Стелла Мун
Взаперти с заключенным

Глава 1

– Да, Вов, – прижимаю плечом к уху смартфон, отыскивая в сумочке паспорт, – я на месте.

– Неспокойно мне что-то, Арин. Откажись от этого заказа и возвращайся домой, – продолжает ту же самую пластинку брат.

– Прости, Вов, но уже поздно. К тому же ты сам знаешь, как нам нужны эти деньги.

– Плевать на них. Я придумаю что-нибудь… – тут же осекается он, понимая, что эта фраза лишь пустой звук.

С тех пор как Володя получил травму позвоночника на производстве, он ограничен в передвижении. Оказаться практически недееспособным для взрослого парня – тяжелое испытание, и быть полностью на попечении старшей сестры для него просто унизительно.

– Арина, это опасно. Не зря ведь ты завязала с практикой. Вспомни…

– Все будет хорошо, Вов, – перебиваю его. – Я составлю заключение и уже завтра вернусь с деньгами домой. Быстрая работа за хорошие деньги, которые нам так нужны сейчас.

На том конце трубки виснет тишина. Брату явно плохо оттого, что я снова вернулась к практике юридического психолога. После того случая, из-за которого мне пришлось уйти, я клялась, что больше ни за что не буду заниматься этим.

Но вот мне предложили провести экспертизу заключенного, подающего на УДО, сославшись на интересный случай и надавив на профессиональную гордость, назвав меня одним из лучших специалистов в этой области. Предложение оказалось настолько хорошо оплачиваемым, что я не смогла отказаться. Тем более деньги нужны для реабилитации брата.

– Позвони сразу, как только выйдешь оттуда.

– Хорошо, – скидываю я вызов.

– Личные вещи, – противно тянет охранник, и я отдаю ему сумочку.

Мне возвращают лишь диктофон. Но на зоне, где отбывают срок особо опасные преступники, таковы порядки. Кто знает, что в головах у визитеров. Я готова к тому, что меня здесь ждет. К тому же это всего лишь на один раз. И уже завтра я вернусь домой.

– Распишитесь здесь, – указывает дежурный на проходной в журнале место, где я должна поставить подпись. – И здесь, – я делаю, как сказано. – Ваш пропуск на три дня.

– Как на три дня? – испуганно смотрю на него. – Речь шла о быстрой экспертизе.

– Таково распоряжение начальства, – пожимает он плечами. – Мало ли, вдруг придется задержаться.

От последней ремарки мне становится не по себе.

– Следуйте за мной, – говорит надзиратель. – Правила вы знаете или мне нужно вам напомнить? – бросает он через плечо.

– Я знаю правила.

– Камеры будут работать, и охрана в любом случае заметит, если что-то пойдет не так. Но, в случае опасности, стучите в дверь. И как будете готовы выходить, тоже стучите в дверь. Ночевать вы будете в поселке. До города слишком долго добираться.

– Я поняла, спасибо. А можно посмотреть дело до того, как я увижу заключенного?

– К сожалению, это невозможно, – отвечает он холодно. – Папки нельзя выносить за пределы кабинета, – говорит как-то резко.

Я уже отвыкла от того, какие холодные люди работают с преступниками. Мне понадобилось три года, чтобы привыкнуть к нормальной жизни. Преподавание в вузе, где сидят еще не видавшие настоящих уголовников студенты, и работа непосредственно с обвиняемыми и осужденными – это колоссальная разница. И если бы не несчастный случай с братом, то я ни за что не вернулась бы к практике.

– Хотела бы поговорить с начальником тюрьмы насчет моего пациента, – стараюсь звучать строго.

– Сегодня он отсутствует, но дал все распоряжения на ваш счет.

Ситуация, честно говоря, меня начинает настораживать. И в душе ощущается тревога. Что-то тут явно не так, вот только, что именно, я никак не могу понять.

– Вы не переживайте, Арина Викторовна. Перед вашим отъездом он обязательно выделит вам время.

– Хотелось бы, конечно, поговорить о заключенном до… Но… ладно.

Стук каблуков отдается эхом от стен. Я замираю возле очередной решетки, слушая, как лязгает ключ в замке, и прохожу за надзирателем в следующий блок. Мы останавливаемся возле окошка пропускного пункта. Охранник делает какую-то отметку в журнале, после чего поворачивается к дверям.

– Выдохните, – смотрит на меня сверху вниз мужчина. – Все будет в порядке. Не впервой же, – окидывает меня липким взором, от которого хочется поежиться.

– Да, не впервой, – отвожу взгляд и стараюсь сделать вид, что не замечаю того, как он смотрит на меня.

Мы замираем перед дверью, дожидаясь, пока ее отворят для нас. Но вот автоматический замок приходит в действие, и мы шагаем в блок с особо опасными преступниками.

Яркий свет бьет в глаза, и кожу осыпает мурашками. Холод и безнадега витают в воздухе. От гнетущей атмосферы хочется волком выть и покинуть здание как можно скорее.

Успокаиваю себя мыслями о том, что это рядовая ситуация и такого, как в последний раз, со мной не случится.

Зато после этого заказа появится шанс на выздоровление Володьки.

Мы идем по длинному, практически бесконечному коридору, но я не вижу кабинетов, только камеры для заключенных.

– Куда мы идем? Где я буду работать?

– Так вот же ваш кабинет, – улыбается надзиратель.

Мы находимся в тупике. Слева от двери глухая стена, справа – ряд камер. Беспокойство все отчаяннее заставляет меня прислушаться к интуиции и вернуться обратно. Но мысли о брате не дают смалодушничать.

– Проходите, пациента сейчас приведут, – открывает охранник дверь.

Я прохожу внутрь, замечая письменный стол, стул, стеллаж с книгами и отмечая камеры, висящие в углах комнаты. Дверь за мной захлопывается с грохотом, и я даже вздрагиваю от этого звука.

Все органы чувств напряжены. Я подхожу к идеально чистому столу, стараясь подавить волнение, и слышу позади себя какой-то шорох.

Резко оборачиваюсь и вижу, что стеллаж с книгами стоит совершенно в другом месте. А там, где он находился еще пару мгновений назад, образовался дверной проем, который заполняет собой высокий мускулистый мужчина, покрытый цветными татуировками.

Пульс разгоняется, и сердце колотится так сильно, что, кажется, выпрыгнет через горло. Волоски на теле встают дыбом, потому что мне знакомы эти рисунки. Я изучала их три года назад. Поднимаю глаза выше, к словно высеченному из камня лицу, и сталкиваюсь с ледяными голубым глазами, и в груди застывает крик ужаса.

– Ну вот мы и встретились, – хрипло говорит он. – Пора платить по счетам.

Глава 2

– Помнишь меня? – пронзает меня острым как бритва взглядом.

– Ты! – сердце замирает от страха. – Как ты здесь оказался? Тебя здесь не может быть!

Боже! Какой он высокий… Я и забыла, насколько он устрашающий. Таких, как он, я больше не встречала. Русые волосы выбриты по бокам, а ото лба идет удлиненный гребень, что он зачесывает назад.

Исполинский рост, широкие плечи, покрытые цветными рисунками, переходящими на мощную шею, и сильные жилистые руки, увитые жгутами вен. Широкая грудь обтянута белой майкой.

Но больше всего мне, как и прежде, страшно смотреть на его лицо. Твердая линия подбородка, скульптурные губы, высокие скулы, прямой нос и голубые, чуть с прищуром глаза… В них лютый холод и ни единой эмоции, присущей человеку. Холодный расчет и ненависть.

– Как видишь, я здесь, – на его губах ухмылка, а в глазах предвкушение расплаты. – А ты думала, что случайно потребовали именно тебя, да еще за такие бабки? – скалится преступник.

– Но я должна сделать экспертизу заключенного, подающего на УДО. А тебе дали пожизненный срок. Тебя отправили в тюрьму на Дальний Восток. Без права на апелляцию.

– Все из-за тебя, дрянь. Но теперь я оторвусь как следует. Ты пожалеешь, что пошла против меня, – шагает ко мне.

– Не смей! У тебя будут неприятности, – отшатываюсь назад и натыкаюсь на стол, теряя равновесие. Но быстро встаю на ноги и оббегаю препятствие так, чтобы оно оказалось между мной и монстром.

– Ну что ты, птаха. Думала, что больше никогда меня не увидишь? Избавилась, и все? Нет, Арина Викторовна. Я говорил, что мы еще с тобой увидимся, а я привык держать слово, – замирает на месте, не двигаясь и наблюдая за мной и моим страхом.

– Почему сейчас? – меня трясет. Это уже не просто страх, это настоящая паника.

– Сейчас у тебя появились причины принять мое щедрое предложение, – довольно улыбается, но эта улыбка не трогает глаз. На меня смотрит не человек, а зверь в человеческой личине.

– Значит, ты заказчик? Нет никакой экспертизы, верно? – теперь я понимаю, что предчувствие меня не обмануло. И нужно было бежать без оглядки, как только я почувствовала неладное.

– Умная девочка, – он держит руки в карманах, и я понимаю: это один из способов самоконтроля. Если его руки будут свободны, то он не оставит от меня и мокрого места, как и обещал в нашу последнюю встречу.

– Как же начальник тюрьмы и все остальные позволили провернуть тебе все это? – во рту становится сухо, словно в пустыне. Внутренняя дрожь мешает думать и двигаться. Но если бы не она, меня бы парализовало от страха.

– Ты до сих пор живешь в выдуманной реальности. Очнись, Арина. В нашем мире правят бабки и страх.

– Есть еще честные люди. Не все готовы продаться за деньги, – понимаю, что мне нужно как-то бежать, но не могу найти в себе силы сдвинуться с места.

– Где? – оглядывается по сторонам монстр. – Если бы не такие принципиальные суки, как ты, то жить было бы проще.

– Если бы не такие, как я, мир давно бы потонул в пороке, – боковым зрением пытаюсь просчитать, успею ли добежать до двери раньше, чем он поймает меня.

      Мне нужно добраться до выхода. Мне нужно вырваться отсюда.

– Что ж ты тогда продалась за бабки и пошла на то, что зареклась делать? – хмыкает он.

– Я не собиралась никого оправдывать или делать что-то противозаконное. Вот и все отличие между нами, – выплевываю с отвращением. – Ты же убивал людей за деньги, оставаясь при этом с холодной головой и спокойным сердцем. Ты был абсолютно вменяем во время выполнения заказов.

– Значит, и сейчас для тебя не станет сюрпризом то, что ты не сможешь меня разжалобить, – его губы изгибаются в ухмылке, больше напоминающей оскал.

– Я не хочу тебя разжалобить. Я просто собираюсь сейчас выйти отсюда и больше с тобой не пересекаться.

– Ну-ну, – вынимает руку из кармана джинсов и чешет покрытый щетиной подбородок. – Кто же тебе даст выйти? – смотрит исподлобья. – Ты подписала контракт. И, пока работа не будет выполнена, тебя отсюда не выпустят.

– Если мне угрожает опасность, я могу покинуть помещение, – все еще цепляюсь за надежду избежать того, чего бы он ни приготовил для меня. К тому же охранник обещал, что в случае чего я могу стучать в дверь.

Стучать… Но говорил ли он о том, что меня вытащат, или нет, я не могу вспомнить. Вытащат?

– Пробуй, – он говорит спокойно, будто уверен в том, что я никуда не денусь. – А я с удовольствием посмотрю, как разрушится твой воздушный замок, где все живут по закону и совести.

– Что ты хочешь сказать? – холод пробегает по моей коже, поднимая волоски вверх.

– Вперед! – кивает на дверь. – Попробуй выбраться.

В его словах явный вызов и насмешка, но я не хочу медлить и подбегаю к двери, игнорируя страх, пронзающий острыми иголками легкие и не дающий дышать полноценно.

Останавливаюсь у двери и, не оборачиваясь, начинаю колотить по металлическому полотну.

– Охрана! – кричу я. – Охрана!

Но сколько бы я ни кричала, никто не реагирует на меня. Замок остается закрытым, и не слышится даже шагов снаружи. Я кричу до тех пор, пока не выбиваюсь из сил, осознавая кошмарную реальность.

За мной никто не придет.

Спину жжет от пристального внимания человека, которого я боюсь больше смерти, и я резко оборачиваюсь к нему, убедившись, что он все еще на достаточном расстоянии от меня. Только теперь Монстр сидит на краю стола, скрестив на груди руки, выставляя напоказ яркие рисунки на предплечьях, покрывающие даже кисти.

– Камеры… – хрипло говорю я, поднимая лицо вверх, отыскивая черные точки камер наблюдения.

– О них не беспокойся, – говорит низко, и от его голоса мороз бежит по коже, – они показывают пустой кабинет.

– А как же я? Брат будет меня искать. Я осталась на видеокамерах, висящих в коридорах. В журнале посещений стоит моя подпись, и пропуск… – мозг еще надеется найти выход, когда в душе я понимаю, что это конец.

– Снимай розовые очки, психологиня, – теперь на его лице и намека нет на улыбку. Он хмур и сосредоточен. – Тебя здесь ждали.

– Ты всего лишь заключенный, – губы практически не двигаются. Теперь я осознаю, что вляпалась по-крупному и мне отсюда никуда не деться.

– Нет, птаха, – отрывается от стола и идет в мою сторону.

Сердце срывается с места, разгоняясь до немыслимой скорости, виски пульсируют, а ладошки потеют. Я понимаю, что сейчас произойдет то, чего я так сильно боялась: Монстр исполнит свое обещание.

– Не подходи ко мне, – вжимаюсь спиной в дверь, все еще надеюсь, что это такой дурацкий розыгрыш, и на самом деле камеры включены, и подмога спешит за мной. Не могут они оставить меня здесь, верно?

– Я служебное лицо! Меня будут искать!

– Никому-то ты не нужна, психологиня. Братцу-инвалиду?

– У меня работа. Студенты! – цепляюсь хоть за что-то.

– Думаешь, ты так незаменима? – хмыкает, останавливаясь от меня всего в нескольких шагах.

От него исходят волны такой мощной энергетики, что игнорировать этого мужчину не смог бы ни один человек. От него буквально веет опасностью.

– Меня все равно найдут. Брат так просто не оставит этого.

– Дай-ка подумать, – появляется на его жестком, словно высеченном из камня лице звериный оскал. – У инвалида без вести пропадает единственная сестра. Он пытается обвинить неведомого заказчика и тюрьму, куда она отправилась, в ее пропаже. Вот только следов того, что она приехала именно сюда, нет. Нет ни билетов на автобус, ни записей с камер наблюдения, ни переводов на счет. А здесь тебя никто не видел и не слышал.

В животе мгновенно леденеет от ужаса. Он действительно сделает это. Он отплатит мне за приговор.

– Я только выполняла свою работу, – меня начинает колотить сильнее, а горло сдавливают спазмы.

– Надо включать голову, птаха, когда на что-то следует закрыть глаза.

– И позволить тебе дальше убивать людей?

– А ты знаешь, кем они были? – его зрачок расширяется, заполняя голубую радужку, и делает мужчину окончательно похожим на монстра. – Убийцы, воры, растлители, те, кто убивал сотни тысяч и миллионы людей.

– Плевать! Ты не Господь Бог! – сжимаюсь еще сильнее, понимая, что в западне.

– Из-за тебя меня приговорили к пожизненному!

– И чего ты хочешь теперь? – сердце ухает в пятки.

– Расплаты! Ты поплатишься за каждый мой загубленный месяц.

– Как?

– Я буду делать с тобой все, что захочу. И ты не скажешь и слова против, – зло усмехается.

– Ты ошибаешься, – стараюсь взять себя в руки, но страх уже владеет мной без остатка.

– У тебя нет выбора.

– Ты не посмеешь.

– Посмею, и еще как! Ты можешь кричать, плакать, звать на помощь, но никто не придет. Тебя кинули мне на растерзание. Твое тело принадлежит мне. И ты будешь молчать, потому что иначе твой брат так и останется инвалидом, – в два шага прижимает меня к себе и дергает за блузку, отрывая пуговицы с корнем. – Будь хорошей девочкой, и он получит обещанное лечение.

Его слова как удары хлыстом.

– Раздевайся и вставай на колени. Будем учить тебя покаянию.

Глава 3

– Не вздумай ко мне прикасаться! – прикрываю руками грудь, стараясь оградить себя от мужского торса и чувствуя, как кровь приливает к лицу, а щеки вспыхивают.

– А то что? – нагло усмехается он и опускает взор к моей груди. – Думаешь, ты в том положении, когда сможешь хоть что-то сделать?

– Я буду сопротивляться, – понимаю, что сейчас это лишь жалкие попытки отсрочить неизбежное.

– Давай, птаха! – он еще не прикасается ко мне руками, только его мощное тело вдавливается в меня, вжимая в дверь. – Меня заводит, когда девушки сопротивляются, – наклоняется ко мне и обдает горячим шепотом ушную раковину.

– Ты ненормальный! – шепчу в ужасе.

– Да? – немного увеличивает между нами расстояние и снова смотрит на меня сверху вниз. – А на суде ты сделала другой вывод, – его голос напоминает зловещий рык, от звука которого все органы чувств замирают, в ожидании чего-то страшного.

Я понимаю, что он собирается отыграться на мне, заставить пожалеть, что не приняла предложение его людей и не сделала выгодное для него заключение. Он хотел, чтобы я представила его невменяемым, после чего его направили бы на принудительное лечение в психиатрическую лечебницу. Откуда, я не сомневаюсь, Козырев Демид смог бы выбраться без труда.

Но я отказалась от суммы с шестью нулями и выполнила экспертизу по совести. Вследствие чего этот опасный мужчина оказался осужден на пожизненный срок.

– Да! – поднимаю лицо вверх, встречаясь с его острым как лезвие взглядом. – И не жалею об этом!

– Какая же ты жалкая дура, – впервые на его лице вижу отвращение. – У которой напрочь отсутствует чувство самосохранения.

– Но ты же этому рад, – приходит моя очередь ухмыляться.

Внутри меня все стынет от ужаса, но я не покажу этому подонку, как сильно он действует на меня. И если я оказалась в западне, если он решил не дать мне выйти отсюда, то пусть делает, что задумал, как можно скорее, прекратив пытку ожиданием.

– Теперь ведь у тебя есть повод отыграться на слабой и беззащитной женщине, верно? – не отвожу взгляд в сторону, показывая, что не боюсь его. – Тебя же, наверное, возбуждает то, что ты такой сильный и я не дам тебе отпора. Наверное, у тебя в штанах член колом от предвкушения моих мучений, верно?

– Сука, – шипит он, обхватив меня за шею рукой. – Ты много пиздишь не по делу. Я сказал, чего хочу от тебя, – сжимает сильнее мою шею. – Я хочу от тебя покаяния и мольбы о пощаде, – склоняется ближе к моему лицу, так что между нами остается всего несколько сантиметров. Я чувствую на себе его дыхание, чувствую мужской запах, исходящий от его тела.

Его пальцы сильнее впиваются в мою кожу. Мне становится трудно дышать.

Ноги сводит от страха, но я не подаю вида. Смотрю на разъяренного Монстра, с трудом втягивая воздух, который будто стопорится, и я не в силах проглотить его, задыхаясь.

– Хочу, чтобы ты сожалела! Чтобы молила о пощаде! – наклоняется к моему уху, прижимаясь колючей щекой к моему лицу. – Чтобы кричала и плакала, – задевает губами ушную раковину.

У меня по позвоночнику сползают капли ледяного пота.

Я понимаю, что задыхаюсь, что еще немного, и он меня задушит. И во мне больше нет желания прекратить это все как можно скорее. Я хочу жить! Мне есть ради кого бороться.

Дома меня ждет Вова, который не может передвигаться самостоятельно, только на инвалидной коляске. Я оплатила сиделку всего на два дня. А дальше он останется один.

Мой милый добрый мальчик, которого родители принесли из роддома, когда мне было шесть лет. Тот самый мальчик, которого я учила читать и завязывать шнурки, у которого после гибели мамы и папы не осталось других близких, кроме меня.

Я просовываю пальцы под сильную ладонь Козырева, стараясь оторвать ее от себя, но Монстр будто сильнее звереет от этого, применяя больше силы. Я начинаю беззвучно хватать ртом воздух. Перед глазами мельтешат мушки.

– Взять и переломить тебе шею? – шипит он. Но я уже не вижу и не чувствую ничего, кроме жжения в легких. – Но это будет слишком милосердно для такой твари, как ты, – убирает с моего горла руку, и я шумно втягиваю воздух, чувствуя, как горло жжет, а легкие в первые мгновения разрывает от хлынувшего потока кислорода.

      Хватаюсь за шею, прокашливаясь, и сползаю по двери.

Голова кружится, и я не представляю, что будет дальше. Если это только начало…

Но Монстр не дает мне прийти в себя. Он дергает меня за руку, поставив на ноги, и сразу же закидывает себе на плечо.

– Что… что ты делаешь? – хрипло спрашиваю. Каждое слово вызывает боль.

Упираюсь руками в его спину, собираясь приподняться и как-то бороться дальше, но получаю хлесткий шлепок по ягодицам. Я снова падаю безвольной плетью, свисая на его спине и наблюдая за тем, как исчезает кабинет.

Демид проходит через дверь за стеллажом, попутно задвигая его обратно. И когда проем оказывается спрятан, закрывает металлическую дверь, которую прячет за еще одним шкафом, уставленным книгами.

Перед нами целые ряды стеллажей с книгами и с десяток письменных столов. Похоже на библиотеку. Но Козырев не задерживается тут. Твердым шагом он минует читальный зал и выход в какую-то каморку, за которой находится лестница вниз.

– Куда ты меня несешь? – паника все сильнее охватывает меня.

– Тебе там обязательно понравится, – слышу усмешку в его голосе.

– Куда? – волоски на теле встают дыбом.

– В тренажерку. Сейчас как раз время занятий спортом.

– З-з-зачем? – от жуткой догадки душа уходит в пятки.

– Хочу, чтобы парни развлеклись с тобой.

– Что? – снова приподнимаюсь, пытаясь спрыгнуть.

– Не хочешь каяться передо мной, тогда я покажу тебе, что делают с такими шкурами, как ты, – заворачивает за угол, и я слышу гул голосов, понимая, что он не шутит. Он действительно отдаст меня на потеху другим.

Глава 4

– Нет, нет, нет! – упираюсь руками в широкую спину. – Не смей! – пытаюсь говорить твердо, но голос подводит меня.

У меня перехватывает горло и вырываются лишь сиплые звуки. Кажется, будто я во сне и весь этот ад лишь плод воображения. Потому что в реальности такого не бывает.

– Да, птаха, – по моим ягодицам приходится еще один хлесткий удар.

Звуки становятся громче, и наконец они окружают нас. Раздается свист, и наступает тишина.

– У меня для вас подарок, – говорит Монстр и скидывает меня с плеча.

Я падаю на пол и морщусь от боли, когда коленями бьюсь о бетон. Но не закрываю глаза, помня о том, где нахожусь.

Вижу около двух десятков мужчин, и меня сковывает страхом.

– Развлекайтесь, – кидает им Монстр.

– Отдашь нам? – спрашивает лысый качок, что сидит ближе всего ко мне на скамейке для жима лежа.

– Мне она не нужна, – говорит равнодушно Козырев, будто и не он заманил меня обманом в тюрьму, чтобы расквитаться. И неужели готов отдать другим, чтобы они сделали всю грязную работенку за него?

У меня кожа покрывается мурашками и кровь стынет в жилах от того, какая вокруг царит атмосфера и какие взгляды кидают на меня эти страшные мужчины.

– Уверен? – смотрит поверх меня на Козырева тот самый лысый.

– Считай это подгоном в честь праздника, – все еще слышу за спиной голос Монстра.

– Что за праздник? – спрашивает кто-то.

– День расплаты, – спокойно отвечает Демид.

– А вертухаи что? – все еще сомневается, так же как и я, что все это взаправду, лысый.

– Надоест – можете и с ними поделиться.

Тогда качок переводит горящий взгляд на меня. Я чувствую, как остальные заключенные тоже впиваются в меня похотливыми взорами.

– И откуда же такая сочная бикса? – слышу приближающийся голос, и все волосы на теле встают дыбом, как у кошки.

Вижу, как ко мне направляется высокий бородатый брюнет и со скамейки поднимается тот самый лысый здоровяк.

Я вскакиваю на ноги, собираясь дать отпор и биться до последнего.

– Не бойся нас, киса, – на губах того, что ближе всего ко мне, мерзкая ухмылка. – Что такая дикая?

Я пячусь назад, понимая, что все по-настоящему и сейчас со мной произойдет то, что я не могла представить даже в самом страшном кошмаре.

– Куда-то собралась? – вздрагиваю, услышав над ухом.

Оборачиваюсь и вижу позади себя мужчину с уродливым шрамом, рассекающим бровь и кожу под глазом и уходящим вниз через всю щеку.

– Сейчас мы тебя приголубим, – он делает шаг в мою сторону, но я отшатываюсь и попадаю в ловушку рук.

Оборачиваюсь, встречаясь с пылающим взглядом того самого бородатого, что быстрее всех проявил ко мне интерес. Вырываюсь из его рук, но попадаю в западню еще одного незнакомца.

– Что же ты как неродная? – говорит он.

– Когда приходишь в гости, нужно вести себя по правилам хозяев.

Я уже не понимаю, кому принадлежит этот голос и что он от меня хочет.

– Расслабься, солнце.

– Будь ласковая.

– Тебе с нами понравится.

Вокруг меня образуется плотное кольцо тел. Они кидают меня из стороны в сторону. Лапают.

      Внутри меня все обмирает от ужаса, и я не в силах издать ни звука. Липкие, холодные щупальца кошмара захватывают в плен все мои внутренности, сжимая их. Мне кажется, там все покрылось коркой льда. Органы чувств работают на максимальной мощности. Я понимаю, что должна как-то сопротивляться, что-то делать, но не могу.

Кажется, что я наблюдаю за всем со стороны. И это не мое тело терзают чужие руки. Не мою плоть сминают, оставляя синяки. А я надеюсь на спасение и понимаю, что его не будет. Меня изнасилует толпа заключенных, и я ничего с этим не смогу сделать. И даже если после этого я выживу, то вряд ли сумею жить с подобными воспоминаниями.

– Какая конфета!

– Вот это Козырь царский подгон нам сделал, – комментируют ситуацию незнакомые голоса.

– Давно у меня телки не было.

– Думаешь, один такой? – хмыкает другой.

– Как же тебя сюда такую сладкую протащили? – не останавливается поток мерзких фраз.

Мне страшно настолько, что даже не могу закричать. Но вот кто-то сдергивает с меня бюстгальтер, и мою грудь сжимают шершавые ладони, и тогда меня прорывает:

– Ко-о-о-озырь! Деми-и-и-ид! – кричу изо всех сил. – Демид! Я согласна! Я согласна! – не понимаю, откуда берутся эти нечеловеческие звуки.

      Но они разрывают пространство и перекрывают весь этот гвалт.

Меня трогают, дергают за пояс брюк, треплют, как тряпичную куклу.

– Де-е-еми-ид! – кричу что есть мочи, осознавая простой факт: я сделаю что угодно, лишь бы избежать того, что должно последовать далее.

Вместе с криком прорывается запечатанный до этого мгновения страх. Глаза жжет, и по щекам начинают бежать слезы. Я больше не вижу своих насильников из-за застилающей глаза воды. Только ощущаю их прикосновения.

Но внезапно все прекращается. Меня подхватывают на руки, и я снова висну на плече. В нос ударяет знакомый запах.

– Блядь! – слышу чье-то ругательство.

– Это что за на хуй?

Но меня это уже не тревожит. Мы покидаем помещение, и слезы градом стекают из глаз, капая на пол.

– Теперь ты не сможешь дать заднюю, – хрипло говорит Монстр, удаляясь от оголодавших зэков.

И я понимаю, что сама дала согласие на все, что задумал Монстр. Но лучше с ним одним, чем быть отданной на растерзание толпе. Лучше ведь?

– Пощады не будет, – отвечает он на мой мысленный вопрос.

А мне остается молиться, чтобы хватило сил выстоять. Если не ради себя, то ради брата…

Глава 5

– Почему охрана закрывает глаза на этот беспредел? – спрашиваю, когда истерика затихает и я не слышу ничего иного, кроме гулких шагов Монстра, отдающихся от стен коридора.

– Им плевать на тебя и не плевать на бабки, – отзывается он негромко.

– Значит, мне не выйти отсюда?.. – похоже, что я больше не увижу привычной жизни.

Демид не отвечает. Останавливается возле камеры, открывая дверь, и проходит внутрь.

Слышу, как снаружи защелкивается замок, и только после этого Козырев снова скидывает меня на пол. Точно так же, как сделал это в тренажерном зале. Я снова морщусь от боли. Но он не реагирует на меня. Проходит вглубь помещения, оставляя меня там, где бросил.

Я отползаю к стене, прижимаясь спиной к холодному бетону, и только после этого осматриваюсь по сторонам. Просторная комната, с диваном, плазменным телевизором, обеденным столом, широкой кроватью и отдельным санузлом.

Признаться, я не ожидала увидеть подобное.

– Это что, твоя камера? – понимаю, что человек, убивавший людей за деньги, живет за решеткой ничуть не хуже, чем на воле, а возможно, даже лучше. Именно в это мгновение мои розовые очки разбиваются стеклами внутрь

– А чья же, – отзывается он, пройдя в ванную.

Я подтягиваю колени к груди, закрываясь от этого мужлана. Слышу какой-то странный стук, с трудом осознавая, что это выбивают дробь мои зубы.

За дверью санузла журчит вода. Я все еще не верю, что все это происходит в реальности.

Понимаю, что теперь Монстр будет делать со мной все, что вздумается, и оттого меня еще сильнее кроет от страха и паники. А еще мне хочется кричать от несправедливости этой жизни и того, почему преступникам, даже после наказания, позволено все.

Вижу высокую мужскую фигуру, приближающуюся ко мне. Картинка перед глазами размыта. Я стараюсь навести фокус, но его образ расплывается до тех пор, пока мне в лицо не выплескивается ледяная вода.

– А-а-ах! – шумно втягиваю воздух, открывая и закрывая рот, стараясь сморгнуть с ресниц воду.

– Успокоилась? – ровно спрашивает Демид.

Я еще не могу говорить, шокированная его выходкой.

– Психологиня, ты успокоилась? – снова нажимает он.

– Да, – чувствую, что действительно перестала стучать зубами.

Зато отчетливо ощущаю, как по груди стекают ледяные капли и к животу прилипают мокрые брюки.

– Хорошо, – отставляет пустой стакан на стол и придвигает стул ближе ко мне.

Он садится на него, расставляя широко ноги и упираясь локтями в колени, сверлит меня пристальным взглядом.

Он смотрит, как я трезвею после того, как он помог мне охладиться, но не произносит ни звука. И эта тишина, вперемешку с его тяжелым взглядом и подавляющей энергетикой, сводит меня с ума. Мне уже хочется крикнуть, чтобы не тянул, а делал, что задумал. Но чувство самосохранения не исчезло бесследно, и я молча жду его дальнейших действий.

– Тебе понравилось общаться с парнями? – спрашивает он тихо.

– Нет, – немедля отвечаю, потому что не хочу доводить мое с ними знакомство до логического финала.

– Ты думаешь, я шутил, когда отдал тебя им?

– Нет, – снова отвечаю искренне.

– Хорошо, – кивает он. – И я хочу, чтобы ты запомнила, что я не умею шутить. Все, что я озвучиваю вслух, я планирую осуществить в реальности. Поэтому если ты не хочешь вернуться в спортзал, то не глупи и делай то, что я жду от тебя. Это ясно? – мне неуютно от его взора и хочется передернуть плечами. Но я не могу себе это позволить. На кону остатки моей чести, которую он совсем скоро растопчет.

– Да, – снова отвечаю без лишних слов.

– Отлично. Я всегда знал, что ты умная девочка. И теперь я хочу продолжить с того момента, на котором мы с тобой остановились.

– На каком? – во рту пересыхает, и кровь приливает к лицу.

– Раздевайся, птаха, – говорит он спокойно и неотрывно смотрит на меня, проникая своим этим тяжелым взором под кожу.

– К-ка-а-к раздеваться? – начинаю заикаться от волнения.

– Полностью, – говорит он, скользя по обнаженным участкам моего тела пристальным взором.

Я не двигаюсь с места, думая, как избежать того, о чем говорит Монстр.

– Не зли меня, психологиня. Или я пошлю все к хуям и разорву на тебе эти тряпки.

– Не надо, – прикрывая грудь одной рукой, опираюсь на пол и поднимаюсь на ноги.

Колени дрожат, будто после многокилометрового марафона, но я прячу грудь одной рукой, подцепляю пуговицу на брюках второй. Влажная ткань не слушается. Но мне все же удается протолкнуть пуговицу через петельку, и я дергаю бегунок молнии.

– Убери руку от груди, – низкий голос проникает под кожу, вызывая мурашки.

Я смотрю в пол, открываясь Монстру, и чувствую, как соски стягиваются. Но не могу понять, это от страха или холода. Но явно не из-за близости этого мужчины.

– Дальше, – командует он.

Скидывая туфли, встаю босыми ногами на бетон. Я запускаю пальцы под пояс брюк и медленно спускаю их по бедрам, оставаясь лишь в маленьких белых трусиках танга.

– Трусы тоже снимай, – говорит грубо.

Горло сжимает, и руки начинают трястись. Раздеваться перед посторонним, тем более тем, кого я презираю и боюсь до дрожи, – это самый настоящий кошмар.

Спускаю трусики, осторожно откидывая их в сторону и прикрываю треугольник между ног руками, буквально ощущая, как Козырев обжигает взглядом мою грудь, живот и ниже.

– Убери руку, – властно говорит он, и я подчиняюсь.

Убираю руку и кусаю губы до крови, стараясь не смотреть на Монстра.

– Хорошо, – довольно добавляет он. – А теперь встань на колени.

– Что? – вскидываю на него взор.

– Встань на колени, – повторяет он приказ, встретившись со мной взглядом, подавляя мою волю. И я опускаюсь коленями на холодный бетон.

– Хорошая девочка, – хвалит он и поднимается на ноги.

Я слышу скрип ножек стула по полу, но не смотрю на мужчину.

– А теперь приступим к следующей части, – подходит он ближе, и я слышу, как бренчит пряжка его ремня. – Сейчас ты будешь просить у меня прощения, – расстегивает он ремень. – И будешь делать это усердно, – вжикает молнией, и мое сердце уходит в пятки, когда он приспускает брюки и достает рукой эрегированный член. – Давай, психологиня. Работай языком.

Глава 6

– Давай, психологиня. Работай языком.

Смотрю на толстый, длинный ствол, увитый синими жгутами вен. Наблюдаю, как Монстр проводит кулаком по всей длине органа и на блестящей розовой головке выступает жемчужная капля.

Меня бросает в ледяной пот от того, что происходит, и я пребываю в ступоре, не в силах выдавить из себя ни звука.

– У тебя есть выбор: подчиниться и делать так, как я говорю, или же смириться с тем фактом, что я все равно буду делать с тобой все, что захочу. Но тебе это понравится меньше.

– Значит, этого ты хочешь? – поднимаю на него взгляд. Его зрачки расширены настолько, что я не вижу голубой радужки, только черноту. – Трахнуть меня в рот? Ради этого столько усилий?

Понимаю, что провоцирую его, но я должна использовать любую возможность хоть как-то призвать его к разуму.

– О да, птаха, – он хватает меня за волосы на затылке, стянув их у корней и потянув назад так, чтобы я запрокинула лицо вверх. – Я буду трахать тебя в грязный болтливый рот. И буду трахать столько, чтобы ты впредь думала, когда стоит молчать, а когда нужно открывать его.

Мне в губы упирается головка члена и в нос ударяет мужской запах. Я дергаюсь, пытаясь избежать контакта. Но Козырь сильнее тянет за мои волосы, и я шиплю от боли.

– Открывай рот, – бьет головкой по губам.

Внутри меня поднимается буря. Я не хочу, не позволю сделать это с собой. Это ведь дикость. Насилие.

– Открывай! – рявкает он и сжимает волосы так, что мне кажется, вырвет их с корнем.

На глазах выступают слезы, и я раскрываю рот, желая прекратить эту боль.

– Шире, – тычется членом между моими губами, и я изо всех сил держусь, чтобы не завыть в голос.

Открываю рот и позволяю насильнику протолкнуть головку мне в рот.

– Еще шире! – тянет мою голову назад.

Я раскрываю рот, и член проскальзывает по моему языку до упора, так что к горлу подкатывает тошнота. Он такой огромный, что неясно, как я смогла так широко распахнуть челюсть, чтобы уместить его объем.

Чуть солоноватый и терпкий вкус заполняет рот. Стараюсь не заострять на нем внимания.

Демид слегка ослабляет хватку на моих волосах. Я больше не испытываю этой дикой боли.

– Контролируй рвоту и не вздумай меня испачкать, – говорит он без эмоций, подавшись бедрами назад и позволяя мне вздохнуть.

Слезы застилают глаза. Я все еще отказываюсь верить, что это происходит со мной.

Монстр вколачивается снова членом мне в рот до упора. Я жадно тяну носом воздух. А он уже скользит обратно.

Медленными толчками Демид трахает меня в рот, а я борюсь с тем, чтобы не задохнуться и чтобы меня не вырвало.

– Не сиди как бревно! – рявкает он, освобождая мой рот. – Давай сама. Не разочаруй меня, психологиня. Я же знаю, ты можешь доставить мужику удовольствие.

Не сразу понимаю, о чем он говорит, а затем догадка пронзает меня и я в шоке застываю.

– А что ты так удивляешься? – хмыкает он. – Прокурор не только во время суда любит потрепаться. Не только его коллеги, но и подсудимые с приставами в курсе того, как вы с ним резвились.

Внутри меня все леденеет от ужаса. Мой первый и единственный мужчина растрезвонил всем подробности нашей интимной жизни? Я даже не хочу думать о том, случилось ли это еще во время наших отношений или после расставания. Но это очередной удар, который мне будет непросто пережить.

– Соси, птаха. Он нахваливал тебя так, что у меня после его рассказов колом стоял.

Понимая, что выхода у меня нет, решаю поскорее дать ему, что просит, и надеюсь, что этим все ограничится.

Обхватываю толстый ствол, но длины моих пальцев не хватает. Природа щедро одарила Козырева по мужской части. И с размером, и с эрекцией тут все более чем в порядке.

– Волосы, – жалобно пищу я, взглянув на него снизу вверх.

Демид понимает, что я от него хочу, и отпускает мои волосы.

Тогда я начинаю целовать головку и ствол, облизывая каждую венку. Всасываю кончик члена и насаживаюсь ртом на каменную эрекцию.

Не смотрю на Козыря, но чувствую жжение на лице от его взгляда. Он молчит – значит, я все делаю правильно. Я облизываю и посасываю мужской орган, а затем пропускаю до упора. Дышу глубоко через нос, стараясь расслабить горло. Снова по щекам текут слезы, но я контролирую процесс и сдерживаю рвотные позывы.

Сосу член, стараясь заглотить его как можно глубже. Горло саднит, но я делаю все, чтобы это быстрее закончилось. Засасываю член вакуумом и двигаю головой вперед-назад.

Закрываю глаза, стараясь абстрагироваться и представить, что это Олег, моя единственная любовь, в нашу прощальную ночь. И только после этого между ног появляется пульсирующее, зудящее чувство. Низ живота тяжелеет. И клитор требует, чтобы его приласкали. Но я распахиваю веки, упершись взглядом в татуированный торс, и становлюсь сама себе противна. Это не Олег. Это мерзкий зэк, которого я упекла за решетку.

Сосу до тех пор, пока не чувствую, что член увеличивается в размере, напрягается. Хочу выпустить его и закончить рукой, но Монстр снова хватает меня за волосы и вдавливает лицом в свой пах, выстреливая горячей спермой в рот и заставляя проглотить все.

Когда он заканчивает, то отстраняется. За все еще твердым членом тянется ниточка моей слюны. Я захожусь в кашле, думая с облегчением, что теперь все. Теперь он оставит меня в покое.

– Для начала неплохо, – дергает меня на ноги и кидает грудью на подлокотник дивана, так, что моя попа торчит вверх.

Облизываю губы, собираясь узнать, что это значит. Но Демид заводит мои руки назад, и я чувствую, как он наматывает вокруг запястий веревку.

– Впереди долгая ночь, – обжигает горячим дыханием мое ухо. – И я буду трахать тебя до тех пор, пока ты не раскаешься.

Слышу, как шуршит его одежда, щелкает ремень, и в следующее мгновение мои ягодицы обжигает боль. Он не оставит меня в покое. Это было только начало.

Глава 7

– А-а-ай! – кричу, но он игнорирует мой крик, и снова мне на ягодицу опускается ремень. – Прекрати! – хриплю, чувствуя, как из глаз брызжут слезы.

И Монстр, кажется, слышит меня, потому что внезапно все прекращается. Но вдруг он снова хватает меня за волосы и оттягивает мою голову назад.

Я раскрываю рот, но в это мгновение он пропихивает мне между зубами кусок какой-то ткани, похожей на мое белье, а затем завязывает рот моей же рубашкой и только после этого отпускает волосы. Ягодицы горят от нового шквала ударов. Ремень чередуется с ладонью, но больше я чувствую узкую полоску на своей ягодице. Вместо крика я теперь лишь мычу в импровизированный кляп. Но Козырева это будто заводит лишь сильнее.

Он снова и снова обжигает мою кожу новыми ударами, заставляя меня вздрагивать. Перед глазами пелена из слез. И никакого шанса на спасение.

Порка прекращается, и на мою воспаленную кожу опускается шершавая ладонь.

– Так ты мне больше нравишься, – хрипло говорит он. – Молчаливая, смиренная, с готовыми для меня дырками.

От его слов меня передергивает, но я не нахожу сил даже пошевелиться, демонстрируя отвращение.

Он гладит меня по попке, а затем его пальцы раздвигают мои ягодицы и очерчивают колечко ануса. Я напрягаюсь, прекратив рыдать и сосредоточившись на том, что он делает.

Козырь оставляет сфинктер в покое, опускаясь пальцами к моим губкам, и, раздвинув их, подцепляет там позорную влагу, что выделилась, когда я представляла бывшего.

– А ты настоящая течная сука, – усмехается он, проталкиваясь пальцами мне в лоно до самого упора. – Тебе понравилось обслуживать мой член. И это только начало, психологиня. Он успеет пометить собой каждое твое отверстие.

Резко убирает пальцы.

– И почему все мрази такие сладкие? – слышу его шумное дыхание.

В следующее мгновение меня по ягодицам бьет толстый член.

– Сидела бы себе, открывала рот, чтобы принять хуй своего прокурора, и не ввязывалась туда, куда тебя настойчиво просили не лезть, – новый шлепок по второй половинке.

Впившись зубами в кляп, я абсолютно четко осознаю, что последует дальше, и лишь надеюсь, что он не решит изнасиловать меня в анал. Я никогда не пробовала такой вид секса. А учитывая размеры этого Монстра и его грубость, понимаю, что он постарается сделать этот опыт максимально болезненным.

Но вот горячая головка раздвигает мои нижние губы и Козырев одним толчком заполняет меня до упора.

Из груди вырывается стон, заглушенный кляпом. Мне кажется, что он проткнул меня насквозь. Изо всех сил качаю через ноздри воздух, чувствуя, как насильник выходит из меня, а затем снова вонзается до упора. И снова я понимаю, что не выдержу этой боли.

– Узкая, – говорит он. – Давно у меня не было таких тугих девочек, – продолжает размашисто вторгаться в мое тело.

      Горло саднит от минета и криков, глаза горят от слез, но я больше не вздрагиваю, лишь пережидаю, когда он наконец-то доведет дело до конца и оставит меня в покое.

Чувствую, как Монстр выходит из меня и на поясницу льется горячая сперма. В это мгновение я надеюсь, что он ничем не болен и в качестве наказания не наградил меня заразой.

Лежу, с новой силой начав плакать. Никогда, никогда я не думала, что окажусь в подобном кошмаре. И ведь это не все. Недаром он потратил столько сил, чтобы доставить меня в тюрьму. Козырев сполна возьмет свое. А после… если я останусь в живых, я отомщу ему. Сделаю так, что эта мразь не просто будет сидеть, пока не подохнет, но и на тюрьму эту натравлю проверки, указав на беззаконие, что творится в стенах исправительного учреждения.

Демид тянет меня за веревку на затекших запястьях. Ставит в вертикальное положение и, снова перекинув меня через плечо, несет в ванную.

Все происходит в абсолютной тишине. Я совсем не хочу думать о том, что будет дальше. Лишь надеюсь, что он не собирается меня топить. Но он ставит меня на поддон душа и включает холодную воду. Вздрагиваю, но он быстро настраивает температуру до приемлемой и поливает мне спину, смывая сперму.

Я стою, поникнув головой, мысленно умоляя его перестать ко мне прикасаться. Но у Козырева свои планы на мой счет.

– Я сейчас уберу тряпку с твоего рта, и мы поговорим, – говорит спокойно.

Только теперь я решаюсь посмотреть в его сторону, смущаясь обнаженного сильного тела мужчины, которого ненавижу всей душой.

– Слышишь меня, птаха?

В ответ я лишь киваю.

Он развязывает узелок у меня на затылке, а затем достает из затекшей челюсти трусики, пропитанные моими слюнями.

– Созрела для покаяния? – сверлит меня ледяным взором.

– А тебе оно еще нужно? – горько усмехаюсь. – Ты и так все взял, что хотел.

– Ну как же, птаха, – на его лице появляется ухмылка. – Пока я был нежным с тобой. Но если ты продолжишь упрямиться, я перестану сдерживаться, – его глаза блестят каким-то нехорошим блеском, и мне становится страшно.

– Зачем тебе мои извинения? – смотрю на него снизу вверх. – Ты же просто       хочешь моих страданий.

– Хочу, чтобы тебе было хоть чуточку так же дерьмово, как и мне.

– Поверь, воспоминаний о том, что ты со мной сделал, мне хватит до конца жизни, чтобы ненавидеть не только тебя, но и свое тело.

– О нет, птах, – его лицо искажает зловещая гримаса. – Пока тебе не за что ненавидеть меня. А вот если ты начнешь кончать на моем члене, если тебе понравится секс со мной, тогда ты будешь презирать себя до конца жизни.

– Не бывать этому, – не хочу воспринимать его слова за правду.

– Проверим? – снимает он лейку душа и скручивает с нее насадку.

– Что ты творишь? – стараюсь отползти в угол.

– Лишь хочу подкинуть дровишек в костер твоего самобичевания, – силой разводит мои ноги в стороны и садится напротив, зажимая мои голени своими.

– Не нужно, прошу, – понимаю, что теперь начнется совершенно иная пытка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.