# Избранные тьмой

Ольга Сергеевна Кобцева

Война – время выгодных союзов и браков.

Принц Никос разрывается между политическим долгом и службой в инквизиции. В его жизни нет места любви. Но сколько продержится юноша, запирая свое сердце на замок, если его неосознанно влечет к двум девушкам? Защита Мираби – еще одна обязанность Ника, но чувства к ней мешают в должной мере ее оберегать. Преследователи не успокоились, и в их руках ведьма может стать мощным оружием. Никос должен сделать выбор, ведь ведьма и принц – непозволительный союз, а любой неверный шаг грозит обернуться крахом всего мира.

© Ольга Кобцева, 2024

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *


## Предисловие

Дорогие читатели!

Рада снова встретиться с вами на страницах второго тома моего цикла «Мертвая Королева»!

Первый том был богат на события. Вы познакомились с королевствами, которые находятся на пороге войны: с союзниками Эфлеей и Дакхааром и их противниками Калледионом и Арнестом. На чьей стороне сила? Эфлейский король Димир заполучил козырь – калледионскую принцессу Карленну, которая бежит от охотника на ведьм и безразличного жениха. Понравится ли ей в Эфлее?

Тем временем единоутробный брат Карленны, принц Роберт, разрушает Калледион изнутри. Он сговорился с ведьмами, ставленницами дакхаарской королевы Анны Мельден. Какие тайны связывают королеву с воспитанником? И зачем она призвала старого инквизитора Фергюса?

Фергюс уехал из Эфлеи, оставив королевство на попечение Димира, принца Никоса и принцессы Маргарет. Только трон вот-вот ускользнет от молодого короля из-за указа его отца, передавшего корону дочери, а не сыну. Возьмет ли девушка то, что положено ей по праву?

Принц Ник не готов выбирать между сестрой и братом, единственное, что его беспокоит, – мир в королевстве. Юноша вернулся домой, оправившись после плена, и привез с собой ведьму по имени Мираби, которая обладает силой, способной как погрузить континент в хаос, так и спасти его. Ник уверен, что с этой ведьмой у него нет ничего общего, кроме странных снов. Но их взаимная ненависть уже изжила себя и готова перерасти в нечто большее, если только на пути их влечения не встанет Юлана, замужняя любовница принца, которая тоже оказалась ведьмой… Кому из девушек достанется сердце Ника?

И, конечно, что за тайны хранит Мертвая Королева? Что грозит континенту, если ее посмертная воля не будет исполнена?

Сколько вопросов! А ответы уже близко, стоит лишь перелистнуть страницу. Добро пожаловать, дорогие читатели. Помните, что искушением может быть не только зло, но и любовь.

## Глава 1. Невольный зритель

Раздался крик. По парапету с невысокими перилами прошмыгнули гвардейцы. Они бежали в сторону монт-д’этальского двора. От их ног, вниз за парапет, отскакивала и падала на омываемый морем уступ мелкая пыльная галька. Волны одна за другой накидывались на каменный островок, заползали на покатый край и соскальзывали обратно в рябившую бликами воду.

Ник сидел в тени на уступе. Привлеченный криком и топотом, он выглянул из своего укрытия и незаметно юркнул за гвардейцами. Пробравшись к террасе, принц задержался у входа, став невольным свидетелем ссоры брата и монт-д’этальской пленницы.

– Пусти меня! – вопила калледионская принцесса, вырываясь из рук Димира. Ее голос почти сорвался на плач.

– Успокойся! – орал он в ответ, пытаясь удержать девушку.

Карленна, вырываясь, ударила короля и бросилась к крутым ступеням, спускавшимся во внутренний двор Монт-д’Эталя. Гвардейцы едва успели перехватить девушку. Слабую, но полную ярости, им едва удалось усмирить ее. Принцесса устало повисла на руках стражи и всхлипнула:

– Я хочу уехать.

– Ты никуда не уедешь! – уже сдержанней бросил король, заметив мелькнувшую у входа тень.

– Хочу в Мейфор!

– Мало ли что ты хочешь. Раньше надо было думать!

На мгновение рыдания Карленны остановились. На лице появилась злость:

– Уеду! Я приехала сюда по своей воле, ты не можешь меня удерживать!

– Я тут король и могу делать, что хочу, – пылко возразил Димир.

– Болван ты, а не король! Правильно папа говорил, бестолковый из тебя правитель!

Димир помрачнел, как предгрозовое небо:

– Я, может, и болван, зато ты останешься здесь. Будешь сидеть в Монт-д’Этале.

Карленна одарила Димира презрительным взглядом.

– Ты об этом пожалеешь. Когда я вернусь домой, папа двинется на Эфлею и разгромит тут все!

– Сначала вернись, – хмыкнул Димир. – А потом посмотрим. Ладно, отпустите ее, – распорядился он.

Не успели гвардейцы ослабить хватку, как принцесса выдернула руки и устремилась прочь с террасы.

Ник вернулся на морской уступ. Не хотелось смущать брата тем, что случайно застал его ссору с бывшей невестой, но тот наверняка его заметил. Димир скоро придет сюда, потому принцу оставалось лишь ждать. Соленые брызги орошали его ботинки и низ штанин. Ритмичное колебание волн и – изредка – голоса перекликающихся чаек нарушали тишину. Принц подставил лицо дыханию ветра. Он наконец вспомнил, о чем думал до того, как его отвлекли, и достал из топорщившегося кармана свернутый лист бумаги. Не было нужды перечитывать письмо: принц наизусть знал каждую строчку, каждое слово и подпись – смазанную из-за спешки у окончания и немного кривую. Этим указом Фергюс назначал Ника главой инквизиции. Временным, но все же…

Хрустнули камни. Ник обернулся и увидел брата: тот перелез через парапет и спрыгнул на уступ. Димир в нерешительности оглядел холодное серое подножие, на котором сидел принц, и примостился рядом, прислонившись спиной к каменной стене. От нее исходил запах сырости. По ночам море бушевало, окропляя ее солеными водами, а наутро под солнцем она высыхала, сохраняя на себе лишь белесые полосы соли, похожие на плоские облака.

– Ты все видел, да? Она хочет уехать. Я не могу ей этого позволить, – как бы оправдываясь, проговорил Димир и уставился в морскую даль.

– Это несправедливо.

– А разве справедливо, что ее отец хочет присвоить себе наше королевство? Он поддерживал повстанцев, поставлял им оружие, пытался нас уничтожить. А ее жених Адрен ему помогает. Это, по-твоему, справедливо?

Ник взглянул на Димира, потом на плещущиеся волны. Он жалел девушку, но чувствовал, что не стоит влезать в отношения брата, поэтому предпочел сменить тему:

– Что у тебя с Маргарет? Она приняла решение?

Ссора короля с сестрой была громкой. Слухи о том, что Маргарет станет новой королевой, цепким плющом оплели Монт-д’Эталь. Не успел Ник выудить из этих двоих правду, как Димир сам сообщил, что его право на трон под угрозой. Еще не определившись, чью сторону занять, принц решил выжидать.

– Нет, молчит пока, – нахмурился Димир, поглаживая щетинистый подбородок. – Но Маргарет не глупа, понимает, что на троне ее никто не ждет. Надеюсь, скоро угомонится.

– Хорошо бы, – согласился принц.

– Знать бы еще, во имя чего ей отец трон оставил. Точно Анна Мельден его надоумила, вот же старая ведьма!

Димир схватил первый попавшийся под руку камушек и швырнул его в воду. Тот пошел ко дну, едва замеченный волнами.

Долго еще братья молча сидели на берегу, наблюдая за морем и мелькавшим за тучами солнцем. Разговоры выходили скомканными и неприятными. Слово «ведьма», брошенное с такой же яростью, что и кусочек гальки, занозой вонзилось в мысли Ника. Он должен был узнать об указе правду, и если «старая» ведьма не могла дать ответ, то с новой он точно договорится.

Стояла ранняя осень, погода постоянно менялась: с утра солнце обжигало Монт-д’Эталь, а после полудня его скрывали тучи. Небо потемнело, засмеялось раскатами грома, грозными и в то же время отчаянными. Ник понял, к чему клонила погода. Прежде чем ливень пустил первые, пронзительные и меткие, как стрелы, слезы, принц с братом поспешили под крышу замка. Шрам, полученный в стычке с повстанцами, от бега саднило. Ник остановился и прижал руку к боку.

– Болит? – забеспокоился Димир.

Принц приподнял рубаху и отодвинул в сторону повязку, которую Мираби каждый день меняла. Красноватые бугорки бусинами покрывали кожу вокруг пореза, но благодаря ведьминским снадобьям рубец быстро заживал.

– Почти нет. Но надо сменить повязку, – ответил Ник, поправляя одежду.

Он простился с братом и отправился к ведьме – не только за лечением, но и за ответами. Не стучась Ник открыл дверь в комнату Мираби и второй раз за день почувствовал себя не в своей тарелке, без приглашения попав на очередное представление. Рядом с девушкой сидел Лютер и оживленно ей что-то рассказывал, но с появлением принца замолчал. Ник смутился. Пытаясь скрыть неловкость, принц посуровел:

– Что вы тут делаете?

– А ты что, ревнуешь? – хихикнула Мираби. С переездом в замок она расцвела, на отменных кушаньях пополнела и даже поднаторела в острословии.

Лютер миролюбиво улыбнулся:

– Я уже ухожу.

Когда он скрылся за дверью, Мираби оглядела принца и задержала взгляд на правом боку.

– Перевязать, – скорее заявила, чем поинтересовалась она.

– Да, – кивнул он и по-хозяйски улегся на кровать. Ник привык сам приходить к ведьме, чтобы она не носила туда-сюда колдовские снадобья и не привлекала к себе внимания. За несколько дней Мираби неплохо приспособила комнату под лекарские нужды: повсюду сушились пучки трав и цветов, наполняя спальню горько-сладким запахом. Стол был заставлен склянками с разноцветными жидкостями. Тут же лежали тряпица и ступка, которой Мираби перемалывала растения.

Девушка не любила пленницей сидеть в комнате. Она постоянно бродила по монт-д’этальскому саду, полям и лесу. Ник считал окрестности замка вполне безопасными и сомневался, что Покровительницы смогли бы сюда пробраться, но все же приставил к ведьме охрану. Мираби до сих пор не примирилась с необходимостью слежки, а потому и сейчас принялась жаловаться, что гвардейцы потоптали целебные травы, которые она намеревалась сорвать. Ник слушал улыбаясь.

Мираби сняла старые бинты и взялась колдовать над шрамом. Она тянула кожу, промывала рану, растирала целебными мазями – неприятно, но терпимо. Наложив свежую повязку, ведьма торжествующе объявила:

– Быстро поправляешься, принц.

Ник решил, что лазейка сама приплыла ему в руки, и он сметливо перешел к интересующей его теме.

– Однако, – аккуратно начал он, – я пришел к тебе не только как принц, но и как инквизитор. Хотел кое о чем поговорить.

Мираби враз посмурнела:

– Ты же знаешь, как я к ним отношусь.

– Знаю – плохо.

– Вот именно! – проворчала девушка и встала. – Мое дело – хорошо себя вести, пока тебе не вздумается наконец меня отпустить. А разговорами тебя пусть кто-нибудь другой ублажает. Повязка готова, так что идите к себе, Ваше Высочество Инквизитор.

– Всего пара вопросов. – Ник схватил девушку за руку и потянул на себя.

Она села обратно, но смотрела на юного инквизитора свирепо, как загнанный в угол зверек.

– Правда, что ведьмы подчиняются Анне Мельден?

Мираби вздохнула.

– Ведьмы королеве или она им – не знаю. Но они точно союзники. У себя в замке королева держит юных ведьм, которых ей приводят Покровительницы. Вроде как их оберегает. Но по собственной воле уйти никто не может, потому что среди тех девушек есть и участницы Ритуала. А почему ты спрашиваешь?

– Дело в том, что Анна Мельден смогла влезть и в нашу семью, а я пытаюсь понять, зачем ей это.

– Ты про указ? – догадалась Мираби.

Ник кивнул, стиснув зубы. Не хотелось раскрывать семейные тайны, но что делать, если иначе всей правды не узнать.

– До тебя уже дошли слухи?

– И слухи дошли, и Лютер подтвердил, – объяснила девушка.

– Вы об этом шептались?

– Да, – не стала скрывать Мираби. – Я рассказала ему, для чего Покровительницам нужна королева.

– Для чего же? – насторожился Ник.

– Для Ритуала: одна королева и одиннадцать ведьм, которые тебе снятся.

Принц опешил. Страшная догадка вспышкой молнии пробила его насквозь: значит, сестре грозила опасность? Но тут же Ник припомнил сон. Маргарет не входила в число девушек, что возносили руки к костру.

– Маргарет мне не снилась, – помотал головой принц.

Ведьма пожала плечами:

– Не знаю, что и сказать. Кто-нибудь еще знает о твоих снах?

– Нет.

– Это хорошо. И не рассказывай. Не все ведьмы хотят участвовать в Ритуале, вот Покровительницы и ищут тех, кто пытается уклониться.

– А так как ведьмы снятся мне, будут искать и меня? – понял Ник.

– Да. Именно поэтому тебе лучше о них молчать. Хорошо?

За окном воцарилась тишина. Только по каменным стенам Монт-д’Эталя, пойманным в сети дождя, лупили крупные капли. Мираби пристально смотрела Нику в глаза, пока не услышала непоколебимое «хорошо».

## Глава 2. Кладбище

Две могучие статуи взирали друг на друга в тиши ночи. Мертвая Королева и Воин Света, темное и светлое Существа, подобно стражам, охраняли вход на кладбище. Недавний дождь часто усеял его каплями, в которых переливалось бледное отражение луны. Они походили на паучьи глаза, и казалось, что сотни пауков расползлись по могильным плитам, надгробиям и терновнику, обвивающему ограды. Искаженные тени падали на каменную дорогу. Стрекотали сверчки.

В глубине кладбища, за ветвями, обглоданными жадным ветром, укрывались черно-серые стены склепа, где покоился род Таяльди: короли и королевы, некогда правившие Эфлеей. Портал в усыпальницу, словно зияющая дыра, проглатывал всех, и живых, и мертвых. Принцессу охватил трепет, как только она подошла к вечному дому своих предков. Внутри стояла тишина, но любой шорох, шаг или прикосновение к шершавому камню отдавались громким устрашающим шипением. Маргарет зажгла лампу. Свет рассеялся по пыльным, затянутым паутиной стенам. Пахло плесенью.

Принцесса оставила дверь открытой – от мысли оказаться запертой среди мертвецов делалось жутко. Маргарет вздохнула и спустилась по сумрачной лестнице. В подземелье она нашла мраморную плиту, на которой золотом было выгравировано имя ее отца, прежнего короля Эфлеи. Девушка поставила лампу рядом, но держалась поблизости от нее, будто боялась потерять.

«Почему ты выбрал меня?» – шепотом спросила принцесса, но усыпальница отозвалась лишь равнодушной тишиной. Свет лампы колебался, отчего внутренности склепа напоминали чан с огнем.

«Что мне делать? – продолжала девушка. – Принять твою волю или оставить все как есть? Димир прав, я ничего не умею. Я не смогу править Эфлеей так, как ты или он».

Несколько минут Маргарет молча стояла над могилой, пытаясь принять решение. Девушка вздрогнула, когда дверь вдруг скрипнула. Она услышала шорох шагов, чей-то каблук стукнул о каменную ступень, и лестница озарилась отблесками факелов. В подземелье заглянули гвардейцы. Видимо, их привлек свет.

– Ваше Высочество, – удивленно обратился к принцессе предводитель стражников. – Вы здесь?

– Это же семейный склеп, – пожала плечами Маргарет.

Несколько секунд они стояли молча.

– Ваше Высочество, вам не стоит находиться одной на кладбище, да еще в такое время. Это небезопасно.

– Разве Монт-д’Эталь охраняется хуже, чем поместье, из которого меня похитили?

Пристыженные гвардейцы умолкли.

– Я останусь здесь, – объявила принцесса.

– Нам остаться? Для вашей безопасности, – добавил старший гвардеец.

– Если считаете необходимым. Мне все равно.

– Тогда мы останемся, Ваше Высочество, а после сопроводим вас в замок. – Гвардейцы, как Существа у входа на кладбище, заняли место у подножия лестницы.

– Не стоит, – послышался чужой голос. – Я побуду с принцессой.

Вслед за голосом со стороны лестницы раздались шаги. Из темноты вынырнул человек, при виде которого Маргарет едва сдержала радостную улыбку.

– Неужели в такой час вы нашли время оторваться от пыток? Или чем обычно занимаются призраки? – съязвил гвардеец.

Лютер хмыкнул, но не стал отвечать на его выпад.

– Лютер останется. – Принцесса повернулась к могиле отца. – А вы можете идти.

Гвардейцы окатили призрака недовольными взглядами.

– Как скажете, Ваше Высочество. – Стражи поклонились и вышли.

Не сводя глаз с принцессы, Лютер прислонился спиной к холодной стене. Свет лампы выхватывал из темноты только фигуру девушки, и призрак не видел ни длинного коридора, ни пыльных мраморных плит, ни статуй светлых Существ, которые охраняли покой мертвецов.

– Не боишься оставаться со мной? – спросил Лютер, улыбаясь. – Я ведь бывший повстанец.

Маргарет перевела на него взгляд:

– У тебя была возможность навредить мне в лесу, но ты ею не воспользовался.

– А если так я втирался в доверие, а теперь готовлю настоящее нападение?

– Тогда ты не стал бы говорить об этом, – спокойно ответила принцесса.

Лютер улыбнулся.

Девушка вернулась к плите, под которой покоился отец. Принцесса больше не знала, что ему рассказать, а потому молчала и наяву, и в мыслях. Изучающий взгляд Лютера не давал ей покоя.

– Почему ты пришел за гвардейцами? Ты следил за мной? – поинтересовалась она.

– Не совсем. Но я искал тебя.

– Зачем?

– Я слышал, как король приказал гвардейцам обыскать твои покои. Он хочет найти указ, который я передал тебе от Фергюса.

Принцесса встрепенулась.

– Почему ты сразу не сказал об этом?! – воскликнула она. Подхватив лампу, девушка устремилась к выходу.

– Ты была занята. Не торопись, – усмехнулся Лютер.

– Не торопиться?! А если он найдет документ? – заволновалась Маргарет.

Призрак, наоборот, казался легкомысленно спокойным. Лютер остановил девушку, коснувшись ее руки, когда она поднялась на первую ступень лестницы:

– Не найдет. Призраки не пустят гвардейцев в твою комнату.

– Я не оставляла призраков у комнаты, – отмахнулась Маргарет.

– Я оставил. Король просил гвардейцев сделать все тихо. Они не осмелятся направиться к тебе, пока поблизости будут призраки.

Принцесса недоверчиво посмотрела на Лютера:

– Почему ты помогаешь мне? Получается, ты и призраки, вы идете против короля. Зачем?

– Перед отъездом Фергюс приказал поддерживать тебя во всем, даже если это будет неугодно королю, – пояснил Лютер. – Выдал мне целый список с указаниями. Одним из пунктов был наказ служить тебе.

Маргарет удивленно замерла. Ветер загнал сухие листья в приоткрытую дверь склепа. Они прошуршали по полу и, безжизненные, пролетели вниз по ступеням, остановившись лишь у ног принцессы. Лютер поднял их, сложил в хрупкий букет и вышел на улицу.

– Я подожду тебя снаружи, – крикнул он.

Маргарет решила, что ей больше незачем оставаться в склепе. Она исполнила свой долг: навестила родных, поговорила с отцом и теперь могла возвращаться в теплый замок.

– Я уже иду, – отозвалась принцесса.

Девушка вышла наружу. Лунный свет постелил дорожку меж корней старых деревьев. Она цеплялась за невысокие оградки и падала в свежевыкопанные ямы. Маргарет невольно отвела глаза. Недалеко находилась подменная могила ее мужа. Принцессе казалось, что если Харео Бельверес посмеет вернуться сюда, то она, не без помощи призраков, свернет ему шею и засунет в ту могилу.

– Там тоже похоронен кто-то из твоих близких? – поинтересовался Лютер, проследив за взглядом принцессы.

– Да, муж, – коротко пояснила Маргарет. – Он обманывал меня, и судьба наказала его за это. Идем, не будем задерживаться.

Кладбище, как и воспоминания о мертвых, осталось позади. Лютер проводил Маргарет до ее спальни. Подтверждая его слова, поблизости прогуливались гвардейцы и наблюдали за призраками. Те не спускали глаз с комнаты принцессы. Несмотря на подлость брата, девушка не злилась на него. Если бы ей пришлось защищать королевство, она, наверное, поступила бы точно так же.

– Спасибо, – обернулась принцесса к Лютеру. – За помощь. Надеюсь, она больше не понадобится – я сейчас же пойду к королю.

Волнение сделало ее поступь нетвердой. Маргарет отправилась к брату. Девушку изводили мысли о том, что он хотел выкрасть указ. Струна вражды натянулась до предела, и нужно было перерубить ее, пока она не переросла в ненависть и не разрушила семью.

## Глава 3. Чужая жена

Юный инквизитор посмотрел в зеркало: там стоял едва знакомый, но представительный на вид человек в строгом черном костюме, поразительно похожем на одеяния старика Фергюса. На пояс принц повесил инквизиторское кольцо с ключами. Он чувствовал себя странно и непривычно. Ник был слишком молод для вмененной, без права на отказ, должности.

Пора было идти на Собрание Совета. Через несколько минут он в раздумьях остановился у входа в Королевскую башню, перебирая в руках ключи на связке.

– Готов? – Рука Димира легла принцу на плечо. Зайдя в башню вместе, они оказались перед спуском в инквизиторский подвал. – Мое царство на земле, а твое теперь – под ней.

По коже юного инквизитора пробежали мурашки.

– Смотри, как бы твое царство не перешло в руки сестры. Слышал, вы вчера снова ругались?

Тот цокнул языком:

– Да. Я хотел выкрасть у нее указ. Не осуждай. – Король строго посмотрел на брата. – В итоге мы договорились. Маргарет оказалась достаточно благоразумной, чтобы оставить трон мне. Взамен сестра попросила лишь об одном: она хочет править Советом.

Ник испытал облегчение. Отличный выход: сестра решила испробовать свои силы на том уровне, который не навредит королевству и, главное, ей самой, ведь если бы она взошла на трон, то Покровительницы начали бы на нее охоту, чтобы использовать в Ритуале.

– Мудро, – признал принц, вместе с братом поднимаясь по воронкообразным ступеням Королевской башни.

Принцесса стояла у двери в зал Совета. Девушка кусала губы и накручивала прядь волос на пальцы, глядя, как кабинет набивается лордами-советниками. Сама она зашла одной из последних и села во главе стола, на место, когда-то принадлежавшее Фергюсу. Лорды глазели на нее и шептались. В зале раздался тихий, но отчетливый смешок, завуалированный под кашель.

Димир поднялся. Он обвел глазами зал, призывая советников к тишине, и без лишних вступлений объявил:

– Лорд Кединберг уехал. Его указом главой инквизиции назначается принц Никос, главой Верховного Совета – принцесса Маргарет.

Советники забеспокоились, послышались возмущенные речи. Ник расслышал, как пышнобородые мужчины, сидевшие рядом с ним, принялись обсуждать принцессу и ее мертвого мужа, не оставившего наследства.

Димир наклонился к Маргарет и прошептал:

– Твоя очередь. Управляй Советом.

Он выпрямился, с ехидной улыбкой наблюдая за тем, как девушка пыталась завладеть вниманием лордов. Советники угомонились только после того, как Ник – очень настойчиво – постучал по столу связкой ключей. Маргарет поблагодарила его взглядом.

Собрание по понятным причинам прошло не так гладко, как обычно, но и не так плохо, как могло бы. Когда оно закончилось, все ощущали себя неуютно. Ник вышел в коридор первым, чтобы быстрее выбраться из душных объятий башни. За очередным поворотом, в полутьме, он заметил силуэт. Пригляделся, и из уст вырвалось любимое имя:

– Юлана!

Принц хотел бы оставить взаперти воспоминание о ней, но судьба зачастую подсовывала если не ключи, то отмычки. Недолго думая он притянул девушку к себе, и пара слилась в чувственном, запретном, но оттого лишь более сладком поцелуе.

Голоса лордов спугнули любовников. Юлана опасливо посмотрела вверх. Несколько этажей отделяли их от спускавшихся по лестнице советников, среди которых был и ее муж.

Дергая ручки, Ник быстрым шагом прошелся по коридору. Дверь одного из кабинетов поддалась, принц поманил девушку за собой. Юлана подчинилась и, закрыв ее изнутри, прислонилась к дереву спиной.

– Ушел, – прислушалась она. Ник догадался, что любовница говорила о муже. – Пока болтает с советниками, но скоро хватится меня, поэтому не будем терять время.

Принц, не заботясь об излишних ласках, посадил девушку на стол. Спустив лямку с плеча Юланы, он прикоснулся губами к бархатной и нежной, как лепестки розы, коже. Прошелся ниже, к ключице, груди. Ощутил, как от его поцелуев по телу любовницы пробежали мурашки. Она освободила принца от мрачного плаща, коснулась оголенного торса. Пальцы скользнули вверх по его напряженному животу, царапнули грудь, когда девушка попыталась притянуть Ника еще ближе. Истома оглушала. Сбившееся дыхание звучало так громко, что казалось, оно было слышно за пределами кабинета.

Подушечки пальцев коснулись повязки, скрывающей шрам Ника. Она отстранилась и осторожно дотронулась до ее края. Принц сжал руку любовницы, страшась обнажить перед ней свою слабость. Но, подумав, он сдался, позволил девушке отодвинуть край повязки и взглянуть на рану. Юлана осторожно провела пальцем по рубцу.

– Болит? – В ее голосе проскользнула жалость вперемешку с нежностью.

– Почти нет.

Девушка отвела взгляд от раны и, подняв лицо к Нику, запустила руку ему в волосы. Принц приблизился к губам Юланы, но она не торопилась его целовать. Словно изучая любовника, она огладила линию скул, коснулась уголков губ.

– Точно не болит? Ты плохо выглядишь, синяки под глазами. Ты хорошо спишь?

– По-разному.

– Кошмары не мучают?

– Нет, никаких кошмаров. – Ник уклончиво улыбнулся.

– А кто тогда снится? Я? – Юлана кокетливо наклонила голову и шутливо насупилась: – Или другие девушки?

Неясное смятение сквозняком скользнуло в мысли принца. Вспомнив предостережение Мираби – никому не говорить о снах, – Ник решил направить разговор в иное русло и рассмеялся:

– Почему мне должны сниться другие девушки? Не ревнуй. Я люблю только тебя.

В доказательство он прижал любовницу к себе и вернулся к ее губам. Их дыхание сплелось воедино, но момент сладострастия уже разрушился. Юлана отпихнула его и, хмурясь, покосилась на дверь:

– Слышишь?

Ник не хотел ничего слышать, но голос за дверью оказался настойчивее его желаний.

– Снова твой муж, – помрачнел принц.

– Да, ищет меня. Надо идти.

Юлана спрыгнула со стола. Ее щеки покраснели, а губы припухли от поцелуев. Она выглядела соблазнительней, чем когда-либо. Не в силах отпустить ее, Ник схватил девушку и прижал к стене. Ее глаза, карие с бордовыми крапинками, пьянили его. Он приблизился к любовнице так близко, что их губы почти соприкасались, они чувствовали сердцебиение друг друга. Голос Ника стал хриплым:

– Когда мы еще увидимся?

– Скоро, – прошептала Юлана. – Король попросил, чтобы я вместе с твоей сестрой приглядывала за калледионской принцессой. Поэтому пока я буду здесь, в Монт-д’Этале.

Снаружи раздался раздраженный мужской голос:

– Юлана?!

Нику пришлось отступить, и девушка юркнула за дверь, проворно скрывшись в коридоре. Принц услышал:

– Я здесь, дорогой.

Их шаги отдалялись, пока не растворились в глубине Королевской башни. Юный инквизитор вздохнул. Он подошел к окну и увидел, как Юлана под руку с мужем проходит по двору. Пусть сердце ее принадлежало Нику, муж обладал правом на девушку днями и ночами. Двойственность терзала, и принц, минуту назад нырявший в пучину страсти, снова засомневался: сможет ли он смириться с ролью тайного любовника?

## Глава 4. Новый дом

– Вы верите в жизнь после смерти, лорд Кединберг?

– Я верю в смерть после жизни, Анна. Но и вам верю тоже.

Анна Мельден лишь усмехнулась. Она добилась своего. Заставила старика покинуть Монт-д’Эталь.

Дни пути пролетели на удивление быстро, и сегодня эфлейский гость должен был наконец добраться до дакхаарского замка. Карета ехала плавно, будто корабль по спокойному морю, но Фергюса все равно подташнивало, от волнения бил озноб. Изъяны старческого организма, ничего более. Несмотря на усталость, инквизитор сидел с прямой спиной и невозмутимым выражением лица, как и пристало человеку его положения. Или честнее будет сказать, бывшему инквизитору? Ведь уезжая из Монт-д’Эталя, он переложил свои обязанности на юного принца. Тот справится. Старик хмыкнул. Как тут не справиться, когда за Ником будут присматривать десятки опытных призраков, а направлять их будет сам Фергюс?

Карета слегка накренилась на очередном повороте. Старик отодвинул штору на окне. На фоне сумрачного неба проступали очертания замка. Не сказать, чтобы слишком величественного, но вполне уютного и гостеприимного, расположенного посреди лесов и садов. В окнах горел желтый свет, и Фергюс пригляделся, размышляя о том, где может располагаться его будущая комната.

Анна Мельден, спутница лорда Кединберга, сидела напротив с довольной улыбкой. Ей, видно, льстил интерес старика к родовому гнезду Мельденов, и уж тем более она была рада, что сумела уговорить Фергюса поехать в Дакхаар. Это было не так просто, но недавнее появление неопознанного чудовища на эфлейских землях убедило старика в том, что проблема действительно существует. И ее надо решить.

Карета проехала через ворота, как через последнюю границу, отделяющую Фергюса от прошлой жизни.

– Добро пожаловать в замок Фелл, – елейным голосом проговорила Анна. – Вам здесь всегда рады.

Насколько затянется проживание в дакхаарском замке? Как скоро он разберется здесь со всем? От вопросов, которые жужжали в голове, будто назойливые мухи, у старика ныли виски. Сказывалась и утомленность, вызванная поездкой. Все тело затекло, болела шея, неприятные ощущения терзали и мышцы спины. Фергюс вышел из кареты. Ноги едва держали его, но старик не подавал виду, что устал. Не хотелось ударить в грязь лицом перед Анной – она-то выглядела вполне бодро.

Слуги вынимали багаж и относили в замок. Фергюс, несмотря на прохладную погоду, остался стоять на улице, наслаждаясь свежим воздухом. Он в Дакхааре был другой: наполненный запахом древнего леса, пропитанный благоуханием деревьев и цветов. Глубокий вдох – и этот запах проник в легкие, вскружил мысли, воззвал к воспоминаниям о доме. Фергюс медленно выдохнул и, подняв голову, принялся оглядывать замок Фелл – свое пристанище на ближайшие недели, если не месяцы.

– Покажу вам ваш кабинет, – пригласила королева.

Они шли недолго. Королевский дом не впечатлял размерами, как Монт-д’Эталь, и старик понял, что быстро здесь освоится. Анна Мельден показала крыло, в котором, на манер Королевской башни в Монт-д’Этале, сосредоточились государственные кабинеты, а после препроводила гостя в отведенный ему кабинет.

Секретарь поклонился лорду Кединбергу и учтиво открыл дверь. Старик замер на пороге. Дыхание перехватило, он с восхищением обвел взглядом комнату. Не веря своим глазам, прошелся по мягкому ковру, потрогал массивный книжный шкаф, широкий стол с ящиками. Все точь-в-точь повторяло его кабинет в Эфлее. Только в столе нет секретного отсека для особых документов, да вид за окном другой – но такую малость Фергюс готов был простить. Он пришел в восторг. Глаза заблестели, невольно на лице появилась едва различимая улыбка. Старик сел за стол, провел руками по гладкой поверхности, будто посетитель на базаре, изучающий предстоящую покупку. Потом с деловым видом откинулся на спинку кресла.

– Вы довольны? – спросила Анна Мельден. Все это время она стояла в дверях и наблюдала за гостем.

– Вполне, – кивнул тот.

– Мне бы, конечно, хотелось, чтобы вы как можно дольше задержались в этом кабинете. Но правильнее будет сказать: чем быстрее вы решите проблему, тем лучше.

– Вы правы, Анна, – Фергюс встал. – Чем быстрее, тем лучше. Поэтому давайте приступим к делу. Покажите, с чем мне предстоит столкнуться.

## Глава 5. Готовый

Серый день хмуро заглядывал в окно. Монотонно моросил дождь, по стеклу прозрачными нитками сбегали невесомые капли. Страдая от безделья, Роберт прогуливался по Мейфору. Бесчисленные арки склонялись над длинными коридорами, в которых царила мягкая прохлада. Местный люд с такими же скучающими лицами, как и у принца, наблюдал за непогодой через высокие окна замка.

Юноша взглянул на часы. Подступало время ужина, и, прежде чем спуститься в столовую, Роберт решил переодеться. Он свернул в коридор, где располагалась его комната. Никого из людей – ни слуг, ни лордов – здесь не было, мягкий ковер приглушал шаги, ничто не мешало погрузиться в мысли о предстоящем ужине. Братец Тео будет злиться, что жена холодна к нему, а Джеральд, «любимый» отец семейства, лишний раз вспомнит о похищении дочери. Роберт усмехнулся. Он приложил руку к обеим неприятностям.

Принц повернул ручку двери, слишком поздно уловив кислый запах пота. Рядом мелькнула тень. Не успев ничего понять, он получил удар по спине и влетел лбом в дверь. Та распахнулась, но его за волосы отдернули обратно. Следом накинули мешок на голову, стянув шею веревкой, толкнули вперед – в комнату. Роберт рухнул на пол. Услышал, как закрывается дверь и несколько человек обступают его. Попытался подняться с колен, но тело, скованное страхом, едва слушалось. Воздуха не хватало. Принца ударили под ребра. Он захрипел, согнулся, а после второго удара скрючился на полу. Хотел прикрыться руками, но следующий удар по спине швырнул его на бок. Роберт не знал, с какой стороны защищаться. Били везде – с яростью и жестокостью.

– Кто вы? – выдавил Роберт.

Ему ответили очередным ударом. Попали по лицу, выбивая стон. Снова по лицу. Чей-то ботинок наступил прямо на его раскрытую ладонь. Пальцы хрустнули. Из горла вырвался хрип. Воздух в мешке становился горячим и спертым. Бока, живот, спина – все ныло, а избиение не прекращалось. Кое-как принц свернулся в клубок. Сжался, спрятал лицо. Он едва держался, чтобы не потерять сознание. Потеряет, прекратит защищаться – и мигом раскрошат череп. Страх и злость окутали принца. У Роберта было не так много недоброжелателей при мейфорском дворе. Нетрудно было догадаться, что жестокое развлечение ему устроил Дант Гарс по указу Джеральда.

Принц взмок. Он не мог сдерживать слезы, и они лились, пощипывая израненное лицо. Веревка натирала шею и оттого, что Роберт пытался сдернуть мешок, лишь сильнее сдавливала горло, словно туго стянутый железный обруч.

Принц не пытался скрыть стоны боли. Храбриться не было ни смысла, ни сил. Недруги молча продолжали избивать его. Хрустело все тело.

Постепенно удары становились слабее. А может, он настолько привык к ним, что перестал что-либо чувствовать. Голова стала тяжелой, мысли – вязкими, тело не отзывалось. Принц упустил момент, когда потерял сознание.

Он очнулся на полу, происходящее проникло в сознание не сразу. Почему вокруг мрак, почему боль раздирает тело? Опомнившись, принц с диким страхом принялся скрести шею. Потные пальцы не слушались и соскальзывали с затянутой веревки. Наконец Роберту удалось высвободиться. Он сдернул удавку, откинул мешок в сторону, жадно хватая ртом холодный воздух. Давился кашлем. Ему казалось, будто он не дышит, а глотает куски льда.

Он еще долго лежал на полу и плакал, обняв себя руками, не в силах подняться. От усталости и шока сознание снова ускользало. Принц окончательно пришел в чувство, только когда комната погрузилась во мрак, – а ведь подонки напали на него засветло. По спальне гулял сквозняк. В поисках тепла и удобства Роберт перебрался на кровать и уснул.

Он проснулся от боли под утро. Со страдальческим стоном рывком поднялся с кровати, ресницы едва разлипались от запекшейся крови. Хромая, он добрался до умывальника и засопел, когда увидел себя в зеркале: налившиеся синяки, разбитое лицо, след от удавки на шее. Принц ударил по отражению кулаком и вскрикнул от боли. Опустил опухшие пальцы под прохладную воду, прикрыл глаза.

Принялся смывать кровь, роняя на пол бурые капли. Вытершись и осмотрев себя тщательнее, принц с досадой обнаружил, что губа рассечена: она налилась алым и вспухла. Роберт дотронулся языком до зуба – кажется, тот шатался. Тело он трусливо предпочел не осматривать.

Закрывая глаза, уперся рукой о зеркало, в неосознанной попытке стремясь спрятаться от ужасного отражения. Стоило показаться лекарю. Роберт накинул плащ с капюшоном, чтобы скрыть лицо, и поплелся в комнаты целителя.

– Проходите, проходите, – послышалось за дверью в ответ на его стук.

Принц вошел. Лекарь, который в тот момент освобождал стул от кипы книг, обомлел.

– Святые Существа! Что с вашим лицом, Ваше Высочество?! Вы упали?!

– Можно и так сказать, приятель.

«В присутствии Данта Гарса я всегда ужасно неуклюжий», – хмыкнул про себя Роберт и криво усмехнулся. Трещина на губе мгновенно расползлась.

– Я сейчас помажу, – засуетился лекарь.

– Еще зуб качается, и рука болит.

– Начнем с зуба. Раскройте рот, Ваше Высочество.

Роберт вздохнул. В голове не укладывалось: при дворе Анны Мельден он был так обласкан и окружен заботой, что успел забыть само значение слов «драка» и «болезнь». Там он обращался к лекарям за советами, а за пару месяцев пребывания в Мейфоре умудрился испытать на себе все достижения медицины.

Целитель склонился над принцем с ватой и зеркальцем. Ощущая себя неловко, Роберт отвел взгляд в сторону, от скуки принялся рассматривать кабинет. На полках громоздились устрашающие стеклянные инструменты, склянки с разноцветными жидкостями, непрозрачные сосуды и коробочки с порошками и мазями – настоящее раздолье для сведущего человека.

– Сейчас-сейчас, – приговаривал лекарь. – Не закрывайте рот, Ваше Высочество. Тут ничего страшного, но надо бы помазать.

Он достал из шкафа небольшую коробку со стеклянными банками и принялся копаться в ней, выискивая нужную. Взгляд Роберта задержался на одной из колб. Сосуд наполняла полупрозрачная, покрытая пузырьками жидкость, а на дне колыхались сиреневые лепестки, маленькие, скукоженные, с желтоватыми краями. Он узнал жидкость: такую же – яд, отданный ему ведьмой, – юноша хранил в своей комнате.

– Что это? – спросил принц, указав на банку.

– Ох, Ваше Высочество, я же сказал, не закрывайте рот! – укоризненно воскликнул лекарь. – Это настойка из амиррийского цветка.

– Для чего она?

– А, это потрясающее средство, очень действенное. Две его капли притупляют боль, три – вводят в сон, после четырех можно резать человека, и он не проснется.

– Я думал, это яд.

– О, Ваше Высочество, все лекарства – яд, если их неправильно принимать. Перед тем как снять боль, настойка вызывает кашель. Аллергический. Потому ее и надо пить в малых дозах. Пять капель настойки затрудняют дыхание, больше – убивают. Человек кашляет, давится, хрипит, пытается дышать, но не может. А через несколько минут умирает.

– И никак нельзя ему помочь?

– Нет. Во всяком случае, науке пока не известно, как победить амиррийский цветок, – безнадежно изрек лекарь. – Сильное средство. Спасительное в умелых руках, умертвляющее в неумелых или в недоброжелательных. А почему вы интересуетесь?

– Да так, – пробормотал Роберт.

Когда принц вышел от лекаря, он ощутил себя готовым. Готовым к тому, чтобы использовать настойку из амиррийского цветка. И непременно более пяти капель. Оставалось решить, кому первому предложить угощение: Джеральду или Данту Гарсу.

## Глава 6. Письмо из Калледиона

Осень обосновалась в Монт-д’Этале. Сад пестрел увядающими цветами. Словно в знак прощания, они склонили пожухлые головы и присели в реверансе, прячась в иссыхающей траве.

По саду сновали темные фигуры. Они разбредались по аллеям, тропинкам, кустарниковым лабиринтам; скрывались среди древесных зарослей, за беседками, среди прочих людей, которым вздумалось прогуляться по саду. Иногда они не таились, а как ни в чем не бывало шагали мимо. Гвардейцы. Им было велено следить за Карленной – вдруг задумает бежать из Монт-д’Эталя? Та была плотиной меж двух королевств: уберешь – и река войны хлынет на континент.

Калледионская принцесса провела в эфлейском заточении почти месяц. Помимо гвардейцев к ней приставили Маргарет и Юлану. Втроем девушки сидели в садовой беседке, занимая друг друга пустой болтовней. Карленна не противилась их обществу, наоборот, неплохо ладила с ними. В конце концов, новые подруги не виноваты, что эфлейский король оказался трусливым подлецом.

Ветер завел гулкую песню, перебрал листья плюща, обвивающие беседку, и стих. По дощатому полу прошуршал опавший лист – красные прожилки, словно сосуды с кровью, разрастались на его желтом полотне. Карленна наклонилась за ним, а когда выпрямилась обратно, увидела человека. Он торопливо приближался к девушкам по садовой тропе. Серый костюм делал его похожим на тень, и только лицо, не сокрытое ничем серым, выдавало во внезапном госте человеческую сущность. Таких здесь называли призраками.

– Ваше Высочество! – обратился он к Маргарет. – Началось собрание Совета.

– Какое собрание? – удивилась девушка. – Оно же вчера было.

Человек в сером пояснил:

– Король созвал советников на внеочередное собрание.

«Что любовник, что брат он – так себе», – зевнула Карленна, не позволив себе высказаться вслух.

– Принц Никос послал за вами, – добавил призрак.

«А это хороший брат. Для равновесия».

– Иду, – кивнула Маргарет и встала.

– Ваше Высочество, – теперь призрак поклонился Карленне, – вас тоже велено позвать.

– Меня?

– Пришло письмо от вашего отца.

Мурашки пробежали по коже, Карленна встрепенулась: неужели папа скоро вызволит ее из Эфлеи?

Принцессы вышли из сада и отправились к башне, в которую Анна Мельден привезла сбежавшую из дома Карленну. Круглая лестница позволила девушкам подняться наверх. Полутьму лестничных пролетов рассеивали лишь редкие свечи, развешанные по серым стенам. Башня казалась принцессе жуткой, как тот старик-инквизитор. Поговаривали, что самое ужасное находилось внизу, под ней: там змеились черные подвалы, прятались допросные комнаты и смрадные темницы, в которых арестанты теряли надежду.

Показался кабинет Совета. Маргарет прошла в зал, следом вошла Карленна. За полукруглым столом сидели советники. Разодетые и увешанные украшениями мужчины с пренебрежением глядели на девушек, вторгшихся в их чванный мир. Димир приподнялся со своего места.

– Собрание уже началось, ты опаздываешь, – желчно поприветствовал он сестру и тут же впился гневным взором в Карленну.

– Что? – резко спросила та.

– Будем обсуждать письмо твоего отца, – ухмыльнулся Димир. – Его Величество Джеральд требует освободить тебя.

– На вашем месте я бы удовлетворила его требование.

– Эту будет решать Совет. Тебя никто не спрашивает.

Советники заулыбались и согласно закивали головами, восхищаясь тем, как категорично молодой король присмирил принцессу-пленницу.

– Мы поженимся, Карленна, – добавил Димир. – И твой отец не посмеет вторгнуться в Эфлею.

– Я отказала тебе, – напомнила девушка.

– Это не имеет значения. Сейчас ты не в том положении, чтобы выбирать.

– Я остаюсь калледионской принцессой, где бы ни находилась.

Щеки Димира, покрытые аккуратной щетиной, побагровели.

– Мы поженимся, Карленна, хочешь ты того или нет.

– Ты правда думаешь, что это поможет? – Принцесса выдавила из себя смех. – Нет. Папа приедет за мной и заберет домой, а твое королевство разнесет в щепки! Потому что я об этом попрошу. Ты лебезил перед ним, расхаживал передо мной, как петух. И теперь перед советниками строишь героя, коим не являешься. Ты ничтожество!

Злость и обида сжали горло, принцесса поняла, что больше не сможет произнести ни слова, и бросилась вон из зала. Мутная пелена застилала глаза, пока она неслась к двери – мимо кресел, мимо важных советников, чудом никого и ничего не задев. Захлопнув за собой дверь, девушка остановилась, чтобы перевести дыхание и прислушаться. Изумленную тишину в кабинете разбило роптание лордов. Карленна ринулась вперед, чтобы не слышать их голосов. Хотелось зажаться куда-нибудь, спрятаться, но в этой дрянной башне не было ни стула, ни кресла, ни хотя бы подоконника – сплошь закрытые двери кабинетов и непроницаемые стены из глухого камня. Девушка обессиленно опустилась на пол. Он был таким же холодным, как и ее разбитое сердце. Принцесса зарыдала. Ей надоело держать лицо. Надоело вести себя прилично, воспитанно, величественно.

Хлопнула дверь. Карленна решила, что за ней вышел Димир, и мысленно подготовила порцию оскорблений. Поднимаясь, она увидела в коридоре не короля, а принца. Девушка вытерла слезы рукавом, лицо осталось предательски опухшим. Ник осторожно приблизился к ней.

– Димир боится. – Принц прислонился спиной к стене и, не глядя на Карленну, вздохнул. – Ему страшно потерять трон, власть, королевство, поэтому он сделает что угодно, лишь бы этого избежать.

– Будь ты королем, отпустил бы меня?

Ник промолчал.

– Я хочу услышать правду, – настояла принцесса.

– Эта правда только сильнее расстроит тебя, – признался юноша.

Карленна вздохнула:

– Значит, не отпустил бы.

– Не отпустил, – тихо подтвердил принц. – Но я признаю, что это несправедливо.

– Мне-то что от твоего признания? – пробурчала Карленна, с изумлением ощутив, что ей действительно стало легче. В Нике она врага не видела.

Он пожал плечами и улыбнулся:

– Ну а ты сама отпустила бы?

На этот раз промолчала Карленна. Она догадывалась, что принцу на самом деле не нужен ответ: он пытался поддержать девушку. Пусть и говорил не самые приятные речи.

– Ты кажешься добрым. Странно, что папа о тебе не очень хорошо отзывался.

– Из-за чего? – полюбопытствовал принц.

– Сложно объяснить. Ему приснился какой-то неприятный сон, связанный с тобой.

– Сон?

Он выглядел удивленным. Дружелюбная улыбка исчезла с лица.

Карленна махнула рукой:

– Ладно, не будем об этом. Возвращайся к Совету. Тебя там ждут.

* * *

Остаток собрания Ник провел в задумчивости. Советники обсуждали письмо из Калледиона, предлагали пути нападения и отступления, но их речи едва просачивались сквозь кокон собственных мыслей. Вопросы жужжали в голове. Слова Карленны, возможно, не до конца понятные ей самой, взбудоражили Ника.

«Значит, Джеральд одержим теми же снами, что и я, – скорее подтвердил, чем спросил он. – Проклят Мертвой Королевой. Именно поэтому он – единственный, кто увидел меня во сне про Ритуал. Но кого он увидел у костра? Кого пытался увести?»

Принц опомнился, лишь когда сидевший по соседству советник со скрипом задвинул за собой кресло и протиснулся к выходу. Остальные лорды постепенно покидали кабинет. Король, вернувший себе самообладание, похлопал брата по плечу. Ник предпочел не обсуждать произошедшее, только вздохнул, поглядев на место, где прежде стояла Карленна. Прижав руку к боку, на котором едва заметно выпирала повязка, он отправился к ведьме.

Запах трав ощущался уже на подходе к ее комнате. Увидев принца, Мираби оторвалась от лекарских зелий. Стряхнула с передника цветочные семена, но на подоле остались прилипшие травинки и темные пятна земли, выдававшие ее поход в лес. Ник лег на кровать и привычным движением снял рубаху.

Прищурившись, ведьма провела по шраму прохладными пальцами.

– Повязка больше не понадобится, – объявила она. – Только мазь.

Девушка взяла со стола банку с прозрачной зеленоватой мазью и склонилась над шрамом. В отличие от благородных дам, она никогда не заплетала волосы, и кончики розовых волн приятно щекотали кожу Ника. Он прикрыл глаза, но девушка разбила его спокойствие вдребезги.

– Что за переполох случился на собрании? Уже все слуги об этом судачат.

– Калледионский король прислал письмо с угрозами. Требует вернуть дочь домой, иначе развяжет войну.

– Так что, в Монт-д’Этале небезопасно?

– Пока безопасно, а что?

– Ты обещал мне защиту.

– А ты не хотела ехать со мной, – поддел ее Ник. – Неужели передумала? Нравится тебе здесь?

– Здесь неплохо, – пожала девушка плечами. – Тепло, сытно и богато. Уж лучше, чем с повстанцами.

Она вытерла руки и кинула принцу рубаху. Пока тот одевался, Мираби готовила целебный отвар и дула на поднимающийся из чашки пар. Ее отвары стали намного вкуснее – не в пример тем, которыми она потчевала Ника, пока он был ее пленником в лесном доме.

Принц подошел к зеркалу, застегнул последние пуговицы и поправил волосы. Хотелось выглядеть прилично после посещения ведьмы, хотя слуги, невзирая на внешний вид своего господина, давно сплетничали об их отношениях с девушкой. Он не обращал внимания: лучше пусть подозревают его в связи с Мираби, чем с Юланой. Последняя наведывалась к нему тайком почти каждый день. Принц потянулся за отваром.

– Ты ведь помнишь, что обещал беречь меня от Покровительниц? – спросила девушка, не сразу выпустив чашку из ладоней.

Нику пришлось накрыть ее пальцы своими. Он видел, что Мираби обеспокоена, но не понимал, чем – ведь в замке было безопасно, рядом постоянно находились гвардейцы и призраки.

– Помню, – подтвердил он. – И сделаю для этого все, что в моих силах.

Ведьма кивнула, и Ник не придал значения недоверию, промелькнувшему в ее зеленых, словно летний лес, глазах.

## Глава 7. Тайна Мертвой Королевы

Послышался грохот. Закачались макушки деревьев, покрытые распускающимися почками. Шум повторился. Казалось, вместе с этим оглушающим звуком вздрагивают и земля, и небо. Вдалеке хрустели, стонали и скрипели ветки, через которые пробиралось привлеченное манящим запахом огромное чудовище.

Кормежка совершалась два раза в день. Почти каждое утро дакхаарская королева приходила понаблюдать за своим «питомцем».

«Хороша зверюшка», – усмехался Фергюс. Каждый раз он видел, как жуткая тварь выбегает из леса и одним щелчком острых зубов перекусывает пополам свой «завтрак» – крупного барана, козла или старую лошадь – с такой же легкостью, с какой человек откусывает кусок от яблока. Когда Фергюс присутствовал при кормежке в первый раз, по его телу пробежали холодные мурашки. Заметив дрожь инквизитора, Анна улыбнулась и спросила, боится ли он.

– Эту тварь – нет. Но боюсь тех, кто бродит на воле, – хмуро ответил старик.

Вот она, причина, по которой инквизитор покинул Эфлею и перебрался в Дакхаар. То, что поведала ему Анна Мельден, потрясло до глубины души. «Грядет гибель континента», – сказала она спокойно. Фергюс тогда поморщился и подумал, что королева преувеличивает. Она заявляла, будто десятки таких тварей восстают из-под земли, заполоняют континент и начинают господствовать здесь. Против них бессильны даже армии. Калледионцы когда-то пытались сразить ящера и потерпели поражение.

Тварь расправилась со своей пищей и голодными, налитыми кровью глазами посмотрела на башню, на которую поднялись Фергюс и Анна. Хорошо, что их от дикого ящера отделял высокий и прочный забор. Впрочем, инквизитор ничуть не удивился бы, если бы тварь в порыве ненасытной ярости пробила дыру в стене. Королева клялась, что это невозможно. Она уверяла, что ящер подчиняется ей. Именно благодаря ему Анна Мельден отвоевала Дакхаар и освободила королевство из-под власти Калледиона.

– Оно меня слушается, – твердила королева.

– Тогда прикажите чудовищу не есть следующего барана, – ухмыляясь, предлагал Фергюс.

Анна отказалась, объясняя, что чудовище не будет слушаться ее, пока не насытится вдоволь, и словно соглашаясь со своей хозяйкой, тварь голодно взревела. С помощью специального механизма слуги переместили в загон следующую жертву, ящер тут же утащил ее в свое логово. Гладкое чешуйчатое тело слилось с деревьями, топот стих. Фергюс с Анной спустились с башни и вернулись в замок.

Уже не первое утро бывший инквизитор садился за книги, повествующие о древних чудовищах.

Как писали ученые, эти монстры – ящеры, передвигающиеся на двух ногах, – населяли планету за много лет до появления человечества. Они жили, охотились, размножались, а после вымерли. От них остались лишь скелеты, захороненные глубоко под землей. Никто никогда не видел ящеров вживую. Но несколько веков назад амиррийская королева-ведьма Лиатрис, известная сейчас как Мертвая Королева, воскресила их. Ее колдовство проникло в землю, нарастило мясо на скелеты чудовищ, и те восстали. Ящеры бродили вокруг ведьмы, подчиняясь любому ее слову, и распугивали недоброжелателей. Ничто не брало их: ни болезни, ни голод, ни яд, ни глубокие раны, ведь мертвое не способно умереть. Они могли «заснуть», если силы покидали их, но после восставали, полные злобы и кровожадности. Мертвая Королева думала, что никто не сможет ее погубить, но она ошиблась.

Легенды рассказывали, будто ведьма убила мужа-короля, чтобы единолично властвовать над Амиррией. Советники не простили этого и поклялись ей отомстить. Их не испугали ни бессмертные чудовища, ни порочные силы Лиатрис. После долгих изысканий им удалось лишить королеву жизни. Колдовству Лиатрис пришел конец, а вместе с ней пали и ящеры. Ведьму похоронили, а древних чудовищ закопали в землю, туда, откуда они и пришли.

На долгие годы о ящерах забыли. Континент охватили другие заботы: Амиррия распалась на мелкие королевства, начались войны, объединения, падения. Одним из сильнейших государств оказался Калледион. Он рос, присоединяя к себе более слабые королевства, в том числе и Дакхаар. Все шло своим чередом, пока однажды не объявилась армия, пожелавшая освободить павшее королевство – ее возглавил дакхаарский король со своей молодой женой Анной Мельден.

Силы войск Калледиона во много раз превосходили силы Дакхаара, исход битвы был предрешен. Однако в тот день, когда дакхаарская армия была почти разбита, на поле с ужасающим ревом появилось чудовище, солдаты обомлели. Первый порыв страха отступил, и бойцы принялись обороняться. Калледионцы ранили ящера, но казалось, он не чувствовал боли. Чудовище разрывало солдат на куски, растаптывало их огромными ступнями и раздирало когтями. Лилась кровь, слышались крики отчаяния. Ящер неистово рычал, солдаты разбегались. Калледион терпел поражение.

Калледионский король, молодой Джеральд юн Реймстон, не пожелал сдаться и послал новую армию, но солдаты отказывались вступать в бой. Смельчаки, отважившиеся исполнить приказ, не вернулись домой – ящер убил их всех. Его прозвали дакхаарским чудовищем. Теперь он подчинялся Анне Мельден, как когда-то подчинялся Мертвой Королеве.

Книжная история умалчивала о том, как именно в руки дакхаарской королевы попала послушная тварь, поэтому Фергюс мог опираться лишь на слова Анны. Она рассказала следующее.

После того как Мертвую Королеву похоронили, ее магия впиталась в землю и добралась до погребенных рядом чудовищ. Прошли сотни лет, прежде чем одно из них, собрав крупицы той самой магии, снова смогло восстать. Его обнаружили Покровительницы – старейшие и сильнейшие ведьмы. Они и заключили сделку с Анной Мельден: околдовали ящера так, чтобы тот подчинялся королеве. Ведьмы потратили на это почти все свои силы, взамен она обязалась помочь им воскресить Мертвую Королеву. Покровительницы утверждали, что лишь Лиатрис может управлять чудовищами, поэтому, когда остальные ящеры восстанут, королева-ведьма должна быть жива – иначе континент погибнет.

– Это чушь, – поморщился Фергюс.

Этот разговор случился давно, когда старик заседал в кабинете Королевской башни и готовился к войне с Калледионом. Тогда Анна привезла ему калледионскую принцессу, тем самым предотвратив войну.

– Что именно чушь? – усмехнулась Анна Мельден.

– Все. От магии, пробирающейся сквозь землю, до ритуала воскрешения. В первое я не верю, а во втором отказываюсь участвовать.

– Вы хотите, чтобы ящеры завладели континентом? Вы помните, сколько шума наделала тварь, которую ваши жители прозвали Зверем? Это было всего одно чудовище, а представьте, что их – десятки. Людям не выжить. Надо провести Ритуал воскрешения Мертвой Королевы.

Ритуал заключался в том, чтобы одиннадцать ведьм, на которых укажет колдовство, и одна королева собрались вокруг костра и прочитали заклинание. Звучало просто. Сложность состояла лишь в необходимости собрать их вместе и уговорить участвовать в обряде. Анна и Покровительницы разыскали почти всех ведьм, а королевой должна была стать Маргарет.

– Отдайте указ, по которому Маргарет взойдет на трон, – велела Анна Мельден.

– Нет. Я не стану впутывать ее в эту дрянь, – наотрез отказался инквизитор. Во всей этой истории его радовало лишь то, что он наконец узнал, почему предсмертный указ был составлен в пользу принцессы.

– Фергюс… – укоризненно произнесла Анна Мельден. – Даже ее отец подписал бумагу, а вы упрямитесь.

– Почему бы вам не участвовать в Ритуале в качестве королевы? – справедливо заметил инквизитор.

– Не могу. Для него нужна королева по крови. Мой муж был королем по крови, а я всего лишь его жена и наследница. Я не подхожу для Ритуала.

– Мне все равно. Я отказываюсь в этом участвовать.

– Вы обещали помочь мне, – напомнила королева.

– И помогу. Я поеду с вами в Дакхаар, посмотрю, что можно сделать.

– Можно просто совершить Ритуал.

– Я разберусь, – холодно ответил Фергюс.

– Как знаете, – скривилась Анна Мельден. – Но вы обещали отдать указ принцессе.

Инквизитор был вынужден исполнить обещание. Душа разрывалась, когда через нового призрака Лютера он передал Маргарет документ и уехал не попрощавшись, чтобы не пришлось объясняться.

Фергюс был безмерно рад, когда призраки доложили ему, что она не воспользовалась указом. Теперь даже цепкие руки Анны не дотянутся до принцессы. Он не желал вовлекать ее в колдовские дела. Хоть королева и утверждала, что обряд не принесет участницам вреда, инквизитор ей не верил.

Разумеется, он понимал: от воскресающих ящеров необходимо избавиться. С помощью ритуала или как-то иначе. И потому он изучал все, от магии до животноводства. Пока найти решение Фергюсу не удавалось. В книгах, над которыми он корпел, ответы не находились, и тогда он решил изучать животных на практике. Инквизитор вызвал зоологов и охотников, чтобы исследовать поведение ящеров и выяснить, действительно ли они так неуязвимы, как заверяла Анна.

«Похоже, придется задержаться в Дакхааре», – с досадой заключил старик.

## Глава 8. Наказание

Роберт ужинал в одиночестве. Никто не хотел составлять ему компанию. «Отец» и братья с женами предпочитали собираться без лишнего члена семьи. Даже Аэлия держалась поодаль от принца-изгоя, постоянно напоминая: пока он не отравит одного из ненавистных ей мужчин, она не ляжет к нему в постель. Флакон с ядом прятался за карнизом и ждал своего часа.

Столовая принадлежала одному принцу. Свежий воздух из открытого окна перемежался с запахом копченостей, доносившимся из-под лакированной железной крышки. Слуга поднял ее, демонстрируя пышный золотистый кусок мяса.

– Ужин, Ваше Высочество.

Принц облизнул трещину на губе и неловко взялся за приборы одной рукой. Вторую лекарь обмотал бинтами. Когда Роберт поднес кусок мяса ко рту, в столовую вошла красивая девушка. Она подхватила со стола подготовленный для короля поднос с лакомствами и вышла в коридор. «Любовница Джеральда», – узнал ее Роберт. Ненависть, гниющая в его душе столько лет, рвалась наружу. «А ведь девчонку можно использовать, – прикинул принц. – Соблазнить, настроить против Джеральда, заставить навредить ему. Она легко могла бы подложить старому любовнику яд…»

Черные мысли роились в голове. Роберт откинулся на спинку стула и мечтательно прикрыл глаза. Расслабляясь, он как можно подробнее представил день, когда он станет королем вместо Джеральда и наденет золотую корону. Аэлия непременно поможет ему. Жаль, что сейчас она холодна, как ночной ветер.

Послышался топот, и Роберт настороженно обернулся на шум. По коридору к столовой двумя стройными рядами спешно вышагивали стражники. Не к добру это. Когда они приблизились и принц собрался сказать какую-нибудь колкость, его схватили, сбросили со стула и потащили к выходу.

Роберт опомнился только в коридоре. Его тащили по полу! Его – принца! Он задыхался от возмущения и беспомощно лягался, пока бархатный костюм собирал пыль и грязь, оставленную ботинками стражников.

– Да как вы смеете! – вскричал принц.

Но на его гневный возглас не обратили внимания. На вопросы стражники тоже не отвечали. Молчали, пинали и волокли за шкирку на виду у слуг. Он ничего не понимал, лишь чувствовал, как страх окутывает мысли едким дымом.

В конце коридора Роберт увидел охотника на ведьм. Со свирепым видом тот наблюдал за происходящим.

– Что вы делаете?!

Дант Гарс сплюнул на пол и зашагал рядом со стражниками. Роберта охватила жгучая ненависть.

– Как вы смеете! Я вам еще покажу! – закричал принц. – Вы все получите по заслугам! Я предупреждал короля, что…

– Некого больше предупреждать! – заорал Дант Гарс в ответ.

Охотник со всей силы ударил принца ногой, чуть не угодив по заживающему лицу. Роберт чудом успел прикрыться руками, и кисть, поврежденная в очередной раз, напомнила о себе пульсирующей болью.

Принц затих и испуганно осмотрелся. Его волокли в сторону королевских покоев. Остановившись возле отворенной в комнату Джеральда двери, стражники швырнули Роберта на пол. Уткнувшись лицом в холодный мрамор, принц застонал. Охотник навис над ним.

– Ты обвиняешься в убийстве короля, – процедил Дант Гарс, приподнимая голову Роберта за волосы.

Принц нервно хохотнул. Его разыгрывали, проверяли на стойкость. Склянка с сиреневым ядом, которую передала ведьма, лежала за карнизом. Король не мог быть мертв. Не от руки Роберта. Но безумное поведение и свирепая ярость Данта Гарса говорили о том, что это было правдой. Но как?

Принц поднял голову и, дрожа, посмотрел вглубь королевских покоев. Джеральд лежал на полу, лицо его было неестественно синим. Роберт похолодел.

– Как? – прошептал принц, но ответом послужил очередной удар.

Коридор, лестницы, улица, башня Стражей – и он оказался в тюрьме.

## Глава 9. Весть из Калледиона

Луна увенчала небо. Монт-д’Эталь погрузился в сон.

Принц Никос поежился, натянул на себя одеяло и зевнул, прикрывая рот теплой ладонью. Он пытался, но не мог уснуть. Его одолевало волнение, какое испытывает странник в ожидании восхода солнца: оно вот-вот появится из-за горизонта, но пока поверх заветной линии выглядывает лишь мерцающий алым отблеск. Ему казалось, что сегодня его посетит необычный сон.

Чутье не подвело принца. Он закрыл глаза, и темнота, тысячи крошечных точек, сливающихся в единую черноту, сменились входом в просторный зал. Горели огни, туда-сюда шмыгали слуги, пахло выпечкой. Ник прошелся по коридорам. В окнах мелькали башни – множество разномастных колпачков, обведенных сумерками.

После недолгих скитаний по замку принц увидел ведьму. Как всегда в подобных снах, он особым чутьем отличал их от обычных людей: от нее пахло колдовством.

Она не отличалась красотой лица или тела – обычная девушка. Ее раскосые глаза смотрели дружелюбно, когда та приветствовала встречных людей легким кивком и милой улыбкой. Наяву в ней не признать ведьму, но в прошлом сне Ник видел, как она с сияющей короной на голове творила колдовство у пылающего костра.

Принц последовал за ней. Свечи бросали на стены рыжие пятна света, и широкий коридор походил на огненный портал. Красный ковер завершал мрачный образ – он, как язык пламени, вел путников в бездну. Ведьма шла неспешно, грациозно, она часто останавливалась, пропускала мимо слуг и колонны стражников. Бродила кругами по одному и тому же месту, не выпуская из виду коридор, пока там не показалась темноволосая девушка – юная, ярко одетая, хорошо сложенная и, в отличие от ведьмы, привлекательная. Красавица держала в руках накрытый поднос. Поравнявшись с колдуньей, она остановилась и по-дружески заговорила с ней. Ник оставался в стороне. «Ужин», «вечер», «с Джеральдом»… Принц не прислушивался к разговору. Он искал явное колдовство и не придал значения обыденной болтовне.

Мимо прошла стража. Девушки посторонились, Ник тоже. Послышался звон, и принц увидел, как красавица наклонилась за упавшей крышкой подноса. В этот момент в руке ведьмы блеснул пузырек. Несколько капель мутноватой сиреневой жидкости быстро упали на тарелку, и пузырек снова исчез среди юбок. Ничего не заметившая девушка водрузила крышку на место и хохотнула над своей неловкостью. Ведьма улыбнулась ей в ответ.

Незнакомки разошлись. Они отдалялись друг от друга, и принц замешкался. Он не знал, за кем ему следить: за ведьмой, ради которой он оказался во сне, или за девушкой, ставшей жертвой колдовства. Что находилось в том пузырьке? Яд? Снадобье? Зелье? Колдунья завернула за угол, и Ник решил держаться при девушке. Та вошла в одну из комнат, принц успел заметить в проеме седобородого мужчину. Дверь захлопнулась, Нику пришлось остаться снаружи. Минуты ожидания казались тягостными, но принц знал: что-то произойдет.

Вскоре из комнаты послышался кашель, потом отчаянный крик.

– Помогите! – заверещала девушка. Она выскочила в коридор и упала на колени, размазывая слезы по лицу. – На помощь!

С громким топотом подбежали стражники.

– Помогите! Пожалуйста, помогите! – Красавица разразилась рыданиями.

Дверь позади нее была отворена, Ник сделал шаг вперед, но тут же в ужасе остановился. Ноги не слушались, словно увязли в зыбучем песке.

Серп луны маячил в открытом окне, освещая комнату. На полу, страшно хрипя, выгибался король Джеральд. Стража кинулась на помощь, пыталась поднять его, похлопать по спине, сделать хоть что-то, что делают в таких случаях. Грузное тело Джеральда извивалось в их руках. Король не мог дышать, у него закатывались глаза.

– Лекаря, быстро!

На столе, накрытом кружевной скатертью, стоял лоснившийся от жира поднос с куском мяса. Один стул был отодвинут, второй валялся, опрокинутый.

Король беспомощно крутил головой, хватался за распухшее напряженное горло, высовывал закрученный в трубочку язык. Он уже не кашлял и не сипел. Джеральд не мог сделать ни единого вздоха, лицо округлилось и покраснело от напряжения.

– Отец! Ваше Величество! – На шум прибежали дети короля и обитатели замка. Запыхавшийся лекарь принялся суетиться над мужчиной, но тому становилось только хуже.

– Ну же, ну же, Ваше Величество, дышите! Ну же! – бормотал вспотевший лекарь. – О светлые Существа, сжальтесь, смилуйтесь!

Джеральд безвольно опустил руки, его глаза закатились. Лекарь поднялся на ноги и проговорил, глядя в сторону:

– Его Величество… король мертв.

– Что произошло? – спросил кто-то.

Ник поднял взгляд. У входа в королевские покои стоял высокий мужчина с диким взглядом, набухшими, выделяющимися на сжатых кулаках венами.

– Что произошло? – повторил он громким и резким, как удар в барабан, голосом.

Стража тут же подвела к нему девушку, которая ужинала с Джеральдом – наверное, любовницу. Она по-прежнему скулила, на блестящем лице застыли дорожки слез. Девушка взглянула на тело короля и всхлипнула.

– Он начал есть и вдруг закашлялся. Я испугалась. Я так испугалась! – запричитала она и упала на колени, когда стражники надавили ей на плечи.

Вместе с ней заговорил и лекарь. Он мешкал, нерешительно растягивал слова и нервно вращал глазами.

– Его Величество… Он… Возможно, я не уверен, но… Я думаю, что… его могли отравить.

– Отравить? – грозно переспросил Дант Гарс.

– Отравить, – пропищал лекарь. – Но я не уверен, я должен обследовать…

Дикарь со злостью пнул ногой стол. Тот скрипнул. Звякнули приборы.

– Этим отравили? – Мужчина указал на поднос и, получив от лекаря утвердительный кивок, приказал: – Арестуйте ее, – он ткнул пальцем в сторону девушки. – И поганого мальчишку.

Девушку схватили и потащили куда-то, а он, обогнув стражу, направился по коридору.

Ник едва заставил себя сдвинуться с места и приблизиться к трупу, чтобы рассмотреть посиневшее лицо, открытый в предсмертной агонии рот и закатившиеся глаза. Король Джеральд, враг Эфлеи, мертв. Лишь во сне, но мертв. Юноша не испытывал ни радости, ни сожаления – одну растерянность.

– Как вы смеете! Я вам еще покажу! – послышался чей-то вопль, и принц вздрогнул, отпрянув от Джеральда. – Вы все получите по заслугам! Я предупреждал короля, что…

– Некого больше предупреждать! – заорали в ответ. Ник узнал голос дикаря.

Раздались шлепок, звук падения на пол. Вскоре в коридор вернулся взбешенный мужчина, следом за ним приволокли богато одетого юношу. Они бросили его возле двери. Дикарь схватил мальчишку за черные как смоль волосы и приподнял, выплевывая в него слова:

– Ты обвиняешься в убийстве короля.

На лице юноши появилась сумасшедшая улыбка, он заскользил взглядом по комнате. Ник разглядывал его самого. Лицо показалось знакомым. Оно маячило за плотным туманом воспоминаний, Ник никак не мог разобрать, где они виделись раньше.

– Как? – прошептал юноша.

Дикарь ударил его ногой в лицо. Стража подхватила безвольное тело и потащила по коридору в ту же сторону, куда недавно увела девушку.

Сон… Ведьмы… Замок Анны Мельден… Клубок воспоминаний развязывался, и едва тень стражников исчезла из виду, как Ник вспомнил: этот юноша был в дакхаарском замке и по велению королевы увел ведьму со шрамом в глубь коридоров.

Явь забрала принца внезапно. Сон растаял. Ник лежал в своей кровати, утреннее солнце освещало комнату, сквозняк, проникавший через приотворенную створку, раскачивал шторы. Принца разбудил голос брата.

– Ты спишь?! – воскликнул он.

Димир был взбудоражен: он двигался живо, резко, будто не вполне мог управлять телом. Его лицо озарялось абсолютной радостью – но радостью злобной. Король приподнял одну бровь и скривил губы в ухмылке.

– Просыпайся!

Ник поморгал, стряхивая с себя остатки сна.

– Что случилось? – спросил он, зевнув.

– Он мертв! – радостно заявил Димир. – Мертв, понимаешь?

– Кто мертв? – уточнение вышло вялым.

– Джеральд! Король Джеральд! Только что пришла весть, что его убили!

Ник помотал головой. Он переваривал услышанное, а сцены из сна заревом вспыхивали в памяти.

– Что с ним произошло? – спросил принц, желая получить подтверждение тому, что и так уже знал.

– Его отравили. Говорят, молодая любовница.

Он молчал.

– Ты понимаешь, что это значит? – Димир вскочил с кровати, возбужденным шагом закружил по спальне. – Теперь не будет никакой войны: пока все утрясется, пока наследник вступит в права, пока он вспомнит о планах Джеральда на континент… У нас куча времени, чтобы подготовиться. А может, наследник окажется более благоразумным и заключит с нами мир. Ты понимаешь? Мы пока в безопасности!

– А что с Карленной?

– Что с Карленной? – удивленно переспросил король.

– Ты ее отпустишь? – поинтересовался Ник.

Димир рассмеялся:

– Нет, с чего бы? Она хороша в роли пленницы.

– А ты ей сказал? Об отце.

Старший брат замотал головой:

– Я к ней не пойду. Ты помнишь, как она повела себя на собрании? Еще и оскорбляет при каждой встрече. К тебе она хорошо относится – ты ей и скажи.

Принц попробовал отказаться, но сложно перечить королю. Пришлось одеваться и идти к пленнице.

Волнуясь, Ник тихо постучался в дверь принцессы. Карленна не открывала, из комнаты доносились сдавленные всхлипы, и принцу пришлось войти, не дождавшись приглашения. Девушка лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку, та не могла полностью заглушить громкие и тоскливые всхлипы. Плечи принцессы судорожно вздрагивали. Слухи по Монт-д’Эталю разлетались слишком быстро и успели обогнать принца.

Ник пытался успокоить ее, тщетно стараясь подобрать нужные слова.

Прошло немало времени, прежде чем силы Карленны иссякли, и девушка затихла, неспособная больше плакать.

– Тебе постоянно приходится успокаивать меня. Ты, наверно, считаешь меня истеричкой. – Голос принцессы дрожал.

– У тебя есть повод плакать, – осторожно проговорил Ник.

– Кто его убил?

– Говорят, молодая любовница. – Припомнив сон, принц добавил: – Но, может, за его смертью стоит более расчетливый человек.

«Ведьма, например», – не решился озвучить Ник.

## Глава 10. Изгой

Минула неделя с тех пор, как Роберта провели через башню Стражей и бросили на покрытый плесенью пол его новой обители. Темной, сырой и холодной, как подобает тюрьме.

Редкие капли стекали по трещинам серокаменной стены. Тюрьма представляла собой множество выдолбленных в мейфорской скале клетушек с решетчатыми дверьми. Зловещая тишина заставляла воображение разыгрываться, и Роберту чудилось, будто за стеной шумит мейфорское озеро. Воображение рисовало картину, в которой стук капель учащался, и волны-исполины затапливали подземную тюрьму. Она стала ночным кошмаром принца. Каждый сон непременно заканчивался его смертью. Он задыхался и тонул, вместе с ним погибали и другие заключенные. Изредка ему снилось, что рядом умирал и Дант Гарс, и тогда принц считал, что ночь проведена не зря.

Тюрьма сломит и более закаленного человека, а Роберта и вовсе можно было назвать неженкой. Пришлось привыкать к суровым условиям. Он с трудом умещался в комнате размером два на два широких шага, где нельзя было толком ни лечь, ни встать. Почти все время пленник, согнувшись, прохаживался кругами по камере. Шаг, шаг, поворот, шаг, шаг, поворот… Принц утомлялся, спина и шея быстро затекали, голова кружилась от хождения по кругу. Но Роберт понимал, что без прогулок мышцы омертвеют, поэтому для тела он делал зарядку, а для ума вел разговоры с обретенными в тюрьме друзьями.

Камеры были одиночными. Череда огороженных решетками комнатенок тянулась вдоль извилистых коридоров, и заключенные свободно переговаривались с ближайшими соседями.

Слева от Роберта жил общительный наемный убийца Томми. Мелкие лорды нередко обращались к нему, чтобы избавиться от соседей и завладеть их землями. Томми не отказывал. Он брался за убийство раз в пару месяцев, расправлялся с несчастными, получал честно заработанные деньги, кутил на них, а потом искал нового заказчика. Однажды Томми повел себя неосторожно. Наткнулся на стражников, когда праздновал удачное завершение дела в таверне неподалеку от места преступления, и сболтнул лишнего. Так он оказался в мейфорской тюрьме. Его участь еще решалась, и пленника могли отпустить за неимением улик, но сам Томми готовился к казни.

Несмотря на дыхание приближающейся смерти, Томми не унывал. Он много шутил и рассказывал принцу о прозвищах, которыми заключенные награждали тюремных стражников. Детину с приятным голосом и смазливым лицом прозвали Милашкой. Милашка разносил завтраки, и заключенные терпеть его не могли. Он издевался над арестантами, не приносил еду, делая вид, что забыл отдать, или швырял тарелки с такой небрежностью, что часть гадкой каши с комочками разливалась по полу. Второго охранника за широко расставленные ноги, сутулые плечи и длинные руки прозвали Обезьяной. Обезьяна разносил ужин. Его настроение менялось день ото дня. Иногда он любезничал с заключенными, подкладывая им лишние ломти хлеба и выполняя мелкие просьбы, а иногда, наоборот, кричал и наказывал. Именно у Обезьяны, пока тот пребывал в приподнятом расположении духа, Роберту удалось разузнать кое-что о своей судьбе. Оказалось, что стражники нашли яд, который он прятал за карнизом, а лекарь проговорился, что принц интересовался настойкой из амиррийского цветка. Никто не сомневался в причастности Роберта к смерти короля, и принц признавал, что на месте стражников и любого мейфорца думал бы так же.