Наталья Самсонова
Императорский отбор, или Его строптивое счастье

Пролог

Два месяца назад

Первый Советник спешил по коридорам в малый личный кабинет Его Императорского Величества. На языке у Первого Советника вертелось столько едких и сочных слов, что он едва ли не захлебывался ими, но Императору, по понятным причинам, он этого всего высказать не мог.

Дробный перестук в дверной косяк, и проход открыт.

– Мой Император. – Первый Советник склонился перед владыкой Элеарской Тройственной Империи.

– Ты забыл, что в этом кабинете нет ни Императора, ни Первого Советника? Только Даррен и Левайр – боевые братья, выжившие при последнем прорыве из Темноземья.

Тут Левайр понял, что кое-что он Императору все же сказать может, но перед этим стоит поставить малый щит. Потому как если Император карает немилосердно, но по закону, то боевой брат и друг Даррен проклинает сразу, не оглядываясь на правила и предписания!

– Накачиваешь щит – значит, не доволен происходящим, – сощурился Император. – Осуждаешь?

– Ты видишь!

В голосе Первого Советника было столько искреннего возмущения, что его Император едва не поперхнулся от удивления:

– А что, не должен? С каких пор во главе Элеарской Тройственной Империи может стоять калека?

– Простите, мой Император, – тут же повинился Первый Советник. – То есть прости, Дар. Но…

Левайр замолчал, глубоко вдохнул, медленно выдохнул, под насмешливым взглядом друга подошел к низкому столику и налил себе немного громуальдского торна. Сделав небольшой глоток, Левайр мягко произнес:

– Твой дракон вернул себе зрение. Год назад ты закрыл прорыв из Темноземья слишком страшной ценой: выжженные глаза твоего дракона не смогли исцелить самые знаменитые врачеватели. Но сейчас ты вновь видишь потоки магии, а значит, твой дракон исцелен.

– В точку. – Даррен налил себе торн и, опустившись в кресло, стоящее напротив камина, вытянул к огню ноги.

– Такие травмы может исцелить лишь встреча с истинной парой, – так же мягко и вкрадчиво продолжил Левайр. – Но вместо того, чтобы начать подготовку к свадьбе, ты объявил отбор невест.

– Печать истинной можно увидеть лишь раз в жизни, – криво усмехнулся Император и пригубил торн, – именно эта печать, наполненная силой Истинного Неба, может излечить дракона от любой болезни, снять проклятье и даже вырастить новые части тела.

– Да-да, Дар, я знаю, ты не поверишь, но я тоже дракон, – нетерпеливо произнес Левайр и сел в соседнее кресло, также вытягивая ноги к огню.

– Я не видел ее, Вайр, – Император откинул голову на спинку кресла, – а беда моего рода в том, что дети рождаются лишь от истинной пары. Больше того, Вайр, я не могу быть уверен, что она – драконица.

Левайр, запустив пальцы в вихрастые темные волосы, застонал, а после витиевато выругался. Даррен даже заслушался, когда друг припомнил темноземным тварям все их непристойные пристрастия. Под конец Первый Советник выдохнул через нос и выразился куда культурнее:

– Ну что за невезение! Как нам ее искать? И как проверять?! Ты же не сможешь возлечь со всей Империей, тебе подданные не простят!

– Верховный жрец выразился примерно так же, – хмыкнул Император. – По его мнению, мне следовало оставаться в сознании. Я пытался возразить, но ты знаешь, у старика два мнения: неправильное и его.

– Элеарская Империя застыла на грани больших проблем, Дар. Мерзавцы подогревают народ, напоминая, что у тебя до сих пор нет ни истинной, ни наследника. Если они вынудят тебя назвать наследником Тирриила, то будут у тебя дети или нет – уже ничего не изменит. Пробудить Небесное Око можно лишь раз за время правления.

– Ты мне это говоришь? – изумился Император. – Я прекрасно знаком традициями своей Империи, Вайр.

– Я психую, – буркнул Левайр. – Тирриил – мальчишка, но мальчишка с амбициями, едва лишь он почувствует себя Наследником, как перестанет слушать кого-либо. А там и тебе несчастный случай устроят, и Империю развалят.

– Устроить мне несчастный случай нелегко, – усмехнулся дракон, а после добавил: – Верховный жрец обещал помочь.

– Не может быть, они же не вмешиваются!

Император скривился и уточнил:

– Он не сказал, что поможет, он сказал, что вымолит для меня шанс. Собственно, отбор невест – это не моя идея.

– А эти идиотские требования?

– Все, что относится к отбору, идет от храма. В том числе и первое испытание.

Левайр нахмурился, а после осторожно спросил:

– Ты пожертвования им не урезал, случайно? А то одно только разрешение скрывать родовое имя чего стоит! И содержание семей участниц, а уж первое испытание…

Император пожал плечами и, щелкнув пальцами, призвал в камин огненных саламандр. Ему оставалось верить в то, что все получится. «Шанс один из десяти, мой Император».

«Когда я закрывал провал в Темноземье, я вообще не должен был выжить, – хмыкнул он про себя. – При таких раскладах один из десяти не так и плохо».

Глава 1

В маленьком доме на окраине столицы бушевала гроза. Глава семьи, оставивший здоровье при последнем прорыве тварей из Темноземья, пытался переспорить свою упрямую дочь, которую он всем представлял как младшую сестру. Увы, если бы кто-то узнал, что дети графа Аргеланда выжили… Нет-нет, не стоит и думать об этом!

– Я запрещаю! Ты слышишь меня, Хестер?! – Увечный граф был скорее в ужасе, нежели в гневе.

– Прекрати, отец. – Невысокая и худенькая девушка нахмурилась. – Велик ли у нас выбор?

– Никогда еще не бывало в Элеарской Империи такого позора. – Мужчина прикрыл глаза. – Ты понимаешь, что тебя могут узнать? И тогда все это зря.

Хестер понимала, что отец сойдет с ума от ужаса, но…

– Я лицом пошла в прабабку, меня никто не узнает.

Но и выбора не было: они и так едва-едва сводили концы с концами, а тут еще и взрыв в домашней зельеварне! Если в ближайшие недели не закончить лечение, то граф навсегда лишится зрения. Неспособный ходить и ослепший – через сколько он наложит на себя руки?!

– Хестер…

– Они платят, отец, за этот гадский цирк платят. – Она села у ног отца, навеки прикованного к креслу. – Вы с Римманом ни в чем не будете нуждаться.

– Не такой ценой, сестра, – хмуро проговорил мальчишка, что сидел в стороне.

– А какой? – Хестер разозлилась, вскочила и уперла руки в бока. – На следующей неделе платить за дом, у нас есть эти деньги?! А целители – есть чем заплатить им?! У нас есть на что купить крупу и хлеб? Про мясо уже давно молчу, хотя отец в нем нуждается!

Старый граф опустил голову:

– Прости меня…

– Да при чем здесь это, отец. – Девушка вновь села у ног старого графа. – Император возьмет вас с Римманом на полное довольствие. Ты, Рим, за это время подготовишься к экзаменам. Без оплаты в школу берут только подготовленных и сильно одаренных магов. А ты, отец, сохранишь свое зрение. Я же не говорю о том, что собираюсь выиграть этот отбор! Я хочу продержаться там так долго, как смогу. Ты же слышал, они оплатят все долги, если те не превышают двух сотен лидаров. А мы за дом задолжали сто восемьдесят!

«И целителям еще двести», – мысленно добавила Хестер.

– Торговать собой на потеху глупцам, что забыли о своих истинных, – по впалой щеке графа скользнула одинокая слезинка, – как ты будешь жить со своим истинным, когда найдешь его?

– Если мне суждено его встретить, значит, ему на роду написано быть понимающим и разумным, – Хестер упрямо гнула свою линию. – Кто-то из вас видит другой вариант?

– Я могу пойти в солдаты, – чуть дрожащим голосом произнес Римман и тут же съежился под гневным взглядом сестры.

– Не буду сейчас спорить и рассказывать, как несладко живется простому солдату, – едко усмехнулась Хестер, – скажу иначе: десять лидаров нас нисколько не выручат. Ты пятнадцатилетний мальчишка с неустойчивым даром, тебя учить и учить, так что десять монет – это я еще польстила.

Ссоры и спор продолжались весь день, но в итоге Хестер настояла на своем и уже к ночи была у дверей храма.

– Имя? – устало спросил младший храмовник.

– Хестер Мерех, законнорожденная дворянка, – спокойно сказала девушка, – желаю сохранить в тайне свое родовое имя и расовую принадлежность.

Если бы не право на приватность, она бы… Она бы пошла сразу к тем, кто ищет дочь графа Аргеланд. Продала бы сведения о самой себе и спасла отца и брата.

– Опустите руку в чашу. – Жрец кивнул на каменный постамент. – Коли вытащите перстенек, так тому и быть. Коли нет – не судьба вам участвовать.

Прикусив губу, Хестер опустила руку в ледяную воду и чуть не застонала от отчаяния: дно чаши было пустым. Она шарила по шершавому камню так, что зачарованная влага выплескивалась, но кольцо не находилось.

«Я так долго решалась на это, так долго спорила с отцом и братом, – пронеслось в голове у девушки, – что даже не подумала о том, примет ли меня чаша выбора!»

Наколов палец на что-то острое, Хестер вскрикнула и выдернула руку из воды.

– Что ж, значит, не судьба. – Она не скрывала слез.

Оставалось лишь идти на поклон к охотникам. Отец… Отец сочтет это предательством, но, как еще спасти свою семью, Хестер не знала.

– Ну, не надо так убиваться. – Монаху стало жаль посмурневшую девушку. – Зачем тебе оно? Теперь истинные узы все равно найдут тебя.

– Да, вы правы, – криво улыбнулась Хестер.

Вот только монах не знал, кто стоит перед ним. Никто в роду Аргеланд не встречал своего истинного каким-нибудь милым способом, о котором потом можно было бы рассказать детям. Отец свою истинную так и не встретил, зато его дед – встретил. Лукреция Аргеланд, в девичестве Витрейс, похитила своего истинного с целью получения выкупа. Она была выдающимся боевым магом, а дед… Ныне покойный граф Аргеланд был исследователем. Потом уже выяснилось, что у Лукреции имелся внебрачный ребенок, которому была нужна помощь, а граф Аргеланд так не вовремя перестал отвечать на письма – вновь закрылся в лаборатории. В любом случае лорд и леди Аргеланд встретились, прониклись друг другом и в итоге породили на свет нынешнего графа Аргеланд. Который был вынужден жениться не на истинной. Увы, у рода Аргеланд была тайна, и ради ее сохранения порой приходилось совершать не самые правильные поступки.

– А я открою эту тайну миру. – Хестер пнула мелкий камешек, попавший ей под ноги.

Или не открывать? Хестер знала, что без помощи отец не выживет.

«Граф умрет, Римман уйдет в солдаты, а я… Я выйду замуж за первого встречного, чтобы тайна Аргеланд досталась следующей девочке?»

– А я сказал, что ты никуда не пойдешь! – проорал кто-то, и за углом дома, к которому приближалась Хестер, что-то смачно бабахнуло.

– Пойду! Найду себе кого-нибудь!

– Ты моя истинная!

Хестер хмыкнула и, подобрав юбку, подкралась к углу дома. Выглянув, она увидела высоченного парня, который прижимал к себе пышнотелую девицу.

– Я же ради тебя в солдаты пошел, чтобы дом, чтобы свадьба, – бурчал парень.

– А я… А ты…

Девица заливалась слезами.

Хестер тяжело вздохнула. Этот кошмарный год сгладил воспоминания о прошлой жизни. Но сейчас, глядя на счастливую парочку, она вдруг подумала о том, что ее шансы встретить истинного стремятся к нулю.

– А это – к тварям! – пылко крикнул парень.

Тихий звяк, и через пару секунд к ногам Хестер подкатилось фонящее магией колечко.

– Нет, я не могу так поступить, – прошептала девушка. – Это недопустимо. Магия чаши выбора ясно дала понять, что мне нечего делать на отборе.

Но парочка уже ушла с улицы, а колечко так и продолжало лежать на мостовой.

– Я просто отнесу тебя в храм, – решилась Хестер, – храмовые артефакты не должны валяться просто так.

Вот только едва она его коснулась, как ранка на пальце вновь начала кровить и яркие капли коснулись блестящего металла.

Кольцо замерцало и сам собой наделось на палец Хестер!

– Первый этап отбора невест – прибытие! – зажурчал незнакомый бесплотный голос. – Вам должно прибыть к парадным ступеням Малого Императорского Дворца обыденно-необыденным способом. Срок прохождения первого этапа – семь дней.

Сердце Хестер на мгновение замерло, а после забилось с утроенной силой.

Магия кольца приняла ее в ряды невест. Но она этого не хотела! Она хотела стать частью невест законным способом!

С другой стороны, одна из невест выбыла по собственному горячему желанию. Она, Хестер, займет место той, что уже счастлива!

Остается лишь проверить, как ее теперь зовут, ведь если кольцо назовет ее чужим именем, то все теряет свой смысл!

Но простейшие чары показали: артефакт принадлежит Хестер Мерех из знатного, но скрытого рода.

– Значит, это судьба, – успокоенно выдохнула девушка.

И попыталась стянуть кольцо с руки. Вот только оно не снималось!

«Но как его снял тот парень?! – пронеслось в голове Хестер. – Или это магия истинных уз? Ох, как все запутанно».

Тяжело вздохнув, Хестер набросила на себя малый щит и поспешила домой. Увы, прошли те времена, когда главную драгоценность рода Аргеланд охраняли трое боевых магов. Теперь ей приходилось заботиться о себе самой.

Ускоряя шаг, Хестер летела к дому. Она старалась не представлять, что именно ей скажет отец: они друг другу уже сполна наговорили. Сейчас ее беспокоило лишь одно: пусть все не будет зря.

«Завтра утром в магистрат. Пусть гасят долг и вызывают отцу целителя», – размышляла она на ходу.

За себя ей страшно не было. И на встречу с истинным Хестер не надеялась. Прорыв из Темноземья уничтожил много земель, но еще больше было уничтожено артефактов. В том числе и сильных, из тех, что нарушают колдовские потоки в мире. Так что много кто не сможет встретить своих истинных, не притянет их друг к другу, не сложится.

Подходя к дому, Хестер замедлилась, убрала малый щит и выровняла дыхание: не стоит показывать отцу, что ей страшно ходить ночами. Старый граф и так находит причины для ненависти к себе.

– Отец меня тебе навстречу послал. А я не смог. – Римман сидел на крыльце, понурив голову. – Какой из меня солдат, если я такой трус?

– Ты не трус, – спокойно ответила Хестер, – ты ребенок.

– Я не ребенок! – вскинулся Рим.

– У меня карамелька осталась, будешь? – Хестер вытащила из кармана петушка на палочке, и брат радостно в него вцепился.

И уже после, осознав произошедшее, он мрачно пробурчал:

– Наш предок в моем возрасте род основал!

– И сделал он это для того, чтобы его дети росли в покое и безопасности. Поэтому расти, пожалуйста, не торопясь.

Они прошли в дом, миновали затененный коридор и оказались лицом к лицу с отцом, что парил над полом в своем кресле.

– Я – одна из невест. – Хестер подняла руку, на которой таинственно мерцало артефактное кольцо.

– Я не сомневался, – с горечью произнес отец. – Я не сомневался. На столе чай и сахар.

И они втроем в полной тишине пили слабый чай вприкуску с колотым сахаром. Им с отцом расплатилась одна из соседок, пришедшая за особым зельем.

– Все еще есть люди, способные тебя узнать, – проронил отец неожиданно.

– Меня не выпускали из родового замка, – напомнила Хестер.

– Гости были, – не согласился отец.

Римман, наблюдавший за ними, только вздыхал: он знал, что в роду есть тайна. Но не знал, какая именно.

– Те гости, которые про нас и знать не хотят? – усмехнулась Хестер. – Не узнают меня, не смогут.

– Первое задание – прибыть обыденно-необыденно, – отец легко сменил тему.

Хестер же ошеломленно на него посмотрела:

– Как ты узнал?!

– Поспрашивал людей, – криво усмехнулся старый граф. – Зная твою упертость да везение Аргеландов… Я был уверен, что без кольца ты домой не вернешься. Странно только, что оно само тебя выбрало. Я бы скорее поставил на подкуп другой невесты.

Хестер неопределенно хмыкнула и пожала плечами.

– Скажем так, это было не совсем легко.

– Вот как. Чаша выбора не приняла тебя… Значит, тогда ты все-таки встретила его.

– Я… Я не знаю.

У них был дар, редкий дар. Драгоценный. Но была и оборотная сторона: Хестер не узнать своего истинного. Ей только доверять и надеяться, что тот, кто назовется истинным, не солжет.

Конечно, никто из женщин не видит печать истинности, это доступно лишь мужчинам. Но после, когда узы устанавливаются, они идут именно от девичьей ауры. И это чувствуют все: оборотницы, драконицы, человеческие девушки. Все, кроме Хестер.

А тогда… Прошло несколько часов с того момента, как Император смог закрыть чудовищный по своей силе прорыв. Одаренные видели, что он сшивает разрыв реальности своей собственной жизненной силой. Сшивает и исчезает, переместившись, вероятно, к своим целителям.

Хестер же искала выживших. Искала отца и брата. И там, среди оплавленных холмов, она увидела…

– Хестер? – Римман коснулся моей руки. – У тебя глаза светятся.

– Прости, напугала?

– Вовсе нет, – надулся брат. – А я так смогу?

– Нет, это только девочки так могут, – вздохнула Хестер, окончательно отбрасывая лишние и ненужные воспоминания.

– А, так это просто ради красоты, – поскучнел брат. – У вас, у девочек, все вокруг красоты крутится.

Усмехнувшись, Хестер просто покачала головой и перевела взгляд на отца.

– У тебя есть мысли о том, как прибыть ко дворцу?

– Смотря чего ты хочешь, – отец уклончиво пожал плечами, – ты можешь просто нанять карету и приехать.

Тут Хестер была с отцом полностью согласна: отсева с первого этапа не будет, а набирать баллы ей не нужно, но…

– Я бы предпочла оставить карету в качестве запасного варианта.

– Тогда вспомни, на ком ты объезжала наши владения, – мягко проговорил граф. – Они были достаточно популярны в свое время, и никто не удивится, что у дочери обнищавшего дворянина такой питомец.

– И, что немаловажно, пару месяцев Конфетка будет отъедаться во дворце, – просияла Хестер. – Спасибо! Это настолько красивое, простое и верное решение, что сама я об этом не подумала.

– А о чем ты подумала? – заинтересовался Римман.

– Я думала купить рыбацкую лодку и зачаровать ее так, чтобы она плыла по воздуху. Или нанять лошадь и заставить ее идти задом наперед. Или вот тот лошадиный шаг, когда они впечатывают копыта в землю и смешно трясут всадника.

– Все варианты, кроме лодки, ужасны и выставляют тебя на посмешище, – насупился Римман.

– Пф, участие в отборе невест – это уже позорище, – равнодушно отмахнулась Хестер. – Отец, документы в шкатулке?

– Да, завтра я буду сопровождать тебя и хочу напомнить, что…

– Что ты мой старший брат, – Хестер закатила глаза, – помню, помню.

– И я помню, – вздохнул Римман. – Можно с вами пойти?

Хестер с отцом переглянулись, а после Хестер как можно мягче произнесла:

– Рим, ты настолько похож на отца, насколько сам отец на себя не похож. Твой профиль – профиль Аргеланда, расплавленное серебро твоих глаз – как у твоего отца, деда и прадедов. Каштановые волосы, что отливают алым на солнце, – все это черты Аргеландов. И если по отдельности все эти приметы не столь важны, то в совокупности… Ты Аргеланд, малыш. Тебя слишком легко опознать.

– А отец?! – возмутился ребенок. – А ты?!

– Отец наполовину седой, нос был сломан и сросся неправильно, – Хестер вздохнула, – остались только серебряные глаза, что на самом деле не такая и редкость. А моя каштановая грива на солнце отливает вполне себе обычной золотистой рыжиной, вместо серебра в глазах весенняя зелень. Профиль у меня прабабушкин: тонкий нос без горбинки, ровный высокий лоб. Да и форма лица треугольная – смешение всех родов и всех мастей. Никакой особенности, Рим. Если рассматривать мою внешность, то я скорее смесок и бастард, нежели благородная леди из старого рода.

– Хестер! – цыкнул отец.

– Я не имею в виду, что меня родили вне брака, – закатила Хестер глаза, – а говорю лишь о том, что форма моего лица и цвет глаз от прабабушки Левентрей, нос и губы от матушки Витрейс. От Аргеландов только дар, но это еще доказать надо.

Вдвоем с отцом они убедили Риммана, что ему лучше остаться дома. И да, можно было просто запретить, вот только брат уже в том возрасте, когда все запретное кажется привлекательным. Поэтому Хестер с отцом предпочитали разговаривать с Римом, убеждать, а не приказывать.

Утро наступило быстро. Вот Хестер еще крутится-вертится на ветхих простынях, а вот уже нужно вставать, а сил и желания нет.

Точнее, не было, пока она не вспомнила, что сегодня их дом станет окончательно их! От замка Аргеланд не осталось ничего, даже пепелища, лишь огромный круг спекшегося артефактного стекла. Плодородные земли графства стали ядовитой золой. И поэтому, когда встал вопрос покупки жилья, Хестер не думала долго. У неё была лишь одна драгоценность, и Хестер смогла очень дорого продать свое счастливое будущее.

– Ты настроена по-боевому? – Римман прыгал по лестнице рядом с сестрой.

– Разумеется, а как иначе? Никто в магистрате не встретит нас с широко раскрытыми объятиями. Оплату долга придется требовать. – Она развела руками. – И хорошо, если без скандала.

Отец, уже приготовивший завтрак, тоже был сумрачен и сосредоточен. Он, подхватив большой таз с кашей, вышел к Конфетке, а Хестер с Римманом остались накрывать на стол.

– Мне вот интересно, это мы едим кашу Конфетки или Конфетку кормим тем же, что едим сами? – заинтересовался брат.

А Хестер, вспомнив, из чего им приходится готовить последний год, уверенно солгала:

– Конфетка ест человеческую еду, Рим. Потому что мы – одна семья. Потому что больше в графстве не выжил никто.

И это было страшно. Богатые плодородные земли, города и селения, леса – всего этого не стало за несколько минут.

После завтрака Хестер с отцом покинули дом. Мужчина левитировал свое кресло, а девушка несла артефактную шкатулку. Все документы они хранили только в ней: ее невозможно украсть, взломать или испортить. Она в каком-то смысле находится не в их мире.

В магистрате на них никто не обращал внимания. Они пробовали обратиться в одно окошко, но его с треском захлопнули до того, как Хестер успела договорить свое приветствие. Второе и третье захлопнулись с таким же треском.

«Ах, так?»

Резко повернувшись, Хестер локтем зацепила громадный вазон, стоявший на постаменте. Вазон был медным, а потому ему ничего не грозило. Ну, может, пара вмятин, не больше. Зато от грохота в приемный зал магистрата повыскакивали сразу несколько служителей.

– Что вы себе позволяете?! Кто это будет поднимать!

– Я выпишу вам штраф! – процедила немолодая женщина.

– Я – одна из отборных невест, – громко и четко произнесла Хестер и вскинула руку с кольцом, – требую исполнения обещанного!

Кольцо засияло, подтверждая её слова.

– Долги только до двух сотен лидаров и только в том случае, если они принадлежат лично вам, – тут же отреагировала женщина, – у вас не получ…

– Как удачно, что дом покупала именно я, – оскалилась Хестер. – Итак, где мы будем оформлять погашение долга?

– Вы должны обратиться к ростовщику, который ссудил вас деньгами, получить от него расписку и после прийти сюда, чтобы мы могли принять решение о благопристойности вашего долга.

– Благопристойности? – переспросила Хестер.

– Быть может, вы взяли в долг всего пару дней назад?

– А ростовщик со мной в доле, да?

– Да.

– А магистрат? Магистрат может быть в доле? – Хестер по-простецки уперла руки в бока.

– Нет, – вспыхнула женщина, – как вы можете такое предполагать!

– Вот и прекрасно, – Хестер хлопнула в ладоши, – заем оформлялся через магистрат, поскольку я выкупала ваше имущество. Все документы с нами.

– Пройдите за мной, – процедила женщина.

Из здания магистрата Хестер с отцом вышли только через четыре часа. Служители пытались отказать Хестер по самым разным причинам, но она стояла на своем. У неё не было ни выбора, ни возможности послать всех к темноземным тварям. Ей нужно погашение долга и целитель для отца. Нормальный целитель, а не подрабатывающий на стороне второкурсник!

И они это сделали. Хестер это сделала. Отец все еще оставался благородным графом, которому неуместно вступать в споры, а Хестер… Она и так-то была не слишком воспитана, а уж за год выживания на грани нищеты… Иногда она начинала просто орать. И, учитывая, что дом теперь полностью их, а завтра к отцу придет целитель, ей не было стыдно. Только горло немного першило, а в остальном все хорошо.

Глава 2

Даррен Алькор Тиварран Элеарский,

Крылатый Владетель, Хранитель Империи,

Властелин Веннар, Химмар и Таннар

Невесты прибывали ко двору третий день. Император, его Первый Советник и Верховный жрец наблюдали за этим с массивной террасы, что опоясывала второй этаж Малого Дворца.

– Вы этого хотели, мудрейший? – сквозь зубы спросил Первый Советник, когда на подъездной аллее появилась очередная невеста.

– Творчество одобряется богами. – Лукавая улыбка утонула в окладистой бороде. – Что вам не нравится, советник Левайр? Посмотрите, как, мгм, подпрыгивают девичьи достоинства!

– Это уже седьмые или восьмые достоинства, – буркнул советник, – за день! Хорошо еще, что никому не пришло в голову задом наперед ехать, поубивались бы.

– Естественный отбор – неотъемлемая часть нашей жизни, – хмыкнул Верховный жрец.

– Вайр, успокойся, осталось всего четыре дня, – устало произнес Император.

Девушка же, добравшись до встречающих ее распорядителей, спешилась, присела в глубоком реверансе и отправилась к остальным невестам, что расположились по обеим сторонам от подъездной аллеи.

– Повезет той невесте, что прибудет в последний день, – вздохнул Первый Советник, – не так много времени проведет на солнце. Мудрейший, почему не дать невестам зонтики? Или шатры поставить?

– Ни веннары, ни химмары, ни таннары не ценят того, что досталось легко и просто. Особенно таннары.

– Почему особенно драконы? – возмутился Левайр.

– Потому что в вашей крови кипит огонь, вам необходимо сражаться и побеждать. А если приз достался просто так… Что ж, он будет забыт на полке, – обстоятельно ответил жрец. – Химмары близки к таннарам, они столь же двулики, сколь и опасны. Они будут ценить свой приз, но не будут, мгм, с ним осторожны.

– А люди? – заинтересовался Император. – Как, по-вашему, мудрейший, веннары ценят внезапные сюрпризы?

– С веннарами сложнее, мой Император, – вздохнул Верховный жрец и огладил бороду, – их очень сложно просчитать. Сегодня веннар бьет соседу лицо, а завтра его же защищает. Веннары пользуются особым покровительством богини Судьбы и всегда вносят смуту в храмовые предсказания.

– А что там необыденного? – спросил вдруг Левайр, сбивая философский настрой.

Император проследил за его взглядом и увидел обычную карету, запряженную четверкой игреневых лошадей.

– А это те, кто поумней, – хмыкнул Даррен, – прибыть обыденно-необыденно.

Девушке помогли выйти.

– Риальтрея Лисомни Авинская, – узнал девушку Первый Советник, – род изумрудных драконов. Кто бы мог подумать, что ее сюда отправят! Мой Император?

А Даррен прикипел взглядом к девичьей фигуре. А точнее, к мужским карманным часам, которые она использовала вместо пояса. Драконье зрение подвести не могло – это были те самые часы!

– Вы говорили – один шанс из десяти. – Император откинулся на спинку кресла. – Какой же веннар сбил ваши расчеты?

– Вы помните, мой Император, что до конца отбора вы не можете объявить победительницу? – серьезно спросил жрец. – Вы помните, что о ваших симпатиях никто не должен знать?

– Вы имеете в виду, что…

– Один из десяти, мой император, один шанс из десяти неудач, – строго проговорил жрец.

Они отвлеклись и не смотрели на подъездную аллею. Аллею, в начале которой появилась следующая отборная невеста.

А потому истошное лошадиное ржание и дикий девичий визг застали их врасплох!

– Лекарей, лекарей, – кричала распорядительница отбора.

– Да уберите же свою тварь, – возмущался помощник распорядительницы отбора.

– Мне плохо, – стонал кто-то из толпы невест.

И над всем этим безобразием неслось дробное старушечье хихиканье:

– Ты ж моя прелесть, иди, иди, угощу бабаку!

– Что это такое?! – выдохнул Первый Советник. – Кто позволил?!

Император, медленно выдохнув, процедил сквозь зубы:

– Это выезженная особь магического волкособа. Они были популярны в Приграничье пару десятилетий назад.

Внизу постепенно все утихало, а девушка, что прибыла верхом на огромной лохматой твари, спрыгнула на землю и отвесила Императору поклон. После чего повернулась к распорядительнице и сообщила:

– Конфетка будет жить со мной, она боится одиночества.

Хестер Мерех Аргеланд

Конфетка, шумно отфыркиваясь, жадно пила свежую воду. Ее хозяйка смотрела на свою девочку с искренней завистью: они торчали на солнцепеке уже несколько часов. Невесты продолжали прибывать, а Хестер продолжала возносить хвалу своему отцу. Если бы не он, она могла бы пополнить собой ряды "прыгающих дур". Одна девица до того дотряслась, что ее стошнило. В этот момент хвала Хестер стала особенно проникновенной.

"К тому же я совершенно не умею держаться в дамском седле", – нашла она еще один факт против своей первоначальной идеи.

– А вы, юная леди, считаете, что вам все позволено? – резкий неприятный голос заставил Хестер вздохнуть и подняться с камня, на котором она сидела последние пятнадцать минут.

– Моя Конфетка захотела пить, – леди Аргеланд кивнула на ручей, русло которого было выложено цветной галькой, – не вижу причин, по которым волка должна страдать.

– Волка? Это что, дикий волк?!

– Это волка, – терпеливо повторила Хестер. – Вы ошибочно называете их волкособами. Но Конфетка – магически преобразованный волкособ. Мастер химер назвал свое творение "волка", и не нам с ним спорить.

– Я не думаю, что вам позволят держать это существо во дворце, – распорядительница отбора гневно фыркнула, – оно может быть опасно!

– У Конфетки есть документы, круг из двенадцати признанных мастеров химер признал ее безопасной и в том поручился своей честью, – холодно произнесла Хестер.

"А круг этот стоил нам сто восемьдесят лидаров", – вздохнула леди Аргеланд мысленно. Именно из-за этих неожиданных трат и пришлось брать дом в долг в магистрате.

Но иного пути не видели ни старый граф, ни его дочь. Именно благодаря Конфетке Хестер удалось выжить самой и спасти отца.

"И не только отца", – вспомнила Хестер.

– О чем вы думаете? – голос распорядительницы отбора неприятно истончился, как будто ушел в ультразвук.

– Думаю о том, что я представилась, а вы – нет, – задумчиво ответила Хестер.

– Если вы решили участвовать в отборе невест, то вам стоило узнать, как зовут ту, от кого будет зависеть ваше будущее!

– Мое будущее зависит от Императора, Совета Мудрых и моего старшего брата, – рассеянно отозвалась Хестер.

– Мое имя Листерия Горнен, виконтесса Эстальди, – процедила побелевшая от злости драконица.

– Виконтесса Эстальди? – нахмурилась Хестер, пытаясь вспомнить, откуда ей известен этот род. – О.

– Вернитесь немедля к невестам, – змеей прошипела виконтесса и, резко развернувшись, покинула уютную затененную полянку.

– Идем, Конфетка. Нет, ты не можешь остаться здесь, это может быть опасно: ты не зарегистрирована и не получила защитный подвес.

Конфетка не могла говорить, да и не владела она речью. Но благодаря проведенным над волкой и Хестер ритуалам леди Аргеланд могла понимать желания Конфетки. Точнее, это понимание было взаимным.

На поляне было по-прежнему жарко, немного тесно и…

– А вот и первая фаворитка, – хмыкнула Хестер, глядя на одну из невест, для которой принесли садовый стульчик.

Невеста сидела спиной к леди Аргеланд, потому та не могла оценить ее внешность. Но вот ее ослепительно светлые волосы заставили Хестер вспомнить совсем другие пряди. Ломкие, белые, заляпанные яркой кровью…

"Хватит. – Она тряхнула головой. – Год прошел, пора забыть".

Но что-то внутри Хестер не позволяло ей забыть того, кого она спасла.

– Леди, мы рады сообщить вам, что сегодняшняя церемония встречи завершена, – раздался глубокий, звучный голос Верховного жреца.

Обычным жителям Элеарской Империи нечасто доводилось слышать мудрейшего. Да и столичным элеарцам это удовольствие выпадало только во время самых важных богослужений, когда все собирались на огромной площади Трех Гласов.

– Новоприбывшие, следуйте за мной, – менее громко и не так звучно прокричал помощник распорядительницы. – Леди Авинская, прошу, проследуйте с виконтессой Эстальди. Она позаботится о вас наилучшим образом.

Тут Хестер не удержалась и закатила глаза. Ради всех богов, можно как-то менее очевидно демонстрировать собравшимся будущую Императрицу?!

– Давай жить вместе? – К Хестер и Конфетке подкатилась невысокая пышнотелая девушка в простом селянском платье. – Маменька говорила: выбери самую противную девицу, дождись ее истерики и посмотри, кто закатит глаза дальше всех, – с этим человеком будет комфортно жить!

Девушка улыбалась, на пухлых щеках красовались ямочки, а в ярко-голубых глазах прыгали веселые бесенятки. А уж толстенной пшеничной косе позавидовала бы любая высокородная драконица!

– У меня Конфетка. – Хестер кивнула на волку.

– Сложно не заметить, у дядьки Тейта тоже есть волка. Старый, как и сам дядька, – засмеялась девушка. – Ой, я же не представилась! Я Милида из Ревнянки, одаренная в первом поколении.

– Очень приятно, Милида, – улыбнулась Хестер, – я Хестер Мерех.

– А откуда ты? – полюбопытствовала девушка.

– Не хочу вспоминать, – честно ответила леди Аргеланд.

– Ох, понимаю. У мамки в том прорыве все родичи погибли. Они в соседней деревне жили, на землях графа Аргеланда.

Хестер вздрогнула. Прошлое не желало отпускать и возвращалось вновь и вновь, стегало непрошеными воспоминаниями, обжигало нежеланными встречами.

– Графа за убийцу считают, – продолжала болтать Милида. – А маменька моя сказала, что ежли б не граф, то выгорел бы весь северо-восток. Так что щиты, что не выпустили прорыв за пределы графства, – это благо.

– Люди умерли раньше, чем поднялись щиты, – с трудом произнесла Хестер. – Там больше часа разницы было.

Леди Аргеланд знала это. Леди Аргеланд поднимала те щиты, что должны были удержать прорыв в пределах графства. Леди Аргеланд вытолкнула волку за линию, отделявшую земли графства от соседей, а сама осталась внутри. Потому что по-другому щиты поднять было нельзя…

– Так я знаю, – охотно подтвердила Милида. – О, мы, кажется, пришли. Господин распорядитель, господин распорядитель! Да что ж такое, не слышит, что ли?

– Он помощник распорядительницы, – поправила ее Хестер.

– Господин-помощник-распоряди-и-ительницы!

От вопля Милиды Конфетка присела на пушистый зад.

– Да, слушаю вас, – с бесконечной усталостью и столь же бесконечным презрением произнес господин распорядитель.

– Мы с Хестер хотим жить вместе.

Сама леди Аргеланд не была уверена, что им будет комфортно, но… Почему бы и не попробовать?

– Ваши ключи. – Мужчина протянул нам два брелока. – Тв… М-м-м, волкособа нужно зарегистрировать. У вас есть документы? Дайте мне.

– Документы есть, вам – не дам, за ключи – спасибо, – ровно произнесла Хестер. – Прикажите кому-нибудь из прислуги проводить меня к мажордому, защитные артефакты выдает именно он.

– М-м-м, из благородных, гордых и нищих, – хмыкнул тот в ответ, – ясно. Что ж, прислуги на всех не напасёшься, ищите сами. Не найдете – завтра утром здесь будет группа охотников на химер. Приятного дня и спасибо, что стали частью нашей дружной и счастливой семьи!

– Вот тварь, – глубокомысленно произнесла Милида, – не переживай, у меня пара монеток есть, сейчас найдем помощь!

– Давай вначале в комнату поднимемся, – Хестер предупреждающе подняла руку, – сейчас нам вряд ли кто-то поможет.

– Отчего же? – простодушно удивилась Милида. – Ты не думай, я точно знаю, что если монетку дать, то на постоялом дворе вода горячей будет. И скажу тебе, дворец от постоялого двора мало чем отличается! В плане слуг, разумеется, не в плане богатой отделки.

«А я не знала. И Римман купался в почти остывшей воде, а нам с отцом и вовсе холодную приносили. А сил магических не было от слова совсем», – с горечью подумала Хестер, но вслух проговорила иное:

– Мы не нравимся распорядителям отбора, слуги поостерегутся помогать. Я успела повздорить с виконтессой, а ты, м-м-м…

– Селянка, – хмыкнула Милида. – А то я не знаю. Но у меня выбора не было. Я пришла просить богов указать мне на истинного, окунула руки в храмовой родник, и р-раз – кольцо на пальце. С богами не спорят, но…

Она шмыгнула носом и зажмурила покрасневшие глаза.

– Я не хочу, чтобы мой истинный оказался отсюда. Тут нельзя жить, тут стра-ашно!

Хестер, на мгновение опешив, нерешительно обняла зарыдавшую девушку.

– Ну-ну, судьба – она извилистая, Милида. Может, твой суженый – выдающийся купец? И он доставит товары для невест и вы случайно столкнетесь? Или он воин, что будет представлен Императору за заслуги в погашении прорыва?

– Или он жеманный придворный хлыщ, – насморочно проговорила Милида, – которому необходима хваткая жена, чтобы поправить состояние. Ты же знаешь, истинность – она такая, порой сводит не любовников, а сообщников.

– Это да, – вздохнула Хестер.

– Ой, все разошлись, – Милида кулачками утерла глаза, – а куда нам?

– Смотри внимательно и запоминай. – Хестер вдруг подумала, что ее соседка похожа на Риммана. Такая же добрая, шумная и наивная.

– Куда?

– На мою руку, – терпеливо проговорила Хестер.

На раскрытой ладони леди Аргеланд держала выданный ключ. Напитав его магией, она отрывисто приказала:

– Указуй путь до комнаты!

Тяжелый бронзовый ключ отрастил крылышки и, поднявшись с ладони, медленно полетел куда-то вперед.

– Теперь просто следуем за ним!

Девушки и волка шли и шли по вычурным коридорам, мимо дверей с витиеватыми номерами. Они поднялись по одной лестнице, потом по другой, потом по третьей…

– Кажется, нас поселили на чердак, – уныло произнесла Милида.

И да, их комната оказалась под самой крышей.

– Зато у нас огромное круглое окно, и если мы выдавим стекло, – тут Хестер хитро улыбнулась, – а мы его выдавим, то сможем использовать и балкон.

– А если придет хозяин балкона? – опасливо спросила Милида.

– А ты видишь запрещающий знак? – вопросом на вопрос ответила Хестер.

Милида ничего не успела ответить: дверь в их комнату содрогнулась от удара. А через секунду они услышали визгливый голосок помощника распорядителя:

– Вещи Милиды из Ревнянки!

– Ой, как хорошо, спасибочки преогромное, – прокричала она и повернулась к Хестер. – Сейчас перекусим. Твоя волка уважает кровяную колбасу? Маменька наверняка уложила, а я не ем, я на диете. Корсет прошлогодний на мне не затянулся, и я сказала колбасе решительное нет!

Хестер ощутила мучительный стыд: у нее не было ни монет, чтобы задобрить прислугу, ни сладостей, чтобы выставить их на стол.

– Милида, – осторожно произнесла Хестер, – у нас… У нас ничего нет.

Конфетка, тяжело вздохнув, легла на пол. Волка понимала, что хозяйка не даст угоститься вкусно пахнущей колбаской. А потому решила не смотреть на то, как Милида втаскивает в комнату свои баулы.

– Ты, уф, не вредничай. – Селянка затащила свои вещи. – У тебя и монет нет, так что, дашь волку затравить?

– Только через мой труп, – оскалилась Хестер, непроизвольно стискивая кулаки.

– Ну вот и не вредничай. Еда скоро кончится, монет у меня тоже немного, – Милида пожала плечами, – обидно, что у семьи у моей нет ни долгов, ни больных. Суечусь – и никакой выгоды, папенька не одобряет. Но и с божьей волей не спорит, хоть и пытался жреца храмового оглоблей убить. Но аккурат перед этим безобразием нашего старичка на молодого парня заменили, так что он увернулся.

– Так чем же он виноват? – удивилась Хестер.

– Так он чашу выбора в ручье утопил, лось криворукий, – сердито буркнула Милида. – Ужель я дурочка, чтоб руки в чашу выбора кунать? А ты…

– Долг за дом, малолетний брат и почти безногий отец, который зарабатывал для нас варкой зелий, – Хестер криво улыбнулась, – только вот взорвалась наша зельеварня и… Отцу не выжить без целителя, а лидаров нет. Брат собрался в солдаты и…

Голос Хестер сорвался, и она замолчала.

– Ой, мамочки, ты его не пускай!

– Я и не пустила, – вздохнула Хестер, – какая от него там польза? Пусть уж выучится, станет полноценным магом, тогда уж, если все так же будет хотеть, пусть идет. Я потому и решилась на эту авантюру, Милида. Отец кричал и гневался, но я все равно пошла. Долг за дом погашен, целитель к нам уже приходил и будет приходить все то время, что я здесь. А значит… Значит, я буду держаться за место зубами и ногтями.

– Ты еще не забудь оформить денежное довольствие семье, – тут же сощурилась Милида. – Ты чем на жизнь зарабатывала?

– Мы с волкой охотились, – Хестер грустно улыбнулась, – не покупая разрешения, а это незаконно.

– Значит, ты помогала отцу в зельеварне, – припечатала Милида. – Сходим до местного казначея и все сделаем. А то тебя нет, отец безногий – усвистит твой брат в солдаты, ума-то у мальчишек и нет почти.

Медленно кивнув, Хестер отошла к круглому окну и, присев рядом с волкой, попыталась понять, отчего она так разоткровенничалась с Милидой.

«Про незаконную охоту стоило промолчать, – сердито костерила себя девушка. – За это можно и у позорного столба постоять!»

Милида же тем временем накрыла на стол, обыскала единственный буфет на гнутых ножках и, гордая, вытащила из него видавший лучшую жизнь фарфоровый сервиз. Цветочная роспись на нем давно утратила свой цвет, равно как и золотой кант. Но на Милиду эти вещи произвели неизгладимое впечатление.

– Неужели кипяток прям сюда наливать?!

– Ты так странно говоришь, – проронила вдруг Хестер, – говор то как у селянки, то как у образованной горожанки.

– Так это потому, что папенька мой денег на образование не жалел, учителей из города выписывал. – Милида продолжала зачарованно рассматривать чашку. – Но как мне говорить по-ученому, если все вокруг говорят по-простому?

Тут Милида поставила чашку, глубоко вдохнула и, медленно выдохнув, продолжила:

– Если у меня есть время, чтобы привести свои чувства и эмоции в равновесие, то и речь моя становится ровней. Но когда ситуация накаляется и времени на мысли нет, я возвращаюсь к тем речевым особенностям, которые впитала от маменьки и папеньки.

Тут она хмыкнула и добавила:

– А уж если вспомнить деда – он когда рот открывает, цветы вянут. И не только из-за чесночного духа, а еще и из-за мата богопротивного. Ух, как они с нашим старым жрецом лаялись! Дед грустит, молодой жрец совсем не умеет ругаться, обижается, чуть не плачет. Ой. А где же мы воды возьмем?

Хестер, как и Милида, огляделась. Но обстановка комнаты ничуть не изменилась: две постели под балдахинами, стол, два стула, два платяных шкафа и буфет на гнутых ножках. И огромное круглое окно во всю стену.

– Ты можешь у ключа спросить? – Милида с надеждой посмотрела на Хестер.

Кивнув, леди Аргеланд вытащила свой ключ и, подав к нему магию, отрывисто приказала:

– Указуй путь до мыльни!

Ключ поднялся над раскрытой ладонью, отрастил крылышки и, сделав круг по комнате, вернулся к Хестер.

– Либо здесь есть скрытый проход в мыльню, либо нам не положена отдельная мыльня, – хмуро проговорила леди Аргеланд.

Девушки бросились простукивать стены, открывать и закрывать дверцы шкафов, но все было тщетно.

– Ой, а что это? Может, за него надо подергать?

– Нет!

Но Милида уже дернула за золоченый шнур.

– А что такое?

– Сейчас придет закрепленная за этой комнатой служанка, – вздохнула Хестер. – Я боюсь, что у дворцовой прислуги гонору не меньше, чем у виконтессы Распорядительницы.

– Знаешь, гонор или не гонор, а работа выполняться должна, – нахмурилась Милида и дернула за шнур еще раз, – пусть поторопится. Или ей будут платить, а она не будет работать? Папенька бы такого не допустил!

– Тогда тебе и карты в руки, – хмыкнула Хестер. – А я пока подумаю, из чего соорудить лежанку для Конфетки.

Служанка шла никак не меньше получаса – леди Аргеланд как раз свыклась с мыслью, что придется отдать волке одеяло, а самой укрываться покрывалом. Потому как без своего места Конфетка всех сведет с ума!

– О, слышу-слышу, топот-то какой. – Милида, так и стоявшая у шнура, потерла ладони друг об друга.

И в этот момент в их комнату совершенно без стука вошла высокая, дородная женщина.

– Только въехали и уже требования требуют, – она подбоченилась, – чего надобно?

Хестер с трудом подавила вздох: невесты поделены на годных и негодных, и прислуга это понимает едва ли не лучше всех остальных.

– Ты роток-то прикрой, – тут же сощурилась Милида, – дело твое маленькое – работу работать. Или у тебя есть претензии? Или слово императорское тебе не указ? Или ты весь отбор осуждаешь?

Уперев руки в бока, Милида из Ревнянки наступала на опешившую служанку.

– Или ты думаешь, что тут цветы нежные поселились? И слова тебе поперек не скажут? Ну-ка, выйди и зайди нормально! Иначе я тебе такою устрою, что мажордому будет проще тебя уволить, чем заткнуть фонтан моего красноречия. Ну?!

– И незачем так орать, – буркнула служанка, вышла и, прикрыв дверь, отрывисто постучала. – Дженна прибыла, разрешите войти?

– Разрешаю, – ровным тоном произнесла Милида.

И когда Дженна вплыла в комнату, грозная селянка взялась ее расспрашивать. Так и выяснилось, что Дженна должна убирать в комнате один раз в день – днем, во время обеда. А также обязана подавать в комнату перекус – не более трех раз, чай – не более пяти раз, и в случае необходимости именно Дженна предоставит бытовые лекарственные зелья.

– От простуды, от болей, успокоительное, от желудка и для сна, – обстоятельно перечислила Дженна.

– Значит, так, подай нам чай, – решительно произнесла Милида, – а после сопроводи до мажордома, надо волкины документы ему показать.

– И охранку возьмите, – посоветовала Дженна. – Я… Я извиняюсь за свое поведение. Мне с трудом досталось место во дворце, и я на испытательном сроке. Прошу, если выйдет, замолвите за меня доброе слово, а я… Я чем смогу, тем и помогу!

– Как ты быстро изменила свое мнение, – сощурилась Хестер, впервые вступая в беседу, – почему?

Дженна, ничуть не смутившись, отозвалась:

– Я думала, что вы будете тут плакать и пить успокоительные, а я тогда, чтобы на вас время не тратить, буду помогать другим служанкам. Чтобы они захотели, чтобы я осталась.

– Ясно, – кивнула Хестер. – Ясно.

Волка заворчала, чувствуя недовольство хозяйки. А леди Аргеланд, подавив очередной тяжкий вздох, встала и достала из поясной сумки охранную грамоту, которая подтверждала, что волка безопасна для окружающих.

– Проведи меня до мажордома сразу, – попросила Хестер. – Хочу закончить с этим побыстрее. Конфетка, ждать здесь.

– Вам, может, пару одеял лишних? Она большая. – Дженна с любопытством покосилась на волку.

– Это возможно?

– Да и меблю можно добавить. – Служанка пожала плечами. – Там в подвалах под чарами много всего стоит.

– Для волки бы софу низкую, вот сюда, рядом с моей кроватью поставить. – Хестер указала на изножье постели.

– Принесу, – кивнула Дженна и тут же пояснила: – Она там вся уменьшенная.

К искреннему удивлению Хестер, у мажордома она управилась быстро. Высокий статный мужчина был вежлив, предупредителен и совсем немного насмешлив. Он принял свиток, внимательно его изучил, проверил на подлинность и вернул назад. Затем, достав большую зачарованную книгу, внес волку в списки временных гостей и выдал охранный амулет.

– На пищевое довольствие волку поставит ваша служанка, – проронил мажордом. – Камеристка вам не положена. Но если у вас есть титул, вы можете открыть свое полное имя и получить более статусные покои.

– Благодарю, меня все устраивает. – Хестер склонила голову и тут же поправилась: – Нет, у меня есть вопрос. Я помогала отцу в зельеварне, можно ли…

Это было так мучительно и так стыдно, что леди Аргеланд не смогла договорить.

– К сожалению, ваше имя скрыто. – Мажордом тоже почувствовал себя неловко. – Вам придется открыть свое имя и подтвердить навыки, только после этого вы сможете получать довольствие.

– Благодарю за разъяснения.

Поднимаясь к себе, Хестер краем глаза отметила ослепительно красивую светловолосую драконицу. Та, сопровождаемая и служанкой, и камеристкой, и дуэньей, бросила короткий взгляд на леди Аргеланд, и тут же в глазах драконицы зажглась искренняя ненависть.

Чуть сбившись с шага, Хестер замедлилась и подготовила малый личный щит. Она не понимала, отчего в глазах смутно знакомой драконицы плещется ярость, но при этом леди Аргеланд осозновала: знатные леди получили шанс на малый императорский венец. А значит, борьба за внимание Императора будет кровавой.

– Добрый день, – драконица растянула губы в фальшивой улыбке, – ваше появление было весьма и весьма необычным. Вы привлекли к себе всеобщее внимание.

Хестер завершила формирование малого личного щита и ради собственного спокойствия добавила к нему зеркальный эффект.

– День добрый, – сухо проговорила леди Аргеланд, – уверяю вас, мое прибытие было исполнено обыденности.

– Да, – драконица согласно опустила ресницы, – прошу простить мою несдержанность. Мне известно, что многие регионы нашей страны не могут позволить себе лошадей. Если я не ошибаюсь, то химеры, подобные вашей, абсолютно всеядны?

– К сожалению, о моей волке этого сказать нельзя, – усмехнулась Хестер, – она ест только то, что подают на наш стол.

Все драконы в той или иной степени способны отличать ложь от правды. А в словах леди Аргеланд не было ни капли лжи: они действительно кормят волку тем же самым, что едят сами. Так что драконица, отступив на шаг, новым взглядом посмотрела на Хестер.

И леди Аргеланд прекрасно понимала, что именно видит так и не представившаяся девица: не новое, но очень дорогое зачарованное платье, артефакты дореформенной работы и кольцо Подмастерья на мизинце. Не то нищенка, не то экстравагантная колдунья.

– Доброго дня, леди…

– Мерех, а вы?

– О, – на лице драконицы отразилось непонимание, – о, прошу прощения, мы не были представлены.

В этот момент служанка, сопровождавшая девицу, сделала шаг вперед и постным голосом произнесла:

– Перед вами Риальтрея Лисомни Авинская, леди Цветочного Озера.

– Хестер Мерех, Подмастерье Артефактор, – коротко произнесла леди Аргеланд.

– Артефактор? – Тонкие брови леди Авинской взлетели вверх. – Разве это не мужская работа?

Хестер, к своему стыду, так опешила, что даже не нашла что ответить. Только криво улыбнулась, попрощалась и отошла.

И, уже подходя к очередной лестнице, леди Аргеланд ощутила короткий удар по щиту. Она даже не успела распознать мелкое проклятье, как оно уже отправилось к отправителю.

«Надеюсь, мне не поставят в вину наличие зеркального щита», – хмыкнула про себя Хестер и ускорила шаг.

Вернувшись в комнату, леди Аргеланд улыбнулась и негромко произнесла:

– Победа.

Подбросив на ладони охранный артефакт, она подманила к себе Конфетку и, прицепив защиту на ошейник волки, потрепала ее по ушам.

Присев на постель, Хестер продолжила начесывать довольную волку. Правда, мысли леди Аргеланд были страшно далеки от реальности. Лицо леди Авинской было знакомо Хестер.

"Никогда еще не жаловалась на свою память, – сердилась леди Аргеланд. – Я точно где-то видела ее".

Воспоминания так и не пришли к Хестер.

– Может, без чая поедим? – неуверенно спросила Милида. – Ты уже развесила вещи?

– Когда? Я же за артефактом ходила, – напомнила леди Аргеланд.

– Прости. – Соседка тоскливо покосилась на накрытый стол. – Где же Дженна?

– А ей кто-нибудь говорил про чай? – нахмурилась Хестер.

– Да, я потом снова ее вызвала.

Именно в этот момент в дверь постучали. А через мгновение в комнату медленно влетела короткая и широкая софа. Следом вошла служанка, в руках которой исходил паром пузатый чайник.

– Куда? – напряженно спросила Дженна. – Левитация не мой истинный дар.

– Сюда, – Хестер показала на изножье своей кровати, – впритык к постели.

– Угумс, – сосредоточенно отозвалась служанка. – Уф, все. Надеюсь, ваша волка оценит, а то обидно будет. Оказывается, мебля обратно большой становится сразу, как из хранилища ее выносишь!

Конфетке никто ничего не успел сказать, как она, догадливая от природы, сама запрыгнула на софу, потопталась и улеглась.

– Она, кажется, была больше? – сощурилась вдруг Дженна. – Мы в окно смотрели, она с лошадь размером была.

– Это тайна, – тонко усмехнулась Хестер.

– Ну, если тайна, – Дженна пожала плечами, – то тогда молчу и больше не спрошу. Ваш чайник. Он артефактный, внутри всегда кипяток, и хватит его до конца недели, потом надо будет снова воду заливать. Таких чайников меньше, чем невест, так что я ухватила для вас, пока никто другой не захотел!

– Отлично, – просияла Милида. – Хестер?

– Отдыхай. – Леди Аргеланд погладила волку, что заняла всю софу и часть постели хозяйки. – Я разолью, хотя могу тебя заверить, фарфор не лопнет. По меньшей мере этот не лопнет.

Конфетка душераздирающе вздохнула. В отличие от хозяйки, она помнила про кровяную колбасу, и потому команда «отдыхай» повергла ее в пучину страданий.

– И я помню, не вздыхай, – хихикнула Милида и вытащила из деревянного сундучка объемный бумажный кулек.

Волка начала шумно принюхиваться, и Хестер, от которой тоже не укрылся пряный аромат, с трудом подавила тяжкий вздох. Она бы всем сладостям предпочла ломоть черного хлеба и полколечка колбаски.

Но для людей к чаю были представлены колдовские сладости.

– Твердая иллюзия, – тяжко вздохнула Милида. – Чтобы сладкий вкус не откладывался на боках.

– И давно ты их ешь? – настороженно спросила леди Аргеланд. – Ты понимаешь, что рискуешь своей магией?

– Ты видишь, на кого я похожа? – тоскливо спросила Милида. – Лида-поросенок, бочонок Лида.

Хестер пожала плечами:

– Ты не поросенок и не бочка. У тебя круглое лицо, Милида, округлые покатые плечи, полная грудь, широкие бедра – но все это не делает тебя толстухой. А вот твои платья, у которых нет ни пояска на талии, ни корсета, делают тебя бесформенной грудой. Да и… Как по мне, магия дороже, чем тонкая талия.

– Щеки уйдут – и перестану, – пообещала Милида.

– Но форма лица у тебя останется той же, – настойчиво повторила Хестер.

– Не останется.

– Как скажешь, – сдалась леди Аргеланд, – но я, уволь, травить себя не буду.

Чай пили в молчании. Потом так же молча разбрелись по двум сторонам комнаты. Хестер начала вытаскивать из артефактной сумочки свои платья, а Милида… Милида продолжала трескать наколдованные конфеты.

День пролетел быстро – только устроились на новом месте, как служанка принесла две брошюрки с правилами отбора. Пока все изучили и обсудили, наступило время ужина. А там прогулка по парку, чтобы Конфетка набегалась, и сон.

Укладываясь, Хестер бросила взгляд за окно. И, увидев полную луну, загадала желание: «Пусть отец встанет на ноги». Это было глупое, почти детское желание, ведь с такой травмой нужно сказать спасибо только за то, что старый граф может сидеть, но… Еще пару недель назад леди Аргеланд не верила в то, что им удастся выкупить дом. Так что сейчас она была настроена на чудеса.

«Пусть не со мной, мне хватит радости за родных», – подумала Хестер и, смежив веки, крепко уснула.

Глава 3

Последние семь лет утро Хестер начиналось на рассвете: волка жаждала общения с кустиками. По счастью, леди Аргеланд давно привыкла и, едва открыв глаза, первым делом прогоняла по телу силу. Это бодрило не хуже утренней зарядки и холодного душа.

Вытащив свой ключ, Хестер вновь приказала ему:

– Указуй путь в купальни!

Ночью леди Аргеланд вспомнила, что у них в замке мыльня называлась купальней. И да, это сработало – ключ подлетел к пустому простенку, на котором тут же проявилась дверь.

– Ау-ау-ау-ау-у, – возмущенно взвыла Конфетка, глядя, что хозяйка с интересом заглядывает в купальню.

– Иду, иду, – проворчала Хестер. – Дай одеться.

Вытащив из шкафа старый охотничий костюм, леди Аргеланд обула мягкие сапожки с зачарованной на беззвучие подошвой и выскользнула в коридор.

– Тихо, – шикнула она на волку, – иди тихо. Спят все.

Но спали далеко не все – нет-нет да и слышались разговоры служанок, что скользили по скрытым в стенах коридорам.

– Да-да, все лицо отекло, представляете? Ох и ярилась госпожа распорядительница! – с восторгом рассказывала какая-то девчонка.

– Так а что, выяснили уже, кто это проклял главную фаворитку-то? – с интересом спросил уже знакомый Хестер голос.

«Дженна», – опознала ее леди Аргеланд.

– Распорядительница притащила старшего придворного мага, – первая девчонка таинственно понизила голос, – но в теле леди Авинской нет примесей посторонней магии.

– Так это что, она сама себя, что ли? – оторопела Дженна. – О дает.

– Или прокляла кого-то, у кого хватает сил на зеркалку, – вступил юноша. – Да только среди невест таких быть не может.

– Чегой-та?

– Это сложно и затратно, – с пафосом произнес юноша, – не каждый мужчина на такое способен, а вы хотите, чтобы кто-то из этих смог.

– Из каких таких этих? – сердито спросила все та же девчонка. – Тебе что, не нравится решение Императора?

– Наш Император, да восславится он в веках, волен принимать любое решение. Но не требуй от меня почтения к тем, кто ради возможности надеть малый венец позабыл об узах истинных, – с пафосом произнес парень. – Благо я истопник и мне нет нужды гнуть спину перед теми, кому вслед хочется сплюнуть!

Поежившись, Хестер отошла от стены и поспешила на выход из дворца.

Она в чем-то понимала этого мальчишку. Узы истинных не были редкостью в мире химмаров, таннаров и веннаров. От смешанных пар рождались чистокровные дети, что наследовали природу того, кто обладает большей магической силой. И казалось бы, люди должны исчезнуть, ведь оборотни и драконы в разы сильней, но нет. Не исчезали, напротив, постепенно мир пришел в равновесие.

А сейчас этим отбором Император плюнул в лицо всем и каждому. Он будто заявил, что имеет право забрать чужую истинную, если она ему приглянется.

«Ведь понятно же, что он ищет свою истинную, – думала Хестер, выходя в прохладный парк. – Но зачем отбор? Приказал бы доставить девушек во дворец, все бы все прекрасно поняли. Тем более что такие истории уже бывали».

– Доброе утро, юная леди. – Хестер, задумавшись, чуть не снесла высокого и широкоплечего мужчину.

– Доброе, неизвестный злоумышленник, – с достоинством отозвалась леди Аргеланд, – вам следует снять вуаль неприметности, или на мой крик сбежится вся стража.

– А если я осмелюсь зажать вам рот? – Мужчина придвинулся к ней вплотную.

– То я не стану мешать моей волке позавтракать вашими лишними конечностями, – усмехнулась Хестер, ничуть не впечатленная угрозой.

– Вы так уверены, что она справится? – с добродушной насмешкой поинтересовался мужчина.

– Нас двое, а вы один, – хмыкнула Хестер. – И все же уходите или снимите вуаль. Мало того, что в Малом Дворце собралось несколько десятков благородных леди, так там еще и наша будущая Императрица. Император сожрет вас с потрохами, неразумный вы злодей.

Он захохотал, а после, отсмеявшись, стянул с лица вуаль.

На волевое красивое лицо текучей волной упали белоснежные волосы. В темно-синих глазах мерцали серебряные искорки, а губы кривила полуулыбка.

– Мне будет трудно съесть самого себя.

– Прошу прощения, мой Император. – Хестер, прикусив губу, присела в подобии реверанса.

– Не стоит, – рассмеялся Император. – Ваше рвение похвально. И к тому же вы все же не напали.

– Я предположила, что вы один из истинных и пытаетесь встретиться со своей возлюбленной, – честно сказала Хестер.

Ей было неуютно под изучающим взглядом сильнейшего дракона Империи. И вместе с тем…

– Вы не знаете, кто из магов первого круга истощил себя до седины? – спросила Хестер и закусила губу. – Простите, если мой интерес неуместен.

– Их было немало, – ровно проговорил Император, – на первом балу вы сможете увидеть их всех.

Хестер, вскинув голову, просияла улыбкой. А вот Его Императорское Величество отчего-то помрачнел.

– Чему вы так радуетесь, молодая леди? Вы, как-никак, одна из моих невест.

Опешив, леди Аргеланд неуверенно пожала плечами:

– Да, но… Вы ведь ищете истинную. Если бы это была я, вы бы уже знали. Мы все полагаем, что вы будете лично встречаться с каждой избранницей и таким образом отсеивать неподходящих.

Император сощурился и, глядя в глаза Хестер, медленно произнес:

– Вы весьма умны. Полагаю, вы сможете сделать своего возлюбленного поистине несчастным.

– Несчастным?! – Хестер была возмущена до такой степени, что даже повысила голос, чего, разумеется, делать было ни в коем случае нельзя.

– Абсолютно несчастным, – хмыкнул Император. – Ясного вам дня, безымянная леди.

– И вам, мой Император. Ой.

Но он просто отмахнулся от очередной бестактности и, вернув на лицо вуаль неприметности, направился к Малому Дворцу.

– Значит, там и скрывается его истинная, да, Конфетка? – Хестер потрепала волку по холке. – Ну и что, мы тоже своего найдем. На балу. Теперь главное – не вылететь раньше.

Ускорив шаг, девушка и ее волка скрылись в парке. Волка носилась по своим делам, а леди Аргеланд, размявшись, приступила к тренировке. Отрабатывая уже поставленные удары, она думала лишь о том, что из-за отбора ее мастерство просядет. Все-таки ей придется топтаться на месте.

«Но зато отец и Риммар в безопасности», – утешила она себя.

Закончив тренировку, Хестер опустилась на покрытую росой траву. Прикрыв глаза, леди Аргеланд чутко прислушалась к своей силе. Вдох-выдох, она направляла внутренний ток силы к разогретым мышцам, снимала усталость и пережигала молочную кислоту, чтобы избежать неприятных ощущений. Закончив, она гибко потянулась и, открыв глаза, встретилась взглядом с волкой.

Окунувшись в феерию чувств питомицы, Хестер поняла, что Император наблюдал за ее тренировкой.

«Это может быть нехорошо, – пронеслось в голове у леди Аргеланд. – Наш стиль довольно эксцентричен».

Вернувшись в комнату, Хестер взяла чистые вещи и проскользнула в душ. А после, высушив волосы, начала будить Милиду.

– Вставай, завтрак у нас общий для всех, – ворчала Хестер и осыпала соседку искорками.

– Еще пять минуточек.

– Ладно, – сдалась Хестер. – Но только пять!

Вот только через пять минут Милида попросила еще пять, потом еще, а после Хестер левитировала соседку в душевую и открыла холодную воду.

– А-а-а-а!

– Поверни вон тот вентиль, чтобы добавить теплой, – проронила Хестер и вышла из душевой.

А минут через пятнадцать раздался смущенный голос Милиды:

– Отвернись и не поворачивайся. И… Спасибо, что разбудила.

– Не за что, – тонко усмехнулась Хестер.

Она, заложив руки за спину, стояла лицом к окну и любовалась ярким небом. Таким же ярким, как в тот день, когда прорыв был закрыт.

«Почему я не рискнула тогда? – с отчаянием подумала Хестер. – Почему не сняла с него маску?»

– Я готова! – объявила Милида.

Вызвав проекцию часов, Хестер обеспокоенно покачала головой:

– Полчаса до завтрака, и лучше бы нам не опаздывать. Конфетка, место. Молодец, хорошая волка. Ждать!

Выйдя из комнаты, девушки попытались найти компромисс между приличиями и быстрым шагом: все же общий зал, судя по карте из брошюрки, был довольно далеко.

– Не нравится мне это, – процедила вдруг Хестер, когда внизу, в холле, им навстречу вышли несколько молодых лордов.

– Ох, – испуганно выдохнула Милида.

– Не дергайся, – жестко произнесла леди Аргеланд, – ты не одна.

Милида медленно выдохнула и перестала трястись. Хестер же ловко выступила вперед, так чтобы соседка оказалась за спиной.

– Леди, – один из парней выступил вперед, – мое имя Лувиан Антрам.

– Хестер Мерех, – спокойно произнесла леди Аргеланд, – и Милида из Ревнянки, моя подруга.

Не то чтобы леди Аргеланд уже считала Милиду своей подругой, но… Леди чувствовала подвох. А значит, у нее должны быть основания для полноценного участия в предстоящем безобразии.

"Зачем мне это нужно? – спросила она сама себя. – Затем, что отец никогда не поощрял жестокие игры мелкого дворянства. Промолчать и уйти равно тому, чтобы одобрить все издевательства".

Милида, не дыша, так и стояла позади Хестер.

– Я гонец любви и истинных уз, – с пафосом проговорил Лувиан. – Милида из Ревнянки, мой друг увидел в вас свою истинную пару. Позвольте представить, Ирвайл Легранье!

"Легранье, Легранье… Полузабытое нищее баронство в Предгорьях. Бросив своих людей, барон с супругой и детьми перебрались в столицу и служат тем, кто готов платить", – вспомнила Хестер.

От группы дворян отделился невысокий тонкокостный юноша. Его золотистые волосы были завиты в крупные локоны, глаза подчеркивала подводка, а на губах… На губах блестела помада.

«Какая гадость», – промелькнуло в голове Хестер.

– Душа моя, – мягко проговорил молодой дворянчик. – Сияние вашей печати ослепило меня.

Милида всхлипнула и уткнулась лбом в спину Хестер, которая, хмурясь, вспоминала количество детей барона Легранье. И гадала, как так вышло, что юноша идеально вписывается в самый главный страх соседки.

– Душа моя, почему вы плачете? Неужели вам неугоден благородный муж? – огорчился юноша.

И его друзья захохотали.

Милида же, не замечая ничего и никого, оплакивала свою жизнь. Хестер, чутко прислушиваясь к происходящему, просчитывала варианты. Как говорил старый граф: «Запомни, во дворце никто и никогда не бывает один. Уши и глаза есть и у мраморных стен, и у шелковой травы в парке. Наряжайся так, будто готовишься к большому приему, говори так, будто вокруг сотня свидетелей».

– Моя дражайшая подруга вне себя от чувств, – голос леди Аргеланд с легкостью перекрыл смех. – Клянитесь своей душой, кровью и магией, Ирвайл Легранье. Докажите, что именно вы истинная пара моей бесценной подруги.

Смех стих.

– О чем вы говорите, леди Мерех? С каких пор недостаточно слов благородного лорда? – строго проговорил Лувиан Антрам.

– Слов всегда недостаточно, – жестко произнесла леди Аргеланд. – Печать видна лишь мужчине, женщине же приходится довольствоваться клятвой. Так клянитесь же, лорд Ирвайл Легранье! В присутствии свидетелей вы назвали императорскую невесту своей истинной. Докажите, что вы не просто так посягнули на ту, что принадлежит Императору.

Насмешники немного побледнели, и Лувиан Антрам попытался спасти ситуацию:

– Не стоит так грубо говорить о невестах, леди не вещи, они не могут принадлежать кому-либо.

– Чаша выбора одарила Милиду из Ревнянки кольцом с искрой силы Императора, – Хестер скупо улыбнулась, – что это, как не принадлежность Ему? Итак, вы, Ирвайл Легранье, третий сын барона Легранье, заявляете, что узрели истинную пару в лице Милиды из Ревнянки. Принесите клятву и снимите кольцо с руки вашей истинной. В противном случае ваши слова не более чем издевательство.

Милида выступила из-за спины Хестер и подняла на Ирвайла заплаканный взгляд.

– Вам смешно, милорд? Мои чувства и страхи – это ваше развлечение?

– У грязи есть чувства? – Завитый и напудренный юнец вскинул бровь. – Сомневаюсь.

Он щелкнул пальцами, и напомаженный и изнеженный юноша исчез, оставив вместо себя высокого и худого мага. Короткая стрижка, глубоко запавшие глаза и горькая складка у уголках губ – младшему сыну барона Легранье было около двадцати трех лет, но выглядел он на все сорок.

– Значит, вы признаете, что все произошедшее было не более чем дурновкусной шуткой? – Хестер едко усмехнулась.

– Небольшой розыгрыш, чтобы показать юной селянке всю глубину ее заблуждений, – заюлил Лувиан Антрам.

– Я, Хестер Мерех, одна из невест Императора Элеарской Тройственной Империи, вызываю на дуэль чести тебя, Лувиана Атрама, среднего сына виконта Сенрин Атрама. Причина – оскорбление. Милида из Ревнянки – моя соседка, моя подруга, моя подопечная. Ее горе – мое горе, ее боль – моя боль, ее страх – мой страх.

Вскинув ладонь, леди Аргеланд затеплила на кончиках пальцев пламя истинных намерений.

– Я, Хестер Мерех, одна из невест Императора Элеарской Тройственной Империи, вызываю на дуэль чести тебя, Ирвайла Легранье, третьего сына барона Легранье. Причина – оскорбление. Милида из Ревнянки моя соседка, моя подруга, моя подопечная. Ее горе – мое горе, Ее боль – моя боль, ее страх – мой страх.

Ти-ши-на.

– Пламя истинных намерений, – Хестер едко улыбнулась, – не изменило свой цвет. Вы достаточно благородны, чтобы знать, о чем свидетельствует этот аспект колдовства?

– Ждите наших свидетелей чести, леди, – горделиво бросил третий сын барона.

– С нетерпением, – холодно проронила Хестер. – Идем, Милли.

– А-ага, – оторопело кивнула та. – Идем.

Каким-то чудом они успели к завтраку вовремя. Помощник распорядительницы встретил их у входа и проводил к небольшому отдельному столику, что прятался за пышным цветком, кадка которого доходила Хестер до середины бедра.

– Все в жизни относительно, – задумчиво проговорила леди Аргеланд. – С одной стороны, для нас нет места на виду, среди иных благородных леди. А с другой стороны, мы скрыты от лишних глаз. Милли?

– Мы правда друзья? – тихо спросила та, добела стискивая пальцы.

Хестер взяла с края стола вышитую салфетку, осторожно ее уложила на колени и, расправив края, спокойно сказала:

– Это тебе решать, Милида из Ревнянки. Я свое слово сказала.

– Я очень хочу быть твоим другом. Подругой. – Милли отерла все еще влажные щеки. – Просто не понимаю, что во мне такого хорошего.

– А во мне? – вздернула бровь Хестер.

– Ты добрая и сильная, ты не стала шпынять меня, издеваться надо мной. – Милли робко улыбнулась. – Да я еще там, на солнцепеке, подумала, что ты не такая, как те, к кому меня уже пытались поселить.

– Из-за волки? – удивилась леди Аргеланд. – Больше во мне ничего необычного не было.

– Из-за того, что на ее шкуре нет шрамов. Ты не издеваешься над той, что полностью от тебя зависит.

– Да кто бы…– начала было Хестер и замолчала, а после кивнула. – Раньше я не думала об этом.

К ним в замок иногда приезжали люди, чьи химеры выглядели отвратительно. И старый граф всегда обращал на это внимание. Редко когда такие гости задерживались или возвращались.

– А что это было за пламя?

– Пламя истинных намерений, – улыбнулась Хестер и, найдя на столике кнопку-артефакт, подала в нее силу. – Сейчас накроют на стол, и я объясню. Убери руки со стола, скорее!

– Ой!

Милли едва успела убрать локти, как на столе появились тарелки и бокалы, вилки и ложки.

– Полная сервировка, – цокнула Хестер.

– Я не умею. Меня учили, но я не смогла! Да и зачем, если дома одна ложка на все тарелки! Отец заставлял меня учиться, но дома ничего менять не желал!

– Смотри на меня и повторяй за мной, – ровно проговорила Хестер.

И через мгновение к их столику подошел один из слуг. В его руках был поднос с двумя чашами розовой воды. Чаши были поставлены перед подругами, и Милли, нахмурившись, подняла взгляд на Хестер.

Леди Аргеланд ждала именно этого. Улыбнувшись, она чуть-чуть обмакнула пальцы в воду и после тщательно отерла их поданной салфеткой.

Затем другой слуга принес луковый суп.

– Две-три ложки, не больше, – едва слышно проговорила Хестер. – Не доедай.

– Совсем? – оторопела Милли и тут же поджала губы. – Какое расточительство.

Вторая и третья перемены блюд были столь же быстрыми. А вот после на стол было поставлено блюдо с дичью и печеным картофелем

– И это не доедать?!

– Не доедать, – вздохнула Хестер, – но времени нам дадут больше. Ты хотела узнать про Пламя?

– Угум. – Милли положила себе на тарелку ножку и, ухватив ее покрепче, впилась в ароматное мясо крепкими белыми зубками.

– Такое пламя принято использовать вместо клятв. Если маг, призвавший пламя, солжет или засомневается в своих словах, то лепестки пламени изменят цвет или пропадут. Его раньше использовали для проверки истинности: мужчина разжигал его на пальцах и говорил, что видел печать в ауре своей истинной. Но после пламя стали использовать для дуэлей. Теперь двум мерзавцам не отвертеться.

– То есть дуэль все-таки состоится?! – ахнула Милли, роняя обглоданную ножку обратно в тарелку.

– Разумеется, – нахмурилась Хестер, – почему ты сомневалась?

– Но ты… Ты одна против них двоих?!

– Конечно же, нет, двое на одного никто не сражается, это дуэль, а не война, – покачала головой леди Аргеланд. – Вначале я сражусь с одним, затем со вторым. Или же кто-то из них принесет публичные извинения. По большому счету меня устроит любой вариант.

– Но они мужчины! Маги!

– Да, а я женщина и колдунья, – спокойно ответила Хестер. – Они не могут вызвать меня на бой без магии.

Затем леди Аргеланд немного помолчала и перефразировала:

– Могут, но их репутация будет растоптана. Тем более что перед началом дуэли будет озвучена полная причина боя.

– И все равно…

– Я знаю их. Не лично, – поправилась Хестер. – Представляю, на что способны они и на что способна я. Третий сын барона – трус, он силен, но боится боли до судорог. Полагаю, за этим кроется какая-то неприятная история. А сын виконта и вовсе ни на что не способен, его с большим трудом дотянули до конца третьего курса, а после забрали на домашнее обучение.

– Откуда ты все это знаешь?

– От… Оттуда, что мой старший брат все пытается найти мне мужа. – Хестер отправила в рот маленькую картофелинку. – Наш отец был женат не на истинной, и мы тоже к этому готовы.

– И он их рассматривал? – с ужасом и сочувствием спросила Милли.

– Как раз таки нет, эти кандидатуры были отброшены сразу.

По завершении завтрака к Хестер подошел помощник распорядительницы и потребовал от нее проследовать в кабинет Первого Советника.

– Я тоже должна пойти, – тихо сказала Милида.

– Вы идете на улицу – встречать невест!

– Я. Тоже. Иду, – набычилась Милли.

– Вы идете встречать невест, вам ясно? – прошипел помощник распорядительницы.

– Нет, – ровно и спокойно проговорила Хестер. – Присутствие Милиды необходимо.

– О, будь проклят тот день, когда на ваши пальцы наделись кольца! Вы оставите меня без работы, а моих племянников без пищи! Вы исчадия Темноземья, а не воспитанные девушки!

Он причитал всю дорогу, и Хестер начала подозревать, что он пытается вывести их из себя.

Перед двустворчатой дверью помощник распорядительницы прекратил стенать, откашлялся и, постучав, громко проговорил:

– Леди Хестер Мерех доставлена!

Двери распахнулись, а из кабинета донесся раздраженный голос:

– А госпожа Милида из Ревнянки? Ты не способен привести сразу двух девушек?

– Ха, – выразительно произнесла Милли.

– И госпожа Милида из Ревнянки, – поспешно добавил помощник распорядительницы.

Леди Аргеланд первой шагнула в ярко освещенный кабинет. Солнечные лучи врывались в него сквозь огромное окно, огибали темную фигуру, что застыла за своим столом, и падали на ковер.

– Как пылюка красиво танцует, – прошептала Милли.

– Кхм, – выразительно кашлянул Первый Советник. – Леди Хестер Мерех и госпожа Милида из Ревнянки, верно?

– Абсолютно, – уверенно кивнула Милли.

Хестер же молча присела в реверансе, а после выпрямилась и устремила взгляд за окно. Глаза ее тут же заслезились, но леди Аргеланд знала: нужно немного подождать. Это как с едкими испарениями от зелий: сначала страшное жжение, а после… А после онемение и целительная мазь на ночь. Так и с ярким солнцем. Конечно, это не для каждого рецепт, но для нее, Хестер Мерех Аргеланд, это подходило идеально.

– Полагаю, вы догадываетесь, отчего я вас пригласил, – Первый Советник не шевелился, говорил тихим и ровным тоном.

– Нет, милорд Антрантен, мы не имеем ни малейшего понятия, – таким же ровным и тихим тоном ответила леди Аргеланд.

Первый Советник хрипло рассмеялся:

– Из какого же рода вышла настолько уверенная в себе леди? Что, если я прикажу вам открыть свой титул? Ради безопасности Императора, разумеется.

Глаза перестало жечь, слезы высохли, и за счет прилива силы к сетчатке Хестер удалось рассмотреть выражение лица Левайра Антрантена – умеренно заинтересованное, слегка раздраженное.

«Да, дуэль – мероприятие хлопотное», – хмыкнула про себя леди Аргеланд.

– Я спрошу лишь одно, милорд, – мягко улыбнулась Хестер, – неужели вы не доверяете Верховному жрецу?

– Доверие очень интересная вещь, – сощурился Левайр, – часто не окупается.

– Тогда задайте мне этот вопрос в присутствии Верховного жреца, – улыбнулась Хестер. – Или же прогоните прочь. У вас ведь есть такие полномочия, верно?

– Хестер, – полуобморочным голосом простонала Милли, – Хестер…

– Вы весьма интересны, Хестер Мерех, – задумчиво протянул дракон и куда жестче спросил: – Что привело вас на отбор? Отвечать быстро, честно, не думая!

– Корысть, – сухо проговорила леди Аргеланд. – Будто вон та папка не из городского магистрата. Цена моего присутствия здесь – сто восемьдесят лидаров, которые корона выплатила в счет моего долга за дом. И услуги целителя, разумеется. Вон тот синий свиток, да-да, с кремово-синим шнуром. Наш случай отмечен именно таким цветом.

Левайр хмыкнул, щелкнул пальцами, и окно затянули плотные шторы. Комната погрузилась в приятную полутень, и Хестер на короткое мгновение прикрыла ресницы.

«А ведь целительную мазь я с собой не взяла, посчитала, что не понадобится».

– Отбор невест скандален сам по себе. – Первый Советник встал из-за стола. – Но вы решили добавить перцу и устроили дуэль.

– Вам точно известны все обстоятельства? – Хестер вздернула подбородок. – Вы уверены в своем негодовании? Сговорившись, отпрыски благородных семейств объявили молодого Ирвайла Легранье истинной парой Милиды из Ревнянки. Формулировка, милорд, была более чем четкая.

– Леди Мерех…

– Публичные извинения во время завтрака, с подробным перечислением прегрешений, и я соглашусь удовлетвориться этим, – спокойно проговорила Хестер.

– А если вы проиграете? – сощурился Левайр.

На что леди Аргеланд ровно произнесла:

– Это жизнь, нельзя постоянно выигрывать.

– Дуэль состоится сегодня, после ужина. В большом королевском дуэльном зале, в присутствии Императора и выборных свидетелей. Кто будет вашим свидетелем чести? И нет, госпожа Милида из Ревнянки им быть не может.

– Отчего же? – тихо спросила Милли.

– В силу происхождения, – жестко проговорил Первый Советник.

– А кто свидетели чести у двух, мгм, благородных отпрысков? Вы, верно? Их друзья отказались отираться рядом, – по губам Хестер проскользнула ядовитая усмешка, – ведь издеваться над провинциалами легко, а вот нести ответственность за свои действия – сложно. Порой даже невыносимо. И что, если они проиграют, будете сражаться со мной?

– Леди Мерех, если вы не представите нам своего свидетеля чести до заката, то дуэль не состоится по вашей вине.

– Какие у вас интересные приоритеты, – цокнула Хестер, – позвольте угадать: покидать дворец нельзя, письма писать нельзя, гостей приглашать нельзя, правильно?

– Нам не нужны скандалы, я лично вобью в мерзавцев и ум, и манеры, – Первый Советник подался вперед, – но без огласки. Вам это подойдет? Или так, или ваша репутация будет растоптана: вызвать на дуэль и не найти свидетеля чести… Очень, очень долго это будут обсуждать.

– Пусть обсуждают, – холодно ответила леди Аргеланд, – мне не жаль. Сплетни не ранят меня, иначе б я не приняла участие в отборе. Как там? «Торговать собой на потеху толпе» – это цитата из Элеарского Вестника. Или, м-м-м, как же там было? А! Вспомнила: «Забывшие о святости истинных уз, падшие леди устремились на звон золота».

– Подите прочь, невыносимое вы создание, – устало произнес Первый Советник.

Присев в глубоком реверансе, Хестер плавно развернулась и, мягко приобняв Милли, выплыла с ней вместе из кабинета.

– Ты сошла с ума, – обреченно прошептала подруга, – это же второе лицо Империи!

– Второе лицо Империи – Верховный жрец, – хмыкнула леди Аргеланд, – и если использовать твою терминологию, то герцог Лин-Торванс – третье лицо империи, поскольку он не только владыка огромного куска земель, но еще и Черный Целитель. Первый Советник, безусловно, влиятелен настолько, что мы с тобой и рядом не стояли. Но он в первую очередь лучший друг Императора, который и выдумал для него эту должность.

– Так это еще хуже, – пригорюнилась Милли.

– Было бы хуже, если бы мы вели общие дела с Его Императорским Величеством, – рассмеялась Хестер. – А мы всего лишь антураж, декорации, на фоне которых произойдет счастливое воссоединение Даррена Тиваррана Элеарского и его истинной. Истинную, судя по всему, уже присмотрели.

– Ты про ту девицу, вокруг которой вились все слуги? И креслице ей, и попить, и вообще… – Милли гневно засопела носом. – Так не пора ли тогда остановить это все?

– Стоя на берегу, не увидишь морского дна, – задумчиво проговорила Хестер. – Чего-то мы с тобой не знаем.

– И не хотим знать, – поспешно добавила Милида, – видят боги, а тайны высшей аристократии должны оставаться у аристократии.

Подруги рассмеялись и, чуть ускорив шаг, поспешили к лестнице.

– Интересно, каков кабинет Первого Советника в основном дворце? – задумалась вдруг Хестер и, видя недоумение в глазах подруги, пояснила: – Штука с усиленным солнечным светом. Мне интересно, он везде это проделывает?

– У меня до сих пор круги перед глазами, хоть я и зажмурилась, – посетовала Милли.

– Зажмурилась? – развеселилась леди Аргеланд.

– Конечно, – Милида пожала плечами, – что мне на советника смотреть, он не картина и не блюдо с пирожками. Что мы будем делать со свидетелем чести? Я могу отписать маменьке, чтобы она с твоим письмом сходила куда надо.

– О нет, – хищно усмехнулась Хестер, – о нет. За предложение спасибо, но, во-первых, мы не успеем. А во-вторых, ты подала мне прекрасную идею. И-де-аль-ну-ю.

– Что-то мне уже не по себе, – поежилась Милли.

– Все будет хорошо, а если что, то, – тут леди Аргеланд подмигнула подруге, – мы всегда можем зажмуриться. Ведь ты права, никто не картина и не блюдо с пирожками.

На лестнице подруг перехватил помощник распорядительницы:

– Следуйте за мной, вам должно приветствовать невест Императора, как иные леди приветствовали вас.

– Должно так должно, – пожала плечами Хестер.

– Хорошо, что волка в комнате, она бы, бедная, сжарилась в своей шкурке, – вздохнула Милли.

– А еще она не любит магических воздействий, – кивнула леди Аргеланд.

Подруги неспешно спускались по мраморной лестнице, в то время как помощник распорядительницы злился внизу: он-то сбежал почти бегом.

– Мы уже опаздываем!

– Не наша печаль, – фыркнула Милли.

– И вина не наша, – кивнула Хестер, – Первый Советник, очевидно, забыл о приветствии. Он, кстати, разве не должен сидеть на балконе?

– Не ваша печаль рассуждать о том, что должен и не должен милорд Левайр Антрантен, – прошипел мужчина, и дрябловатые его щеки покрылись алыми пятнами.

На это леди Аргеланд ничего не ответила. Только скастовала малый охлаждающий щит. Подобным куполом принято накрывать котлы со свежеприготовленными зельями. В тех случаях, разумеется, когда изготовление снадобья предполагает быстрое остывание.

– Ох, я буду держаться за тебя двумя руками, – прошептала Милли, поняв, что воцарившаяся вокруг них прохлада целиком и полностью заслуга Хестер.

– Волка это воздействие терпеть не может, – с ноткой печали проговорила леди Аргеланд. – Полагаю, это память о том, как ее создавали. Иногда мне кажется, что такие химерологические вмешательства слишком жестоки.

– Значит, их просто нужно улучшить, чтобы животные не страдали. Ведь волка стала умней, она дольше проживет и не будет мучиться перед смертью, ведь старость у таких, как она, не наступает, верно?

– Верно, – кивнула повеселевшая Хестер.

– Займите подобающие места и не смейте уходить, – приказал помощник распорядительницы и кивнул подругам на распахнутые двустворчатые двери. – Вперед!

Едва лишь увидев лужайку, леди Аргеланд поперхнулась смешком:

– Смотри, никто ничего не знает, никому ничего не сказали, но будущую Императрицу уже все опознали.

– Надеюсь, мы не собираемся участвовать в этом?

– Нет, конечно, – фыркнула леди Аргеланд, – я нищая, а ты не аристо, мы посмотрим издалека и, когда закончится отбор, будем изредка вспоминать. Нам не суждено вращаться в тех же кругах – это, к счастью или к несчастью, непреложный факт.

– А посмотреть есть на что, – кивнула Милли.

К сожалению, рассмотреть лицо леди Авинской не представлялось возможным, подруги вновь видели ее лишь со спины. Но зато можно было увидеть резную спинку кресла, переливающийся всеми цветами радуги климатический щит и целую группку юных леди, что щебетали вокруг будущей Императрицы. Одна держала кувшин с лимонадом, вторая читала вслух сонет, у третьей в руках корзинка с рукоделием… Четвертую, пятую и шестую рассмотреть не представлялось возможным, но они тоже прибыли не с пустыми руками.

Подруги отошли как можно дальше от основной части леди и, встав рядышком, принялись всматриваться в пустую подъездную аллею.

– Это так глупо, – вздохнула Милли.

– Это, скорее, нелепо, – поправила ее Хестер. – Но, как мне известно, это приказ храма.

– Видимо, Верховный жрец крепко сердит на Императора за этот отбор, – хихикнула Милида.

– Видимо, – согласилась Хестер. – Видимо.

А первая за этот день невеста появилась лишь спустя два часа…

– Смотри, – прошипела Милли, – завидно-то как!

Хестер, удивившись, внимательнее всмотрелась в молодую женщину, что шла пешком, а коня вела в поводу.

– Не понимаю, – призналась леди Аргеланд.

– Ты так же прибыла, – вздохнула Милида, – равнодушно, спокойно, без глупых попыток выделиться. Хотя для некоторых волка стала открытием, но в целом ничего запредельного.

– А ты?

– А меня один из отцовых возчиков доставил, на сундуках, – Милли тяжело вздохнула, – сгрузил их и уехал. Сундуки потом императоровы слуги забрали. А я думала только о том, что вся перепозорилась. Что, в общем-то, обыденно. Потом еще и ни в одной из комнат прижиться не удалось.

– Почему не удалось? Удалось, – мягко напомнила Хестер и добавила: – Когда встреча невест закончится, меня не жди, иди сразу в комнату.

– На ужин, – поправила подругу Милли. – А что?

– Я буду ловить своего свидетеля чести, – усмехнулась леди Аргеланд. – Насколько мне известно, он владеет даром ветреного портала, поэтому, сама понимаешь, цепляться нужно будет качественно.

– Ветреного портала? – повторила Милида, затем нахмурилась, пытаясь вспомнить, и, вспомнив, вскрикнула: – С ума сошла?!

– Ничуть, – усмехнулась Хестер, – я знаю, что делаю.

– А-а-а! – дикий визг разорвал сонную тишину.

– Это помощник распорядительницы? – оторопела Милли.

– Горе мне, горе, – стонал помощник, – беду накликал я своими молитвами! Ваше Императорское Величество, простите слугу своего неразумного, неудачливого! Виновен-виновен-виновен!

Едва ли не заливаясь слезами, мужчина пал на колени и бил поклоны в сторону террасы, с которой на него взирал ошеломленный Император.

– Остановись, Грегуар, – змеей зашипела виконтесса Эстальди.

– Не могу, вина моя огромна и нет мне прощения! Ап.

Император за считаные секунды оказался прямо перед помощником распорядительницы. Судя по мрачному лицу Даррена Элеарского, он был крайне недоволен выходкой Грегуара.

– За что ты просишь прощения? – ровный, спокойный голос Император несся над парком так, будто его усилили чарами.

– Я осмелился увидеть истинную в лице вашей невесты, мой Император! Простите мне мою неудачливость, простите!

Женщина, что так и стояла с конем в поводу, покосилась на Грегуара с искренним отвращением:

– Твои шансы на счастье со мной стремительно близятся к нулю.

– Наш человек, – со знанием дела произнесла Милли.

– Волчица-оборотень, – поправила ее Хестер.

Женщина бросила на подруг острый взгляд и, оставив Грегуара страдать, подошла к подругам.

– Вайолин Свободная и мой Сапожок.

Сапожок фыркнул и, дернув гривой, надкусил траву. Выискивая что повкусней, он повернулся к подругам другим боком, и им сразу стало понятно, отчего у коняшки такое имя: на рыжем лоснящемся боку вольготно разлеглось белое пятнышко в форме сапожка.

– Хестер Мерех, скрытая дворянка, – представилась леди Аргеланд.

– Милида из Ревнянки, простолюдинка, – улыбнулась Милли и тут же спросила: – Что делать будешь, если он и правда твой истинный?

– Думать, – с искренним огорчением произнесла Вайолин. – Лучшая ли это доля.

– В семье правит сильный, – произнесла Хестер и тонко усмехнулась. – Тебе стоит определиться, хочешь ли ты главенствовать.

– Хочу, – без тени сомнения отозвалась волчица, – но кто родится от труса, лизоблюда и дурака?

Вайолин глазами указала на Грегуара, который умирал от чинопочитания: Император сотворил сферу безмолвия и что-то терпеливо внушал своему слуге. Но чем больше Даррен Элеарский говорил, тем глупее становился вид у помощника распорядительницы.

Тяжело вздохнув, Хестер пожала плечами. В магии крови она ничего не смыслила, а потому не могла даже предположить, что родится от такого мужчины. Если дети пойдут в мать – хорошо.

«Хотя, опять же, мы знакомы всего несколько минут, – подумала леди Аргеланд. – Кто знает, какие глубины таятся в душе Вайолин».

– А что, – заинтересовалась меж тем волчица, – есть надежда, что ему показалось? Человеческие мужчины разучились видеть ауру?

– Нет, – скривилась Хестер, – хуже.

И подруги, нисколько не сдерживая громкость голосов, рассказали о предстоящей дуэли и ее причинах. И если кто-то их подслушал и понес сплетню дальше… Что ж, Хестер это мало волновало. Даже если в итоге народная молва выставит их виноватыми, главное – предать дело огласке.

– Что ж, если ты не сможешь поймать запланированного мага, – волчица явно не знала, кто в Империи владеет редким даром ветреных порталов, – то я стану твоим свидетелем чести. Я получила право выйти из стаи и основать свою. Свободная – не имя рода, а титул. Он приравнивается к безземельному лордству.

Хестер с трудом сдержала свое: "Я знаю". Ведь на самом деле знать она не должна была. Истинно стайные оборотни живут скрыто, и кем надо быть, чтобы получить право покинуть стаю…

"Очень, очень интересная и опасная личность", – подумала леди Аргеланд. Но от своей первоначальной идеи не отказалась.

Тем временем Императору все же удалось успокоить Грегуара, и теперь он, исполнившись важности, подступил к Вайолин.

– Протяните же вашу руку, Свободная Вайолин. Я сниму кольцо, и мы немедля обвенчаемся. Вы будете жить в моей городской квартире, я же вернусь к исполнению своих обязанностей.

Вайолин окинула взглядом Грегуара и ровно, равнодушно бросила:

– Нет.

– Конечно, вы можете… Что?

– Нет, я не заинтересована.

– Но вы моя истинная! Вы должны… Вы…

Он задохнулся от переизбытка эмоций и замолчал. Хестер же спокойно проговорила:

– Закон об обязательном заключении брака между истинными парами отменили шестнадцать лет назад.

– А вы вообще помолчите, от вас одни проблемы! – взвыл помощник распорядителя.

– Грегуар, вернитесь в свои комнаты и приведите свой эмоциональный фон в порядок. – Император на мгновение скользнул взглядом по Хестер и, как-то странно поморщившись, резко развернулся и исчез.

– Это и был ветреный портал? – с восторгом спросила Вайолин.

– Нет, это обычный портал, – покачала головой Хестер.

– Обычный, – цокнула волчица, – дорого бы я дала за такие умения.

– Проверься у придворного мага, – рассеянно проговорила леди Аргеланд, – и, если есть склонность к этому виду магии, запишись на обучение. Потом почитаешь брошюрку – нам многое даст этот отбор.

– Да мне уже столько дал, что не знаю, унесу ли, – хмыкнула волчица.

– Едет, едет!

Вторая и третья девицы были похожи до безумия. Прибыв с разницей в минуту, они назвали разные рода, хотя выглядели как родные сестры.

– Церемония встречи завершена, – зычно произнес Верховный жрец.

– Я пошла, – выдохнула Хестер.

– Славной охоты тебе, скрытая, – оскалилась волчица. – И будь осторожна, одна из леди сверлит тебя взглядом убийцы.

Леди Аргеланд аккуратно посмотрела в подсказанную Вайолин сторону и наткнулась на ненавидящий взор леди Авинской. Ради того, чтобы послать это пламя, будущая Императрица извернулась в своем кресле так, что за ее взглядом в итоге проследили все.

«Что я ей успела сделать? Или то проклятье было настолько противным? Так не надо посылать в людей то, чего сама боишься».

Тряхнув головой, Хестер поспешила к неприметной тропинке. Она еще утром, пока собиралась, заприметила, где именно любит прогуливаться Верховный жрец.

«Главное, привести достойные аргументы», – напомнила себе леди Аргеланд и прибавила шагу.

Ей пришлось бежать: Верховный жрец отчего-то изменил своей привычной неспешной походке. Вспомнив, как выглядят парковые дорожки сверху, Хестер слетела на лужайку и, вычислив точку выхода, часть пути проделала сквозь кусты.

– Верховный! – с этим возгласом она рухнула на руки высокому и крепкому старику.

– Юная леди, – в не по-стариковски ярких глазах зажглись лукавые огоньки, – вы бежите куда-то не туда.

– Я спешила к вам. – Хестер, обмирая от неловкости, покрепче вцепилась в храмовые одежды Верховного жреца. – Станьте моим свидетелем чести на дуэли меж мной и двумя молодыми дворянами.

Старик хмыкнув, а через секунду, запрокинув голову, гулко расхохотался.

– Я предвидел, что будет весело, но не предвидел, как именно это будет! Отчего же именно я тебе нужен, леди Хестер?

– Вы знаете мое имя? То есть неважно. Дело в том, что моя соседка Милли стала жертвой отвратительного розыгрыша, один из дворян притворился ее истинным, а второй ему помог. Я остановила безобразие и вызвала их на дуэль, однако их свидетель чести – Первый Советник, а у меня свидетеля почти нет.

– Почти?

– Невеста, прибывшая сегодня, Свободная Вайолин, предложила себя. Но я… Я не хочу, чтобы была хоть малейшая возможность запретить или остановить дуэль. Узы истинных не повод для шуток и розыгрышей!

– Да, ваш род это знает, как никто другой, – кивнул жрец. – Не бледнейте, ваша тайна защищена храмовыми клятвами.

– Вы знаете… Любой может узнать?

– Только я. – Жрец мягко отцепил пальцы Хестер от своих одежд и спокойно подставил локоть. – Пройдемся?

– Могу ли я вам отказать? – невесело улыбнулась девушка. – Тем более вы так и не дали мне ответ.

– Мой ответ – нет, я не могу стать вашим свидетелем. Но я дам вам другого свидетеля и лично проконтролирую дуэль. Что-то не так?

– Благодарю, – Хестер мягко улыбнулась, – ваша помощь неоценима.

– Вам понравится, леди Тайна, – весело хмыкнул жрец. – Задержите дыхание.

Мир вокруг нас начал таять. Парковая зелень медленно менялась на красно-коричневое убранство чьего-то рабочего кабинета.

– Виконтесса Эстальди, потрудитесь проследить за тем, чтобы все невесты находились в равных условиях, – сухо говорил пока еще невидимый Император. – Чтобы вы могли понять: если кому-то слуги приносят стул, эти же самые слуги должны принести мебель всем остальным девушкам. Всем. Каждой. Абсолютно. Вам это понятно, виконтесса?

– Да, Ваше Императорское Величество.

– Я уже не раз слышу этот дивный ответ, – с досадой произнес Император. – Если вы не справитесь, я отправлю вас в Санталовы горы. Пансиону для детей осужденных преступников требуется ученая дама.

– Ваше Императорское Величество, умоляю…

– Тогда запомните одну фразу, которая вам поможет, – голос Императора построжел, – нельзя никому – нельзя никому, можно одной – можно всем. Правила отбора должны неукоснительно выполняться – это понятно? Единственная причина, по которой я обсуждаю это с вами лично, – заслуги вашего отца и доброта вашей матушки, что не покладая рук своих трудилась в полевом госпитале во время прорыва. А вы, виконтесса, пока что лишь позорите своих славных родителей. Идите.

За виконтессой Эстальди захлопнулась дверь, и только в этот момент Верховный жрец позволил себе и своей спутнице вернуться в реальность.

– Вы так спешили, Мудрейший. Неужели что-то забыли?

– Прекрасная леди расставила на меня силки, и я попался, как глупый маленький зверек, – расхохотался Верховный. – Позволь представить тебе леди Хестер Мерех, скрытую дворянку.

– Мой император. – Леди присела в реверансе.

– Мы знакомы, – сдержанно ответил Император.

Темнокосая красавица поразила его еще во время прибытия. А уж после утренней встречи он и вовсе не мог выбросить ее из головы! Хотя ему должно думать лишь о благе государства и своей истинной, коя уже известна. Он не имеет права заигрывать с иными девицами, тем более что рано или поздно Хестер Мерех встретит своего истинного.

– Мудрейший, – Даррен на мгновение стиснул пальцами переносицу, – отбор невест отнимает у меня очень много времени, а государственные дела, вот беда, сами себя не сделают.

– Мой Император обнаружил, что виконтесса Эстальди поощряет неравенство в рядах невест, – прогудел Верховный. – А знает ли мой Император, что его Первый Советник покрывает негодяев, что раскачивают лодку? Двое юных дворян в присутствии свидетелей пошутили над одной из ваших невест. Они разыграли сценку встречи двух истинных, а после поглумились над слезами испуганной девушки.

Глаза Императора потемнели от гнева, а температура в кабинете упала на несколько градусов.

– Это так?

– Да, мой Император. Я вызвала их на дуэль, но у меня нет свидетеля чести.

– И юная леди поймала меня, когда я тихо и незаметно крался к дому твоего главного садовника: он вчера вечером привез цветочный мед с дальних пасек, – вздохнул Верховный. – И вцепилась мне в бороду!

– Неправда! Не верьте, мой Император! В одежду, вот так. – Хестер, вспыхнув, ухватила мудрейшего за отвороты храмовых одежд. – Вот так, борода не пострадала.

Император на мгновение прикрыл глаза, а после, обретя точку равновесия, хмуро произнес:

– Я буду представлять ваши интересы, леди Мерех. Буду орудием вашего справедливого гнева. Но вначале мне необходимо ваше присутствие. Мне нужно знать, что движет Левайром. Присядьте.

И в этом негромком, почти равнодушном "присядьте" было столько силы, что у Хестер перехватило дух. Добродушно посмеивающийся Верховный жрец подхватил ее под локоток и подвел к низкой софе. Сам мудрейший садиться не стал, он предпочел зайти за спину леди Аргеланд и замереть там, подобно скале.

От этой молчаливой поддержки Хестер стало чуть спокойней. Все же она отдавала себе отчет в том, что хватать за одежду Верховного жреца – оч-чень неправильное действо. Однако… Однако она была уверена, что мудрейший сможет ее понять. Была уверена и не ошиблась: он смог.

Дробный перестук в дверь, и в кабинет Императора вошел Левайр.

– Мой Император, Первый Советник прибыл по вашему приказ…

Увидев Хестер, он осекся, вздохнул и тоскливо спросил:

– Ну зачем?

Даррен Тиварран помрачнел лицом, заложил руки за спину и, отвернувшись от друга, глухо проговорил:

– То есть ты это не отрицаешь. Леди Хестер, остальное не для ваших нежных ушек. Я буду сражаться за вас, как и положено. Мой свидетель чести навестит господ сегодня. Порукой тому мое слово.

Хестер прикусила губу и тихо-тихо выдохнула:

– Могла бы я сама сразиться на дуэли?

Император резко развернулся.

– Вы все меня доконать решили?! Нас подкусывают на границе с Мельетарраном, из Виррмы и Триста прислали ноты протеста, и, будто всего этого мало, одна из моих невест собралась лично сражаться на дуэли сразу с двумя противниками!

Резко оборвавшись, Его Императорское Величество глубоко вдохнул и медленно выдохнул, а после ровным, спокойным тоном проговорил:

– Нет, леди Хестер, вы не можете сразиться с ними лично. Вы будете присутствовать, но на дуэль выйду я. Вы носите кольцо с частицей моей силы, вы одна из моих невест, вам не позволено дуэлировать лично. Если после дуэли вы будете не удовлетворены – что ж, никто не будет против, если волка обглодает их конечности.

Леди Аргеланд поперхнулась смешком: кажется, этот отбор оставит после себя не только плохие воспоминания.

«Отец будет позабавлен, многие вещи происходили меж Аргеландами и Элеарскими, но угрозы… До угроз не доходил никто», – подумала она. И, набрав в грудь воздуха, хотела было объяснить Его Императорскому Величеству, что он не прав, но Первый Советник успел раньше.

– Даррен… То есть мой император, – Левайр кашлянул, – здесь есть проблема.

– Какая? – устало спросил Даррен Тиварран Элеарский.

– Леди Мерех использовала пламя истинных намерений, – подал голос мудрейший. – Если вы заберете его с ее рук, то из множества невест у вас останется одна жена.

– Пламя души?! О боги, кто учит девиц призывать его? Не знай я о печальной судьбе рода Аргеланд, счел бы вас дочерью Говарда, – с тоской в голосе проговорил Император.

– Поэтому я пытался задавить конфликт, – сухо проговорил Левайр. – Не имеет значения, победит леди Мерех или проиграет, имеет значение лишь то, что она будет сражаться. Она, а не ты. Вы. Леди Мерех, ну что вам стоило просто отхлестать их по щекам?!

Хестер просто пожала плечами. Она не знала, что можно ответить. Отец учил? Так Император только что вспомнил их семью, не хватало навести его на нехорошие мысли! Да и к тому же не бывало в роду Аргеланд истеричных женщин. Если уж леди доводили до оплеух, то, видят боги, в удар вкладывалась такая доля магии, что у обидчика сгнивала кожа вкупе с мясом.

– Вам не придется стыдиться. Мы с братом очень много тренировались, до судорог и слез, – и она говорила чистую правду.

Просто не уточняла, что плакали они с братишкой вместе, а отец, левитируя свое кресло, требовал превозмочь себя и продолжить тренировку: "Кто защитит вас, дети? Кто, кроме вас самих? Ваш отец – старая рухлядь, развалина! Вы и только вы опора друг другу!"

– Эти молодые люди не так слабы, как о них принято думать, – с отвращением бросил Император. – Мудрейший, что же ты молчишь?

– Радуюсь, – прогудел Верховный жрец, – все идет так, как идет. А общественное мнение всегда можно направить в нужное русло, и храм за этим проследит. Да и ваша тайная служба не зря свой хлеб ест.

– А вы…– Император грозно посмотрел на леди Хестер. – А вы нуждаетесь в добром слове и ласковом пригляде. Левайр, потрудись доставить во дворец леди Кадрию. Сегодня вечером она должна быть здесь, чтобы завтра на рассвете присутствовать на дуэли.

Первый Советник присвистнул:

– Вы уверены, мой Император? Видят боги, это чудов… эта чудесная женщина настолько украсит отбор невест, что мы это можем и не пережить.

– Леди Кадрия правила Империей двадцать лет, а после воспитала четыре поколения Элеарских, она прекрасно знает, как направить энергию в правильное русло, – снисходительно проговорил Император. – Да, возможно, она немного остра на язык, но с этим можно смириться.

– Она таскала меня за уши, – едва слышно выдохнул Первый Советник. – Меня от нее в дрожь кидает!

– Не только вас, Первый Советник, – добродушно хмыкнул Мудрейший.

И когда на нем скрестились взгляды всех присутствующих (Хестер чуть не упала, изворачиваясь на софе), он лишь насмешливо фыркнул:

– Я не всегда был Верховным. Однажды мы с вашим, мой император, прадедом ощипали павлинов и, сотворив из их перьев тирнейские налобные ленты, вообразили себя грозными охотниками. Украв в оружейной ростовой лук, мы вдвоем натянули его и, выпустив стрелу, отправились на поиски своей судьбы.

– Нашли? – с искренним восторгом спросила Хестер.

– А то ж! Стрела наша вонзилась аккурат в заднее место главного императорского портного. Благо место это был поистине, мгм, выдающимся и серьезного урона портной не понес. Н-да, хотя стрела засела глубоко и вытаскивали ее долго. Леди Кадрия недрогнувшей рукой высекла нас обоих, а после, когда мы додумались пожаловаться Императрице… В общем, с тех пор мы не жаловались. И не играли в тирнейских вождей.

– Леди Кадрия Элеарская обладает стальной волей, пламенным сердцем и змеиным хладнокровием, – подытожил Император. – Она, правда, не любит, когда ее тревожат по пустякам, но это уже твоя забота, Левайр. К дуэли она уже должна быть здесь. Леди Мерех, прошу вас должным образом подготовиться к дуэли.

Это было явным приказом пойти прочь, и Хестер, подхватившись с софы, присела в глубоком реверансе, а после вышла из кабинета. Вот только… Или ей показалось, или Император бросил на нее очень странный тоскливый взгляд?

«Глупость какая. Вероятнее всего, это было раздражение». Она тряхнула головой и со вздохом огляделась: у леди Аргеланд не было ни малейшего представления о том, где она находится.

– Следуйте за мной, – голос, раздавшийся из-за спины, заставил Хестер вздрогнуть и выставить щит. – Прошу прощения, леди. Меня к вам направил мудрейший.

Резко развернувшись, леди Аргеланд увидела перед собой крылатый сгусток света.

– Ты живое? Кто ты?

– Я? Я дежурный… А! Это наша новая придумка, я человек, который управляет Помощником. – Из светлячка донесся тихий смех. – Мы пока не можем понять, есть ли прок от этих Помощников. Так что, проследуете за мной?

– Разумеется, господин дежурный. Ведите. – Хестер чуть склонила голову и, когда крылатый шарик устремился вперед, поспешила за ним.

«Идеальный лазутчик, – восхитилась она мысленно. – Нет сведений, которые бы он не смог добыть. Теперь придется три раза подумать и только на четвертый открывать рот», – хмыкнула она про себя.

Хотя с чего бы этим Помощникам наблюдать за невестами? С другой стороны…

– Господин дежурный, а какова вероятность, что, м-м-м, Помощник будет переквалифицирован в лазутчика?

– Если бы, нам бы тогда премию дали, – вздохнул дежурный. – Но эта штука очень чувствительна к запретительным чарам, ее вышибают даже самые легкие барьеры приватности. Может, когда-нибудь его удастся доработать, но пока что наш с ним удел – показывать путь и отвечать на вопросы. А это, видят боги, мог бы делать и просто слуга.

– Резонно. О, эту часть парка я знаю.

– Я могу оставить вас? – возрадовался дежурный.

– Совершенно верно.

– Благодарю, приятного дня.

– И вам, – эхом откликнулась Хестер.

Вызвав к себе волку, леди Аргеланд повернула к дальней части парка. Она была ничуть не менее ухоженная, но отчего-то дорожки всегда пустовали.

– Что это у тебя?

На ошейнике волки болтался огрызок бумаги. Сняв его, Хестер прочитала: «Не забудь про ужин. Милли».

Вздохнув, Хестер приложила ладонь к животу. Переживания убивают в ней чувство голода. А значит, если она не заставит себя пойти сейчас, то ночью не уснет.

Вот только счастливая Конфетка носилась кругами по парку. Стоило ли выдергивать волку из комнаты только ради того, чтобы через несколько минут заставить ее вернуться обратно?

«Ладно, не пропаду. На завтраке больше съем», – подумала было Хестер и тут же вспомнила про дуэль, которая состоится на рассвете.

– Конфетка, никого не трогай, гуляй, как нагуляешься – возвращайся в комнату, – приказала Хестер и поправила охранный амулет на ошейнике волки.

На ужин леди Аргеланд опоздала. Когда она вошла, все остальные уже сидели, а слуги начали разносить блюда.

– Сюда, – шепотом просвистела Милли, выглядывая из-за совсем другой кадки с цветами, – нас пересадили.

– Была ли удачна твоя охота, скрытая? – спросила волчица и впихнула суп обратно слуге. – Унеси и не пытайся меня заставить это есть: на голову надену. Мясо, хлеб и сыр – вот что мне нужно.

– Это суп из морских гребешков, – со знанием дела произнесла Милли и зачерпнула ложечку. – М-м-м, идеально. Что? Я могу не знать, как это правильно есть, но каково оно на вкус – знаю. По мне что, не видно, что ли?

– Значит, ты все же решила отказаться от своей магической диеты? – обрадовалась Хестер.

– Меня по дороге поймал один из придворных целителей, – скуксилась Милли. – И взял с меня клятву – на время отбора никакой иллюзорной еды. Я выйду отсюда втрое толще, чем вошла!

– Глупости, – фыркнула волчица, – хочешь бегать со мной по утрам?

– Нет, – поспешно отказалась Милли, – я здраво оцениваю свою силу воли!

После ужина всех невест собрали в большом зале, где каждой был вручен бархатный футляр. Виконтесса Эстальди, раздававшая вещицы, хмуро, с вымученной улыбкой проговорила:

– Прибытие невест завершено. В футляре вы найдете подробности второго этапа, а также небольшой сувенир на память. По итогам второго этапа мы ожидаем прощания с тремя из вас.

Хестер вскинула голову и быстро пересчитала присутствующих. Видно ей было не всех, но если грубо округлить, то в невестах у Императора числилось добрых три десятка девиц.

«За второй этап надо держаться, – сказала себе леди Мерех. – Нам нужен целитель. А мне… Мне нужен мой истинный».

Хмыкнув, Хестер аккуратно перехватила Милли за локоть.

– Пусть выйдут, не то снесут. Вайолин!

– Меня не снесут, – хохотнула волчица и врезалась в толпу невест, вызвав ахи, охи и весьма сочные ругательства.

– Милли, да стой же ты. – Леди Аргеланд пришлось приложить колдовскую силу, чтобы не дать подруге упасть.

– А? Ага. – Та покивала. – Как думаешь, что в футляре? Я, если что, умею вышивать только гладью. А в столице же фриволите в моде, да?

– Фриволите? – переспросила Хестер. – Гладью? Я… Я не понимаю, прости.

– Ты не умеешь вышивать?! – с восторженным ужасом спросила Милли.

– Зато умею драться, – пожала плечами леди Аргеланд, – у меня было весьма специфическое детство и юность.

– А сейчас?

– Сейчас тоже специфическое, – хмыкнула Хестер, – но в другую сторону. Не думаю, что умение вышивать потребуется Императрице. Тут скорее знание законов и традиций, умение отвечать не отвечая и обещать не обещая.

– Обещать не обещая?

– Я не очень хорошо это умею, но, когда брат требовал с меня обещание не ходить одной, я ничего не обещала, – Хестер мягко улыбнулась, – но согласилась, что он прав. И этого хватило!

В голове само собой всплыло воспоминание:

"– Обещай, – Римман крестом встал в дверях, – обещай, что ты никогда больше не пойдешь одна!

Хестер, сидевшая за столом, терпеливо вздохнула:

– Это нападение даже нападением нельзя назвать.

– Обещай! Или я в солдаты уйду! Чтобы не знать ничего!

– Римман, – мягко улыбнулась Хестер, – согласись, что после такого урока ни одна умная и осторожная леди в одиночку по улицам ходить не будет. Особенно по темноте. Ты абсолютно прав, мой славный братик.

– Правда? – доверчиво спросил Римман, – правда-правда?

– Истинная, – торжественно кивнула Хестер".

Отогнав незваную память, лед Аргеланд честно добавила:

– Но у меня это получается только с очень наивными и доверчивыми собеседниками.

– Значит, нужно больше практиковать, – задумчиво проговорила Милли. – Все вышли, идем скорей. Мне не терпится открыть футляр!

– Уверена? – поддела ее Хестер. – Вспомни первое испытание и подумай, точно ли ты хочешь раньше времени встретиться с гением планирования? Я вот уверена, что второе испытание не будет отличаться от первого. По духу я имею в виду.

– Ты сказала, что, должно быть…

– Это если бы Императрицу действительно выбирали из всех нас, – хмыкнула Хестер, – но ты видела леди Авинскую, которая в открытую празднует победу? Боюсь, что у всех этих этапов какая-то иная цель.

– Хочется, чтобы ты была не права, – вздохнула Милли и все равно ускорила шаг. – Давай все же поторопимся. Вдруг потребуется время на смирение? А мы его потратим на дорогу!

А Хестер вдруг подумала, что леди Авинской придется перестать подчеркивать свой особый статус: оказывается, Императору это не нравится. В груди леди Аргеланд разлилось тепло при воспоминании о том, как дракон отчитывал виконтессу Эстальди.

«Хм, оказывается, мне не чуждо злорадство», – посмеялась про себя Хестер и вошла в комнату следом за Милли.

Пока подруга вскрывала письмо, леди Аргеланд счищала репейник с шерсти довольной и счастливой волки.

– Что?! Не может быть! Да вы с ума сошли?! – дикий крик Милли заставил Хестер недоуменно обернуться на подругу.

– Ты чего?

– Они идиоты! Я… Я… Да как вообще это можно было придумать?! Я женщина, – тут Милли запнулась, затем поправилась: – Девушка, а не тирнейский охотник!

Заинтересовавшись, леди Аргеланд оставила волку в покое и взяла свой футляр. Внутри обнаружился крохотный кулон в виде ключика и туго свернутый свиток.

– Нет, ну ты это видишь?!

– Я это читаю и пока что не вижу ничего стр… О. Хм. Это довольно интересно, – Хестер отложила свиток в сторону, – очень интересно.

– Интересно?!

– Знаешь, если я права, то ты встретишь своего истинного до того, как закончится отбор, – задумчиво улыбнулась Хестер, – и я тоже.

– Объяснишь?

– Пока нет, это прозвучит слишком глупо и надуманно, тем более что у меня нет доказательств. Что же касается этапа – не страшно, после него никто никого не прогонит.

– Но они сказали про трех невест, которые покинут отбор, – напомнила Милли.

На что леди Аргеланд пожала плечами:

– Вот и посмотрим, как оно будет. Идея, что пришла мне в голову, довольно наивна.

Милли подруге не поверила, но ворчать перестала. Хестер же думала только об одном: выигрывать или проигрывать?

Даррен Алькор Тиварран Элеарский,

Крылатый Владетель, Хранитель Империи,

Властелин Веннар, Химмар и Таннар

– М-м-мудрейший, – обращение к Верховному жрецу далось Даррену нелегко, – что это?

– Второй этап, – лаконично ответил тот и, зацепив из вазочки сочную черешенку, отправил ее в рот. – Мы ведь обо всем договорились, Ваше Императорское Величество, разве нет? Храм прилагает все возможные усилия ради того, чтобы найти вашу утраченную истинную. Взамен вы отдаете нам на откуп процесс, м-м-м, поиска. Неужели вам что-то не нравится?

– Мне не нравится сама идея того, что почти пятьдесят юных леди поубиваются на втором этапе, – весомо проронил Император.

– Так перед этапом им объявят, что можно отказаться, – пожал плечами жрец.

– И всех отказавшихся мы отправим по домам? – заинтересовался Император. – Вы должны понимать, что для меня поиски завершены.

– Ваши поиски определенно завершены, – согласился мудрейший и кивнул на вазочку. – Вы не против, если я доем?

– Ради всех богов, – Император укоризненно посмотрел на жреца, – приятного аппетита.

– Что же касается вашей истинной… Вы могли бы рассказать мне о том, как вы ее нашли и как потеряли?

Даррен мрачно посмотрел на довольного Верховного, проследил за очередной черешенкой, что исчезла где-то в жреческой бороде, и, с трудом подавив вздох, начал рассказывать:

– Закрывая прорыв, я ослеп. Точнее, ослеп мой дракон, что, как вы понимаете, лишило меня-человека возможности видеть энергетические линии. Это недопустимо для Императора, для того, кто первым встречает прорывы Темноземья. Но посадить на трон Тирриила… Невозможно. Юноша слишком слаб – как морально, так и магически.

– Храм пошел на нарушение вековых традиций именно из-за того, что воцарение Тирриила уничтожит Элеарскую Империю, – кивнул мудрейший. – Но вы все же вынуждены были взлететь, верно?

– Во втором облике, полностью ослепший, я взлетел с главной дворцовой башни, – кивнул император. – Меня направлял Левайр, мы должны были раз и навсегда заткнуть все рты. Неподалеку от уничтоженного прорывом графства Аргеланд мой дракон прозрел. По глазам ударил ослепительно яркий свет, ментальная связь с Первым Советником оборвалась, и я рухнул вниз, на спекшуюся землю. Мне удалось удержаться в сознании всего на несколько минут, я стянул с себя часы и сунул их в руки девушки. В руки своей истинной. Но увидеть ее я не смог, вам прекрасно известно, что на уничтоженных землях магия сходит с ума. Вернувшееся энергетическое зрение добило меня, и я потерял сознание. Очнулся уже в селении, но кто меня туда доставил – не смог сказать никто.

– А что говорит леди Авинская? – Мудрейший подхватил последнюю черешенку.

– Леди Авинская не помнит, откуда у нее часы, но они, по словам ее камеристки, важны для леди настолько, что она кладет их под подушку, когда ложится спать.

– Вам нравится леди Авинская?

Император недоуменно посмотрел на жреца.

– Леди – моя истинная, мудрейший. Какое значение имеют мои чувства? Истинные не могут остаться равнодушными друг к другу. А значит, чувства постепенно придут.

– Да, – кивнул мудрейший, – придут. Обязательно. Как вы думаете, мой Император, на кухне есть еще черешня?

– Я уверен, что есть. Но вы уверены, что сейчас вас должна занимать именно черешня?! Завтра толпа девиц будет скакать на лошадях и стрелять из лука по мишеням! И все это мы должны как-то объяснить.

– Черешня – это вкусно, мой Император, – хмыкнул жрец, – и я хочу насладиться ее вкусом до того времени, как ко двору прибудет ваше родовое чудовище. Эта заноза испортит аппетит всем, так что я бы и вам советовал…

Совершенно обыденный стук в дверь заставил мудрейшего замолчать. Император же раздраженно произнес:

– Я приказывал меня не беспокоить!

Дверь так же обыденно открылась, и в кабинет вошла невысокая худощавая женщина в дорожной мантии.

– Так мне, может, уйти?

Низкий хриплый голос был до дрожи знаком и Императору, и мудрейшему.

– Надеюсь, ваш путь был светел, леди Кадрия.

– Добро пожаловать домой, миледи. – Император улыбнулся.

– Слава богам, малый дворец никогда не был моим домом, – отрезала леди Кадрия и скинула с головы капюшон. – Итак, кто из вас первым придумал перебирать невестами?!

На краткую долю секунды Даррен оробел настолько, что чуть было не разразился детским: «Это он придумал!»

Но наваждение схлынуло, и Император, склонившись к сухой надушенной щечке, мягко проговорил:

– Это цена моей истинной.

– И Его Императорское Величество первым в храм пришел, – усмехнулся в бороду мудрейший. – Не удержался, леди Кадрия, простите. На секунду почувствовал себя мальчишкой, которого отчитывают за экспериментальную грушу.

– А между прочим, сейчас в Империи могли бы цвести груши с клубничным вкусом, – усмехнулась леди, прошла к свободному креслу, сбросила туфли и забралась в него с ногами. – Рассказывайте.

Даррен поднялся на ноги и, вызвав младшего секретаря, приказал подать кофе и пирожные.

– Все началось в день, когда я окончательно закрыл Прорыв из Темноземья…

Леди Кадрия сидела недвижимо. Она цедила кофе мелкими глотками и тонкой, изящной вилочкой превращала нежнейшее пирожное в довольно неприятную массу.

– Значит, эти существа осмелились угрожать династии – я запомню это, – скупо проронила она. – Откуда Авинская могла взяться посреди выжженных прорывом земель?

– Не посреди, – поправил ее Император, – я уверен, что это было уже за пределами графства.

– Отчего же ты в этом уверен, Дар?

– Оттого, что ни одна девица не смогла бы выжить в центре прорыва. И уж тем более вытащить оттуда кого-либо, – устало произнес Император. – Леди Авинская побывала всего лишь на краю отравленных земель, и теперь у нее отсутствует память обо всем, что случилось.

– Как удобно, – цокнула леди Кадрия, – и не спросишь, что она там забыла. Нежно лелеемый цветок Авинских, леди, которую в театр сопровождают семь служанок, четверо охранников и две компаньонки.

Император скупо кивнул.

– Это и мне показалось странным. Однако же есть вполне логичное объяснение: во время прорыва одна из компаньонок леди Авинской запаниковала и утянула всех в портал.

– Тц, – леди Кадрия покачала головой, – тогда Авинской страшно повезло, могло утянуть в Темноземье. Что ж, как я понимаю, твоя леди вызвала кого-то на бой и мне должно присмотреть за тем, чтобы… Что с вашими лицами?

– Это другая леди, – спокойно произнес Император. – Мой Первый Советник допустил ошибку, которую теперь следует… Сгладить.

– Тогда почему тебе просто не воспользоваться кодексом и не выйти на дуэль вместо нее? Конечно, твоя истинная будет держать на тебя обиду, – тут леди Кадрия прикусила губу, – но старые, действительно старые алмазы сотрут ее недовольство. Как и искренний разговор. Ты объяснишь ей, что иного выбора нет и что эта дуэль ничего не значит. Будущая Императрица должна многое понимать и принимать.

– Юная Хестер Мерех использовала пламя души, – со смешком произнес мудрейший, – а после молодой Левайр попытался надавить на нее, чтобы скрыть все это безобразие. В итоге девушка подкараулила меня и, ухватив за край мантии, потребовала, чтобы я стал ее свидетелем чести.

– Какая потрясающая девушка, – цокнула леди Кадрия. – Надо проследить, чтобы она осталась при дворе. Видят боги, старших фрейлин выбирают именно из таких. Я надеюсь, она хорошо воспитана?

– Весьма и весьма, – кивнул мудрейший, – хотя ее можно назвать немного старомодной.

– Еще лучше. – Леди Кадрия хлопнула в ладоши. – Жду не дождусь дуэли.

Даррен отошел к окну и со стороны смотрел на то, как его бесценная воспитательница поддевает хохочущего мудрейшего. Смотрел и думал лишь о том, что леди Хестер Мерех должна покинуть и дворец, и отбор, и желательно столицу. Иначе он рискует пропасть. Увы, но вместо того, чтобы мечтать прикоснуться к белокурым локонам леди Авинской, ему темными ночами снились кофейные пряди Хестер Мерех. Пряди, которые он пропускал меж пальцев, наслаждаясь их шелковой гладкостью.

Глава 4

Хестер Мерех Аргеланд

Проснувшись, она позволила себе помечтать о том дне, когда будет со смехом рассказывать истории об этой дуэли. И кто знает, быть может, там, в будущем, они с супругом будут сидеть на толстенном ковре, а вокруг будут ползать их дети. Девочка Аргеланд и мальчик… Мальчик пока неизвестного ей рода.

Поднявшись с постели, Хестер выскользнула из комнаты. Волка ступала с ней след в след.

– Дуэль назначена на рассвет, так что я не смогу с тобой побегать, – шепнула Хестер. – Затаись, будь осторожна. Кто знает, что нас ждет? Боюсь, что я выступила слишком ярко.

Сейчас, когда прошло время, леди Аргеланд поняла, что ей следовало смирить нрав и бить мерзавцев через устроителей отбора. Но в тот момент она не смогла ничего придумать, а после… После было уже поздно.

– Нам, серым камешкам на фоне бриллианта Империи, следует сидеть тихо и не отсвечивать. И я буду тиха и скромна, – она тихо рассмеялась, – на третьем этапе – точно. Второй этап… Второй этап я завалить не могу, это было бы бесчестно по отношению к моим учителям. Тем более что все они… Все они сейчас не с нами.

Потрепав волку по ушам, Хестер выпустила ее в парк, а сама вернулась в комнату. Приняв душ, она вытащила свою старую дуэльную мантию, сапоги на высокой шнуровке и крепкую ленту: волосы должно убрать, чтобы они ни на секунду не помешали. Не закрыли обзор и не… И многое еще каких "не".

"Репутация моих противников говорит о том, что они совсем не бойцы, но большой глупостью будет недооценить их".

Эти лорды не слишком-то часто дуэлировали с иными придворными и совершенно точно никогда не посещали Ямы. Это Хестер знала точно: последний год она бывала там ежемесячно, а до этого… До этого только с крестным, но тоже довольно часто.

«Хорошо, что отец не знает, он бы не одобрил», – вздохнула она и села на постель. До рассвета было еще минут сорок.

"Но я не дралась, лишь делала маленькие ставки", – в очередной раз утешила она себя.

Леди Аргеланд никогда не была азартной, но ее дар… Ее дар позволял видеть энергетические структуры на более глубоком уровне. Правда, не всегда, поэтому она ставила очень и очень редко. Чаще всего она просто приходила, немного наблюдала и уходила. Как завещал покойный крестный.

– У-утречка, ахм, доброго.

– Доброго, – улыбнулась Хестер.

– Почему ты меня не разбудила? – Милли села и, потянувшись, снова зевнула. – Как же я все успею?

И леди Аргеланд лишь чудовищным усилием воли сдержала нелепый вопрос: «А ты уверена, что хочешь пойти?»

– Мы же друзья? – спросила вдруг сползшая с постели Милли. – То есть подруги?

– Да, – нахмурилась Хестер.

– Значит, я могу спросить то, что мне хочется, и ты не обидишься и не надумаешь ничего больше, чем есть в моем вопросе?

Фыркнув, леди Аргеланд с интересом воззрилась на подругу.

– Я вот сейчас даже предполагать не берусь, какой вопрос требует такой прелюдии.

– Не знаю я, что такое прелюдия, но звучит неприлично. С каким вкусом была та фиолетовая конфетка?

– Какая фиолетовая конфетка? – оторопела Хестер.

– Фиолетовая, – мечтательно вздохнула Милли и тут же затараторила: – Ты не подумай, мне ни в коем случае не жалко! Я их и поставила на видное место, чтобы мы все угощались, и вообще…

– Милли, я сладкое в одиночестве не люблю. А волка без разрешения не возьмет. – Хестер серьезно посмотрела на подругу. – Ты уверена, что конфет не хватает?

– Уверена. – Та вздохнула. – Эх, значит, мне не узнать, с каким они были вкусом…

– Хуже то, что кто-то заходил в нашу комнату, – напряженно проговорила леди Аргеланд, – и хорошо, если что-то вынесли. А могли и внести!

– Полы мыли, я видела. В смысле, мокрые разводы на полу видела – маменька моя за такое мытье полов по рукам била. Наверное, служанка угостилась. Да мне и не жалко, но ведь фиолетовую я не пробовала, а папенька неизвестно когда поед…

Милли ворчала, вздыхала и одновременно собирала вещи в душевую. А Хестер, сдерживая сердитые вздохи, сканировала пространство. Но, кажется, ничего лишнего в комнате не появилось.

– Если ты не против, я поставлю щиты и сигналки, – проговорила леди Аргеланд, когда подруга вышла из душа. – После дуэли. И поторопись, а то опоздаем!

Вот только Милли продолжала что-то выискивать в своем шкафу. Она так старалась, что залезла в него до половины, и после того, как из недр платяного монстра раздалось победное: «Нашла!» – ей пришлось помогать вылезти.

– Надевай, – гордо выдохнула подруга и сунула Хестер в руки широкую серо-сиреневую мантию с воротником-стойкой.

Леди Аргеланд с недоумением уставилась на короткую и явно мужскую мантию.

– Что это? И зачем?

– Папа всегда такие надевает, когда на важную встречу идет. Чтобы его не узнавали на улице, а то один раз на него бродячий цирк напустили. Те и танцевали вокруг, и гадали, и всякое разное спрашивали – он еле вырвался и на встрече был невнимательным. Очень невыгодная сделка вышла.

– Я думаю, что нашим недругам не позволят провести бродячий цирк в Малый Дворец. Видят боги, тут и так весело, – мягко рассмеялась Хестер.

Но мантию на плечи набросила: не обижать же подругу.

– И капюшон надень, вот он, как шаль, – прогудела Милли. – Если не от бродячего цирка, то от дурного глаза убережет.

– А дурных глаз здесь в достатке, – хмыкнула леди Аргеланд и все же накинула на голову мягкую ткань, которую капюшоном назвать было сложно. Скорее уж отрез плотного шелка, что прикреплен к нижней части плотного воротника.

– Вуф!

– Конфетка, – умилилась Милли. – Нет-нет, твоя Хестер должна сохранять присутствие духа. Давай-ка я сниму у тебя с ушей тину и кое-что скажу.

За пару минут Милида сняла с волки тину и репей, а после, шепнув что-то в заинтересованно оттопыренное ухо, шлепком по пушистому заду направила в сторону комнаты.

– Ты же дверь зачаровала для нее? – обеспокоилась Милли.

– Артефакт на шее волки открывает ей все двери, – улыбнулась Хестер.

Подруги немого ускорили шаг, чтобы прибыть в дуэльный зал без опозданий.

И, пройдя высокие двустворчатые двери, были удивлены количеством собравшегося народа.

– Да, – протянула Милли, – а бродячий цирк не помешал бы: это ж насколько благородным леди и лордам скучно, что они к рассвету сюда пришли!

Голос девушки разнесся по всему залу, и в ответ послышалось несколько смешков и тихое:

– Здесь не все добровольно.

Огромные кристаллы, вмонтированные в потолок и стены дуэльного зала, окрасились нежно-розовым цветом: рассвет наступил.

Придворные единым слитным порывом шагнули к стенам, к огражденным площадкам для наблюдения, и в центре зала остались лишь подруги и виконтесса Эстальди.

– Сей день ознаменован дуэлью меж дочерью древнего скрытого рода Хестер Мерех и двумя благородными лордами, что не скрывают своих родов: Атрам и Легранье.

– А стоило бы, с девкой дерутся, – услышала Хестер чей-то ехидный шепот. – Проиграют – в жизни не отмоются.

– А если победят? – спросил кто-то.

И получил ответ:

– Много ли чести в победе над юницей в кружевах?

– Первый бой состоится меж Хестер Мерех и третьим сыном барона, Ирвайлом Легранье, – четко проговорила виконтесса Эстальди. – Призовите своих свидетелей чести.

– У тебя же все получилось, да? – запаниковала Милли.

– О да, – не размыкая губ, выразительно хмыкнула Хестер.

– Пс-с! Пс-с! Если что – я здесь, – голос волчицы нельзя было спутать ни с чьим.

– Хорошо, – прошипела Милли, – мы слышим.

– Мой свидетель чести – Первый Советник Его Императорского Величества, – громко и четко произнес Ирвайл Легранье.

– Мой…

– Требую справедливости! – Из толпы выскочила молодая, абсолютно незнакомая леди. – Требую справедливости и заявляю, что Хестер Мерех похитила мой родовой артефакт!

– А вот и бродячий цирк, – задумчиво произнесла Милли.

– Да, – медленно выдохнула леди Аргеланд, – прости, я была не права.

– Да? – воодушевилась Милида. – Когда?

– Когда говорила, что цирковых артистов не пустят во дворец.

На самом деле Хестер выглядела не настолько спокойной, насколько это показывала. Она была практически в ужасе: нелепое обвинение, пропавшая конфета и мокрый пол – все это складывалось в очень и очень нехорошую картину. Получается, что в их комнате спрятано что-то очень ценное. Что-то такое, что имеет свою защиту и на простейшие поисковые чары не откликается!

«От такого обвинения не отмыться. Я могу клясться своей силой, кровью и душой, но…» – мысли перепуганными пташками метались в разуме леди Аргеланд.

– Обвинения юной безымянной леди глупы и нелепы, – проговорила Хестер и скинула с головы капюшон. – Понять бы только, кто именно настолько страшится дуэли со мной, что подговорил это дитя к такому странному обвинению. В любом случае этот вопрос нам должно решить после дуэли.

Медленно выдохнув, леди Аргеланд громко и четко произнесла:

– Мой свидетель чести – Его Императорское Величество Даррен Тиварран Элеарский, Крылатый Владетель, Хранитель Империи, Властелин Веннар, Химмар и Таннар.

В двух противоположных стенах зала появились два абсолютно одинаковых прохода. Именно так в дуэльном зале появляются свидетели чести. Одновременно, но с разных сторон. Считается, что это дает им возможность лучше исполнять свои обязанности. Но Хестер всегда считала, что это ради зрелищности.

– Пусть дуэль будет честной, – властно произнес Даррен Тиварран.

– Пусть дуэль будет честной, – эхом откликнулся Первый Советник.

А так и не представившаяся девица, обвинившая Хестер в краже, вначале побелела, а после пошла красными пятнами.

«Не зная всей подоплеки, она предположила, что Император милостив ко мне, – хмыкнула про себя Хестер. – Интересно, интересно».

– Наблюдай за тем, с кем будет шептаться эта леди, – негромко проговорила Хестер и, сняв с себя мантию, набросила ее на плечи Милли. – Используй капюшон и притворяйся, что тебе страшно. Ойкай, отворачивайся и следи…

– Ты говоришь с дочерью успешного купца, – ухмыльнулась Милида. – Тайное наблюдение – могу, умею, практикую.

– Господа дуэлянты, прошу к центру, – громко произнесла виконтесса Эстальди.

Мягко улыбнувшись, Хестер на мгновение прикрыла глаза. Эмоции и чувства, тяжелые воспоминания и яростные желания – все это должно оставаться за пределами боевого круга.

Открыла глаза уже совсем другая Хестер Мерех. Спокойная, собранная и холодная, она тонко усмехнулась и легко скользнула к центру боевого круга.

– Правила дуэли – усредненный имперский вариант. Дуэль считается завершенной в момент, когда один из дуэлянтов не может продолжать бой или же нанесена рана категории А-11. Категория А-11 характеризуется обильной кровопотерей, способной привести к летальному исходу. Во время дуэли вы имеете право использовать все доступные вам чары и заклинания категории В-3, В-4, и В-5. Иными словами, вы не можете применять друг к другу проклятья и смертоносные заклинания. Вам понятны мои слова?

– Да, виконтесса Эстальди, – ровно проговорила леди Аргеланд.

На ее тонких губах играла легкая улыбка. Она знала, каким будет ее первое заклятье.

– Восемь шагов назад, – скомандовала распорядительница отбора. – Поднять дуэльные щиты! Десять.

Хестер заложила одну руку за спину.

– Девять.

Вытянулась в струну и встала боком, чтобы противнику было сложнее в нее попасть.

– Восемь.

На мгновение склонила голову, а после резко вздернула подбородок. Как учил наставник Арриди: «Будь учтива с тем, кого собираешься вбить в покрытие дуэльного зала».

– Семь.

Сосредоточиться и прогнать разогревающую волну по всем энергоканалам.

– Шесть.

Заклятье сформировано, но не напитано силой.

– Пять.

Вторым заклятьем будет малый личный щит.

– Четыре.

С зеркалом. Кто знает, может, и сработает.

– Три.

Вдох.

– Два.

Выдох.

– Один!

Даррен Алькор Тиварран Элеарский,

Крылатый Владетель, Хранитель Империи,

Властелин Веннар, Химмар и Таннар

Даррен подался вперед. Бледная до синевы Эстальди отсчитывала секунды до начала дуэли, а он… Он вдруг понял, что если с головы этой маленькой занозы упадет хоть волос, если хотя бы одно заклятье травмирует ее… то Легранье закончит свою жизнь на границе.

Хестер заложила руку за спину и развернула плечи.

«Где она могла увидеть это?!» – пронеслось в голове Императора.

– Один!

Легким скользящим движением Хестер ушла с траектории темного пламени, что вызвал Легранье.

«Смертник», – мысленно отметил Император.

Легранье принял на щит мелкое трудноопределимое заклятье из сонмища бэшек третьего круга.

«Зачем она… О».

Отбитая щитом искорка осталась мерцать на полу, Легранье же вновь призвал темное пламя.

– Зачем вызывала на дуэль, если убегаешь?! – издевательски спросил он.

На губах леди Мерех появилась тонкая змеиная улыбка, и темное пламя, выпущенное Легранье, вернулось к нему же: Хестер сделала малый личный щит не просто подвижным, а с эффектом зеркала.

«Кто же тебя учил, Заноза? Кто передал тебе эти специфические навыки?!»

Легранье частично поглотил энергию собственного заклинания, а частично принял ее на щит. Вот только, сделав неосторожный шаг в сторону, он зацепил отбитую ранее искорку. И на весь дуэльный зал разнесся его крик. И негромкий комментарий леди Мерех:

– Малое бытовое заклятье, третий круг, модификация для снятия кожи с домашней птицы. У меня нет цели причинять вам настоящий вред, потому от темного пламени мне пришлось воздержаться.

«Модификация для снятия кожи с домашней птицы – значит, задета только нога. Кожа выше колена вряд ли пострадала, – примерно подсчитал Император. – Но поведение Легранье указывает на больший процент поражения. Лжет?»

– Говорят, младшенький у барона совсем не выносит боли, – негромко проговорил мудрейший, – может, и правду говорят.

– Никто не любит боль, – ровно проговорил Первый Советник.

– Не любить и не выносить – разное, – хмыкнул Верховный Жрец.

Легранье суматошно передвигался по арене, выставлял и гасил щиты и в целом выглядел как обезумевший зверь. Судя по сосредоточенному лицу леди Мерех, это не стало для нее сюрпризом. Она вновь заложила руку за спину и сейчас использовала лишь свой по-армейски модифицированный щит: двигалась в унисон с Легранье и не позволяла ему загнать себя к барьеру.

– Что ты явилась сюда?! – взвыл вдруг Легранье. – Сидела бы в своем Приграничье, стерва!

Дернувшись, он создал зазор между своим телом и щитом, и Хестер в ту же секунду змеиным движением выбросила руку вперед, послав заклятье в барьер.

Барьер, защищавший зрителей, мягко спружинил и отбросил сгусток силы в спину Легранье. С тихим «Ах» третий сын барона соскользнул на пол.

– Третий круг, модификация целительского заклятья для успокоения буйных и/или травмированных пациентов, – сухо проговорила леди Хестер Мерех. – Процент потраченной силы – двенадцать, отсрочка проведения второй дуэли не требуется.

Император сделал шаг вперед и четко произнес:

– Бой проведен по всем правилам, что были озвучены перед началом дуэли.

– Бой проведен по всем правилам, что были озвучены перед началом дуэли, – повторил за Дарреном его Первый Советник.

– Оскорбление смыто. – Леди Мерех зажгла на пальцах пламя души.

И Император вдруг почувствовал, как у него в груди потеплело: Заноза подумала и об этом. Ни у кого не возникнет вопросов, отчего Даррен Тиварран сам не вышел в дуэльный круг. Пусть он не нуждался в такой защите, но сейчас… Сейчас в груди пекло. Давненько никто ничего не делал для него просто так. Без предварительных договоренностей, без ожидания ответной милости.

«Оказывается, это очень приятно», – оценил про себя Даррен.

– Я хочу принести свои извинения, – неожиданно тонким голосом выдал Лувиан Атрам.

– Вы нарушаете процесс, – недовольно произнесла виконтесса Эстальди. – Леди Мерех, вы склонны выслушать извинения лорда Лувиана Атрама?

– Мне нужно время, – сдержанно проговорила Хестер.

Даррен видел, как в этой прехорошенькой головке роятся мысли. И он готов был поклясться, что больше всего леди Мерех хочет настоять на дуэли.

– Я готова выслушать извинения Лувиана Атрама, направленные на меня и мою бесценную подругу. – Хестер протянула руку к толпе придворных, и через мгновение ее пальцев коснулись пальцы круглолицей девицы в ярком платье.

«Она знала, в какой именно стороне находится ее соседка. Придворные не стояли на месте, а значит… Значит, она отслеживала ситуацию не только внутри дуэльного круга, но и снаружи. Сильно, но опрометчиво», – оценил Император. И понял, что он просто обязан поговорить с чрезмерно самоуверенной Занозой. Ведь не всегда ее противники будут настолько ничтожны.

«Хотя я бы ни за что не позволил ей сражаться самостоятельно», – подумал он. И с изрядной долей смущения поймал себя на мысли, что хотел бы устроить учебный бой с леди Мерех. Просто попробовать ее силу на вкус.

«Одарить драгоценностями и отослать от двора», – с острым сожалением решил Даррен.

Увы, его люди тайно проверили часы, что носит леди Авинская, – это тот самый артефакт, что он снял с себя. И хозяина этот артефакт менял лишь единожды. Собранные лично Дарреном, часы изначально принадлежали ему одному. А значит, они не были потеряны и найдены или проданы и куплены.

Хестер Мерех Аргеланд

Милли вцепилась в протянутую руку и, шумно вздохнув, встала рядом с Хестер. Очевидно, девушке пришлось нелегко в толпе придворных, и сейчас она попыталась привести себя в порядок. Огладить платье, убрать с лица светлые прядки, выбившиеся из косы.

– К чему это? – Лувиан недовольно посмотрел на раскрасневшуюся Милиду и продолжил, обращаясь исключительно к Хестер: – Я готов принести вам свои самые искренние, самые горячие извинения. Вы, леди Хестер, стали жертвой рокового стечения обстоятельств.

– Пока что никому не удавалось сделать из меня жертву, – ровно проговорила леди Аргеланд, – а если кому и удастся, то это будете явно не вы, лорд Атрам.

– Ох, прошу прощения, я не слишком хорош в разговорах. – Он постарался чарующе улыбнуться. – Из-за нелепого стечения обстоятельств вы, леди Хестер Мерех, были вынуждены вступиться за честь Императора. Это была непростая ситуация, в которой интересам государства был причинен определенного рода вред. Никто не имел права рассуждать о приемлемости неких элементов, что с некоторых пор наводнили дворец и…

Он говорил и говорил, выплевывал отвратительные в своей сути слова и при этом ни разу не допустил прямого оскорбления в сторону Милли. Однако же весь его пламенный спич сводился к одному и тому же: мы с тобой одной крови, Хестер Мерех. Мы – благородные аристократы, а она – грязь под нашими ногами. Прими же мои извинения и оставь грязь грязи, ибо недостойно тратить себя и свое время на это.

Милли, кусая губы, отпустила руку Хестер, и та, не отводя взгляда от Лувиана, поймала похолодевшую ладонь подруги и крепко сжала.

«Я никогда не была одной крови с таким, как ты», – мысленно проговорила леди Мерех.

И в ту же секунду ощутила, как ее легкий транс осыпается вниз.

Дворянчик же выдохся и, прижав руку к сердцу, склонился перед Хестер.

– Лувиан Атрам, – колким подрагивающим голосом произнесла леди Аргеланд, – такого рода извинения не приемлемы для меня. Сейчас вы оскорбили меня куда изощреннее, нежели тогда.

Подняв взгляд на Даррена Тиваррана, леди Аргеланд с искренним удивлением поймала его улыбку и одобрительный кивок.

– Я не буду щадить вас, леди Мерех, – пригрозил дворянчик и показательно расправил плечи, – я буду сражаться, не сдерживая себя.

– Что ж, тогда и я не стану щадить вас, – склонила голову леди Мерех. – И надеюсь, что вы не опорочите себя еще больше. Ведь дуэльный кодекс все же изрядно сдерживает возможности магов. Не доводилось мне встречать таких бойцов, чьи возможности строго укладываются в рамки дуэлей.

Отвернувшись от Лувиана, Хестер краешком губ улыбнулась подруге.

– Зря я тебя выдернула.

– Ничего, мне там не особо нравилось: у кого-то не духи, а алхимический газ, – проворчала подруга и ловко ввинтилась в толпу придворных.

Проводив ее взглядом, Хестер тонко усмехнулась, когда Милли легко и будто случайно пристроилась неподалеку от "обворованной" леди.

В круг вновь вышла виконтесса Эстальди.

– Примирение сторон не состоялось. Второй бой состоится между Хестер Мерех, скрытой дворянкой, и Лувианом Атрамом, что не скрывает свой род. Призовите своих свидетелей чести.

В этот раз леди Хестер Мерех заговорила первой:

– Мой свидетель чести – Его Императорское Величество Даррен Тиварран Элеарский, Крылатый Владетель, Хранитель Империи, Властелин Веннар, Химмар и Таннар.

– Мой свидетель чести – Первый Советник Его Императорского Величества, – высоким нервным голосом произнес Лувиан Атрам.

– Пусть дуэль будет честной, – в голосе Даррена Тиваррана слышался весьма и весьма нехороший намек на то, что произойдет с Лувианом Атрамом, буде он сжульничает.

– Пусть дуэль будет честной, – эхом откликнулся Первый Советник, который, судя по выражению лица, уже сильно пожалел о том, что ввязался во все это.

«То-то же, думать надо, прежде чем делать. Или советоваться с другими», – хмыкнула про себя Хестер.

Транс не возвращался, да она и не пыталась вновь в него войти. Увы, но леди Аргеланд никогда не могла повторно уйти в себя сразу после выхода из медитативного состояния.

«Ему же хуже», – азартно подумала она.

– Господа дуэлянты, прошу к центру, – устало проговорила виконтесса Эстальди.

– Правила дуэли – усредненный имперский вариант. Дуэль считается завершенной в момент, когда один из дуэлянтов не может продолжать бой или же нанесена рана категории А-11. Категория А-11 характеризуется обильной кровопотерей, способной привести к летальному исходу. Во время дуэли вы имеете право использовать все доступные вам чары и заклинания категории В-3, В-4, и В-5. Иными словами, вы не можете применять друг к другу проклятья и смертоносные заклинания. Вам понятны мои слова?

– Да, виконтесса Эстальди, – звонко откликнулась леди Аргеланд, и на ее губах появилась искренняя предвкушающая улыбка.

– Да, виконтесса Эстальди, – настороженно проговорил Лувиан Атрам.

– Восемь шагов назад, – скомандовала распорядительница отбора. – Поднять дуэльные щиты! Десять.

Услышав начало отсчета, Хестер привычно заложила руку за спину. Если Атрам не дурак, он наблюдал за предыдущей дуэлью. А значит…

«Значит, я буду удивлять!»

Но первым удивил Лувиан: в Хестер полетела волна мелких серо-голубых чешуек. Большую часть принял на себя щит, но те, что прошли насквозь…

Мелкие царапины на лице и руках, а также попорченная одежда – вот итог его атаки. Любую леди это привело бы в ужас, ведь как можно: левое плечико почти полностью обнажено! Да и юбка, надо признать, обзавелась продольным разрезом.

– Неплохо, – хмыкнула леди Аргеланд, – что именно вы хотели увидеть, Лувиан Атрам? То, что вам обычно не показывают?

И пока дворянин соображал, что на это ответить, Хестер отправила в него условно боевое проклятье, сращивающее ноги воедино.

Атрам принял его на щит и, отпрыгнув в сторону, вновь призвал серо-голубые чешуйки. В этот раз Хестер предпочла уклониться, и пострадала только лента для волос.

«Лучше бы это было второе плечо», – цокнула про себя сердитая леди, по плечам которой рассыпались тугие локоны.

– Саэртэ, – выдохнула она и толкнула воздух в сторону Атрама.

Увы, к своему стыду, Хестер не все заклинания смогла довести до невербального исполнения. До недавнего времени она утешала себя мыслью: «Какие мои годы?» А тут раз – и в столь юные годы две дуэли подряд!

Лувиана снесло воздушной стеной. Приложившись спиной о барьер, он плашмя рухнул на пол. Хестер не захотела ждать и, пока он не пришел в себя, бросила в него еще одно заклятье, сращивающее ноги.

Вот только над Атрамом загорелся щит.

– С каких пор во время дуэли можно использовать вспомогательные артефакты? – выдохнула пораженная в самое сердце Хестер.

Но кто бы что ни думал, а дуэль должна продолжиться.

– Тебе предлагали сдаться, – тяжело дышащий Лувиан поднялся на ноги. – Но ты сама захотела со мной потягаться.

– С тобой или с мастером, создавшим твою защиту, – оскалилась леди Аргеланд.

Ни она, ни ее противник не слышали, что происходило за пределами дуэльного круга. Но зато их было всем прекрасно слышно.

– От твоей репутации не останется и следа, когда я спущу этот нищенский наряд к своим туфлям, – издевательски усмехнулся Лувиан. – А после отошлю письмо твоему старшему брату, и он отдаст мне тебя в жены. И вот тогда…

– Слишком много слов, – хмыкнула Хестер. – А мой брат… О, ты даже не представляешь, как отреагирует мой брат. Боюсь, что твое письмо будет засунуто тебе же в глотку!

Вместо малого личного щита леди Аргеланд создала тяжелый пехотный. Он жрал просто невероятное количество силы, но и был практически непробиваем. Нет, группа заклинаний класса «А» при прямом попадании, разумеется, разносила пехотинца. Но то «А»-шки.

– Саэртэ, – выдохнула она и тут же: – Этрэас!

Заклинание и тут же его обратка, чтобы отнять силу у воздушной стены.

– Что, твой щит блокирует только магию? – едко поинтересовалась леди Аргеланд у Атрама, который вновь рухнул на колени.

– Я убью этого лживого мерзавца! – взвыл дворянчик.

– Лживый мерзавец здесь только ты, – хмыкнула Хестер.

И вновь повторила связку с созданной и тут же отмененной воздушной стеной. И вновь плотная волна воздуха ударила по ничем не защищенному боку Атрама. А дело все было в том, что воздух хоть и не бил так сильно, а все равно чувствительно проходился по мерзавцу. Артефактный щит был рассчитан только на магию, а личный… Либо Атрам не умел его ставить, либо имел место конфликт сил.

Вот только Хестер не ожидала, что озверевший и униженный дворянчик решится перевести магическую дуэль в физическую. К тому, что он бросится на нее с кулаками, она была не готова.

«Идиотка!»

Пехотинец удержал первый удар, вот только такой тяжелый щит невозможно крутить вокруг себя, как малый личный, но…

Оглушительный свист! И в ту же секунду тает тяжелый пехотный щит, перед глазами проносится что-то темное, а по ушам… По ушам бьет гомон десятков придворных.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.