моему сердобольному, глупому демонёнку важность главной цели. Выжить – несмотря ни на что.

Оценив, как быстро Эглер со мной согласился, не посмев и словом возразить, Люси показывает зубы. Качнув головой, выругавшись, она, будто озверев, сжатым кулаком ударяет по столу.

– Хватит! Достали. Объясните мне, кто он такой, иначе я…

– Что ты? Расплачешься, как глупый, невоспитанный, слабый ребёнок? – Слова Ветерка ещё сильнее задели лисицу.

– Тёту… – едва та посмела открыть рот, дуновение свирепых ветров, не тронув карт и даже зажжённых свечей, припечатало Люси к креслу. Вуалью прозрачной прижало ту к дереву, заставив мебель трещать.

– Я одна из Четырёх Божественных Цветов, защитница Запретного Сада, Хранительница Рощи и Древних знаний. Я тебе не тётушка… Не смей так говорить при… – Ветерок, как бы грозно её глаза не полыхали голубым, магическим оттенком, в мозгу её по-прежнему свистел сквозняк. Она чуть опять меня не раскрыла, и, видимо, от греха подальше, я должен сделать это сам.

– Успокойся пожалуйста, я всё ей расскажу. – На слова мои Ветерок реагирует сиюминутным повиновением, склонив голову, тяжело вздохнув, поправив причёску и платье, она развеивает чары, садится обратно на своё место. – Брат инквизитор, будьте любезны, уведите Облачко, нашей девочке пора тренировать Слуг.

Ребёнок вместе с серыми кляксами послушно кланяется, покидая комнату, захлопывает за нами двери, после чего, Зуриэль тут же поднимает барьер, поверх которого, Ветерок накладывает ещё несколько своих.

Подобные меры предосторожности, лисица могла видеть разве что при дворе Аорры. Да и то, вряд ли, её ведь не защищали дриады и падший ангел. Видок у оставшихся за столом слегка испортился. Ветерок чувствовала себя виноватой за мои слова, неудобства, вызванные невоспитанностью Люси. Эглер с Зуриэль так же казались очень напряжёнными, уверен, будь на то право дроу, он бы ни в жизнь не стал посвящать в столь важные дела кого-то вроде лисицы. Собственно, это же касалось и Зуриэль. Чем больше существ знает, что я вернулся, тем выше мой риск вновь стать кучей разбросанного по особняку или лужайке, биологического мусора.

– Я Матвеем. – Произношу, глядя в взволнованные, полные надежды услышать великую тайну женские глаза. Мы смотрим друг на друга. Серьезность столкнулась с растерянностью, я чётко мог понять, о чём сейчас думает сидящая напротив меня особа.

– Ну… смешная шутка, продолжение будет? – Сначала надменно оскалившись, затем, вновь скривилась в недовольстве лиса. Заебись, мне опять не поверили. Игра Гляделки длилась около минуты, покуда, тяжело вздохнувшая Ветерок, не взялась руками за голову. Кажется, даже у дриад бывают мигрени. Видя реакцию «тётушки», Люси начинает вертеть головой. Сначала таращится на всё так же серьезную Зуриэль, затем, на Эглера, потом, на Ветерок. – Вы серьезно ждёте, что я поверю… в то… что этот дрыщ Матвеем? Матвеем был четырёх метров ростом, имел три руки, каждая размером с талию воинов героев Му. Он был легендарным богом создателем, Сотворив непобедимого себя, он создал землю, небо, мир, и… да он не может таким как…

Где, от кого она такого бреда нахваталась?! Не понимая, что сейчас услышал, гляжу на прячущую руками лицо дриаду. Ветерок, когда это я был четырёх метров ростом?

– Матвей, простите, мне так стыдно. – Разочарованно, носом тягая сопли, произносит Ветерок. – Это я дала ей ту треклятую сказку… я ведь не знала, что она всё за чистую монету примет. Чёртовы язычники, как же сильно они исковеркали правду о вас. Мне жаль. – Глядя на меня красными глазами, заставив даже Эглера испытать за произошедшее стыд, взмолилась Ветерок.

– Только перестань ныть. – Вытащив платок, тут же передаю его красотке. Дурёха, она думала я из-за этого пустяка обижусь?

– Я отказываюсь в это верить. – Девочка лисичка хочет встать с места, и я решаю с ней немного поиграть. Через ноги пускаю по полу энергию, заставляю под ней образоваться нишу. Люси проваливается в пол, вновь падает на кресло, после чего, всё так же, продолжая посылать ману, я переделываю обычное кресло в некое подобие электрического стула (естественно без электричества). Руки её скованны сросшимся в запястьях деревом, то же с ногами, коленями и локтями. Я прекрасно знал о её силе, маны пускал не жалея, потому и предложил девочке:

– Сломай.

Рывок, слышится хруст, на который, мана, перенасытившая материю реагирует мгновенно, нарост за наростом заполняя любые бреши, становясь толще и прочнее. Люси, кресло, в котором она сидела, поглощало девочку. Подобное я проделывал впервые, да и думал, особого эффекта это не возымеет. Как оказалось, зря. Не дав ей снять утяжелители, обезоружил и схватил ту, кто считал себя в разы сильнее меня. Да, действовал внезапно, да может некрасиво, но, сейчас именно я был сильнее, и из разговора нашего выходил, закрепив за собой звание Сильнейшего.

– Этого недостаточно…

– Мы не на представлении. – Стиснув кулаки, не поднимая на меня взгляда и стыдясь, перебивает лису Эглер. – Глупое дитя, когда до тебя дойдёт, что всё это не шутки. Что если ты и дальше так продолжишь себя вести, тебя могут убить!

От внезапного выкрика Эглера, Люси тут же заткнулась, перестав показывать признаки сопротивления, уселась.

– Мы с тобой два околдованных предателя, потенциальных врага на службе всё ещё околдованной Императрицы Аорры. Величайший риск только говорить об возвращении Его. Нас вообще должны были убить, а не спасать, но Бог Матвеем не убийца, не палач, он милостивым был тогда, и остался таким даже после смерти от рук предателя. Прошу вас, Императрица, ради всего святого и вас в том числе, сдайтесь, отриньте гнев и познайте смирение, пока ещё не поздно!

– Он, он человече… – Глядя на Эглера, почему-то ведущего себя так, словно он готовится к смерти, всё ещё не веря моим словам, говорит Люси.

– Он Бог, что движением руки создал Врата солнца.

Это были последние слова перед тем, как в комнате вновь воцарила тишина. Забавно, конечно, наблюдать за спором местных, особенно, когда я сам себя богом совсем не считал. Только, клоунаду эту предстояло заканчивать, возвращаться к делам, проблемным насущным.

– Люси, мы с тобой и вправду родственники. Пом и Муррка, они были моими любимицами, и в тебе, я вижу помесь обоих кровей. Агрессивная, не знающая слова «сдаться» Пом, а такая же, упертая, верящая только в свои принципы Муррка. От лисы в тебе длинный, пушистый и красивый хвост, миленькие ушки и остренькие зубки. А от Кролли, белый цвет, мех, что у тебя идет от затылка, вдоль всего позвоночника и до попы. Белый, короткий, не такой как у других лисов, да?

– Как… ты подглядывал за мной?

– Не совсем. Просто лисицы не имеют меха на спине и руках, защитой от ветров у них служит пышный хвост. А кролли наоборот, не имея хвоста, закрывают руки и спину природным мехом, чтобы иметь возможность грудью прижаться друг к другу и спиной закрыться от ветра. Когда мы дрались, я видел твою спину. Эволюция избавила тебя от части ненужного меха, из-за которого ты могла перегреваться, вот только не от всего.

Сказанное являлось лишь моим предположением. Которое подтвердилось странной, расплывающейся в печали гримасой.

– Получается… вы, вы… – Потекли сопли, глаза заблестели. Да не, она же гопница, она бой-баба, что не плачет и… – вы… вы мне как отец?!

Что блять?!

– Постой, нет, я скорее, как…

– Папа… – сквозь слезы, Люси расплывается в улыбке, которую я до этого никогда не видел. Белоснежная и искренне чистая. С заплаканными глазами, покрасневшими щечками, она, будучи скованной, глядела на меня как… как на того, кого действительно рада видеть.

Переведя взгляд на Ветерка, хочу узнать, какого черта? Я никогда не задавался вопросами о происхождении этой лисицы, ее биологической матери и отце. Кажется, наступал момент выяснить. Пока Люси раскаянно извинялась, объясняла свои мотивы не верить и прочее, Ветерок, нашептывая заклятие, послала мне «магическое голосовое сообщение», от которого, меня аж колотнуло. Аорра, Императрица, охваченная жаждой силы, усовершенствования и моего воскрешения, окружала себя далеко не простыми личностями, и на пьедестал, к верхам, позволяла входить лишь избранным. Даже среди потомков моих, не каждый смел претендовать на трон и титул Императрицы. Ум, владение магией, либо же силой, которую признает мир. Аорра заботилась о моих потомках, всех любила, как могла берегла, но это касалось лишь тех, кто не лез к верхам, желая сравняться или превзойти ее саму. Каждый рвущийся к власти должен был пожертвовать многим, для большинства живых, слишком многим. Так же считал и биологический отец Люси, что был чужих кровей и просто по воле жестокого случая оказался связан с матерью лисицы. Ее «нагуляли», незаконнорожденный ребенок, дитя из низов с невероятным потенциалом к физическому усилению и магии и контроля тела. Сразу после рождения, Аорра выбрала девочку как будущую императрицу. Великий праздник в роду лис, и ужас, для слуги кролли (отца), видевшего, что бывает с кандидатами во время тренировок. Мужчина решил, что он герой романа, полез туда, куда не стоит лезть слуге, попытался склонить мать Люси к побегу, был пойман и казнен на месте, а мать ее, взята под арест и заточена в родовой крепости. С того самого дня, последователи Пом, искавшие власти лисы, растили Люси при дворце Аорры, кормили девочку байками, легендами о непорочном зачатии, видении, в котором сам Бог Матвеем спустился к ее матери, даровав великой воительнице право ступить на бренную землю. Она искренне верила в этот бред, бред, в котором даже я мог запросто найти десятки нестыковок.

– Матвеем, простите меня… прошу, простите. – Вещала, рыдая, девица, – я создала вам столько проблем, била, я… я…

– Ничего, милая, – копируя поведение и манерность в голосе какого-нибудь старого добряка, говорю, – теперь всё будет хорошо.

Минус одна проблема.

Глава 7 – Филлер

Великий Вавилон. Дворец Его Величества Матвеема. Приёмная зала трёх императриц.

Повиснув на спинке вылитого из цельного куска золота трона, Аорра лбом соприкасаясь с металлом, пыталась остудить бушующий внутри неё пожар. Чума, Война и Смерть, одновременно обрушились на наследие Его, где-то, скорее всего на Севере, затаился Раздор. Вчера она получила доброе известие из Сада, как ей казалось, засидевшиеся Цветы, приятно обрадовали, проявили несвойственную инициативу, защитили север и… Внезапно объявили о каком-то важном строительстве. Всюду, на всех сухопутных границах и даже морских, прорывы нечистых, атаки и нападения демонов и культистов, но они строят храм?

– Что-то не так. Может Он там… может именно поэтому они… должна быть там… – Голову женщины вновь охватила острая боль. Боль, которую не способны исцелить целители, не заглушат травы и алкоголь. Стоило лишь подумать о желании встретиться с Цветами, о мысли посетить север, как тут же, нечто болезненно било по затылку, кусками вырывая воспоминания и мысли. Млея по Матвеему, ожидая его прихода как в реальности, так и в снах, Аорра начинала забывать, с воспоминаниями терять частичку той неземной любви, а с ней и саму себя. В очередной раз, седьмой за сегодня, Императрица велит прислуге принести зеркало.

Нет при дворе тех, кто ей возразит, потому, сколько бы дроу не била их, сколько бы слуги не убирали, всё повторялось вновь. Зеркало в полный человеческий рост, а в отражении, вместо прекрасной, сильной и независимой Аорры, виделось оно. Существо с повязкой на глазах, искалеченным шрамами лицом, разорванным телом с огромной дырой в области сердца. Существо, оно поглощало разум Аорры, а с ним, стремилось завладеть и телом.

– Сколько можно страдать… – Говорит существо из зеркала, после чего стекляшки разлетаются на тысячи мелких кусков. Всё звенит, крошится, опадает вместе с остатками магического заклинания выпущенного дроу. Проходит всего несколько секунд, и Аорра забывает обо всём, пытается понять, что она делает в тронной и почему здесь такой бардак?!

Раздор не погиб. Демон предчувствовал свою кончину, серьезно отнёсся к предупреждению брата Смерти и перестраховался. Оставив частичку своей души в дроу, разделив собственную мощь на пополам, никому не сказав, он выбрал ту единственную, переродившись в чьём теле, сможет по-настоящему сеять повсеместный Раздор.

Юг Империи, Город Мудра.

Сквозь непроглядную ночную тьму из воды, стеной из гниющей плоти, поднималась мертвая армия. В ней были и сыновья, и отцы, и дочери с матерями и младенцами, что треща гниющей плотью, наводя на округу зловоние и страх, двигались к городу мудрецов и рыбаков. Каждый состоявшийся мужчина, будь то торговец или ремесленник, стремился попасть в город Мудра. Там ждало его умиротворение, рыбалка, охота, игры и забавы, чья история насчитывала тысячи лет существования. Нарды, шашки, игра в кости, или, быть может, пьянка со старыми друзьями по цеху, наблюдая за тем, как молодые скачут по вытоптанной площади, пиная из стороны в сторону мяч. Город Мудра, находясь за четырьмя фортами вдоль трех рек, олицетворял спокойствие, уверенность и силу, взращённую на Имперской мудрости. К которой, гремя костями, подползало мертвое войско.

Вот уже четыре дня, в здешних местах не звучала музыка, не работали увеселительные заведения, не бегали с мячом неугомонные дети. Живые знали о приближении мертвых и готовились подобающим образом отправить их в последний путь.

– Командир Мудагар Двадцать Четвертый, разрешите доложить! – Подбежав к высокому, плечистому, трехметровому мужчине с рогами и волчьим хвостом, произносит седобородый пустынный лис, чей рост едва доходил до полутора метров.

Мудагар, сквозь артефакт, видя ночью, словно днём, вглядывается в колышущуюся от движения мертвецов реку.

– Докладывай… – Используя на максимум магический предмет, главное сокровище своей семьи, разработанное по идеям Матвеемовым, говорит Мудагар.

– Стены пропитаны огнеустойчивыми настойками и магией, масло и горючие смеси готовы, бойцы на позициях, резервы подняты и в ближайшие полчаса будут готовы к выполнению приказов.

– Хорошо. – Оскалившись зубастой пастью, усмехнулся Мудагар. Он, глава великого, древнего рода, что до сих пор сохранил уважение самой императрицы Аорры. Наследник духа племен Му и перемешавшейся с ними хищной крови Волколаков. Всю свою жизнь Мудагар готовил это поселение, населявшее его стариков к самой главной битве в их жизни. Он знал, ждал и верил, что не умрет своей смертью, что встретится с тем, кто некогда признал его предков, назвав их друзьями и даже взяв одну из них себе в наложницы. Больше всего в своей жизни Мудагар Двадцать Четвертый хотел рассказать Матвеему о своих подвигах, о жизни его народа и узнать, сможет ли он, некогда в одиночку одолевший сразу десятерых опытных бойцов, хоть как-то удивить своего Бога и предков.

– Пусть маги поддержки сравняют пристенные кварталы, строения и дома, всё с землей, а после возведут ров, из руин построек, воздвигнут вторую стену. – Видя, как нечисти становится не просто много, а прямо столько, сколько не сосчитать, отдаёт команду Мудагар.

– Что… как? Знать, это ведь их таверны, мастерские и…

– Либо мы сравняем их гордость и достатки с землей, создав плацдарм для отступления, либо все умрем прямо на этой стене. – Отвечает Мудагар, заметив, как из водной глубины, выходит нечто с неимоверно гнетущей аурой. Оно темнее ночи, а силуэт его выше и шире самого Мудагара на добрый метр. – Блять, а я ведь надеялся, что хоть кто-то выживет, расскажет живым о нашем подвиге. Отправь гонца к Бостиль, пусть укрепляют стены церкви, сегодня, лишь вера спасёт наши души.

– Есть! – Отвечает лис и кидается вниз по ступеням.

Дыхание смерти ощутил за спиной Мудагар, глядя через артефакт на существо, что без магии и прочих прилад, глядело на него в ответ. Демон, поднявшийся из реки, видел Мудагара, шел прямо на него. «Вот он, главный противник, которого я искал всю свою жизнь!» – размашистым движением вытащив двухметровый клинок из ножен, правитель города передает его стоящим рядом инквизиторам. Церемония освящения, зачарования, заставляет сталь вспыхнуть белым, ярким светом, коего этой ночью недостаточно, чтобы разогнать сгустившуюся тьму.

Нечисть, без лестниц, таранов, штурмовых башен и орудий, наползала на город. В ночное небо залпом устремилась тысяча огненных стрел. Красота залпа, полет развивающегося пламени, длились недолго. Несколько секунд, все снаряды ложились на землю, растворяясь в продолжающей наползать на стены гнилой орде. Очередной залп, затем еще. Куда бы ни летели стрелы, они вонзались в плоть, разили мертвецов, чьи тела были пропитаны водой. Одежда не горела, гнилые тела лишь тлели, позволяя мертвецам продолжать свой ход.

Залпы лучников становились нервно хаотичными. Каждый стрелял как мог, в кого мог и видел. Почти все снаряды летели в цель, но смысла в стрельбе практически не было. Голова, мозг, в котором вызрело семя Хаоса, – это единственное место, поразив которое можно было навсегда упокоить поднявшееся из могилы тело. Мишень в виде головы была слишком мала для залпов, поэтому, экономя боезапас, бойцы империи подпускали нежить к стенам, после чего, прицельно, точечно начинали поражать своих жертв.

– Поджигай! – Командует Мудагар, когда трупы, складываясь в кучи, ступая тело по телу, начинали взбираться вверх.

Магическое пламя охватывает южную стену, смрад, запах горелой плоти и волос, окутывают позиции защитников. Пламя, последняя защита и надежда Мудагара, тухнет в тот момент, когда темный воин ступает под стены. Ему плевать на мертвецов, на войско, что идет за ним. Ступая по головам своих прислужников, словно по ступеням, он шаг за шагом поднимается вверх, полностью игнорируя стрелы, магию и все то, что может навредить живому врагу.

– Достойный противник. – Поудобнее перехватив левой рукой свой двухметровый клинок, Мудагар Двадцать Четвертый, из рук своего оруженосца, перенимает здоровенный, не уступающий в размерах мечу, щит. Несколько ступеней усиления, магическая защита, собственная и наложенная магами, превращают Мудагара в того, кто некогда на ровне мог сражаться и даже побеждал молодую императрицу Люси. От замаха его меча, волной воздушной во все стороны разлетаются порывы. Удар в шею незащищенного, закованного в черную броню командира нежити, блокируется всего одной, поднятой вверх, металлической перчаткой. Дрогнуло пространство, стена, земля и даже кости Мудагара, но враг, стоявший напротив, даже не пошевелился.

Первым своим ударом, нечисть, не скрывая намерения поразить Мудагара в корпус, наносит прямой удар в сердце. Металлическая рука сталкивается с выставленным вперед щитом. Сталь гнется, от мощного, сбивающего с ног удара, командир, главный защитник города Мудра, слетает со стены, пролетает десятки метров, спиной своей вспахивая полуразрушенные кварталы города. Сила, разрушительная мощь представшего перед ним существа, не поддается сравнению. Раненый, истекающий кровью воин, понимает, что единственное существо, которое может противостоять этому чудовищу на равных, – императрица Аорра.

Стоя на стене, глядя на слетевшего воина, который по меркам его был достоин стать хорошим противником, Война, повернул голову, смотрит на перепуганного, тощего и слабого мальчишку, направляющего в его сторону свой меч.

– Где твой командир? – Произносит Война, кладя руку на свой клинок.

Мальчик слишком сильно напуган, мочится под себя. Оскалившись, с безумным, полным ярости и страха взглядом, он кидается на Войну, в следующее мгновение лишаясь головы и телом своим падая со стены.

– Где твой командир? – Глядя на следующего, старого, седого и потрёпанного жизнью рогатого солдата, произносит Война.

– Победи меня, и тогда, может быть, я скажу. – Без страха, лишних эмоций, понимая, кто перед ним, и заняв правильную защитную стойку, заставил демона восхититься старик. В хищных глазах живого Война видел прошлое, множество битв, смертельных схваток один на один и знатные пиры, что были после них. Именно таких Война любил убивать больше всего.

Удар в пол силы, прямо в выставленный защитником блок, крушит сталь, из которой выкован меч хищника. Пронзает доспехи, плоть, ребра и позвоночник, рассекая преграду надвое. Война знал, стоящий перед ним ничего не скажет, поэтому, стряхнув окрасившийся в красный цвет меч, сделал шаг вперед, стопой своей огромной раздавив череп умирающего старика.

– Где твой командир? – Глядя в глаза перепуганного мальчишки, лет одиннадцати максимум, всё так же повторил свой вопрос Война.

Стена, первая, самая высокая и крепкая, медленно заполнялась живыми мертвецами. Тела поверженных Войной поедались поднявшимися, обращались, после чего войско нежити, восполняя утраченное, продолжало свой путь. Удар за ударом, командир легионов нежити, несущий югу хаос и раздор Война, исполнительно, планомерно выполнял поставленную задачу. Единственная прихоть его – это поиск врага, соперника, который сможет остановить, убить Войну, тем самым дав тому возможность не исполнять убивающий саму его суть приказ. Войне не нужна победа, его не страшит поражение, всё, что ему нужно – это поле, на котором без перерывов на сон, отдых, обед и испражнение кипит сражение. Войне требовалась война, а войны не могло быть без озлобленных вдов и детей, коих вдовы взрастят с ненавистью к тем, кто убил их мужей. Война не хотел исполнять приказ, но, как солдат, как существо, взращённое на принципах подчинения, делал всё, что от него требовали.

– Где твой командир? – Подняв клинок на женщину, в которой уже росла жизнь, с отвращением к Смерти и самому себе, готовясь исполнить задуманное, спрашивает Война. Внезапное появление, сталь в миллиметрах от его шлема, вынуждает Войну отступить, поднять меч, парировав второй, быстрый и такой же смертельно опасный удар. Взмах, еще и еще, слишком быстрые для живого, для того, кто орудует двухметровым тесаком так, словно в руках его тонкая шпага.

– Я ведь убил тебя… – Произносит Война, после чего стальной акулий плавник вонзается ему в плечо. Напротив, с дырявым щитом в одной руке и мечом в другой, с окровавленным лицом, стоит рогатый, старый воин. Тело его дрожит, некоторые органы повреждены, если ему не окажут помощь, вскоре он умрет, но перед этим… – Интересно… – Рукой схватившись за лезвие, Война хочет раскрошить его, сломать, но внезапная вспышка света отсекает демону пальцы.

Перепрыгнув через Мудагара, в бой вступает наследник крови быстрых и сильных Кролли – старый инквизитор Кобо Двадцать Четвертый. Длинные уши изрисованы десятками старых шрамов, волчий хвост местами облез, но по-прежнему был вычесан и ухожен. «Слава Матвеему… подкрепление прибыло…» – воткнув в стену меч, оперевшись на него, подумал раненный Мудагар. Наследник крови Волколаков, никогда не любил и откровенно насмехался над невысоким, но вертким Кобо. Много раз судьба сводила их в тренировочных поединках, заставляла драться на потеху толпе, а после расходиться с не устраивающей обоих ничьей. Мудагар был силен, как его предки, а Кобо, его род отступился от корней, истоков силы и стал уповать на скорость, оружие и удобства, перестав выглядеть так, как те, кто населял империю до них. Смешанная кровь – юг всегда бранили за это, за межвидовость, любовь, которой они делились со всеми, кто был готов мириться с устоями и нравами их семей. В центральной империи, на севере, межвидовость презирали, но югу было плевать, они жили так, как жил Матвеем, и не собирались отступать от своих и его убеждений.

– Кобо, – окликнул ловкача Мудагар, – если выживем, я дам добро на союз наших детей.

– Ха, – усмехнулся инквизитор, – а если не выживешь, то они так и так сойдутся. Кажется, я в беспроигрышной ситуации. – Видя, как демон отращивает потерянные конечности, попятился Кобо Двадцать Четвертый.

Огромный щит Мудагара прячет верткого Кобо за непроглядным стальным силуэтом. Медленный, неповоротливый и к тому же раненый здоровяк поднимает меч, готовится атаковать напрямую, позволяя верткому и быстрому другу ударить по врагу исподтишка, там, где демон не ждет. Тактика их, то, как без лишних слов двое воинов понимают друг друга, заставят Войну отнестись к происходящему со всей серьезностью, призвать второй свой меч. Шансов на победу у живых нет, но, как минимум, эти двое могли его развлечь.

Клинок светлого меча Мудагара приходится на объятый тьмой клинок Войны. Сталь, как символ решимости, готовности живого героя идти до конца, не рассыпается при соприкосновении с тьмой. Война удивлен, но был готов к подобному. Рука его напряглась лишь чуть больше запланированного, прорезала сталь, вонзилась в зачарованную броню рогатого гиганта.

«Такой же как и все, недостойный…» – только и успел подумать демон, как вдруг, в бок его, в рану, оставленную некогда сильнейшей из живых, Аоррой, вонзился короткий, но от того не менее опасный клинок.

– А? – Отвлекаясь от гиганта, опускает взгляд демон, и тут же получает увесистый, ощутимый удар щитом в голову. Война пошатнулся, все в мозгу его перетрясло, и лишь благодаря повышенному восприятию, устойчивости к урону, в следующий миг, демон смог на обе руки принять совместную атаку Мудагара и Кобо.

– Это интересно… – Выпуская накопившуюся энергию, ощущая мимолетную мысль о поражении, принял серьезный вид Война. Возьмут ли они крепость, победят или проиграют, ему не важно. Главное для демона, чтобы его последний бой длился вечно!

Глава 8

– Компресс сменить, поменять воду, помыть утку принести свежие овощи с моей кухни, – Велю я безликому Слуге, и тот, понимая каждое моё слово, принимается исполнять приказ. Больной солдат, один из первых кто показал признаки заражения среди раненых, внимательно вслушивался в мои слова.

– Никаких контактов с посторонними. За руку не здороваться, палату не покидать, сходив в туалет, немедленно звать Слуг и требовать, чтобы все убрали. В комнате должна царить чистота, порядок, все, чего вы коснулись, подлежит немедленной дезинфекции.

– Д-де-что?

– Уборке, замене.

– Понял, лорд Гросс. – С позеленевшим лицом, натянутой улыбкой, говорит солдат и спрашивает: – Я умру?

– Нет. – Глядя воину прямо в глаза, говорю о том, чего не знаю. Пусть верит в себя, если это поможет, пусть верит в меня. Главное, чтобы не сдавался! – Делай так, как велено, и поправишься. Лицо солдатика стало чуть добрее, он поверил и, кажется, даже повеселел.

Болезнь, поразившая империю, легко может привести к летальному исходу. Она заразна, но при этом крайне избирательна. Крестьяне под основным ударом, знать и маги в редком числе. Прогрессию легко можно остановить при воздействии исцеляющей силы света, что говорило об искусственном происхождении заразы, существовании её за счет питания негативной, черной энергией. При этом, распространение болезни не сдержать одной молитвой. Передавалась чума каким-то неизвестным нам путем. Облачко и Слуги отлавливали внутри стен резиденции всех крыс, мышек, даже тараканов с пауками. Вдобавок, мое требование к гигиене, постоянная стирка одежды, уборка, стрижка под лысый череп полностью исключили распространение заразы через блох, вшей, крыс и прочих. Благодаря незримому куполу Ветерка, ни мухи, ни комары, да даже птицы, никто не мог проникнуть на нашу территорию. Животные и насекомые не кусали людей, не гадили на еде, а значит, разносчиками быть тоже не могли.

С каждым новым днем люди мои все продолжали болеть, заражаться, и даже когда казалось, что кто-то идет на поправку, стоило расслабиться, перестать за чем-то следить, состояние моментально ухудшалось.

Я четвертые сутки безуспешно бился над мыслью о возбудителе, все силы свои, ангельские, магические и даже дриад прикладывал к поискам, но не мог найти ответа. Мы проверили колодцы, землю, воздух, даже провели исследования на трупах, от коих всеми силами открещивался инквизитор. Возбудитель – это не насекомые, не животные, что-то более хитрое, другое. Нечто, что связывало всю страну, могло путешествовать по воздуху, либо по суше, либо по воде.

– Господин, вам необходимо отдохнуть. – Прибыв с очередной кипой отчётов, переписанных из воспоминаний своей копии в Саду, говорит Ветерок.

– Давай бумаги. Прочту и лягу… – Откинув в сторонку список с записанными всеми мне известными болезнями из моего мира, протягиваю руку к дриаде.

– Не ляжете ведь… – жалостливо протянула девушка.

– Ветерок, бумаги. – Требую я, и та, склонив голову, передаёт листки.

С каждым днем положение дел все хуже. Пограничный город Мудра, носивший имя веселого, заботливого старичка из нашего совместного прошлого, пал. В неравной схватке, в бою против одного из владык демонов, погибли старшие представители семей Мудагар и Кобо. Ровесники, в какой-то степени даже братья, ведь каждый из них носил порядковый номер династии… Двадцать четыре. Перед смертью они выслали своих детей из города, нанесли демону кое-какие раны и… погибнув, стали частью его темного войска. Очередная трагедия, поверх которой, еще одним, не менее болезненным ударом накладывалась болезнь Аоррры. «Императрица не в себе» – в письме, за тайную отправку которого могли лишить и жизни, сообщали личные шпионы Ветерка. Мир медленно и, верно, катился в пропасть, усугубляло происходящее возникший конфликт с жителями Морей, подводного повстанческого государства, что резко стало браковать и недопоставлять тонны положенной нам рыбы, в которой сейчас так нуждалась империя. В чем причина, какого хрена именно сейчас они решили ввести своё кривое «эмбарго», хер разберешь – ясно одно, сейчас нам нужно все, от еды и до стали, и если мы что-то недополучаем, это плохо.

Четверо суток прошло с дня, когда я сообщил Люси о том, кто и что из себя представляю. Жизнь не будет прежней? – ха-ха, так думал я в первый день, глядя на ее робкий, застенчивый взгляд, что уже на второй день стал тем же, что и прежде. Гордая, сильная, счастливая как никогда, она каждое утро, каждый обед и ужин, как послушная, дрессированная дворняжка, ждала меня перед приемом пищи. Возможность потренироваться – честь, простая беседа – награда, похвала – причина гордиться своими деяниями. Мой маленький, милый, сломанный пёсик, столкнувшись с личностью, что в разы влиятельней всех, кого она знала, просто превратилась в покорную игрушку, чье старание и верность никто, включая Ветерок, не смог игнорировать. «Она меняется, становится лучше и сильнее, лишь только вы появитесь рядом» – отмечая успехи в спаррингах, говорил Эглер и Ветерок. Я был рад за Люси, ее компания, внимание ко мне и историям из нашего прошлого, так же помогали расслабиться в тяжелые моменты. Позволяли отвлечься, вновь почувствовав себя простым человеком.

Эх, жаль только, от того, как я себя чувствовал, империи нашей не становилось лучше. Жить для себя здорово, пользоваться всеми благами, излишками, что дарует тебе положение, власть, окружение, наверняка это прекрасно. Я помню жизнь в своем домике, она казалась нервной, полной забот и опасностей, но, по сравнению с настоящим, то были действительно хорошие времена. Чёрт, я ведь простой задрот, не политик, не чиновник, оно мне не нужно. Я просто хочу жить, счастливо, и для этого, придется терпеть, кряхтеть, может даже опять умирать. Вынесу ли? Вынесу, всех… и по хуй мне, кто там против встанет, Боги или сама Смерть, всех на хуй, вперед ногами вынесу! Главное духом не упасть…

Голова моя, дурная, утыкается в мягкие бумажные листы. «Я слишком долго не спал», – перед тем как отключиться, посылает свой последний сигнал мозг.

Сон, цветной, такой, коих я не видел очень давно, окрашивает пространство вокруг бестелесного меня. Тысячью дверей ставятся стены, потолки и пол. У одной из которых, увидев себя от третьего лица, прикованного по рукам и ногам, пытаюсь шевельнуться, бесполезно. Дверь, у которой я сижу, выглядит очень старой, вся в здоровенных трещинах, через которые при желании могла бы проникнуть и чья-то рука.

«Не открывай двери» – вспоминается мне предупреждение Эсфеи, в тот миг, когда в щели, пробирая до дрожи, до мурашек, возникает часть чьего-то большого глаза.

– Матвей.

Доносится из-за пределов, из-за замочной скважины и проходящей под ней трещины. Ничего не отвечая, пытаюсь отдалиться, носочками и пятами ног стараюсь оттолкнуться, но астральный мир не подчиняется законам физики. Сколько бы я ни толкался, ни пытался отстраниться, дверь находилась все так же близко.

– Твоя самоотверженность неприятно удивляет. Кто знал, что никудышный сын лжесвященника, того, кто на религии, чужом горе, сколотил состояние, сможет так сильно усложнить всем нам жизнь. – Говорит нечто из-за дверей. Вздор, обман, это все ложь.

– Мой отец был предпринимателем! – Возразил я, сам того не заметив, как вернул контроль над языком, легкими и горлом.

– Верно, церковь – отличный бизнес. – Явно насмехаясь, отвечает мне голос из-за двери.

Этот голос, не такой зловещий, как в прошлый раз, но по-прежнему отдающий хрипотой, тяжелым, интонационно прерывающимся и ударяющим на согласных басом. Словно кто-то молотом по железным слогам бьет, так звучал его голос.

– Кровавый Кузнец…

– Верно… Сдавайся, Матвей, хватит этой… глупой борьбы. Я знаю, чего ты хочешь, даже не думай, не мечтай. Ты проиграл еще до начала партии, потому просто коснись двери, открой ее, и я дарую тебе свободу. Позволю встретиться с теми, кто давно ждет тебя, отцом, матерью…

Руки мои тут же разрывают путы, я возвращаю над телом своим контроль. Дернувшись, проваливаюсь на незримый пол, пячусь. Гандон ты штопанный, контрацептив использованный, а не бог. Даже в играх, ебучих, не щадящих ни детей, ни взрослых, упоминание родителей, связи с ними – последняя из черт, перейдя за которую пути обратно нет. Ебучий манипулятор, в аду тебе гореть за подобное, и я бы тебя туда с радостью отправил! Так какого хуя… почему… руки мои трясутся, а я сомневаюсь в своем ответе?! Эта сука, чудовище, оно тянуло меня в ад, туда, где, скорее всего, и оказался мой батя, но… что с мамой, как она, где, так же в аду или нет?! Даже думать об этом оказалось больно, настолько, что буквы в мыслях не могли связаться в слова. Я устал, вера моя в светлое будущее надломлена, и встреча с семьей… Моя семья… это ведь не только мама и папа. Но еще и моя Муррка, Пом, Зелёная, Белая, Хохо, Лея, Ветерок, Заря, не говоря уже о Кобо, Кобаго, Мудагаре и Бобе, что стали мне сродни старшим и младшим братьям. Ответственность за их жизнь, за будущее, оставленное этими прекрасными людьми (именно таковыми я их считал), лежала на моих плечах. И сдать их Наследие, то, во что все они вкладывали себя, свои жизни, я не мог!

– Твоими? – Сдерживая порыв ненависти, зная, что точно пожалею об этих словах, говорю я.

– Не понял. – Голос, тщедушный, становится угрожающим.

– Ну… я про мать с отцом. Мне бы много чего хотелось обсудить с теми двумя уебанами, что вырастили такого жестокого мудака как ты. Ты хоть понимаешь, сколько боли, разрушений и зла несешь миру, сколько страданий, загубленных жизней и…

Связь прерывается, пространство с дверями сменяется черной, погруженной во мрак комнатой. Блять, я точно об этом пожалею, точно отгребу и, быть может, даже слова мои обрекут кого-то на еще большие муки. Ад, все то, что скрыто в нем, все те байки о грехах и ответственности за них, меня печалили. Мертвым так и так предстояли мучения, я не мог обречь на нечто подобное еще и живых, тех, ради кого все это начиналось. Мама, папа, простите меня, ваши жизни, как и моя собственная, не дороже жизней тех детей, что я подобрал на улице. Я буду их использовать, кто-то из них непременно умрет, но, от действий моих, я верю, выживет больше, чем погибнет. Мне хочется в это верить, и я сделаю все, чтобы так оно и было.

Тьма сменяется прорезающимся через шторы лунным светом. Рядышком, слева, охватив мою руку ручками и ножками, дремлет успевшая подрасти за ночь Облачко. Справа, голая, обнажившая свои небольшие груди, также вжавшая по меж них мою руку Ветерок. Нудистка ты херова, чему ребёнка у… Взглянув на Облачко, заметив ее размеры, то, что не должен был, вырвал руку, накинул на дочку одеяло. Малышка, ее груди растут слишком быстро, я бы сказал – не по годам! Как отцу мне приятно, что она становится все красивее и красивее, но вот как мужчине страшно. В первую очередь за себя.

Потный, с пересохшим горлом, колотящимся сердцем, едва встаю на ноги, как тут же встречаюсь с телепортировавшийся Зуриэль. Я выглядел скверно, но она, точно еще хуже. Взъерошенные волосы, безумные голубые глаза и растрепанные одеяния. Ангел почувствовала вторжение. Нечто зловещее обрушилось на пространство, ударило по дверям, ведущим в другие миры. Кузнец был очень зол, что-то в планах его шло совсем не по задуманному сценарию, иначе зачем Древнему, властному богу приходить ко мне? Жалкой букашке, пылинки… нет, я ведь меньше даже молекулы. Так почему он появился, что стало главным триггером для его личного вступления в игру?

Лёгкое землетрясение, колыхнуло старое здание, разбудила Облачко, Ветерка и всех наших домочадцев. Послышались испуганные выкрики солдат и магов. По всей планете дрожью земли отзывалось Эхо недовольного моим ответом Кузнеца.

– Это ведь был Кузнец, да? – Спрашиваю я у Зуриэль. Ангел кивает, после чего, вновь толчок, более сильный, едва не усадивший меня на кровать. – А это?

В окне, заревом, столбом красного пламени расцвёл огненный цветок.

– О Матвеем, это ведь сильнейшее из заклинаний сестрицы… – Припав к окну, взмолилась Ветерок.

– Зуриэль, бери с собой Люси, Эглера, Инквизитора и пулей к Заре. Выясните, что там, а после…

Столб пламени разрезало лезвие белого света. В пылающем огнями небе, далеко, над лесом, один за другим расцвели взрывы из красного и белого пламени. Зуриэль одной рукой хватает за мое плечо, второй за свою голову и падает на колени. Лицо ее перекошено от боли, мы с Ветерком ничего не понимаем, и лишь Облачко, глупое и бестолковое дитя, приходит ей на выручку. Кокон из темной, серой материи, из которой состояли Слуги, окутывает Ангела, поглощает исходящую от нее энергию, позволяя Зуриэль восстановиться, прийти в себя и вновь подняться на ноги.

– Кто-то плохой хочет навредить Зуриэль. – Обняв ангела, вливает в ту частичку своей силы малышка. Кто-то плохой?

За чередой взрывов следует другая, затем третья. Ночью светло, как днем, и это до ужаса пугает. Сильнейшая разрушительная магия, возможно именно она, наличие ее у врага не позволили Заре захватить форт, и теперь враг наш, использующий как оружие свет, шел в контратаку. Внутренне я понимал, что может быть этому причиной, понимал, кто находится по ту сторону реки. Я догадывался, но хотел, чтобы это озвучил кто-нибудь другой.

– Ангелы Эсфеи, они идут, они уже здесь. – Едва слышно, болезненно произносит Зуриэль.

Магическое поле боя все увеличивалось, все ближе к нам раздавались взрывы, до окон, с горячими порывами ветров, уже долетали ударные волны. Эсфея, что же делают твои слуги? Зачем помогают тем, кто наш с тобой первостепенный враг?

– Вы издеваетесь… – Увидев в небе три силуэта с белыми крыльями, летевших в сторону пламени, обращаюсь к Ветерку:

– Быстро, бери кого хочешь, делай, что можешь, но только спасите Зарю!

Глава 9.1

Три часа спустя. Поместье семейства Гросс.

Рассвет, красный, гнетущий, наблюдая за ним из окна резиденции, я уже час не слышал звуков сражения. Не видел вспышек и сияний в небе. Стоило лишь отправить Заре на подмогу Ветерка, Люси и брата инквизитора, как всё тут же стихло. Наступила томительная пауза, глядя на обеспокоенных воинов и магов, оставшихся в резиденции, я чувствовал, как внутри них нарастает страх. Сложно объяснить, но чем больше я находился с ними рядом, тем четче мог понимать их. И дело тут не в психологии, или в моём каком-то прозрении, всё гораздо сложнее. Их молитвы, в которых они взывали ко мне по утрам, перед обедом и сном, они создавали химию, духовную или магическую цепь, что связывала нас. Сила, наполнявшая меня, росла, я чувствовал это, ощущал её движение внутри, а также видел по Облачку, как демонёнок, с каждым днём, всё больше и быстрее становится похожей не на ребёнка, а на подростка, почти взрослую девушку.

Требовалось ещё немного времени, совсем немного, хотя бы месяцок, на проработку плана по борьбе с чумой, на сбор войска и вытеснение врага за реку. Сделав это, мы могли бы сконцентрировать своё внимание на мёртвых, на внутренних проблемах и их решении. Мы ещё не проиграли, пусть враг и обрушил на нас всю свою мощь, коварство, это ведь не конец, мы ещё не проиграли и можем всё исправить. Лишь бы эта ебнутая Эсфея, со своим крылатым выводком, не принялась вставлять нам палки в колёса. Войны на три фронта, мы попросту не выдержим.

Томительное утро сменилось нервозным днём, что после перетек в вечер. Зуриэль всё так же что-то колдовала, вместе с Облачком копалась внутри своего магического источника, пытаясь найти причину внезапных головокружений. Пока они занимались своими делами, я, стараясь отвлечься от дурных мыслей, всё так же посвящал себя полезным занятиям. Контролировал своих изобретателей, конспектировал предположение по поводу заразы, обсуждал записи с целителями, пациентами, простыми солдатами, отдыхавшими у своих шатров работниками снабжения.

– Лорд Гросс, отужинаете с нами? – Предложение группы солдат, и приглашающие, доброжелательные взгляды, дают возможность сменить обстановку. Давно меня, вот так, никто не звал на перекус. Увидев, что я не против, ребята тут же повеселели, расползлись, демонстрируя медленно поджаривающуюся на прутиках рыбку. – Угощайтесь, Лорд Гросс, свеженькая, ещё днём в ручье плескалась.

– Цветы ведь велели не покидать лагеря. – Заставив угощавшего меня смутиться, произнёс я.

– Так мы же не в город по бабам… а в лес, на ручей. – Вступился за сослуживца другой воин. В их словах есть немного правды, но всё равно, сейчас не до прогулок по лесу. Нужно соблюдать условия карантина, особенно когда все из усевшихся за костром, с виду целы и здоровы.

– Требовать от вас не буду, но попрошу, больше не покидайте область барьера. Не только из-за болезни, но и из-за возможных отрядов врагов, разбросанных по нашим лесам.

Группа переглянулась. Парни чутка помрачнели, кажется, расположившись под крылышком Цветов и магов, они совсем свои мозжечки расслабили. Слова мои достигли их ушей, кажется, меня даже восприняли всерьез. Это хорошо. Горячая рыбка, жареная на костре, напомнила дни у Озёрного. Такая же пресная, не соленая, жирная и не вкусная. Откусывая кусочек за кусочком, глядя еще на два ожидавших меня прутика с рыбой, понимал, есть я их не буду. Немного послушав солдатских баек, поговорив о бытовухе и нуждах, оставляю рыбку, желая ребятам хорошего аппетита и добрых снов. Перед тем как опять запрусь в своем кабинете, следовало навестить Барда с Региной, узнать все ли хорошо у Зуриэль и Слуг. Слишком внезапно, на плечи этих безликих существ пала вся ответственность за уходом и заботой о больных. Существа оказались невероятно полезны, потому следовало приглядывать за ними и всячески поддерживать, даже если поддержки этой они не могли оценить. За добро, добром ведь платить нужно.

Ангел нашлась прямо за входной дверью в особняк, следила за мной. Рядом с ней, дрессируя и обучая три новеньких сгустка, маршировала по кругу Облачко. Одежда ее, уже совсем растянулась, казалась даже не облегающей, а сдавливающей малышку. На последнем издыхании, в области груди держались пуговки ее рубашки.

– Облачко, будь любезна, переоденься во что-то более… взрослое. – Отправляя ребёнка в комнату, получаю чёткое:

– Слушаюсь. – Уводя за собой цепочку из тучек, отвечает демонёнок.

– Ну как ты? – Спрашиваю у Зуриэль.

– Намного лучше. Хотя всё ещё не по себе от силы этого… дитя. Она нашла внутри меня тайное заклинание, при помощи которого, возможно, Эсфея следила за моим передвижением. Облачко поглотило его вместе с частью моей собственной маны. Она поразительна.

– Ну так, кто ж её создал. – Словами заставляет меня гордиться собой ангелок. – Через сколько ты сможешь полностью восстановиться? Если Цветы не вернутся, нам тоже придётся отправиться на фронт.

– Восстановлюсь через час, максимум полтора. А в отправке на передовую нет никакого смысла. Все ваши леди целы и невредимы и уже возвращаются. – Отвечает Зуриэль.

– Вместе с Зарей? – На вопрос мой ангел кивает.

– Вместе с Зарей. Осада снята, и причиной этому они. – Подняв палец, указала она в мечущиеся в небе, словно звезды, белые огоньки. Ангелы Астаопы, теперь, когда Зуриэль освободилась от давившей ей на мозг печати, она легко могла сказать, с кем именно столкнулась Заря. Почему они вступили в бой, зачем защищают тех, кто был в сговоре с демонами, гадать об этом сейчас нет смысла. Уже скоро, наши гости придут и сами всё расскажут, а пока, требуется разобраться с делами и подготовиться к радушному приему.

– Как убить ангела, Зуриэль? – Мой вопрос ни капли не смутил прислужницу.

– Проще, чем демона. Можно отрубить голову, пронзить сердце, нанести множество ран и заставить истечь кровью. Либо же, просто поглотить нашу силу. Ангелы – порождения, созданные лишь по примеру и подобию Его. Мы должны были быть частью живого мира, являть собой шаблонный идеал, пример, тот к которому стремились бы другие жизни и виды. Совершенное орудие, инструмент, мы…

– Да… вы прям как и я, мешки с костями, требухой, и красной жижицей плещущейся внутри. – Прервал я величественные размышления ангела. Зуриэль смутилась от такой интерпретации своих мыслей. Хотела было возразить, но после, когда я ущипнул её за попку, покраснела и как-то странно рассмеялась.

– Когда вы пристаете, я и впрямь чувствую себя похотливым животным. – По-своему исковеркала мои слова, так же, одной рукой приобнимает меня ангелок. Бля, она прям видит меня насквозь… Какой бы пиздец в мире не творился, глядя на её рельефный пресс, на сильные руки, задницу, что словно из мрамора, и груди идеальной формы, сложно сохранять свою величественность, не поддавшись порокам.

– О боги… – Обернувшись, увидев, во что оделась Облако, охнула Зуриэль.

– Что там… – Едва я так же поспешил повернуться, как голову мою чуть не свернули.

– Не смотрите, хозяин. – Говорит Ангел, сдавливая сильной рукой моё лицо. – Облачко, взрослое не значит откровенное, всё же видно!

– Но Цветы всегда одевались так ночью для хозяина… – Блять… нет, только не это. Цветы одевались как последние шлюхи, когда речь шла о нашей совместной ночи!

– Зуриэль, иди переодень её. – Прикрывая глаза рукой, зная что это статья, ухожу в сторонку. – Я лучше пока друзей навещу.

Бард выглядел бледным, спал, когда я пришёл. Хуже всего обстояли дела с Региной. Обливаясь потом, повернувшись к свече, волчица с повязкой на груди и бедрах, что-то шептала, кажется, она находилась в бреду. Лоб её горел, тело трясло. Казалось, что она вот-вот умрёт. Сняв с себя кулон, артефакт, что, со слов Ветерка, влиял на регенерацию, осторожно, стараясь не разбудить, повязываю его у Регины на шее и слышу её шепот:

– Прости, Кобо, прости…

Она помнила, в своем ночном кошмаре терзалась воспоминаниями о Саде. Дура… рука моя ложится ей на лоб, тебе не за что извиняться. Я был беспечен, глуп, вечно из-за меня страдают невинные.

Внутри, словно давление скакнуло, от услышанного, бросало то в жар, то в холод. Сдерживая себя, чтобы не бросить все силы на лечение Регины, выхожу из комнаты. Всем здесь оказывается помощь одинаково, за всеми одинаково следят, все одинаково достойны права на жизнь, к тому же, я уже и так сделал больше, чем должен был.

– Смени повязки на сухие, – говорю я бесшумно приблизившемуся Слуге. Существо кланяется, протягивая руки, показывает, что с этой целью оно и прибыло. – Спасибо за твой труд. – Говорю я, получая лишь немое молчание в ответ. Понял ли он хоть что-то? Черт знает. Сделав шаг в сторону, освободил Слуге путь, дав возможность продолжить выполнять свою миссию. Я здесь более не нужен, потому, приступаем к следующему пункту. К подготовке к встрече наших гостей…

Глава 9.2

Появление небожителей вызвало серьезный конфуз и переполох в рядах раненых и магов, стоявших на дежурстве у лагеря. Закованные в измученную сотнями битв сталь, высокие, плечистые, с длинными золотыми волосами и такими же, зловещими, пылающими живым золотом глазами, ангелы несли на себе доспехи и мечи, с гербами соседнего государства, подталкивая меня к ответу на очередной вопрос. Теперь-то понятно, как королевство Горле он сумело уберечь себя от хаоса и нежити. Простому смертному правителю не устоять против козней Раздора, не выдержать постоянных атак из лабиринтов и на границах. Мелкому государству никогда не победить империю, если, конечно, за мелочью не стоит рыба покрупнее. Эсфея и Астаопа, именно благодаря им Горгону еще удавалось оставаться на плаву.

Трое ангелов медленно приближались к резиденции по земле, в окружении моих спутниц и дроу. Еще трое крылатых, то и дело прорезая густые облака, приглядывали за собратьями снизу. Итого, мы имели приблизительно шесть очень умелых, опасных воинов. Если вспомнить мои прошлые размышления, эта шестерка – приблизительно десятая часть от всего небесного войска Эсфеи. Довольно значимая сила, в особенности, если у тебя на все государство от силы пятьдесят верных слуг. Слуги ангелы… их взаимодействие, активизация после начала пандемии, приход на север в тот момент, когда сюда же шел Раздор, наталкивали на очень дурные мысли. Может ли быть, что Эсфея, или эта дура Астаопа, напрямую связались с демонами, вступили в сговор, чтобы… чтобы что? Разрушить империю? От этого выиграют лишь демоны, Эсфея, потеряв живых верующих, утратит поддержку и превратится в аутсайдера, ослабеет, а затем и вовсе может коньки откинуть. Если Эсфея не при чем, тогда что это, совпадение, случайное стечение обстоятельств? Не верю.

За спиной моей, использовав перемещение, появляется Заря. Уставшая, помятая, с вечной улыбкой на лице, она просит меня участвовать в переговорах, в коих я займу место убитых Графов. Иными словами, Матевус Гросс, больше не лорд, а единоличный правитель и защитник севера, без которого не может быть никакого процесса мирного урегулирования конфликта. Поверх меня накладываются несколько баров, маскировочных и усиливающих восприятие. Так же, от Зари я получаю пару нелестных слов и вопросов о медальоне регенерации.

– Помните, мы, Цветы, меч империи, а вы – голос народа, который мы все вместе защищаем. Будьте собой, властным, сильным правителем и ничего не бойтесь. Как вы прикажете, так все и будет. – напоследок, перед тем как познакомить меня с порождениями рук Эсфеи и Астаопы, дает наставления Заря.

Ангелы отказались вступать на территорию защищенной десятками барьеров резиденции. Брезгуя или опасаясь засады, они стояли на краю купола, о чем-то разговаривая с Зуриэль. Моя крылатая, видом своим воинственным и величественным, ничем не уступала, и чем-то даже была похожа на побратимов. Светлая кожа, сильное тело, на этом сходства их заканчивались. Зуриэль имела мягкий и приятный, голубоватый оттенок глаз, который после моего и ее перерождения слегка поблек, переняв ту серость и заурядность, наполнявшую меня. Так же, изменению подверглись и ее крылья. Ранее, белые как свежевыпавший снег, как вата, пух, а ныне, запачканные, утратившие блеск, серые, но от того, как и ранее, не менее мягкие и приятные. Зуриэль оставалась все той же, доброй и заботливой, лишь крылья ее, сменившимся цветом, напоминали о случившемся предательстве.

Мое прибытие, выход к трем высоким, стройным, по-голливудски красивым амбалам, так и осталось бы незамеченным, если бы не изменившиеся в лице мои собственные слуги. Лишь их уважительное приветствие, направленное в мою сторону, заставило ангелов отвлечься от формального допроса Зуриэль.

– Имя мне Рафаэль, сын доблестной Астаопы, верный слуга матери и создательницы Эсфеи. Именем морей и рек, и жизни, что вода даровала всему и вся, я требую немедленно капитуляции армии Империи Матвеемовой. Оставьте все притязания на Плато Солока, не проливая крови своих воинов, отступите. Иначе, последствия для вас и всей империи могут обернуться катастрофой, виной которой будете именно вы. – Почти все сказанное, кроме последнего предложения, адресовалось дриадам. И на меня, скромного человече, ангелочек решил скинуть все возможные беды, дабы не запятнать имена сражавшихся с ним Цветов. Дриады молчали, молчала Люси, Эглер, Зуриэль, почему-то они все решили, что сейчас говорить должен именно я. Хотя я в душе не ебу что там случилось на передке.

– Цветок Божественных Ветров, уважаемый Божественный Цветок последней Зари, сможет ли империя, сейчас, в нашем с вами лице дать достойный бой Горлеону? – Именно эти двое являлись главными, а не я, поэтому и говорить должны были именно они.

– Разумеется, граф Матевус Гросс. – Говорит Заря. – Через неделю, прибудет святое воинство. Всего через месяц, от земель по северную сторону реки, останется лишь пепелище. – Зловеще заявляет Заря, заставляя Рафаэля усмехнуться.

– Смертные, вы оглядываетесь назад, смотрите вперед, и видите лишь на месяцы, максимум годы вперед. Моя создательница, непревзойденная Астаопа, в свою очередь способна видеть вперед на тысячелетия! Она верховное божество, и через тысячу лет, а может даже и через годы, вы все склонитесь перед ее величием. – С интонацией просветителя, какого-то попа соборного, пытается нагнать на нас жути ангелок, от чего его статусность в моих глазах падает все ниже и ниже. Астаопа… непревзойденная, видящая на тысячи лет? Ха-ха-ха, ебать, я такой чуши даже от Эсфеи и ее почитателей никогда не слышал. Астаопа – это позор, это величайшее разочарование матери ее Эсфеи, и вот это… крылатая курица, в набитой мышцами оболочке, никогда не сможет доказать мне обратного.

– Божество? Астаопа? Никогда не слышал, я верую лишь во единого бога, Матвеема Чудотворца. – С сарказмом, отвечая на злобный оскал ангела улыбкой, говорю я. Глаза пернатого блеснули злобой, мышцы под действием маны начали надуваться, заставляя Зуриэль, так же трансформироваться, встав между нами.

– Почему я говорю с этим насекомым? Оно толкает вас на войну с небесами, и… вы просто стоите и молчите, как прикроватная мебель?! – Не сумев глядеть в глаза Зуриэль, ангел повернул голову в сторону Зари.

– Следи за языком, Рафаэль. Вас всего шестеро. – Предупреждает его Заря. – Граф Гросс, есть не кто иной, как голос народов севера. Он верный короне аристократ, что словом и деяниями своими не раз спасал империю от гибели.

– Бред, тогда почему я его не знаю… – Перебил Зарю Рафаэль.

– Зато я успел достаточно много о вас узнать. – Возвращаюсь в разговор я. – Слуги Астаопы и Эсфеи, вы, ничто иное, как попытка ваших создательниц повторить успех Империи Матвеемовой. Когда империя только зарождалась, повсюду и везде были хозяева, вожди и предводители, но среди них не было того, кто мог показать миру, как по-настоящему можно управлять и служить. Все рвались до власти, а заполучив, не знали, как ей управлять, тогда-то и появился Матвеем. Свергнув старый порядок, уровень жизни своих слуг он сровнял с достатком прошлых вождей и правителей. Видя, что травоядные обретают независимость, гордость, а с ней желание жить и бороться за хорошую жизнь, пришли хищники. В борьбе против них, народам Кролли помогли племена сильных и стойких Му. Кровь перемешалась с молоком, многие погибли, но с появлением первых стен, безопасность детей, а также всех не способных за себя постоять, вышла на новый уровень. Теперь никто не мог атаковать деревню безнаказанно. Деревню, позже получившую имя Запретный Сад. Решимостью сражаться против многочисленных рыкунов, дать отпор превосходящим в силе хищникам, зарождающаяся империя подала пример вам… пытающимся его повторить. Эсфея и Астаопа пришли в умирающий, стоящий на краю гибели Горлеон. Показали свою мощь, дали знания, магические силы и благословение, позволив слабому уверовать в себя, не опасаясь за безопасность семьи отправиться туда, где шла война. Горлеон, пользуясь защитой Эсфеи, пошел по пути Запретного сада. Академии магии, свои церкви, своя инквизиция, свои… боги, всё это есть ведь в Горлеоне?

– Чушь. Богиня Эсфея, древняя, единственная из возможных правительниц этого мира! Она сделала столько добра, столько благих дел для жителей этого мира, и что в благодарность? Была изгнана из созданной её руками Империи, что после была названа именем Матвеема Предателя. – С последним словом обстановка накатилась, Зуриэль создала из маны меч, так же поступили и Ветерок с Зарей. – Вы поклонники лжебога, того, кто был ничтожеством, и лишь на плечах истинных богов достиг своего величия, а после, из-за гордыни, чуть не погубил всех и вся. Что ты… человече, можешь об этом знать?!

Зуриэль оскорбилась словами побратима еще больше. В исказившемся от недовольства лице я видел готовность броситься вперед. Так же, отринув страх, в глаза девушки взглянул и Рафаэль.

– Хватит споров. – Подняв руку, Рафаэль сдерживал Зуриэль от поспешных действий. У парня напротив промытые мозги, его тогда с нами не было, и, естественно, его величественная хозяйка не рассказала ему о своём трусливом побеге. Более того, скорее всего, он и впрямь знает о дне, когда Эсфея пришла к Аорре с требованием отдать ей власть, а после, когда Зуриэль взбунтовала, вынуждено отступила. Наверное, именно этот случай и есть его правда. Правда, после которой, Эсфея пошла в охваченные ужасом, паникой и воинами земли, приведя в порядок которые, стала взращивать на них свою новую паству. Не забывая через слуг навещать земли империи и подбрасывать в неё дровишек, созданных на религиозной почве.

– Итак, Рафаэль, я, как «человек», и вправду, могу в чём-то ошибаться. Только объясни мне, Светоч ты мой безгрешный, какого чёрта, слуги света связались с демонами тьмы, и более того, вступили в сговор с Раздором?! – От слов моих, двое из трёх ангелов так же оскорбились, как и до этого, бесилась Зуриэль.

– Как ты смеешь! – Так же, вытащил световой клинок ангел, и был тут же остановлен Рафаэлем. Так и знал, сука… Вот же долбаёбы блять… Что древняя, что дочурка ещё, что эти мудаки крылатые. Нельзя связываться с демонами, нельзя! Сначала Эсфея не углядела за дочуркой, и та заключила контракт с Кузнецом, затем, уже порождения дочурки, почувствовав волю, наступили на грабли, по которым прошлась Астаопа, заключили тайный договор с Раздором. Самым хитрым, коварным и живучим ублюдком (как мне кажется) из рода демонов. Ужас… И самое худшее в этом всём, что, скорее всего, внезапная болезнь, коими никогда не мучалась дроу, постигла Аорру сразу после того, как Облачко поглотило Раздор. Блять… а что, если Раздор, это безносый из Поттера, что душу свою по частям разделил? Может ли быть так, что его запасной аэродром, это тушка Аорры? И мы, сами того не подозревая, вложили в руки демонов власть над всей империей. Нет… пожалуйста, пусть всё это окажется моими домыслами, разыгравшимся воображением…

– Что ты знаешь о Раздоре, человече? – Спрашивает Рафаэль, заставив братьев своих разочароваться в старшем.

– Рафаэль, неужели ты…

– Молчать, я не с вами сейчас говорю, – рыкнул на побратимов здоровяк, – Ты, Гросс, что с Раздором?

– Тем, что должен был вместе с вами разбить Императрицу Люси и с Троллами, их войском и землями Вольфграфов переметнуться на сторону Горлеона? – От моего вопроса ангел стал ещё более хмур. Едва заметно он кивнул.

– Спросите об этом у Зуриэль, я не осведомлён о произошедшем. – Перевожу с себя стрелки на ангела.

– Поглощён и запечатан. – Отвечает Зуриэль.

– Ты это сделала? – Спрашивает Рафаэль. Моя защитница не собирается отвечать и лишь пожимает плечами. – Предательница. Ты хоть знаешь, сколько сил у меня ушло на то, чтобы без лишнего кровопролития в Горлеоне ослабить север, привести сюда нашего врага, заставить его играть под нашу дудку… Дура, наша госпожа могла стать ещё сильнее, а ты…

– Мой господин – Матвеем, и если посмеешь ещё хоть раз, при мне, назвать его предателем, в след за Раздором, я поглощу и тебя. – Лоб в лоб столкнувшись с мужчиной, что лишь немногим выше её, говорит Зуриэль.

– Идиотка, ладно меня… но ты и впрямь думала, что так легко сможешь победить Раздор? – В глазах Рафаэля, в этом золотом, беснующемся потоке, забегала чёрная искра. Лишь заметив её, замедлив время, высвободив столько силы, сколько мог, верх, между Зуриэль и Рафаэлем, я взметнул стена из песка, переплетённого с огромным количеством маны. Удар, глухой, быстрый настолько, что даже в замедленном времени я не смог его разглядеть, сбивает Зуриэль с ног, кидает куда-то мне за спину.

Стена, созданная мной, не была пробита, меж ней, застрял облепленный песком тёмный, окропленный серой жидкостью и кровью клинок. Это не оружие ангела, это… В следующую секунду, время приобретает привычный ход, всё развеивается, Рафаэль, вновь глядя на мир золотыми, полусонными глазами, словно потеряв сознание, накреняется вперёд. Ветерок, Заря, Люси, Эглер и Безымянный Брат, уже обнажили своё оружие, они были быстрее ангелов. Более расторопны, и в какой-то степени более опытны. Используя скорость, Люси и Ветерок проникают к ангелам сопровождения за спины. Пользуясь грубой разрушительной силой, на них прут Эглер и Безымянный инквизитор. Двое ангелов никак не придут на помощь Рафаэлю, над которым уже была занесена, созданная Зарёй, огненная Секира.

Раздор, это его рук дело. Если сейчас кто-то погибнет, мира между Горлеоном под властью Эсфеи и империей Аорры в ближайшее время добиться не удастся.

– Стойте! – Крикнул я. Ненависть, злость, желание убивать, читалось в глазах всех и каждого собравшегося. Все понимали и отдавали отчёт своим действиям, знали, что может случиться потом. Быть может, именно… только поэтому, никто не посмел ослушаться моих слов. Двое ангелов схвачены, над рухнувшим на колени третьим, обжигая волосы, занесена секира.

– Нет… это был не я… я… я никогда бы не атаковал сестру первым. Что это… почему я говорил всё это… моё тело. – Глядя на трясущиеся пальцы, склонившись в молебной позе, застыл Рафаэль. Идиот, конченый ты долбаёб… и создатели твои такие же. Как можно было довериться Раздору?! Нет сомнений, именно он поместил в тело ангела это заклятие.

– Это расплата за сотрудничество с демонами. – Подойдя, говорю я. После, протягиваю руку, предлагая помочь подняться. – Рафаэль, ты поставил не на того. Империя и Горлеон не враги, точно так же, как я и Цветы не твои противники. Давай объединим силы, вместе уничтожим зло, очистим всю планету от скверны, а после, когда наступит мир, которому ничто не будет угрожать, живые сами выберут, кому служить. Клянусь, север даст разрешение на строительство любых церквей, создание любых книг и писаний, что не будут призывать к убийствам и враждебности. Обещаю, если кто-то из Цветов посмеет нарушить данное мною слово, я сам выступлю на твоей стороне.

– Гросс… – Подняв растерянные глаза, ангел улыбнулся. – Хорошо, давай станем союзниками…

На горле Рафаэля, как ошейник, полыхнула печать. За ней, в стороны, окрашивая меня, Зарю и всё вокруг, брызнула алая, будто человеческая кровь. Голова Рафаэля слетела с плеч.

– Осторожно! – Одернув меня в сторону, защитив от спикировавших с неба ангелов, крикнула Заря.

Глава 10

Грохот и волна пыли поднимаются над землей. За крутым пикированием следует ударная волна. Затем вторая, что поднимая почву, высвобождает целый сад из полутораметровых, поднимающихся из земли шипов света. Вновь Заря выручает, уводит меня из-под удара, после чего, отвечая на покушение, в бой бросается Зуриэль. Став оружием Безымянного брата, клинком четырёх метров длиной, ангел и инквизитор, единым целым, бросаются на шипы. Подобно танку, бульдозеру, телом своим, старик сносит все зримые преграды, а Зуриэль, оружие его, ударом, что тяжелее молотов, обрушивается на ангела.

В тот же миг, как клинок Зуриэль и Копьё света крылатого соприкоснулись, копьё раскололось на пополам. Нападавшего ждала смерть, если бы не пришедшие ему на помощь двое других птенцов. Втроём, налётчики справляются с ударом Зуриэль, сдерживают его, попадая в ловушку сложившихся обстоятельств. На коленях, с клинками у горла стоят двое других, ещё живых ангелов. Приставив к горлу их ножи, ожидая отмашки, ждут Эглер и Люси. Стоит мне только моргнуть, они умрут. Наверняка, именно так и следовало бы поступить, сократив число последователей Эсфеи, но я не такой. Я не палач. Мы шли к миру, к пониманию, почти достигли его!

– Остановитесь! – Вновь требую я. – Рафаэль убили не мы, это всё Раздор.

– Тогда отпусти наших братьев! – Просев под ударом, втроём, едва сдерживая Зуриэль, требует один из павших с небес.

– Хорошо, но пообещай мне, что выслушаешь, что займешь место Рафаэля, и мы договорим. – В ответ требуя я.

– Обещаю. – Произносит ангел, и я даю приказ отступить.

Мои последователи убирают оружие, делают шаг назад, и ангелы, использовав моментальное заклятье, испаряются, телепортировавшись невесть куда. Ожидаемо, сука… как же предсказуемо. Даже тело своего друга, командира, не забрали, просто увидели непреодолимое препятствие и сбежали. Трусы, они такие же, как и та, кто их создала.

Зуриэль, приняв человеческий облик, благодарит инквизитора, тот, в свою очередь, склоняет перед ней голову, а после, и перед мной. Его лицо источает счастье, благодарность за одну лишь возможность использовать божественную силу. Эти двое, связь между ними крепка, а познание сил друг друга, на совершенно другом, невероятном уровне. Инквизитор физически сильнее меня, опытнее, в магическом плане более подкованный и знает, на что способна Зуриэль. Ничем из этого я похвастаться не могу, и потому, будет правильно, если, на время, пока я не стану сильнее, они оба, вернуться к статусу единой, неделимой боевой единицы. Пусть я ревную слегка, пусть самого меня коробит от этой мысли, но я ещё помню что Зуриэль верна лишь мне, а инквизитор… он человек чести, слова и веры, защищая которую пойдёт хоть на край света. Я должен сказать ему спасибо, а не испытывать глупое ревностное чувство.

– Что будем делать, Гросс? – Спрашивает Зуриэль.

– Готовиться к войне. – Отвечаю я. – Войска Императрицы Люси нужно вывести на более выгодные, контролируемые нами оборонительные рубежи. Никаких контратак, никаких нападений без моего ведома. Ждём подхода святого войска Цветов и лишь потом приступаем к действиям.

– А Горлеонцы? – Спрашивает Инквизитор.

– Пусть живут, пока.

Мир, возможность заключить союз с последователями Астаопы и Эсфеи, решившими действовать без указа своих «Господ», ускользнул из моих рук. Возможно, когда богини обратят на проблему свой взор, и снизойдут к нам, представится новая возможность, а до тех пор следует укрепляться, готовиться, взращивать свою собственную, новую армию. Попутно выискивая средства по излечению страны, и той, кто ей руководит, Аорры.

– Поднимите барьер. – Прошу я, и в следующее мгновение, Заря, Ветерок и Зуриэль, используя все известные моментальные заклинания, закрывают нас в непроницаемом куполе. – Аорра в опасности, скорее всего, как ранее Эглер и Рафаэль, даже не подозревает о том, что внутри нее проклятие Раздора, быть может, даже сам он. Аорру нужно спасти, сделать это быстро, а самое главное, незаметно для других.

– Изгнание демона не проблема, если знаешь, с кем имеешь дело. – Говорит Брат Инквизитор, давая понять, что всё не так плохо, как я предполагал.

– Справитесь? – спрашиваю я у старика.

– При всем уважении и моем желании, нет. Даже вдвоём с Мятежным оружием Зуриэль, эта задача нам не по силам. При дворе императрицы сотни магов, столько же древних стражей из рода дроу. Едва демон внутри императрицы почувствует угрозу, против нас обернутся все имперские клинки. Я готов жизнь свою положить за вас, Матвеем, но, перед этим, уведомлю, если отправлюсь один, то положу ее за зря. – От блеска в глазах старика, от той решимости идти до конца, меня аж до мурашек пробило. Фанатик? Нет, он человек, преданный и верящий в наше общее дело.

– Тогда отправим с тобой тех, кто разгонит всех ее стражей одним лишь своим видом. Цветок Божественных Ветров, Цветок Последней Зари, только вы сможете навести порядок, призвать стражей к благоразумию, спокойствию, а после, расчистить путь для Брата Инквизиции и Зуриэль.

– С благословением вашим, исполню приказ, – припала на колено Ветерок.

– Хотите, чтобы мы оставили вас на поруки бестолковой императрицы и… дроу? – возразила вопросом Заря. Фиолетовоглазый мужчина виновато склонил голову. Также зная, что вряд ли сможет противостоять ангелам в одиночку, защитить меня, Люси не посмела возразить.

– Я защищу хозяина! – Внезапно, проникнув незамеченной через все известные ангелу и дриадам барьеры, произнесла Облачко. Её появление стало сюрпризом, неприятным для всех, кто использовал магию для нашей защиты и сохранения конфиденциальности беседы. Облачко, она… она менялась, и чем ближе она приближалась к телу поверженного ангела, из которого, помимо крови, сочился и свет, тем сильнее в моём демоненёке виделись изменения. Поглощая барьер, свет от убитого и саму его форму, подросток за минуты нашего недоумения, размышлений, переваривания происходящего, обратилась в девушку с очень вызывающим, опасным лицом. Небольшие рожки, изгибаясь, приподнимали чёрные локоны. Зрачки, олицетворяя безумие, а вместе с ним и силу, расширились до предела, золотым цветом заливая глазницы. Облачко, она росла на глазах, ростом своим став выше меня на несколько очень обидных сантиметров.

– Хозяин, Облачко готова сразиться за вас. – Подойдя ко мне, взяв мои руки в свои, длинные, трансформирующиеся и пытающиеся вернуться в человеческую форму ладони, говорит «малышка».

– Сразиться с кем? – Глядя на дитя, что с лица на половину ангел, а с тела на половину демон, спросила Зуриэль.

– С любым, на кого покажет хозяин. – С детской наивностью в голосе, и готовностью действовать, поворачивается, а после, и вовсе, становится между мной и Зуриэль демонёнок. Она поглотила Раздор, теперь, по факту, без команды, пожрала тело ангела, что в отряде Астаопы был командиром. Я не знал, на что она способна, но предполагал, что без её участия, победа над Раздором может быть неосуществима. Придержав красотку за пояс, не даю ей сблизиться с готовой к схватке Зуриэль. Мыслит Облачко правильно, я благодарен ей за заботу, только враг не ангел, а те, кого сейчас рядом нет. От прикосновений моих, Облачко тут же замирает, останавливается, послушно, понимая мои мысли, пятилась назад, вновь почему-то стеснительно прячась за моей спиной. Сейчас, она уже как взрослая, прекрасна, настоящая королева красоты, но сознание её по-прежнему подобно детскому.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.