Кирилл Королев
Славянские верования: духи, демоны, чудовища

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Информация, содержащаяся в данной книге, получена из источников, рассматриваемых издательством как надежные. Тем не менее, имея в виду возможные человеческие или технические ошибки, издательство не может гарантировать абсолютную точность и полноту приводимых сведений и не несет ответственности за возможные ошибки, связанные с использованием книги.

Издательство не несет ответственности за доступность материалов, ссылки на которые вы можете найти в этой книге. На момент подготовки книги к изданию все ссылки на интернет-ресурсы были действующими.

© Королев К. М., 2024

© ООО Издательство «Питер», 2024

© Серия «Славянские мифы», 2024

Предисловие
О славянском «суеверии»

Славянская мифология – под «мифологией» здесь подразумевается вся совокупность представлений наших предков о мире и человеке – далеко не первое столетие вызывает ожесточенные споры среди ученых и плодит многочисленные реконструкции, в которых очень просто запутаться. Объясняется такое положение дел чрезвычайно просто: в отличие от мифологии классической, то есть мифологических систем античных Греции и Рима, или мифологии северной, германо-скандинавской, сколько-нибудь подробных и, главное, достоверных сведений о славянской мифологии до наших дней почти не сохранилось. Имеются лишь отдельные упоминания божественных имен, краткие описания этих богов и их культов у средневековых хронистов – и на этом, пожалуй, все; да и сами хроники, в которых рассказывается о верованиях древних славян, составлялись людьми иной культуры – иной веры, подсознательно норовившими привести поступавшие к ним отрывочные сведения о «чужих богах» в соответствие с собственным вероучением. В итоге, повторюсь, достоверно мы знаем о славянской мифологии мало – без преувеличения, ничтожно мало.

Однако эту картину, печальную для всякого, кому интересно узнавать о верованиях и мировоззрении наших предков, отчасти скрашивает славянский фольклор – сохранившиеся эпические произведения (то же «Слово о полку Игореве» и русские былины, к примеру, или юнацкие песни сербов), сказки, загадки, пословицы, поговорки, заговоры, обычаи и обряды, лечебные практики и т. д.

На основании фольклорных источников, применяя метод сравнительного анализа и привлекая дополнительно лингвистические и археологические данные, удается воссоздать отдельные архаические представления. Конечно, о полном воссоздании древней мифологической системы речь не идет и идти не может, да и многие реконструированные образы и сюжеты остаются, в общем-то, гипотетичными, но все же благодаря такому подходу нынешняя наука располагает довольно широким кругом относительно достоверных знаний о мифологии славян.

Настоящая книга – по сути это попытка представить вниманию читателя то многообразие духов, которое было свойственно славянской мифологии и которое известно сегодня в результате изучения фольклорных источников. Разумеется, перечень сверхъестественных существ, приведенный на последующих страницах, ни в коей мере не является исчерпывающим (глубину «народной фантазии», как говорили в XIX столетии, исчерпать в пределах одной книги, сколь угодно толстой, едва ли возможно), однако хочется думать, что эти сведения позволят лучше понять, как мыслили наши предки, – и отчасти развеют те недобросовестные измышления по поводу славянских верований, которыми пестрит современная массовая культура.

Основной упор в книге делается на мифологических представлениях русского народа и восточных славян как таковых, но также используются доступные источники по мифологии славян южных и западных. Нужно заранее предупредить, что славянские божества – уровень высшей мифологии, как принято выражаться в науке, – в книге не рассматриваются (их описание – отдельная, крайне трудоемкая и непредсказуемая по результатам задача, учитывая то обилие толкований и реконструкций, которое эти образы получили за последние два столетия). Книга рассказывает о персонажах низшей мифологии, то есть о тех сверхъестественных существах, которые стояли значительно ближе к людям, нежели собственно боги, в представлениях традиционной культуры.

К. К.,

июнь 2024

Глава 1
Божественные и полубожественные существа

Божество – высший символ человечества, персонификация» непознаваемого и непостижимого Блага, Абсолют, средоточие всех упований и всех возможностей, полное соответствие означаемого означающему в своей беспредельности.

Боги политеистических религий и культов, в отличие от богов монотеизма, всеведущи и могущественны, но еще не всемогущи и подчиняются «надмирному закону» – Судьбе.

К божествам относятся собственно боги, полубоги, то есть отпрыски божеств от союзов со смертными, духи-хранители и духи-покровители, а также культурные герои и демиурги.

Практически в каждой системе явно или неявно присутствует верховный бог (правда, это вовсе не означает, что монотеизм существовал с древнейших времен). Кроме того, в любом пантеоне можно найти образ бога-творца, который создал землю и поселил на ней живых существ, бога-громовника (Перун, Тор), бога-воителя (Арес, Марс, Тюр), бога плодородия, или бога-жертвы (Бальдр, Адонис, Аттис – этот бог умирал, жертвуя собой, и снова воскресал, что символизировало увядание и весенний расцвет растений).

В женской части пантеонов обязательно присутствуют богини плодородия, любви и домашнего очага.

Достаточно популярна теория, согласно которой все многообразие божеств в языческих пантеонах возможно свести к некоей «изначальной» божественной паре – оплодотворяющему мужскому началу (богу-творцу) и оплодотворяемому женскому (богине-матери).

При этом «архетипический» бог обладает важнейшими функциями творения и покровительства роду, а «архетипическая» богиня – функциями плодородия.

Как правило, божествам противопоставляются злые духи, бесы или демоны.

Что касается славянского пантеона, то сведения о нем крайне скудны и отрывочны. Общеславянский пантеон, чтобы на сей счет ни утверждалось в популярной литературе наших дней, только реконструируется, то есть «выстраивается» учеными – через топонимику и ономастику, через фольклор, через археологические находки и метод сравнительных исследований. Более или менее известен, и то с изрядными оговорками, лишь пантеон полабских славян, населявших когда-то остров Рюген и побережье Балтики; имена богов и подробности культов сохранились в немецких средневековых хрониках. Намного хуже обстоит дело с пантеонами западных и южных славян (поляки, чехи, сербы и др.), а применительно к славянам восточным мы и вовсе располагаем разве что перечнем имен, фактически каждое из которых – за исключением, быть может, Перуна – допускает разные варианты прочтения и толкования.

При всем том фольклор сохранил некоторые сведения о функциях и культах малых славянских божеств. Именно о таких божествах и рассказывается в этой главе.

Боженята

В русском фольклоре духи, подчиненные верховному богу: «О том знают только бог да маленькие боженята». По всей видимости, эти персонажи возникли при «наложении» христианства на остатки русского язычества. Не случайно образ верховного божества часто сливается в фольклоре с образом Христа: «Какая плохая погода-то, ничего не растет. Христос-то на фронте занят, а боженята разве знают, какую погоду надо?» (В. И. Даль).

Герои

В культуре разных народов универсальный образ – человек (или полубог, как у древних греков), осуществляющий деяния, которые не под силу другим. Чаще всего герой как типаж «воплощается» в легендарных воинах (характерная черта героя – ратная доблесть), полководцах и правителях; примерами здесь могут служить как воображаемые – германский Зигфрид, французский Роланд, – так и реальные исторические фигуры (Александр Македонский, Чингисхан и др.).

В мифах герои участвуют в творении мира (непосредственно – вместе с божествами или опосредованно, через упорядочение мира, победу над хаосом и привнесение порядка, установление правил жизни социума).

Как универсальная категория, образ героя имеет три «разновидности»:

• собственно герой (Ахилл);

• культурный герой (Прометей);

• герой-творец (демиург – например, финский Ильмаринен).

Демиург создает элементы мироздания, культурный герой добывает для людей различные жизненно необходимые предметы, устанавливает правила социальной организации, обучает ремеслам и т. д. Наиболее известный культурный герой – Прометей, похитивший у богов небесный огонь и, по Эсхилу, даровавший людям «все искусства», в том числе искусство мыслить.

Свою добычу культурный герой, как правило, либо находит, либо похищает. Иногда он также сражается со стихийными силами (чудовищами, демонами и пр.), которые олицетворяют первоначальный хаос, и способствует тем самым торжеству космоса, то есть установленного миропорядка. Вспомним наделенного чертами культурного героя Геракла, который одолел таких хтонических – «принадлежащих земле» – чудищ, как немейский лев, лернейская гидра, стимфалийские птицы, и даже осмелился вступить в борьбу с божеством подземного мира Аидом.

Мотив сражений с чудовищами сближает культурного героя с собственно героем. Характерная черта последнего – неуемная тяга к путешествиям и приключениям. Борьба с теми, кто мешает богам и людям жить своей жизнью, является основной задачей собственно героя; иными словами, тут снова возникает персонифицированная идея вечной вражды между Космосом (Порядком) и Хаосом.

С превращением мифа в эпос мифологические герои становятся королями и князьями, хтонические чудовища и демоны – иноплеменниками, иноверцами. А в сказке, которая также «наследует» мифу, образ героя как бы обезличивается: возникают условные фигуры царевичей, принцев, крестьянских сыновей, объединяющие в себе черты как собственно героя, так и героя культурного.

В героическом эпосе – скажем, в «Песне о Роланде» – образ героя обычно гипертрофируется. Когда Роланд трубит в рог, звук разносится на тридцать лиг; ему раскроили череп, из ушей брызжет мозг, а он сражается как ни в чем не бывало; пятеро рыцарей-франков побеждают орду язычников, численность которой составляет четыре тысячи человек. Любой удар Роланда смертелен и т. д. Этот мотив гипертрофированной героичности сегодня стал основным в образе героя – во всяком случае, героя кинематографического (или – шире – героя в символике массовой культуры).

Ввиду того, что достоверных сведений о русской мифологии практически не сохранилось, при рассмотрении отечественной героической традиции приходится опираться на фольклорные источники – на былины и другие народные песни, а также на сказки.

В былинах перед нами раскрывается целая галерея героев-богатырей, среди которых наиболее известны, конечно, Илья Муромец, Добрыня Никитич и Алеша Попович. Причем бой Добрыни со змеем и пленение Ильей Соловья-разбойника – это подвиги одновременно героя как такового и героя культурного, устраняющего некий беспорядок в мире. Западнославянская традиция тоже знает таких героев – это и сербский Вук Огненный Змей, и Марко Кралевич, и чешские Либуше и Пржемысл (отчасти герои-демиурги) и многие другие.

Что касается сказочных героев, то русская сказка изобилует героическими образами, среди которых и собственно герои, и герои поневоле, вынужденные совершать подвиги просто потому, что так уж складываются обстоятельства. Это либо царские и боярские дети (Иван-царевич и другие царевичи, а также лубочные Бова и Еруслан), либо крестьяне и ремесленники – «люд честной» (Иванушка-дурачок, Емеля, стрелец, солдат, купец). Все они доблестно выдерживают разнообразные испытания, непременно что-то при этом добывают, как положено героям культурным, и даже порой создают нечто «прежде невиданное», то есть выступают как героидемиурги (например, летучий корабль).

Деды (диды, дзяды)

У восточных и западных славян духи предков. К дедам причисляют всех умерших, вне зависимости от их пола и возраста (впрочем, в Белоруссии известно разделение на дедов и баб. Праздник «поминовение дедов» обычно справляется в доме, куда, как считается, души умерших в определенные дни года приходят погостить. Если обряд поминовения справлен ненадлежащим образом (на столе есть нож или любой другой режущий и колющий предмет, дверь в дом закрыта, поминающие шумят и веселятся, хозяин дома забыл «проводить» дедов и т. д.), деды будут мстить своим живым родственникам.

В народной культуре дедов нередко изображали в виде антропоморфных «болванчиков» с лучиной. К помощи предков обращались накануне любых сколько-нибудь значительных событий в жизни – скажем, при выборе места для жилища, при подготовке к свадьбе и т. д.

Мать – Сыра Земля

В славянской традиции обожествленная земля как плодородящая, творческая сила. Почитание земли существовало издревле, на протяжении многих веков, и сохранилось даже после принятия христианства. Более того, с укреплением православия на Руси в народном сознании культ Матери – Сырой Земли стал соотноситься с почитанием Богородицы и оказал на него значительное влияние. Среди православных крестьян бытовало убеждение, что у каждого человека три матери: первая – Пресвятая Богородица, родившая Спаса всего мира, вторая мать – Земля, от которой все созданы и в которую все вернутся после смерти, и третья мать – та, что в утробе носила и родила. Потому матерная брань считалась оскорблением и женщины, и Земли, и Богоматери.

Известно поверье, что при матерной брани Божья Мать «падает и бьется об землю».

Земля – всеобщий источник жизни, мать всего живого; эпитет «сыра» связывает землю с водой как оплодотворяющей влагой. Матери-земле приносили обеты и клятвы, совершали ей обряд покаяния: «Преклоню ухо к матери-земле, Бог меня услышит и простит». Земля чиста, ее материнское лоно отвергает грешников – колдунов, самоубийц и тех, кто был проклят своими родителями.

В поверьях русских крестьян земля считалась именинницей в Духов день (предание гласит, что именно в этот день Бог сотворил землю), в который запрещалось пахать и боронить, копать и рыть ямы, втыкать колья. В Вятской губернии бытовал обычай «кормить землю»: замужние женщины отправлялись в поле и устраивали в складчину трапезу, расстилая скатерти на земле. Еще в Духов день старались ходить по земле босиком, а также есть и пить, сидя на земле.

Морской царь

В русском фольклоре хозяин всех морей и океанов. Он владеет всеми водами, омывающими сушу. Его дети – реки и ручьи. Кроме того, он властвует над всеми рыбами и морскими животными. В сказках упоминаются принадлежащие Морскому царю два ключа: если испить воды из одного – станешь могучим богатырем, а помочить волосы из другого – волосы будут золотыми.

Широко известна былина о новгородском купце Садко, который попал в чертоги Морского царя на дне озера Ильмень (или, в другом варианте, на дне «синя моря»).

Неведомая сила

В русском фольклоре природная, стихийная сила, которой пронизано все сущее. Эта безличная сила имеет отдельные воплощения – в фигурах повелителей стихий, или царей (царь-огонь, морской царь и пр.), а также в фигуре Матери-земли. Считалось, что неведомая сила, как и все живое, подвластна Богу, однако обладает определенной «автономией» и способна проявлять себя самостоятельно, поэтому неведомую силу и ее представителей чтили «как должно».

Из фольклорных записей второй половины XIX века следует, что на позднем этапе развития традиционной культуры неведомую силу стали отождествлять с нечистью.

Орисницы (наречницы, рожденицы)

В мифологии южных славян чудесные существа в женском обличье. На третий день после рождения ребенка они приходят в дом и предсказывают ребенку судьбу. Все события в жизни человека (а особенно – трагические) связаны с пророчеством орисниц. Изменить предначертанное орисницами невозможно. У каждого человека есть своя орисница, приходящая к нему в миг смерти.

Александр Николаевич Афанасьев[1] писал: «В первую ночь после родов приходят орисницы в дом разрешившейся матери и предвещают ее младенцу, сколько лет он проживет, какова будет его жизнь – счастливая или бедственная, с кем вступит он в брачный союз, какими болезнями будет страдать и какою смертью умрет.

Рассказывают еще, что есть три орисницы добрые и три злые, что те и другие никогда не бывают согласны и ведут между собой вечную борьбу. Из трех добрых орисниц первая дает младенцу ум и знание грамоты, вторая наделяет здоровьем, красотою и даром слова, а последняя руководит его в продолжение всей жизни, учит ремеслам и доставляет случаи разбогатеть. Показываясь взрослому человеку, они предостерегают его от угрожающего несчастия. Некоторые женщины в Болгарии и Македонии уверяют, что они после родов видели орисниц при своей постели и что одна из них мерила нить, а другая отрезала ее». (Ср. с греческими мойрами и североевропейскими норнами. – К. К.)

Орисницы невидимы, их может услышать только мать ребенка или близкая родственница. Если кто-либо разгласит пророчество орисниц, его ожидает страшная кара – он окаменеет на месте, в лучшем случае до конца дней останется немым.

В комнате, где лежит роженица, нельзя тушить огонь, и спать тоже нельзя, иначе орисницы разгневаются. Новорожденного следует одеть в рубашку, чтобы не встречать орисниц нагишом.

Чтобы не запутать орисниц, которые глуповаты настолько, что не в силах запомнить собственных пророчеств, в доме всю ночь не следует разговаривать. Если на носу ребенка, между бровей или на подбородке появляется наутро красная сыпь, значит, орисницы и вправду приходили. То, что они написали, может прочесть лишь колдун.

У Афанасьева приводится такое предание об орисницах: «Однажды какой-то путешественник остановился ночевать в доме, где хозяйка родила девочку. В полночь – когда все уснули, только не спал приезжий – явились орисницы; первая сказала, что девочка должна прожить пятьдесят лет; вторая – что она будет терпеть бедность; третья – что на тридцатом году она сильно заболеет, но через четыре месяца выздоровеет; наконец, четвертая сказала, что она выйдет замуж за этого самого путешественника, которому уже тогда было тридцать лет от роду. Услышав такое предсказание, он подумал с горечью: “Я и так оставался неженатым до тридцати лет; неужели еще буду ждать, пока вырастет эта девочка?” В досаде схватил ребенка, выбросил вон и потихоньку удалился из дома. Поутру нашли окровавленную девочку у забора; жизнь ее была спасена, но остался небольшой знак на спине. Прошло двадцать лет; тот же путешественник, проживая в другом городе, приискал себе невесту, посватался и повенчался; заметив у жены знак на спине, он расспросил ее – и узнал, что судьбы своей не минуешь».

Рожаницы (роженицы)

В мифологии восточных славян богини судьбы. Они присутствуют при рождении и определяют судьбу младенца. Это прекрасные девы в белых одеждах. У рожаниц имеется при себе особая книга, где записаны грядущие события в жизни каждого человека. У всех людей есть собственные рожаницы, а над ними властвует бог Род.

А. Н. Афанасьев замечает: «Наравне с другими языческими богами, Роду и рожаницам воссылались молитвы, приносились жертвы и учреждались обрядовые трапезы, то есть родильные пиршества, на которых присутствующие вкушали и пили от жертвенных приношений, возглашали песни в честь Рода и рожаниц и молили их быть благосклонными к новорожденному младенцу, взять его под свой покров и наделить счастьем».

Впрочем, о существовании бога Рода и рожаниц у русских известно лишь по церковным поучениям против язычества, – иных упоминаний об этих персонажах не сохранилось. Все рассуждения о Роде как главном боге восточных славян и иные утверждения такого свойства представляют собой лингвистическо-культурные реконструкции разной степени произвольности.

Суденицы (суженицы, судицы, судички)

В западнославянской мифологии женские божества, определяющие судьбу человека. Это три бессмертные сестры, которые появляются, как правило, на третий день после рождения младенца, чтобы предречь ему жизненный удел. «Судят» они поочередно: сначала младшая, затем средняя и последней – старшая, слово которой всегда оказывается решающим. Никита Ильич Толстой[2] сообщает, что у сербов все обстояло несколько иначе: старшая предрекала смерть, средняя сулила физические недостатки, а младшая говорила, сколько младенец проживет и с чем столкнется в жизни; здесь определяющим оказывалось как раз слово младшей.

Афанасьев писал: «По рассказам чехов, судички – три белые жены; в полночный час являются они под окно избы или в самую комнату, где лежит новорожденное дитя, и совещаются о его будущей судьбе; при их приближении все, что обитает в доме, погружается в глубокий сон. Они держат в руках зажженные свечи и тушат их не прежде, как произнеся свой непреложный приговор. В некоторых деревнях думают, что судички садятся ночью на кровле дома, возле дымовой трубы, и предсказывают судьбу младенца по звездам».

Цари

В русском фольклоре божественные персонажи, занимающие промежуточное положение между божествами и духами природы. Как правило, царей называют хозяевами леса, моря и т. д. Кроме того, цари правят и повелевают природными духами. В одном из русских заговоров приводится любопытная иерархия царей: «Есть царь лесной, есть царь водяной, а небесный царь – всем царям царь» (данный заговор – прекрасный образец так называемого двоеверия, свойственного русской мифологической культуре). В традиции известны также царь дворовой, царь домовой, царь дорожный, царь земляной, царь ледяной, царь огненный (царь-огонь), царь подземный, царь полевой и др.

Царь-девица

В русском фольклоре героический персонаж, эпическая богатырка, образ которой, по всей вероятности, восходит к архаическим представлениям о хозяйке подземного мира: ср., например, упоминание в сказках о том, что дорогу к царству Царь-девицы стережет змей (хтоническое чудовище). Другими стражниками могут выступать Баба-яга или великаны. Кроме того, в Царьдевице отчетливо проступают черты женского божества: в ее владениях живут только девушки (12 девиц; 33 девицы-богатырши, 24 красные девушки), само ее царство называется «деви́чьим», «Новодевиченским».

Глава 2
Духи и силы

Современная наука придерживается той установки, что описание системы любой сложности необходимо «дробить на составляющие», вычленять в ней уровни и пласты, моделировать иерархии и т. д. – для лучшего ее понимания. Этот принцип применяется и при рассмотрении архаических мифологических систем. Однако в старину мыслили иначе – воспринимали явления в их цельности, не прибегая к привычной нам логике. Поэтому обособление группы сверхъестественных существ, о которых рассказывается в настоящей главе, человек былого вряд ли бы понял: для него все эти существа тоже были бы божествами, как и верховные боги, разве что чуть менее важными.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Писатель, собиратель фольклора, исследователь духовной культуры славянских народов, историк, литературовед, пересказчик славянских сказок, мифов и легенд (1826–1871). – Здесь и далее примеч. ред.

Вернуться

2

Славист, автор трудов по палеославистике, истории славяноведения (1923–1996). Отец этнолингвистики. Главный редактор словаря «Славянские древности».

Вернуться