# Океан славы и бесславия. Загадочное убийство XVI века и эпоха Великих географических открытий

Эдвард Уилсон-Ли

Захватывающее повествование на стыке исторического детектива, основанного на реальном убийстве в Португалии XVI века, и интеллектуального эссе об упущенных возможностях построения единого мультикультурного мира в эпоху Великих географических открытий.
В средневековых декорациях переплетаются судьбы героев – португальского гуманиста Дамиана де Гойша и поэта Луиша де Камоэнса. Дамиан дружит с Эразмом Роттердамским, коллекционирует картины Босха, выполняет секретные поручения королей и пишет официальную хронику Португалии, но в конце жизни оказывается в застенках инквизиции по обвинению в ереси и таинственно погибает. Луиш всю жизнь сидит по тюрьмам, скандалит, бродяжничает по всему свету от Мозамбика до Китая – и становится национальным поэтом Португалии. Только в конце книги нити этих двух судеб сходятся в одну, раскрывается преступление 400-летней давности и вырисовывается глобальный замысел, не реализованный в XVI веке и оставшийся в наследие нам, людям XXI века.
В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

> Габриэлю и Эмброузу

> descifradores[1]

Edward Wilson-Lee

HISTORY OF WATER

Being an Account of a Murder, an Epic and Two Visions of Global History


В оформлении обложки использована картина Альфреду Роке Гамейру «Прибытие Васко да Гамы в Каликут в 1498 году» (дата создания около 1900 года).


© Edward Wilson-Lee, 2023

© Поникаров Е.В., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2024

КоЛибри®

* * *

> Португальский гуманист XVI века Дамиан де Гойш – один из блестящих представителей эпохи европейского Ренессанса, современник мореплавателя Васко да Гамы, национального поэта Португалии Луиша де Камоэнса, астронома Николая Коперника, живописцев Иеронима Босха и Альбрехта Дюрера, который нарисовал его прижизненный портрет, единомышленник и друг философа Эразма Роттердамского и реформатора церкви Мартина Лютера.

> На долю Дамиана де Гойша, главного королевского архивариуса и летописца при дворе Мануэла I и Жуана III, выпали не только счастливо сложившиеся для него жизненные обстоятельства – учеба в лучших университетах того времени, годы успешной службы на ниве дипломатии и коммерции в разных странах Европы, но и само время, ставшее катализатором развития его таланта. Это была эпоха Великих географических открытий, становления основ научного знания, реформирования религии, расцвета театра, прозы и поэзии, время, которое де Гойш как его хроникер и летописец скрупулезно фиксировал и бережно сохранял для будущих поколений. Может быть, за это свое трепетное отношение к просвещению и науке он в конце жизни и поплатился, будучи осужденным и сосланным в монастырь по предательскому доносу всемогущей тогда инквизиции.

> Расследование загадочной гибели Дамиана де Гойша легло в основу этого увлекательного исторического детектива, основанного на реальных событиях и документах.

> Ринат Валиулин, журналист, переводчик

ДРУГИЕ КНИГИ ЭДВАРДА УИЛСОНА-ЛИ

«Шекспир в Суахилиленде» (Shakespeare in Swahililand)

«Каталог книг, переживших кораблекрушение» (The Catalogue of Shipwrecked Books)

## Предисловие к русскому изданию

Книга Эдварда Уилсона-Ли с первых страниц поражает невероятно щедрой россыпью исторических имен, со многими из которых ты отрывочно знаком еще с детства, но никогда не предполагал и не надеялся, что эти выдающиеся личности могут так легко и непринужденно, через запятую перечисляться в едином книжном пространстве. Поначалу не очень верится, что возможно быть современником первооткрывателя морского пути в Индию Васко да Гамы, капитана флотилии потрепанных ветрами каравелл, бросивших якорь в далеком 1500 году у берегов Бразилии, Педру Алвареша Кабрала; непросто принять и то, что главный герой повествования запросто общался с Эразмом Роттердамским, Мартином Лютером, Альбрехтом Дюрером, что он скупал на первые же освободившиеся деньги картины Иеронима Босха, сохранял в главном королевском архиве страны в Лиссабоне рукописи основателя португальского национального театра, драматурга и поэта Жила Висенте и был автором хроники славных деяний португальских королей.

Будучи уже в подростковом возрасте пажом монарха Мануэла I и став доверенным лицом и близким другом его наследника Жуана III, Дамиан де Гойш был их летописцем. Впоследствии его назначили на должность главы королевского архива Торре-ду-Томбу, аналога лондонского Тауэра – хранилища исторических документов британской короны. Величественному зданию лиссабонского архива, в котором долгие годы трудился де Гойш, не суждено было дожить до наших дней: как и бо́льшая часть португальской столицы, он был разрушен землетрясением 1755 года, и теперь на его месте возвышается модернистская постройка, где содержится значительная часть уцелевших документов той и последующих исторических эпох. Архивариус не только по должности, но и по призванию, де Гойш сохранял для потомков все то редкое и важное, на что падал его взгляд, – от бесценных манускриптов предков и современников до рунических надписей. Дамиан тщательно изучал личную переписку Луиша де Камоэнса, благодаря чему великий поэт в книге Уилсона-Ли предстает перед нами не привычным по героизированным описаниям «монументальным человечищем», а часто существом ранимым и беззащитным перед жестокими поворотами судьбы и осаждавшими его кредиторами; мы наблюдаем за ним в дерзких и бесшабашных уличных драках, отстаивающим честь дамы сердца, видим за написанием его бессмертного литературного опуса – поэмы «Лузиады» – в долговой тюрьме индийской провинции Гоа, становимся свидетелями его душевных драм и банальных любовных неудач.

Судьба самого Дамиана де Гойша органично вплетена в выпавшие на его долю жизненные обстоятельства. Будучи, несомненно, одним из самых просвещенных и образованных людей своей эпохи, он по праву общался с равными ему по глубине знания и мысли современниками. Дамиан был непримиримым противником инквизиции, религиозных догм и обскурантизма, преследования еретиков, евреев и новообращенных.

Несмотря на высоких покровителей, инквизиторы не простили ему вольнодумства и уничижительных высказываний в адрес церкви. На суде он защищал себя сам, пригласив в свое оправдание свидетелей. Текст написанной и произнесенной им речи хранится во все том же государственном архиве. Инквизиция обвинила Дамиана де Гойша в приверженности идеям лютеранства; он был лишен имущества и свои последние годы провел среди монахов-доминиканцев монастыря в городе Баталья, в центральной части Португалии. Незадолго до смерти, когда ему было уже за семьдесят, по слабости здоровья де Гойш был освобожден и вскоре после этого умер в родном городе Аленкер, где был похоронен в местной церкви. Прислуга нашла его обгоревшее тело около камина с зажатой в руке не тронутой пламенем рукописью. Кто-то из современников выдающегося португальского гуманиста объяснил эту загадочную смерть все-таки настигшим его карающим огнем инквизиции.

> Ринат Валиулин,

> журналист, переводчик

## Замечание о цитатах и португальском произношении

Следуя современной практике, я использую в тексте курсив для обозначения прямых цитат, источник которых можно найти в примечаниях.

Тильда (ã, õ и так далее), встречающаяся во многих португальских словах, отражает «н»: ранее эта буква писалась, теперь же «н» не произносится. В результате получается, словно кто-то начал произносить «н», но потом передумал: например, имя Damião (эквивалентно Damian) рифмуется с meaw[2].


Карта основных мест, где побывал Дамиан де Гойш


Карта, показывающая маршрут первого плавания Васко да Гамы в Индию, а также места, связанные с Луишем де Камоэнсом


> И обратился я, и видел под солнцем, что не проворным достается успешный бег, не храбрым – победа, не мудрым – хлеб, и не у разумных – богатство, и не искусным – благорасположение, но время и случай для всех их.

> ЕККЛЕСИАСТ, 9:11

> И когда корабль отходит от причала

> И вдруг отделяется, так что раскрывается пространство

> Между кораблем и причалом,

> Ко мне возвращаются недавние тревоги

> Неким туманом грусти,

> Сверкающим солнечными каплями на порослях моих тревог,

> Первым окном, в котором пробивается рассвет,

> И обволакивает, как воспоминания другого человека,

> Которые таинственным образом были моими.

> АЛВАРО ДЕ КАМПУШ[3]. Морская ода[4]

> Некоторые также утверждают, что душа разлита во всем; быть может, исходя из этого, и Фалес думал, что все полно богов.

> АРИСТОТЕЛЬ. О душе[5]

> Все человечество – создание одного автора, оно есть единый том, и со смертью каждого из нас не вырывают из книги соответствующую главу, но переводят ее на другой язык, и перевод тот лучше оригинала; так каждой главе суждено быть переведенной в свой черед; у Бога в услужении множество переводчиков: одни части переведены Старостью, другие – Болезнью, иные – Войной, а иные – Правосудием, – но на каждом переводе лежит рука Господа; и она сплетает вместе разрозненные листы для той библиотеки, где каждая книга раскрыта навстречу другой.

> ДЖОН ДОНН. Обращения к Господу в час нужды и бедствий[6]


## I. Смерть в архиве

В последние дни января 1574 года Дамиан де Гойш начал медленно превращаться в бумагу. Этот конец, возможно, не является особым сюрпризом для человека, который всю жизнь провел среди документов: он был гуарда-мором – главным хранителем португальского королевского архива. Один из служащих приходской церкви в деревне Аленкер, находящейся в полудне пути от Лиссабона, зафиксировал расщепленным гусиным пером на волокнистой бумаге, что Дамиан де Гойш умер тридцатого числа января месяца 1574 года и был похоронен в часовне этой церкви. Далее служащий добавил, что похороны состоялись в тот же день, месяц и год, что указано выше, – и это подчеркивает необычайно быстрое погребение. Нам повезло, что нашелся документ с точным указанием сроков смерти, поскольку надгробие, которое Дамиан заказал для своей могилы, содержит ошибку: на нем высечена дата на десять с лишним лет раньше[7]. Многие безуспешно искали тело, погребенное в указанный на камне день, в то время как от Дамиана де Гойша осталась лишь бумага: помимо записи в церковном реестре, информация содержалась в письме, которое оказалось в Северной Европе вместе с сообщением о его смерти, разошедшемся по Европе в бесчисленных подписанных копиях; эти документы обнаружились в смятом виде в тетради, найденной в лиссабонском архиве около 200 лет спустя. Они могут объяснить сдержанное беспокойство церковного служащего, поскольку некоторые из них заставляют предположить, что архивариус короля стал жертвой весьма необычного убийства.

Свидетельства о смерти Дамиана не соответствуют друг другу. Согласно одному из сообщений, в последний вечер своей жизни он остановился на постоялом дворе, отправил слуг спать, а сам остался у очага, спасаясь от зимней стужи, и читал какой-то документ. Затем ночью случилось что-то непонятное. В сообщении говорится, что на следующее утро его тело нашли обгоревшим, хотя посреди описания этой мрачной сцены указывается, что Дамиан по-прежнему сжимал в руках часть того самого листа бумаги, который читал накануне вечером – остаток же документа поглотило пламя. В центре сцены находится тело, удерживающее напряжение вокруг новизной превращения в неодушевленный объект; однако внимание наблюдателя привлекло именно любопытное выживание бумаги, менее хрупкой (как кажется), нежели жизнь Дамиана. В сообщении нет уверенности в том, что именно произошло, когда тени, словно мотыльки, плясали в ночном пространстве под ритм языков пламени, в котором шипели и трескались дрова. Предполагается, что причиной стало то, что он заснул или лишился чувств в результате какого-то инцидента. Несколько позже возникла другая версия, где тоже упоминается смерть вследствие ожогов лица, груди, головы и рук и отмечается характерное совпадение его кончины с днем аутодафе в Лиссабоне – костров, на которых сжигали еретиков[8].

Третье сообщение вообще не говорит об огне и фактически предполагает, что смерть Дамиана произошла дома. Этот источник менее осторожен в объяснении событий. Хотя он допускает возможность того, что архивариус мог умереть от апоплексии (современный термин для удара или другой внезапной смерти), в нем высказывается предположение, что он мог быть убит вороватыми слугами; при этом используется латинское словоsuffocatus, которое может означать как удушение, так и утопление.

Ключи к тому, что случилось в ту январскую ночь, разбросаны по архивам в Лиссабоне, Антверпене, Риме, Венеции и Гоа – частички человека, жизнь которого была связана с документами. Архив, которым заведовал сам Дамиан, находился в башне лиссабонского замка святого Георгия, расположенного на вершине холма. Это место принадлежало римлянам, затем арабам, а потом стало оплотом португальской короны, хотя впоследствии двор покинул его, поскольку королевская семья предпочла более современный дворец на берегу реки. Дамиан жил совсем недалеко от Торре-ду-Томбу (Башни архива) – в апартаментах, выходивших на церковь Каза-ду-Эшпириту-Санту (церковь Святого Духа), куда жители замка ходили на службы. Здания, в котором он жил, уже не существует, поскольку, как и бо́льшая часть Лиссабона, оно стало жертвой мощного землетрясения, разрушившего город в 1755 году, и последовавших за ним пожаров и приливных волн. Но башня сохранилась; сейчас она пустует, хотя некогда была хранилищем памяти Португалии, темным помещением, где содержались все секреты королевства[9]

# Примечания

1

Дешифровщикам (португ.). Имеются в виду сыновья автора. (Прим. пер.)

2

Meow (англ.) – мяу. Однако русское слово «мяу» по звучанию чуть дальше от португальского Damião, чем английское meow. Имя Damião – португальский вариант общеевропейского имени Дамиан, происходящего от латинского Damianus и далее от греческого Δαμιανος. При этом тильда в ã обозначает носовое произношение, так что имя Damião звучит приблизительно как «Дамьяу» с носовым звуком в конце. В русском языке имя одного из героев этой книги принято передавать как Дамиан де Гойш. (Прим. пер.)

Примечания переводчика(Прим. пер.)и редактора (Прим. ред.) даны в книге постранично. Все примечания автора расположены в конце книги в разделе «Примечания».

3

*** Алваро (Алвару) де Кампуш – гетероним португальского поэта Фернандо Пессоа (гетерони́м – вымышленная личность, от имени которой пишет автор; кроме трех основных гетеронимов, у Пессоа было множество других). (Прим. пер.)

4

** Перевод Н. Азаровой, К. Корчагина. (Прим. пер.)

5

* Перевод П. Попова, М. Иткина. (Прим. пер.)

6

Перевод А. Нестерова. (Прим. пер.)

7

Годы жизни на надгробии были указаны римскими цифрами. Заранее были выбиты римские цифры MDLX (1560), к которым оставалось добавить комбинацию из знаков X, I и V, необходимую для обозначения фактического года смерти. Но перед погребением дополнительную комбинацию цифр так и не выбили. (Прим. ред.)

8

Первое сообщение появляется в предисловии к жизни, написанной в книгеDe Rebus Hispanicis, Lusitanicis, Aragonicis, Indicis & Aethiopicis (Cologne: Birckmann for Arnold Mylius, 1602), sig. [*7]v; дальнейшее обсуждение источника информации, использованного Биркманом и Милиусом, смотрите в главе XVIII [В сносках автор использует римские цифры для глав этой книги и арабские – для глав других книг. – Прим. пер.]. Второе сообщение было обнаружено в конце XVIII века Бернарду Карнейру Виейра да Соузой, антикваром и Десембаргадором ду Пасу (судьей Верховного суда) в «книге заметок из Аленкера»; оно было напечатано в Inéditos II, 140–1, на основе документа ANTT PT/TT/GMS/F25, 342–3, который, в свою очередь, ссылается в качестве источника на Бернарду Карнейру Виейра да Соузу. Это сообщение не имеет даты, но Виейра да Соуза счел его современным, оно имеет признаки стиля португальских «Книг родословных» (Livro de Linhagens) конца XVI – начала XVII веков. Третье сообщение содержится в книге исторических рассказов в Библиотеке Ажуды [Ажуда – район в Большом Лиссабоне. – Прим. пер. ] (51-IX-22, fol. 130r—v), датируемой примерно серединой XVII века; дальнейшее обсуждение этого вопроса смотрите далее в главе XVIII.

9

Башня дала название Национальному архиву Торре-ду-Томбу, который сейчас находится в специально построенном здании, открытом в Лиссабоне в 1990 году. (Прим. пер.)