Эдгар Грант
Коллегия. Предназначение

2020 год. Тегеран. Иран

Отложив в сторону отчет с раскопок в гроте Красной скалы, полковник Рахани сделал глоток чая и с довольным видом откинулся на спинку кресла. Хвала Всевышнему! Какая удача. Чистая случайность вывела его на след, который он искал всю жизнь. Теперь, когда ниточка у него в руках, он ее не выпустит. Он размотает ее до конца. Там, в самом конце, может лежать величайшее открытие в истории археологии.

Полковник встал и, потирая руки от волнения, прошелся по кабинету. Ему вдруг стало тесно в этом офисе. Его душа рвалась туда, в пустыню Деште-Кевир, в грот к наскальным надписям, к глиняным черепкам и медным артефактам. И к пентаграмме. Но еще не время. Нужно дать археологам спокойно делать свое дело.

Чтобы немного успокоиться, он подошел к окну, открыл его и сделал несколько глубоких вдохов свежего весеннего воздуха.

Сзади чуть слышно открылась и закрылась дверь его кабинета.

– Я просил меня не беспокоить, – бросил он, не оборачиваясь.

От двери не донеслось ни звука. Если это были его помощник или секретарь, они бы уже давно сказали, зачем пришли. Рахани резко обернулся. В дверях стоял седой человек средних лет с аккуратно постриженной бородкой, контуры которой выгодно подчеркивали волевые черты его лица.

– Профессор Рахани, – спокойно произнес посетитель, поймав глаза хозяина кабинета своим стальным взглядом.

– Вы? – полковник сглотнул внезапно образовавшийся в горле жесткий комок и поднялся из-за стола. Он узнал того, кто без стука зашел в его кабинет. Визит главы Аль-Кудс¹ генерала Касани не предвещал ничего хорошего.

– Вы удивлены? – холодно улыбнулся генерал, не дожидаясь приглашения, прошел в кабинет, сел за стол переговоров и жестом указал хозяину на кресло напротив.

– Честно сказать, да, – немного растерянно кивнул тот.

– Неужели? – Касани обвел взглядом кабинет. – А у вас тут уютно. Видно, вы получаете неплохое финансирование. Как давно вы руководите Институтом стратегических исследований при Высшем национальном оборонном университете?

– Не поверю, что такой человек, как вы, пришел сюда, не изучив мое досье, – полковник собрался и в ожидании серьезного разговора сел напротив.

– Верно подмечено, – скупо улыбнулся генерал. – Но нужно же было мне с чего-то начать нашу беседу. Мои люди, кстати, часто пользуются материалами вашего института. Честно скажу, вы тут не напрасно едите свой хлеб.

– Спасибо. Так что же вас привело ко мне?

– Закажите-ка нам чая. Разговор у нас может быть долгий, – генерал подождал, пока Рахани отдавал распоряжения секретарю, и продолжил: – Скажите, полковник, кто санкционировал силовую операцию, которую вы в 2003 году провели в Национальном музее Багдада?

Поняв, о чем идет речь, полковник как-то сразу сник и опустил глаза.

– Если честно, я удивлен. Нет. Я просто поражен, – продолжил Касани. – Как вы, человек без специальной подготовки, в те годы молодой ученый, смогли организовать в столь короткое время операцию такого уровня сложности. Если бы случайно в этом деле ваши контакты в Багдаде не задействовали одну из моих спящих ячеек, я бы вообще ничего не знал. Вы в курсе, что тогда в музее положили десяток английских наемников?

– Я сожалею, что так получилось.

– Вы сожалеете о гибели десятка врагов?

– Нет. О том, что была привлечена ваша ячейка.

– Не в ячейке дело. У меня там таких сотни, – генерал подождал, пока секретарь поставит на стол поднос с чаем, взял стакан и пригубил напиток. – Правда, именно эта была действительно неплохо подготовлена. Но ничего. Их наказали за то, что высунулись без приказа. Потом они отсиделись по норам и через месяц снова пошли в бой. В тот момент мы правда не знали, что они работают на вас. Меня интересует, как вы это все организовали отсюда? – он окинул взглядом кабинет.

– Если вы читали мое досье, то знаете, что в то время я руководил археологической лабораторией в университете. По работе мне приходилось много общаться с зарубежными коллегами. В том числе с руководством Национального музея Ирака. Знаете, истории наших народов сильно переплетены. Так вот, когда стало ясно, что Багдад падет, я попросил его о любезности взамен убежища для него и его семьи в нашей стране. Сам он не смог выполнить мою просьбу, потому что был уже на нашей границе, но через свои контакты в Мухабарате² пообещал, что все сделает.

– Чем он рассчитался с оперативниками Мухабарата?

– Дал им коды замков от хранилищ с ценностями.

– Понятно, – нахмурившись, кивнул генерал. – А теперь главный вопрос. Что вас интересовало тогда в хранилище багдадского музея? Не поверю, что это была какая-нибудь золотая статуэтка.

– Я историк. Археолог. Интересуюсь артефактами древности, – полковник отвел глаза в сторону.

– Такими ценными, что за ними послали десяток английских спецназовцев? – Касани отпил чая, бросил в рот кусочек пахлавы и внимательно посмотрел на собеседника, тот лишь пожал плечами. – Полковник. Я пришел к вам сюда сам. Как гость. Пью с вами чай и ем сладости. Веду вполне себе пристойную беседу. К сожалению, я узнал о вашей вовлеченности в эту эээ… операцию совсем недавно. Я даже знаю, что за артефакт вы оттуда изъяли. У меня есть его описание. Скажите, что в нем такого ценного? И как он связан с раскопками, которые вы затеяли месяц назад в пустыне Деште-Кевир? А они ведь связаны. Не так ли? Там и там фигурирует один символ – пентаграмма в круге. Вы ведь в курсе, что это символ Иблиса³. Вы знаете, чем это может вам грозить здесь, в Исламской республике Иран?

– Это всего лишь древний артефакт. Пентаграмма в круге стала символом дьявола из-за того, что невежественные католические клирики не понимали ее истинного значения, – попытался оправдаться Рахани.

– А вы понимаете? – сверкнул на него глазами генерал и, увидев, что тот молчит, нажал на иконку на смарте. Тут же открылась дверь. В кабинет вошли трое дюжих молодых людей в серых костюмах. – Полковник Рахани. У вас есть выбор. Либо мы продолжим мирно беседовать здесь за стаканчиком чая, либо я вас забираю к себе по обвинению в государственной измене. И в первом и во втором случае я узнаю то, что меня интересует. Только общение с моими дознавателями вы вряд ли переживете, а на весь ваш род ляжет позорная печать изменника, – Касани расслабленно откинулся на спинку кресла и вопросительно поднял брови.

– Не надо дознавателей, – тихо проговорил полковник. – Я буду говорить здесь. Только беседа будет долгой. Речь идет о тайнах глубокой древности.

– Чтобы узнать тайны глубокой древности, я готов отложить на сегодня все свои дела. Особенно если кто-то очень влиятельный когда-то послал за ними в пекло группу английского спецназа, – генерал, не оборачиваясь, сделал жест рукой, и его люди скрылись за дверью, так и не проронив ни слова.

– Скажите, насколько хорошо вы знаете историю? – поднял на него глаза полковник.

– В рамках школьной программы плюс военная академия. Но, если честно, прошлое не является моей сильной стороной.

– Может быть, это и хорошо. Возможно, вы сможете взглянуть на вещи взглядом, не замутненным официальной наукой. Дело в том, что большая часть современной исторической науки создавалась западными учеными, мыслившими в рамках определенных парадигм. Основной из них было утверждение превосходства европейской цивилизации и подтверждение ее права доминировать над остальными. Отсюда и фокус официальной истории на исследовании только тех регионов, которые встраивались в эту модель. Девяносто процентов всех исторических трудов по Античности и Средним векам посвящено Древней Греции, Риму, Египту. Все они находятся в Средиземноморье, которое колониальными историками считается зоной европейской культуры и колыбелью человеческой цивилизации. При этом великие цивилизации, на тысячелетия опередившие Европу в своем развитии, незаслуженно забыты или им уделяется непростительно мало внимания. Месопотамия, Хараппа в пойме Инда, культура Яншао в Китае появились гораздо раньше европейских и значительно опережали их в развитии. Современники Древней Греции, такие как Хетты, Ассирия, Вавилон, Элам, которые были сравнимы с ней по развитию, удостоились в трудах лишь коротких упоминаний, хотя во многом опережали довольно примитивную Микенскую культуру того времени. Тот же подход проявляется и к Древнему Риму, и к Средним векам. В то время в Европе царил упадок, вызванный религиозным мракобесием, а на Ближнем Востоке, в Индостане и Китае процветали науки, искусства и ремесла. К чему я это говорю, – Рахани долил себе чая и сделал несколько неторопливых глотков. – К тому, что история регионов за пределами Европы начинает по-настоящему открываться только сейчас. Новые факты и находки навели меня как ученого на определенные мысли о том, что развитие человечества идет не спонтанно. Оно подвластно некой силе, в определенный момент подталкивающей нас в нужном направлении. В молодости я был большим энтузиастом этой теории. Перелопатил кучу материала и уже тогда вышел на две ключевые точки. От них семь тысяч лет назад человек сделал гигантский рывок вперед от каменных орудий труда к металлу. Косвенные данные навели меня на мысль, что этот процесс был инициирован некой силой, которая находится вне пределов нашего понимания. Представьте. Вчера кочевые охотники в степях северного Ирана ходили за стадами с кремневыми копьями и топорами, а сегодня у них появились металлические наконечники, они освоили плавку меди, отлов и одомашнивание животных, пряжу, верховую езду и сложный дуговой лук – супероружие того времени. И все это в течение одного поколения. А поколения тогда были длиной в тридцать-сорок лет.

– Откуда у вас эти данные? По лукам и верховой езде?

– Это подтверждают раскопки в предгорьях Эльбруса на севере и хребта Кухруд на юге пустыни Деште-Кевир. Семь тысяч лет назад в позднем неолите на месте Соленой пустыни было обширное внутреннее море, окруженное степями, в которых обитали кочевники. Эти кочевники, охотники и собиратели десятками тысяч лет пользовались каменными орудиями труда. И вдруг что-то произошло. Как будто кто-то в их голове зажег лампочку. В течение нескольких десятков лет они рывком перешли к новому технологическому укладу из каменного века в медный. Такой моментальный по историческим меркам прогресс невозможен без посторонней помощи. И они были не одни. Вместе с ними рывок сделало еще одно племя. Одновременно с кочевниками севера Ирана такой же прогресс совершила и культура Мергара на юго-востоке Пакистана в полутора тысячах километрах восточнее. Те в то время уже были оседлыми земледельцами и скотоводами, в совершенстве освоившими камень и кость. И снова: живут себе люди спокойно, живут, и тут – раз, как будто кто-то включил свет, и в течение одного поколения Мергар перешел к выплавке меди в почти промышленных масштабах. Откуда технологии? Откуда знания о рудах и местах их залегания? Таких случаев я могу привести больше десятка, в том числе одновременный, синхронный переход от меди к бронзе в Хараппе, Шумере и Египте.

– Какой же вывод вы из этого сделали? – Касани с интересом посмотрел на полковника.

– Вывод, который напрашивался, не вписывался в мое понимание мира. Пока… Пока из нескольких древних источников, относящихся больше к мифологии и фольклору, чем к науке, я не узнал о некоем Посланнике духов, а позже богов. Он был осенен печатью пентаграммы и нес в племена знания, доступные только богам. Он научил людей плавить металл, прясть пряжу, объезжать животных и еще, наверно, много чему. Знания эти были получены в Источнике небесной силы, который находился где-то в степях восточнее Солного моря, которое сейчас является пустыней Деште-Кевир. Звали этого Посланника духов Атрахасис.

– Откуда вы знаете, как его звали? – поднял брови Касани.

– Это имя упоминается царем Эн-Шакушана, совершившим первую успешную попытку объединения Шумера. Он также упоминает, что Атрахасис черпал свою силу от Источника, лежащего за Соленой пустыней. Царь отправил туда за небесным металлом отряд. Небесный металл – это метеоритное железо, которое можно было найти в месте падения крупного метеорита. Из него, кстати, сделан футляр, который оперативники забрали в музее Багдада. Отряд вернулся и принес весть, что Атрахасис вошел в Источник и боги даровали ему молодость.

– Там так и написано? – с серьезным видом спросил генерал.

– У меня был доступ только к копии табличек Эн-Шакушана, сделанной Навуходоносором⁴. Что из них правда, что нет, я не мог сказать до тех пор, пока не изучил оригинальный артефакт, изъятый в Национальном музее Ирака. В том же футляре находится и составленная царем Шумера карта расположения Источника.

– Хм… – Касани в задумчивости потер подбородок. – Выходит, легенда не совсем легенда.

– Это еще не все. Месяц назад группа наших военных во время полевого выхода в Деште-Кевир попала в пылевую бурю. Им удалось найти грот в скале и укрыться. Там на стене они нашли странные рисунки, сделали видеозапись и передали ее начальству. Те переслали ее нам в институт. В результате запись оказалась у меня. Увидев, что нашли спецназовцы, я тут же собрался и полетел на место, чтобы лично все осмотреть, – Рахани встал, подошел к рабочему столу и, взяв папку с бумагами, вернулся на место. – Вот эти рисунки.

– Я их уже видел, – генерал быстро посмотрел несколько фотографий и поднял глаза на полковника. – Вы можете объяснить, что они значат?

– Попытаюсь. Первый рисунок понятен. Человек идет по степи. В руках копье. Он охотник. На втором он остановился и смотрит на небо. Над ним – падающая звезда.

– Комета?

– Нет, это не комета. Звезда изображена в виде копья. Это метеорит. Дальше он стоит рядом со столбом, на котором нарисованы рожицы с хвостиками. Но это не простой столб. Такими рожицами древние обозначали духов. Значит, этот столб – пристанище духов. Может, реальный тотемный столб. Может, символ какой-то. Пока трудно сказать. На следующем рисунке наш герой возвращается, а над его головой висит значок солнца. Знак солнца над головой тысячелетиями был символом просветления, идеи. Его носили цари, фараоны и целые армии воинов. Только с изобретением электричества он сменился на зажженную лампочку. Что мы видим на следующем снимке?

– Человек стоит у термитника.

– Это не термитник. Это печь. Примитивный глиняный горн для выплавки металла.

– Откуда такая уверенность?

– Во-первых, из печи идет дым. Во-вторых, на следующем рисунке человек передает другому выплавленный нож. Это именно выплавленный нож. Посмотрите на его ровные, правильные грани, линию по центру, разделяющую спуски, и четко выведенную форму ручки. Из камня предмет такой формы изготовить очень сложно, да и не нужно. Кремень более грубой обработки выполнит ту же задачу. И этот нож на рисунке очень важен, потому что он гипертрофированно большой. Он важен, потому что выплавлен из металла. Это первый металлический нож в истории. Дальше человек ведет коня, который тянет волокушу. Он ведет его на восток. Это видно по тому, что сбоку из травы встает солнце. И наконец всю галерею завершает изображение пентаграммы.

– Несмотря на то, что в вашей интерпретации картин много додуманного, в стройности ей сложно отказать. Рисунки действительно очень интересные.

– Интересные? – всплеснул руками Рахани. Он вдруг почувствовал непреодолимое желание рассказать своему собеседнику все. – Им нет цены! Углеродный анализ показал, что они сделаны около семи тысяч лет назад. Как раз тогда, когда наши кочевники и Мергар совершили неолитическую революцию и сделали рывок из каменного века в бронзовый.

– Вы предполагаете, что этот человек…

– Этот человек на рисунках – Атрахасис, Посланник богов, превосходящий мудростью, отмеченный печатью пентаграммы. Я вижу это так. Степной охотник шел по своим делам. Увидел падающую звезду. Пошел посмотреть, куда она упала, и наткнулся на нечто, напоминающее столб. У этого столба, позже названного Источником, духи, то есть некие высшие силы, вложили в него новые знания.

– Что за высшие силы? – прервал его генерал.

– Не знаю. Может, инопланетяне или пришельцы из будущего или параллельной реальности. Может, открылся какой-то портал. Может, он попал в информационное поле вселенной. Мы понятия не имеем, как функционирует наше сознание, не знаем его природу и возможности. Так что тут вариантов много. Но вернемся к нашему герою. Он пришел в свое племя, выплавил первую медь и изготовил первый медный нож. Это символизирует передачу знаний кочевникам. Затем пошел на восток в Мергар и передал знания им.

– Из Мергара есть подтверждение? – деловито спросил Касани.

– Об этом событии наверняка есть упоминание в хараппских письменах. Как и о первой отлитой человеком бронзе. Но письмо Хараппы до сих пор не расшифровано. Так что… – полковник разочарованно развел руками.

– Позвольте мне резюмировать, – Касани с неподдельным интересом взглянул в глаза собеседнику. – Вы на полном серьезе утверждаете, что где-то в дюнах восточнее Соленой пустыни находится место, где раньше был источник некой сверхъестественной силы, благодаря которому человечество перешло из каменного века в медный?

– В общем, да. А еще я предполагаю, что этот Источник срабатывал несколько раз, толкая людей в нужном направлении, давая избранным знания, которые они иначе никаким образом получить не могли. Имея схему с глиняной таблички Эн-Шакушана, зная расположение рисунков в гроте и получив доступ к спутнику зондирования поверхности, я смогу определить точное место. Рядом с Источником находится метеоритный кратер. Метеорит, скорее всего, был железно-никелевый. Иначе откуда небесный металл. Обнаружить его будет несложно по повышенному содержанию металла в породе и соответствующему геомагнитному отпечатку. Так что, если вас действительно интересует история, мы можем ее проверить.

– М-да. Задали вы мне задачку. Даже не знаю, как дальше с вами быть, – генерал надолго задумался, машинально играя на столе пустым стаканом от чая. – Глиняные таблички у вас?

– Нет. Они в тайном хранилище в Ираке. Под присмотром сотрудников Национального музея. Мне было достаточно фото. Его я уже давно получил. Из него я узнал все, что нужно.

– Вот как? – поднял брови Касани. – Мне нужны данные о тайнике. Несмотря на всю фантастичность вашей теории, тот факт, что за артефактом охотилась группа наемников, подтверждает, что она имеет право на существование. Нельзя допустить, чтобы записи и карта попали к врагам Ирана.

– Хорошо, я сдам вам агента, – кивнул полковник, понимая, что его собеседник всерьез заинтересовался темой.

– Дальше. Мне нужно время на размышление. Думаю, до завтра до утра. Пока я буду думать, не предпринимайте ничего. Ни об Атрахасисе, ни об Источнике силы никому не говорите. О нашем с вами разговоре тоже.

– Хорошо, – кивнул полковник. Ему показалось странным то, как Касани легко и буднично оперировал именем посланника и Источника силы. Как будто знал о них давно и не раз уже с кем-то обсуждал.

– Тогда до встречи. Я предупрежу вас сегодня вечером о времени.

После разговора Касани не вернулся в штаб Аль-Кудс. Вместо этого он поехал в секретный операционный центр, развернутый в неприметном офисе в промзоне на юге Тегерана. Там он заперся в изолированной от всех видов прослушки комнате и открыл защищенный канал через частный американский спутник.

– Какие новости? – спросил мужской голос на другом конце.

– Он знает про Атрахасиса и Источник, – ответил генерал.

– Откуда?

– Он историк. Сам вычислил. Через таблички Эн-Шакушана и наскальные рисунки в гроте Красной скалы. Теперь он может найти место Источника. Я как куратор страны предлагаю зачистить его и археологов.

– Вам неинтересно, что будет на месте Источника?

– Источник неактивен уже почти тысячу лет. Все, кого вы к нему посылали, вернулись ни с чем.

– Тем более. Чего нам бояться? – хмыкнул далекий голос.

– Вы же сами говорили, что он возможно активируется, если рядом окажется кто-то с генокодом Атрахасиса. Этот Рахани очень непрост. То, с какой легкостью он в 2003 году ликвидировал группу нанятых вами спецназовцев, подтверждает, что у него есть потенциал. Жаль, что ниточка привела к нему только сейчас и то по чистой случайности.

– Насчет генокода – это только предположение. Вы думаете, его фамилия Рахани имеет отношение к Атрахасису?

– Не знаю. Если бы у нас был геном Атрахасиса или его потомков, можно было бы провести экспертизу.

– Мы работаем над этим, – прозвучал в трубке спокойный голос. – Высшие, как никто другой, заинтересованы в сохранении порядка вещей. Коллегии не нужно, чтобы кровь Атрахасиса вернулась в наш мир. Это будет еще одна переменная в событиях, которыми итак непросто управлять. Я посовещаюсь с Высшими и сообщу вам решение.

– Когда? – спросил генерал. – Я планировал сегодня вылететь в Ирак. Но теперь придется отложить поездку, чтобы завтра встретиться с Рахани, если вы захотите оставить ему жизнь.

– Ждите моего звонка в течение пяти минут.

«Оперативно», – подумал Касани. Обычно совет Высших Коллегии пускается в ненужные дебаты по любому поводу, а тут всего пять минут. Наверно, опасения насчет пришествия Атрахасиса действительно не дают им покоя.

Через пять минут из-за океана пришел звонок. Совет Высших решил не рисковать. Полковника Рахани, его контакты в Ираке, археологическую экспедицию и всех, кто видел наскальные рисунки, предлагалось зачистить. Методы – на выбор куратора. Не зря же он руководит Аль-Кудс – самой мощной на Ближнем Востоке после МОССАД спецслужбой, наводящей ужас на врагов. Теперь все это можно поручить исполнителям, а самому, как и планировалось, слетать в Ирак, чтобы подстегнуть разжиревших полусонных шиитских прокси⁵ к действию против оставшихся там активов США.

* * *

Визит генерала Аль-Кудс насторожил Рахани. Точнее сказать, даже не сам визит, а едва уловимые штрихи в его поведении, когда разговор зашел о табличках и Атрахасисе. Любой разумный, образованный человек, обладающий долей критического мышления, отнесся бы к истории про Источник силы со скепсисом, который сложно было бы скрыть. Но генерал лишь чуть приподнял бровь, словно удивленный не самим рассказом, а тем, что полковник знает, о чем говорит. И имя Атрахасис. Непростое имя, чтобы его мог на персидском выговорить не знавший его человек. Но Касани произнес все легко и непринужденно, словно делал это уже много раз. Казалось, он совсем недавно обсуждал с кем-то Посланника духов. И эта фраза «Да-а… Задали вы мне задачку», сказанная задумчивым голосом, как будто ему подкинули еще одно неизвестное в итак непростом уравнении.

Что ж. Каким бы ни было это уравнение, Рахани скоро его разрешит. Генерал обещал позвонить вечером и сообщить о дальнейших действиях. Если его удастся заинтересовать, то место, где расположен Источник, можно будет найти довольно быстро. А дальше… Полковник мечтательно откинулся на спинку кресла и посмотрел в окно. Дальше его ждет слава. Даже сама идея о том, что развитием человечества управляет некая высшая сила, уже будет иметь эффект разорвавшейся бомбы. А если эту силу еще удастся обуздать, подчинить интересам Ирана, то, кто знает, каких высот сможет достичь его страна.

На столе завибрировал личный смарт. Звонил русский коллега-археолог, историк и доцент кафедры Института востоковедения Российской академии наук. Вот уже несколько месяцев он работал вместе с иранской экспедицией на раскопках Сузы, древней столицы государства Элам. Они давно знали друг друга. Не раз пересекались на конференциях и семинарах. Алекс даже приглашал его в Москву в свою лабораторию. Но начальство не поощряло одиночный выезд из страны старших офицеров, а тащить с собой группу было неоправданно дорого.

– О! Алекс, dust aziz⁶. Какими судьбами. Я думал, вы по уши закопались в пески Сузы и совсем забыли старого друга.

– А вот и нет, – широко улыбнулся с экрана русский. – Мы там нарыли много интересного. Я со своими иранскими коллегами привез все находки в Тегеран. Сейчас будем их систематизировать, проведем датирование и каталогизацию артефактов. Но все это завтра. А сегодня я бы хотел с вами поделиться кое-какими интересными соображениями по истории Элама. Вы ведь тоже занимались этой темой.

– Даже не знаю, – неуверенно проговорил Рахани. После разговора с Касани ему хотелось побыть одному и все хорошенько обдумать, поэтому встречаться с русским особого желания не было.

– Оставьте сомнения, коллега. Посмотрите, какой прекрасный весенний день. Я заеду за вами ближе к обеду. Посидим, попьем чайку, продегустируем местный готаб⁷ в чайхане рядом с вашим офисом. Это займет не больше получаса. Но, поверьте, то, что я накопал в Сузе, тянет на сенсацию.

– Хорошо, мой друг, – полковник взглянул на часы, отказывать иностранному коллеге было верхом неприличия. – Я всегда рад беседе с вами.

Они встретились через час в небольшой уютной чайхане рядом с институтом. Расположились на подушках, заказали чай, десерты и кальян.

– Рад вас видеть, мой добрый друг, – полковник поднял свою пиалу в приветственном жесте. – Вижу, вы загорели, как местный крестьянин. Много времени проводите на солнце?

– И не говорите, – махнул рукой Алекс. – Ни шляпа с широкими полями не спасает, ни крем от солнца. Приеду в Москву с дубайским загаром.

– Ну рассказывайте, что вы там нарыли.

– Много интересного и важного, – загадочно улыбнулся русский. – Но я очень голоден, а эти пирожки выглядят так аппетитно. Я пока ехал сюда, надиктовал свои мысли. Вы прослушайте пару минут, а потом все обсудим.

Он подвинул по столу свой смарт с проводной гарнитурой, а сам взял руками готаб, откусил кусочек и, закрыв глаза от удовольствия, принялся жевать. Удивленный таким необычным предложением, полковник недоверчиво посмотрел на коллегу, потом засунул в одно ухо наушник и запустил аудиофайл.

«Дорогой друг. Что бы вы сейчас ни услышали, постарайтесь вести себя естественно. Потому что от этого зависит ваша жизнь и моя. Важно, чтобы вы дослушали это сообщение до конца».

Услышав первое предложение, Рахани остановил запись и нахмурившись посмотрел на Алекса. Тот, как ни в чем не бывало, отправил в рот вторую половинку пирожка, отпил чая и, потянувшись за кальяном, показал глазами на смарт. Полковник снова включил аудиофайл.

«Генерал Касани работает на израильскую разведку. За вами установлено наблюдение. Ваши телефоны прослушиваются. Ваши разговоры записываются. Наемники, которых ваши люди положили в Национальном музее Багдада в 2003 году, были оплачены МОССАД. Их задачей было получить таблички Эн-Шакушана. Они до сих пор охотятся за ними».

Глаза полковника округлились, он открыл было рот, но русский его перебил.

– Да-да. А я что вам говорил. Это конкретная сенсация. Я сам не мог поверить в эту находку. Слушайте дальше, там еще интереснее.

«После разговора с вами Касани получил приказ ликвидировать вас и зачистить вашу группу, работающую в пустыне Деште-Кевир в гроте с наскальными рисунками. Ваша машина заминирована. Ни в коем случае ей не пользуйтесь. После того как мы закончим пить чай, вы вернетесь в свой офис. В шесть часов выйдете из здания института через технический выход. На парковке напротив дороги будет стоять мой автомобиль. Он отвезет вас в безопасное место. Вам необходимо до завтрашнего утра пропасть из виду. За это время контрразведка КСИР решит вопрос с Касани, и вы сможете спокойно вернуться к работе. Сегодня вечером мы встретимся и я отвечу на все ваши вопросы. Пожалуйста, отнеситесь к тому, что я сказал, максимально серьезно. От этого зависит ваша жизнь».

– Это невероятно, – полковник вынул наушник и аккуратно сложил гарнитуру на стол.

– Конечно, невероятно. Я подписываюсь под каждым словом, – добродушно улыбнулся Алекс, но глаза его оставались серьезными. – Это сенсация. Это изменит подходы к истории не только Ирана, но и всего Междуречья. Как только мы классифицируем все находки, я смогу детально описать вам мою теорию. Надеюсь, что это произойдет в ближайшее время, – он отправил в рот очередной кусочек пирожка и, смакуя, сделал несколько глотков чая, – Ммм… Великолепный готаб. Такого в гостинице не делают.

– Я должен все обдумать, – не зная что сказать, пожал плечами Рахани, в последний момент едва удержавшись, чтобы не оглянуться.

– А что тут думать? Факты – вещь упрямая. Теперь, когда у нас на руках есть доказательства, мы можем заявить о своем открытии, никого не опасаясь.

Пытаясь разобраться в услышанном, полковник надолго умолк. Пару минут он в упор смотрел на русского и не спеша потягивал кальян. История с табличками и Касани приняла совершенно неожиданный оборот. И этот русский явно не археолог. Откуда ему известно про генерала, про таблички Эн-Шакушана и про операцию в Багдаде семнадцатилетней давности. О ней вообще никто не мог знать. В том бардаке было большой удачей, что удалось выйти на директора музея, которого он хорошо знал, а у того оказались концы в Мухабарате, готовые выполнить эту непростую работу.

– Кто еще с вами работает над темой? – наконец прямо спросил он.

– Мои иранские коллеги. Они полностью поддерживают мою теорию. Просто ввиду чрезвычайной сложности в интерпретации фактов им нужно время, чтобы все осмыслить. А так они полностью в теме и поддерживают мою позицию.

– Почему я сейчас говорю не с ними?

– Ну… – Алекс сделал рукой неопределенный жест. – Возможно, они не хотят привлекать к исследованиям лишнего внимания. Знаете, излишняя публичность может спугнуть удачу.

– Все это очень необычно. Но я готов выслушать ваши аргументы в ближайшее время.

– Вот и прекрасно! – хлопнул себя ладошкой по колену Алекс. – Я надеюсь, что этот разговор состоится совсем скоро. А пока попробуйте десерт. Он просто великолепен.

Полковник хотел спросить, что делать, если Касани перезвонит, как обещал, и предложит встречу. Но, видя, как его коллега спокойно хрустит орешками, решил поверить, что проблема с генералом будет решена. Вместо этого он начал расспрашивать о раскопках в Сузе. Одобрительно кивнув, русский с энтузиазмом включился в разговор. Они посидели еще минут двадцать. Допили чай, докурили кальян. Потом Алекс попрощался и уехал на машине с водителем, который все это время ожидал его рядом с чайханой.

К большому облегчению Касани вечером не перезвонил. Минут за двадцать до окончания рабочего времени полковник зашел к коллеге. Окна его кабинета выходили на парковку на заднем дворе, где должна была стоять машина Алекса. Автомобиль действительно был там. Водитель, сидя за рулем, спокойно читал газету. Поболтав ни о чем, Рахани вернулся к себе, достал из сейфа пистолет, вставил в него обойму и пристроил его в кобуре под пиджаком.

Через пять минут он уже ехал по улице в сторону Хеммат Экспрессвей⁸, гадая, куда его привезут. Потолкавшись в пробках, автомобиль вырулил на магистраль, прибавил скорость и уверенно пошел на восток. Минут через двадцать они миновали КПП с вооруженной охраной и въехали в Омид Таун⁹. Припарковались у одной из высоток. Молчавший всю дорогу водитель проводил Рахани к консьержу, предъявил какой-то документ и поднялся с ним на верхний этаж в со вкусом, но без излишеств обставленный пентхаус с собственной террасой. Там его и встретил русский коллега.

– Я надеюсь, вы объясните, что происходит? – спросил полковник после того, как принял от хозяина пиалу с чаем.

– Присаживайтесь. Разговор будет долгим. Мне нужно вам многое рассказать.

– Вы работаете на русскую разведку?

– Нет, что вы. Ну какой из меня разведчик. Я ученый, археолог. А в этом во всем, – Алекс сделал неопределенный жест рукой, – я оказался совершенно случайно. Потом сам не заметил, как втянулся, и вот теперь я здесь беседую с вами, что для меня, несомненно, большое удовольствие.

– Информацией о Касани, о Багдаде и о табличках может владеть только разведка. Причем из высшей лиги.

– Ну насчет лиги вы правы. А про разведку давайте я вам все объясню, – русский опустился в кресло и, как бы собираясь с мыслями, сделал несколько неторопливых глотков чая. – В начале своей карьеры я работал на многих археологических локациях. Большая часть из них в России, но были пару и на Украине, и в Румынии, в Ираке, Пакистане и Индии. Поначалу ничего особенного. Много интересного: поселения, захоронения, артефакты, теории, гипотезы – в общем, обычная научная работа. Материала мы накопали кучу. После экспедиций все тщательно изучали и каталогизировали. Пласты вскрывали разные: от позднего палеолита до начала железа. Экспедиция у нас была большая: десятка три ученых, сотни две студентов. Оборудование и материалы самые современные, логистика и поддержка на высшем уровне, средств на работу хватало с избытком. И это в начале девяностых, сразу после развала СССР, когда в России царил полный бардак и разруха, а денег не было даже на то, чтобы ученым зарплаты платить, не то что проводить такие масштабные раскопки.

– Интересное начало, – Рахани понял, что ему ничего не угрожает, расслабился и приготовился слушать. – И откуда шли деньги?

– Из ООН. Вернее, из ЮНЕСКО. Точнее, через целевую программу под крышей Бюро всемирного наследия, которая финансировалась одним не очень известным частным благотворительным фондом, принадлежащим одному очень известному американскому миллиардеру.

– То есть деньги шли из Штатов?

– Точно, – кивнул Алекс.

– Значит, ЦРУ, – безапелляционным тоном заявил полковник.

– Не спешите с выводами, мой друг. Слушайте дальше. Полевые работы по программе шли двадцать лет. Они и сейчас не останавливаются. Раскопки идут в десятках стран мира. В них заняты больше тысячи людей.

– И что же вы ищите? – осторожно спросил Рахани, предчувствуя ответ.

– Мы ищем следы Атрахасиса, первого Посланника духов, отмеченного печатью пентаграммы. Первого человека, прикоснувшегося к Источнику, – спокойно ответил Алекс.

– Вы знаете про Источник? Знаете про Атрахасиса?

– Знаем, – кивнул русский.

– То есть вы тоже думаете, что прогрессом человечества руководит некая высшая сила?

– Да. Для нас это неоспоримый факт. Все основные ступени в своем развитии человечество сделало благодаря Источнику. Он инициировал неолитическую революцию – переход от собирательства и охоты к земледелию и животноводству. Он дал знания Атрахасису, как плавить медь. Затем его потомкам, как из меди получить бронзу. Затем потомкам его потомков, как получить первое железо. Именно Источник запустил «катастрофу бронзового века», которая перекроила геополитическую карту древнего мира и привела к переходу от бронзы в век железа и появлению империй. Источник сделал еще много всего полезного в процессе. Более того, его влияние прослеживается на протяжении всей истории вплоть до наших дней. Мы полагаем, что именно он стоит за технологическим и социальным прогрессом человечества.

– Невероятно, – выдохнул Рахани. – Как вам удалось прийти к таким выводам?

– Здравый смысл, наработка огромной массы материала и доступ к самому продвинутому в мире кластеру активно-адаптивных нейросетей, наиболее близко напоминающему реальный искусственный интеллект. Его на базе прототипа квантового суперкомпьютера создал тот самый миллиардер из Америки. Именно искусственный интеллект мы использовали, чтобы обобщить и систематизировать миллионы крупиц фактических данных и сотни тысяч фрагментов, артефактов, мифов, легенд, слухов, уходящих на семь тысяч лет в прошлое. Человек не в состоянии проделать эту гигантскую работу. Его разум не может охватить такой объем информации и не способен прийти к выводам, которые сделали искусственные мозги. Именно ИИ направлял нашу практическую работу, подсказывал, где копать, где искать недостающие фрагменты, как интерпретировать исторические события и артефакты. Именно он залог нашего успеха. А еще целеустремленность и деньги. Огромные деньги.

– Целеустремленность, – тихо повторил полковник. – Да. Здесь нужна целеустремленность. Ведь тот, кто будет владеть силой Источника, будет владеть совершенными знаниями. А значит, в его руках будет власть над миром.

– Все верно, – спокойно кивнул русский.

– Ваш спонсор хочет править миром? Не слишком ли велика роль для одного человека?

– Не слишком. Миром уже правят люди, которые прикоснулись к Источнику. И это не потомки Атрахасиса. Может среди них и есть его кровь, но они себя никак не связывают с его именем. Они называют себя Коллегией. Это очень небольшая закрытая группа людей. Наследники тех, кто тысячу лет назад получил от Источника универсальное знание всего. А еще они получили возможность бесконтактно – через внушение, гипноз или ментальную технику более высокого уровня – подчинять себе людей. Эти же способности позволяют им передавать избранным знания в совокупности и по отдельным крупицам тогда, когда они сочтут это своевременным. Их немного. Вся Коллегия не больше полусотни. Но их верхушка, Высшие, те, кто обладает знанием Источника, состоит всего из пяти-шести человек. Именно они управляют развитием человечества последнее тысячелетие. Они решают, когда какому открытию свершиться, когда появится очередная новая прорывная технология, когда произойдет очередное глобальное событие, которое изменит геополитический ландшафт. Они проводят социальные эксперименты колоссальных масштабов, запускают войны и эпидемии, ставят и снимают королей и президентов. Они возносят и низвергают империи. Именно они, потомки и наследники тех, кто прикоснулся к Источнику и получил дар высшего знания, правят миром уже сейчас. Коллегия всесильна и неуязвима. Ее цель, миссия, которую поручил им Источник, – это устойчивый прогресс человечества как цивилизации. Им не важна цена прогресса. Им важен процесс и стремление к некой конечной цели, исчезающей где-то в бесконечности. На пути к ней они готовы пожертвовать сотнями миллионов, миллиардами. Главное, чтобы цивилизация двигалась по пути технологического прогресса. Возможно, в один прекрасный момент Коллегия запустит эволюционный рывок, создаст новый вид человека или киборга или вовсе подчинит цивилизацию искусственному разуму или какой-то новой форме жизни. Мы не знаем. Боюсь, что они и сами не знают. Тот, на кого мы работаем, всего лишь хочет нарушить их монополию и составить им альтернативу, чтобы у человечества был выбор. Или хотя бы сделать их правление менее кровавым и жестоким по отношению к людям.

– Невероятно, – повторил в который раз Рахани.

– Я тоже часто использовал это слово, когда услышал историю в первый раз, – улыбнулся Алекс. – Потом привык.

– Скажите, а зачем вам я? Вам нужны таблички Эн-Шакушана? Вы ищите место расположения Источника?

– Таблички нам не нужны. Они представляют ценность лишь как исторические артефакты. Мы давно их скопировали и расшифровали. Расположение Источника нам тоже известно. Мы локализовали его в квадрате нескольких сотен метров в районе засыпанного песками метеоритного кратера в дюнах Деште-Кевир. Точнее сказать не можем. Источник не проявляет никакой активности, не реагирует ни на что.

– Если вы знаете, где Источник, если вам не нужны таблички, зачем вы пришли ко мне?

– Ну, во-первых, вы мой добрый друг. Вы помогали мне много раз пройти через запутанные формальности вашей бюрократии. Спасти вашу жизнь для меня было делом чести. А во-вторых…

Загадочно улыбнувшись, русский достал из кармана небольшой металлический футляр, аккуратно открыл его и положил перед полковником. Внутри в гнезде, аккуратно вырезанном в плотном поролоне, лежала небольшая, сантиметров семь в диаметре, пентаграмма в разорванном круге. Она была явно выплавлена из меди, причем очень давно. Об этом говорили шероховатости, вызванные коррозией, и лазурный налет, через который проступали характерные красноватые пятнышки металла. Рахани почувствовал, как его сердце забилось чуть быстрее, словно он совершенно случайно наткнулся на ценную вещь, которую потерял очень давно и уже утратил надежду найти.

– Откуда это у вас? – тихо спросил он, не в силах отвести взгляд от артефакта.

– Из Мергара. Мы нашли ее шесть лет назад в одном из захоронений. Это амулет. Он был частью наряда одной очень знатной женщины.

– Датировка?

– Пятьдесят второй-пятьдесят третий век до нашей эры.

– О Всевышний! Это же самое начало медного века. Но посмотрите, какая работа! Это плавка в двусторонней керамической или каменной форме. Очень продвинутая технология для того времени. И смотрите, как она сохранилась. За семь тысяч лет в земле такой тонкий металл должен был истлеть.

– Верно подмечено. Мы провели анализ фрагментов этого артефакта на эмиссионном спектрометре и с помощью рентгеновской дифракции. Кристаллическая решетка полностью соответствует медному сплаву с довольно большим количеством минеральных примесей. То есть на первый взгляд ничего необычного. Но, когда мы поместили частичку этого сплава в коллайдер, оттуда посыпалось такое.

– Коллайдер? – подняв брови, переспросил Рахани.

– Ускоритель частиц. В нем элементарные частицы разгоняются до максимальных скоростей и сталкиваются друг с другом либо с мишенью. Результаты этого столкновения фиксируются детекторами. Таким образом изучаются самые непостижимые глубины материи.

– И у вас есть доступ к таким приборам?

– Деньги решают все. Наш босс перевел крупный грант для коллайдера в Дафне в Италии, и они выделили время для трех экспериментов. Мы провели только один, потом свернули остальные, чтобы не провоцировать физиков. Даже одного пуска оказалось достаточно, чтобы повергнуть ученых в ступор. Детекторы коллайдера зафиксировали энергетические сигнатуры неизвестной природы и десятки новых субквантовых частиц, обладающих физическими свойствами, которых даже теоретически не может быть в рамках современной физики.

– Извините, но я ничего не понял, – потряс головой полковник.

– Структура материала, из которого сделана эта пентаграмма, изменена на самом базовом уровне материи, о котором мы ничего не знаем. Эти изменения придают ему аномальные для нашей физики свойства, о которых мы не имеем представления. В двух словах: этот артефакт представляет из себя измененное состояние материи и энергии. Из-за этого его взаимодействие с окружающим миром может быть самым неожиданным. Хотя мы догадываемся, каким именно целям он служил.

– Каким? – с замиранием сердца спросил Рахани. – Ведь это символ Атрахасиса. Он есть на табличках Эн-Шакушана и на наскальных рисунках в гроте Деште-Кевир. Я так понял, им обладали и потомки первого Посланника духов.

– А вы возьмите его в руки, – предложил ему русский, внимательно глядя в глаза.

Сдвинув брови, полковник долго смотрел на пентаграмму, словно старался раскрыть ее тайну, потом осторожно подтянул футляр и вынул артефакт из гнезда. В ту же секунду он почувствовал в руке легкое онемение. Оно быстро сменилось покалыванием и наконец приятным человеческим теплом, как будто он держал в руке ладонь друга. Рахани поднял на Алекса удивленный взгляд.

– Что это?

– Это реакция пентаграммы на вас. Она вас узнала.

– Меня? – глаза полковника округлились от недоумения.

– Вас, – спокойно ответил Алекс, сделав из пиалы глоток остывшего чая.

– Но как? Какое я имею отношение к этому артефакту?

– Эта пентаграмма была амулетом прямого наследника Атрахасиса. Скорее всего, она побывала в аномальном поле Источника, где природа обычного земного сплава была изменена, и он приобрел аномальные свойства, которые запускаются при определенных обстоятельствах. Вы взяли пентаграмму в руки. Она активировалась. Какие отсюда выводы?

– Выводы? – переспросил Рахани и медленно перевел взгляд на артефакт. – Я взял пентаграмму в руки. Она активировалась. Какие выводы. Это значит. Это значит… – он закрыл глаза от пришедшего осознания очевидного факта. – Но этого не может быть.

– Почему не может. Вполне себе может, – наклонился к нему Алекс. – А теперь смотрите.

Протянув руку через стол, он коснулся пентаграммы. Тепло от руки, в которой Рахани держал артефакт, заструилось по всему телу. Мир вокруг колыхнулся и приобрел более резкие и четкие очертания, как будто кто-то тонко подстроил все органы чувств. Краски стали ярче, звуки четче, вещи более выпуклыми и объемными. Казалось, они были готовы раскрыться и показать ему свою сущность и суть.

– И вы тоже? – полковник облизнул пересохшие от волнения губы.

– Выходит так. Если пентаграмма не ошибается.

– Но как вы узнали?

– Та женщина в могильнике Мергара была прямой наследницей Атрахасиса. Мы расшифровали ее геном и нашли там несколько аномальных фрагментов ДНК – неестественных комбинаций, которые просто не могли появиться в ходе обычных мутаций. Потом запустили глобальную проверку всех баз данных, к которым удалось получить доступ. Мы брали образцы везде, где могли. На анализ работали десятки лабораторий. Мы провели сотни миллионов тестов. Это был самый масштабный генетический скрининг в истории. К тому же тайный. И нам удалось вычислить два десятка людей, геномы которых несли следы Атрахасиса. Вы и я в их числе. А еще наш американский босс. Он как раз и закрутил всю эту историю.

– Я потомок Атрахасиса, – Рахани откинулся на спинку кресла. – Потомок первого Посланника духов, изменившего историю человечества.

– С чем я вас и поздравляю! – русский долил чая и поднял пиалу в приветственном жесте.

– Значит, Источник может на меня среагировать, – оживился полковник.

– Вероятность этого существует. Но она очень мала. До сих пор ни одному потомку Атрахасиса не удалось активировать Источник. Иначе Коллегия не имела бы полную монополию на власть. По-видимому, при первом контакте в геноме Посланника произошли некие изменения. Они позволяли воспринимать информацию из аномального поля Источника. Возможно, эти изменения были неоднократно закреплены. Мы полагаем, что, когда в поле Источника попала пентаграмма, изменения произошли и в ней. Она стала чем-то вроде усилителя, связывавшего Атрахасиса и его потомков с Источником. Возможно, он дистанционно передавал важные сигналы, возможно, влиял на сознание, возможно, просто призывал к себе. Мы сейчас точно сказать не можем. Но то, что амулеты играли важную роль в передаче информации от Источника к Посланникам, нам кажется весьма вероятным. Правда, тут есть одна проблема. Пентаграмма была настроена на измененный геном Атрахасиса. С каждым новым поколением этот геном размывался и за семь… Нет, прошу прощения. Контакт, подтвержденный табличками Эн-Шакушана, произошел четыре тысячи лет назад. Так вот за четыре тысячи лет геном Атрахасиса очень сильно разбавился чужой кровью. Мы считаем, что его концентрации не хватает, чтобы активировать Источник. Пытались несколько раз. Ничего не получается.

– Какой же выход? – Рахани встревоженно посмотрел на русского.

– Выхода два. Собрать всех имеющихся наследников вместе у Источника. Или реплицировать геном женщины из Мергара. Той самой, кому принадлежит эта пентаграмма.

– Воссоздать организм по геному? Это невозможно. У человечества нет таких технологий.

– Вы правы. К сожалению, такие технологии пока есть только в кино. Но! Мы предполагаем, что нам не нужен весь организм. Нам нужен лишь небольшой фрагмент живой ткани. А его вырастить вполне реально. Вон в Штатах продают за бешеные деньги стейки из мяса, выращенного из нескольких клеток человека¹⁰. Мы думаем, что если совместить живой геном с пентаграммой в непосредственной близости от Источника, то он может активироваться.

– И что тогда?

– Тогда все, кто будет находиться рядом, получат аномальные изменения и, возможно, знания и способности, равные тем, которыми обладают Высшие из Коллегии.

– Вы все же хотите править миром, – вздохнул Рахани.

– Назовите мне того, кто откажется от такой возможности, – пожал плечами Алекс. – Но не в этом наша главная цель. Мы хотим создать противовес Коллегии и в идеале объединить с ней усилия для того, чтобы сделать прогресс более гуманным. Мы чувствуем, что мир приближается к переходу на новый технологический уклад, который в корне изменит жизнь человечества. Мы опасаемся, что, как и предыдущие два перехода, он будет сопровождаться геополитической катастрофой, которая унесет жизни сотен миллионов, если не миллиардов человек. Высшие – циничные мизантропы¹¹. Их история не раз доказывала, что они с легкостью могут перевернуть шахматную доску, не считаясь со стоящими на ней фигурами. При этом Коллегия вполне может совершить ошибку, способную привести к гибели цивилизации. Мы просто хотим восстановить баланс и призвать к более бережному отношению к человеку.

– Хотелось бы верить в ваши благие намерения, – полковник с недоверием посмотрел на собеседника. – Какая роль отведена в этом плане мне?

– Вы несете в себе сильный отпечаток генома Атрахасиса. Это показали пентаграмма и расшифровка вашей ДНК. Да и я это чувствую. Вы можете войти в круг избранных, которые попытаются активировать Источник.

– Вы сказали, что нашли десятка два потомков.

– Верно. Но из них только у четырех в геноме отчетливо выражен аномальный отпечаток Атрахасиса.

– В этот круг входите и вы?

– Да. Я, глава Клана, вы и еще один бизнесмен из Индии. Судя по всему, потомок правителей древней Хараппы. Правда, он пока не знает об этом.

– Вы можете проследить геном на историческую глубину?

– Есть такое понятие, как ретроградное геномное моделирование. Мы находимся в самом начале работы с геномом человека. В нем еще есть много серых зон, но уже сейчас, имея генетическую карту трех поколений, мы можем с большой вероятностью моделировать геномы предыдущих поколений. Здесь нам помогает то, что фрагменты с генетическими аномалиями Атрахасиса достаточно стабильны и передаются из поколения в поколение практически без изменений.

– Тогда почему в нашем мире до сих пор нет Атрахасиса? – полковник с вызовом взглянул на русского.

– Нам кажется, что Атрахасис приходил в мир тогда, когда его призывал Источник. А еще мы думаем, что проблема в концентрации фрагментов и стабильности генетических конструкций, которые из них составлены. С каждым поколением концентрация аномальных участков генома размывается посторонней кровью. Их становится все меньше. Участки ДНК, которые из них создаются, слабеют и теряют аномальные способности. Но сами фрагменты ДНК достаточно стабильны. Возможно, через десяток лет мы научимся собирать из них полноценную аномальную ДНК, но пока это невозможно.

– Сложно все это.

– Сложно. Я надеюсь, глава Клана вам все объяснит более доходчиво. Он умеет это делать.

– Глава Клана?

– Да. В противовес Коллегии мы называем себя Кланом Атрахасиса. Все это довольно условно и базируется на том, что мы объединены одной кровью.

– Ваш глава. Откуда он узнал про Атрахасиса? – спросил Рахани.

– Это довольно мистическая история. Он сам вам все расскажет при встрече.

– У меня есть выбор? Я могу остаться в стороне от этой истории?

– Можете. Правда, ненадолго. Коллегия пока не знает, что вы потомок Атрахасиса. Но она тщательно зачищает всех, кто представляет угрозу. Она на протяжении десяти веков вела беспощадную борьбу с пентаграммой, полагая, что рядом с ней могут находиться потомки первого Посланника духов. Именно они сделали пентаграмму символом дьявола. Генерал Касани получил приказ убить вас и приступил к выполнению. Боюсь, если вы не с нами, то в следующий раз мы не сможем вас защитить, – спокойно ответил русский.

– В следующий раз? – брови Рахани поползли вверх. – То есть в этот раз вы меня уже защитили?

– Наверное, – Алекс взял со стола пульт и включил телевизор.

На местном канале шел экстренный выпуск новостей. В порту Багдада после удара с американского беспилотника погиб генерал Касани, принадлежащий к высшему руководству КСИР, а также сопровождавшие его офицеры. Министерство разведки и безопасности Ирана ведет расследование. Коварный враг ответит за трусливое нападение на верного сына Исламской революции. По воле Всевышнего его постигнет неизбежная кара.

– Ну вот, видите, проблема с Касани решена. Сегодня вечером ваш автомобиль будет аккуратно разминирован. И уже завтра утром вы можете им воспользоваться. Но знайте, если Коллегия решила вас ликвидировать, то это, безусловно, произойдет.

– Как вам удалось убрать Касани? Да еще при помощи американцев. Вы же говорили, что он работает на МОССАД, а Израиль – союзник США.

– Мой друг, если бы в кафе я рассказал вам про Коллегию, то вы бы сочли меня сумасшедшим. Поэтому мне и пришлось упомянуть МОССАД. Обычно в Иране это действует безотказно. Сработало и сейчас. Касани работал на Коллегию. У них довольно простая структура. Есть Высшие, потомки и наследники тех, кто контактировал с Источником. Они являются носителями знаний, мозговым центром и центром воли. Они получили способность управлять людьми через гипноз, внушение и по неизвестным ментальным каналам. Они могут подчинить волю и влиять на решения человека. В нужный момент Высшие передают знания тому, кого сочли наиболее подходящим и этот человек совершает научное открытие, изобретает прорывную технологию или производит иные действия в интересах Коллегии. Причем он абсолютно уверен, что действует по своей воле. Кроме Высших есть еще десятка два кураторов. Они расположены в наиболее важных странах и ключевых международных организациях, занимают в них влиятельные посты или положение, при котором могут влиять на решения. Их задача – следить за соблюдением интересов Коллегии в своих странах, проводить запущенные Высшими проекты и в нужный момент готовить условия и людей для того, чтобы Высшие могли передать избранным очередной блок знаний. Сами кураторы не обладают знаниями, но Высшие наделили их способностью управлять людьми с помощью внушения и гипноза. Касани как раз был куратором Коллегии по Ирану.

– Невероятно, – покачал головой полковник. – Ключевой силовик работает на тайную организацию.

– Ничего невероятного. Наоборот, все логично. Обладая даром внушения, со своей позиции Касани мог влиять на решения высших руководителей государства. Вы беседовали с ним утром. Ничего не заметили в его глазах? В том, как он общался с вами. Какие эмоции вы при этом испытывали?

– Ну… Ничего такого, что бросалось бы в глаза. Но я почему-то сразу понял, что генералу можно доверять и рассказал ему даже то, что не хотел говорить. Я подумал, что он может мне помочь найти Источник. Да, – покивал головой полковник. – Я чувствовал, что могу полностью доверять этому человеку, что он не хочет мне навредить.

– Вот видите. Вы испытали на себе способности кураторов Коллегии к внушению. Ей они умело пользуются для получения контроля над ключевыми фигурами в своих странах.

– И все же Касани. Вы уверены, что сейчас угроза для меня снята? – полковник нервно поерзал в кресле.

– Устранить Касани было непросто. Но у нас есть хорошие рычаги влияния на верхушку США, где идет постоянная борьба за власть и влияние. Хотя здесь, мне кажется, были задействованы иные технологии. Думаю, если вы останетесь с нами, глава Клана вам все сам расскажет при встрече. Так или иначе, угроза не снята. Она только отсрочена. После гибели Касани Коллегия поймет, что имеет дело с нами. Скоро она придет в себя и начнет действовать более тонко. Ваша жизнь и жизнь вашей семьи все еще в опасности. Поверьте, только мы сможем вас защитить.

– Как? – беспомощно развел руками Рахани.

– Вам и вашей семье нужно исчезнуть, сменить фамилию и место жительства, переехать в страну, где Коллегия вас не сможет найти.

– Вот так взять и бросить все?

– Понимаю, это неприятно и хлопотно. Но мы поможем. В любом случае решать вам, – Русский взял чайник и пошел на кухню, чтобы заварить новую порцию.

Полностью выбитый из колеи полковник Рахани остался в комнате один. Невидящим взглядом он смотрел на экран телевизора, где снова и снова крутили кадры сгоревшего автомобиля, в котором ехал генерал Аль-Кудс, и спрашивал себя: как он мог оказаться вовлеченным в борьбу двух тайных, очень влиятельных и могущественных организаций. Одна из них, по словам русского, по воле Источника на протяжении тысячи лет влияла на историю человечества. Вторая, созданная потомками Атрахасиса, выполнявшего волю Источника семь тысяч лет назад, претендовала на то, чтобы отобрать у нее это влияние. И вот он, еще несколько часов назад живший спокойной жизнью, вдруг стал важным элементом этой опасной игры. Сейчас ему предстояло принять, пожалуй, самое важное решение, от которого будет зависеть не только его судьба, но и жизнь его семьи.

Из того что сказал Алекс, выход просматривался только один – стать частью Клана, получить его поддержку и как минимум обезопасить себя и семью.

То, что произошло дальше, повергло полковника в полное недоумение. Наутро к нему прибыл майор контрразведки КСИР и сообщил, что его машина заминирована. Бригада саперов уже выехала и будет на месте с минуты на минуту. Пока осматривали машину, контрразведчик под диктофон провел быстрый опрос на тему вчерашней встречи с Касани, взял подписку о неразглашении и попрощался. После обеда он вернулся снова и сообщил, что Рахани и его семье угрожает опасность со стороны МОССАД. Чтобы отвести угрозу, нужно было сымитировать собственную гибель. После этого полковник получит новую личность и продолжит работу в университете, правда, не в Багдаде, а в его филиале в Ширазе¹². Позже туда может перебраться и его семья. Отнестись к предложению нужно максимально серьезно. Если он этого не сделает добровольно, то поступит прямой приказ от начальства.

После разговора с Алексом Рахани был внутренне готов к чему-то подобному, но не мог предположить, что в операцию по его прикрытию будет вовлечена контрразведка КСИР. Это, как и тот факт, что генерал Касани, куратор Коллегии по Ирану, был устранен ударом с американского дрона, говорило о том влиянии, которым обладает Клан Атрахасиса как в США, так и в Исламской республике.

Следующие несколько часов полковник провел с женой и дочерями, которых контрразведчики привезли на служебную квартиру. Объяснил им все. Сказал, что ради страны и безопасности семьи он должен будет сымитировать свою смерть. Ну а через пару месяцев они переберутся в Шираз по другим документам, и все снова заживут счастливой жизнью. Семья отнеслась с пониманием, особенно после того, как американцы ликвидировали Касани. Дочери уже были взрослыми и хорошо представляли опасности, которым подвергаются старшие офицеры Ирана со стороны США и Израиля. Поэтому расставание было недолгим и почти безболезненным.

Уже вечером в СМИ появилась информация о том, что у здания Института стратегических исследований ВНОУ¹³ совершен теракт. Враги исламской революции взорвали машину, в которой находился профессор истории полковник Рахани.

К этому времени сам Рахани уже летел на военном транспортном самолете в Шираз. По легенде он теперь был директором Музея национальной истории при университете Шираза. Должность вполне достойная и к тому же позволяющая заниматься археологией.

Утром следующего дня полковника представили коллективу. Неделю он потратил на то, чтобы принять дела и осмотреться. Место было тихое. Из подчиненных: один ученый – доктор наук, пара аспирантов, возглавлявших временную археологическую лабораторию, айтишник, систематизировавший экспонаты, и полдюжины смотрителей. В экспозиции и в запасниках много интересных и даже уникальных артефактов. Но после табличек Эш-Шакушана и рассказа Алекса про Коллегию и Источник они все казались мелкими и незначительными.

Сам Алекс остался в Тегеране описывать находки из раскопок в Сузе¹⁴. Каждый день они обменивались парой ничего не значащих фраз в мессенджере в ожидании, когда наступит момент и полковнику можно будет выехать из Ирана. Также через мессенджер Рахани общался и с семьей. За это время жена два раза прилетала к нему на выходные, которые они провели на скромной вилле на берегу озера, находящегося рядом с городом.

Полковник уже втянулся в размеренную жизнь и даже подумывал присоединиться к аспирантам на раскопках, но тут неожиданно из Министерства науки пришло приглашение на международный семинар по древней истории Востока, который организовывал в Москве Институт востоковедения Российской академии наук. Почти сразу же позвонил Алекс и сообщил, что тоже планирует там быть и они обязательно должны встретиться. Получалось, что семинар был поводом, чтобы вывезти его из Ирана.

2020 год. Москва. Россия

Москва встретила Рахани иранской жарой и пробками на дорогах. До этого он никогда не был в России и жадно впитывал в себя новую для него обстановку. Особенно поражало обилие дорогих, в основном западных, машин, богато одетые люди, залитые светом улицы и кричащие витрины шикарных магазинов. Сам город казался вычурным и неестественно буржуазным. Совсем не то, что он ожидал увидеть в стране, находящейся под санкциями и схлестнувшейся с США в Сирии и на Украине.

Встретивший его в аэропорту Алекс по большей части молчал, давая возможность гостю адаптироваться к новой обстановке. Он попросил водителя включить легкую музыку и сам тоже задумчиво смотрел в окно.

– Я вот часто размышляю, – наконец сказал он на арабском. – По сути, все, чего человечество достигло с помощью Коллегии, пошло на благо. Да, они жестоки. Но и перемены Атрахасиса были жестокими. Он первым начал плавить металл. Народ, который освоил эту технологию, тут же возвысился над теми, у кого ее еще не было. Покорил их, истребил или превратил в рабов, забрал себе их земли и женщин. То же и с бронзой. Те, кто мог сделать из нее оружие и доспехи, имели преимущество над теми, у кого они были из меди. Они покоряли, убивали, отнимали. А потом появилось железо и разверзлась «катастрофа бронзового века», унесшая жизни миллионов и разрушившая цветущие царства. С давнейших времен вся наша история пропитана кровью.

– Вы думаете, что нашествие «народов моря» спровоцировал Источник? – Рахани отвлекся от созерцания вечерней Москвы.

– Многое говорит о том, что это именно так. У «народов моря» было железное оружие, дававшее им ключевое преимущество над царствами восточного Средиземноморья, у которых его не было. Откуда оно у диких племен, по большей части не знавших письменности и имевших довольно примитивную культуру на уровне ранней бронзы. Почему железо первыми не начали плавить, скажем, в Египте, или Ассирии, или в Микенской Греции. На тот момент хетты были единственными, у кого оно было. И то в таком мизерном количестве, что не давало им военного превосходства. Кто научил полудикие «народы моря» обработке кричного железа? Кто дал им технологию горячей ковки? Кто, в конце концов, толкнул их с насиженных мест на юг, чтобы разрушить процветающие царства и ввергнуть целый регион в темные века.

– Возможно, засуха, голод. На рубеже XI и X веков до н. э. была сильная цикличная засуха, длившаяся почти столетие.

– Это известный факт. Засуха действительно ослабила царства Средиземноморья, урожаи упали, начался голод. Но население этих царств на тот момент исчислялось миллионами. Такое количество людей сложно прокормить и в благоприятных условиях. Кочевые племена, вторгшиеся с причерноморских степей, были значительно меньше. Фракийцы, одно из самых мощных племен, в то время вряд ли насчитывали несколько сотен тысяч. Я уже не говорю про кочевников. Они вполне могли чувствовать себя комфортно у больших рек. Так зачем им лезть на юг?

– Грабить, – предположил Рахани.

– Грабить, – задумчиво повторил за ним Алекс, глядя в окно. – Или по воле Источника снести богатые царства, чтобы век железа пришел на смену бронзовому веку, а на месте разрушенных архаичных царств возникли социальные формации нового типа – империи.

– Возможно и так. Мы сейчас об этом можем только догадываться. К чему вы это все?

– К тому, что кардинальные перемены, особенно смена технологического уклада, сопровождаются катастрофами и колоссальным количеством жертв. И без разницы, кто за этим стоит, Атрахасис или Коллегия.

– Вы считаете, что мы находимся в фазе перехода к новому технологическому укладу? – полковник бросил вопросительный взгляд на сидящего рядом Алекса.

– Много косвенных признаков говорит, что это именно так.

– И каков он будет? Что в его основе?

– Вот этот вопрос не ко мне. Мы почти добрались до гостиницы. Время уже позднее. Если вы не против, предлагаю легкий ужин, а завтра вы встретитесь с главой Клана. Он вам все и расскажет.

– Он здесь? В Москве?

– Его самолет должен приземлиться с минуты на минуту, – русский посмотрел на часы. – Прилетел, чтобы лично встретиться с вами.

– Это честь для меня, – кивнув, проговорил Рахани.

– Вы потомок Атрахасиса. Для Клана честь, что вы с нами.

Отель, в который заселился Рахани, находился через реку напротив Красной площади. Номер люкс был шикарный, с великолепным видом на Кремль и храм Василия Блаженного. По тому, что Клан не стесняет себя в расходах, было видно, что в его распоряжении находятся весьма и весьма солидные средства.

На завтра оказалось, что глава Клана остановился в этом же отеле в президентском люксе. В начале дня у него было несколько встреч в Кремле и правительстве, потом с предпринимателями в Торговой палате, но часам к трем он обещал освободиться для обеда и обстоятельной беседы с Рахани.

Полковник недолго гадал, кто же это такой. Русского языка он не знал, поэтому заказал в номер московскую газету на английском и пролистал местные англоязычные интернет-каналы. Идентифицировать ВИП-персону, остановившуюся в его отеле, было несложно. Гедеон Раст был одним из самых известных людей в мире. Успешный предприниматель из пятерки самых богатых людей мира, периодически занимавший в ней первое место. Обладатель огромного состояния, инноватор, гениальный инженер, владелец десятка компаний, работающих над прорывными технологиями. Первый создатель массового производства электрокаров. Владелец мощной частной космической компании, опутавшей весь мир сетью мини-спутников по раздаче Интернета. Первый вжививший в мозг человека нейрочип, с которого силой мысли можно управлять различными девайсами. Один из первых и наиболее продвинутых исследователей и разработчиков искусственного интеллекта. Первый, первый, первый… Молодой харизматик, не стеснявшийся эпатировать публику, и икона для целого поколения. А еще ходили слухи, что это именно он скрывается за маской Сатоши Накамото, которому приписывают создание концепции блокчейн и запуск биткойна. В общем, Гедеон казался фигурой по всем меркам выдающейся. Так что полковник был совсем не удивлен тем, что клан Атрахасиса возглавляет именно он. Хотя где-то внутри он все же ожидал увидеть древнего старичка, восседающего на старинном кресле с высокой спинкой во главе длинного стола в полутемном, похожем на собор зале собраний иллюминатов или масонов. То, что глава Клана был молод, энергичен, баснословно богат и открыт к новым, даже самым радикальным идеям, было большим плюсом. Это говорило об отсутствии бюрократии, гибкости и быстроте принятия решений, что, несомненно, являлось преимуществом.

В первую половину дня Алекс нанял в отеле гида и организовал для своего иранского коллеги экскурсию по Кремлю и близлежащим музеям.

Как и обещал, Гедеон освободился к трем часам и тут же пригласил Рахани к себе в номер.

– Прошу прощения, друзья, что заставил вас ждать. Нужно было отработать официальную повестку визита, – широко улыбаясь, он пожал руку Алексу и внимательно посмотрел в глаза полковнику. – Так вот вы какой, потомок Посланника богов.

– Ну, я в этом не до конца уверен, – не зная, как реагировать на такое заявление, ответил Рахани. – Алекс говорит, что во мне есть кровь Атрахасиса. Я сам и не предполагал.

– Ну, это мы сейчас проверим, – Гедеон, не опуская глаз, протянул ему руку.

Понимая, что сейчас произойдет контакт, похожий на тот, что он несколько месяцев назад испытал с Алексом в Багдаде, полковник напрягся. Он хотел отвести взгляд, но не смог. Глаза миллиардера притягивали его, словно магнит, и не отпускали ни на секунду. Он ответил на рукопожатие, и их ладони соединились. Взгляд карих глаз Гедеона заполнил все пространство, приглушив окружающий свет. В этом странном, похожем на теплую летнюю ночь сумраке показалась яркая точка. Она стремительно приблизилась и превратилась во вращающуюся в пространстве пентаграмму в разорванном круге. Вот она на секунду остановилась и начала распадаться на фрагменты. Всем своим трепещущим существом Рахани почувствовал, что сейчас он прикоснется к высшему откровению и узнает суть вещей. Но, только начав распадаться, пентаграмма вдруг растворилась в темноте, оставив после себя лишь туманный отпечаток.

– Что это было? – отдернув руку, спросил полковник.

– Это была пентаграмма. Вернее, ее ментальное воплощение, – спокойно ответил Гедеон, жестом приглашая всех за стол.

– Вы можете вызвать пентаграмму? – Рахани опустился на стул и восхищенно посмотрел на главу Клана.

– Могу, – кивнул тот и раскрыл меню.

– Наверно, в древности так же мог делать Атрахасис.

– Возможно, первый Посланник богов получил печать пентаграммы от Источника. Возможно, он через нее получал знания и мог управлять людьми с помощью голоса духов. Сейчас мы этого наверняка сказать не можем.

– Но вы знаете о том, что пентаграмма несет знания и знаете про голос духов. Откуда?

– Мы расшифровали древний язык Хараппы¹⁵. Это древнее государство, которым долгое время правила каста мудрецов, потомков Атрахасиса. Они вели подробные записи всего. Из них мы узнали и о значении пентаграммы, и о голосе духов, и о том, как появилась первая бронза. Узнали мы и о печальном конце этой цивилизации.

– Как вам удалось вызвать пентаграмму?

– Просто, – Гедеон расстегнул ворот рубашки, снял висевшие на шее и положил на стол три древних медных амулета. – На мне три пентаграммы, заряженные аномальной энергией Источника.

– Всевышний! У вас три пентаграммы. Откуда?

– Эта, – миллиардер подвинул одну по столу, – из Мергара, из могилы знатной жрицы. Эта из тибетского монастыря. Туда ушли мудрецы Хараппы, когда их цивилизация стала распадаться. Эта из России, из захоронения жрицы, известной как Алтайская принцесса¹⁶. Она тоже является потомком Атрахасиса. В первом и в третьем случаях у нас есть образцы ДНК, что значительно упрощает моделирование. Во мне тоже есть часть генокода Атрахасиса. Используя три артефакта, я, сконцентрировавшись, могу вызвать пентаграмму.

– И получить знания? – выдохнул Рахани. – Я чувствовал, что пентаграмма вот-вот рассыплется на фрагменты и прольется на меня благодатным дождем.

– Знакомое чувство. Я тоже наслаждался им, когда испытал в первый раз, – улыбнулся миллиардер. – Но, к сожалению, силы моего генокода не хватает. Даже усиленный тремя артефактами, он работает только до момента распада пентаграммы. Так что дальше нам продвинуться пока не удалось.

– Какая досада, – покачал головой Рахани. – Но ведь у вас есть план?

– Есть. Однако он не осуществится, если я сейчас чего-нибудь не съем. Мои русские партнеры меня порядком измотали. Так что мне срочно нужно подкрепиться, – добродушно улыбнулся Гедеон. – Давайте-ка закажем что-нибудь пожевать. Я слышал, здесь великолепная кухня. Поверьте, пустой желудок не способствует приему информации, особенно такой необычной, как Атрахасис и Источник.

Через связанный с рум-сервисом планшет они сделали заказ. Миллиардер не стал ждать официантов, достал из шикарного винного бара бутылку дорогого красного и несколько баночек орешков, не церемонясь ее открыл и наполнил бокалы.

– Ну что, мистер Рахани. Рад знакомству, – он поднял бокал в приветственном жесте, сделал длинный глоток и бросил в рот горсть орешков. – Так вот, насчет плана. Учитывая вас, меня и нашего друга Алекса, у нас уже есть три потомка Атрахасиса с достаточно выраженным генокодом. Есть еще люди, но у них имеются только некоторые его фрагменты. С большой вероятностью мы скоро получим и четвертого. Из хорошего – мы знаем, что у нас разные куски генокода. Это дает шанс на то, что, собранные вместе, они дополнят и усилят друг друга, а совмещенные с пентаграммами в Источнике, пробудят его аномальные свойства. Из плохого – то, что мы не знаем, произойдет ли это на самом деле, а если произойдет, то каков будет результат. Из очень плохого – то, что нам будет активно противодействовать Коллегия.

– У меня столько вопросов, – стараясь сконцентрироваться, тряхнул головой полковник. – Мне Алекс объяснил все в двух словах. Даже без деталей эта информация поражает, сбивает с толку. В нее сложно поверить.

– Понимаю, – кивнул миллиардер. – Для этого я сюда и приехал. Спрашивайте. Я постараюсь все объяснить, исходя из нашего видения ситуации.

– Даже не знаю, с чего начать, – полковник на секунду задумался. – Скажите, как вы узнали про Источник и Атрахасиса? С чего все началось?

– Это, пожалуй, самый важный вопрос, – Гедеон сделал глоток вина и аккуратно поставил бокал на стол. – Дело в том, что я знал об Источнике и об Атрахасисе с самого детства. Это знание мне передал отец. А отец мой был куратором Коллегии по Южной Африке.

– Вот это поворот, – Рахани удивленно посмотрел на миллиардера, потом перевел взгляд на Алекса. Тот безразлично пожал плечами и высыпал себе в ладонь горсть орешков.

– Да уж. Так вышло. Дело в том, что в Коллегии тоже бывают диссиденты и ренегаты. Люди, которые по тем или иным причинам не согласны с тем, что она делает и как она это делает. Высшие пытаются с ними безжалостно бороться. В большинстве случаев это у них получается. Отец оказался исключением. Генетический скрининг выявил в нем устойчивые цепочки генома Атрахасиса. Как наследник Посланника духов он пытался претендовать на более высокую роль в Коллегии. Он хотел быть посвященным в Высшие. Но те ему отказали. Отец принял это решение с достоинством и продолжал работу куратора. Но глубоко внутри затаил обиду и начал планировать, как отомстить Коллегии за несправедливость. Напрямую он им навредить не мог. У всех, кто связан с Коллегией, Высшие ставят ментальный блок, запрещающий любые враждебные действия против нее. Поэтому он выбрал долгий обходной путь. Он решил передать знания и навыки своему ребенку. Причем не тому, кто родился в семье, а внебрачному, которого Коллегия не смогла бы найти. Так на свет появился я. Когда мне исполнилось шестнадцать, отец вложил мне в мозг все, что ему передали Высшие. Знания про Атрахасиса и Источник. Первый уровень голоса бога и базовые способности в ментальной манипуляции, помогающие управлять людьми. Он усилил мои мыслительные возможности. А еще он дал мне цель – обрести полную силу Атрахасиса, чтобы противостоять Коллегии, – Гедеон на секунду умолк, словно вспоминая то далекое время. – Он не вложил в меня месть. Нет. Просто хотел, чтобы его наследник занял свое справедливое место в ряду вершителей истории.

– Звучит весьма амбициозно, – осторожно заметил полковник.

– Согласен, – кивнул Гедеон. – Мы играем в высшей лиге. Речь идет об управлении развитием человечества, о его судьбе. Здесь без амбиций никак. Ставки максимально высоки. Свою мой отец сделал. Правда, она оказалась в его жизни последней. После того как он передал мне все, что знал и умел, он сел за штурвал частного самолета и разбился в Драконовых горах¹⁷. Сделал он это для того, чтобы отвести от меня угрозу. То, что у него есть внебрачный сын, не знал никто. Но существовал риск, что, после того как он передал мне знания, при следующем контакте с Высшими факт моего существования вскроется. Поэтому отец убил себя, дав мне шанс возродить клан Атрахасиса. С этого все и началось. Потом была кропотливая работа по поиску следов Посланника богов и артефактов. Она длилась десятилетия и, как видите, принесла результат.

– Ваша история впечатляет, – уважительно кивнул Рахани. – Вы наследник куратора Коллегии. Вы можете управлять людьми. Это много объясняет. Например, как вам удалось устранить Касани или как вы привлекли контрразведку КСИР к операции моего прикрытия.

– Здесь все было проще, чем вы думаете, – отмахнулся миллиардер. – По Касани у аэропорта Багдада удар нанес американский беспилотник, контроль над которым был перехвачен моим оператором. Пентагон для связи использует мои спутники. Было бы глупо не воспользоваться такой возможностью. Конечно, их каналы шифруются страшными кодами. Но! Если ты контролируешь железо, ты контролируешь и софт. Так что перехватить управление над ударным беспилотником не составило труда. Причем сделано это было так, что следы никак не приведут ко мне. С контрразведкой КСИР было еще проще. Им позвонили с самого верха и приказали провести в отношении вас операцию прикрытия со сменой личности. Дело в том, что Иран уже несколько десятилетий находится под санкциями. Транзакции в долларах и других конвертируемых валютах заблокированы. Тем не менее он поставляет на рынок, в основном в Китай и Индию, огромное количество нефти. Расчеты за нее идут через принадлежащую мне криптобиржу. Поэтому высшее руководство Ирана обычно относится к моим просьбам с особым вниманием.

– У вас действительно колоссальные возможности.

– Как видите, я с вами откровенен. Надеюсь, что и вы ответите мне тем же.

В дверь позвонили. Молча наблюдавший за беседой Алекс впустил официантов с тележками. Те быстро сервировали стол и, получив чаевые, удалились.

– О, мой бог! – всплеснул руками Гедеон, увидев среди напитков небольшой хрустальный графинчик. – Водка. В середине рабочего дня. Во время такой важной беседы.

– Извини, босс. Не смог удержаться. Я почти два месяца был в Иране на сухом пайке. Ты не представляешь, там даже пива в гостиницах нет. А тут, – Алекс снял серебряную крышку с внушительной стеклянной розетки, наполненной черной икрой. – А тут такое. Тем более я в беседе сторонний наблюдатель.

– Ладно, – махнул рукой миллиардер. – Ты неисправим. Глядя на тебя, можно уверенно сказать, что Атрахасис тоже был не против алкоголя.

– Рюмочку? – русский поднял графин.

– Я не пью, – покачал головой Рахани.

– Я стейк под вино. Вот после него обязательно попробую, – Гедеон пододвинул к себе тарелку, отрезал кусочек рибая, отправил в рот и бросил быстрый взгляд на Рахани. – Но вернемся к откровенности. Вы, мой дорогой друг, согласились на предложение Алекса. Вы приняли на веру идею про Атрахасиса, Коллегию и Источник. Что вами движет?

– Даже не знаю, – Рахани рассеянно поковырял вилкой запеченное каре ягненка, лежащее у него на тарелке. – Мне было известно про Атрахасиса и Источник из табличек Эн-Шакушана. У меня давно была теория. Нет, не теория. Скорее, предположение, что прогрессом человечества управляет некая высшая сила. Поэтому Коллегия для меня не стала чем-то невероятным. Что меня толкнуло в Клан? Уж точно не амбиции. Скорее, любопытство. Может, еще возможность окунуться в историю, узнать нечто новое. Возможность прикоснуться к Источнику. И безопасность. Да, безопасность для меня и семьи. Я понял, что вы можете ее обеспечить после того, как был устранен генерал Касани.

– Спасибо за откровенность, – миллиардер поднял свой бокал. – Если честно, я не знаю, что нас ждет впереди, но приключения и массу всего любопытного на пути я вам гарантирую, как и безопасность для семьи. А пока, как только мы закончим наш скромный обед, я готов и дальше отвечать на ваши вопросы. В силу, конечно, моих ограниченных знаний.

VII век до н. э. Регион Черного и Каспийского морей

«Темные века», наступившие в восточном Средиземноморье после разрушительного вторжения «народов моря», длились почти триста лет. В это время большинство некогда процветавших царств откатились в своем развитии на целое тысячелетие. В Греции, на территории хеттов, на большей части Египта и Вавилонии были забыты письменность, архитектура и тонкие ремесла, остановилась торговля. Многие города, поражавшие своим великолепием, были полностью разрушены, разобраны на кирпичи для крестьянских лачуг и впоследствии так и не восстановились. Потерявшие до половины своего населения из-за засухи, голода и войн общества по большей части вернулись к архаичному общинному строю, основанному на земледелии и простых товарообменных отношениях.

От некогда цветущих царств бронзового века остались лишь несколько очагов, в которых теплился огонек цивилизации. Из них Ассирия и Царство среднего Нила были самыми крупными. По своей мощи они не шли ни в какое сравнение с государствами, существовавшими на их территории до «катастрофы бронзового века». Тем не менее, постоянно подвергаясь набегам варваров, они оставались очагами культуры среди общего хаоса и деградации.

В этой мрачной истории был один момент, дававший надежду на скорое восстановление. По всему региону широко распространилась и развивалась усиленными темпами технология плавки и обработки кричного железа¹⁸. Помимо более эффективного оружия, железные инструменты значительно повысили производительность сельского хозяйства, облегчили обработку дерева и камня. Цикличная засуха, накрывшая Европу на рубеже XI-X веков до н. э., закончилась. Климат вернулся к норме с достаточным количеством влаги, обеспечивавшим устойчивые урожаи. Благоприятные погодные условия и железные инструменты привели к перепроизводству сельхозпродукции, которое спровоцировало рост населения и накопление избытков у некоторой его части. Это инициировало постепенное расслоение, фактически повторявшее в ускоренном темпе процесс социальной эволюции, проходивший в первобытно-общинном строе. Расслоение обществ на группы, специализированные по роду деятельности, породило новые элиты, которые жаждали самоутверждения через войны, захват территорий, строительство городов и торговлю.

Уже с VIII века до н. э. постепенно начинают восстанавливаться города-государства Греции, восточного и южного побережий Средиземного моря. Для совместной защиты и колонизации территорий образуются новые союзы и государства. Из них, ожидаемо, самым мощным оказалась Ассирия – последнее из архаичных богатых царств юга, пережившее вторжение «народов моря» и проследовавшие за ним «темные века». Ассирийские цари контролировали обширные территории от Месопотамии до Средиземного моря.

В регионе восточного Средиземноморья постепенно раскручивался механизм естественного отбора народов, который через столетия приведет к власти сильнейших.

* * *

После похода в царство хеттов и земли пирамид Асхатис – предводитель и вождь объединенного народа волка и сокола – вернулся домой, осененный славой побед, на кораблях, заполненных богатой добычей¹⁹. Он выполнил предназначение Источника, начертанное его народу. Он разрушил богатые южные царства, и теперь там царили хаос и смерть. Сейчас можно слушать песни об этом славном походе и наслаждаться собственным величием.

Народ волка и сокола, состоявший из двух племен, жил на территориях, примыкающих к среднему и нижнему течению Дуная. Постепенно из-за особенностей рельефа и наследования титула вождя некогда единое племя разделилось на два, получивших позже названия даков в среднем течении и гетов в нижнем течении реки.

В походе Асхатиса на юг участвовали и пришедшие из северного Причерноморья степняки, связанные клятвой, данной его матери Асхи. После похода кочевники вернулись в свои земли. Однако засуха, продолжавшаяся несколько десятилетий на границе XI и X веков до н. э., иссушила степь. Реки обмелели, их притоки пересохли. Доступные пастбища значительно сократились. Степнякам пришлось разделиться. Часть осталась в северном Причерноморье. Часть ушла на восток за Волгу. Это позволило кочевникам пережить засуху, но разъединило некогда единый народ на два племени. Тех, кто остались в северном Причерноморье, античные греческие авторы назовут киммерийцами. Тех, кто ушли за Волгу, – скифами.

На протяжении трех веков с момента разделения два племени, исходящие из одного корня, жили не пересекаясь. Длившаяся почти столетие засуха закончилась. Реки вновь наполнились водой. Поливаемые обильными дождями степи снова зазеленели сочной травой. Стада киммерийцев были тучны. Северные оседлые лесные и речные племена исправно платили дань, чтобы степняки не совершали набеги на их селения. С сильными южными племенами, жившими у моря, активно шла торговля. У них были корабли, на которых когда-то их прадеды ходили торговать за море в богатые царства.

В то далекое время праотец киммерийцев повел своих всадников на юг вместе с другими племенами и разрушил цветущие города, тысячелетиями не знавшие войны. Он вернулся, овеянный славой, с богатой добычей. О нем слагали песни. В его честь давали шумные пиры. Над местом, где он упокоился, был насыпан высокий курган, на вершине которого белым камнем выложена сияющая на солнце пентаграмма – символ племени, приносящий удачу в походе.

Легенды киммерийцев о том великом походе были самые разные. В них отважные степняки сражались с полчищами страшных врагов на колесницах, запряженных огнедышащими конями, и со страшными чудовищами, обитавшими в царстве хеттов, и с ужасными драконами, которых вызывали из преисподней черные жрецы земли пирамид. Но почти во всех из них говорилось о том, что степняки присоединились к братскому племени в походе на юг, чтобы выполнить клятву, скрепленную кровью. Это была страшная клятва, данная праотцом, чтобы его племя могло выполнить, что предначертано для него духами. А предначертано было пойти на юг, разрушить богатые царства и найти Источник божественной силы, дающий власть над людьми, бесконечную мудрость и вечную молодость. Легенды гласили, что Источник этот лежит где-то в пустынях южнее моря. В них ничего не было сказано, был ли он найден или нет. Судя по тому, что вожди, которые водили свою армию на юг, в положенное время отошли в мир духов в славе и почете, но так и не получили вечную молодость, прикоснуться к нему так и не удалось.

На легендах о славных походах выросло не одно поколение киммерийских вождей. И каждый из них в молодости мечтал повторить путь предков и покрыть себя неувядаемой славой. Сейчас южные страны не так богаты, но торговцы из прибрежных греческих поселений²⁰, отправлявшие корабли с лесом за море, говорили, что там крепнет и набирает силу новое царство – Ассирия. Города его полны сокровищ, люди ходят в дорогих одеждах, оружие их украшено золотом и самоцветами, а женщины в тех землях славятся красотой и словно созданы для любовных утех. Но армия Ассирии сильна. Ее воины закалены в боях с соседними племенами, постоянно совершающими набеги. К тому же, чтобы совершить набег на Ассирию, нужно пройти по восточному берегу моря²¹, а там находится царство Колхиды, а за ним – могучее царство Урарту²².

Среди воинственных киммерийцев было немало царей, достаточно авторитетных, чтобы собрать кланы для похода, и достаточно целеустремленных, чтобы пойти на Ассирию, по дороге разрушив два царства. Некоторые даже собирали войско и шли на юг. Но их походы заканчивались набегами на богатые земли Колхиды. Они грабили и разоряли приграничные селения и возвращались домой с добычей, рассказывая всем, что дошли до Ассирии.

У кочевников не было веской причины идти на юг. Перед киммерийскими царями не стояла большая цель, великое предназначение, начертанное духами. Их жизнь, в общем, была сытой и комфортной. Они считались самым сильным племенем к западу от Волги и сполна использовали это преимущество, собирая дань с северных племен и ведя выгодную торговлю с приморскими греческими колониями.

Такое безбедное существование длилось два столетия, до тех пор пока с востока, из-за Великой реки²³ в земли киммерийцев не вторглись скифы.

Киммерийцами в то время правил царь Тешупа²⁴. Когда от восточных кланов пришли вести, что в их земли начал переселение могучий народ, он отправил к царю скифов гонца. Тот вернулся в сопровождении сына скифского царя, который передал ему послание. Царь скифов предлагает объединить племена, как было много поколений назад. Сделать это нужно, чтобы собрать великую армию и пойти на юг воевать с Ассирией. Там, в сухих песчаных пустынях, находится священный Источник великой силы. Он и есть конечная цель этого похода.

Тешупа с уважением выслушал посланника и, щедро одарив, отпустил. В его народе издавна ходили легенды о таинственном Источнике силы, спрятанном где-то в южных пустынях.

Еще будучи мальчишкой, он с упоением слушал рассказы старейшин про славный поход на юг, совершенный его предками. Отец не раз показывал ему железный меч с золотой рукоятью, украшенной самоцветами, и тонкой работы бронзовый шлем с серебряной инкрустацией. Эти реликвии передавались в его роду по наследству, сопровождаемые красочными рассказами о том, что когда-то они принадлежали важному генералу хеттов. Их прапрапрапрадед Тешупы добыл в кровавой битве с тысячей хеттских колесниц, запряженных огнедышащими жеребцами.

Слушая эти рассказы, мальчик часто представлял себя на месте великого предка, поведшего на войну орду степных всадников. Его воображение рисовало грандиозные битвы, славные подвиги степняков, горящие разграбленные города, толпы рабов, стоящих на коленях. И славу. Славу победителя, навсегда оставшегося в легендах и песнях степного народа.

– Почему мы, вольные всадники степей, не идем на юг сейчас? – вопрошал он своего отца, став подростком.

– Потому что славные предки разрушили южные царства, выполняя предназначение духов, переданное через верховную жрицу, – ответствовал родитель. – Их вел в поход зов Источника силы. Источник этот способен дать великую мудрость, власть над людьми и вечную молодость.

– Они нашли этот Источник?

– Нет. Но они нашли славу и богатство и вечную молодость в легендах и песнях своего народа.

– Но Источник все еще там? – не унимался парнишка.

– То мне неведомо, – пожимал плечами старый вождь. – Только говорящие с духами могут ответить на этот вопрос.

Став юношей, Тешупа обратился к жрецам. Те долго советовались, проводили тайные обряды в святилище богини-матери²⁵ и в конце концов заявили, что небеса скрывают Источник. Они откроют его тайну только достойнейшему из достойных и только тогда, когда он, как и Верховная жрица много поколений назад, увидит столб божественного света, бьющий в небо.

С таким ответом молодой воин покинул святилище и снова обратился к отцу. Он просил разрешения отправиться с греческими купцами через море в южные земли, чтобы увидеть, насколько сильно ассирийское царство. Родитель не пустил наследника на юг, сказав, что вскоре он сам может принять такое решение. Вместо этого он передал ему меч и шлем хеттского генерала. А еще снял с шеи и повязал сыну простенький медный амулет в виде пентаграммы – священную реликвию его рода, уходящую корнями во времена настолько давние, что даже легенды о них были уже забыты.

Через четыре полные луны старый царь отправился к духам. По праву наследования Тешупа стал новым предводителем киммерийцев. С того времени его не покидали мысли о походе на юг. Сложно было сказать, что его привлекало больше: богатая добыча, слава или возможность найти легендарный Источник великой силы – но мысли о походе на юг возникали все чаще и чаще. Единственным, что его останавливало, было сопротивление вождей кланов, которые не хотели сниматься с насиженных мест. И вот теперь эта преграда, похоже, устранится сама собой. В их земли с востока вторгся народ скифов, гораздо более многочисленный и сильный. Он хочет поглотить его племя и пойти войной на Ассирию, чтобы найти Источник. Вступать в войну со скифами было равносильно самоубийству. Вливаться в их племя означало потерять власть над своими людьми. У царя оставался один тяжелый, но сулящий много выгод путь – снять свой народ с обжитых степей и пойти на юг через Колхиду, через Урарту и дальше, к границам Ассирии. Там, на юге, искать для племени новую судьбу. И заветный Источник.

Перед тем как принять такое важное решение, нужно было обратиться к жрецам, чтобы те испросили благословение богини-матери. На этот раз они были более усердны. В жертву принесли десять быков. В честь богини-матери был устроен пир и зажжен священный костер, у которого жрецы всю ночь возносили молитвы. Наутро, выбившись из сил, они заявили, что боги не хотят явить миру Источник. Чтобы использовать последний шанс, верховный жрец предложил Тешупе взойти на курган праотца, встать в центр пентаграммы, выложенной из белого камня, и окропить центральный идол своей кровью, чтобы воззвать к богине-матери и к духу великого предка.

Жертва своей крови была самым сильным обрядом в архаичной религии киммерийцев и исполнялась только в крайнем случае. Принесший ее человек связывал себя священной клятвой перед богиней-матерью и был обязан выполнить ее даже ценой своей жизни.

Об этом страшном ритуале Тешупа размышлял всю ночь. Если он окропит пентаграмму своей кровью, богиня-мать может призвать дух праотца. А тот может явить ему свою волю, которую он должен будет выполнить. Какой будет его воля? Что пожелает дух его великого предка. Может, совсем не то, на что он рассчитывает.

Наутро вождь призвал жрецов и приказал готовиться к ритуалу. Вечером на закате шесть тысяч всадников из клана Тешупы с факелами выстроились вокруг подножья кургана, где был захоронен праотец, почти четыре столетия назад ходивший на юг в земли хеттов и пирамид.

От верховного жреца молодой вождь принял чашу священного напитка, освобождающего дух и наполняющего тело силой. Чувствуя, как мир вокруг стал более ярким и контрастным, Тешупа в одной набедренной повязке в сопровождении жрецов начал медленное восхождение на курган. Дойдя до вершины, он остановился в центре пентаграммы у небольшого каменного идола, на котором было выгравировано изображение сокола – символа его племени. Жрецы с факелами, тихо бубня понятные только им одним заклинания, встали на вершинах лучей.

Когда край солнца, сверкнув над степью раскаленным углем, исчез за горизонтом, Тешупа обратил свой взор на восток и громко произнес:

– О богиня-мать. Родительница всего сущего. Дарующая свет, тепло и воду. Справедливая и милосердная. Покровительница и защитница. Я Тешупа, сын Кушуары, взываю к тебе. Яви мне свою милость. Открой великое предназначение. Биться ли нам насмерть со скифами? Стать ли нам частью их племени? Или идти за море и там найти себе славу и новые земли? Какую судьбу ты выберешь для твоих сыновей? О Великая! Прими мою кровь. Пусть она послужит тебе священным даром и знаком того, что твоя воля будет исполнена.

Еще не закончив фразу, царь достал острый кинжал и полоснул себя по левому запястью. Не чувствуя боли, он некоторое время смотрел на глубокую рану. Вот появилась первая капля густой, в сумерках кажущейся темной крови. Вот она стекла по смуглой коже и на секунду зависла перед тем, как сорваться вниз. Тешупа протянул руку, чтобы капля упала на идола. В этот момент рана стала обильно сочиться кровью, которая широкой струей потекла из пореза по запястью, окропляя выбитый на камне барельеф сокола. Вождь с надеждой обратил взор на юг. Легенды гласили, что Источник находится где-то там, в песках пустыни. Если он примет его жертву, то подаст сигнал и явит ему столб света, бьющий в звездное небо.

Но горизонт был чист. Только несколько ярких вечерних звезд мерцали в вышине, словно подмигивали ему, посмеиваясь над неудачей.

Священный ритуал не привел ни к чему. Царь разочарованно вздохнул, стер правой рукой кровь с запястья и развернулся спиной к идолу. Повинуясь неясному желанию, он накрыл ладонью амулет с пентаграммой, висящий на шее. Кровь соединилась с медью. В груди возник очаг тепла. Мир перед глазами помутился. Пентаграмма из белого камня, выложенная на вершине холма, вдруг поднялась, нависла над курганом и обрушилась на него всей своей тяжестью.

Ошеломленный видением Тешупа застонал, упал на колени и повалился на бок. Жрецы как ни в чем не бывало остались стоять каждый на своем луче пентаграммы, с интересом наблюдая за происходящим.

Закатная заря на западе почти погасла. Темный летний небосвод усыпали тысячи звезд. Души предков взирали с небес на лежащее у идола тело молодого царя. Когда факелы почти догорели, он пошевелился, пошатываясь, привстал и осторожно потрогал рукой грудь. Потом взглянул на ладонь и на рану на запястье, из которой все еще сочилась кровь.

– Я видел, – чуть слышно прошептал он. – Я видел ее.

Опершись на две руки, вождь, пошатываясь, поднялся на ноги, снял с шеи амулет с пентаграммой и, подняв его высоко над головой, прокричал:

– Я видел! Священный амулет открыл мне великое предназначение! Волей богини-матери! Волей великих предков! Мы идем на юг!

– Мы идем на юг! На юг! – заорали тысячи всадников, стоявшие у подножья кургана. Завывая и улюлюкая, они повернули коней и, размахивая факелами, пустили их резвой рысью вокруг кургана, образовав в темноте ночи огненную карусель.

– На юг! – еще раз прокричал Тешупа и обессилевший упал на руки подоспевших к нему жрецов.

Наутро, когда верховный жрец осматривал царя, он обнаружил у него на груди несильный ожог в форме пентаграммы. Такой же был на левой ладони, которой Тешупа прижимал амулет к телу. Старинный артефакт, тысячелетиями защищавший степное племя, ожил и оставил свой след. Это было великое знамение, подтверждавшее, что богиня-мать сказала свое слово и теперь царь связан клятвой крови. Он должен исполнить ее волю или умереть.

Когда встало солнце, восстановивший за ночь силы молодой царь собрал у своего шатра всадников и вышел к ним, чтобы поведать волю богини-матери. Торс его был обнажен, так чтобы все могли видеть печать пентаграммы на груди.

– Слушайте и внимайте, доблестные всадники степей, – он тронул уздечку своего коня и шагом направил его вдоль строя. – Вчера на вершине кургана на меня снизошло благословение богини-матери. Они явила мне дух нашего праотца. Того, кто много поколений назад покорил южные царства. Того, кто, овеянный славой, вернулся с богатой добычей. Того, о ком мы слагаем легенды и поем песни на пирах. По воле богини-матери моя кровь пробудила его дух, и он открыл мне новое предназначение нашего народа. Богиня не хочет, чтобы мы проливали кровь в войне с нашими братьями-скифами. Она уготовила нам иную судьбу. Мы идем на юг! Мы идем за море, чтобы покорить новые земли, покрыть себя славой и получить богатую добычу. Мы идем туда, чтобы найти Источник великой силы, которая сделает наш народ непобедимым. Воля праотца и богини-матери скреплена моей кровью и священной печатью пентаграммы, – царь стукнул себя кулаком в грудь рядом с хорошо видным ожогом. – Мы идем на юг!

– На юг! На юг! – подхватили тысячи всадников, потрясая луками.

Тем же утром в степные кланы киммерийцев отправились гонцы с вестью о том, что на молодого царя снизошло благословение богини-матери. На кургане праотца он принес жертву своей кровью и дух явил ему новое великое предназначение. Теперь Тешупа собирает вождей кланов, чтобы поведать о нем.

Из более чем десятка кланов три решили остаться и дождаться скифов. Это было большим огорчением для Тешупы и вызовом власти и авторитету молодого царя. После буйного пира, последовавшего за советом вождей, он приказал умертвить глав кланов, которые не согласились идти на юг. А наутро отправил в их стойбища тысячи всадников, чтобы сообщить, что оставшиеся без вождей племена теперь подчиняются лично ему.

Разборки между кланами длились почти месяц и чуть не вылились в полноценную войну. Но в конце концов спор удалось решить миром. Мятежные племена выбрали себе новых вождей и присоединились к походу.

Еще через месяц орда киммерийцев численностью более ста тысяч человек, из которых около сорока тысяч всадников, двинулась на восток вдоль моря к высоким горам, на вершинах которых никогда не тает снег²⁶. Там, на побережье, лежала их первая цель – небольшое, но богатое царство Колхида, славившееся своими ремесленниками, железными рудниками и сладким вином.

Огненной лавиной прошлись степные всадники по плодородной долине, предавая огню селения и небольшие города. После короткой осады они взяли штурмом и разграбили столицу, «царский город» Илдамуша.

Царь Колхиды сбежал на юг в Урарту к своему покровителю Русе I. Тот собрал войско и отправил в Колхиду, чтобы в очередной раз усмирить кочевников. Однако царь Урарту недооценил численность и решимость степняков. Его армия, состоявшая в основном из пехоты, не могла противостоять более маневренным и многочисленным конным лучникам и была разбита.

После этой победы Тешупа вторгся в Урарту и принялся грабить и жечь ее северные провинции. Царь Руса I, понимая, что кочевники организовали полноценное вторжение большими силами, решил откупиться от них и отправил послов. Те вернулись и рассказали удивительную историю о том, что царь киммерийцев ведет свой народ на юг, чтобы покорить Ассирию. Этот поход он считает своим предназначением, которое ему явили его боги.

Царь Урарту собрал большую армию и выдвинулся навстречу степнякам. Он пригласил Тешупу на переговоры и предложил союз против Ассирии, которая была давним врагом Урарту. Вождь степняков справедливо решил, что его орда при поддержке пехоты Русы I будет иметь больше шансов на успех, и согласился. К тому же оставшееся в тылу царство Урарту могло снабжать орду продовольствием и всем необходимым для ведения войны. Так началось вторжение киммерийцев в Малую Азию.

Заручившись поддержкой царя Урарту, Тешупа прошел со своей ордой с востока на запад вдоль южного побережья Черного моря, покорил или вытеснил местные племена и занял земли у Синопского мыса²⁷. Там он заложил свою основную стоянку. Обжившись, киммерийцы начали совершать набеги на расположенную на юге Ассирию, пробуя в стычках своих всадников, оценивая противника и готовясь к полноценному вторжению.

Ассирия, или Новоассирийское царство, в то время была, пожалуй, самым мощным государством Восточного Средиземноморья. Пережив засуху и нашествие «народов моря», Ассирия постепенно заняла всю Месопотамию, расширила границы на восток за горы Загрос и на запад до Средиземного моря. Вторжение киммерийцев пришлось на период ее максимального расцвета и экспансии, во время которой она включала в себя земли Сирии, Палестины, Иордании и Египта. Ассирия была крайне милитаризованным государством, вся деятельность которого направлена на поддержание многочисленной армии, контролировавшей огромные территории и служившей источником богатства государства. При этом армия достигла очень высокого уровня организации, оснащения, а также стратегического и тактического искусства. Ассирийцы выучили уроки вторжения «народов моря» в хеттское царство. Основной военной силой хеттов были малоподвижные тяжелые колесницы, проигравшие несколько решающих битв конным лучникам Армии волка и сокола. Ассирийская армия тоже имела колесницы и умело использовала их как таран при атаке. Была у нее тяжелая и легкая кавалерия. Кроме этого, ассирийцы применяли особый вид тяжелой пехоты. Ее основной единицей была пара щитоносец и лучник. Щитоносец закрывал большим квадратным деревянным щитом лучника с мощным комбинированным луком, который мог посылать стрелы на шестьсот шагов. В случае ближнего боя щитоносец мог орудовать копьем или метать во врага дротики. Оба имели прочные доспехи, состоящие из бронзового панциря и шлема. Коробка из щитоносцев и лучников в 4-5 тысяч воинов могла долгое время выдерживать атаку практически любого противника. Лучники держали кавалерию и пехоту на расстоянии. А о несколько рядов тяжелых высоких деревянных щитов, установленных на земле на толстых подпорках, разбивались даже самые стремительные атаки колесниц. Зная это преимущество, ассирийские генералы обычно выставляли 3-4 такие коробки против значительно превосходящего по силам противника. Когда тот ввязывался в битву и увязал в штурме похожих на крепости пехотных коробок, несколько сотен колесниц и тысячи всадников обходили его с тыла и наносили смертельный удар. Такая тактика практически всегда давала результат против пехоты и колесниц, из которых в основном состояли армии того времени. Сейчас она должна была пройти проверку в столкновении с десятками тысяч легких всадников.

Основой киммерийского войска была легкая конница, состоящая из лучников, вооруженных коротким составным луком, достаточно мощным, чтобы послать стрелу на три сотни шагов, но уступающим по дальности боя и по силе большому пехотному ассирийскому луку. Из вооружения у всадника также был меч или топор на длинной рукояти. Грудь и спину защищали бронзовые пластины или нагрудники. На голове бронзовый или войлочный шлем, похожий на загнутый назад колпак. Тактику киммерийцы использовали довольно простую. Они наваливались лавиной на противника, засыпая его стрелами с расстояния, при этом избегая прямого столкновения и уходя на дистанцию или рассыпаясь по местности в случае контратаки. Такие наскоки могли длиться целый день, а то и два, постепенно обескровливая врага. Обычно, видя, что всадники не вступают в ближний бой, противник сам пытался атаковать. Тогда несколько отрядов киммерийцев обходили его и наносили удар с тыла, опять-таки обстреливая из луков и избегая ближнего боя. После нескольких дней такой битвы истощенный враг старался отойти, оставляя на поле тысячи раненых и убитых, а киммерийцы преследовали его, постепенно уничтожая.

* * *

Никогда столица Ассирии Ниневия не была так прекрасна, как при правлении отца. Богатства стекались в ее сокровищницы со всего царства. Дворцы царя и знати, высокие зиккураты²⁸ поражали своим убранством и богатой отделкой. Люди жили в достатке и не знали забот. Торговцы из дальних земель говорили, что каждый житель столицы живет, как царь. И все это благодаря славным победам царя Синаххерибе, расширившего границы влияния Ассирии далеко на запад до земли пирамид и заставившего подчиненные государства платить в казну неподъемные подати. Но два года назад грозный царь был убит в результате заговора своих старших сыновей. Этим алчным, изнеженным дворцовой жизнью жирным баранам, ни разу не державшим в руках оружия, не нравилось, что отец назначил своим наследником младшего сына, который в то время был наместником в великом Вавилоне и не раз доказал свою преданность победами над врагами. Наняв убийц из клана магов, они умертвили отца смертельным ядом. И вдвоем заняли его трон. Их правление длилось недолго. Наместник царя в Вавилоне, его младший сын Асархаддон²⁹, узнав о гибели отца, собрал войско и пошел на столицу. Его, законного наследника, поддержали ассирийские генералы. Армия восстала против цареубийц, и те были вынуждены бежать во Фригию³⁰.

И вот Асархаддон, младший сын Синаххерибе, занял положенное ему место на троне Ассирии. Он воздал почести своему отцу, поднес щедрые дары богам, одарил своей милостью верных генералов и в честь восхождения на престол устроил для народа праздник, который длился тридцать дней.

С того момента прошло почти два года. Все это время молодой царь был занят государственными делами. В покоренных землях нужно было строить крепости, прокладывать к ним дороги. В планах было восстановление Вавилона – жемчужины империи, столетия назад разрушенной Эламом. Там Асархаддон планировал построить великолепный зиккурат Этеменанки³¹, чтобы снискать благословение богов и увековечить свое имя. Столько нужно было сделать всего важного, но вместо того, чтобы заняться созиданием во благо своего народа, царь должен отвлекаться на северные границы, где появилось неизвестное племя кочевников. Они устраивали рейды вглубь его земель, грабили, убивали и жгли селения. Поначалу он думал, что это его беспокоит извечный враг Урарту. Но разведчики донесли, что бесчинствуют крупные – в несколько тысяч – отряды всадников. Их стоянка на берегу моря огромна. По словам генералов, в те земли пришла орда из-за моря. Это племя греки называли киммерийцами, а в ассирийских записях оно значилось как гимирра. Отважные выносливые воины, не знающие пощады. Отличные наездники и лучники. Но главным их преимуществом была численность. Разведчики докладывали о многих десятках тысяч всадников.

Что племя северных кочевников делает на границах Ассирии, было неясно, но отнестись к нему нужно было со всей серьезностью, чтобы не повторить судьбу хеттов. Те тоже пали под ударами всадников, пришедших с севера. Асархаддон только что перечитал описание того вторжения и принял решение выделить достаточно сил, чтобы устранить угрозу, внезапно появившуюся на севере. Он призвал к себе генералов и приказал собрать войско для похода.

Через две недели из Ниневии на север по трем дорогам вышли ассирийские колонны. Оставив в столице наместника, царь, следуя давней традиции, сам возглавил армию. Чтобы не гоняться за разрозненными группами всадников, он решил ударить по их основной стоянке у моря, ожидая, что на ее защиту придет все киммерийское войско.

Асархаддон оказался прав. Когда его армия переправилось через Евфрат и вошла в Каппадокию³², скауты сообщили, что с севера и с востока на них движутся две армии, всадников по 10-15 тысяч каждая. Судя по направлению, они планируют соединиться в устье широкой долины, лежащей по пути к Синопскому мысу. Это была хорошая новость. Киммерийцы стягивали в долину большую часть своих всадников. Значит, с ними можно будет покончить в ходе одного большого сражения.

Закончив переправу, царь разбил лагерь. Нужно было дать отдохнуть людям после длительного перехода. К тому же раньше времени не имело смысла стягивать основные силы в долину. Чтобы нейтрализовать вражеских разведчиков, которые наверняка будут активны в окрестностях, он разослал летучие отряды и выдвинул авангард из двух тысяч пехотинцев. Остальным приказал отдыхать. Солдаты ставили шатры и варили еду. А колесницы и кавалерия спрятались в зарослях прибрежного ивняка.

К вечеру следующего дня скауты донесли, что киммерийцы объединились в одно войско и находятся в половине дня пути от входа в долину. Асархаддон приказал готовиться к маршу. Он выстроил пятнадцать тысяч пехоты в три колонны, развел их на расстояние тысячи шагов и двинул в долину. Четырем сотням колесниц, тысяче тяжелой и трем тысячам легкой кавалерии приказал смешаться с кибитками и телегами обоза и находиться в резерве на расстоянии броска, способного в течение получаса ввести их в бой.

Вскоре впереди показалось несколько отрядов киммерийских разведчиков. Они издали заметили идущую маршем армию и, покрутившись на приличном расстоянии, исчезли в долине. Царь рассчитывал, что кочевники, узнав, что его войска идут в походном, а не в боевом порядке, решат использовать фактор неожиданности и атакуют с хода. Еще он надеялся, что резерв из колесниц и конницы, тянущийся в облаке пыли далеко за колоннами пехоты, останется незамеченным или будет принят за обоз.

Вскоре разведчики доложили, что в их направлении двигаются два крупных отряда всадников. Каждый идет легкой рысью по своей стороне долины. План киммерийцев был понятен. Они хотели напасть на маршевые колонны пехоты с флангов, промчаться вдоль них в тыл, обстреливая из луков, и разграбить обоз.

Жалея о том, что спровоцировать лобовую атаку не удалось, Асархаддон приказал развести колонны и выстроить их в коробки по две тысячи человек, чтобы те перекрыли путь к обозу. Когда спешное перестроение было закончено, в долине показалось облако пыли от несущихся в атаку всадников.

Пехотинцы сомкнули ряды. Передние щитоносцы поставили тяжелые, почти в рост человека щиты на землю, укрепили их подпорками и приготовили дротики и копья. Те, что были внутри коробок, подняли щиты над головами, чтобы закрыть лучников от стрел. Сотники лучников выпустили маркерные стрелы с яркими лентами, чтобы обозначить дистанцию выстрела и угол подъема луков.

Коробки замерли в ожидании атаки.

Увидев, что враг перестроился в боевой порядок, киммерийцы соединились в один строй и пошли во фронтальную атаку. С воем и улюлюканьем всадники неслись на прикрывшуюся щитами пехоту. Они были уверены в победе. Совсем недавно они разбили армию Урарту, тоже состоявшую в основном из пехотинцев. На этот раз враг уступал числом почти в два раза. Щиты его не спасут. Волна за волной конные лучники будут кружить между коробками, осыпая их стрелами, пока не разобьют строй, а потом набросятся на разбегающихся пехотинцев и станут разить их мечами и топорами, пока не перебьют всех.

Умелые всадники мчались, отпустив поводья, управляя хорошо обученными лошадями только с помощью ног. Короткие мощные луки уже были в руках метких стрелков, острые стрелы положены на тугую тетиву. Казалось, ничто не могло остановить эту лавину.

Но случилось страшное. За тысячу шагов до коробок со стороны ассирийцев заревели трубы и донесся зычный удар медного гонга, перекрывающий крики атакующих киммерийцев. Затем небо над строем врагов померкло от тучи стрел.

Скакавший впереди всадников Тешупа с замиранием сердца смотрел, как стрелы по высокой дуге взмыли вверх, достигли своей высшей точки и устремились к земле на несущуюся конницу. За секунды, что они были в воздухе, киммерийцы проскочили триста шагов, вошли в зону обстрела и попали под смертоносный дождь.

Залп был настолько плотный, что выкосил почти половину всадников из первых десяти рядов. Раненые кони и люди валились на землю. В пыли мелькали тела, копыта, головы людей и коней, руки, ноги. Уши резали вопли боли, ржание и хрипы раненых и покалеченных лошадей. В эту мешанину людей и животных на полном скаку врезались задние ряды всадников. Спотыкаясь, кони ломали ноги, всадники летели через головы лошадей, калеча себя и тех, на кого падали. Сзади, не видя, что происходит, из-за поднявшейся тучи пыли, напирали все новые и новые ряды. А сверху методично под гулкие удары барабанов на это месиво людей и животных продолжали смертоносным дождем падать стрелы, не оставляя шансов выжить ни тем, ни другим.

Бум-бум. Достать стрелу из колчана. Бум-бум. Положить на тетиву. Бум-бум. Поднять лук, натянуть тугую тетиву. Пауза. Бум. Отпустить тетиву и отправить стрелу в небо, чтобы она за шестьсот шагов нашла свою цель. И снова. Бум-бум. Достать стрелу…

Ассирийские лучники были разбиты по первым и вторым номерам, которые стреляли по очереди с разницей в несколько секунд. В таком темпе каждый номер делал восемь выстрелов в минуту, обеспечивая практически непрерывное сплошное поражение полосы на расстоянии от четырехсот до шестисот шагов от коробок. Лучники первого ряда, надежно прикрытые щитами, в упор расстреливали тех всадников, кому удалось вырваться из зоны поражения.

Увидев впереди себя кровавую свалку, которую раз за разом накрывали стрелы, большая часть киммерийцев все же смогла развернуть коней и пустить их к флангам. Поняв, что атака захлебнулась, так толком и не начавшись, они развернулись и отступили. В это время по флангам вслед за ними уже неслись колесницы, поддерживаемые легкой конницей Асархаддона.

Колесницы быстро рассеяли оставшихся всадников по долине и, поняв, что гоняться за небольшими группами не имеет смысла, вернулись к коробкам пехоты.

Это была полная и безоговорочная победа ассирийцев.

Облаченный в украшенные золотом железные доспехи царь на своей колеснице проехал перед строем войск, держа в руках золотой жезл, увенчанный крылатой фигурой Ассура³³. Войска приветствовали его радостным ревом. Они победили диких варваров и защитили свои границы. Теперь им достанутся богатые трофеи, оставшиеся на поле боя, а впереди еще предстоит разграбление стоянки киммерийцев. Торговцы рассказывали, что кочевники любят золото. Так что их ждет богатая добыча. И наложницы. Да. Дикие и страстные киммерийские девы станут усладой для победителей.

* * *

Богиня-мать сыграла злую шутку над Тешупой. Она послала его в земли Ассирии, где он столкнулся с врагом настолько сильным и хитрым, что шансов победить у него не было. Но богиня-мать сохранила ему жизнь. Царю удалось выбраться из кровавого месива, в которое превратилась атака его непобедимых всадников. Его спас прочный железный панцирь, выкованный лучшими греческими мастерами. Он принял на себя четыре стрелы. Одну в грудь и три в спину, когда раненый Тешупа пытался выползти из зоны обстрела. Если бы не броня, он бы остался лежать с остальными воинами, так и не подойдя на выстрел к врагу.

Но Тешупа выжил. Значит, того хотели боги. Его раны были тяжелы. Он потерял много крови. Тяжелые ассирийские стрелы прошили панцирь и вошли на несколько сантиметров в тело. Одна пробила легкое. Теперь царь лежал в своем шатре, харкая кровью и кривясь от боли, которую причиняло каждое движение, каждое слово. Стрела все еще была в его груди. Жрец-врачеватель сказал, что если ее вынуть, то он умрет быстро. Если стрелу оставить в ране, то у него еще есть время.

Но зачем боги оставили ему немного времени? Зачем дали пожить еще несколько часов после позорного поражения? Зачем они привели его в эти земли в поисках Источника силы. Что он сделал не так?

Хватая воздух короткими судорожными вздохами, Тешупа сжал в руке амулет с пентаграммой. Он вспомнил, как год назад стоял на холме, как поднялась и зависла в воздухе пентаграмма. Воспоминание было таким сильным, что ему показалось, будто она и сейчас висит в воздухе в его шатре. Царь сплюнул кровь и, невзирая на боль, тряхнул головой. Пентаграмма колыхнулась, но не пропала.

– Что ты хочешь от меня? – простонал он.

– Не двигайся, – сидящий рядом жрец промокнул мокрый от лихорадки лоб правителя и, вытерев кровь с губ, дал ему хлебнуть макового молочка, усмиряющего боль.

– Ты ее видишь? – спросил царь, переведя на него взгляд.

– Кого? – покрутил головой врачеватель.

– Пентаграмму. Она висит прямо надо мной.

– Ты видишь пентаграмму? – поднял брови жрец.

– Да. Она здесь, надо мной.

– Это знак богов. Закрой глаза и подумай о пентаграмме и о высоком предназначении. Возможно, ты поймешь, что боги хотят тебе сказать.

Прикусив губу, чтобы унять пылающую в груди боль, Тешупа закрыл глаза и надолго затих. Его дыхание стало настолько слабым, что жрец решил, что он уже отошел к праотцам. Но царь вдруг встрепенулся, медленно раскрыл веки и простонал:

– Я понял. Я все понял. Но исправить уже ничего нельзя.

– Что ты понял? – наклонился к нему жрец.

– Мой путь закончен. Но вы продолжите поход. Ибо этого желают боги. Позови ко мне моих сыновей. Позови ко мне моих вождей. Быстрее. Мое время на исходе.

Когда все собрались в шатре, Тешупа тихо проговорил:

– Мое время в мире людей истекло. Я привел вас в эти земли, чтобы в войне с Ассирией вы нашли богатства, славу и путь к Источнику силы. Но я ошибся. Я не так прочитал послание богов, – он судорожно вздохнул. – Слушайте меня и делайте так, как я скажу. Нам не нужно воевать с Ассирией. Ее время тоже подошло к концу.

– Но мы потерпели поражение. Ассирийцы идут на наш лагерь. Они нас всех перебьют, а жен и детей заберут в рабство.

– Не перебьют. Они не будут воевать с вами. Я видел все это так, как вижу вас сейчас. Наше место здесь, в этих степях у моря. Наш народ ждут славные победы, но не на юге, в Ассирии, а на западе. Там лежат богатые города. Там мы добудем много добычи и одержим славные победы, – царь закрыл глаза и, помолчав несколько секунд, продолжил: – Вы, мои любимые сыновья, и вы, мои верные генералы, слушайте мою последнюю волю. Мой старший сын Лигдамис³⁴ наследует киммерийский трон и станет правителем народа и предводителем всадников. Он не будет нападать на Ассирию, а залечит раны, забудет горечь поражения и поведет всадников на запад. Мой младший сын Аккатун возьмет пять тысяч всадников и пойдет на восток. Там, к югу от моря³⁵, к югу от гор³⁶, обитает народ, который знает, где находится Источник силы. Его найти легко. Это последнее царство перед нескончаемой пустыней. Аккатун поможет им в войне с соседями и найдет путь к Источнику. Когда это случится, к нему придет весь наш народ и обретет там невиданную силу. Тогда великое предназначение будет исполнено. Настанет время, и мы, воины сокола, будем править всеми землями между четырех морей³⁷. Такова воля праотца и богини-матери. Такова моя последняя воля, – прохрипел Тешупа и умолк.

Постояв немного со скорбным видом у ложа царя, все направились к выходу, но царь снова открыл глаза.

– Сыновья, подойдите ко мне, – он накрыл ладонью амулет с пентаграммой, лежащий на груди. – Я скоро уйду по последней дороге в царство предков. Вы возьмете этот амулет. Вы возьмете лучших мастеров. Пусть они расплавят его и сделают два амулета, две маленькие пентаграммы. Одну для тебя, Лигдамис. Другую для тебя, Аккатун. В пентаграмме скрыта великая сила. Если боги того захотят, вы сможете ей воспользоваться. Теперь все. Идите.

Когда все вышли из шатра, один из вождей обратился к Лигдамису:

– Похоже, ты теперь наш новый царь. Хочешь совет? Не разделяй войско. Не отправляй пять тысяч на восток. Это ослабит нас. Мы итак потеряли почти тридцать сотен всадников в последней битве. Когда Ассирия нападет еще раз, нам понадобятся все, кто может держать лук.

– Отец сказал, что Ассирия не нападет. Разведчики доносят, что они стоят лагерем на месте битвы в долине и не двигаются.

– Царь ослаб от ранения. У него, наверное, помутился разум. Нужно быть глупцом, чтобы не напасть на нашу стоянку после того, как мы потерпели такое тяжелое поражение.

– Возможно, ты и прав, – кивнул Лигдамис. – Я буду думать. А сейчас мы возвращаемся к морю на нашу стоянку. Здесь оставим тысячу всадников для разведки.

Тешупу похоронили через два дня, когда вернулись на стоянку. Завернутое в пропитанные медом шерстяные покрывала тело погрузили в глубокую яму. Рядом сложили оружие, доспехи, утварь, золотые и серебряные украшения. В соседних могилах закопали десяток рабов и наложниц, чтобы в загробном мире за царем было кому ухаживать. Сверху насыпали небольшой курган. На вершине выложили пентаграмму. В ее центре поставили камень с изображением сокола. У подножья зарезали множество быков и устроили для всего племени поминальный пир.

В самом его разгаре к шатру Лигдамиса прискакал разведчик из отряда, оставленного в долине наблюдать за ассирийцами. Он сообщил, что противник собрал раненых киммерийцев, коих после атаки было множество. Тем, кто мог выжить, была оказана помощь. Тех, кто получил смертельные ранения, быстро умертвили и похоронили в кургане с воинскими почестями. Тем, кто мог ехать верхом, вернули оружие, дали коней и отправили к своим. Таких набралось почти полторы сотни. Многие из них слабы и не могут быстро скакать, поэтому для них разбили лагерь в роще в устье долины, откуда начиналась неудачная атака.

Среди отпущенных воинов оказались два сотника. Ассирийский царь передал через них послание. Оба легко ранены и не могут долго ехать верхом, поэтому их везут на повозках. Будут в лагере к завтрашнему вечеру. Что за послание – неведомо. Сотники говорят, что оно предназначено только царю. Ассирийцы разбили постоянный лагерь и, похоже, никуда не собираются двигаться.

Удивленный и озадаченный такой вестью, Лигдамис взял полсотни всадников и выехал навстречу повозкам с ранеными сотниками. Они скакали остаток дня и всю ночь и, почти загнав лошадей, к утру вышли на дорогу, на которой остановился на ночь небольшой отряд, сопровождавший две запряженные ослами повозки. Те уже собирались двинуться в путь, но, увидев старшего сына царя, спешились.

– Приветствую тебя, Лигдамис, сын Тешупы, – склонил голову возглавлявший отряд пожилой десятник.

– Тешупа отошел в мир предков, – ответил ему сопровождавший молодого царя сотник. – Волей богини-матери его сын Лигдамис теперь наш царь.

– Приветствую тебя, молодой царь, – десятник приложил руку к сердцу. – Да будет твое правление славным. Мы везем двух сотников, которые попали в плен к ассирийцам. У них сообщение для царя. Раз ты теперь царь, то выслушай их.

– За этим я и скакал вам навстречу весь день и всю ночь, – Лигдамис спешился и подошел к стоящим борт к борту телегам, устеленным соломой.

– Прости нас, царь, что не погибли во время битвы и дали врагу себя пленить, – один из сотников с перевязанной льняной лентой грудью попытался сесть, но застонал и упал на солому. – Две стрелы попали моей лошади в круп. Она на полном скаку перелетела через голову и придавила меня. Потом еще одна лошадь раздавила мне копытом грудь и ребра.

– Не двигайся, лежи спокойно, – правитель положил ему руку на плечо. – Вы все храбро сражались. Никто не знал, что у ассирийцев мощные и дальнобойные луки. В следующий раз мы будем хитрее. Скажи, что за послание ты принес от их царя?

– Их царь… Его имя очень сложное для меня. Он оказал нам почести как отважным воинам. Он с благородством и честью умертвил тех, кто уже умирал, и похоронил их с достоинством в кургане. Раненым он оказал помощь. Тем, кто мог сидеть в седле, дал коней и вернул оружие, чтобы они отправились к своим. Он благороден и силен.

– Это я уже слышал от разведчиков. Что он передал мне, твоему царю?

– Вот, – сотник достал из лежащей рядом сумки глиняную табличку с плотными рядами клинописи и протянул ее Лигдамису.

Тот, хмурясь, с минуту смотрел на нее, потом медленно проговорил:

– Я не знаю их языка. Я вообще не умею читать. Я не смогу прочитать то, что здесь написано. Как я пойму, что ассирийский царь хотел сказать?

– Он передал нам свое послание и на словах, – облизал пересохшие губы сотник. – Он сказал, что уважает наш сильный, отважный и гордый народ. Он сказал, что не хочет вражды с нами. Он предлагает встретиться и обсудить условия союза, чтобы вместе напасть на западные царства. Там богатые города. Там много добычи. Там можно покрыть свой народ славой. Он сказал, что даст нам оружие, еду и корм для коней. А еще он даст по три полные мины³⁸ серебра за каждую сотню всадников, которые пойдут в поход на запад. А царю… Царю он поднесет в дар доспехи и оружие, сделанное из чистого золота.

– Он хочет союза? – задумался Лигдамис, вспомнив слова своего отца. – Он хочет идти на запад покорять богатые города?

– Так он сказал, – кивнул сотник. – Он будет ждать твоего ответа в долине.

– Откуда он знает наш язык?

– С ним был греческий торговец из поселений у моря. Он много торговал с нами, он знает наш язык.

– Ты верный сотник и храбрый воин, – царь легко, чтобы не причинить боль, сжал его плечо. – Продолжай путь домой. Там тебя ждет достойная награда.

Оставив телеги на дороге, Лигдамис направился в обратный путь. Вперед он послал гонца, чтобы вожди отправили по побережью отряды на поиски греков, которые знали киммерийский и ассирийский языки.

Вернувшись в лагерь, царь собрал совет. Вожди были немало удивлены предложением ассирийского царя. Выходило, что пророчество Тешупы начинает сбываться. Ассирийцы не планировали нападать на стоянку, а предлагали вместе пойти на запад.

Союз с Ассирией сулил много выгод. На западе лежали два богатых царства Фригия и Лидия, а за ними на побережье двух морей находились десятки процветающих греческих колоний. Такой поход мог принести хорошую добычу и покрыть славой киммерийских всадников.

Жажда побед и трофеев определила решение. На следующий день к ассирийцам в сопровождении всадников и купца, немного знавшего киммерийский, отправился сотник, чтобы договориться о месте, где два правителя могли бы встретиться для переговоров.

Цари встретились через три дня в устье долины, где произошло сражение. Место было выбрано удачно. Открытое пространство хорошо просматривалось, что исключало засаду. До лагеря ассирийцев было почти четверть дня пути верхом. Рядом со стороны киммерийцев находился сосновый лес, в котором можно было быстро укрыться. Асархаддон заверил, что приедет один в сопровождении двух знаменосцев, толмача³⁹ и слуги, который будет разливать вино и подавать яства. Лигдамису тоже предлагалось взять с собой четырех человек. Остальные могут подождать в роще.

Молодой киммерийский царь не был сведущ в дипломатии, но, посоветовавшись с вождями, решил согласиться на эти условия. Даже если его убьют, орда не распадется. Трон по крови займет Аккатун, младший сын Тешупы. Лигдамис планировал взять с собой трех лучших стрелков на самых быстрых конях. Они остановятся на расстоянии двухсот шагов от шатра и, если что-то произойдет, убьют всех. Еще сотня всадников будет находиться в глубине леса и придет на помощь в случае вероломства.

Асархаддон не очень беспокоился за безопасность. Под своим именем он решил послать на переговоры одного из генералов. Тот облачился в легкие доспехи. Поверх накинул длинную шерстяную тунику, расписанную золотом и украшенную бахромой, а на нее обернул плотную алую шаль с золочеными кисточками. Весь наряд скреплялся золотой пряжкой, украшенной цветными камнями. На голове у него был золотой шлем с изображением крылатого Ассура, а в руках – бронзовый золоченый дубликат царского жезла. Вид у генерала получился царственный. А учитывая густую, плотно увитую кудряшками, черную, как смоль, бороду, присыпанную золотой пудрой, отличить его от царя человеку, ни разу не видевшему вблизи правителя Ассирии, было невозможно.

Перед отъездом на встречу с ассирийским царем к Лигдамису подошел его младший брат и протянул ему небольшой медный амулет в виде пентаграммы на витом кожаном шнурке.

– Надень это. Пусть знак нашего рода хранит тебя от беды и вероломства. Как повелел отец, он сделан из его амулета. Из одного большого получилось два маленьких. Жрецы говорят, что чувствуют в них магическую силу. Надо только верить в нее.

– Спасибо, брат, – царь обнял Аккатуна. – Если мы заключим союз, ты по воле отца возьмешь пять тысяч всадников и пойдешь на восток.

– Давай поговорим об этом, когда ты вернешься. Будь осторожен. Ассирийцы известны своим коварством.

– Если я погибну, ты отомстишь за меня, – Лигдамис хлопнул брата по плечу и ловко запрыгнул на коня. – Но чувствую я, что в этом не будет нужды. Нас ждет славный поход на запад, – он ударил пятками по бокам, и гнедой жеребец, мотнув головой, пошел резвой рысью.

На подходе к долине посланные вперед разведчики донесли, что прочесали лес. Никого вблизи места переговоров не обнаружили. Ассирийцы утром приехали на телегах. Поставили шатер, подняли его стены, чтобы со всех сторон было видно, что происходит внутри, обустроили очаг в широкой железной чаше, развели огонь и удалились. За ними на колеснице приехал ассирийский царь в сопровождении двух конных знаменосцев, слуги и толмача. Царь сейчас возлежит в тени шатра на подушках, пьет какой-то отвар и беседует с переводчиком. В долине тоже никого не видно. Лагерь ассирийцев живет обычной походной жизнью. Конные разъезды далеко не уходят, как бы показывая, что ничего дурного не замышляют. Было похоже, что ассирийцы не планировали никакого вероломства.

Выслушав разведчиков, Лигдамис поцеловал амулет с пентаграммой, приказал сопровождавшей его сотне рассредоточиться в лесу и, если что-то заметят, трубить в сигнальный рог. Сам взял с собой трясущегося от страха торговца-переводчика, трех самых метких лучников на быстрых конях и двинулся к шатру.

Завидев приближающихся всадников, ассирийский царь не спеша поднялся с подушек и вышел навстречу. Его знаменосцы стали сзади. «Асархаддон» стоял, скрестив руки на груди, с любопытством рассматривая варваров. На расстоянии уверенного выстрела трое киммерийских лучников отстали. Лигдамис с торговцем продолжили движение и остановились шагов за двадцать до ассирийцев.

– Я, Асархаддон, сын Синаххерибы, правитель Ассирии. Волей Ассура покровитель священного Вавилона, покоритель земель ближних и дальних. Приветствую тебя! – ассириец поднял над головой увесистый жезл, увенчанный фигурой крылатого бога. – Для меня честь принимать великого воина в своем шатре.

– Я, Лигдамис, сын Тешупы, царь вольного степного племени, вождь всадников, сеющих смерть, пришел говорить с тобой.

– Давай же преломим хлеб и выпьем по кубку вина, – ассириец сделал приглашающий жест рукой в сторону шатра.

Бросив настороженный взгляд по сторонам, Лигдамис спешился, вошел в шатер и опустился на подушки у низкого стола, на котором стояли кувшины вина и тарелки с сушеными и свежими фруктами. Ассирийский царь сел напротив, бережно положил перед собой жезл и сделал знак слуге. Тот взял кувшин вина и наполнил тонкие серебряные кубки с золотой инкрустацией.

– В прошлой битве твои воины сражались храбро, – «Асархаддон» поднял свой кубок. – Но, по воле бога богов Ассура, удача была на моей стороне. Я с почестями похоронил твоих павших воинов. Я оказал помощь тем, кто был ранен, и избавил от мучений тех, кто не мог выжить. Я отпустил всех, кто мог сидеть в седле. Все это я сделал в знак уважения к вашей храбрости и отваге.

– Ты поступил благородно, как подобает настоящему воину. Я благодарен тебе, – кивнул Лигдамис. – Но ты сделал это потому, что хотел увидеть меня. Зачем?

– Затем, что нам, двум сильным народам, не нужно враждовать, – ассириец не спеша сделал глоток вина. – Зачем убивать друг друга, если вокруг много богатых царств, которые мы можем покорить вместе. На востоке лежит Урарту. На западе находятся Фригия и Лидия. А еще дальше на побережье моря⁴⁰ стоят десятки греческих колоний. Богатая добыча и слава ждет тех, кто покорит эти земли.

– Ты предлагаешь вместе идти на запад? – прямо спросил Лигдамис. – Ты хочешь, чтобы мы присоединились к твоей армии? Чтобы вольные всадники стали под твое начало?

– Вовсе нет, – дружелюбно улыбнулся «Асархаддон». – Ты царь своего народа. Твои всадники будут подчиняться тебе. Моя армия будет подчиняться мне. Фригия – большая страна. Мы можем напасть на нее с разных сторон. Ты пойдешь вдоль моря. Я ударю с юга. Так мы растянем силы фригийцев. Они не смогут воевать на два фронта и сдадутся или будут разбиты.

– Это хороший план, – кивнул киммериец, подозрительно посмотрев на свой бокал. – Как сильна армия Фригии?

– Гораздо слабее моей.

– Тогда почему ты сам не нападешь на них и не разобьешь врага в славной битве.

– Фригийская армия уступает моей. Поэтому они уходят от сражения. Они разбиваются на малые отряды и нападают исподтишка. Грабят обозы. Устраивают засады и ночные налеты на лагеря. Такая война не для тяжелой пехоты, а моя конница и колесницы не могут быть во всех местах одновременно. Твое войско состоит из десятков тысяч всадников. Ты можешь с быстротой ветра проноситься по землям Фригии, уничтожая их отряды один за другим. Такая война как раз для твоего войска. Пока ты будешь терзать фригийцев, мои воины с юга не спеша подойдут к столице.

– Ты хочешь сам взять столицу и забрать ценные трофеи? – нахмурился Лигдамис.

– Ну что ты, – дружелюбно улыбнулся ассириец. – Если хочешь, бери ее сам. Тогда вся добыча достанется тебе. Меня не интересуют трофеи. Меня интересуют земли Фригии и рабы. Я хочу, чтобы в Гордионе, их столице, сидел мой наместник. Я хочу, чтобы они платили мне дань зерном и рабами. За Фригией лежит Лидия. Я хочу покорить и ее, чтобы выйти к проливам, соединяющим два моря⁴¹, и построить там крепости. Я хочу выйти к Трое, чтобы самому увидеть место эпической битвы прошлого. Ну и, контролируя проливы между морями, я смогу снимать дань с кораблей торговцев.

– Чужие столицы, крепости и проливы нам не нужны. Мы кочевники. Нам нужны просторные степи.

– Да? – «Асархаддон», чуть сощурившись, посмотрел на киммерийца. – Но вы бросили свои степи к северу от двух морей и пришли сюда. Что вас привело в эти земли?

– Мы шли за славой и богатой добычей. И чтобы выполнить великое предназначение, – Лигдамис коснулся небольшого амулета в виде пентаграммы, висящего на шее.

Глаза ассирийца расширились от удивления, когда он его рассмотрел. «Асархаддон» даже открыл рот, чтобы что-то сказать, но вовремя остановился и отвел взгляд в сторону.

– У каждого народа есть предназначение, – наконец сказал он. – Ты хочешь славы и добычи. Ты найдешь ее на западе. Там лежит твое предназначение, предводитель вольных всадников.

– Я услышал тебя, царь Ассирии. Я буду советоваться с богиней-матерью и духами своих великих предков. Через три дня я сообщу тебе свое решение.

– Передай своим богам, что за каждую сотню твоих всадников, которые пойдут на запад, я заплачу три полные мины серебра. Это будет очень хороший довесок к добыче.

– Передам, – с достоинством кивнул Лигдамис, встал и, пнув ногой замешкавшегося переводчика, направился к своей лошади.

* * *

Вернувшись в лагерь, генерал в подробностях рассказал ассирийскому царю о разговоре с предводителем киммерийцев. Тот внимательно выслушал и, протянув ему кубок вина, спросил:

– Как ты думаешь, они согласятся?

– Думаю, согласятся. По тому, как варвар отреагировал на то, что мы хотим взять столицу Фригии, было ясно, что он намерен сам повести на нее свое войско. Его интересуют слава и богатая добыча.

– Это хорошо, – Асархаддон, смакуя, сделал глоток вина, отломил лепешку и, зачерпнув ей из тарелки немного мягкого соленого сыра, отправил в рот. – Киммерийцы появились в этих краях очень удачно. Если они пойдут на Фригию, то освободят наши войска для похода на Урарту. Пора покончить с династией Русе и присоединить их земли к Ассирии. Потом настанет очередь Фригии и Лидии. А за ними, если того пожелает Ассур, и греческих колоний. Так мы будем собирать дань со всех земель между тремя морями.

– Твой план велик, мой царь, – генерал поднял свой кубок в приветственном жесте и, сделав несколько глотков, поставил на невысокий стол. – Я хочу тебе поведать еще об одном, – он на секунду задумался, будто что-то вспоминая, и продолжил: – Я видел на киммерийце амулет. Пентаграмму, заключенную в круг. Сделан он из меди. Но не такой, как у тебя, а раза в два меньше.

– Пентаграмму, – удивленный Асархаддон положил ладонь на грудь, где под туникой прощупывалась древняя реликвия ассирийских царей. – Ты видел пентаграмму? Ты не мог ошибиться?

– Нет, мой царь. Я ее внимательно рассмотрел. Она висела у Лигдамиса на шее на плетеном кожаном шнурке. Во время разговора он несколько раз накрывал ее ладонью так, как это делаешь ты. Он словно хотел прикоснуться к ее силе. При этом он говорил, что их народ сюда привело великое предназначение.

– Пентаграмма у дикаря, – задумчиво проговорил царь. – И великое предназначение. Боги шлют мне какой-то знак. Но какой? Много поколений назад «народы моря» тоже пришли в наши земли, выполняя предназначение. Тогда Ассирия волей богов устояла. Одна из всех великих царств. И на знаменах Армии волка и сокола, разбившей хеттов, тоже была пентаграмма, и на круглых дисках, венчавших их шлемы, тоже. Может быть, мы устояли только потому, что нас тоже хранила священная звезда в круге?

– Пути богов нам неведомы, – склонил голову генерал.

– Ты принес мне важную весть, генерал. Сейчас можешь идти. Я должен подумать.

Оставшись в шатре один, Асархаддон поднялся с подушек, подошел к небольшому святилищу, устроенному у стены. На резном деревянном столике красовалась золотая статуэтка крылатого бога Ассура, покровителя Ассирии. Напротив нее в окружении небольших чашечек с подношениями лежал золотой жезл – символ царской власти, дарованной богами. Он вознес молитву верховному богу, зажег ароматную масляную лампадку, в задумчивости прошелся по шатру и уселся на инкрустированный золотом и серебром походный деревянный трон.

Пентаграмма, священная печать древнего Посланника богов, символ великой силы таинственного Источника, снова появилась в этих землях. Прошлый раз она принесла беды и разрушения. Что она несет сейчас? Асархаддон снова приложил ладонь к груди, нащупал под туникой амулет. Каждый раз, когда царь так делал, он ожидал, что что-то произойдет. Ждал какой-то знак, мимолетное ощущение или видение. Хоть что-то, что подскажет, что пентаграмма жива. Но раз за разом амулет молчал. Он молчал при нем, при его отце и при его предшественнике тоже. На протяжении столетий десятки царей трех династий носили медную пентаграмму на шее и никто не смог ее оживить, чтобы получить хоть искорку великой силы, которой обладал Атрахасис, первый Посланник богов, прикоснувшийся к священному Источнику.

Нужно было как можно скорее вернуться в Вавилон. Там, в зиккурате старых богов, в пыльной библиотеке, лежит реликвия настолько древняя, что даже жрецы и книжники, ведущие летописи, не могут точно сказать, когда она появилась. Нужно обратиться к ней. Может быть, на этот раз боги пошлют ему знак.

* * *

Через три дня в лагерь Асархаддона прибыл один из вождей киммерийцев с посланием от Лигдамиса, что тот готов заключить союз. Это была хорошая новость. Правитель Ассирии решил пока оставить армию в долине. Это нужно было для того, чтобы исключить вероломство со стороны варваров. К тому же отсюда до границ Урарту, было меньше четырех дней пути. Согласовать детали похода всадников на запад царь поручил одному из генералов. Сам же отправился в столицу, сообщив вождю варваров, что едет за обещанным серебром и золотыми доспехами для Лигдамиса.

В Ниневии он дал поручение готовить небольшое, тысяч в пятнадцать, войско для похода на Фригию, чтобы подстраховать киммерийцев, а сам отправился в Вавилон. Там, в зиккурате древних богов, он в сопровождении старого жреца пошел в библиотеку. На одной из полок под слоем пыли он нашел сделанную из небесного металла шкатулку, в которой покоились глиняные таблички древнего шумерского царя, некогда владевшего этими землями. Клинопись шумеров была непонятна, но рядом с табличками лежали два свитка из буйволиной кожи, на которых горячим тиснением был выведен перевод:

«В году пятом правления Эн-Шакушана⁴², лугаля Урука, сына Элилину, второго своего имени, встретил он книжника, именовавшего себя Атрахасис. Обладал тот книжник великой силой подчинять людей своей воле. Сила та была дарована ему богами через священный Источник. Источник тот находится в тридцати днях пути в пустыне за Восточными горами, в месте, где упала небесная колесница. Эн-Шакушана отправил к тому месту отряд. Отряд вернулся с небесным металлом от колесницы и диковинным рассказом о том, что Источник богов возвращает молодость. Эн-Шакушана отправит еще один отряд к небесной колеснице за металлом. Если поход будет удачным, он сам с отрядом пойдет на восток в пустыню, чтобы прильнуть к Источнику божественной силы и обрести молодость. Чтобы править вечно».

И далее на другом свитке:

«В надежде прильнуть к Источнику божественной силы Эн-Шакушана отправил два отряда на восток на поиски места, где покоится небесная колесница анунаков. Оба отряда не вернулись. Боги не хотят раскрывать тайну Источника. Со слов разведчиков Эн-Шакушана составил подробную карту, как дойти до места падения небесной колесницы. Источник силы богов находится в нескольких сотнях шагов на востоке от нее. Карта будет храниться вместе с этими записями в царской сокровищнице Урука. Эн-Шакушана принесет щедрую жертву верховному богу Ану, чтобы он простил его за дерзость. Эн-Шакушана будет молиться, чтобы следующие правители Урука получили благословение богов и нашли Источник великой силы. Тот, кто это сделает, получит власть над людьми и будет править вечно. Если того пожелают боги».

Асархаддон не первый раз читал эти строки. Когда отец назначил его наместником в Вавилон, они вместе пришли в этот храм, прошлись по темным залам в библиотеку и здесь царь открыл своему сыну часть легенды о таинственном Источнике великой силы.

– Почему ты не направишь туда отряд? – вопрошал своего отца молодой наместник. – У тебя есть описание. У тебя есть примерная карта, составленная шумерским царем. Неужели тебе самому не хочется прикоснуться к Источнику и получить вечную молодость и власть над людьми?

– Не все так просто, юноша, – ответил вместо царя сопровождавший их жрец. – Никто не знает, что в этих записях правда, а что вымысел. Шумерский правитель Эн-Шакушана жил почти две тысячи лет назад. Это так далеко в прошлом, что даже летописи о том времени превращаются в прах. Легенды об Источнике передаются у жрецов из поколения в поколение. Они говорят о великой силе, о власти над людьми и о вечной молодости. Но в них есть слова и о том, что Источник откроется только избранным. А тот, кто против его воли захочет к нему прикоснуться, может потерять разум и весь остаток дней провести в страшных муках.

– Кто может быть более избранным, чем царь Ассирии, правящий землями от Западного моря до Северного и от Северного до Южного, – не унимался молодой Асархаддон.

– Никто. Между тремя морями нет выше власти и нет более достойного стать Посланником богов, чем правитель Ассирии. Так думают люди. Так думают жрецы. Как думают боги, нам неведомо. Поэтому Источник молчит. Нам неизвестно, чтобы со времен Эн-Шакушана он призвал к себе нового Посланника. Даже из тех, кто носит печать пентаграммы.

– А кто носит эту печать? – удивленно посмотрел на жреца молодой наместник.

– Говорить о печати я вас оставлю одних, – почтительно склонил голову тот, сделал несколько шагов назад и исчез за колоннами.

– Странный он какой-то, – пожал плечами Асархаддон.

– Жрецы вообще странные. Поэтому он и говорит с богами, – царь аккуратно закрыл коробочку и вернул ее на полку. – Но он прав насчет печати. Вот она, – он достал из-под туники медный, подернутый зеленоватым налетом амулет в виде пентаграммы.

– Откуда она у тебя?

– Этот амулет в Ассирии передавался от царя к царю. Иногда им владели верховные жрецы. Но всегда он находился у тех, кто облечен верховной властью. Жрецы говорят, что такой же был у Атрахасиса, о котором писал шумерский царь. Может, это тот самый амулет. Может, другой. Может, за тысячи лет посланников было несколько. Мы не знаем. Еще жрецы говорят, что он обладает великой силой. Открыть эту силу может только кровь Атрахасиса, первого Посланника богов.

– А в нас есть эта кровь? – с надеждой в голосе задал вопрос наместник.

– Не знаю. Вот, – царь снял амулет и протянул сыну. – Прикоснись к нему и скажи, что ты чувствуешь.

Испытывая внутренний трепет, Асархаддон взял амулет и накрыл его ладонью. Потом закрыл глаза и минуту стоял, прислушиваясь к себе.

– Ну? – с надеждой в голосе спросил отец.

– Ничего, – покачал головой наместник. – Только чуть чаще стало биться сердце.

– Вот видишь, – разочарованно вздохнул отец. – Пентаграмма молчит. Я не знаю почему. Может, в нас нет крови Атрахасиса. Может, не пришло время. А может, Источник ждет кого-то другого, чтобы тот исполнил свое предназначение.

Тогда слова о предназначении запали ему в душу. Асархаддон долго гадал, каким оно может быть, советовался со жрецами и оракулами. Но боги скрывали будущее, и тот разговор в библиотеке понемногу стал уходить на задворки памяти, вытесненный обязанностями наместника царя в Вавилоне.

После смерти отца и изгнания двух убивших его братьев пентаграмма досталась ему. И вот теперь дремучий варвар, пришедший в северные земли Ассирии, говорит о великом предназначении, которое движет его народом. И у него тоже есть пентаграмма. Это не могло быть случайностью.

С этими мыслями Асархаддон аккуратно свернул свиток, уложил его в коробку, закрыл крышку и вернул ее на место среди других древних табличек. Отец просил оставить этот ценный артефакт в библиотеке, чтобы к нему был доступ. Он надеялся, что тот, кто придет за ним в поисках Источника, окажется новым Посланником богов. Жрецы укажут на него, и с ним можно будет поговорить. Так что пусть таблички шумерского царя пока полежат здесь в пыли под строгим надзором жрецов. А он тем временем пошлет шпионов к киммерийцам, чтобы узнали о великом предназначении их племени. Когда Лигдамис сделает свое дело во Фригии и Лидии, он его аккуратно умертвит и завладеет еще одной пентаграммой. Может быть, сила двух артефактов сможет вызвать знамение Источника.

* * *

В следующие несколько десятилетий киммерийцы под предводительством Лигдамиса проявляли в Малой Азии невиданную активность. За это время они то становились союзниками Ассирии, то враждовали с ней. Им удалось совершить удачный поход на Фригию, занять и разграбить ее столицу и некоторое время использовать как базу для набегов на греческие колонии на восточном побережье Средиземного моря. После похода на Фригию Лигдамис восстановил силы и атаковал Лидию, занял ее столицу и убил царя. С земель Лидии киммерийцы продолжали набеги на греческие колонии. Поскольку кочевникам не нужны были города и крепости, вдоволь пограбив, они оставляли захваченные территории и возвращались в западные районы Малой Азии, расположенные в Каппадокии вдоль южного побережья Черного моря.

В разное время киммерийские всадники Лигдамиса контролировали обширные части Малой Азии вплоть до Средиземного моря и даже совершали набеги далеко на юг в земли Сирии. За это Ашшурбанапал, сын и наследник Асархаддона, занявший ассирийский трон после отца, называл его «Сар Кисати» – царь мира.

Как и положено воину, славный предводитель киммерийцев завершил свою жизнь в походе. Во время очередного набега на греческую колонию Эфес он был ранен и умер от потери крови. Царем стал его сын Сандракшатра. При нем активность киммерийцев значительно снизилась и они потерпели несколько болезненных поражений от быстро восстановившей силы Лидии, вступившей в союз с Ассирией. Контролируемые кочевниками территории сократились до прибрежных равнин Каппадокии, где они некоторое время жили безбедно за счет богатых трофеев, добытых в предыдущих походах. Пока с севера не пришла новая орда степняков.

Коварные ассирийцы заключили тайный союз со скифами, которые заняли земли северного Причерноморья, где раньше обитали киммерийцы. Их несметная орда вторглась в Каппадокию и в кровавом сражении разбила войска Сандракшатры. После этой битвы оставшиеся киммерийские вожди присягнули на верность скифскому царю Мадию.

Но, вопреки ожиданиям ассирийцев, скифы не ушли обратно на север. Они, как и киммерийцы, принялись совершать набеги на граничащие с Каппадокией государства. Больше двадцати лет кочевники сеяли смерть и разрушение в Малой Азии, постепенно стачивая мощь своего бывшего союзника Ассирии. Во всех землях, попранных копытами их скакунов, царь Мадий выпытывал у жрецов, где находится Источник великой силы. В ответ он слышал лишь обрывки легенд и сказаний о первом Посланнике богов, осененном печатью пентаграммы, потому что никто, кроме хранителей зиккурата древних богов в Вавилоне, не знал тайну Источника.

В 620 году до н. э. скифы совершили дерзкий набег на Сирию и Палестину и дошли до земли пирамид. Царь Египта откупился от всадников золотом, чем спас свое государство от разорения. В Передней Азии скифы на короткое время даже создали свое царство Ишкуза. Просуществовало оно недолго, потому что одновременно с ним по воле Источника на Иранской возвышенности зарождалась первая в истории человечества сверхдержава, которой предстояло править регионом на протяжении следующих трехсот лет.

* * *

В то время, когда Лигдамис заслуживал свой титул «царя мира», его младший брат Аккатун вел не менее интересную жизнь. В отличие от старшего брата, он не совершал опустошительных набегов, не завоевывал столицы, не грабил города, не убивал царей. В летописях, описывающих события того времени, о нем можно найти всего несколько туманных строк. Но именно ему была отведена ключевая, пусть и не такая публичная роль в дальнейшей истории региона.

Когда был заключен первый союз между киммерийцами и Ассирией, Аккатун, как повелел отец, взял пять тысяч всадников и повел их на восток. Этот поход по предгорьям южного Кавказа получил у местных народов название «вторжение малой орды». Грабя и сжигая небольшие города и селения, всадники прошлись по южным провинциям Урарту. Пока царь Русе II собирал войско, чтобы прогнать кочевников со своих земель, те уже вошли в Манну⁴³. В это время царь маннеев со своим войском совершал набег на восточные ассирийские крепости, поэтому защитить страну от кочевников было некому. Не осаживая города и крепости Манны, Аккатун провел своих всадников дальше на восток до мидийских племен. Этот народ обитал на землях, лежащих к югу от гор, к югу от моря и был последним перед нескончаемой пустыней. Именно о нем перед смертью рассказал своим сыновьям царь киммерийцев Тешупа.

На тот момент мидийские племена находились в вассальном подчинении у Ассирии и облагались жестокой данью. Им не разрешалось иметь свою армию, а в городах правили наместники ассирийских царей.

Пытаясь разобраться в обстановке, Аккатун остановил свою орду в южных предгорьях Эльбруса. Здесь было достаточно травы для коней и дерева для очагов. Дальше на юг, там, где обитали мидийские племена, земли были более сухие. Местные торговцы поведали ему, что Каштарити – вождь племен с гор Загрос⁴⁴ – уже два раза пытался поднять восстание против ассирийцев, но оба раза не получил поддержки от поместных мидийских царьков. Они предпочитали не ссориться с сильным соседом. К тому же именно мидийские вожди собирали дань со своего народа и, конечно, оставили часть себе на роскошную жизнь. Власть Ассирии их полностью устраивала, поэтому менять такое положение дел они не хотели.

Обустроив лагерь, Аккатун послал на поиски Каштарити своих всадников. У пастухов удалось выяснить, что он со своим отрядом скрывается в горных селениях Приэльбрусья. Старейшинам этих селений передали, что предводитель киммерийских всадников желает с ними говорить, что он пришел в эти земли, чтобы помочь народу Мидия. Через несколько недель от вождя повстанцев прискакал гонец. Аккатун принял его в своем шатре, долго расспрашивал о мидийских племенах, о восстании и об их отношениях с Ассирией. Он повторил свою просьбу о встрече и в знак доброй воли подарил инкрустированный камнями кинжал.

Два вождя встретились через несколько дней. Рано утром в лагерь въехала пятерка всадников. Их проводили к шатру вождя. Каково же было удивление Аккатуна, когда в том, кто представился как вождь повстанцев, он узнал гонца, с которым недавно беседовал. У того за поясом даже был подаренный им кинжал с самоцветами.

– Ты смелый человек, – сказал киммериец, приглашая гостя за стол. – Ты сам приехал ко мне, не зная моих целей. Это отважный шаг.

– Это шаг отчаяния, – горестно вздохнул Каштарити. – Сейчас я готов хвататься за любую соломинку, чтобы выжить.

– Дела так плохи?

– Дела очень плохи. Мой народ страдает под гнетом Ассирии, а вожди племен в сговоре с наместниками отбирают у людей последние крохи. Я пытался поднять восстание, но потерпел неудачу. Даже если мы соберем много людей, у них нет оружия, чтобы противостоять небольшим ассирийским гарнизонам. Я потерял много верных воинов. У меня не осталось сил на сопротивление. Я вынужден прятаться по глубоким норам, как жалкий суслик от хищного орла. Так долго продолжаться не может. Местные племена недовольны, что я привел в их земли остатки повстанцев. Они в любой момент могут меня выдать.

– Ты в отчаянии?

– Я в отчаянии. И мне нечего терять. Поэтому я здесь, – мидиец на секунду умолк, потом поднял глаза на Аккатуна и проговорил: – А еще я здесь потому, что увидел на тебе священный амулет.

– Этот? – спросил киммериец, накрыв ладонью висевшую на груди пентаграмму.

– Этот. Жрецы говорят, что это древний знак Посланника духов. В незапамятные времена он вел свой народ через эти земли. На одной из стоянок они оставили святилище из камней. На центральном идоле выбит этот знак и изображение сокола.

– Это святилище далеко? – чуть подался вперед Аккатун.

– Далеко.

– Проводи меня к нему.

– Ты говорил, что пришел помочь моему народу. Почему? – чуть сощурившись, спросил Каштарити.

– Такова была воля моего отца, царя киммерийцев. Наш народ оставил свои земли за морями и пришел на юг. Сейчас мой брат с огромной армией опустошает на западе земли Фригии и Лидии. А мой путь лежит сюда. Скажи мне, ты не слышал об Источнике великой силы, который находится где-то в этих землях.

– Легенды о нем ходят от Великих рек⁴⁵ на западе до Соленой пустыни на востоке. Как и легенды о Посланнике духов. Многие пытались найти его. Никому это не удалось. Маги⁴⁶ говорят, что в библиотеке Вавилона есть карта шумерского царя, жившего на заре времен. На ней отмечено место источника. Говорят, это самая ценная реликвия ассирийских царей, – мидиец умолк и внимательно посмотрел в глаза Аккатуну. – Ты пришел сюда в поисках Источника?

– Я пришел в эти земли, потому что такова была воля моего отца, подсказанная ему богами. Я должен исполнить великое предназначение.

– О каком предназначении ты говоришь?

– Ты задаешь слишком много вопросов для человека, которому нужна помощь, – нахмурился киммериец. – Я могу найти святилище и сам. Местные наверняка знают, где оно.

– Прости мою дерзость, – склонил голову Каштарити. – Меня в последнее время обманывали много раз. Я перестал верить людям и стал излишне осторожен. Я покажу тебе, где находится древнее святилище. Когда ты хочешь туда отправиться?

– Как далеко оно от моего лагеря?

– Полдня пути верхом.

– Мы отправляемся немедленно, – Аккатун поднялся с подушек и кликнул сотника, чтобы собирал всадников.

Святилище располагалось на холме, стоящем на границе альпийских лугов и полосы степей, за которыми начиналась каменистая полупустыня. Оставив людей у подножья холма, Аккатун спешился и пошел на вершину. Уже на полпути он почувствовал, как учащенно забилось его сердце. Это не была усталость от подъема. Склон был достаточно пологим, а киммериец молод и полон сил. Это было нечто иное. Предвкушение чего-то важного и судьбоносного.

Аккатун дошел до святилища. Оно было настолько древним, что необработанные каменные столбы, некогда бывшие выше роста человека, покосились и наполовину вошли в землю. Но даже сейчас в их построении можно было угадать очертания пентаграммы. Пять камней расположены на острие лучей звезды. Один, самый высокий, то ли обелиск, то ли идол – в центре. На верхней четверти центрального с южной стороны были выбиты изображения пентаграммы и хищной птицы, отдаленно напоминающей сокола.

Прислушиваясь к себе, Аккатун постоял немного. Огляделся. В тысяче шагов внизу холма стояла сотня его воинов и Каштарити со своей небольшой свитой. На западе солнце уже почти скрылось за горизонтом. На востоке на небе появились первые неяркие звезды. На севере, медленно покрываемые пологом ночи, исчезали снежные вершины гор. На юге темнота постепенно поглощала каменистую полупустыню. Он вдруг осознал, что пропали все звуки. Ветер стих. Не слышно шелеста травы. Даже насекомые перестали стрекотать. Мир словно замер в ожидании чего-то важного.

Киммериец, стараясь не нарушить тишину своими шагами, подошел к ближайшему камню, стоящему на острие луча пентаграммы, медленно поднял руку и положил ладонь на его шершавую, побитую тысячелетними ветрами поверхность. Нагретая дневным солнцем, она была теплой, словно тело человека. Он медленно обошел вокруг камня, пытаясь вызвать в воображении сцены древних ритуалов, которые тысячи лет назад здесь совершали жрецы. Но в его голове была удивительная пустота: ни образов, ни звуков, ни воспоминаний – только вечное безмолвие. Казалось, что он даже забыл, зачем пришел сюда.

В этом странном состоянии полутранса Аккатун обратил свой взор на центрального идола. Ему на секунду показалось, что тот колыхнулся в воздухе, подсвеченный последним лучом заходящего солнца. Киммериец, зажав в руке амулет с пентаграммой, сделал несколько шагов к центральному столбу, коснулся ладонью его поверхности и закрыл глаза. Он был уверен, что сейчас случится что-то важное. Откроется великое предназначение. Может, место, где находится Источник великой силы. Может, перед ним предстанет праотец или богиня-матерь и укажет путь. Но ничего подобного не произошло. Вместо этого снова появились звуки. Голова заполнилась привычной разноголосицей мыслей и ощущений.

Разочарованный вождь всадников медленно отнял руку от камня. В этот момент где-то в глубине сознания, издав короткий пронзительный звук, оборвалась струна. Как будто неловкий музыкант приложил к лютне излишнее усилие. И Аккатун понял, что должен делать. Теперь он знал свое предназначение. Знал, что должно произойти дальше. Это знание появилось у него ниоткуда и казалось естественным и обретенным так давно, что он уже с ним хорошо свыкся и даже обдумал план действий.

Тряхнув головой, словно приходя в себя после внезапно навалившейся дремы, киммериец осмотрелся и с видом человека, уверенного в том, что он делает, зашагал вниз по склону.

Через три дня Каштарити собрал свой небольшой отряд и двинулся вглубь мидийских земель. Там он напал на поселение рядом с Рхагаром, крупным, по местным меркам, городком, центром одного из племен, захватил его и объявил, что поднимает восстание. Когда ассирийскому наместнику в Рхагаре доложили, что повстанцев меньше сотни, он приказал собрать весь свой гарнизон из двухсот воинов и выдвинулся к захваченному поселению. Он предвкушал быструю победу над плохо вооруженными и необученными людьми Каштарити и даже приказал местному старейшине организовать пир для своих людей вечером, когда он вернется, неся на пиках их головы. Но по пути к захваченному мятежниками селению растянувшуюся по дороге колонну пехоты смела тысяча всадников. Они вылетели сбоку из-за холма и с диким воем обрушились на опешивших пехотинцев. Сам наместник погиб. Люди его были безжалостно перебиты. Откуда взялись эти всадники, никто не знал.

Вечером в Рхагар вошла сотня воинов Каштарити. Они перерезали горло старейшине, назначили нового из местных крестьян и предложили мужчинам присоединиться к восстанию. Утром следующего дня в направлении Каспийских ворот вышел отряд силой более трехсот человек с внушительным обозом.

Каспийские ворота на севере Мидии были ключевым стратегическим опорным районом. Этим названием ассирийцы окрестили неширокую долину, идущую через горный хребет Эльбруса к Каспийскому морю и служившую самым удобным путем для торговцев. Им же пользовались кочевые племена при набегах на Мидию. Учитывая важность этого прохода, ассирийцы построили в его начале крепость и разместили там гарнизон в тысячу пехотинцев. Это была самая мощная военная сила в предгорьях, и ее нужно было нейтрализовать.

По дороге к воротам и в самой долине повстанцы захватили десяток селений, казнили землевладельцев и освободили местных крестьян, часть из которых присоединилась к отряду. На подходе к крепости он уже насчитывал почти пятьсот человек. Вооружены были кто чем. Некоторые даже пытались использовать тяжелые ассирийские пехотные луки. Впрочем, из этой затеи ничего не вышло. Ассирийских лучников готовили годами по специальной системе тренировок. Обычный человек не мог натянуть тетиву мощного лука даже на треть. Поэтому в отряде были в основном копейщики и щитоносцы, тащившие тяжелые щиты. Выстоять в сражении с профессиональными пехотинцами шанса у них не было.

Всадники Аккатуна старались не светиться. Основная их часть шла к воротам по предгорьям. А тысяча, посланная для укрепления отряда Каштарити, держалась в стороне от селений.

У крепости, построенной на воротах, повстанцы использовали ту же тактику, что и у Рхагара. Они захватили стоящее рядом крупное селение, убили старейшину, разграбили склады торговцев и раздали их запасы бедноте. Узнав, что бандитов не наберется и полтысячи, командир крепости выдвинул вперед девятьсот пехотинцев. Каштарити отвел отряд за поселение в долину и выстроил его в защитный порядок между двух рощ.

Увидев, что повстанцы готовы принять самоубийственный для них бой, ассирийцы построились в коробку и двинулись на врага. Их план был прост: подойти на пятьсот шагов и сделать несколько залпов из луков. Этого должно было хватить, чтобы выбить половину вражеских воинов и рассеять остальных.

Когда прикрытой щитами коробке до нестройных рядов повстанцев оставалось чуть больше тысячи шагов, на них с двух сторон с тыла из-за деревьев обрушились тысячи неизвестно откуда появившихся всадников. Атака была такой неожиданной, что задние ряды лучников не успели обернуться и дать хотя бы один залп. Щитоносцы находились в передних рядах, оставив задние без прикрытия. Это сделало лучников легкой добычей для всадников, которые расстреляли их с близкого расстояния, а потом, достав мечи и топоры, принялись вместе с подошедшими воинами Каштарити, добивать остатки пехоты.

В этом коротком, но кровавом сражении погиб командир крепости и почти весь его отряд. Теперь предстояло взять саму крепость, в которой еще оставалась сотня воинов. Ее можно было и не штурмовать. Оставить для осады человек триста и ждать, пока изможденный голодом и жаждой гарнизон сам не откроет ворота. Но, по словам местных, в крепости находился приличный арсенал, который был нужен для постоянно растущего отряда Каштарити.

Собрав трофеи и отпраздновав победу, Аккатун приступил к осаде. Он великодушно предложил защитникам сдаться. Когда те отказались, он соорудил крытый таран и на третий день, разбив ворота, ворвался в крепость.

К этому времени весть о восстании Каштарити, его победах и тысячах таинственных всадников, поддерживающих его отряд, разлетелась по северным землям Мидии. Жаждущие славы и мести ассирийцам юноши и мужчины начали приходить к нему небольшими группами и поодиночке. Через пару месяцев отряд повстанцев разросся до армии в несколько тысяч и стал представлять из себя серьезную военную силу. Настало время идти на юг на Экбатану, столицу мидийских племен. Там при поддержке гарнизона в три тысячи воинов правил ассирийский верховный наместник.

Получив первые известия о восстании на севере, наместник поначалу хотел отправить туда воинов, чтобы они навели порядок и раз и навсегда покончили с назойливыми повстанцами. Но вскоре до него стали доходить слухи о крупном отряде киммерийских всадников. Некоторые сбежавшие из тех районов землевладельцы говорили о пяти, некоторые – о десяти тысячах. Он уже знал, что киммерийцы двигались на восток по югу Урарту и через Манну. Об этом сообщали вездесущие торговцы. Ассириец наделся, что всадники идут на восток по каким-то своим делам, пройдутся по северу, пограбят и пойдут дальше.

О том, что киммерийцы представляют из себя серьезную силу, наместник был осведомлен из депеш, приходящих из столицы Ассирии. Кочевники уже больше года бесчинствовали во Фригии и совершали жестокие набеги на Лидию и приморские греческие колонии. Их появление здесь в таком количестве не сулило ничего хорошего. В Эктабане хватало сил, чтобы при поддержке вождей племен держать мидийскую чернь в повиновении. Ее гарнизон мог успешно подавить стихийные восстания, периодически вспыхивавшие на периферии, и не раз это делал. Но к сражению с тысячами свирепых конных лучников он был абсолютно не готов. Поэтому, когда в столицу пришли вести, что повстанцы заняли Каспийские ворота, весь север и теперь идут на юг, наместник благоразумно выдвинулся со своим гарнизоном на восток в Ассирию, предварительно забрав из сокровищницы и храмов все самое ценное.

Оставив своих воинов в одной из ассирийских крепостей, он двинулся в ближайший крупный город Араппху, центр восточных земель Ассирии. Наместник надеялся получить там войска и вернуть контроль над Мидией, но его ждали плохие новости. Царь увяз в конфликте с Урарту и Фригией. К тому же несколько раз обманутые киммерийцы разорвали союз и сами совершали набеги на северные земли. Видя, что Ассирия воюет на два фронта и растянула свои войска, начали бунтовать сирийцы и палестинцы. Бунт назревал и в вассальных Вавилонии и Эламе. Войск для того, чтобы вернуть Мидию, не было. Удрученный услышанным наместник отправился дальше в Ниневию, чтобы поведать царю грустные новости из восточных земель.

Тем временем Каштарити без боя вошел в Эктабану – столицу мидийских племен. Он собрал совет вождей. Те, кто приехал к нему преклонить колено, сохранили свое положение. В те племена, которые отказались это сделать, наведались киммерийские всадники. Вскоре все территории Мидии были под контролем.

Поддержанное киммерийцами восстание Каштарити против Ассирии завершилось победой. Эта победа положила начало восхождению Мидии и превращению ее в мощное региональное государство.

Вождь повстанцев Каштарити был смелым и отважным воином, но понимал, что ничего не смыслит в управлении страной, поэтому предложил лояльным вождям выбрать первого правителя объединенной Мидии. Им стал судья по имени Дейок, специализировавшийся в разрешении гражданских споров и известный своей справедливостью и неподкупностью. Именно он войдет в историю как основатель в середине VII века до н. э. первого независимого от Ассирии централизованного Мидийского государства и родоначальник династии мидийских царей.

Пока Дейок занимался государственным строительством и присоединял периферийные племена, его сын Фараорт предложил киммерийским всадникам пойти в поход на юг. Быстро растущему царству требовались большие объемы продовольствия, которое на сухих землях Иранского плато получить было невозможно. На юге лежал покоренный и разрушенный Ассирией Элам с плодородными долинами, дававшими богатые урожаи пшеницы и ячменя, которые почти полностью выгребались ассирийцами. Эламиты несколько раз пытались поднять восстания, но были жестоко подавлены. Сын царя считал, что если им немного помочь, то власть ассирийцев можно свергнуть, а территории Элама присоединить к Мидии.

Выслушав предложение, Аккатун согласился присоединиться к походу на юг. Именно там находилась следующая веха его пути, отмеченная предназначением. Но вождь киммерийцев вначале предложил покорить персидские племена, обитавшие в сухих степях к востоку от Элама, чтобы избежать их набегов.

Южный поход Фараорта и киммерийских всадников был удачным. Разрозненные персидские царьки не могли оказать сопротивления тысячам конных лучников и поклялись в верности мидийскому царю. В течение года малой кровью земли персидских племен были присоединены к Мидии. Войско сына царя, пополнившись новыми воинами, жаждавшими славы и добычи, двинулось на разоренный ассирийцами Элам и без усилий захватило его.

После успешного похода Фараорт предложил киммерийцам вернуться в столицу и стать частью мидийского войска. Предводитель всадников отказался. Он заявил, что судьба киммерийцев лежит этих землях. В знак признания заслуг перед Мидией Аккатун получил сан наместника в Персии и Эламе и остался со своей малой ордой обустраивать новые владения. Он взял в жены дочь Кира I из династии Ахеменидов, предводителя самого сильного персидского племени Пасаргады, и заложил строительство одноименного города, который станет центром этой части провинции. Сам же перебрался в древний Аншан⁴⁷, в котором правил Кир I.

Аккатун понимал, что в этих землях лежало его великое предназначение, начертанное ему пентаграммой, но о его реальном смысле он так и не узнал.

VI век до н. э. Персия

Достигнув своего расцвета при царе Асархаддоне к 670 году до н. э., Ассирия, терзаемая внутренними бунтами и внешними конфликтами, постепенно начала терять завоеванные территории. В Палестине, Египте вспыхнули восстания, подавление которых требовало значительных сил. Затем взбунтовался Вавилон, претендуя на статус отдельного царства. На границах в Малой Азии проявляли враждебную активность вначале киммерийцы, затем скифы. Извечный противник Урарту постоянно угрожал с севера, устраивая рейды на приграничные крепости, из-за чего на севере приходилось держать большую армию. На фоне постоянного внешнего давления по всему государству возникали очаги бунтов бедноты и рабов. Войск и ресурсов для того, чтобы гасить появляющиеся то тут, то там горячие точки, катастрофически не хватало. Это привело к тому, что восстание мидийских племен на востоке было некому подавить и их предводитель Дейок объявил об образовании единого Мидийского царства.

К 640 году до н. э. Ашшурбанапалу, сыну Асархаддона, заключившему союз со скифами, неимоверными усилиями удалось навести на территории своего царства подобие порядка. Относительное спокойствие в Ассирии длилось чуть больше десяти лет. К тому времени царь был уже стар. После его смерти три сына схлестнулись в смертельной схватке за трон, фактически расколов царство на враждующие провинции, которые вскоре одна за другой пали жертвой набирающих силу соседей.

К концу VII века Ассирия – первое в истории государство, обладавшее признаками полноценной империи, – прекратила свое существование. В 612 году до н. э. под ударами объединенных армий Мидии, Вавилона и маннийцев пала столица царства Ниневия. После этого север Месопотамии отошел к Мидии, а вокруг Вавилона образовалось Нововавилонское царство.

С этого момента Мидия стала самым мощным игроком региона и тут же воспользовалась этим статусом. Вскоре после падения Ассирии мидийцы покорили Урарту и двинулись на восток, без труда завоевывая небольшие царства восточной Малой Азии вплоть до границ Лидии. На востоке границы Мидии расширились на все Иранское нагорье и достигли западного Индостана. На юге под ее влиянием находилась Персия, к тому времени частично поглотившая территорию разоренного ассирийцами Элама.

Несмотря на значительный рост территорий после падения Ассирии и быстрый взлет, Мидийское царство просуществовало всего 120 лет до середины VI века до н. э. Рыхлая структура управления, сохранившая сильную власть местных царей, не позволила выстроить эффективное государство. Хотя территориальная экспансия остановилась, количество ресурсов, поступающих из провинций в виде дани, оставалось стабильным и позволяло столице жить в достатке. Накопившая богатства знать предавалась излишествам и разврату. Не находя выхода своей энергии в войнах, она стала требовать больших привилегий, погрязла во внутренних склоках и подковерной борьбе различных кланов за влияние. Во дворце началась скрытая грызня внутри династии за престол, заговоры и дворцовые интриги. Все это ослабило государство и открыло дорогу новой силе, способной установить над регионом безоговорочный контроль и выполнить предназначение Источника, приведшее в эти земли киммерийцев из далеких северных степей.

* * *

Став наместником в южных землях, Аккатун взял себе в жены дочь Кира I, носившего в то время титул царя Персии и вождя самого сильного персидского племени. У них родился сын, получивший имя Камбис, который унаследовал титул наместника мидийского правителя и сан царя Персии.

В это время в Эктабане, столице царства, правил Астиаг⁴⁸. Царь мало уделял внимания государственным делам, был избалован свалившейся на него властью, погряз в интригах и ссорах, чем настроил против себя знать, армию и даже родственников. Значительную часть времени он проводил в кругу особо приближенных придворных в пирах, оргиях, на соколиной охоте и пышных празднествах, которые устраивал по любому поводу. В одну ночь после подпития царю приснился странный сон. Наутро, совершив омовение, он прихватил дары из золота и серебра и отправился к магам-жрецам-оракулам⁴⁹, видевшим будущее и умевшим толковать сны.

Окруженный полуобнаженными служанками, Верховный жрец, он же маг и оракул, принял царя в ритуальном зале храма Анахиты⁵⁰.

– Что привело царя в обитель богини-покровительницы? – вопрошал он, сделав юным девам знак рукой, чтобы те подошли к гостю.

– Я хочу прикоснуться к священному телу богини и из твоих уст услышать ее мудрость, – ответствовал Астиаг, обняв прильнувших к нему слева и справа служанок.

– Чем ты готов заплатить за ее благосклонность? – чуть склонил голову маг.

– Золотом, жемчугом и камнями я готов заплатить за благосклонность великой Анахиты. А еще царским расположением к ее храмам, – Астиаг кивнул, и один из стоявших сзади стражников поставил на пол перед жрецом серебряный поднос с золотой пиалой, наполненной монетами и самоцветами.

– Щедрость твоя будет вознаграждена, – довольно кивнул служитель культа. – Так коснись же тела великой богини. Пусть она даст тебе силы и мудрость.

Услышав эти слова, служанки ловко сорвали с царя одежду, уложили его на пол и совершили ритуальный акт любви⁵¹.

После того как служанки, закончив свое дело, помогли царю одеться, маг, с интересом наблюдавший за этой сценой, спросил с хитрой улыбкой:

– Вкусил ли ты тела великой богини?

– Вкусил сполна, – царь вытер тыльной стороной ладони проступившую на лбу от контакта с телом богини испарину. – Жаль, что годы мои идут к закату, так бы я вкусил еще раз.

– Да пребудет с тобой благословение Анахиты, – жрец торжественно воздел руки к небу. – А теперь пойдем к святилищу. Там я открою тебе мудрость великой богини.

Святилище для магических ритуалов находилось в другом зале. Оно представляло из себя кольцеобразной формы очаг, заполненный горящими углями, в центре которого стояла чаша со священной водой. По обеим сторонам находились укрытые коврами низкие помосты с подушками. Жрец опустился на один из них лицом на восток. Царь, скрестив ноги, сел напротив него.

– Поведай мне о твоих заботах, чтобы я мог воззвать к великой богине. В этом священном месте я буду ее магическим проводником. Здесь Анахита будет видеть моими глазами, слышать моими ушами и говорить моими устами, – маг бросил на угли щепотку ароматного порошка, и тот вспыхнул синеватым светом, отправив к потолку облачко сизого дыма.

– Сегодня ночью я видел сон, – Астиаг на секунду умолк, словно вспоминая ночное видение. – Мне снилась моя дочь Мандана. Она была совершенно нагая.

– Мммм… – жрец закрыл глаза. – Видение нагой дочери – это знак зачатия ребенка. Но она еще не обрела мужа.

– Не обрела. Но слушай дальше. Дочь предстала предо мной нагой. А потом из ее чрева начала расти виноградная лоза. Она росла очень быстро. Ее стебли и листья заполнили опочивальню, потом коридоры, потом тронный зал. Через окна они вырвались наружу и увили весь замок и цитадель. Потом они поглотили Эктабану, потом всю Мидию и скрылись за горизонтом на востоке и на западе, покрывая собой всю землю.

– Мммм… – маг открыл глаза, сверкнул взглядом на царя и снова опустил веки. – О великая Анахита, просвети, как истолковать сие видение. Мммм… – он начал медленно покачиваться вперед-назад. – Я вижу. Я вижу. Нагая дочь родит ребенка. По воле богов это будет мальчик. Твой внук и наследник престола.

– Но престол после меня наследует мой старший сын, – удивился Астиаг.

– Нет. Престол наследует твой внук, сын Манданы. Винная лоза стремится к свету. Она пробивает себе путь и приносит сладкие плоды. Но она может и задушить дерево, которое обвила, выпить из него все соки. Она растет быстро. Винная лоза выходит из чрева твоей дочери и ее побеги проникают везде. Мммм… Я вижу. Я вижу, – маг широко раскрыл глаза и уставился на царя. – Я вижу. Твоя дочь родит тебе внука. Он свергнет тебя и займет твой трон. Он расширит границы своего царства на запад и на восток в земли, куда еще не ступала нога мидийцев. За это он будет наречен Великим.

– Как это? – в недоумении отшатнулся царь. – А я? Я ведь тоже великий. Границы моего царства простираются до Лидии на западе и до густых лесов у Великой реки⁵² на востоке.

– Ты великий царь. Но твой внук превзойдет тебя во много раз. Он завоюет полмира и покроет себя славой. Таково мое пророчество, – глаза мага сверкнули в полутьме. После этой фразы слуги, находящиеся в камере под святилищем, начали раздувать меха. Угли в кольцевом очаге воспылали ярким пламенем, вода в чаше по центру забурлила. – Да, – важно кивнул головой маг. – Таково мое пророчество.

Смущенный и озадаченный Астиаг размышлял над словами мага несколько дней. Его дочь Мандана была совсем юной, едва вошедшей в брачный возраст. Он пока даже не давал задание придворным подобрать ей пару. Было бы неплохо выдать ее замуж за одного из сыновей вавилонского царя. Вавилон оказался хорошим союзником против Ассирии и оставался самым сильным государством после Мидии. Породниться с ним было бы очень выгодно. Были еще варианты с покоренными Урарту и Манной. Они хоть и являлись частью мидийского царства, но сохраняли в своих делах значительную самостоятельность. Кровная связь с ними еще прочнее привязала бы их правителей к Эктабане. Но в этих случаях сын, рожденный от Манданы, мог претендовать на престол. Значит, нужно было отослать ее в далекую глухую провинцию, напрямую подчинявшуюся столице, чей царь не может иметь притязаний на трон. Или умертвить. Умертвить, конечно, вернее, но Астиага обуяло любопытство и гордыня. Сможет ли он победить пророчество верховного мага.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Они же силы «Иерусалим» – глубоко засекреченное подразделение КСИР, специализирующееся на проведении силовых операций за рубежом.

Вернуться

2

Основная разведслужба Ирака при Саддаме Хусейне.

Вернуться

3

Иблис – название сатаны в исламе.

Вернуться

4

Царь Нововавилонского царства, правивший в первой – второй половине VI века до н. э.

Вернуться

5

Близкий, хорошо контролируемый союзник.

Вернуться

6

«Дорогой друг» на персидском.

Вернуться

7

Небольшие сладкие пирожки с орешками. Традиционный персидский десерт.

Вернуться

8

Хордовая магистраль, пересекающая Тегеран с запада на восток.

Вернуться

9

Престижный закрытый район на востоке Тегерана, где живет политическая, военная и бизнес-элита.

Вернуться

10

Стейк уроборос «Ouroboros Steak» – мясная культура, искусственно выращенная американскими учеными из человеческих клеток, и созданный из нее пищевой продукт.

Вернуться

11

Мизантропия – ненависть, сильная неприязнь и недоверие к человеку и человеческой природе.

Вернуться

12

Крупный город на юге Ирана. Центр провинции Фарс.

Вернуться

13

Высший национальный оборонный университет Ирана.

Вернуться

14

Суза – древний город на юго-востоке Ирана, столица древнего царства Элам.

Вернуться

15

Цивилизация Хараппы (цивилизация Инда) – древняя цивилизация, существовавшая в III-II тысячелетии до н. э. в долинах реки Инд и Сарасвати на юго-востоке современного Пакистана.

Вернуться

16

Алтайская принцесса (принцесса Укока, или Ак-Кадын) – название мумии древней жрицы, найденной археологами в 1993 году на Алтае. По легенде, хранительница земель и покоя, стоящая на страже врат в потусторонний мир.

Вернуться

17

Горная цепь на востоке ЮАР.

Вернуться

18

Крица – рыхлый ком губчатого железа, смешанного со шлаком и остатками угля, получаемый при переплавке руды в сыродутных горнах при температурах до 1300˚С. Для получения более чистого железа обрабатывается многократной проковкой. Крица оставалась основным источником железа вплоть до массового внедрения доменных печей в XV веке н. э.

Вернуться

19

События описаны в романе Эдгара Гранта «Коллегия. Атрахасис».

Вернуться

20

В VII веке до н. э. быстро восстанавливающиеся греческие полисы вели активную колонизацию северо-восточного побережья Средиземного и северо-западного Черного моря.

Вернуться

21

Черного моря.

Вернуться

22

Древнее царство, располагавшееся на части территорий современных Армении, восточной Турции, северного Ирана и Азербайджана.

Вернуться

23

Волга.

Вернуться

24

В ассирийских записях упоминается как Умман-Манды.

Вернуться

25

У киммерийцев был культ богини-матери, давшей начало всему живому и управлявшей земным, небесным и подземным (населенным духами) царствами.

Вернуться

26

Кавказские горы.

Вернуться

27

Самая северная точка южного побережья Черного моря. Расположен почти по центру южного побережья.

Вернуться

28

Многоуровневое, напоминающее ступенчатую пирамиду культовое сооружение, состоящее из построенных одно на другом, уменьшающихся к вершине этажей. Характерно для шумерской, аккадской, вавилонской и ассирийской культур.

Вернуться

29

Он же Ашшур-аха-иддин.

Вернуться

30

Крупное государство, занимавшее западную часть Малой Азии.

Вернуться

31

«Храм основания неба и земли» – культовое сооружение высотой более 90 метров, послужившее прототипом легенды о Вавилонской башне.

Вернуться

32

Исторический регион на юго-востоке современной Турции.

Вернуться

33

От аккадского Ашшур – верховный бог ассирийцев.

Вернуться

34

В разных источниках его также называют Лигдамид, Тугдамме, Дугдамми.

Вернуться

35

Каспийское море.

Вернуться

36

Эльбрус.

Вернуться

37

Персидским заливом, Средиземным, Черным и Каспийским морями.

Вернуться

38

В древности мера веса, равная 600 граммам.

Вернуться

39

Толмач-переводчик.

Вернуться

40

Средиземного моря.

Вернуться

41

Босфор и Дарданеллы.

Вернуться

42

Шумерский царь, в XXIV веке до н. э. объединивший города в нижнем Междуречье и создавший первое государство Месопотамии с централизованной властью.

Вернуться

43

Древнее государство, существовавшее в X-IIV до н. э. на северо-западе современного Ирана в районе озера Урмия.

Вернуться

44

Горная цепь на северо-западе Ирана, тянущаяся вдоль Месопотамии.

Вернуться

45

Тигр и Евфрат.

Вернуться

46

В Мидии так называли жрецов, книжников и оракулов.

Вернуться

47

Современный Талл-э-Малян. Город на юго-западе Ирана в горах Загрос.

Вернуться

48

Мидийский царь, правивший в 585-550 годах до н. э.

Вернуться

49

В Ассирии, Мидии и Вавилоне считалось, что жрецы обладают магическими способностями, позволяющими творить чудеса и предсказывать будущее. Поэтому их называли еще и оракулами или магами.

Вернуться

50

В Мидии был распространен культ богини плодородия Ардвисуры Анахиты.

Вернуться

51

В Мидии в храмах богини Ардвисуры Анахиты практиковалась ритуальная проституция, в которой участвовали молодые девушки из знатных семей, собиравшиеся стать жрицами.

Вернуться

52

Река Инд.

Вернуться