# Лисий шифр

Джесси К. Сутанто

Все вокруг пользуются современной магией – кирт-медальонами, заряженными рунными долями. А семья Тео придерживается старых обычаев, поэтому мальчику предстоит обзавестись духом-компаньоном. Стоит только представить, как над ним будут насмехаться в школе…

Но однажды всё переворачивается с ног на голову. Теперь дух-компаньон Кай – единственная возможность для Тео раскрыть секреты могущественной корпорации «Риплинг». Той самой, что делает кирт-медальоны. И единственный шанс для города не провалиться в царство духов.

> «Зоосаду» моих друзей, без которых эта книга не появилась бы на свет


Тео Тан и дух лисы. Фэнтези для подростков


Jesse Q Sutanto THEO TAN AND THE FOX SPIRIT

Copyright © 2022 by Jesse Q Sutanto

Published by arrangement with Feiwel and Friends, an imprint of Macmillan Publishing Group, LLC. All rights reserved.


Иллюстрации на обложке, форзаце и нахзаце warimonn


Перевод на русский язык Елена Погосян


© Елена Погосян, перевод на русский язык, 2024

© warimonn, иллюстрации на обложке, форзаце и нахзаце, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

## 1. Тео


За несколько часов до того, как будильник должен был разбудить меня в школу последний раз перед каникулами, мой семнадцатилетний старший брат растолкал меня.

– Чё? – пробормотал я хриплым со сна голосом.

– Вставай, – шепнул Джейми.

– Что стряслось? – спросил я, только у меня вышло «Штылсь?».

– Одевайся потеплее. Нам на улицу. – Он вышел из моей комнаты прежде, чем я успел его расспросить, но настойчивость его тона мигом вытолкнула меня из кровати.

Я натянул худи, влез в джинсы и прокрался вниз по лестнице, стараясь избегать скрипучих ступенек. Джейми ждал у двери. Я стал высматривать Кай, его духа-компаньона. Она обычно обвивает его шею или прячется поблизости, чтобы застать меня врасплох и напугать, но через некоторое время я сообразил, что её действительно нет рядом, и её отсутствие меня немного взбодрило. Я уже и не помню, когда нам с Джейми в последний раз удавалось побыть наедине.

Снаружи так темно, что было видно, как у людей под рубашками светятся кирт-медальоны. Джейми тихо вёл меня задворками Чайна-тауна.

– Куда мы идём, Джейми? – спросил я, но брат только шикнул и зашагал ещё быстрее. Надо сказать, если славно провести время с братом сводится вот к этому, это дерьмово, причём и буквально, и фигурально.

– Пришли, – сказал он наконец.

Я поднял глаза на неоновую вывеску. На ней на английском и на северокитайском было написано «Мясная лавка Се».

– Э… Мясная лавка? Что стряслось? – повторил я.

Джейми подтолкнул меня внутрь и вошёл следом, помахав мистеру Се. К моему удивлению, мистер Се только кивнул ему и взмахом руки отправил за прилавок в подсобку магазина. О’ке-ей. Я официально умирал от любопытства. Джейми поманил меня в холодильную камеру для мяса, закрыл дверь и спросил…

– Игра? – я открыл рот и выпучил глаза, что твоя золотая рыбка, мой мозг подтормаживал, не веря, что он именно это сказал. Эй, сейчас четыре утра. Я и на 20 % не проснулся.

– Да, – сказал Джейми, в голосе его слышалось нетерпение. – Эта твоя компьютерная игра, «Битва народов», что ли…

– «Битва героев»[1], – поправил я, задрав нос. Слушайте, я люблю своего брата, но, честно, временами он просто безнадёжен.

– Да, да, она. Ты получаешь задание и поднимаешься по уровням…

– «Битва героев» совсем не такая игра.

– Тео, пожалуйста, послушай. – Что-то в голосе Джейми отбило у меня охоту спорить. Джейми как раз такой старший брат, который стопудово сохранит спокойствие и найдёт выход из любой кризисной ситуации, а наше семейство вечно пребывает в состоянии кризиса. Но теперь его голос звучал так напряжённо, что я мигом проснулся. По привычке я схватился за кирт-медальон. Несмотря на морозильный холод, он был тёплый, а руны внутри светились, как расплавленный изумруд.

Брат обессиленно выдохнул, выпуская облачко пара.

– А что, если мы скажем, что в этой игре ты получаешь задания и поднимаешься по уровням, и задания становятся всё масштабнее и сложнее… эй, ты можешь не ёрзать?!

– Я замёрз. Мы же буквально в холодильнике, – я указал на тяжёлые туши, свисающие с потолка. Здесь пахло солью и смертью. Он что, не мог расспросить меня про игру дома?

– Это единственное известное мне место, где нас не подслушают. Может быть. Кто знает, в этом холодильнике тоже могут быть жучки. – Его глаза забегали по тесному помещению, и он вдруг подскочил и что-то схватил: – Попался!

Я ошалело уставился на что-то, извивающееся между большим и указательным пальцами Джейми:

– Таракан? Фу, гадость!

– Это жучок, – Джейми злобно глядел на таракана.

Здрасьте. Приплыли. От учёбы у брата поехала крыша.

– Эм. Да? Вообще-то тараканов относят к жукам.

– Нет, ты не понял, это жучок для прослушки.

Вот теперь я испугался за брата всерьёз.

– Да с какой стати здесь жучок для прослушки?

– С такой! – Джейми сорвался на крик. Он швырнул таракана на пол и наступил на него, поморщившись от хруста.

– Идём отсюда, – сказал я. – Я скоро околею от холода.

– Я же говорил, одевайся теплее. – Досада, прозвучавшая в его голосе, живо напомнила мне мамины придирки – хватит играть в компьютерные игры, делай уроки, держи палочки правильно, и тэдэ и тэпэ. Братан, только твоих придирок мне не хватало!

– Мог бы сказать, что потащишь меня в холодильник! – мой ответ потерял в язвительности за счёт того, что у меня зуб на зуб не попадал, но мне совсем не хотелось тратить руны. Пусть брат использует свои, чтобы мы не мёрзли. – Прочитай средство Фробишера для холодных ночей, гэгэ[2]. – Я звал его гэгэ – старший брат, – только когда по-настоящему нуждался в его помощи.

Джейми поднял было руки, но заколебался.

– Мне нужно сохранить мои руны для р… – он осёкся, мучительно булькнув, и закашлялся.

– Ты о’кей?

– Да, это просто ч… – снова он подавился словом и закашлялся. Он чертыхнулся. – Прости, Тео, лучше ты сам прочитай заклинание. Мне нужно беречь кирт для одной вещи. Очень-очень важной.

В обычной жизни – это когда мне не грозила смерть от холода среди безголовых свиных туш – я бы стал спорить. Я жуткий скряга, когда приходится тратить руны. Да вы бы тоже скупердяйничали, если бы вам доставались такие крохи. В одном кирте содержится магическая энергия, достаточная для того, чтобы превратить в жабу мужчину весом в 160 фунтов[3], и руны стоят денег. Небольших, но моя семья не богатеи, и я могу рассчитывать примерно на тридцать рунных долей в месяц, а это почти ничего. Я даже не помню, когда мой медальон был полностью заряжен.

Но сейчас я слишком замёрз, чтобы спорить. Я сосредоточился на медальоне, пока заключённая в нём сила не засветилась. Мои занемевшие руки зазудели, и я произнёс заклинание Фробишера. Зелёный свет побежал по моим рукам и вспыхнул, окружив меня. Меня окутало тёплое свечение. Я почти слышал весёлое потрескивание дров в камине, почти чувствовал густой запах горячего шоколада. Средство Фробишера от холодных ночей – крутое заклинание, но я даже толком не насладился его эффектом, потому что, едва я перестал умирать от холода, мне захотелось врезать себе за растрату сэкономленного кирта. Ну, точнее, мне хотелось врезать Джейми, заставившему меня потратить руны. Они предназначались для ГромКона[4]. Я немедленно проверил медальон – ну конечно, там оставалось около тридцати долей. Прекрасно.

Как и любые чары, меняющие законы термодинамики, средство Фробишера от холодных ночей стоило прорву долей. Большинство ребят из школы могли тратить по сотне с лишним долей в месяц, а кое-кто – не буду показывать пальцем – располагал практически неограниченным запасом. Я экономил не по-детски: я даже писал мелко-мелко, чтобы не покупать лишних тетрадей, и вот из-за Джейми мне пришлось потратить десять долей, чтобы не стучали зубы.

Но он как будто и не заметил мой убийственный взгляд.

– Согрелся? О’кей. Хорошо. – Он глубоко вздохнул. – Вернёмся к компьютерным играм. Если я правильно понимаю, иногда тебе достаётся слишком трудное задание, и тогда приходится обращаться к другим людям за помощью. Верно?

Смотреть, как Джейми пытается рассуждать о компьютерных играх, было разом и смешно, и стыдно. Типичный подросток, которому пофиг на некиртовые игры. Ему больше нравится Кетцельпад, развлечение для тупиц, которые могут позволить себе тратить руны на то, чтобы попинать мяч внутри гигантского плавающего пузыря с водой.

– Обратиться к другим людям? – сказал я.

– Ну, типа ведущих игры. Тех, кто следит, чтобы никто из игроков не пострадал и чтобы никто не мухлевал. Если ты получишь реально трудное задание, ты же не станешь выполнять его в одиночку? Обещай, что обратишься к ведущим?

– Ведущие этим не занимаются. – Я до смерти любил Джейми, но тут он реально учудил. Его сроду не интересовало, во что я играю. И с чего он вдруг…

И тут меня осенило.

Кай. Это её лап дело. Мы с духом-компаньоном Джейми, мягко говоря, не ладили. Кай тратила 90 % своего времени на то, чтобы изобретать для меня многоходовые подлянки. Оставшиеся 10 % времени она шипела и рычала на меня.

Когда Джейми разбудил меня утром и сказал, что мы идём погулять – только он и я, – я выскочил из постели, как восторженный щенок. Мне почти не удавалось побыть с Джейми наедине, с тех пор как он получил Кай пять лет тому назад, вот поэтому я и не переносил Кай. Я ничего не мог поделать с чувством, что она украла у меня брата. И теперь до меня дошло, что это очередная подлянка.

– Это очередная шуточка Кай, верно? – прошипел я.

Джейми замер:

– Что? Нет! – Он вынул из рюкзака блокнот. – Слушай, возьми это, о’кей? Там есть записи, которые могут тебе пригодиться.

– Для чего пригодиться? – Я открыл было блокнот, но тут дверь отъехала в сторону, и на пороге возник мистер Се.

– Мальчики, вы ещё здесь? Джейми, когда ты просил разрешения провести в холодильник своего младшего брата, я сказал тебе: пять минут, – он взмахнул руками и забормотал Папльнотовы чары освобождения от уз. Из его медальона потёк кирт, обвив одну из мёртвых свиней. Туша сама снялась с крюка и полетела прямо в руки мистеру Се, чуть не сбив меня по дороге. – Давайте проваливайте! Это не место для детей!

Меня не надо было уговаривать.

– Тео, погоди!

Нет уж.

Я затолкал блокнот в карман куртки, протиснулся сквозь толпу, торговавшуюся за этот фунт подчревка и вон тот отруб лопатки, и остановился только на улице, чтобы перевести дух.

– С дороги! – заорал на мандаринском[5] парень, летевший на велике, нагруженном двумя здоровенными корзинами с рыбой. Он летел слишком низко, прямо мне в голову. Невероятно! Чуть не замёрзнув насмерть в холодильнике, погибнуть по милости летящего посыльного.

За миг до столкновения полыхнуло зелёным, и велосипедиста снесло в сторону. Размахивая руками, он приземлился в корзину с грибами шиитаке. Рыба разлетелась по мостовой серебристым дождём. В следующую секунду он был уже на ногах и грозил мне кулаком.

– Ты за это заплатишь! – кричал он.

Я заморгал:

– Простите?

Рука опустилась мне на плечо, я обернулся и увидел Джейми. Он встал между мной и разносчиком:

– Вообще-то это я сшиб тебя с велика.

– Ты должен мне не меньше пяти сотен баксов за эту рыбу!

– О’кей, – согласился Джейми.

Мне чуть не стало дурно. Маме и бабе[6] придётся залезть в свои сбережения, чтобы покрыть такую сумму!

– И за ущерб! – не унимался велосипедист. – У меня кружится голова, и…

– Как только я подам заявление в полицию, – с прежней невозмутимостью сказал Джейми. – Как по-вашему, вы летели на высоте трёх футов[7] или четырёх?

Ага! Беру назад свои слова о том, что Джейми безнадёжен. Да он чёртов гений! У нас очень строгое лётное законодательство, регламентирующее скорость и высоту полёта (не менее десяти футов над землёй при использовании сапог-скороходов или велосипедов, двадцати футов для летающих машин и прочих экипажей), а разносчик его явно нарушил.

– Мне кажется, вы летели ниже предписанной нормы, чтобы сэкономить кирт, – продолжал Джейми. – Я просто вызову полицию…

– Эй-эй, притормози! Уверен, мы можем и сами договориться! Мне уже полегчало. Вовсе необязательно впутывать сюда копов, правда?

Джейми улыбнулся:

– Давайте я помогу вам собрать рыбу.

Он это серьёзно?

Да, таков уж наш Джейми. Решает проблемы, очаровывает незнакомцев. Я ещё злился на него из-за холодильника, но мне хотелось дать ему пять, потому как никто не справился бы с такой ситуацией лучше его! Пока мы собирали рыбу, разносчик успел рассказать Джейми историю всей своей жизни, и на прощанье дружелюбно хлопнул его по спине, а мне взъерошил волосы и велел слушаться старшего брата.

– Пошли домой, – сказал Джейми, обнимая меня за плечи.

Было ещё слишком рано, слишком темно и слишком холодно, чтобы мир проснулся, но Чайна-таун если и спит, то урывками, и бойко пробуждается. Над нами седоволосые тётушки распахивали окна и кричали друг другу, вытряхивая выстиранное бельё и развешивая его стекать на головы прохожих, то есть мне.

Мы шли по Стоктон-стрит, где расположены все базары и магазины. Здесь торговали всем подряд: альманахами компаньонов, поддельными приворотными зельями (торговать настоящими супер-пупер незаконно в штате Калифорния), мягкими проклятиями и сглазами, побрякушками и оберегами, и, если верить продавцам, часть их происходила прямиком из мира духов. Кому бы что ни понадобилось, здесь это продают.

Духи-компаньоны, посланные по делу и с поручениями, мельтешили в воздухе, болбоча и мотая хвостами. В некоторых культурах духи-компаньоны являются обычной частью магии. В том числе в китайской. Кажется, они есть также у некоторых народов Восточной Европы и почти по всей Юго-Восточной Азии. Это считается крутым, но, по правде, это круто, если ты можешь позволить себе компаньона получше, чем в нашем квартале. Нет, правда, что за компаньон из жука или комара? Я слышал, что в других кварталах, что побогаче, держат в качестве компаньонов драконов и фениксов. Я стараюсь поменьше об этом думать, чтобы не завидовать. Вокруг царила какофония из криков, ругани и смеха на десятке китайских диалектов, и мне не терпелось добраться домой и зарыться в постель. Я терпеть не мог Стоктон-стрит из-за царившего здесь вечного хаоса.

– Насчёт того, что я говорил, – сказал Джейми. – Ты меня понял?

– Ну… – я потёр переносицу, ломая голову над нашим разговором в холодильнике. – Так… ты хочешь начать играть в «Битву героев»? – Несмотря на всю неразбериху сегодняшнего утра, я даже воодушевился. Я не знал никого, кто бы играл в «Битву героев». Иногда мне хотелось жить в докиртовое время. Най-най[8] частенько рассказывала мне истории о мире до появления рун, они были такие потрясающие! Тогда не было ни Кетцельпада, ни Квоша, никаких киртовых игр, в которые играют теперь. Только компьютеры и нелетающие скейтборды. – Слушай, я могу тебя научить… Джейми!

Его отвлекло что-то в небе.

– Ты это видел? Похоже на Глаз…

– Ага, щас, Глаз в Чайна-тауне! – фыркнул я.

Но не успел я договорить, как сам увидел его. Ого! Как странно. Я смотрел, как маленький шар летал кругами, как шмель, направляясь к нам. Затем голубой всполох, и Глаз грохнулся на землю. Он раскололся пополам, и внутри оказался крошечный чертёнок, на которого тотчас налетела седая тётушка.

– Попался! – выкрикнула она на мандаринском, пряча вырывающуюся тварь в карман.

Ничего себе! Примерно с год назад в качестве инициативы по поддержанию правопорядка правительство разослало Глаза по всему городу. Сидевший внутри чертёнок мог отслеживать и запоминать всё, что творилось на улицах, а также поддерживал телепатическую связь с остальными. Однако от обзора Чайна-тауна скоро отказались как раз из-за таких вот тётушек. Люди вроде неё шарахали по Глазам, а чертенят продавали на Стоктон-стрит, сущий позор. Неудивительно, что у нас такая дурная репутация.

– Ка-а-кой конфуз! – сказал я, но осёкся, взглянув на Джейми.

Джейми пялился на разломанный корпус Глаза, и его лицо стало бледнее рыбьего брюха. У меня ёкнуло сердце. Джейми неизменно был в полном порядке. Это же была его фишка. Он всегда оставался хладнокровным, даже когда мама выводила всех из себя – что случалось постоянно.

– Джейми…

– Пошли отсюда! – сказал он.

Мне пришлось бежать трусцой, чтобы не отставать, и он шикал на меня всякий раз, когда я пытался спросить его о странном разговоре в холодильной камере, мол: «Ерунда. Выбрось из головы».

Мы в два счёта оказались дома, где на нас вихрем суматохи налетели мама, баба и най-най, спрашивая, где мы были, и суя нам в руки чашки с горячим конджи[9], и все вопросы испарились у меня из головы, как утренняя роса. За завтраком я всё поглядывал на Джейми. Пытался ли он сообщить мне что-то важное или это был просто розыгрыш? Но он не на шутку испугался, когда увидел Глаз. Плюс сам факт: Глаз в Чайна-тауне! Когда я их видел в последний раз у нас в квартале? Что он вообще здесь делал?

Может, что-то случилось. И, судя по поведению Джейми, это что-то плохое.

Ладно, плевать, пусть будет подстава. После школы я попрошу его всё мне рассказать, и на этот раз буду слушать как следует. Я прикончил конджи, игнорируя рожи, которые Кай корчила мне с другой половины стола, и схватил свой рюкзак.


## 2. Кай


Я следила через стол за Тео, приставучим младшим братом Джейми, напоказ не обращавшим на меня внимания, и ни одно его движение не ускользало от моего острого взора. Что тут скажешь? Я ловкий хищник. Выслеживать дичь заложено в моей природе. А Тео та-ак хорошо подходил на роль жертвы. Нет, вы только посмотрите на него, эти большие испуганные глаза и неуклюжие локти. Он покосился в мою сторону, когда брал соевый соус, а я в мгновение ока сменила лицо на красную, как пожарная машина, задницу бабуина. Доля секунды, и я вернула свой несравненный лисий облик, но этого хватило, чтобы Тео тоже стал красным, как… как моё лицо мгновение назад. Ха! Он возмущённо воззрился на меня, а я ответила младенчески невинным взглядом.

Наверное, мне не стоило его дразнить. Это было неравное противостояние: он был нерадивым человечишкой, а я – практически богиней. И я готова была объявить перемирие, когда он поднял палочки для еды и бросил в меня ломтик векового яйца[10]. Оба моих хвоста взметнулись сами собой, закрывав морду, и их заляпало чёрное вязкое яйцо.

Я зашипела, превратив лапу в цепную пилу[11].

– Цыц! Я кому сказала: НИКАКОГО ОРУЖИЯ ЗА ОБЕДЕННЫМ СТОЛОМ! – рявкнула миссис Тан.

Гррр. Теперь этот несносный сопляк навлёк на меня гнев матриарха семьи. Это значит – месть! Но позже, когда никто не увидит.

Я покорно превратила пилу снова в лапу и облизала её с самым невинным видом, уже приготовившись получить нагоняй от Джейми. Он всегда расстраивается, когда я сцепляюсь с его младшим братом. Но, к моему удивлению, Джейми вообще ничего не заметил. Он смотрел куда-то в пространство с редкостно мрачной миной.

– Да будет тебе известно, что, если так хмуриться, у тебя с младых ногтей будут морщины, – предупредительно заметила я.

Джейми моргнул и посмотрел на меня так, будто увидел впервые. Уголки губ приподнялись в улыбке, которая так и не достигла глаз. Лицо его оставалось грустным, и у меня защемило сердце. С тех пор, когда он всецело принял меня как своего духа-компаньона, я могла чувствовать его самые сильные эмоции. И сейчас моего хозяина снедали самые дурные чувства: тревога, грусть и страх.

– Что случилось? – спросила я, прыгнув к нему на колени и ткнувшись носом ему в подбородок.

И снова эта вымученная улыбка. Я бы настояла, но миссис Тан сгрузила на тарелку Джейми новую порцию еды, да ещё велела есть поскорее, чтобы не опоздать на практику. Джейми всегда её слушает, он просто образцовый сын. Мне ничего не оставалось, как ждать, пока он доест, в надежде допросить его наедине, но, закончив завтракать, он принялся долго и обстоятельно прощаться с родными и против обыкновения обнял и поцеловал каждого на прощание. Я хмуро смотрела, как он крепко обнимает отца. Даже они выглядели удивлёнными. У них не было принято обниматься.

Когда он наконец-то вышел из дома, я перекинулась в попугая, чтобы можно было летать перед самым его лицом.

– Позволь? – сказал он, пытаясь меня обогнуть.

– Ах, простите! – Я пронеслась по воздуху, снова оказавшись перед ним. – Рассказывай, что случилось. Ты всё утро сам не свой. – Если подумать хорошенько, он был сам не свой гораздо дольше, но моя деликатность мешала мне расспросить его.

Он остановился и посмотрел на меня, и у меня занялся дух. Его глаза полны страха. Я протянулась ослепительно-изумрудными крыльями и сжала его лицо.

– Джейми, скажи мне, что случилось. Я помогу, что бы ни было. Ведь я твой компаньон. Я готова умереть за тебя, ты же знаешь.

Опять грустная улыбка прочертила его лицо.

– Знаю, – сказал он, мягко убирая мои крылья со своих щёк. – В этом-то и проблема, – он глубоко вздохнул. – Кай, я хочу, чтобы сегодня ты осталась дома, о’кей? Не ходи со мной на практику.

– Что? Почему?

– Я просто… у меня много работы, и… – Он замялся, но затем сказал: – И ты мне будешь мешать.

У меня перья встали дыбом, и я почувствовала, как в клюве прорастают лисьи клыки.

– Я? Moi?[12] Мешать? – Да меня в жизни так не оскорбляли! – Думается мне, ты не вполне понимаешь, какое я сокровище.

Он вздохнул:

– Поверь мне, Кай, я знаю. Я просто… это может быть опасно, и…

– Опасно? – взвизгнула я.

– Нет! – поспешно исправился Джейми. – Не опасно, просто каверзно. Вот. Слушай, ты не переживай, о’кей? Подожди дома, и я потом всё тебе объясню.

– Какала я на это! Я не собираюсь сидеть дома с твоим сопливым братцем, пока ты на работе!

– Кай, мне некогда с тобой спорить. Мне жаль, что приходится так поступить, но… – Он расправил плечи и снова глубоко вздохнул. – Кай, как твой хозяин я приказываю тебе оставаться дома и ждать новых указаний.

– Нет, постой… – Слова не успели вылететь у меня из клюва, как сила приказа сжала меня в железном кулаке и повлекла по воздуху. Я пронеслась через палисадник, в открытое окно влетела в гостиную, врезавшись в конце концов в стену и звучно плюхнувшись на пол.

Бабушка Джейми подняла на меня взгляд, оторвавшись на мгновение от китайского сериала по телевизору:

– Ох, Кай! Не ждала тебя так скоро. Джейми уже дома? Он решил не ходить на работу? – спросила она на мандаринском.

Я медленно отклеилась от пола и вернулась в лисье обличье, потирая ушибленный нос. Нет смысла оставаться попугаем, раз мне приказано сидеть дома. И разумеется, в довершение всех несчастий именно теперь Тео приспичило спуститься вниз. Увидев меня, он мгновенно сложил два и два.

– Что, Джейми решил, что на работе ты только мешаешь? – поинтересовался он, ухмыляясь.

Я фыркнула:

– Разумеется, нет. Он… э… он сказал, что я так ему услужила, что просто должна взять отгул.

– Отгул? – сказал Тео, ехидно задрав бровь.

– Ну, знаешь, сходить в спа, нанести интенсивно восстанавливающую маску на шубку. Выглядеть роскошно требует немалых вложений. – Я демонстративно помахала хвостами.

– Ага, конечно-конечно. – Тео закинул рюкзак за плечо и направился к двери, на ходу бросив: – Быть тобой – полный отстой.

Только я сделала губы обезьяньими, чтобы погромче ими пукнуть, но он уже выскочил за дверь, оставив меня бездельничать и изнывать от беспокойства за своего хозяина.

Как и следовало ожидать, остаток утра тяну-у-улся на редкость медленно. Как патока. Нет, пожалуй, не как патока, потому что патока – это вкуснятина. Скорее как дёготь. Да, точно, как дёготь. Медленный, вонючий и жутко липкий.

Следуя своему доброму нраву, я помогла родителям Джейми по хозяйству, окунув свои хвосты в моющую жидкость и отмыв тарелки. Даже не подумав меня поблагодарить, миссис Тан велела мне перестать елозить задницей по посуде, и я решила вытереть пыль, также с помощью хвостов, но миссис Тан велела мне перестать елозить задницей по мебели. Я взбежала наверх и удалилась в комнату Джейми, немного обозлённая. Эти люди просто не в состоянии оценить искреннее стар…

Боль ударила меня, вонзившись в сердце, как серебряное копьё. Внутри меня всё словно разбилось вдребезги. Мышцы скрутило. Я бы кричала от невыносимой муки, но ни звука не сорвалось с моих губ. Мой лисий облик растянулся, затем сжался в дрожащий ком и вновь растянулся. Меня рвало на части, как лоскут ткани.

Джейми… о боги, я чувствовала, как его вырвали из моей души, как связь между нами лопнула… боги, не допустите этого! «Джейми…» – ухитрилась выдавить я, и тут оборвалась последняя нить нашей связи, и меня, беззвучно кричащую, отбросило назад, в мир духов.


## 3. Тео


Знаете, какой звук самый прекрасный в мире? Нет, не пение сирен и не звуки божественной арфы. Без дураков, самолучший звук в мире – это последний школьный звонок, который поёт: «СВОБО-О-О-ОДА!»

Я схватил рюкзак и влился в поток школьников, покидающих классы. Летние каникулы! ГромКон, я иду! Я почти бегом летел к своему шкафчику. Сообщество фанатов ТандерКона небольшое, ведь большинству подавай киртовые игры, но мы упёртые, и мне не терпелось поскорее встретиться в реале со своими единомышленниками. Мой костюм для ТандерКона лежит в школьном шкафчике, потому что единственное время и место, где я мог спокойно над ним поработать, – в школе в обеденный перерыв, что, разумеется, невероятно кринжово. Но я несколько месяцев горбатился, и вот. Получилось. Круто. Я сам пришил каждое перо и каждый листик и использовал полудоли рун, чтобы поймать солнечные лучи и вплести их в листья. Не хочу хвастаться, но я уже чувствовал себя победителем конкурса костюмов.

Я встал перед шкафчиком и прошептал свой пароль. Защёлка со щелчком открылась, но не успел я открыть дверцу, как она снова захлопнулась. Странно. Я шепнул команду открытия – сочетание заклинания «Отопрись, замок» Мильтона Тумблера и моего личного пароля, «Битва героев». Вы ведь понимаете, как напрягает необходимость потратить руны, пускай процент доли, чтобы открыть свой шкафчик?

И снова замок щёлкнул, и снова дверца захлопнулась, прежде чем я успел её открыть. Я резко обернулся и увидел Скиннера Банниона и его подпевал, Джордана Говарда и Бриттани Ослон. Они стояли у меня за спиной и хихикали. Прекрасно.

– Что, Тео, опять забыл пароль? – окликнула меня Бриттани медовым от притворного сожаления голосом.

– Призови свою… как вы там зовёте свою ману? – посоветовал Джордан.

– Кажется, они называют её ки? – сказала Бриттани.

Несмотря ни на что, часть меня хотела крикнуть, что правильно говорить «ци», а не «ки»!

– Каким китайским заклинаниям вас учат? – поинтересовался Джордан. – О, колдани-ка тарелку курицы гунбао[13]?

Что меня бесит больше всего – помимо их самих, – это то, что они знают, что я не имею ни малейшего представления, как читать древнекитайские заклинания. Я такой же американец, как эти придурки, я на 100 % завишу от рун, а значит, ограничиваюсь американскими заклинаниями. Теперь, после изобретения кирта, уже никто и не пытается овладеть ци. Джейми учится, но Джейми чудак, он всегда был зациклен на старине.

– Парни, всё о’кей! Тео не надо ничего делать. Я призову свою внутреннюю ки! – сказал Скиннер. Он встал в раскоряку и взмахнул руками, сжимая воображаемый меч. Он взмахнул одной рукой, и из задницы у него пёрнуло зелёное облако, тяга которого донесла его аж до конца коридора.

Джордан и Бриттани сложились пополам от смеха, а Скиннер тем же манером вернулся к нам, кирт тёк из его медальона, мерцая вокруг его задницы зелёными сполохами.

Что бесит сильнее – выходка Скиннера или то, как он разбазаривает руны? Хотя какая разница. У Скиннера до хрена этих рун. Он и своих прихлебателей держит тем, что заполняет им медальоны. Я быстро прикинул по себе.

Медальон вмещает пятьдесят рунных долей, а значит, у Скиннера с приятелями хватит энергии, чтобы магически захлопнуть мой шкафчик примерно, э, пятьдесят миллионов раз. Может, Джейми прав; может, мне стоит научиться использовать свой ци – тогда я смог бы надрать им задницы, не прибегая к помощи кирт-медальона. Впрочем, нет, не смог бы, насильственная магия запрещена. Ну, может, смог бы напустить на них чесотку. Или усиленное смердение. Хотя у них и без посторонней помощи прекрасно получалось.

– Что, слабаки, вам больше заняться нечем? – поинтересовался я, стараясь говорить спокойным голосом, хотя внутри у меня будто жужжал и копошился целый рой. Вот если бы здесь был Джейми. Я не знаю, что бы он сделал, но Скиннеру и компании сразу бы стало ясно, какие они тупые уроды.

– Ой-ой-ой, осторожно, как бы он не причинил серьёзного ущерба! – сказал Скиннер.

Голос директора загудел вокруг нас:

– Дети, вы опять безобразничаете?

Мы все разом застыли. С мистером Голдом шутки плохи. Ходили слухи, что однажды он на целый год наложил на одного семиклассника заклинание Библи О’Тука «Тишина в библиотеке». Весь год бедолага разговаривал только шёпотом. Как ни странно, его родители не стали жаловаться.

На лице у Скиннера мигом проступило почтительное внимание, он оглянулся, ожидая увидеть мистера Голда.

– Почему вы не расходитесь? Хотите остаться после уроков? – снова загудел голос.

– Э… нет, – промямлил Скиннер. – Желаем вам хорошо отдохнуть летом, сэр! – Он кивнул своим прихвостням, и троица спешно удалилась. В дверях они замешкались, чтобы активировать чары невесомости на обуви. «Пока, Тео!» – и они со свистом взмыли в воздух, гикая и хихикая.

Я нерешительно оглянулся.

– Давай убирайся отсюда, мальчик! – приказал голос. Какое бы заклятье он ни использовал, оно работало. Я был так напуган, что поспешил унести ноги.

Я сгрёб всё своё барахло из шкафчика и выскочил на солнечный свет. Ученики проносились мимо меня в летающей обуви или на великах. Несколько ребят летели на винтажных мётлах. Как средство перемещения, мётлы были не особо популярны (извините, трусы врезаются в промежность), но всегда находились твердолобые, продолжавшие на них рассекать.

Я успел вскочить в автобус и улыбнулся, когда он с грохотом отпрыгнул с территории школы. Автобус дёрнулся вперёд и взмыл в воздух, и мне пришлось упереться в переднее сиденье.

Подо мной Сан-Франциско раскинулся безумнейшим лоскутным одеялом – тесная мешанина домов, выкрашенных в пастельные тона. Я любил свой город. Мне нравилось то, что за четверть часа можно было пройти четыре разных квартала, одни чумовые и креативные, другие древние и чинные, как согнутые годами старики. Мне даже нравилось, как временами туман накрывает весь Сан-Фран таким толстым одеялом, что видно лишь самые верхушки опор моста Золотые Ворота.

Единственное, что мне не нравилось в Сан-Франциско, – так это мой дом.

У меня внутри всё сжалось, когда автобус помчал вприскочку сквозь туннель. И я, как и всегда, скривился, потому что на другом конце были ворота в Чайна-таун.

Меня угнетало то, что я был американским мальчиком китайского происхождения, живущим в Чайнатауне. В нашем классе учились и другие дети с китайскими корнями, но никому из них не приходилось вдобавок к обычной школе посещать и китайские занятия, и ни один не приносил в школьную столовую курицу гунбао в пластиковом контейнере, так что Скиннер и компания относились к ним как к нормальным людям.

Автобус со скрипом остановился. Я пешком поплёлся домой, уворачиваясь от летучих обезьян и всяких прочих замызганных духов-компаньонов.

Маленький колокольчик над парадной дверью звякнул, когда я её толкнул, и най-най, не отрываясь от своей китайской мелодрамы, сказала: Didi huí jiāle. «Маленький брат дома». Компаньон най-най, трёхногая ворона, дремала у неё на коленях.

– Привет, най-най, – я чмокнул её в морщинистую щёку.

– Привет, диди[14]! – крикнул с кухни баба. Он улыбнулся и махнул в знак приветствия ножом цай дао[15]. Меня всякий раз передёргивает, когда я вижу, как баба готовит еду вручную вместо того, чтобы использовать руны. Вот ещё одна причина, почему я не могу привести домой никого из школьных друзей. Меня попросту перестанут уважать, если узнают, что моя семья так бедна, что не может тратить руны на готовку. Не то чтобы я пользовался особым уважением. Или имел друзей в школе. – Как прошёл последний день в школе?

– Нормально. – Вовсе нет. Но папе не обязательно знать, какой я неудачник в школе. Я кинул рюкзак на кресло и проскакал на кухню.

– Aiya, xiăozéi! Не трогай! – закричал баба, но я уже сунул в рот кусок жареного цыплёнка. Мои родные были совершенно не способны общаться на нормальном уровне звука.

Я услышал мамины шаги: она спускалась из наших комнат на втором этаже.

– Ах, диди, nĭ huí jiāle, ты уже дома. – Она примолкла, когда её острый взгляд остановился на чём-то рядом со мной. Не успел я и глазом моргнуть, как она подошла и схватила меня за ухо двумя пальцами.

– А-а-а-а! Ты чего? – закричал я.

– Это что? – Мама выхватила что-то из моего рюкзака. Что-то оливково-зелёное.

О нет!

– Так, ничего, – залепетал я, – просто новая куртка, которую я делаю… – Мама так выкрутила мне ухо, что я взвыл: – А-а-а-а, о’кей, о’кей!

Она отпустила меня, и я осторожно потёр ухо, не спуская с неё глаз.

– Ну?

– Это… это просто…

– Не заставляй меня использовать заклинание «Не ври», – мама ткнула пальцем мне в лицо.

– Оно называется «Развязанный язык» Белзада! – Ну почему, даже прожив столько лет в Америке, мама не научилась говорить по-английски, как все нормальные люди?

– Не знаю я никакого «Развязанного языка»! В Китае мы называем его просто «Не ври». Кому какое дело, какой белозадый его придумал! В Китае так не принято. Любое заклинание, созданное плетельщиком чар, принадлежит народу, и нечего твердить, ишь, это заклинание придумал какой-то мистер Белозад!

– Не Белозад, а Белзад… ладно, забудь, – я вздохнул. Её не переспоришь. – Это мой костюм для ГромКона.

– ГромКон shì shénme? Что это? – спросила най-най. Она так и не оторвалась от телевизора.

Мне хотелось провалиться под землю. Рассказать родным о том, во что я играю, не поворачивался язык. Ведь только в игре я мог себе позволить быть кем-то другим, не самим собой. В игровом мире никого не волновало, что я китайский мальчишка, живущий в Чайна-тауне. В «Битве героев» я был обычным американским пацаном, который говорит на чистом английском и не ест ничего, кроме гамбургеров и пиццы.

– Так, заклинание «Не ври» уже на подходе, – сказала мама и нацелила палец мне в лицо. Мама тоже редкостно прижимиста на руны, но только если дело не касается меня. Тут она не пожалеет всего кирта мира, лишь бы осложнить мне жизнь. Из её медальона потекли зелёные ленты, завились по руке и собрались на кончике пальца.

– Это просто маленький игровой конвент для тех, кто любит игры старого образца, – выпалил я. Мой голос дрогнул, когда я понял, что маму это ничуть не впечатлило. – Там есть денежные призы. – Вот поэтому я планировал, что мама и баба узнают о ГромКоне не раньше, чем я доберусь до Сан-Диего. И лучше не спрашивайте меня, как я собирался удрать из дому так, чтобы они не заметили.

– Почему ты тратишь на это своё время? Это же лето! Надо гулять, а не сидеть в четырёх стенах, играя в эти… – мама показала пальцами кавычки – этому она научилась у меня с Джейми, – компьютерные игры!

– Мам, я же просил тебя не показывать кавычки. Ты делаешь это неправильно.

– Цыц, не перебивай! – рявкнула она. – Ты уже приготовился к церемонии Связывания? Ты уже выучил все слова? Мне надо тебе напомнить, как это опасно? Ты переврёшь один звук и вызовешь яогуая[16], который проглотит тебя и не подавится!

– Да, да, я знаю. Я тренируюсь. – И что она вечно напоминает про эту церемонию Связывания? Ни у мамы, ни у бабы не было духов-компаньонов: их семьям это было не по карману, когда они были маленькими. Вызов духа-компаньона – дорогое удовольствие: мало того, что надо нанять вызывателя, надо заплатить ему за поимку духа в мире духов. Большинство семей экономят, передавая компаньонов по наследству: так придётся заплатить только за возврат компаньона, а не за вызов совершенно нового духа. Мои родители могли наскрести только на это, и мне придётся унаследовать уставшую золотую рыбку покойного дедушки, только и способную, что выполнять мелкие пожелания, если её как следует накормить сверчками. Ни о каком прикольном новом компаньоне для меня не могло быть и речи.

Джейми, напротив, целых два года подрабатывал, лишь бы накопить на нового компаньона. Мы думали, что он выберет небольшого и недорогого водяного дракона, способного к целительству. Самый подходящий компаньон для будущего врача, присматривающегося к подготовительным курсам. А он взял и выбрал Кай. И не спрашивайте меня, как кому-то в голову могло прийти выбрать лису-оборотня. Они балансируют на грани между духом и демоном и обычно сваливаются на голову неискушённым простофилям.

Золотая рыбка не то чтобы плохо, но скажу по секрету: я бы с удовольствием вообще обошёлся без компаньона! Духи-компаньоны не являются частью нормальной американской культуры. Очень мне надо давать Скиннеру с приятелями новый повод для издёвок над «инь-янской штучкой».

– Ты посмотри на него, какая неблагодарность, – воззвала мама к най-най. – Знал бы ты, диди, что я в твоём возрасте…

Слова «я в твоём возрасте» – это как выключатель. Стоило мне их услышать, и у меня автоматически вырубало мозги. Как послушать маму, в моём возрасте она была: 1) чемпионкой Китая по шахматам; 2) китайской звездой Кетцельпада; 3) китайской гордостью бадминтона; 4) юной скрипачкой с мировым именем. Ах да! Ещё она каждый вечер готовила ужин из пяти блюд на всю семью. Как-то я спросил баба, правда ли хоть что-то из этого. Он улыбнулся и ответил: «В Кетцельпаде мама непобедима». Но это вовсе не обязательно означало, что мама непревзойдённый игрок, просто баба очень плохо играет.

А мама завела другую любимую песню, новый куплет в балладе «почему ты не такой, как Джейми?».

– Посмотри на гэгэ, – говорила она, – он всё свободное время тратит на эту… эту его программу.

«Эта его программа» означало культурно-просветительскую программу, организованную «Риплингом», самой крупной американской кирт-корпорацией. Уже несколько месяцев Джейми каждый божий день гонял в Маунтин-Вью на практику.

– Он так много выучил о традиционной китайской волшбе, – говорила мама.

Скукотень! Зачем тратить время на изучение древней азиатской волшбы, когда есть современное западное волшебство? Даже мама и баба не используют традиционную китайскую волшбу. За годы они позабыли, как обуздывать ци, и не меньше прочих зависят от кирта и американского волшебства. Впрочем, мне хватало здравого смысла не говорить об этом маме.

По счастью, мамину лекцию прервал звон колокольчика на распахнувшейся двери.

– Простите, ресторан закрыт, – крикнула мама. – Мы откроемся через час…

Она осеклась, и тут я поднял глаза. В дверях стояли двое полицейских, в их взгляде ясно читалось, что они предпочли бы провалиться сквозь землю, но не стоять тут, и у меня внутри всё створожилось.

– Миссис Тан? – заговорил один из них.

– Да? – не помню даже, чтобы мамин голос звучал так тихо и жалобно.

– Мэм, я офицер Фернандес, а это офицер Чэнь. Мы можем войти?

Мама молча кивнула.

Баба вышел из кухни, когда копы прошли внутрь, и они представились ему и попросили разрешения присесть. От сочувствия на лицах копов створоженная мутота у меня в животе сделалась мучительной болью.

Офицер Фернандес заговорил:

– Мне очень жаль. У меня очень плохие новости, – он посмотрел на маму и бабу. – Ваш сын Джейми попал в автомобильную аварию…

Мама инстинктивно взяла меня за руку.

И тут я понял, что уже ничего не будет у нас хорошо. Больше никогда ничего не будет хорошо.


## 4. Кай


Я плыла по бесконечной реке в мире духов, следя за игрой лазурного небосвода, переливавшегося нежно-голубым и ярко-пурпурным. Чертенята и прочие мелкие яогуаи[17] мельтешили вокруг в сотнях обличий, скакали в кронах белоснежных магнолий и дрались за плоды.

Не так давно я была бы среди них самой громогласной и отчаянной, но сейчас мне хотелось лишь лежать неподвижно, позволяя реке нести меня вдаль, к забвению, чтобы всё моё существо перестало тосковать по Джейми, моему хозяину, человеку, с которым я была связана узами.

Пятнадцать дней, семь часов и двадцать три минуты прошли с момента его смерти, и рана была ещё очень свежей. Стоило только закрыть глаза, и я слышала его голос, чуяла его запах и снова чувствовала эту ужасную терзающую боль, когда погибало его тело и наши узы рвались. Джейми больше не привязывал меня к миру людей, и меня утянуло в разлом, кричащую, царапающуюся, силящуюся удержаться рядом с ним, хотя мою душу грозило разорвать на части. Нет, я не стремилась остаться в человеческом мире. Но я хотела… ах, я сама не знала, чего хотела, может, в последний раз свернуться у его ног. Ткнуться влажным носом ему в щёку, так, как я делала каждое утро. Проснись, Джейми! Пожалуйста!

Ко мне приблизился мелкий яогуай в обличье водяного жука, и я следила за ним краем глаза. Он не почуял меня – яогуаи не отличаются умом, не то что ваша покорная слуга. Мгновенным броском я схватила его и затолкала попискивающее и подёргивающееся создание в рот. Я захрямкала безо всякого удовольствия. Даже его алый вкус не мог заполнить зиявшую в душе пустоту.

Небо по-прежнему играло и вспыхивало бесчисленными мольбами и призывами из мира людей в мир духов, которому я принадлежала.

– Шэнь[18], пожалуйста, пусть в моём классе завтра все провалят контрольную по алгебре!

– О великий шэнь из мира духов, пожалуйста, нашли на моего врага несварение желудка!

– Шэнь, пусть родители купят мне самый большой «мерс»! Чёрный, пожалуйста! Из-за того, что они купили мне серебристо-серый, я выгляжу полным придурком в школе.

Я опустила голову под воду, чтобы не слышать этого. Под водой было тихо и безмятежно, только иногда шэнь или яогуай случайно задевал меня, проплывая мимо. Я уткнулась во что-то твёрдое – наверное, камень – да так и осталась, распластавшись обессиленным телом и позволив воде течь себе мимо.

– Хм, – сказал кто-то.

Я приоткрыла один глаз. Камень оказался громадной лягушкой-быком. Это был Чао, ярый шэнь, взъевшийся на меня уже сто лет как, с тех пор как я обманом подбила его украсть жемчуг у Нюйвы[19]. Богиня тогда отвесила ему такого пинка, что на его обширной заднице до сих пор был виден отпечаток её шёлковой сандалии.

А я умудрилась попасть как раз между его толстых губ. Мне следовало обратиться в бегство, но я была так подавлена, что у меня не было сил бороться даже за собственную жизнь. Я закрыла глаза и запрокинула голову:

– Давай. Только быстро.

Поскольку смерть в пасти лягушки-быка наступать не спешила, я открыла глаза:

– Слушай, в чём заминка, жабья морда?

Чао вытащил меня за шкирку из воды и принялся с неудовольствием разглядывать, что особенно оскорбительно, учитывая, что это у него все губы были в бородавках.

– Экая ты ворчливая хули-цзин![20]

Я не могла собраться с духом, даже чтобы разозлиться.

– Слушай, ты будешь меня есть или нет? У меня сегодня очень плотное расписание. – Да, весь день оплакивать Джейми и проклинать свою неспособность его спасти. Может, будь я более могущественной шэнь – скажем, драконом или соколом, – он бы позволил мне пойти с ним, и я бы смогла его спасти.

Чао сощурил глаза:

– Ты не воспротивишься и дашь себя съесть? С чего бы это?

Шэнь в обличье стрекозы сел на плечо Чао и затрещал:

# Примечания

1

Судя по всему, предполагается аналог War Front: Turning Point – компьютерной игры, альтернативно-историческая стратегии реального времени, действие которой происходит во время Второй мировой войны. Игра была разработана компанией Digital Reality и издана cdv Software Entertainment 19 февраля 2007 года. – Прим. пер.

2

Гэгэ – по-китайски «старший брат». – Прим. ред.

3

Фунт – мера веса, равная 453 г, т. е. примерно 72,5 кг. – Прим. ред.

4

Аналог San Diego Comic-Con International – ежегодного некоммерческого многожанрового фестиваля индустрии развлечений и комиксов, проводящийся в Сан-Диего, США, с 1970 года – Прим. пер.

5

Мандаринский – другое название северокитайского диалекта; его также называют путунхуа, то есть «общепонятный язык». – Прим. ред.

6

Мама, баба – китайское обращение к матери и отцу, используемое детьми до 12 лет. – Прим. ред.

7

Фут – мера длины, равная 0,3048 м. – Прим. ред.

8

Най-най – китайское обращение к бабушке. – Прим. ред.

9

Конджи – блюдо из разваренного риса, по консистенции напоминает густой суп или жидкую кашу. – Прим. ред.

10

«Столетнее яйцо» – популярная закуска китайской кухни; представляет собой яйцо, выдержанное несколько месяцев в специальной смеси без доступа воздуха. – Прим. пер.

11

Маленькую цепную пилу. Я всегда реагирую адекватно. – Прим. Кай.

12

Moi? – Я? (Фр.) – Прим. ред.

13

Курица гунбао – блюдо сычуаньской кухни, курица, обжаренная с овощами, арахисом и чили. – Прим. ред.

14

Диди, didi, 弟弟 – обращение к младшему брату. – Прим. ред.

15

Традиционный китайский поварской нож с массивным прямоугольным клинком. – Прим. ред.

16

Яогуай, yāoguài, 妖怪, – китайское название нечистой силы. – Прим. ред.

17

Яогуай, Yāoguài, 妖怪. В обиходе это означает «демона», обычно сотворённого из духа животного или падшего небесного создания. Самые крупные и опасные твари обитают в Диюе (аду). Некоторые утверждают, будто лисы-оборотни тоже разновидность яогуаев, но они просто завидуют. Ты ведь им не веришь, правда? Отлично. Продолжаю рассказ. – Прим. Кай.

18

Шэнь, Shén, 神. Может означать «бог», «божество» или «дух». Мы не увлекаемся дотошной систематизацией. Это я, кстати, если «дух» и «лиса-оборотень» не навели тебя на правильную мысль. Меня чаще всего называют шэньгуай, shénguài, 神怪, что означает «боги и демоны», но если ты не против, я бы предпочитала, чтобы меня называли шэнь из уважения к моему божественному великолепию. – Прим. Кай.

19

Нюйва – одна из великих богинь китайского пантеона, создательница человечества, избавительница мира от потопа, богиня сватовства и брака. – Прим. пер.

20

Хули-цзин, húlíjīng, 狐狸精 – лиса-оборотень – китайское мифологическое существо, способное изменять облик, могут быть как доброжелательными, так и злобными. Наиболее известна девятихвостая лиса – цзювэйху, jiǔwěihú,九尾狐 – Прим. пер.