# Возвращение домой

Евгения Преображенская

Пройдя многие миры, подчинив все стихии, пространство и даже время, Дженна оказывается в Сии. Она встретит старых друзей и обретёт долгожданную любовь.

Но круг замыкается. Всему миру предстоит сражение с врагом. Судьбу не обмануть. Сбудется предсказание сияющего единорога. Сбудется самый страшный кошмар…

"Это 8 финальная книга цикла "Не в этом мире", но далеко не конец. Хорошие сказки никогда не заканчиваются. Пиши свои. Помни: все мы пишем свою жизнь. В каждом из нас живут драконы, единороги… и целые миры", – ваш автор.

## Первая картина. Исполнение желаний. Интерлюдия

«Говорят, что Третью эпоху, которую назвали эпохой Войн и Разлада, летописцы писали не чернилами, но кровью.

В 9800 году после столетий войны объединённые королевства Семи Ветров Вариаса стали именоваться Энсолорадо. Однако не все поддержали перемены. Северные страны, лежащие за Аркхом, объявили себя Свободными.

В землях Южного континента Эльжануба закипали страсти, всё больше разжигаемые Владыкой Агару. Дети шли против родителей, жёны против мужей. И не было единства между народами Юга.

Но перемены уже стояли на пороге Сии. И люди, и хранители своим бездействием сами накликали их. Великое бедствие было не за горами. Как война того, кого нарекли Зверем, объединила царства Севера, так большая беда должна была случиться, чтобы сплотились царства Юга.

Произошло это в Агару. Страшное землетрясение и извержение пламени разрушило город, превратив его в пепелище. Затем постепенно погибла целая страна.

Вместе с тем соседние королевства – Калос и Джаэруб – сплотили свои силы, положив конец бунтам в Четвероцарствие и утихомирив заговорщиков, ропщущих против власти Намуров в Алриасе. Прекрасная и сильная дева Махаан встала во главе войск, в рядах которых были мужчины и женщины, джаэрубцы и калосцы, волшебницы и ведьмы.

Такой эту историю видел и записал я, Плутарх Велонес, в год Мира 1820 от первой Бури».

Григо Вага закрыл книгу летописей, одну из бесчисленных. Все они на свой лад рассказывали о последних столетиях истории эпохи Войн и Разлада. Кто был прав, а кто виноват во времена объединения Энсолорадо? Почему разошлись, а затем сплотились хранители мира? По какой причине затем они предпочли скрыться от народов? – версий было слишком много, как и много столетий пронеслось с тех пор.

Со времён, описанных Плутархом, до катастрофы оставалось больше ста лет. Буря грянула в Сии, ударив по Аркху, в 9956 году. С тех пор летоисчисление началось заново… Теперь же шёл 1021 год от второй Бури.

– Знакомый слог и почерк, – подтвердил Алем Дешер, глядя на летописи Плутарха. – Думаешь, Григо, он мог быть автором «Сказок лунных дней»?

– Он или Махаан, – добавил книгохранитель. – Я помню, она считается персонажем вымышленным, но ведь именно Махаан знала множество сказок и рассказывала их своему супругу… Некоторые из этих сказок довольно необычные и, вероятно, принадлежат Дженне.

– Возможно, они писали их вместе, – задумчиво нахмурился Алем Дешер. – Знай же, что мой род в Джаэрубе один из древнейших. У нас тоже были свои сказки и истории… В некоторых говорилось, что необычная кровь течёт в наших жилах. Но кто мы – потомки Намуров или Велонес, – я так и не понял.

– Я склонен думать, что Ваша кровь и впрямь обладает особенной силой, – смущённо заметил Григо Вага. – Насколько я знаю историю Владычицы Энсолорадо… Даже просто глядя на вас обоих, я так и вижу царственную белую чародейку под руку с величайшим учителем, философом и историком!

– Говорят, наш поцелуй снял проклятие Гриерэ, – кивнул Алем Дешер. – Но если бы это было так просто! Многое осталось скрытым за белокаменными стенами Второй ступени.

– В браке всегда всё непросто, – произнёс библиотекарь. – Как говорят…

## Пролог. Чудище болотных озёр

Просторы озера дышали первобытной мощью и красотой. Лёгкое кружево ряски обрамляло небольшие острова. Прибрежные воды буйно поросли солнечными лютиками и розовым рдестом. То и дело слышался плеск рыбы. Воздух дрожал от кваканья лягушек.

Юноша долго плутал в зарослях камыша и осоки. Он выбирал сухие кочки, но иногда проваливался в воду по щиколотку и тогда бранился на чём свет стоит. Его приятели шли впереди и знатно обогнали нерасторопного мальца, которому доверили нести рыболовные снасти.

Они собрались на рыбалку. Говорили, что на каком-то из берегов болотного озера можно поймать рыбину, да непростую, а золотую. И что исполняет это чудо любые желания. Другие же утверждали, что не рыбина то вовсе, а настоящая русалка. Третьи шептали, что поселилась в глуши сама Хозяйка озера. А клянчить желания у неё опасно, не расплатишься…

Вскоре юноша догнал друзей. Они приблизились к месту, где озеро уходило под полог деревьев. Опершись ногой об очередную корягу, парень не угадал. Бревно ушло под воду, но вытолкнуло из неё увитый тиной человеческий скелет.

Не желая прослыть трусом, юноша сдержал крик. Когда же его нога угодила меж рёбер другого мертвеца, крик попросту застрял у него в горле. Пытаясь, но не имея сил предупредить друзей, парень бросил снасти и, мыча, замахал руками.

Приятели уже шагнули под мрачный полог ив. Вода там была почти чёрной, как смола. На её поверхности, несмотря на густую тень, в изобилии белели чаши лилий. А между цветами как будто замерла дева…

Хороша она была или нет, юноша не успел рассмотреть. Он очень сомневался, что в подобном месте без света солнца, да в окружении скелетов могла жить дивная красавица или добрая чародейка. Плечи у девы были худые и острые, кожа и волосы – белые, как лилии вокруг неё.

– Гляньте, братцы, – последнее, что парень услышал из речи друзей, спешно пятясь назад. – Не русалка то, а баба… С ногами и всем остальным…

Юноша бежал что есть мочи. Он не обратил внимания на чёрную болотную жижу, что пристала к штанине. Единственным его желанием было не оступиться и не ухнуть в трясину. Желание сбылось.

Живым и невредимым парень выбрался из болот в знакомые чащобы, где и упал без чувств от усталости. Он остался жив, лишь перемазался чем-то матово-чёрным. Но крики и вой приятелей, решивших позабавиться с болотным чудищем, ещё долго стояли в его ушах.

## 1 Выход в день

Она забыла, что есть ночь, а что день. Пламень, а затем тьма объяли Дженну. Она окунулась в безбрежные воды междумирья. Ухнула в звёздную бесконечность, точно в омут с головой.

На этот раз путь её был простым и понятным: извилистые, но чёткие изгибы Великого древа вели странницу. Мелодия Врага ещё ощущалась, однако звучала где-то очень вдалеке. Истаяли все сомнения и страхи. Дженна знала, куда должна попасть, и ничто не могло удержать драконицу.

Но всё же, оказавшись в Сия, всплыть к свету Дженна не сумела…

Она забыла, где была ночь, а где день. Сумерки и холодная вода сделались её миром. Белые лилии, змеи да лягушки – друзьями. Дженна силилась выбраться на берег, но свет солнца нестерпимо жёг кожу, а глаза и вовсе пронзал, точно нож. Плотное тело чародейки настолько ослабло, что кроме как в воде та не могла существовать нигде более.

Чёрные топи стали её периной, как некогда они были прибежищем таинственной красавицы. Только Дженну, в отличие от матери Гриерэ, никто не удерживал. У неё просто не было сил двигаться, даже говорить или есть. Долгие дни она лишь пила, впитывая из ледяных ключей жалкие крупицы витали живой воды.

Иногда до неё доносилось эхо разговоров и эмоций: чужие испуг, удивление. Люди то приближались к Дженне или нечисть лесная, а может, воплощались её сны или воспоминания, сказать было трудно.

– Дженна… Дженна… – сквозь дрёму шептал кто-то. — Проснись… Ты должна проснуться… Выйди из тени, дочь Солнца… напитайся светом дня… – взывал к ней из тени калосский демон. – Иначе мы все погибнем. Иначе всё бесполезно…

Дженна и хотела бы ответить, но не могла.

– Дженна… – повторяла Дхара Нэваала. – Скажи хотя бы, где мы? Ты узнаёшь эти места? У тебя есть здесь друзья? Кто-то, кто узнает тебя и поможет…

На этот раз Дженна собралась и призвала в памяти образ болотного озера, по крупицам сложила блистательный Самторис, его башни и библиотеку. С теплом она вспомнила лицо Алема Дешера. Когда же сознание её скользнуло к Верхним ступеням, перед глазами вспыхнул образ Верховного жреца. И ненависть к нему вновь застелила взор мраком.

Она забыла, что такое ночь, а что – день. Но однажды драконица услышала чёткие голоса. То была задорная и грубая мелодия юности, полная вожделенной силы. Стихия жизни плескалась в голосах через край. Юность жаждала поделиться витали, а Дженна отчаянно нуждалась в помощи.

Не в силах даже разглядеть лица гостей, она лишь ощутила их тепло. Горячий шёпот, дыхание и биение жизни в ладонях, грубо стискивающих её груди. Горячее тепло витали на мужских губах… Увы, одним поцелуем, как это бывает в детских сказках, дело не ограничилось.

Краем сознания Дженна понимала, что происходит, но не могла остановиться. Её тело слишком хотело жить. И драконица пила силу, срывающуюся с губ людей вместе с их предсмертным криком.

Одно лишь касание её пальцев к нагой коже отнимало жизненную силу… Но даже всей жизненной силы нескольких человек не хватило, чтобы напитать её. Путь по междумирью и времени безмерно опустошил странницу.

И всё же теперь Дженна смогла открыть глаза и взглянуть на мир более внимательно. Она не ошиблась, ей не приснилось. Это и впрямь было знакомое болотное озеро вблизи Самториса.

– Дхара… – слабо позвала Дженна. – Откликнись, молю… Мне нужна помощь…

Но никто не ответил драконице. Лишь опустошённые ею же остывающие тела юношей глядели пустыми взорами. Дженна зажмурилась, захлебнувшись ужасом при виде собственных деяний.

Очень скоро на запах смерти собрались падальщики. Низшие лесовики, питающиеся мертвечиной, и жуткие болотники быстро расправились с останками. Дженну они даже не заметили, будто она стала прозрачной, невидимой – не здесь и не там, не жива и не мертва.

* * *

Солнце клонилось к западу, когда юная принцесса возвращалась с королевской охоты. Зоири отбилась от матери и старшей сестры. Но звуки рога, возвещающего о шествии королевы со свитой, говорили, что отстала она не сильно.

Ударив лошадь в бока, Зоири устремилась вперёд. Она слышала в воздухе запах воды, – болотное озеро было где-то неподалёку.

Во всём Едином королевстве знали дочерей Гриерэ Охотницы и о воинственном нраве их матери. Ни один разбойник в здравом уме не осмелился бы причинить зло королевским отпрыскам. И только болотное озеро с его духами было исключением.

Матушка строго наказывала своим детям: ни в коем случае не приближаться к берегам. Ведь на долгие годы это место стало гробницей их бабушки. Впрочем, об этом уже знали лишь члены семьи.

Вскоре Зоири выехала на знакомую тропинку, ведущую к городу. Из кустов с визгом выскочило семейство поросят. Девочка едва успела увернуться от несущейся на неё кабанихи. Краем глаза она заметила пару кроликов, исчезающих под корнями деревьев. Что-то напугало зверей, и то была не охота…

Зоири остановила лошадь у зарослей орешника, прислушиваясь. В следующее же мгновение она заметила у обочины человека. Тот был жив, но дышал так тяжело, будто сбежал от самой Смерти во плоти. Короткие рубаха и штаны были измазаны в болотной тине да ещё в чём-то чёрном, уж слишком чёрном для ила.

Сердобольная Зоири не могла проехать мимо. Она спрыгнула с лошади и осторожно приблизилась, рассматривая несчастного. Это был молодой парень, видимо, из деревенских. Взъерошенные волосы почти закрыли его лицо. Оно было белое, точно мел.

– Помогите… – раздался шёпот, но губы юноши не дрогнули. – Помогите нам…

– Кто ты? – выдохнула Зоири, удивлённо распахнув глаза. – И как мне помочь тебе? – Ответа не последовало, тогда девочка возвысила голос, повторяя грозные интонации матери. – Знай же, что я Зоири – дочь королевы Гриерэ Охотницы! Не обманывай меня, ибо поплатишься! Но и не страшись, я могу помочь…

Парень застонал, что-то бессвязно пробормотав. Но ответил принцессе другой голос, больше напоминающий шелест сухой листвы:

– Зоири? Ты Зоири… – раздался вздох облегчения. – Меня зовут Дхара… Я демон. Но не бойся меня, я не причиню зла. Я лишь хочу помочь другу…

Грязь на шароварах парня вдруг шевельнулась, поползла выше по рубахе. Несомненно, с принцессой говорила именно она! В чёрных складках сверкнули зелёные огоньки. Глаза? И в этот миг девочке почудилось, что она уже видела это создание. Видела не наяву, но в воображении… Когда отец читал ей сказки!

– Ты! – воскликнула принцесса. – Неужели ты калосский демон, что свёл с ума царя царей Джаэруба?! И только мудрая Махаан смогла спасти род Намуров!

– Махаан… Намур… Зоири, – прошелестел демон. – А знаешь ли ты Дженну? Знаешь кого-то, кто может её знать?..

– Никогда не слышала это имя, – призналась Зоири.

– Ты дочь королевы… – припомнила жуткая клякса, опутавшая юношу. – Твой род – Намуры?

– Нет, Бранко, – мотнула головой Зоири. – Но мой отец из Джаэруба, из рода Дешеров! Они дальние родственники Намуров.

– Дешеры… – скрипуче рассмеялся демон. Вновь сверкнули зелёные искры. – Мне вспоминается один дровосек… У вас глаза похожи…

– Мой отец из рода книгохранителей, – важно поправила Зоири.

– Книгохранителей, – повторила Дхара. – Он может знать… Я должен положиться на волю Единого… Ты… Зоири, помоги нам… Молю! Найди того, кто знает Дженну.

– Кто она такая, эта Дженна? – нахмурилась девочка. – И в чём ей нужна помощь?

– Дженна очень важна… – затихая, ответил демон. – Она в болотной гробнице… Её нужно спасти.


– Ваше Святейшество, Вы весь день работаете? – раздался робкий голосок.

Из-за приоткрытой двери кабинета показалось лицо прелестной рыжекудрой женщины. Верховный жрец, стоявший у окна, тяжело вздохнул. Час был поздний, и гостья была далеко не первая. В руках Его Святейшество сжимал свиток с донесением от капитана полиции.

– Лана, ты стала взрослой женщиной, а всё не можешь запомнить: я не люблю, когда ты так меня называешь, – устало повторил он в который раз.

– Хорошо, Ваше Святейшество, папочка, – ответила Лана с озорной улыбкой маленькой девочки.

Худенькая, вся в золотистых веснушках, она почти не изменилась с годами. По-видимому, от отца ей досталось больше силы, чем он мог подозревать. Сол с нежностью посмотрел на дочь – его золотое солнышко, счастье всей жизни.

Женщина была, несомненно, талантлива в искусствах: в танцах и пении. Ах, если бы она унаследовала и дар хранителя… Но, на своё счастье, Лана Сол не стала хранительницей, зато получила драгоценный дар простой женщины. Она вышла замуж и подарила отцу двух внуков.

– Ты у меня совсем взрослая, – по привычке пробормотал Дэрей Сол явную глупость.

– Что случилось, папочка? – испуганно спросила Лана, подойдя и ласково проведя рукой по его спине. – Кажется, с детства я не видела тебя таким…

– Испуганным? – усмехнулся Сол.

– Что в донесении? – нахмурилась Лана. – Оно причина твоей скорби?

– Капитан полиции сообщает, что в лесах у болотного озера снова пропадают люди, – вздохнул Верховный жрец.

– Там, где охотится Её Величество? – коварно улыбнулась Лана. – Не печалься, Гриерэ Охотница или её сумеречные солдаты разберутся с любым чудищем!

– Этого я и страшусь, – признался хранитель. – Что-то неладное происходит с витали леса… Как бы мы снова не нарушили баланса сил между сьидам. В прошлый раз я узнал обо всём слишком поздно.

– Так будь мудрее на этот раз, – посоветовала Лана.

– Так я и сделаю, – согласился отец. – Коли на болотах проснулось чудище, я сам разберусь с ним.


Не найдя отца во дворце, Зоири вскочила на ещё не рассёдланную лошадь и помчалась на Средние ступени Самториса. Она так торопилась, что не переодела охотничьего костюма и не привела в порядок волосы, как это следовало бы принцессе. Когда взлохмаченная юная особа ворвалась в Королевскую библиотеку, то немало смутила её посетителей.

Алем Дешер был удивлён и озадачен столь громким появлением обычно тихой Зоири. Никогда он не замечал этот яркий огонь на дне её карих глаз, больше свойственный Рэю и королеве. Но улыбка отца истаяла, когда девочка начала свой рассказ.

– Я встретила калосского демона в лесу! – без всяких вступлений заявила она. – Клянусь Единым, я сразу узнала его! Помнишь, ты читал нам сказки о демоне, что жил в кольце с зелёным камнем?!

– «Сказки лунных дней», – догадался Алем Дешер.

Только после этого он вспомнил, что речь идёт о лярве. Его ребёнку могла угрожать опасность, и стоило бы вначале отчитать дочь за то, что убежала от матери. Эти сказки Эльжануба и кошмары Алема совсем сбили того с толку. Он не подумал, как страшно рассердится королева, что скажет жрец Единого о появлении калосского демона. Он ни мгновения не сомневался в том, что Зоири права: это и есть тот самый демон Намура!

– Она сказала, что её зовут Дхара, – добавила Зоири.

– Она? – возбуждённо перебил отец. – Но что она ищет в Энсолорадо?

– Она ищет того, кто знает Дженну! – воскликнула Зоири.

Главный книгохранитель, стоящий рядом, ахнул и едва успел поймать дрожащими руками упавшие очки:

– Свершилось! Дженна вернулась!


Казалось, ничто не омрачало звенящее птичьими трелями лесное утро. Сквозь кроны дубов тонкими ручьями и широкими водопадами проникало солнце. Однако к птичьим голосам примешивалось навязчивое гудение падальщиков.

Много же их собралось у болотного озера. Нечисть была невидима. Кто прикидывался кочкой, кто корягой в воде или спутанным клубком водорослей. Но все они затаились и в предвкушении новой трапезы тихо вторили мелодии витали.

Дэрей Сол и сам чуял едва ощутимый, но навязчивый, будто шум в ушах при приступе головной боли, рокот мёртвой воды. Пользуясь теневой тропой, он быстро достиг нужного места. Озеро здесь уходило под полог деревьев, а на чёрной воде дремали белые цветы. Цветы… и она.

Тонкую белокожую деву прятал шлейф волос. Светлые пряди, точно призрачные змеи, лежали на поверхности воды. Впрочем, и настоящих змей здесь было немало. Чёрные гадюки и изумрудные болотники сторожили сон русалки.

Почувствовав приближение гостя, дева открыла глаза. Нет, не русалка. Не чёрные очи дочери озера, но взгляд бледно-зелёных очей пронзил Дэрея Сола.

Верховный жрец, расширил глаза, не в силах поверить увиденному. Он не мог ни вымолвить слова, ни вздохнуть! Хранитель Энсолорадо упал на колени в неглубокую воду, протянул руки навстречу деве.


Сквозь сон Дженна почувствовала, каким непривычно жарким сделался воздух. Ей привиделись фруктовые сады в знойный полдень. Яркие, будто солнце, апельсины сияли на ветвях. Их пряный сладкий аромат окутал женщину.

Но в следующий миг она отчётливо ощутила в своей руке тонкую шею петуха. В мире Сет в Нора из него вышел такой вкусный суп!.. Рыжий… рыжий петух. Золотой дракон в небе. Перед глазами драконицы вспыхнуло пламя, уши пронзили крики эльфов.

Открыв веки, Дженна увидела его. Верховный жрец стоял перед ней на коленях и протягивал руки. Он не изменился за прошедшие годы. Голубые глаза, восторженные, как у ребёнка, полнились светом летнего неба. Только подбородок порос густой рыжей бородой.

Ненавистный негодяй! Предатель и убийца друга! В то же время… любимый брат, добрый хранитель Энсолорадо, могучий целитель и носитель такой манящей силы – витали живой воды.

Драконица вздрогнула. Повинуясь не желанию – инстинкту, она резко подалась навстречу. Мужчина подхватил её под руки, вытянул из болотной пучины и прижал к себе. Дженна коснулась лбом его мягкой бороды. Она нашла его губы. Впилась в них. Сол ответил на поцелуй.

Странница пила живую воду, жадно, неистово, беспощадно вонзая зубы в плоть. Она ласкала своего врага и друга. Она играла на его струнах нежно, но требовательно и умело… так, как научилась у другого врага и любовника.

Дженна крала силу мужчины, не скрывая, бесстыдно и зло. Она любила и мстила одновременно. Она впитывала медовую витали жизни вместе с проступившей на его губах солёной кровью, вместе с его криком блаженства.

Сила золотого дракона наполнила тело и тонкие сферы странницы. От новообретённой мощи закружилась голова. И накалился гнев. Дженна нащупала руками горло Дэрея Сола. Она сжала его, как сжимала шею несчастного рыжего петуха. И лишь после этого оторвалась от искусанных губ мужчины.

– Я видела всё… – прошипела она, заглядывая в его спокойные голубые глаза. – Я видела, как ты жёг города! Как убивал эльфов! – она взвыла, как выли кадаверы Каахьеля. – Я видела, как ты убил Сайрона!

– Дженна… – простонал жрец. – Дженна, остановись… Сайрон жив!

Дженна отпрянула, опустив руки и глубоко вздохнув. Она быстро поднялась на ноги и замерла, взирая на всё ещё стоящего на коленях Сола. Она ощутила, как глаза обожгло, но не слезами. Она знала, что смотрит сейчас на брата глазами дракона.

– Дженна, – выдохнул хранитель. – Моя сестрёнка… Ты вспомнила себя… И ты жива! – он улыбнулся своей прежней лучезарной улыбкой, чуть скривился от боли и прижал ладони к лицу. – О, Единый, ты жива, и ты вернулась!

Дженна замерла. Столько всего творилось внутри у неё, что она не могла подобрать слов. Будто время снова перемешалось. Но она была жива… Она вернулась… И Сайрон был жив!

– …Ты видела, как я жёг эльфов, – жрец опустил глаза и поморщился.

– Тысячу лет назад, – прошептала драконица. – На крови и пламени строилось твоё Энсолорадо.

– Эльфы травили и убивали людей, – так же тихо ответил Сол, поднимаясь на ноги. Его белые одежды промокли и перепачкались чёрным илом. – Я должен был вмешаться. Я должен был уравнять силы, Дженна… В те времена людская раса была слабой, беспомощной. Люди были моими детьми, а эльфы – надменной старшей расой. Я… поставил их на место. Да, я убивал… такова моя суть. Теперь ты знаешь, кто ты. Значит, знаешь и меня. Мы…

– Звери, – скрипнула зубами Дженна.

– Я пришёл сюда, чтобы понять, кто убивает людей, – вздохнул жрец. – Я боялся, что снова вернулась та тварь из тумана…

– А это была я, – всхлипнула Дженна.

– А это была ты, сестрёнка, – Дэрей Сол улыбнулся и снова протянул к ней руки.

Дженна пошатнулась в его сторону. Мужчина обнял её.


Они встретились у реки Лодо, на опушке букового леса.

Её Величество Гриерэ со свитой самых верных охотников, Его Высочество консорт Алем Дешер, Её Высочество принцесса Зоири и Главный книгохранитель королевства Григо Вага направлялись к озёрной гробнице, когда навстречу им вышли Его Святейшество Дэрей Сол и беловолосая Дженна.

Верховный жрец поклонился владыкам. Дженна кивнула, не сдержав усталой, но светлой улыбки. Затем были долгие, полные радости, смущения и восторга приветствия. Принцесса Зоири с изумлением наблюдала, как её строгая мать и мудрый отец обнимают эту странную, больше напоминающую тень, нежели человека, женщину.

Так вот она какая, эта Дженна… Но как могло случиться, что её приключения легли в основу сказок, которым было больше тысячи лет? Зачем она дружит с калосским демоном? И почему Его Святейшество смотрит на неё с таким теплом и нежностью?

Ответы на многие вопросы Зоири получила уже во дворце. Вначале гостья умылась, переоделась и утолила голод самыми изысканными яствами, проявив завидный аппетит. Затем отец, и сам озадаченный не меньше собравшихся вокруг отпрысков, водрузил на стол перед гостьей толстый том «Сказок лунных дней».

Дженна листала книгу, и улыбка её становилась всё шире, а щёки розовели. Как будто даже поседевшие волосы женщины наливались золотым блеском! В то же время брови Верховного жреца всё ближе сходились у переносицы. Кажется, Зоири ещё никогда не видела его таким недовольным.

– Так что же, Дженна! – воскликнул книгохранитель Григо Вага. – Не обманула меня интуиция? Достаточно ли хорошо я знал тебя, чтобы угадать в сказках твои и только твои деяния?

Женщина ответила не сразу, бросив ехидный взгляд на Дэрея Сола.

– Ты так хорошо знаешь меня, Григо, что даже сквозь века сумел наблюдать за моими странствиями, – тихо рассмеялась она.

– Я до последнего момента отказывался верить, – глухо проговорил жрец. – Когда Его Высочество Алем Дешер высказал мне свои предположения, я отсёк их. Теперь же ты подтверждаешь свою причастность к истории Эльжануба… И на болотах ты говорила, – он вздохнул. – Теперь мне яснее видится произошедшее в Агару. Для нас судьба королевства осталась загадкой. Но, – он грозно взглянул на женщину, – объясни, как ты оказалась в прошлом? Для чего нарушила все возможные законы? И как сумела вернуться обратно?

– Все совершённые мною деяния шли от сердца и с благословения богов, – гордо подняв голову, ответила ему Дженна. – Я знаю, что нарушила законы, но это случилось не по моей воле. Я не раз нарушала их… И, скорее всего, нарушу снова. Я и сама не хочу, но такова Судьба. Не всё ведомо таким, как мы… и тем, кто написал законы. А вот зачем… – Её лицо вдруг болезненно сморщилось. Дженна закрыла глаза, сдерживая эмоции, и продолжила тише: – Почему и зачем это произошло, я расскажу позже. Это слишком тяжело, чтобы пересказывать многократно. Собери остальных наших братьев и сестёр… Собери Совет хранителей Вариаса и Эльжануба! Тогда я поведаю… – она открыла глаза и с вызовом посмотрела на Дэрея Сола. – Но учти, это случится не раньше, чем я встречусь с Сайроном!

– …Дженна, все эти годы я не верил в твою гибель и искал следы по всему Вариасу, – подал голос Григо Вага, положив на стол рядом со сказками другую книгу. – И думаю, что наткнулся на кое-что важное. Кажется, это послание…

Книгохранитель раскрыл сборник стихов на одной из страниц. На пожелтевших листах покоился клочок бумаги. Дженна склонилась над строфами, коснулась листа, и в глазах её блеснули слёзы.

– Вы были знакомы с Айшарой Рамле и Зоири Герман? – набравшись мужества, заговорила принцесса Зоири.

– И с Махаан! – подхватил её младший брат, державшийся поближе к матери.

– С Великой Махаан, – улыбнулась королева Гриерэ. – Чьи легендарные подвиги во все века были примером для подражания юным принцессам.

– И с мудрым Плутархом! – воскликнула принцесса Айшара.

В ответ гостья лишь кивнула и глубоко вздохнула. Зоири показалось, что она, хоть и таинственная, пугающая, несомненно сильная, но слишком уж часто к её глазам подступают слёзы. Затем Дженна прочитала записку и произнесла:

– Да, это послание адресовано мне. Нужно подумать, как подать Дэзерту весть о том, что я вернулась.

– Дэзерт – демон Катхауэта? – холодно проговорил Дэрей Сол.

И снова Дженна лишь кивнула.

– А как же Ваш другой демон? – спросила Зоири. – Тот, который рассказал мне о Вас. Её зовут Дхара… Она осталась в лесу.

– Дхара Нэваала Тринадцатая – хитрая лярва, – ответила Дженна. – Она вскоре сама отыщет меня. – Женщина перевела взгляд на Его Святейшество. – Только не говори, что не ощутил привкус Катхауэта во время общения, – она усмехнулась. – Но Катана больше нет. А Дэзерт – мой друг.

– Да, ты сильно изменилась, – прошептал жрец. – Многого я о тебе не знаю…

– Ты даже не представляешь, сколь многого, – согласилась гостья, с нежностью закрыв сборник стихов. – Я могу взять почитать его на некоторое время? – спросила она у Григо Вага.

– Разумеется, – кивнул тот. – Но разреши, и я попрошу у тебя кое-что взамен.


– Нам предстоит интересная беседа? – с улыбкой предположила Дженна.

Дэрей Сол увёл с собой друзей хранительницы и королевских отпрысков. И те, и другие всем своим видом демонстрировали недовольство, однако подчинились приказу. С Дженной пожелала остаться Её Величество Гриерэ Охотница.

– За три десятка лет ты мало изменилась, – королева пристально оглядела гостью. – Сколько тебе должно быть? Пятьдесят?

– О, поверь, я гораздо моложе тебя, – усмехнулась Дженна. – Плюс-минус две тысячи лет… Но ты решила допросить меня, чтобы решить, не представляю ли я опасности для страны?

– У меня к тебе немало вопросов, – ответила владычица Энсолорадо. – Однако страна моя под надёжной защитой, будь уверена. Напротив, я хотела поблагодарить тебя за помощь. Ты рассказала мне о болотной гробнице и помогла поверить в свои силы. Знай, что и в стране, и во дворце ты всегда желанная гостья.

– Благодарю и прошу прощения за свою резкость, – опустила глаза Дженна. – Я слишком устала от того, что меня считают угрозой… А ты ведь тоже не постарела. Но я не удивлена, зная, кто твоя матушка. Как она, кстати?

– Матушка в почтенном возрасте, но здорова, – ответила женщина. – Порой она тоскует по родным краям…

– Твоя матушка – белая чародейка, дочь Леды, верно?

Королева кивнула:

– Она поведала мне историю нашего рода. Дочери Леды, чародейки-лебеди, разлетелись по всей Сия… Родина моей семьи находится за проливом Снов, в стране, которую многие считают сказкой.

– Дочери, – повторила хранительница. – И всё же у тебя родился сын. Родился довольно поздно…

– Ты права, – вздохнула Гриерэ. – Долгое время у нас с Алемом не было детей.

– Рядом с вами живёт лучший целитель Энсолорадо. Он помог?

Её Величество одарила Дженну пронзительным взглядом.

– Нет, но Дэрей Сол напомнил, что у меня есть отец…

– Хозяин болотного озера, – Дженна вздрогнула, вспомнив свои видения. – Сол вкратце рассказывал мне…

– А он рассказывал, что чудище охраняет не только озеро? – нехотя продолжила королева. – Мой отец – один из древних хранителей…

– Болотное чудище – хранитель Сии? – искренне удивилась Дженна.

– Многие из древних не погибли, но уснули после Первой бури… – опустила глаза королева. – Сол думает, что их сила была слишком опасной, разрушительной для нового мира. Они продолжают охранять Сию, но во сне…

– И некоторые наловчились не только охранять Сию! – воскликнула Дженна. – Значит, ты дочь хранителя! Но если в тебе течёт его кровь… Если наполовину ты хранительница…

– О чём ты подумала? – Гриерэ вдруг залилась краской. – Отец моих детей – Алем! У владычицы столь большой державы нет времени на интриги.

– Да нет же, – Дженна негромко рассмеялась, тоже смутившись. – Прости, но мне достаточно и того, что я знаю Сола… О нет! Я подумала о другом – о том, что хранители созревают не так быстро, как люди.

– Так же ответил мне и жрец, – подтвердила Гриерэ. – Он утверждал, что нужно ждать. Сама судьба свела нас с Алемом, ибо лишь он обладает нужными качествами, чтобы стать моим супругом.

– Подозреваю, в нём тоже течёт кровь Леды, – улыбнулась Дженна. – Я знала одну белую чародейку, у которой родился сын.

– Неужели тысячу лет назад? – переспросила Гриерэ.

– Тысячу лет назад, – кивнула Дженна.

– Я и Алем, наши дети многое бы отдали, чтобы послушать твои сказки, – вздохнула Её Величество. – Но, увы, я тоже знаю Сола. Он дал понять, что это знание не предназначено для нас.

– Не будем гневить Его Святейшество, Сол не так миролюбив, каким хочет казаться… – покачала головой Дженна. – Уверена, мои сказки вы ещё прочтёте… Летописцы, поэты, сочинители порой переиначивают всё так, что даже герои их строк не узнают самих себя. Это немного обидно, зато безопасно для читателя.

– Что ж, тогда оставим опасности твоему биографу, – согласилась королева и улыбнулась. – А сами поговорим, как старые подруги.

* * *

Когда день повернул на вечер, Дженна, немного уставшая от внимания друзей, вышла на Третью ступень. Ей хотелось вновь побыть в одиночестве. Затеряться среди жителей Сии, подышать тёплым воздухом города, ощутить надёжную твердь мостовых. И вспомнить.

Более чем за тридцать лет Самторис во многом изменился. Не только одежды, но и лица горожан как будто стали другими, чужими, отстранёнными… Или же это сама Дженна отдалилась?

Чаще в толпе встречались альвы из Свободных королевств. Мелькали пёстрые платья гостей с Южного континента. Или же Дженна стала больше обращать на них внимание?

В то же время всё было по-старому. Улицы, площади и дворцы, розовые и фруктовые сады остались на своих прежних местах. Мелодия голосов, музыка и напевы артистов, смех и плач детей не изменились.

Дженна неспешно прогуливалась по столице, словно плыла по морю воспоминаний. Где-то здесь прошло её первое свидание, случился первый поцелуй. А вон и верхушка башни, в которой они с Донас’еном выполнили страшное задание.

Интересно, как с новой властью поживают сумеречные лисы? Как дела у Мата и Айлы? О, а что скажет Красная, узнав, сколько ещё правил нарушила её бывшая подопечная? В этот раз она точно лопнет от злости! Вот ведь будет жалость.

Дженна вздрогнула, подумав о Красной, а затем и о сером волке. Она вспомнила о чародейке, которая понесла от обезумевшего наёмника. Затем с нежностью вспомнила двух мальчишек из Камышловки и разбойницу Фьёр с её князем, пару ведьмаков и зеленокожих книжников.

Живы ли они ещё? Дженне вдруг нестерпимо захотелось навестить друзей на Севере! Всех… И только Сайрона она не касалась мыслью. Она жаждала встречи с любимым! И боялась её, может быть, не меньше, чем столкновения с самим Врагом.

Драконица гуляла до самых сумерек. В одном из переулков мимо неё прошёл юноша, обдав запахом тины. Чёрная клякса, временно поселившаяся на его одежде, незаметно перебралась на платье к хозяйке. Дженна оценила, что лярва сыта, а значит, о происшествии на болоте парень вскоре забудет.

«Надо бы попросить Бацуна Эмона привезти калосских пауков, чтобы залатать дыру в тунике», – по-хозяйски подумала Дженна.

Когда тени набрали цвет и насыщенность, она отчётливо ощутила за собой слежку. Внезапное открытие необычайно взбодрило бывшую наёмницу, и та решила поиграть. Некоторое время она уходила от преследователя, то ныряя на сумеречную тропу, то прячась в узких проулках, а то и позволяя себе вовсе шалость – использовать крыши домов, словно верхнюю улицу!

Преследователь оказался не слишком расторопным, ещё зелёным. Порой Дженне приходилось возвращаться и самой искать его. Вскоре игра наскучила бывшей наёмнице и, подкараулив новичка в пустынном переулке, Дженна остановилась.

Серая тень по-кошачьи легко и грациозно прыгнула на неё с крыши. Блеснул нож, однако Дженна легко ушла от удара. Остановившись на безопасном расстоянии, она рассмеялась:

– Ох, и накажет тебя Красная за подобную самодеятельность!

Тень тоже замерла, глядя на женщину из мрака капюшона.

– Прекрасно, значит, Красная ещё наводит ужас на молодых сьидам, – с удовлетворением продолжила Дженна. – Так чем же я обязана твоему вниманию? Неужели за один короткий день я сумела перейти кому-то дорогу?

– Ты плохо пахнешь, я сам решил изучить тебя, – произнёс бесцветный, как и должно быть у наёмника, голос.

– Я долгое время жила в болоте, – объяснила Дженна. – Но даже если ты чуешь разложение моей души, увы, убить меня я тебе не позволю… Таких, как я, запрещено убивать даже сумеречным лисам.

– Сумеречным лисам? – переспросила тень. – Разве ты не знаешь? Они уже не заходят в города.

– Но ты же охотник, сьидам? – уточнила Дженна.

– Мы городские охотники, – пояснил юный наёмник. – Серые коты. А кто ты? Неужели из лис?

– Когда-то была, – вздохнула Дженна. – Но теперь я кое-кто покрупнее. И, право же, не стоит бросаться на меня с ножами. Я, конечно, могу преподать тебе урок…

Женщина не успела закончить. Как видно, убедить наёмника ей не удалось, или же тот решил воспользоваться предложением и получить урок. Юноша снова пошёл в атаку. Ловко укрывшись временной тенью, словно плащом, он налетел на драконицу слева.

Дженна, одинаково хорошо владеющая обеими руками, отвела руку противника своим предплечьем. Она коротко ударила по кисти наёмника – так, что тот выронил нож. И мыском сапога зло пнула оружие далеко в сторону.

– Нет, ну какой же глупый юнец! – возмутилась собственная тень Дженны, сверкнув зелёными глазами.

Несдержанная реплика Дхары поставила точку в этом коротком разговоре. Серый кот взвизгнул, совсем как зверёк, которому наступили на хвост, и бросился наутёк.

– Ну зачем ты так? – расстроилась драконица. – У парня теперь появится боязнь теней; как он будет работать?

– А как ещё он сможет поумнеть? – парировала лярва. – Наши страхи делают нас сильнее!


Вернувшись во дворец уже поздно вечером, Дженна застыла перед зеркалом. Воспоминания о юности заставили её иначе взглянуть на лик зрелой женщины в отражении. Самторис остался прежним, она же сама изменилась слишком сильно.

Не морщины и не белизна волос прибавляли лет, но усталость. Скорбь и тоска по любимым сделала черты лица острыми, напряжёнными. И даже немалый глоток живой воды не изгнал из взора серебристый отблеск воды мёртвой.

Некромантка, ведема, драконица, чудище – вот кем стала маленькая Василиса. Любви в её жизни было много, очень много – ничуть не меньше, чем скорби. Но демон боли стал её другом. А истинный Дом она так и не отыскала.

Женщина провела пальцами по волосам, возвращая им оттенок золота. Она помнила: хранители живут очень долго. Ни Сол, ни Сайрон, ни Катан не утратили цвета волос, хотя были гораздо старше Дженны. А вот Алира, супруга грифона, поседела раньше времени – и вовсе не из-за прожитых лет.

«Всё вернётся, – сказала сама себе драконица и улыбнулась. – Всё будет хорошо. Ещё только пара шагов по Пути… До Сайрона, а потом…»

В дверь тихо постучали. Дженна уловила аромат апельсинов и мысленно разрешила гостю войти.

– Пришёл за объяснениями, которых я не могла дать при всех? – усмехнулась она, глядя через зеркало на остановившегося в дверях Дэрея Сола.

На миг женщине показалось, что он опасается её.

– Я пришёл, чтобы объясниться самому, – покачал головой Сол. – А ты расскажешь то, что посчитаешь нужным… Я подумал и решил: ты права – хранители, даже боги не ведают всего. Ты сняла проклятие с чёрного единорога. Ты сумела многое… Я должен больше тебе доверять.

– Что ж, милости прошу, – Дженна указала на кресло и обернулась к жрецу.

– Ты всё столь же прекрасна, сестра, – улыбнулся Сол.

– А у тебя борода, – осуждающе нахмурилась женщина.

– Ну, – Дэрей Сол потёр подбородок, – я должен изображать старение, пока не передам власть другому и не сменю имя.

– Как поживает Флермис? – встревоженно нахмурилась Дженна. – В прошлом я следовала путями Судьбы, чтобы не потревожить будущего, но…

– …Флермис возродилась из пепла Эсфиры, – ответил Дэрей Сол. – Она вернулась к обязанностям хранительницы, и Южный материк познал свой расцвет.

– А Гьюзайлин? – воскликнула Дженна. – Как она и Индр?

– С ними всё хорошо, – кивнул жрец. – Они будут счастливы твоему возвращению. Хотя, подозреваю, Гьюзайлин уже всё знает. Она же провидица… Но, – он нахмурился, – почему ты не спрашиваешь меня о Сайроне?

Дженна отвернулась к зеркалу, тяжело вздохнула.

– Когда ты погибла, я испугался, что Сайрон сойдёт с ума и навредит нашему миру, – продолжил говорить Дэрей Сол. – Ты видела, как я вонзил ему в спину нож. То был осколок зеркала Ледяницы – её лёд. Благодаря этому Сайрон уснул мёртвым сном и спит уже тридцать лет и три года во дворце Айваллина.

– В Обители мёртвых, – Дженна рассмеялась сквозь слёзы. – Надеюсь, Олу Олан Биш хорошо за ним присматривает и не подпускает близко своих вампириц…

– Не думаю, что даже спящий дракон будет им по зубам, – улыбнулся жрец.

– Значит, Каахьель…

– Ты готова отправиться в путь? Или тебе нужно время, чтобы подготовиться…

– О, я никогда не буду готова ко встрече с Сайроном после всего, что со мной случилось, – усмехнулась Дженна. – Нет смысла медлить…

– Хочешь, чтобы хранители собрались там же, в Айваллине? – спросил Дэрей Сол.

– Ты не спросишь, зачем это мне? – посмотрела на него драконица.

– Есть лишь один повод, который может собрать всех нас, – вздохнул жрец. – Я догадываюсь, о чём ты хочешь говорить…

– Он идёт за мной по пятам, – прошептала Дженна. – Скорее всего, мне придётся снова покинуть Сию. Если мы не создадим оружие.

– Думаешь, можно создать оружие против Врага? – возвысил голос Дэрей Сол.

– Я почти уверена в этом, – кивнула Дженна. – Не зря меня занесло так далеко в прошлое. Там был ответ… – она задумалась. – И, вероятно, не один. Я ведь могу попросить тебя найти Дэзерта? Он ждёт в пустыне Джаэруба, в горах Басилиона…

– Ну, где же ещё быть пламенному духу…

– О, в объятьях вампириц ему бы тоже понравилось, – уже веселее рассмеялась Дженна. – Но погоди, – она подняла руку, давая знак, что не закончила. – Если это возможно, я хочу найти ещё одно создание, с которым познакомилась в прошлом. Если он ещё в Сии…

– Я могу обратиться к хранителям, а они найдут любое живое существо на своих землях, – заверил дракон.

– Боюсь, это существо не совсем живое, – проговорила Дженна. – У него нет сердца… И он сделан из проклятого металла.

– …Ты поведаешь, как смогла выдержать его сияние и уничтожить Владыку? – спросил жрец.

– Обязательно, – пообещала Дженна. – Но расскажу, когда соберутся все хранители. И ты ошибаешься, я не убивала Панириса. Я лишь сделала то, что делают сьидам и хранители, – восстановила гармонию. Я помогла ему отпустить жизнь и принять давно назначенную смерть…

– Назначенную смерть, – прошептал Сол, отводя глаза. – А как тебе удалось возродиться после гибели в Бешбьяс? Ты же не помнила себя. Твоя душа могла ослабнуть и затеряться между мирами!

– Меня спас Катхауэт, – просто ответила Дженна. – Я барахталась в междумирье и звала Сайрона. Он услышал имя брата.

– Ты знала, кто он?

– Вначале нет… А когда узнала, – Дженна болезненно рассмеялась, – то так разозлилась, что отдала Врагу!

– Что?.. – обомлел Дэрей Сол.

– Да, ты многого обо мне не знаешь, – драконица устало потёрла лицо руками. – Но Катан не пустил Врага в свой мир, он оделся в чешую и отбил атаки армий…

– Я слышал, что бывает с драконами, которые общаются с Врагом, – с тревогой проговорил жрец. – Катан и сам так поступал…

– Ты о стражах? – перебила его Дженна, резко поднявшись с места. – Да, о них я тоже знаю. Вместо меня в вечное заточение отправился Катан…

– О, Дженна…

– Представляешь теперь, что я должна сказать Сайрону? – рассмеялась та, нервно шагая по комнате. – О, Единый! – она взмахнула руками. – Да, любимый, я жила с ненавистным тебе братом, но перешла на сторону общего Врага и погубила Катана! Потом я попала в прошлое. Чтобы не подвергнуться насилию, я приняла облик мужчины. Но столкнулась с сильным колдуном, который перепутал меня с джинном и заточил в лампу на сто лет…

– Что? – охнул Дэрей Сол.

– Да, что уж скрывать? Не люблю лжи! – Дженна продолжала горько смеяться. – Помнишь поэтессу Зоири Герман? Герман – это моя родная фамилия… А в вашем древнем мире творился бардак с энергиями! Затем я стала хранительницей Агару и простила Владыку, который столетия жёг людей, даже хранителей… В конце концов меня сожгли у тебя на глазах… Да, там в Агару сожгли не кого-то, а меня! Ах, я забыла самое главное! У меня же родилась дочь. Но не совсем у меня. Я передала душу дочери озёрной русалке, чтобы та выносила и родила мою дочь. Твой сын Хонс не пропал во чреве Врага… Катан сумел спасти его душу, когда Ничто пожирало ваш мир! Да только я точно не знаю, где Хонс теперь… – Дженна посмотрела на собеседника. – А что ты так побелел, Сол? Слушай же! Я потренируюсь на тебе перед встречей с Сайроном…

– Дженна, – перевёл дыхание жрец. – Только не рассказывай Сайрону всё так… как мне… – всё сразу. Умоляю…

– Совсем забыла, милый, – продолжила спектакль Дженна. – Недавно я пыталась убить твоего друга Сола. А как ты думаешь, – обратилась она к жрецу. – Сайрон поймёт, зачем ты усыпил его на три с лишним десятилетия? Да и разбудим ли мы его? Захочет ли Сайрон просыпаться?

Женщина рухнула в кресло, будто разом лишившись сил.

– Сайрон любит тебя и всё поймёт, – проговорил Дэрей Сол.

– …А кого он выберет, брат… – устало прошептала Дженна. – Если узнает, что его супруга Тейя, возможно, жива?

– Что ты говоришь? – Верховный жрец поднял на женщину широко распахнутые глаза.

– Да, – вздохнула она. – Катан отправился в заточение не ради меня. Он до сих пор любит Тейю и хотел разыскать её там… Ведь когда-то она ушла со стражами, чтобы мог продолжать своё дело жрец бога Мудрости.

– Имеет ли это значение? – спустя некоторое время хмуро произнёс Дэрей Сол. – Оба уже не смогут вернуться…

– И снова мне придётся поспорить с тобой, – вздохнула Дженна. – Я хочу вызволить их из заточения. Чтобы остановить Врага, мне понадобятся все хранители.

## 2 «Здравствуй, любимый…»

Стелющиеся кустарники и лианы оплетали дворцы и храмы. Одичавшие сады обступали запечатлённых в мраморе богов, правителей и героев. Гигантские статуи держали на огромных ладонях ленты мостов и акведуков.

Дженне казалось, что она покинула Айваллин только вчера. Как и прежде, столицу мёртвых укрывала буйная растительность. В лунном свете застыли озёра, перешёптывались водопады. Время нисколько не коснулось великолепия города.

Статуи сидов, застывшие вдоль улиц, на ярусах крыш и в колоннадах, придавали столице мёртвых жилой облик. Впрочем, призраки горожан тоже были здесь… Они блуждали по городу: неслышимые и едва различимые на растущей луне.

Две золотые птицы – орёл и соколица – опустились на площадь перед королевским дворцом. Орёл обернулся рыжеволосым мужчиной в белом одеянии жреца. Женщина-соколица оделась в чёрное. Распущенные её волосы светлым плащом упали на плечи.

Последние правители Дейвлана спускались навстречу хранителям по замшелым ступеням. Они шли и будто не видели ни Дженну, ни Сола. Их светящиеся синие глаза были устремлены к иной реальности – туда, где их народ был всё ещё жив и счастлив.

Следом за правителями ступал морой Олу Олан Биш. Облачённый в вечный траур, он всё же радостно улыбнулся гостям.

– Здравствуй, Олу! – первой провозгласила Дженна и добавила, с интересом вглядываясь в его совиные глаза. – Ты не удивлён…

– Приветствую тебя, дочь Солнца! – ответил наместник. – Я прочёл слишком много книг и точно знаю, что любящие сердца встречаются вновь. Рано или поздно, но это происходит всегда, – он перевёл взгляд на жреца Единого. – Приветствую и тебя, сын Солнца…

Дэрей Сол поклонился в ответ:

– Пусть боги всегда будут добры к нам, сын Ночи. Не будем зря терять времени. Ты знаешь, зачем мы здесь…

– Я рад, что время настало, – понимающе кивнул Олу Олан Биш.

Мужчины двинулись впереди, Дженна пошла следом. Ноги её будто заковали в железо, зато сердце трепетало и рвалось из груди. Они поднялись во дворец и спустились в нижние залы, где располагалось тайное убежище мороя. Живым ли, мёртвым вход сюда воспрещался… Но сегодня всё было иначе.

Ни единый луч солнца не проникал в дворцовое подземелье. Лишь цветы ночи – светоносные ль`иль – опутывали колонны, освещая мглу зеленоватым сиянием. Стены залы украшали картины из жизни сидов. Мраморные изваяния королей и королев, спокойные и прекрасные, застыли на высоких постаментах.

Казалось, их задумчивые взгляды обращены на каменное ложе, на котором покоился спящий. Тело мага хранило тепла не больше, чем статуи исчезнувших владык. Остывший и бездыханный, он спал здесь вот уже тридцать лет и три года.

Гости остановились в арке прохода. Мужчины разошлись в стороны, пропуская Дженну. Та замерла, широко распахнутыми глазами глядя на представшую картину. Она не могла сделать ни шага. Всё произошедшее за последние годы разбитой мозаикой смешалось у неё перед глазами. Слёзы застелили взор.

Отчаянно ей хотелось забыть. Утаить от любимого каждую ошибку… и Единый с ними, с победами! Как можно, чтобы Сайрон узнал обо всём? Неужели он простит ей?!

– Даже не думай о семени забвения, – прошипела лярва, соскользнув на плиты пола. – Один раз я уже удостоилась пламенных объятий Дэзерта и не желаю повторения, так что ты будешь одна…

Проводив демона взглядом, Дэрей Сол положил руку на плечо Дженны:

– Я простил… да я даже не заметил того, что ты усомнилась во мне, – пощёчиной прозвучал его голос. – Но не смей сомневаться в Сайроне!

– Не теряй драгоценные мгновения… – добавил Олу Олан Биш. – Время – бесконечная река. Но мы не бесконечны…

Дженна кивнула. Раздались шаги уходящих. Её оставили одну. Её оставили наедине с любимым. Ещё некоторое время она стояла, собираясь с духом. Затем шагнула вперёд.

Дженна не заметила, как преодолела расстояние до каменного ложа. Лицо Сайрона предстало перед ней – спокойное лицо маски. Любимые черты: ставшие более резкими скулы, брови с изломом, закрытые глаза, упрямо сомкнутые губы. Исхудавшие, но всё ещё могучие руки сложены на груди.

Дженна уже видела его таким: не живым и не мёртвым – уснувшим в пещере Ледяницы. Женщина улыбнулась. Какой глупенькой она была тогда. Да неужели сейчас стала умнее? Драконица, могучая чародейка, хранительница, ученица суккубов, почему она робеет? Чего боится?

Дженна заключила прохладные руки Сайрона в свои, склонилась к его лицу. Её горячие слёзы покатились по щекам, падая на его лоб. Мужчина не шелохнулся.

– Здравствуй, любимый, – прошептала она. – Здравствуй, Расантер. Это я… Это я звала тебя и наконец нашла! Я вернулась! Теперь мы вместе…

Дженна легла рядом с Сайроном, положив голову ему на плечо. Она крепко прижалась к нему и расплакалась. Она долго плакала. Когда же слёзы кончились, Дженна запела.

Как когда-то Сайрон рассказывал юной ученице о своих странствиях по мирам, так и теперь чародейка повествовала ему о своих. Она пела о страшном полёте сквозь междумирье и о бесчисленных смертях, которые познала в других мирах. Она рассказывала о прекрасном и загадочном Сет, который открыл ей свои врата. Она пела о необычайных созданиях, населяющих его пределы, и о богах, что затаились среди смертных.

Она пела о том, как искала любимого, но Враг преследовал её. И, пройдя сквозь чёрное солнце, странница оказалась в прошлом. Она пела о горах и джунглях, о степях и морях Эльжануба. Она повествовала о своём поражении и заточении в лампе, о сражениях и победах на море, о тайне Пятого океана и о звёздном ките.

Она пела о своих друзьях, которых встретила в Сет и потом в древней Сии. Она пела о прощении… Она пела о любви.

Дженна рассказывала свою сказку. И только лица запечатлённых в мраморе владык Дейвлана взирали на детей Солнца. Они смотрели на две горячие души, что как звёзды сияли в полумраке подземелья. Звёзды пульсировали и всё жарче разгорались, затмевая сияние цветов ночи.

Только немые изваяния видели, как дрогнула рука мужчины, заключив лежащую рядом с ним женщину в объятья.

– Здравствуй, любимая, – прошептал Сайрон.


Полумрак полнился эхом едва уловимых шорохов. Мелодия двух сердец вплеталась в узор тишины. Дыхание сливалось с тихими стонами. Вздохи переходили в смех и шёпот, шёпот сменялся вздохами. Переливы эмоций расцвечивали серый полумрак.

– Не могу не целовать тебя, – бархатистая мелодия мужского голоса.

И полный светлой тоски женский вздох:

– …Целуй, пожалуйста.

– Мне кажется, что без твоего тепла я снова усну… Потеряю последние силы… Погибну… Исчезну.

– …Я не позволю.

– Мне почти больно от того, как сильно меня тянет к тебе…

– …Мне больно осознавать, что мы так надолго расставались с тобой, – Дженна горько рассмеялась, всхлипнула. – Так хорошо вместе. Но когда я думаю, что это всё снова может повториться… Я даже не могу озвучить своё желание.

Его шёпот:

– Скажи…

Её стон:

– Я готова уничтожить все миры, только бы никогда больше не разлучаться с тобой!

И снова тишина.

– Помнишь, как мы лежали, так же обнявшись… в первый раз? – прошептал Сайрон.

– В Ферихаль под сенью Элим и Сэасим… – улыбнулась Дженна.

– Я тогда сказал, что…

Короткая, но пронзительная нота грусти:

– Да, я помню!

– Так почему теперь ты стыдишься того, что последовала моему наставлению?

– Я думаю, ты знаешь; причина больше, чем можно облечь в слова…

– …Элема никогда не уходила ни от Марга, ни от Зоара?

Слёзы в голосе:

– Мне кажется, ты никогда не простишь мне этого. И всё наше время я буду извиняться.

– Я уже не ребёнок, чтобы ревновать брата…

Лёгкий гнев:

– Но и я не ваша мать.

– Так ли это важно, если речь идёт об Истинной любви?

Интерес:

– Ты тоже думаешь, что когда-то мы все были Едины?

– Я так чувствую…

– Но тогда было проще, наши «я» лишь зарождались. А теперь…

– Ты научилась игнорировать границы «я». Ты стала небом и морем… Я слышал твою песню.

Грустная улыбка:

– Я научилась нарушать правила…

– И я буду учиться этому у тебя…

– Звучит почти преступно!

– Смеёшься надо мной?

– Я смущаюсь…

Восторг:

– Ты стала очень сильной.

– Но какая-то часть меня всегда будет смущаться тебя!

– А я всегда буду жалеть об одном…

Страх:

– …О чём же?

– Не я стал свидетелем того, как ты вспомнила себя.

– …Ты же всегда знал! Ты никогда не скрывал от меня, кто я.

Улыбка:

– Ты бы всё равно не поверила…

Страсть:

– Я хочу, чтобы мы разделили с тобой небо!

– Мы сделаем это.

Смех:

– Даже если хранители Сии запретят нам?

– Разумеется, о моя прекрасная учительница…

Шёпот, поцелуй, стон.


Некогда чёрные от жара и усыпанные вулканическим пеплом ступени теперь облюбовали изумрудные травы и мхи. Кое-где даже проросли грибы. Вытянутые ячеистые шляпки, будто смятые дланью Создателя, ловили скудные лучи утреннего солнца.

– Взгляни, Сол, моршеллки[1] уже пошли, – заметил Индрик, удобно устроившийся на упругой подушке из мха. – Можно собрать на ужин.

– Боюсь, грибы не удовлетворят драконьего аппетита, – отрицательно качнул головой хранитель Юга.

– Да уж, это непростая задача, – рассмеялся Индрик. – Сколько они уже там? Скоро Каахьель захлебнётся в живой воде, а на иссохшем пеньке древа Жизни набухнут почки.

– Лучше живая вода, чем пламя… – заметил Дэрей Сол.

– Значит, Дженна вспомнила, кто она, – с воодушевлением повторил Индрик.

– И я не уверен, что она не опасна для Сии, – добавил золотой дракон.

– Не терпится её увидеть! – единорог проигнорировал опасения друга. Он перевёл взгляд с грибов на небеса, укрытые лёгкой дымкой облаков. – Хотел бы я посмотреть на Дженну в небе…

– Это запрещено, Индр.

– Да кого это волнует кроме тебя, Сол?


Они летели сквозь бездонную мглу и радужный свет. Они парили над цветным ковром туманностей. И вспарывали крылами пространство мрака.

Блеск звёзд отражался в их глазах. Чешую ласкали воды междумирья. Они танцевали под музыку Единого и вторили песням звёздных скитальцев.

Свивались кольцами объятья и потоки энергий. Живая вода и мёртвая, витали льда и пламени, тьма Бездны и свет Творения даровали силы двум сердцам. Стихии схлёстывались, очищая и порождая песню счастья, крик блаженства.

Они были вместе. Они были едины. И оба не помнили, знали ли до этой поры большее счастье.

Дженна открыла глаза. Тьма и свет междумирья рассеялись. Звериный облик силы истаял. Она, в человечьем обличье, застыла в объятьях любимого. И бездушный камень его гробницы был тёплым, словно живое существо.

Прислушавшись к себе, Дженна пришла к выводу, что она достаточно испила наслаждения. Жажда действия не позволяла более пребывать в праздности. Драконица высвободилась из рук Сайрона и спрыгнула на пол.

Прохладные плиты приятно коснулись стоп. Воздух подземелья пахнул в лицо нежным ароматом ночных лилий. Полумрак переливался оттенками, будто чёрная жемчужина, поцелованная морскими радугами.

Удивительно: всё сейчас казалось Дженне полным красоты, ласки и любви. Давно драконица не ощущала подобного. Давно она не испытывала счастья хранительницы…

– Куда ты? – послышался за спиной голос Сайрона.

– Прости, не могу больше лежать без дела, – спешно проговорила Дженна, уже поправляя платье на бёдрах.

– У тебя много дел?

– Много хороших дел, – кивнула Дженна. – Каахьель – один из первых экспериментов твоего брата и не самый удачный. Он рассказал мне, как облегчить участь призраков, если я снова окажусь в этих краях…

– Тебе понадобится моя помощь? – спросил Сайрон, поднявшись.

– Да что ты, Единый упаси, – улыбнулась ему Дженна. – Не мути мёртвой воды!

Обуваясь на ходу, она оставила любимого, который после долгого сна проявлял нерасторопность. Дженна бегом преодолела коридоры и лестницы, быстрая и лёгкая, точно молодая лань. Оказавшись в свете дня, она зажмурилась.

Чуть всклокоченные золотые волосы подхватил весенний ветер, поцеловал в розовые щёки и алые губы. Не осталось более в теле драконицы ни капли усталости, кожа разгладилась. К хранителям Сии, терпеливо ожидавшим у парадной лестницы дворца, вышла молодая девушка.

– Индр! – звонко воскликнула Дженна, сбежав по ступеням. Она обвила шею единорога руками и рассмеялась. – Индр! Как я рада тебя видеть!

– Милая моя дочь Солнца, – ответил смехом же Индр, расцеловав девушку в обе щеки. – Как же мне не хватало твоего голоса!

– И мне твоих песен! – ответила Дженна.

Отстранившись от друга, она растрепала его волосы и внимательно осмотрела каждый локон.

– Всё хорошо, милая, – шутливо мотнул головой тот. – Никаких больше чёрных единорогов, обещаю тебе! Мы с сестрицей здравствуем и бережём Север.

Он поднял глаза, не переставая улыбаться. А вот Сол, стоящий рядом, стиснул губы. Медленно и тяжело к ним по ступеням сошёл Сайрон.

– Прости меня, друг, – негромко проворил Дэрей Сол, когда дракон приблизился.

Сайрон не ответил, только слегка качнул головой. Что значил этот жест: «не прощу» или «ничего страшного» – ни Дженна, ни Индр не распознали.

– Мы все скорбели после вашей потери, – посерьёзнев, вставил Индрик. – Но, думаю, это и без слов очевидно.

– Он простит, – Дженна сделала шаг вперёд и встала между драконами. Она посмотрела на Сола, затем на Сайрона. – Тебе придётся простить всех, кого ты ненавидишь… Всех, кого, – она вздохнула, – ты можешь ещё возненавидеть. Либо так, либо Враг получит слишком лёгкую добычу.

– А это будет уже не так увлекательно, – пошутил Индрик.

– Всех, – повторил Сайрон.

– Всех, – склонил голову Сол, зная уже, о чём говорит Дженна. – Нам обоим придётся забыть всякую вражду между нами и собратьями. Дженна принесла весть о том, что Враг близко.

– Много ли у нас времени? – Сайрон вплотную приблизился к любимой и нежно сжал её кисть.

– Много ли у нас времени до того, как я снова покину тебя, чтобы пуститься в опаснейшее из приключений? – вздохнула она, перенимая беззаботную манеру Индрика улыбаться несмотря на горечь в сердце.

Сайрон кивнул:

– Обещаю, что не стану тебя задерживать. Однако ответь…

– Вначале я буду петь Каахьелю, – сказала Дженна. – Одну луну или две мне придётся переплетать сферы времени и памяти, которые соткал Катан для погибших сидов Айваллина. Затем, – она обернулась туда, где темнело древо Знаний, – я задам свой вопрос Кутупаан. Спустя столько лет я, наконец, поняла, что хочу узнать…

– Не мучайтесь домыслами, Гьюзайлин говорила, что времени у нас достаточно, – добавил Инд. – Так что, как на счёт жареных грибочков?

– Я ужасно проголодалась, – вдруг поняла Дженна. – С удовольствием отведаю! Ах, и пирогов бы.

* * *

Мальчик играл с собакой. Малыш лет шести был ровно вдвое меньше четвероного друга. И всё же большой охотничий пёс ловил каждую его улыбку, повиновался любому приказу.

Занятие не отличалось сложностью. Мальчик бросал палку, а собака бегала за ней, чтобы потом вернуть. Он бросал, а она бегала. Снова и снова. Мальчик заливисто смеялся, а собака весело фыркала. Игра доставляла обоим огромное удовольствие.

А потом собака не вернулась. Лицо мальчика приняло выражение растерянности. Но он не побежал искать своего друга. Он даже не успел позвать собаку. Из полумрака, будто призрак, появилась незнакомка. И рядом с ней шла его собака.

Мальчик поднял глаза на высокую золотоволосую деву. Ни он, ни мохнатый друг не испугались незнакомки. Таким тёплым был взгляд её глаз цвета молодой ивовой листвы, такой нежностью веяло от улыбки. Будто все трое были давними друзьями и встретились после долгих лет разлуки.

Собака вернулась к хозяину и приветливо ткнулась носом в его плечо. Золотоволосая не произнесла ни слова. Она просто стояла и внимательно смотрела на мальчика. А он взирал на неё.

Внезапно глаза девы потемнели. Мир вокруг малыша залился чернотой. Он услышал, как испуганно пискнул верный пёс. Однако, когда маленький сид вновь получил возможность видеть, он понял, что всё осталось как прежде.

Смутно он припоминал, будто должно случиться что-то очень плохое. На грани сознания хранилось воспоминание, опыт некой ужасающей боли, потери, гибели. Но, похоже, то был лишь дурной сон…

Золотоволосая раскрыла губы и улыбнулась шире. Она кивнула мальчику, мягко провела ладонью по его волосам. Затем шагнула вперёд и исчезла. Дева исчезла, как и появилась, внезапно и странно, будто призрак.


Ночью и днём бродила Дженна по тайным тропам Обители мёртвых. Она слушала и пела. Она замирала и танцевала. Равно она внимала дивному сиянию звёзд и смрадному тлену. Она беседовала с призраками сидов, слушала их истории и унимала муки.

Задача чародейки была непростой. Ей предстояло закончить плетение паутины, которую создал сам соединитель миров. Каахьель был непревзойдённым, но незаконченным творением Кукольника. А Дженна по праву считалась лучшей из его учениц.

Многое узнала девушка о ткачестве сфер и в хранилище свитков Каада. Знания величайших мудрецов мира были в её распоряжении в библиотеке Айваллина. И страстное желание помогать даровало ей силы.

Дженна оставила мальчика и его собаку. Они будут играть бесконечно. Быть может, когда-нибудь это им надоест, и они придумают новое развлечение. Возможно, когда-нибудь они осознают, что вся их «жизнь» сводится лишь к этой игре, и ощутят скуку.

Но никто из призраков больше не вспомнит горечь собственной смерти, не увидит гибели любимых. Дейвланцы, держащие путь из лесов к столице, достигнут цели. Лесные тропы, озарённые призрачным сиянием пущи не потревожит их скорбный вой. Ни одно живое создание не лишится жизни от ужаса, услышав его.

Однако Дженна силилась – и не сумела дать отдых кадаверам. Возможно, они должны были сами завершить свой путь, как сделали это драугары на острове Граг в мире Сет. Замкнутая сфера времени Каахьеля позволяла умирать и рождаться зверям и птицам. В круговорот витали ступали и хладнокровные дети Ночи. Только альвам и людям здесь не находилось места.

Драконица пела и танцевала. Но, как и Катан, она не могла полностью исцелить рану, которая разверзлась во времена Второй бури. Чем больше она тратила сил, тем острее проявлялась скорбь. Сморённая трудом и печалью, Дженна порой засыпала в самых непригодных для того местах, обнимая холодные камни.

Никто не мешал сну драконицы, но она редко бывала одна. Сайрон, как и обещал, не мутил мёртвой воды, однако то и дело в ветвях вспыхивали два жёлтых совиных глаза. Верный наместник Айваллина присматривал за девушкой. Когда чародейка падала и засыпала, морой укрывал её плащом. Он же отгонял наиболее любопытных или голодных жителей Каахьеля.

– Ты останешься с нами? – спросил он однажды. – Будешь нашей хранительницей?

– Я родилась в умирающем мире, Олу, – ответила ему Дженна. – Если Сия примет меня, если я стану одним из хранителей, то наверняка уж Каахьеля или подобного места, – она подумала. – Однако я не одна, нас двое. С этим тоже нужно считаться: с нашими потребностями и желаниями! Не слишком ли много будет пламени и живой воды для Обители мёртвых?


Дженна пела Обители мёртвых днём и ночью. Однако она танцевала не только для погибших, но и для живых. Чтобы поддержать баланс в сферах силы мёртвой и живой воды, чародейка нередко прерывала занятие некромантией ради иного.

Обретя друг друга спустя столько лет, драконы без устали предавались любви. Они тонули в росистых травах и купались в ледяных ручьях. Они высекали пламя страсти и качались на волнах нежности.

Дженна и Сайрон наслаждались одиночеством, но в конце концов неизменно возвращались в круг друзей. У костра, разведённого на границе города и леса у ворот Айваллина, их ждали долгие разговоры, похлёбка из весенних грибов и прочие дары и сюрпризы Севера.

Дэрей Сол оценивал работу Дженны над Обителью мёртвых. Мастер над живой водой, он вносил свои замечания. Потом, как правило, подавал голос Сайрон, и Сол умолкал. Когда же напряжение спадало, а опасный порог оставался позади, все слушали песни Индрика.

Однажды после захода солнца к костру присоединился Олу Олан Биш. Сын Ночи был редким гостем в обществе, где трое из четырёх были детьми Солнца. Сегодня морой сделал исключение, а заодно принёс едва уловимый шлейф аромата, отнюдь не свойственного для его племени.

Почуяв запах, Дженна подскочила с места и устремила взгляд в ночную мглу.

– Этого не может быть! – воскликнула она, обратившись к Олу. – Да неужели я была права? Пчёлка вернулась к своему учителю?

На её голос из сумрака вышла немолодая русоволосая женщина. Её уставшее улыбчивое лицо было Дженне незнакомо. Однако она сразу узнала мелодию души и аромат бесподобной выпечки Албины Мортилор.

– Я слышал, ты мечтала о пирогах, – припомнил морой, улыбаясь так широко, как это позволяла его человекоподобная личина.

Дженна обняла старую знакомую. Краем глаза она уловила недовольство Сайрона. Ощутила его и Албина.

– Мы с Тахом исправно платим за похищенные жизни сотнями исцелённых, – напомнила она.

Дженна решила, что этого вполне достаточно. В конце концов, на Севере правят единороги, и не драконам вершить здесь суд. Тем более карать тех, кто так чудно печёт.

Не устоял перед угощением даже Сайрон. Остывшие, но не утратившие пышности и румянца пироги были щедро наполнены вареньем: клюква, земляника, малина, черника. Только любимой Дженной капусты не осталось к исходу зимы.

– Неужели ты вернулась к Олу? – утолив свою тоску по выпечке, тихо поинтересовалась драконица.

– Женщина не обязана быть всё время с кем-то, – улыбнулась ей Албина. – Я сама по себе.

– Тах здравствует, надеюсь?

– Не жалуется. Хотя некромантия забирает много сил у его души, страсть к исследованиям питает огонь.

– И страсть к твоим пирогам! Это же живая вода в твёрдом виде, – пошутила Дженна и нахмурилась: – Кстати о пирогах, а далеко ли Кейя Пуни? – поинтересовалась она у Индрика.

– Красная с Донас`еном исследуют новые тропы, – ответил единорог. – Они дальше, чем когда-либо.

– Это неплохо, – одобрила девушка. – Признаться, не со всеми жителями Сии мне хочется встречаться.

– …Мы снова пустимся в странствия по Свободным королевствам, чтобы обойти всех твоих друзей? – угадал её намерения Сайрон. – Только помни, что прошло больше тридцати лет, и некоторых людей ты можешь уже не найти.

– Я помню, – с лёгкой грустью кивнула Дженна. – Я помню и то, что могу увидеть их детей. Разве это не прекрасно?

– Однако все твои друзья живы и здоровы, – заверил драконицу Индрик. – Я присматриваю за четой Вара, что уж говорить о книжниках и оборотнях. У Фьёр с Инальтом Богатом целая стая волчат. У ведьмаков вырос богатырь.

Дженна ничего не ответила. Она спрятала лицо в ладонях и беззастенчиво разрыдалась в голос.

– Ну ты чего? – удивилась Албина.

– Чрезмерно много воды в сферах силы, – объяснил Дэрей Сол, по большей части самому себе. – Потому-то я и не сразу угадал истинные таланты сестры…

– Я постоянно плачу, – всхлипнула Дженна. – С детства…

– Потому что часть тебя никогда не повзрослеет, – улыбнулся Индрик.

* * *

Переизбыток жара и стихии Жизни мог повредить хрупкому кокону, который сплёл из мёртвой воды величайший из некромантов. Его ученица равно ценила как труд мага, так и свой. И потому, чтобы побыть вдвоём, они с Сайроном всё чаще покидали Каахьель.

Свободно владея плотной сферой, Дженна могла обратиться любым существом. Её больше не ограничивали проложенные духами сумеречные дороги, чародейка умела плести свои. Быстрые крылья да дрёмные тропы уводили возлюбленных туда, где много лет назад юная Дженна лишь мечтала побывать.

В облике птиц странники парили вдоль хребтов Ночиз и любовались белизной снегов священной горы Бейаз. Голые камни Бесплодных гор становились мягчайшим ложем для двух магов. А горячие озёра и ледяные ручьи омывали их плоть после жарких объятий.

Однажды Дженна так увлеклась полётом, что, сама не заметив как, оказалась далеко на востоке. Взору её открылись мрачные вершины Туй-гая. Но вместо того, чтобы повернуть назад, золотая соколица лишь с новой силой взмахнула крыльями.

Сердце её вспомнило о птенцах шаркани! Зов его не могли остановить никакие доводы рассудка.

Вот уже плато Сиях осталось позади, и пики Заманбуш вспороли ночные выси. Синий лёд перемежался с серым камнем. Каскады снега и застывшей воды одевались в мантию туч.

Когда-то в этих горах Дженна чуть разминулась со своей смертью. Здесь Сайрон пошёл наперекор собственным правилам и впервые прикоснулся к подруге, чтобы спасти ей жизнь.

Вскоре сумрак снегов растаял, и магов объял плотный туман. Затем в глаза брызнуло утреннее солнце, поднимающееся над изумрудным морем запретной пущи. Склоны под крылами вспыхнули тысячами серебристых стебельков и сиреневых бутонов сон-травы.

Сайрон обогнал Дженну. Воспарив над зелёными джунглями, он закружился волчком. И вдруг плоть его раздалась вширь, перья обратились стальной чешуёй, а хребет пронизали десятки острых клиньев. Алое солнце отразилось от багровых перепонок, сверкнуло в пламенных очах дракона.

Дженна издала возглас восторга. Как же Сайрон был прекрасен! Как величественен был размах его крыльев! Как ярок рисунок брони и могучи изгибы мускул под ней. Ни единого изъяна не находилось в теле дракона. Он был самим совершенством, мощью, властью – старшим сыном и хранителем своего мира.

Девушка, не мешкая, последовала примеру любимого. Обрести истинный облик было непередаваемо прекрасно! Словно всю жизнь обитаешь в темнице и так привыкаешь к этому, что не помнишь и не жаждешь ничего большего. Но внезапно обретаешь свободу и прежнюю силу. Мир вокруг становится в сотни раз ярче, светлее, насыщеннее.

Плату за это упоительное счастье, конечно, придётся отдать. Но сегодня это было можно. Сегодня маги стали гостями края, который был домом для самых древних жителей Сии, для таких же гигантов, как и они сами. Места силы здесь скрывались в каменной плоти гор, а леса были полны крупной дичи.


Сайрон приоткрыл пасть и издал протяжный крик, подражая голосу птице-змей. Дженна не надеялась встретить шаркани, но верила, что после всех бед и испытаний Сия подарит ей это чудо.

И чудо свершилось. Не сразу откликнулись драконы на зов старших собратьев, однако все они, один за другим, взмыли в небо. Никогда шаркани не видели своих приёмных родителей в их истинном облике, но сразу узнали голос Сайрона, а затем и вибрации Дженны.

Вот уже шестеро драконов рассекали небеса над джунглями Зумрут. Пятеро из них играли друг с дружкой, осторожно соприкасались крылами и на лету тёрлись мордами, словно дети, целующие мать. Самый крупный чёрно-багровый хищник покровительственно наблюдал за ними со стороны.

Задира, Гора, Золотинка и Тихоня сильно изменились. Это были уже не те нескладные птенцы, которые не могли нагнать и козу, бодались и хлопали крыльями, не умея сдержать чувств. Все четверо выросли в грациозных хищников, в настоящих драконов, отличал которых лишь лёгкий рисунок, напоминающий птичьи перья.

Из них всех вторую голову отрастил лишь Гора. Зато маленький Тихоня перерос светлокрылую Золотинку и братьев. А Задира не утратил своей пылкости. Сайрону даже пришлось шлёпнуть того хвостом, чтобы преисполнившийся нежности шаркани дал Дженне лишний раз взмахнуть крыльями.

Ближе к проливу Снов птице-змеи вдруг разделились и скрылись под пологом деревьев. Вынырнули они из зелёного моря уже не одни, воздух сотряс многоголосый хор целой стаи шаркани! Дженна не удержалась от радостного смеха. Её птенцы нашли не только дом, но и настоящую семью.

До полудня маги наслаждались играми и полётом. Они добыли в морских водах крупных рыбин и разделили трапезу с сородичами. Но, будучи куда крупнее шаркани, Дженна и Сайрон не могли позволить себе пребывать в звериной шкуре слишком долго. После обеда они вновь приняли человеческий облик и оставили шумное семейство, чтобы побыть вдвоём.

Берег пролива Снов был обоим хорошо знаком. Не раз влюблённые изучали бухты, расположенные севернее, в Ферихаль. За долгие годы земли почти не изменились.

Дженна любила эти вылизанные волнами и усыпанные осколками розовых ракушек пляжи. Ей нравилось наблюдать за приморскими жителями. Утопленные в песке валуны делили десятки видов птиц, в том числе и нелетающие чёрно-белые пингвины. В скалистых расщелинах и впадинах прятались разноцветные крабы.

Крепко держась за руки, маги долго любовались морским горизонтом. Они были вдвоём, но не одни. Северные королевства встречали весну со всей страстностью! Сотнями голосов шумел лес, в волнах плескались водоплавающие. Бурлила и кипела сила живой воды.

– Будто ничего не изменилось, – улыбнулся Сайрон, любуясь стройным станом подруги, лаская её изгибы и принимая ласки. – Кажется, только вчера мы были здесь… и ты жаловалась, что студенты считают тебя зазнайкой.

– А ты рассказывал мне о непростой жизни юных царевичей, что не видят глаз, а только склонённые в поклоне спины, – рассмеялась Дженна.

Она посмотрела на любимого и тоже залюбовалась: его статью и гордым профилем, чуть посветлевшей, но не утратившей бронзового оттенка кожей, переливами холодного вечернего света в волосах. Дженна вспомнила красоту дракона… И текучая сладостная река её чувств разбилась о глыбу воспоминания.

На миг Дженна увидела пустыню и тень, что легла на колонны храма. Она вспомнила мальчика, лежащего у её ног. То была гибель её сына, гибель надежды. Гибель всего мира…

Крылатая тень затмила этот мир перед тем, как он вспыхнул. И на краткий миг Дженна ощутила ужас, горе, отчаянье. Жгучие слёзы укололи глаза, привели в чувство.

Драконица, боясь посмотреть в лицо любимому, отвернулась и перевела взгляд на море. Она не осуждала его, да и не имела на то права. Но в потаённых глубинах души она с нежностью вспомнила Катана. Да, он привёл Врага в свой мир. Но не к супругу, а к нему за помощью пришла Тейя!

Что это было? Страх перед любимым и нежность к его брату – домыслы Дженны или чужие воспоминания, которые она случайно почерпнула во время близости? Но откуда они у Сайрона, если с тех пор он не общался с Тейей? Он думал, что она погибла в пасти Врага!

Да, Тейю забрали стражи… А если нет? Что если душе драконицы удалось вырваться? Что если она затерялась в междумирьях… и попала в мир Дженны? Что если Тейя была её предком?

Может, в этом и крылся ключ к удачному переселению души? Может, среди обычных людей встречаются потомки истинных хранителей: драконов, единорогов, фениксов?! Катан говорил, будто хранители могут смешаться с людьми и забыть себя.

– …Тогда в подземелье мороя я умолчала о некоторых событиях, – вздохнула девушка, решившись на непростой разговор. – Но ты должен знать это.

– Не посмею предположить, о чём ты, – Сайрон уловил тревогу в голосе подруги, и тень легла на его лицо. – Хотя догадываюсь… Сол упомянул наших собратьев. Ты собираешься…

– Что ж, поговорим и об этом тоже, – качнула головой Дженна. – Да, я собираюсь вызволить твоего брата из заточения. И, возможно, не только его…

– Разве Катхауэт не получил по заслугам? – со злостью проговорил Сайрон.

– Ты должен знать, что к стражам Катхауэт отправился по доброй воле… – девушка набрала воздух в лёгкие. – Он спас мою душу, как когда-то Тейя спасла его! Твой брат пожелал присоединиться к ней…

– Тейю не поглотил Враг, – повторил Сайрон главное.

– Да, – ответила Дженна. – И я искренне хочу спасти обоих, – она вздохнула. – Но, если честно, это желание затмевает страх… Страх за то, что будет с нами – с тобой и мною, – если Тейя жива.

– Я понимаю этот страх, – прошептал Сайрон. – Что будет с тобой и мной, если вернётся Катхауэт?

– Мы с ним сделали свой выбор, – отрезала Дженна, нахмурившись. – Ты можешь быть уверен во мне.

– Хорошо, тогда будь уверена и ты во мне, – посмотрел на девушку Сайрон.

– Хорошо, – повторила та не совсем твёрдо. – Но поговорить я хотела изначально об ином…

– Что ещё?

– Катхауэт спас не только меня… – продолжила Дженна. – Он выхватил из пасти Врага и… твоего сына.

– Хонс жив?! – воскликнул Сайрон.

– Я общалась с его аху… – Дженна улыбнулась своим воспоминаниям. – Он славный и одарённый мальчик. Я подарила ему собаку… игрушку! А он, даже будучи призраком, оживил её!..

Чародейка расширила глаза, вспомнив, как неодобрительно относится Сайрон к подобным фокусам, и прикрыла рот руками. Вся сила сферы воли потребовалась ей, чтобы сдержать слёзы во время разговора. Но, к её удивлению, слёзы блеснули в глазах Сайрона.

– Хонс жив? – прошептал дракон.

– Хонс жив, – улыбнулась Дженна.

– Катхауэт спас его душу…

– И многие другие души! И часть вашего мира! И осколки других сфер!

Мужчина отвернулся. Повисла тишина, только волны бились о берег. С приходом сумерек умолк птичий гомон. Вскоре из леса донеслись песни ночных обитателей.

– Сай, – Дженна положила руку ему на плечо, впилась пальцами в кожу. – Катхауэт очень любит тебя… Я знаю это точно! Любит и тоскует… Он даже на трон Лалинги посадил куклу, сделанную по твоему подобию. Он любит тебя гораздо больше, чем любил меня, – Дженна горько рассмеялась. – Если бы ты знал, как он отчаянно хотел, чтобы я отвернулась от него! Мы оба не знали, жив ли ты. Но он верил в это больше, чем я! – она убрала руку и опустила глаза. – Если уж совсем честно… то выбор сделал он.

Сайрон обернулся, посмотрев на подругу не с ревностью или злостью, но с явным сочувствием.

– Я и не сомневался в этом, – кивнул он. – Мой брат даже из святилища Знаний ухитрялся управлять нашим царством наравне со мной. Я прекрасно помню, – ядовито произнёс Сайрон, – когда Катан рядом, выбор может сделать лишь он, а все прочие —марионетки в его бесконечной игре!

– Кукольник признал свои ошибки, – холодно произнесла Дженна. – Все мы их совершали, и не нам судить друг друга. Особенно сейчас…

– Ты веришь, что мы сумеем победить Врага? – Сайрон покорно сменил тему.

– Да, – твёрдо сказала Дженна. – Я точно не знаю, почему оказалась на этом пути, но за годы странствий пришла к выводу: всё не просто так. Не зря Враг следует по моим следам в междумирьях и даже во времени… Чем-то я ему сильно понравилась или напротив, – она рассмеялась. – Я понимаю, он хотел заполучить жреца бога Мудрости! Но я, неумёха, соплячка, не хранитель и не странник, не маг и не воин… Как думаешь, что во мне такого особенного?

– Ты любишь нарушать правила, – ухмыльнулся Сайрон.

– Никто до меня не смел подойти к чёрному единорогу, – подтвердила Дженна не без гордости. – Никто не мог наладить течение живой и мёртвой воды в мире Сет.

– Никто из хранителей не мог приблизиться к проклятому металлу, – припомнил Сайрон. – Но я не представляю, какая сила в тебе может противостоять Врагу.

– Я тем более не представляю, – вздохнула Дженна. – Я просто следую за своей Судьбой.

Мир окутала мгла. И только ночное небо полыхало мириадами звёзд.

На краю восточного горизонта расправили крыла Дракон и Феникс, на севере застыл в прыжке Единорог, выше плыли Рыбки. Ярче всех на чёрном полотне переливалось созвездие самого Охотника. Сьидам, хозяин Судьбы, как будто подмигивал Дженне тремя глазами – своими самыми крупными звёздами.

Но сегодня её вниманием завладели Рыбки. Дженна вспомнила звёздного скитальца – гигантского кита, древнего, как само мироздание. Его образ вселял в душу драконицы уверенность и спокойствие.

Если странника междумирий не проглотил живущий там Враг, – значит, не так уж пожиратель и всесилен. Есть нечто большее, чем он, более могучее и правильное.

## 3 В нижнем мире

Попрощавшись с друзьями, Дженна поднялась по ступеням, окутанным серебристой дымкой водопадов. Миновав озеро, она вышла к верхней части города. Как и во всём Айваллине, улицы здесь утопали в зелени. Лианы плющей ткали диковинные орнаменты. Высокие крыши строений украшали цветущие растения.

Дженна следовала вдоль усадеб и благоухающих весенними цветами одичавших садов. Она шла неторопливо, любуясь городом. Возможно, в будущем это будут её владения. Мелодия Айваллина более не оглушала девушку, как прежде. Камни, земля, растения постепенно очищались от эха чужой боли…

Следуя к библиотеке, драконица взошла на высокую лестницу, ведущую к гигантскому древу. Кутупаан было неописуемо прекрасным! Крона походила на грозовые тучи. Кора была будто выкована из металла и украшена узорами гениальнейшего из ювелиров.

У подножия колоннообразного ствола раскинулся небольшой лес. За тенью ветвей угадывалась архитектура самой библиотеки, почти полностью поглощённой могучим растением. Сплетения корней плотно обвивали стены, образовывая у земли арочные проходы.

– Вот и настало время, – торжественно и громко произнесла Дженна, словно её обращение должно было услышать древо Знаний, а может, даже сама Сия. – Я готова задать вопрос и услышать ответ…

С этими словами девушка ступила в портал.

* * *

– Она получила свой ответ и ушла? Неужели свершилось…

Хранительница Севера застыла у замшелых ступеней дворца Айваллина. Тень от иссохшего древа Жизни падала на её лицо, напряжённое и строгое. Белоснежные волосы и подол жемчужного платья ласкал весенний ветер.

– Это происходит прямо сейчас, моя милая Гьюз, – с теплотой ответил сестре Индрик. – Твоё пророчество вот-вот исполнится.

Чёрный и золотой драконы, подошедшие, чтобы поприветствовать гостью, склонили головы перед девушкой. Та со смешанным чувством радости и печали посмотрела на Сайрона, затем на Сола.

– Вы ведь не знаете? Индрик не рассказал вам?

– Я хотел дождаться хранителя Калоса, – с шутливой усмешкой оправдался Индр. – Не повторять же такое по многу раз…

– …В этом нет нужды, – прозвучал голос. Белый журавль плавно опустился на площадь и обернулся невысоким худым мужчиной в простом серебристо-пепельном облачении. Жрец богини Милосердия низко поклонился друзьям и продолжил. – Великая Мать Лианхо не таила от меня секретов: ни теперь, ни тогда, ни тысячи лет назад…

– Ты знал, что уготовано Дженне, при вашей первой встрече? – нахмурился Сайрон. – Я-то голову себе сломал, что сподвигло тебя на столь странную дружбу… Тебя – того, кто почти не общается даже с себе подобными.

– И на драгоценные подарки, – добавил Сол.

– Всё так, – вновь уважительно поклонился Бацун Эмон. – Лишь увидев её, я сразу узнал в этой девочке женщину, которая изменила столь многое в древнем мире Сии. Тогда она пряталась от моего взора, но я не мог не ощутить её витали… В Амире я ведал, что ждёт юную Дженну, и подарил тунику из паучьего шёлка, чтобы уберечь от лишних ран её тело, но… – он усмехнулся, обернувшись к теням, которые бросало на плиты площади древо Жизни. – Но демон, ставший её спутником, сделал свой выбор самостоятельно. Как ты поживаешь, старый друг? – произнёс хранитель Калоса. – Я буду рад послушать о твоих приключениях.

– О, мой добрый отец и повелитель, – появился прятавшийся до того Дхар Нэваал. Одна тень будто породила другую, на тёмном силуэте блеснули искры глаз. – Я счастлив снова лицезреть тебя… Признаюсь, иногда мне казалось, что больше мы не свидимся. Я расскажу тебе всё, но когда на то будет время! А сейчас, разве ты явился не за тем, чтобы помочь Дженне на пути к нижним мирам?

– Ты будешь вести её, как когда-то меня? – с надеждой спросил Сайрон у калосца.

– О нет, моя помощь ей не требуется, – покачал головой Бацун Эмон. – Ни демоны боли, ни демоны страсти не смогут овладеть той, что прожила свои бури. Дженна всегда смотрела прямо в лицо страхам, она знает их и не прячется. Она выдержит это испытание, я уверен.

– Но речь идёт не о простых нижних мирах, – глухо напомнил Сайрон. – Это особенное узилище для тех, кто ступил на сторону Врага. Недоступное для хранителей и странников! Только Дженне могло прийти в голову ринуться по этому пути! Как можешь ты быть так уверен в благоприятном исходе? – он обернулся к золотому дракону и, вынув из тени за спиной свой могучий клинок, протянул оружие хранителю Юга. – Пусть Кемнэбу будет у тебя, брат… Если Дженна вновь исчезнет, не трать магию Ледяницы, поставь точку в этой истории.

– Не горячись, брат! – воскликнул Дэрей Сол, отмахнувшись. – Великий мудрец Калоса подтвердил – и уверен: всё будет хорошо…

– Дженна вернётся, – улыбнулась Сайрону Гьюзайлин, положив тонкую руку на его плечо. – А твой меч ещё пригодится нам. Стоит опасаться не путешествия Дженны к нижним мирам, но её возвращения… Того, что предстоит нам после… – голос жемчужного единорога дрогнул и затих.

– Моя сестра предвидела большую войну, – продолжил за неё Индр. – Враг пытался уничтожить Сию не единожды. Вы должны знать: он снова вернётся… Будет здесь Дженна или же уйдёт – не важно. Настала наша очередь посмотреть в лицо своему страху.

– Мы дадим бой, – прошептал Дэрей Сол.

– Десятки тысяч лет вели нас к этому моменту, – кивнул Бацун Эмон.

– …И ты, Гьюз, не ответишь нам, видела победу или поражение? – обратился к хранительнице Сайрон.

– Отвечу, – уверенно произнесла та. – Нам уготовано и то и другое.

* * *

Окутанные пылевыми облаками пустынные пейзажи простирались вокруг Дженны. Небо и земля здесь были почти неразличимы, воздух – сух и безвкусен. Солнце, изредка пробиваясь сквозь тучи, чертило полосы на барханах и отвесных скалах, что застыли вдалеке подобно строю солдат.

Дженна не спешила. Впервые она спускалась в нижние миры, и даже эта пыльная пустыня вызывала у неё любопытство исследовательницы. Она шла медленно, бежать не было необходимости. Здесь царили иные законы: пространство подчинялось не телу, а уму.

Великие древа, к которым принадлежало Кутупаан, были одновременно и столпами, поддерживающими мир, и порталами, что открывали пути между мирами. С помощью древа Знаний Дженна вновь покидала Сию, на этот раз осознанно, по собственному желанию.

Само древо, откликаясь на заданный вопрос, вело странницу к заветному ответу.

«Между мирами и Вселенными постоянно происходят метаболические процессы, частью которых являемся и мы с тобой, – говорил когда-то Катан. – Поэтому столпы мира – это ещё и врата, ведущие к наиболее крупным руслам – дорогам. Зная о каналах витали и следуя вдоль них, ты можешь безопасно идти от одного мира к другому».

Всё новые пласты сфер отворялись перед Дженной и закрывались за ней. Пылевые облака дрожали, то становясь тоньше вуалей, то уплотняясь и принимая жуткий облик. Невиданные чудища вдруг вырастали перед драконицей, но тут же таяли.

Это были чужие кошмары, не её. Свои собственные Дженна прожила.

Она вкусила горя сверх меры и испила до краёв наполненный кубок страсти. Демоны войны и боли стали её друзьями. Пламенный Зоар и Марг Жнец подарили ей свои поцелуи. И чёрный Гхор, отец всех сьидам, раскрыл для неё страницы книги Судьбы.

Дженна шла вперёд. Постепенно пустынные пейзажи потонули во мраке. Вспыхнули звёзды, и расцвели туманности. Тогда драконица оделась в чешуйчатый наряд, распахнула перепончатые крылья и взмыла ввысь.


– …Не противься своему естеству. Если даны тебе крылья – лети, если есть плавники – плыви! – вспоминала Дженна слова, которые говорили ей сумеречные лисы – учителя наёмников и носители знаний сьидам. – О Странник, смело стань оружием Единого, ибо есть у тебя на то его благословение, достоин ты и телом, и духом. Храни мир, вверенный тебе, ибо ты хранитель по праву телесного рождения. Но особенно храни душу свою и доверяй ей, ибо она была избрана из многих. Ибо она слышит и ценит голос Источника, как никакая иная душа», – шептала Дженна, словно молитву.

Слова вселяли надежду, так необходимую теперь.

Дженна уже не парила, но блуждала в тёмной чаще, где не было деревьев. Здесь не было ни лесов, ни городов, ни неба, ни солнца. Однако непроглядный мрак, в который угодила драконица в конце своего пути от древа Знаний, был обитаем. Пространство пронизывали едва уловимые голоса, невнятные шорохи, вибрации энергий.

Чем дальше следовала странница, тем отчётливее различала речь и оттенки человеческого духа. Как будто вдалеке вели неторопливую беседу. С другого конца доносилось тихое пение детского хора. Музыки не было, только тоненькие голоса. Изредка песнь подхватывали взрослые. Мелодия то возрастала, то затихала, то срывалась на тоскливую, режущую уши фальшь.

Где-то совсем рядом послышались шаркающие шаги. Сначала одни, затем другие, чуть увереннее. Дженна замерла на месте. Существ становилось всё больше. Раздался шелест, шёпот. Воздух дрогнул от близкого присутствия, наполнился запахами.

Дженну окружили. Она почуяла слабое удивление, интерес. Девушка стояла посреди тьмы, вибрирующей витали жизни. Она инстинктивно выставила вперёд согнутые в локтях руки и широко распахнула невидящие глаза.

«…Как возможно существование во мраке? – пришла страшная мысль. – Или же это я ослепла?»

Чьи-то тонкие пальцы дотронулись до её спины. Через плечо они скользнули к груди, затем изучающе коснулись лица. Дженна почувствовала, насколько сухие эти руки. Кожа на них будто зачерствела, обрела землистый запах.

– Ты нездешняя, – заметил женский голос. – Недавно здесь? Нет, не думай, что ослепла. Все мы зрячие… Постепенно ты привыкнешь и станешь различать тени.

– Неужели новая сосланная? – спросила другая женщина – кажется, сочувственно.

– Я сама пришла, – призналась Дженна. – Только не знаю, туда ли…

– И куда же ты хотела попасть, несчастная? – прошамкал старческий голос, хриплый и тихий.

– Я ищу нижний мир, – проговорила Дженна. – Темницу для предателей, которые перешли на сторону того, у кого нет имени…

Драконица не успела закончить фразу. Она ощутила, как внезапно интерес к ней истаял. Не видя, она точно поняла, что её собеседники отвернулись и направились прочь. Дженна поняла этот немой ответ.

– …О, несчастная, – снова пробормотал кто-то.

Шёпот стал затихать, рассыпался. Кажется, рядом осталась лишь та женщина, что коснулась Дженны.

– Пойдём со мной… – тяжело вздохнула она. – Я расскажу, где можно спать и что надо есть, чтобы избавиться от чувства голода. Ты ведь знаешь, что умереть здесь не так просто?

– Догадываюсь, – прошептала Дженна. Она знала, что муки ссыльных должны быть долгими, но не ведала одного: – Почему здесь нет света?

– Свет – это зло, – её спутница негромко рассмеялась, да так, что по спине побежали мурашки.

И снова воцарилась тишина. Лишь шорох проходящих и лёгкий говор ручья невдалеке.

– …Я слышала детские голоса, – произнесла Дженна.

– Удивлена? – спросила женщина. – Законы жизни властвуют даже на нижних мирах. Мы спим, едим, размножаемся… Всё это бесконечно и бессмысленно…

– Это жестоко, – нахмурилась Дженна. – Обрекать детей на подобное существование.

– Вовсе нет, – безразлично ответила женщина. – Им не с чем сравнивать. Они счастливы. Они не видят друг друга, не видят, во что мы превратились, чем стали. Они – наша единственная радость.

– Как… зачем создатели темницы позволили это?

– Это радость, но одновременно и наказание нам…


Изгнанники, предатели, взбунтовавшиеся и поверженные маги были наказаны жестоко. Они не только испытывали голод до еды и прикосновений, не только понимали, что зачинают и рождают детей во тьме и большего не смогут им дать. Но тугая и прочная витали жизни – жизнь, длившаяся бесконечно долго, – произвела новый вид вечно старых, дряхлых созданий.

Бессилие было общим недугом для малых и пожилых. Люди и нелюди, наделённые способностью ходить, говорить, мыслить, постепенно теряли эти свойства. Из поколения в поколение передавая нежелание двигаться. Сосланные сюда и родившиеся здесь уподоблялись растениям. И постепенно Дженна становилась одной из них…

Тьма под её веками вновь и вновь сменялась тьмой дня. Сны чередовались с явью. И порой было сложно определить, какой из двух миров более реален.

Время шло. Хотя его течение было совершенно невозможно ни уловить, ни подсчитать, вместе с тем росло бессилие. Чтобы совсем не одряхлеть, Дженне пришлось прибегнуть к тем нехитрым упражнениям, которые она десятки лет назад преподавала молодому книгохранителю, когда учила того фехтовать.

Всесильная и мудрая драконица вновь попала в ловушку, как это случилось в Яблоневой роще Ауки. Однако в том мире не было ночи, здесь же не нашлось места дню. И – о, что бы Дженна отдала сейчас за одно единственное яблоко из сада!.. Пусть незрелое, пусть зелёное и кислое, но имеющее цвет и вкус!

Жизнь в нижнем мире походила на болото. Прелый холодный запах плесени висел в воздухе. Несколько дней Дженне понадобилось, чтобы прийти в себя и привыкнуть к этому. Дней ли?

Она засыпала, наслаждаясь остатками воспоминаний из цветных снов, и просыпалась в кромешном мраке, холоде, одиночестве. И в то же время вокруг неё постоянно находились люди – почти неразличимые силуэты. Мелодия их витали тоже отдавала болотом.

Привкус застоявшейся воды и детские голоса, порой собирающиеся в слабые хоры, преследовали Дженну. Песни были лишены слов и смысла. Это был просто звук, отражающий мелодию той странной, жуткой витали жизни, что господствовала здесь.

Дженна предпринимала попытки завести беседу с кем-то из детей. Но те, безвинно заточённые в этой темнице, казались бледными тенями живых. Их не интересовали сказки. Они не стремились узнать о мирах за гранью собственного.

Это казалось Дженне особенно страшным… Ведь именно жажда знаний и мечта, обретённая в чтении книг, помогли ей когда-то вырваться на свободу. Жажда большего и ненасытность отличала людей от всех прочих рас! Но только не здесь… Здесь всё делалось каким-то плоским, безвкусным, бессмысленным.

Даже земля была плоской, без малейших препятствий. Еда росла тут же под ногами. Пищу Дженна научилась узнавать по запаху. Вкус отдалённо напоминал грибы. Влажные, холодные, крошащиеся во рту, они оставляли на языке кислинку гнили и чужих стоп.

Со временем ушло желание общаться с кем бы то ни было. Леность накатывала, делая тело мягким, а мысли туманными. Большую часть времени Дженна проводила лёжа или сидя, изредка отправляясь на прогулку.

Передвигаться становилось всё сложнее. Сил хватало лишь на жалкие шаги, а затем приходилось садиться, чтобы отдохнуть. Как только Дженна вставала, ей хотелось прилечь. Как только она ложилась и закрывала глаза – сон сметала тревожная тоска и ощущение безвыходности.


Сердце наполнил мрак, сознание – пустота. Сны стирались… Постепенно, но не окончательно. Кто знает, чем бы закончилась эта история, если бы не образ, пришедший именно во сне.

Дженне привиделся белый силуэт в море тьмы. Тонкое строгое лицо, серьёзные глаза: один серо-стальной, другой тёмно-карий. Губы мастера пыток изогнулись в доброжелательной улыбке. Однако Дженна отчётливо помнила, что улыбка эта не предвещает ничего хорошего.

Как бы сильно девушка ни скучала по людям, по хранителям, по таким, как она, ей захотелось бежать от образа Бацуна Эмона. Ей захотелось спастись в объятьях любимого! Как наяву Дженна вдруг вспомнила Сайрона: его запах, тепло, силу. Вспомнила она и старшего дракона… и то, зачем она здесь.

Пробудившись ото сна, Дженна разозлилась. Как смела она забыть слова учителя? Дети Солнца не могут долго пребывать без своего родителя! А в этой плоскости мира царил мрак… Мрак, к которому могла приспособиться человечья душа Дженны, но не дракон! Если Катан и попал в это пространство, то искать его было бесполезно.

Дженна упрямо отказывалась верить в худшее. Скорее она допускала, что сама оказалась не там, где должна… Или же не могла осмыслить, зачем она здесь.

Зачем? Где она свернула не туда? Почему не добилась ответа от местных жителей?

– Я должна продолжить путь, – вслух произнесла Дженна, заставив себя подняться. – Иначе зачем же мне ноги? – рассмеялась она, припомнив беседу с Аукой.

– Ты недавно здесь? – отозвался некий собеседник, оказавшийся поблизости. – Забудь об этом. Лучше здесь, чем там. Здесь лучше, чем везде…

– Я должна найти друга, – объяснила девушка, скорее не ему, но самой себе.

– Кто же тебе мешает? – пробормотал старческий голос с лёгким оттенком смеха. – Может быть, я тебе подойду?

– Ты здесь тоже недавно? – заинтересовалась Дженна, ощутив от собеседника необычную для местных живость витали.

– …Умеешь ты остужать пыл, – фыркнул старик.

– Моё очарование уже сравнивали с силами одного ледяного духа, – с шутливой гордостью сообщила Дженна.

– За это тебя и заточили? – усмехнулся узник. – Ты слишком холодна для верхних миров?

– Я сама пришла, – резко сообщила Дженна.

– Неожиданно… – заметил старик.

– А что же натворил ты? – ехидно спросила Дженна. – Был слишком назойливым?

– Злая девочка, – оценил старик. – Но да будет тебе известно, что я был величайшим из целителей.

– И своих способностей тебе оказалось мало? – догадалась Дженна. – Решил позаимствовать у силы, которая умеет лишь разрушать…

– Я не ведал, что за сила то была, – огрызнулся собеседник. – Я лишь хотел помогать – и не жалею об этом ни мгновения! – его голос дрогнул и стал тише, будто потеряв в порыве злости всю силу. – Просто мне не повезло…

Дженна сочувственно вздохнула, задумавшись. А ведь он был прав: её порывы, желания Катана были чисты. Им всем просто не повезло. На их молитвы могли откликнуться боги… Марг, Зоар, боги мира Сет, но ответил Враг. Их ли в том вина?

– Ты прав, прости, – проговорила она.

– …Знаешь ли, не так тут и плохо по сравнению с тем, как мы жили в родном мире, – продолжил узник. – С самого рождения люди были обречены ощущать боль. Таково правило, некий закон, что ли: ни единое живое создание не было здоровым. Мы жили в муках! И я унимал эту боль у других, забыв свою.

– Здесь боли нет, – согласилась Дженна.

– Там, где нет ничего, боли тоже не существует, – простонал старик.

– Твой мир исчез? – прошептала Дженна.

– Да, – коротко ответил собеседник и умолк на некоторое время. – Что ж… иди, куда шла, ищи своего дружка дальше.

– Скажи, – рискнула спросить Дженна, – есть ли земли, где достаточно светло, чтобы увидеть «дружка»?

– Поверь, он не захочет увидеть тебя, – было ей ответом. – А ты не захочешь его… В своих мирах мы могли быть статными и прекрасными, но здесь мы меняемся… непоправимо… страшно.

– Что ж, мы с «дружком» всегда можем закрыть глаза, – усмехнулась Дженна.

– Упрямая дура, – фыркнул старик.

– Не буду спорить, – согласилась та. – А если ты столь мудр, не подскажешь ли мне дорогу туда, где светло?

– Свет – это зло, – напомнил старый целитель.

– Мне не привыкать, – улыбнулась Дженна.

– Дорога одна, – ответил собеседник. – Ибо назад тебе уже не вернуться.

– Значит, остаётся идти вперёд, – поняла девушка.

– Остаётся просто идти, если в тебе осталось на то желание… Но берегись. Там, где есть свет, сложнее сохранить рассудок…

– Благодарю тебя, – Дженна низко поклонилась в темноту и отвернулась.

Она сделала шаг: один, другой третий… Каждое движение давалось сложнее предыдущего. В какой-то момент показалось, что всё кончено. Но подобно калосскому кораблю, что застрял в мёртвом штиле, Дженна заставила себя сделать ещё несколько шагов.

Она улыбнулась. Мелодия сама собой коснулась губ. Да, им не повезло. Вероятно, они просто не знали имени, к которому должно обращаться. А Дженна знала и тихонько запела:

Ветер, слова подхвати,

Передай, волна…

Подводный бог, приди,

Спаси из бездны моряка…

И сами собой в её памяти вспыхнули голоса отважных мореходов. Сердце забилось чаще, когда она вспомнила бой барабанов. Живительный ритм помогал передвигать ноги: и раз, и два. Шаг, шаг – всё быстрее шла Дженна, и между тем всё светлее становилось вокруг.


Стоило зажмуриться, чтобы не ослепнуть! Словно лопнул пузырь тьмы, и мир вспыхнул светом. Вскоре тело драконицы привыкло к новому светилу и благодарно впитало лакомую силу. Дженна вдохнула жаркий, но чистый, без примеси гнили воздух, разомкнула веки, огляделась.

Новый слой нижнего мира имел больше сходства с пластами Сии. Странницу окружали бесцветные пустынные просторы. Зато небеса в лёгкой вуали облаков переливались изумительными оттенками алого яхонта. С их высот вниз глядел совсем небольшой ярко-малиновый шар солнца.

Вдалеке темнела полоса леса, за которой вздымались подёрнутые дымкой плоскогорья. Недолго думая, Дженна направилась в их сторону: она шла вперёд, ведь назад пути не было. Дорога сама собою складывалась перед ней в неширокий утоптанный тракт и вела в том направлении, куда указывала мысль странницы, её желание.

Дженна помнила: благодаря тонкой структуре нижние пласты походили на мягкую глину. Пространство видоизменялось согласно воображению, уму и опыту того, кто попадал в эту плоскость мира.

Дженна шла по иссохшей степи, а вокруг неё кружились мухи. Это были самые обыкновенные мухи. Отчего-то эти насекомые, как странница ни пыталась, не подчинялись её воле. Было и ещё кое-что неподвластное Дженне – собственный облик.

Мельком коснувшись взглядом своих рук, девушка на миг оторопела. Короткое время, проведённое в нижнем мире, переменило облик кошмарным образом. Нежная кожа превратилась в старый пергамент, в плоть, подходящую больше кадаверу, драугару, гулю.

Дженна боялась прикоснуться к лицу, провести будто чужими сморщенными ладонями по своим волосам. Сколько их там осталось? Нет, лучше не знать…

«Всё будет хорошо!» – упрямо твердила себе Дженна.

А тем временем росло чувство жажды. И это было не простое желание напиться, но будто воды просило всё её существо. Солнце нижнего мира давало энергию, но иссушало не меньше. Ещё немного – и не только гортань, но и лёгкие пересохнут настолько, что станут бесполезными.

Неожиданно дорога изогнулась и исчезла за холмом. Дженна замедлила шаг, присматриваясь. На глаза ей попался одиноко стоящий бревенчатый дом. Частично засыпанный песком и поросший чахлой травой, он походил на жилище пустынной ведьмы.

Дженна приблизилась к покосившейся двери и постучала. Никто не ответил; тогда странница потянула на себя створку. Дверь поддалась с трудом, и Дженна вошла.

Домик оказался харчевней, отдалённо напоминающей заведение Матушки Йон. Только лестница, ведущая на второй этаж, была бесполезной, – она упиралась в крышу. Столы и лавки были такие грязные и кривые, что с большим комфортом можно было бы устроиться на полу.

Удивительным оказалось и то, что вместо задней стены стояла решётка, сплетённая из чёрных прутьев. Не то харчевня, не то тюрьма…

– Эй? – позвала Дженна. – Есть кто?

Никто не ответил, поэтому девушка возвысила голос и повторила вопрос. Язык едва слушался. Пить хотелось страшно. Но вдруг да и снизойдёт до неё кто-нибудь из хозяев заведения: появится из потайной двери или просто из воздуха. В этом мире можно было ждать всего, что угодно.

– …Не-е шуми-и, – через некоторое время вздохнул кто-то из-под ближайшего к решётке стола.

– Приветствую, – проговорила Дженна, с интересом заглядывая под стол. – Меня зовут Дженна. Я странствую по миру, собираю истории и…

– …Не смотри на меня, уродина, – прервал её грубый голос, раздавшийся из груды брошенного на полу тряпья.

Судя по тембру, его владелец некогда был мужчиной. Рассматривать его Дженна не собиралась. Куда больше её заинтересовал валяющийся тут же кувшин, пахнущий самым настоящим вином.

– Я могу сделать заказ? – поинтересовалась Дженна. – Мне бы воды, но сойдёт любая жидкость…

Стоило ей проговорить это, как за спиной раздались шаги. Существо в сером платье, чей подол Дженна только и успела заметить, поставило на стол миску, кружку, кувшин с узким горлышком – и тут же пропало.

Запах от похлёбки или каши шёл отвратительный. Вид был ещё хуже. Дженна взяла кувшин с напитком, присела под стол и сделала большой глоток. Удивительно, но мерзкая кислятина не только утолила жажду, но и освежила голову. Блаженно вздохнув, девушка отставила сосуд в сторону.

– Как тебя зовут? – спросила она.

– Звали… – поправил собеседник.

– Кем ты был? – не сдавалась Дженна.

– Все мы были одним и тем же… – недовольно хрюкнул мужчина.

– Магами? – мотнула головой Дженна. – А впрочем, не важно. Мне всё равно…

– Верно… – прозвучал ответ. – Всё равно… Теперь уж всё равно.

– Однако ты выбрал свет, а не семейную жизнь во мраке, – заметила Дженна.

– Я хотел бежать, – усмехнулся бывший маг из-под груды тряпья.

– С чего ты взял, что это возможно?

– Рассказывают истории: мол, есть некто, кто знает путь назад…

– Любопытно. Кто же придумал эти истории?

– Кто придумал, того уже нет, – фыркнул собеседник.

– Но есть ты, – напомнила Дженна. – Теперь ты знаешь истории и можешь их рассказать…

Серая ветошь шевельнулась, в складках сверкнул сердитый взгляд. Чавкнуло, будто облизали губы. Ощутив вибрацию желания, Дженна протянула куче тряпья свой кувшин.

– Угощайся, – предложила она. – И расскажи мне свою историю…


В старой таверне за холмом посреди пустоши постепенно собирались люди, бывшие маги, хранители. Они считали себя никем, называли грязью, тленом, того хуже, да и выглядели не лучше. Но единило их то, что, по мнению жителей тьмы, было злом – стремление к свету, движение и… раскаянье.

Дженна угощала их напитком из своего кувшина, и, повинуясь её воле, тот не заканчивался. Драконица слушала истории и удивлялась: как все они были похожи друг на друга, на её собственную. Враг, пожирающий имена, обманывал их. Или же они обманывали себя? Не утихшая с годами злость питала силы этих созданий.

Свет – зло, считалось в нижнем мире. И это было правдой. Но было ли добром смирение? Являлось ли добром стремление к любви и деторождению? Всё в этой плоскости будто перевернулось вверх дном, исказилось, как лица этих не то живых созданий, не то мертвецов.

Дженну пронизал озноб. Страшно представить, во что мог превратиться Катан! Что если он не выдержал? Сдался? И всё напрасно! Всё равно…

В следующий миг чародейка отвлеклась от очередного рассказчика, взгляд её привлекло движение вовне, за решёткой. Драконица вздрогнула, потому что на сцену выплыл новый герой этой странной пьесы. Именно выплыл, самым непостижимым образом!

Женщина появилась из-под земли с другой стороны решётки. Её лицо было наполовину изъедено могилой, сухая кожа свисала с черепа, миниатюрный нос ввалился, а рот изогнула беззубая улыбка. На голове будто в порывах невидимого ветра слабо колыхались землисто-седые волосы.

Женщина протянула к Дженне худощавую руку… Все вокруг замерло, затихло, потеряло значение. Немой диалог длился долю мгновения. Не до конца понимая, что она делает, Дженна взяла свой бездонный кувшин с питьём и протянула сквозь решётку женщине.

Та не отказалась. Она неловко поднесла горлышко к губам и сделала глоток. Жидкость, просочившись сквозь рваные уста, потекла по подбородку. Женщина отстранила сосуд, утёрла лицо и улыбнулась шире.

Дженна неуверенно ответила на улыбку. Женщина потянулась к ней и коснулась чёрными пальцами сморщенной руки.

– Пойдём со мной? – предложила она.

– Куда? – спросила Дженна.

– Сегодня праздник… – ответила та. – Но я не помню его… Ты мне поможешь, объяснишь.

С этими словами она привлекла Дженну к себе. Сопротивляться сил не было, и девушка, словно вода, проскользнула сквозь решётки. Женщина увлекла её дальше, вниз. Мгновение – и тьма поглотила обеих. Земля сомкнулась над головой Дженны.


Вынырнули они в полу мрачной хижины.

В затхлом воздухе воняло разложением и гноем. Комнатушку освещало несколько лучин. В их свете Дженна смогла различить людей на узких койках. Лица, руки и ноги их были перебинтованы. В углу хижины Дженна приметила рисованное изображение – единственное украшение этого места.

Внизу лежали сухие еловые ветви. Подле них, взирая на изображение, на коленях сидела женщина. Бинты на руках размотались, и было видно, что кисти, сложенные в молитвенном жесте, усыпают страшные волдыри. Собранные в пучок редкие волосы открывали язвы на месте ушей и ввалившиеся щеки.

– Кто они, ты знаешь? – любознательным тоном ребёнка спросила Дженну её странная знакомая.

– Прокажённые… – как во сне ответила чародейка.

– А что они празднуют? – продолжила женщина.

– Я не знаю… – призналась Дженна.

– Они говорили, что кто-то родился… – промямлила её знакомая. – Кто-то, кто вызволит нас всех, как рыб из моря… Но это будет не смерть, а спасение. Он – наш рыбак.

– «Сьидам», – вырвалось у Дженны. – Иногда переводится как «рыбак»…

– Кто это? – спросила женщина.

– Сын… – выдохнула Дженна, осенённая внезапной догадкой. – Отверженный сын богов, выросший в мире без света… Он набрался сил, знаний, сотворил новую жизнь и… – девушка вздохнула. – И научился прощать.

– Я думала, здесь нет богов, – тряхнула головой женщина, как будто раздосадованная собственной глупостью.

– …Я бы вышла на воздух, – вдруг осознала Дженна.

В мире тьмы не было боли, но здесь сам воздух словно превратился в яд. Дженна поняла, что задыхается от чужих страданий. Ещё немного – и ноги потеряют опору. Она упадёт от бессилия и больше не сможет подняться, останется здесь навсегда.

– Как хочешь, – согласилась женщина, крепко взяв Дженну за руку.

Они оттолкнулись от пола и, миновав стропила, будто тех и не было, выплыли на поверхность крыши. Дженна полной грудью вдохнула жаркий воздух, застонала.

Неужели всё это наяву? Люди, будто одетые в помои и сотканные из них же. Мир – иссохшая степь. И небо – ярко-алое небо, словно одно большое солнце с красным зрачком, дарящее много жара, но мало света.

– Ты кого-то искала, – завязала разговор женщина. – Ты была ко мне добра и ответила на вопрос. Я у многих спрашивала, они молчали. Теперь я хочу помочь тебе, ведь на твой вопрос тоже никто не может ответить…

– Но я ведь ничего не сказала, – всхлипнула Дженна, потирая глаза, на которых так и не появились слёзы. – Это лишь предположение…

– Умение прощать пригодилось бы здесь многим, – собеседница не обратила внимания на сомнения Дженны.

«Ты сделал достаточно, – вспомнила девушка свой последний разговор с Владыкой Панирисом. – Ты рассказал мне свою историю. Ты знаешь, что совершил зло. Ты признал, что не хотел этого. Знай же, Агару прощает тебя. Прости и ты себя…»

Драконица устремила взгляд на кровавое небо и бесцветные степи под ним. Теперь ей показалось, что с высоты крыши открывается странный, но прекрасный вид. Будто рисунок маленького ребёнка, что не знает, как выглядит небо, солнце, море. Рисунок примитивный, наивный, но искренний и полный скрытого потенциала.

Тогда она вздохнула и произнесла в который раз:

– Я ищу мужчину…

– Ты любишь его? – женщина уставилась на неё с интересом. – Я чувствую… Я чую.

– Он мой друг, мой старший брат… – не стала спорить чародейка. – Он очень дорог мне и нужен миру.

Повисла тишина. Некоторое время они сидели на крыше дома, глядя на окрестности.

– Я могу отвести тебя к самому красивому мужчине на этом свете… – решительно проговорила женщина.

– Разве не все здесь уродливы? – Дженна удивлённо подняла брови.

Её знакомая рассмеялась:

– Не-ет, здесь все красивы! Только не знают об этом, забыли. А я знаю. Я вас чую. Вижу изнутри…

– Ты… – собравшись с духом, произнесла Дженна, всматриваясь в обезображенное тленом лицо собеседницы. – Ты чувствуешь и чуешь… Ты видишь красоту… Ты, – она замялась, – любишь нас и… этот мир?

Ничего не ответила ей женщина, лишь улыбнулась. И в этой страшной улыбке мертвеца Дженна увидела более того, что ожидала услышать.


Сухая степь с редкими клочками растительности сменилась бесплодной каменистой долиной. Покрытые белым налётом большие и малые глыбы топорщились подобно раскрошившимся клыкам. Пройти сквозь долину было бы невозможно, но путницы не шли. Как и прежде, они плыли сквозь слои нижнего мира, не различая, где воздух, где твердь – не рыбы и не птицы, не живые и не мёртвые.

Дженна предположила, что белый налёт – не что иное, как соль, и оказалась права. Спустя время перед ними открылась безбрежная белая гладь – не вода, но и не почва. Некая студенистая субстанция, крепкий соляной раствор, в котором не могло быть места жизни, переливалась под красным солнцем розоватыми оттенками.

И посреди этого моря Дженна различила крохотный белый силуэт. Она не сразу увидела, скорее почувствовала. Сердце девушки застучало с неистовой силой, безвольно обмякшее, расслабленное тело напружинилось!

К этому силуэту – и только к нему – устремилось всё её существо! Не было полёта, не было бега. Дженна не успела даже моргнуть, как уже оказалась у него за спиной.

Дракон сидел на коленях. Плечи его поникли. Его длинные волосы, его облачение были будто сотканы из соли. Хранитель словно пустил корни, сросся с этой безбрежной стихией.

Дженна онемела, теперь скованная неким невыразимым чувством. Она заставила себя сделать шаг и другой. Студенистая жижа у неё под ногами была упругой, стопы чуть проваливались в неё. Образовавшиеся следы быстро исчезали.

Дженна обошла Катана, взглянула ему в лицо. Это было лицо черепа, обтянутое белой же, запорошённой солью кожей, тонкой и изборождённой морщинами. Только резко очерченные скулы, волевой подбородок и гордый профиль хищной птицы остались прежними.

Катан сидел посреди солевого моря, устремив взгляд вдаль. Тёмно-синии глаза выцвели до бледно-голубого. Мужчина не заметил появления Дженны. Тело его – глыба соли – было неподвижно, грудь не вздымалась при дыхании. Витали жизни будто застыла. Катан не был мертвецом, как прочие обитатели нижнего мира, скорее – статуей.

Дженна опустилась рядом с ним на колени и дотронулась до руки. По сравнению с её кистью – бурой, сморщенной, потрескавшейся – рука Катана выглядела не столь жутко. Новая знакомая Дженны была права: дракон был самым прекрасным мужчиной на этом свете.

В следующий миг грудь Дженны вновь затопили эмоции. Вся потаённая тоска, вся нежность и страсть к этому существу горячей волной поднялась на поверхность. Девушка не знала, что сказать, что сделать. Она просто прикрыла глаза, наслаждаясь позабытыми ощущениями.

Были среди них страх и стыд из-за вспыхнувших как прежде чувств, и ужас перед неудачей, победное торжество, гордость, облегчение. Самое сложное осталось позади! Дженна нашла великого кудесника и соединителя миров! Она сумела!

Теперь они вместе и смогут совершить ещё большее – невозможное! Они сделают то, что не делал никто за всю историю миров. По крайней мере, свидетельств тому ей не встречалось. Они выберутся из заточения и покажут Врагу его истинное место!

Не открывая глаз, Дженна прильнула щекой к плечу дракона. Вопреки ожиданиям, он вовсе не был холодной твёрдой статуей. От плеча шло тепло, под тканью ощущалась упругость обыкновенной живой плоти.

Дженна улыбнулась, погружаясь в воспоминания – в их воспоминания. Ей вдруг почудился запах моря, нежный говор волн, шелест ветра в волосах и далёкие крики чаек. Жар светила больше не иссушал её кожу. Он словно обнимал подобно ласковому, но напористому любовнику.

– Расставание отравляло мою душу, – прошептала девушка. – Ты покинул нас, ушёл так далеко… Это был твой выбор и моя вина. И это знание каждую секунду мешало мне дышать…

– …Я уходил со спокойным сердцем, – точно тихий шелест песка, прозвучал ответ.

– Знаешь, зла на тебя не хватает, – сообщила Дженна, сильнее обняв руку Катана.

– Именно поэтому я был уверен, что ты отыщешь меня, – в голосе мужчины мелькнула улыбка. Он нашёл её кисть и сжал тонкие старушечьи пальцы.

– О том, что я попаду в Сию времён Эсфиры, ты тоже знал, – не спросила, констатировала Дженна.

– Всё ведь прошло удачно? – прошептал Катан. – Тебя не проглотили хищные грибы Добура и пески Наэрана?

– Если всё случившееся можно назвать удачей, – усмехнулась Дженна.

– Скажи главное: ты достигла желанной цели? – голос мужчины едва заметно изменился. Видимо, ответа на этот вопрос он не знал и страшился его услышать.

– Сайрон жив, здоров, – произнесла Дженна. – И почти не сердится на нас… Но… – она на миг задохнулась, потеряв слова. – Почему ты один? Без неё… Ты же так хотел… Ты не отыскал Тейю?

– Не отыскал, милая… – вздохнул Катан.

– Я нашла тебя; значит, и ты должен был найти её! – нахмурилась Дженна.

– Думаю, Тейи здесь попросту нет.

– Как же так? Ты рассказывал, что она ушла со стражами вместо тебя…

– Не знаю. И очень надеюсь, что не произошло худшее…

– …Её мог захватить Враг? – насторожилась Дженна.

– Я вызволил душу Хонса из его пасти… – напомнил Катан. – Так же и он мог перехватить добычу стражей…

– Как же они глупы! – разозлилась драконица.

– …Это нам ещё предстоит выяснить, – усмехнулся Катан.

– О чём ты?

– Ты спустилась в их мир и надеешься, что они оставят твою проделку без внимания?

– Вот уж нет! – Дженна зло рассмеялась и открыла глаза. – Я надеюсь на обратное! – Не в силах более сидеть без движения, она резко поднялась на ноги и, забыв про свой отвратительный облик, встала перед Катаном. – Пусть придут – и не после, а в самый разгар битвы с Врагом! Пусть явятся хоть все сразу! И я клянусь, что отвечу за свою выходку! Но после того, как они помогут нам одолеть пожирателя!

– Моя пташка грозна и прекрасна, как всегда, – улыбнулся Катан.

Дженна спохватилась, прижала ладони к щекам, но через миг уже забыла о досадной мелочи. Её взгляд привлекло тёмное пятно, движущееся к ним от берега. Точно драугары верещатника, нестройной толпой шли низверженные маги и обездоленные хранители.

По мере приближения Дженна распознала тех, с кем делила питье в харчевне, чьи истории слушала. Были здесь и некоторые из поражённых проказой. Грязное тряпьё спадало на ходу и волочилось по пятам. Те, что ранее прятали лица, откинули капюшоны.

Впереди всех шествовал беловолосый старец. Он смотрел вперёд гордо, в светлых глазах отражалась уверенность и былая мощь. За ним следовали невысокие фигуры, больше похожие на детские. Дженна насчитала нескольких, но по мере приближения детей становилось всё больше, словно они выходили из тени друг друга.

И хотя никто из пришедших не изрёк ни слова, драконица точно знала, зачем явились сюда эти создания.

– Меня зовут Зэркор, – подойдя достаточно близко, произнёс старец, ведущий детей.

По его голосу Дженна узнала целителя, с которым разговаривала во тьме.

– Я Дженна, – выдохнула она. – Ты последовал за мной? Всё же предпочёл свет и… боль?

– Не я один, – Зэркор кивнул на невысокие фигуры рядом. – Мы вышли за тобой на свет и готовы идти дальше.

Катан оглянулся, с его губ сорвался негромкий смех.

– Твоя семья всё обширнее!

– Они такие же, как мы, Катан, – строго ответила девушка. – Ты знаешь, как Враг умеет обманывать…

– Что ж, я доверюсь твоему чутью, – согласился дракон.

Стоящая тут же знакомая Дженны по-детски проказливо хихикнула.

– Ты тоже пойдёшь с нами? – поинтересовался Катан.

Та отрицательно покачала головой.

– Она останется здесь, – ответила за женщину Дженна. – Она хранительница этого мира. – Но, – девушка вздохнула, – ты ведь не против, что я заберу некоторых твоих детей?

– Пусть идут дальше, если готовы, – ответила женщина.

– И стражи не накажут тебя за то, что не помешала мне? – уточнила Дженна.

– О стражах я знаю лишь по вашим рассказам, – пожала плечами хранительница нижнего мира. – Есть ли они вообще? Я их не видела. Но, коли они заглянут, я с радостью передам им твоё послание.

– Ты знаешь, против кого я собираю армию? – вновь спросила Дженна.

– По вашим рассказам, – повторила женщина. – Но хоть мой мир и не столь прекрасен, как многие, я не хочу, чтобы этот пожиратель нагрянул сюда. Поэтому я желаю тебе удачи, дочь Сьидам…

– Удача всегда сопутствует его детям, – с благодарностью улыбнулась Дженна. – Спасибо за всё – и прощай…

С этими словами она посмотрела на Катана, на приблизившихся узников. С их молчаливого согласия Дженна извлекла из теневой сумки карманное зеркальце исключительной чистоты и блеска – единственную вещицу, которую взяла с собой.

Этот поистине царский подарок много лет назад вручил маленькой Лейлэ улыбчивый эльф-продавец с необыкновенными для его народа рыжими кудрями. На оправе из черепашьего панциря была выгравирована надпись, из которой видны остались лишь три слова на древне-альтирском: Кайкэс, Мутэс, Сурдэс – основные принципы сьидам: не смотрю, не слушаю и не выношу личных суждений, но доверяю своему чутью.

Спустя годы уже Джиа встретила того эльфа в лесу близ Самториса. Она узнала, что его зовут Донас’ен и вовсе он не продавец, а, как и она, наёмник сумеречных лис, да к тому же дану. Теперь, вспоминая ту встречу, Дженна улыбалась. А ведь Донас’ен уже тогда знал, кто она такая.

Его подарок прошёл с драконицей миры и само время. Дженна не расставалась с ним, даже будучи заточённой в лампу. И вот теперь настало время применить зеркальце для самого важного.

Дженна быстро поднесла подарок к губам. Она с нежностью поцеловала блестящую гладь, оправленную в золотистый черепаший панцирь, и прошептала слова заклинания. Затем драконица бросила зеркальце на белую гладь соляного моря. И не успели лучи алого светила отразиться от его поверхности, как землю пронизала дрожь.

По морю пошла рябь. А там, куда упало зеркало, начала стремительно набираться вода. Тёмно-синяя, она бурлила и растворяла соль, как жаркое солнце плавит лёд.

Будто настоящее море вырвалось из крохотного зеркала. Оно разрасталось вширь, набирало глубину. Вот волны хлестнули по коленям поднявшегося Катана, обдали брызгами лицо Дженны. Тёмная стихия окатила узников нижнего мира. И через миг все они исчезли в его пучине.

## 4 Хорошие истории

На северо-западе Свободных королевств весна приходила медленно, с неохотой.

Ещё темнели чахнущие сугробы, а крестьяне уже готовились к летнему сезону. Под песни – весёлые или грустные – они чинили то, что было поломано зимой, спешили запастись снегом для ледников, таскали сено с пойменных лугов, чтобы оно перепрело и стало хорошей пищей для поля.

Всадница проезжала мимо деревень, лишь мельком обращая внимание на суету живых. Её думы более занимали те, кого уже не было рядом. Ради них она затеяла свой печальный поход.

Мимо проплывали леса, луга и равнины. Дороги совершенно испортились. Серая кобыла вязла в грязи и недовольно фыркала. Вороны купались в чёрных лужах – видать, к скорому теплу.

Путь одинокой всадницы в красном кафтане сильвилтской чародейки лежал к Кадимскому предгорью. Она следовала туда, где из горных недр на поверхность земли вырывались голубые воды Тауиль. Сердце звало туда, где, по словам матушки, лежала родная деревня отца.

Было всаднице почти что тридцать лет и три года, и хранила она под сердцем долгожданный дар богов. Как и матушка, она понесла довольно поздно по здешним меркам. Хотя, по тем же меркам, чародейки вообще зачинали в редких случаях.

Такие дети носили имена, указывающие на дар, волшебство, благословение. Всадница носила чужеземное имя Милагреш, что в переводе с южно-альтирского означало «чудо».

Чудо же случилось и с ней. Радостью она не могла поделиться с родителями, однако была традиция передавать весть с ветром в родных краях. Считалось, что он способен отыскать любую душу.

К несчастью, ни матушка, ни отец не дожили до поры внуков. Тело матушки было предано родной земле в жаркой стране Энсолорадо. Там, у могилы близ Самториса, Милагреш уже побывала. Теперь путь её лежал в деревню Род за Доменийскими равнинами.

Матушка рассказывала, что когда-то в тех местах промышляли добычей мороаматрия – камня, содержащего волшебство. Из-за него воды Тауиль были не голубыми, как теперь, а красными. В честь них и прозвали новую деревню, что поднялась на месте сгоревшего поселения.

Последние десятилетия мороаматрий не добывали, пропал он вместе со своей опасной силой. Зато поля вдоль Тауиль стали родить хорошую пшеницу. Будто река несла из глубин земли новую витали плодородия. Даже вкус хлеба, который изготавливали из той муки, был особенным.

Тонкие губы всадницы озарила улыбка. Она с нежностью коснулась чуть округлившегося живота. Муж Милагреш очень любил пироги, которые та пекла. Хвалил умелые руки женщины и её пожилой учитель – знаменитый чародей Весел по прозванию Лесной.

Улыбка испарилась, когда путь всаднице преградили двое пеших, одетые в грубо пошитые глухие рубахи с капюшонами. Лица спрятаны, в руках дубинки. Милагреш не стала дожидаться близящейся неприятной встречи, остановила кобылу.

– Осторожно, я чародейка Сильвилта, – сообщила она.

Впрочем, сомневаться в выводах и ремесле незнакомцев, судя по их виду, не приходилось. Но вдруг да боги и не обделили умом этих людей? Вдруг да и уберутся восвояси?

– Ведема, – сообразил один из разбойников.

– Сильвилтская богачка, – глубокомысленно добавил другой.

Они двинулись на Милагреш, не осознавая, с кем столкнулись. От матери женщина унаследовала холодный ум. Однако та частенько говорила, отчитывая дочь, что пылким нравом девочка пошла в отца.

Не сделав и пяти шагов, бандиты упали, как Маргом подкошенные. Сердца их остановила могучая сила, свитая из воли волшебницы. Серая лошадь, привыкшая к повадкам быстрой на расправу хозяйки, невозмутимо проследовала мимо бездыханных тел.

Дорога, изгибаясь, вела вдоль косогора. Слева высились и темнели вершины Кадима. Впереди бурлили голубые воды Тауиль. Всадница сбросила с головы платок, и прохладный ветер подхватил её распущенные светлые, почти белые волосы.

– Я пришла почтить твою память, отец… – вновь улыбнувшись, сообщила ветру Милагреш. – Я несу тебе добрую весть! Не прервалась витали рода… Твоя кровь течёт в моих венах и в твоём будущем внуке. Знай, что имя твоё не забыто, Луко Лобо.


Зверь бежал сквозь зелёный лесной сумрак. Травы ласкали его морду, ветви и листья щекотали мохнатые бока. Нити божественных соков, камня и земли – наполняли ноздри бесчисленными ароматами, манили и опьяняли.

Он бежал так стремительно, будто вновь оказался в детстве. В тех временах, когда они с другом-человеком носились по этим краям со смехом, визгом, хрюканьем, словно были сами хозяевами леса. Не знали они в те времена ни страхов, ни печалей, ни сломанных костей, ни рваных ран.

Не было в те времена между ними никого. А любовь человечьих родителей окутывала обоих и защищала надёжнее всякой шкуры. Шли годы, чёрные бока зверя делались шире, росли и клыки. Уже сам он защищал семью от хищников.

Был он вдвое выше своих взрослых сородичей, гораздо сильнее. Да и срок его жизни оказался значительно дольше! Не всякий медведь рискнул бы ввязаться с ним в драку, а уж волки и подавно уносили лапы.

Зверь не помнил, но люди рассказывали: всё потому, что появился он на свет необычным образом. Должен был помереть, как братья и сёстры, разодранный клыками волков, да выжил благодаря силе волшебной. Дик – прозвали его с тех пор, сокращённо от слова «диковинный».

Не только это, но и многие слова двуногих знал необыкновенный зверь. А его друг-человек словно бы понимал его звериный язык. На охоте и во время отдыха они общались не хуже, чем люди. А порой понимали друг друга без слов гораздо лучше, чем многие прямоходящие.

Он защищал людей от зверей, но не смог уберечь от человека. Женщина появилась внезапно, после долгой отлучки его друга. Женщина любила красные одежды, пахла камнем, мёртвыми деревьями, из которых двуногие строят жилища, и… волком. Волосы и глаза её были непривычно светлыми, а улыбка бледной. Бледной, да желанной!

То, как смотрел на неё друг-человек, причиняло зверю странную, неизвестную доныне боль. Они оба и раньше расходились по весне, ведомые особым голодом. Потом всегда возвращались, чтобы охотиться вместе. Однако на этот раз всё было иначе.

С тех пор по лесам зверь бегал один. Груз годов вдруг отнял всю былую лёгкость. И только весеннее время немного облегчило ношу, что давила не на спину – на грудь.

Зверя вдруг обуяла злость, захотелось рыть землю, ломать кусты и валить деревья. Вот бы сейчас попался ему на пути достойный противник! И противник появился.

Из тени вышел человек. Был он выше и мощнее многих мужчин, однако в поступи его был изъян. Шёл он, сильно хромая. Одна нога была уже другой, будто кусок дерева рос из колена.

Пах незнакомец ещё более странно. Вроде и человек по силуэту, однако дух нечеловечий. Чужой землёй от него веяло, нездешней глиной и растениями, песком, дорожной пылью, солёной водой. Но при этом было в духе что-то очень знакомое, даже родственное.

Зверь замер, опустив голову, уперев копыта в землю и готовый напасть. Противник остановился, тоже разглядев его среди листвы.

– Какая могучая свинюшка! – раздался низкий одобрительный хохот. – Да что это я по-северному заговорил? Разве зверь может знать человечий язык? Или?..

Кабан возмущённо рыкнул, дёрнул хвостом, давая знать, что понимает, что не боится. В руках незнакомца он не видел оружия, а чем ещё может быть опасен человек, даже пахнущий столь чудно?

– Ты ведь не простой секач, верно? – продолжил незнакомец.

Он сделал шаг вперёд. Кабан повторил его движение. Уже не тоска и злость владели им, но бередило грудь любопытство. Он негромко, как бы снисходительно хрюкнул:

«Ну ладно, давай поглядим, кто ты таков. А на клыки посадить я тебя всегда успею».

– Здоровый, здоровый, как бык, – довольно изрёк незнакомец, и глаза его в сумраке блеснули красным пламенем.

«Умеем и мы так», – хрюкнул про себя кабан, задрав рыло и демонстрируя своё оружие.

Не только клыки, но и его взгляд часто пугал противников. Он это знал. Он предполагал, что есть нечто в его духе, отличающее его от прочих диких свиней.

– Да-а, так я и думал, – пробасил мужчина. – В тебе заключена сильная магия. Знакомая мне магия… Сдаётся мне, что некто спас твою поросячью жизнь, поделившись своей витали. Было такое?

Кабан утвердительно хрюкнул, зло фыркнул:

«Было дело! Да тебя оно как касается?»

– Магия сия знакома мне потому, что когда-то она создала и это тело, – незнакомец ударил себя кулаком в грудь. – Вот так чудо! Повстречать в бескрайних северных лесах зверюшку, с которой у нас так много общего… Впрочем, – он огляделся, – как говорила наша общая подруга: «сьидам ведут дороги». Или что-то в этом духе. Давно дело было. Много столетий прошло! – мужчина с красными глазами перевёл взгляд на зверя. – Интересно, туда ли я попал, а? Не знаешь, как называют эти места? Старина Бацун Эмон передал мне весть, что меня ждут в Айваллине. Но он быстрокрылый, а я вот пока доковылял теневыми тропами… Нога моя переделанная в итоге развалилась совсем, пришлось вот деревяшку приспособить, – мужчина усмехнулся, всматриваясь в морду собеседника. – Вижу, всё ты понимаешь. Однако я тебя вот не очень… А если мысленно? Осилишь, зверь?

«А ты попробуй», – хрюкнул про себя кабан.

«А вот и попробую, – раздался ответ прямо между его ушами, внутри головы. – Меня зовут Дэз!»

«Дик», – представился кабан.

«Отличное имечко, – кивнул путник. – Что ж, Дик, будем друзьями!»


– Значит, ты прибыл один? – в голосе пожилого чародея прозвучало плохо скрываемое разочарование.

– Не брать же дикого вепря с собой в город! – пошутил Тонар, но, заметив хмурый взгляд собеседника, поправился: – Да, Мили ещё не объявлялась. Со дня на день жду её. Договорились здесь в Сильвилте встретиться.

– Упрямее нрава дикого вепря характер у твоей жёнушки, – покачал головой чародей.

– И у твоей ученицы, – усмехнулся Тонар, будто бы Весел и сам не помнил любимицу.

– Переживаю я за неё, – вздохнул он.

– Знаю, дядь Весел, – Тонар взлохматил свои тёмные волосы, как делал всегда, когда нервничал. – Разбойников много в лесах по весне, звери голодные, нечисть… да я бы скорее за них переживал.

– А знаешь ли ты, что колдовать чародейкам не следует в некотором положении? – нахмурился Весел. – Вот что главное. Не звери лесные, не духи и не разбойники меня волнуют.

– А тебе ведомо, что отговаривать Мили от задуманного бесполезно, – тяжело вздохнул Тонар, утратив былую весёлость.

Мужчины шли по главной улице стольного града Гиатайна. Воздух гудел от голосов, словно все жители окрестных земель собрались здесь. Разночинный народ: люди, эльфы, гномы и прочие, каждый на своём языке ругались и спорили, шутили и кричали, пели и смеялись.

Будто задавая такт этой сложной музыке, размеренно постукивал о мощёные улицы посох чародея. Лоб его хоть и хмурили невесёлые думы, а радость весны пьянила сердце, как и у прочих. Сколько здесь жил Весел, он не переставал любоваться горожанами и Сильвилтом.

Высокие узкие окна и двери домов украшала кружевная резьба, выкрашенная в яркие цвета. Кровли возвышались одна над другой подобно куполам и переливались малахитово-зелёной черепицей. Пятиэтажные дома были сложены в четыре, а то и в восемь стен. Их венчали крыши, напоминающие гранёные луковицы, с надстроенными башенками поменьше.

Долгим был путь Весела и его брата Петра в эти края: через рудники и леса, через смерть близких и непростые испытания ученичеством. Но оттого больше ценили оба полученный дар. Старший, Весел, стал знаменитым чародеем, как мечтал. Младший же, Петр, освоил ремесло кузнеца.

Но в отличие от спокойного нравом Весела, Петра вечно тянуло дальше, что-то звало. Будто бы, наслушавшись сказок о Кадиме Колдуне, тот пытался освоить науки тайные, особенные. Или же манило его в другие края воспоминание о золотоволосой деве, с которой братья познакомились в Камышловке, деревне добытчиков.

Ведь благодаря ей – человеку ли, духу – Весел и Петр смогли перебраться в столицу. Сначала путешествовали они с дядей, который погиб от рук безумного белёсого бандита. Потом долгое время жили с чародейкой Ивией Флекси, матерью Милагреш, что стала затем ученицей Весела.

А быть может, Петр ревновал к таланту брата чародея? Живя в городе бок о бок с магами, он рано понял, что волшебство ему не подчиняется. Однако и он магии тоже был недоступен! Будто защита какая стояла, не пробить.

Но что делать кузнецу, который не владеет чарами? Совершенствовать другие стороны ремесла. Искать и изобретать рецепты сплавов. Использовать не свою, но сокрытую в металлах и камнях силу.

Петр беспрестанно стремился к знаниям и часто бывал в отлучках. Он не только сдружился со многими известными мастерами Севера, но и путешествовал по дальним странам. Он учился у сидов и эльфов, у калосцев и джаэрубцев.

– Как поживает брат твой, славный Петр? – словно подслушал мысль проницательный Тонар.

Насколько Весел знал со слов Мили, неспроста тот был одним из искуснейших мечников. Кровь ведьмачьих учеников текла в его жилах. И хотя магии сам Тонар не обучался, но чутьё имел тонкое, разбирался в зельях, в травах и не хуже – в чародейках. Были они с Милагреш даже с виду противоположностями во всём, но что-то сблизило их, соединило сердца, растопило противоречия.

– Петр тоже возвращается со дня на день, – ответил пожилой чародей. – У Дымной горы сейчас гостит, детство, видно, вспоминает на старости лет… Знаешь же, что там, в деревне добытчиков, мы раньше жили?

– Да, Милагреш говорила, – кивнул Тонар, и голос его стал жёстче. – О вашем дяде и о своём отце тоже поведала.

– У вас с ней нет секретов друг от друга, – похвалил Весел.

– Нет, – коротко подтвердил Тонар, бросив быстрый взгляд на собеседника.

Тот отвёл глаза, погладил недлинную седую бороду. Непростой этот Тонар, хотя и простоват с виду. Будто и впрямь мысли читает. Привык, что ли, общаться со своим диким вепрем, когда по лесам опасную нечисть выслеживает?

– Ладно, дела меня ждут важные, – хмуро подытожил Весел. – Мили вернётся, скажи, чтобы заглянула к своему старику, волнуюсь я за неё.

– Непременно передам, дядь Весел, – лицо Тонара озарила привычная для него улыбка. Удивительно: взрослый мужчина с густой щетиной да могучими кулаками, вояка и убийца улыбался с искренностью и добротой ребёнка – дитяти, выросшего в любящей семье. Жаль, не всем боги даровали такую возможность.

Раскланявшись, мужчины пошли в разные стороны. Тонар спешил найти подарок для жены на торговых улицах. Весел же направился к северной окраине Сильвилта.

Там в одной из башен ждал его старый приятель, который, как и Петр с Веселом, не знал своих родных. Не знали, давно забыли его и гиатайнцы, хотя он сам помнил их и заботился о народе усерднее многих владык.


По долгой лестнице пожилой чародей поднялся быстро и легко. Важные новости предвкушало его сердце, радостную весть. Вот уже полторы луны как он чувствовал некие перемены в мелодии витали края. Вроде весна пришла в своё время, но как будто по-особому светило солнце.

Что-то неуловимо знакомое, давно забытое угадывалось в порывах ветра. Словно Весел вновь вернулся во времена отрочества. Снова мир казался ему полным загадок, которые надобно непременно раскрыть. Сердце его трепетало! Будто бы даже мышцы налились прежней силой.

Весел коротко дёрнул дверную ручку с кольцом в виде птицы и распахнул створку, не дожидаясь ответа. Хранитель края ждал его, стоя у узкого окна. Как всегда, на нём были пёстрые одежды, волосы взъерошены, будто бы их трепали все семь ветров одновременно.

# Примечания

1

Morchella лат. – сморчок. Род съедобных грибов семейства сморчковых (или моршелловых).