Илая Мун
Гонщик Монако

Пролог

«Я думаю, что скучал бы по тебе,

даже если бы мы никогда не встретились».

Х/ф Жених напрокат (2005

Тиль

Я стою за ширмой на круглом подиуме, пытаясь не шевелиться. Воздух из кондиционера колыхает перья на моем черном платье от Скиапаре́лли, словно облеченный плотью лебедь, стоит только взмахнуть крыльями и улететь! Если бы могла.…

Сегодня в выставочном центре «Singapore Expo», «Ferrari» официально представляет свою новинку 2024 года. Этот комплекс, расположенный в деловом центре Сингапура, имеет даже свою отдельную линию метро. Мне предложили стать лицом их новой рекламной кампании, так сказать вишенкой на торте, этого модного и грандиозного мероприятия на Юго-Восточном Побережье Азии. Одна из самых желанных балерин, на сегодняшний день, прикоснется к новому произведению искусства машиностроения, такая комбинация должна произвести фурор.

Несмотря на то, что моей задачей будет лишь сидеть в новеньком «Ferrari», волнение не отпускает меня. Я все еще боюсь, даже прикасаться к ней, слишком противоречивые чувства и воспоминания вызывает во мне эта марка автомобиля. Мне становится душно, но, несмотря на это, по телу бежит тревожный холодок, кожу покалывает, а перед глазами начинает мелькать фрагмент:

Я еду в сумраке вдоль побережья, со скоростью 200 км/ч, по шее стекают капельки пота, легкие горят, в ушах звенит, а глаза застилает туманом. Моя спина прижимается к мужской груди, а теплые руки гладят живот и двигаются все ниже, так, что прикосновения становятся очень интимными. Знаю, он не видит моего лица, и от этого, мои горящие щеки вспыхивают еще сильнее. Свожу ватные колени вместе, мысли путаются от возбуждения и ощущения себя желанной. Руки немеют, боюсь отпустить руль и потерять управление, потому что разум я, кажется, уже потеряла…

Ремикс восьмой симфонии Бетховена предательски вырывает меня из омута сексуальных воспоминаний. Завеса начинает медленно падать вниз, а я одновременно с машиной начинаю крутиться на подиуме, словно кукла из шкатулки, поднимая ногу в арабеске. Сделав один оборот, платформа останавливается, а вместе с ней и мое сердце.

На меня смотрит пара пронзительных зеленых глаз, такой особенный способ взгляда, характерный для диких животных, который выражает готовность к действию или угрозе.

В идеальном черном смокинге зверь двигается прямо на меня, с грацией пантеры, готовой напасть на свою жертву в любую минуту. Обогнув подиум, он подходит с правой стороны и берет меня за руку. Я не дышу, грациозно начинаю семенить за ним на пуантах к пассажирской двери, улыбаясь на камеру фотографам, не давая усомниться зрителям в том, что эта сцена часть продуманного сценария. Он резко разворачивается, подхватывает меня на руки и усаживает в кресло. Затем торопливо обходит машину спереди и садится за руль, блокируя все двери, как будто я собираюсь сбежать, или, черт, он же не угонит выставочную тачку.

На его голове уже красуется угольно – блестящий шлем с желтым логотипом «Ferrari», оставив открытыми только глаза, излучающие таинственное сияние изумрудного озера. Я проваливаюсь в их глубину, словно в окно его души, снова чувствуя внутренний мир и эмоции, которые закрыла на замок.

─ Я очень скучал Тиль-Тиль, ─ шепчет знакомый приторный голос и выжимает педаль газа на максимум.

Протяжный рев мотора заставляет публику разразиться овациями, изумляя своей мощностью. Эффектно срываясь с места, болид с треском скатывается с пьедестала, заставляя гостей ахнуть, побросать бокалы с шампанским и разбежаться в разные стороны. Стрелка спидометра стремительно растет вверх, а мы удаляемся в неизвестном направлении, оставляя за собой руины выставочного зала и испуганных секьюрити, которые не успевают закрыть двери и выпускают на улицы города бюджет небольшого княжества.

История повторяется. Я снова с ним наедине в замкнутом пространстве. Как тогда, в первый раз…

Глава 1

«Ты красивая женщина.

Ты заслуживаешь красивой жизни».

Х/ф Воды слонам (2011г.)

Тиль

1 год назад…

Облака, облака, бескрайние и неповторимые, за окном самолета один и тот же пейзаж. Некоторым он покажется скучным: обычно все ждут интересных и захватывающих видов, но только не мне. Я чувствую, что парю вместе с ними, за спиной вырастают невидимые крылья и несут меня навстречу неизвестному, и вот это уже волнует. В моей голове крутится миллион вопросов, на которые пока нет ответов. Полгода назад я и подумать не могла, что уеду от мамы и бабушки, брошу балет и буду жить в другой стране. Теперь все это не сон, а моя новая реальность, которую дарит мне судьба, точнее лучшая подруга.

В детстве, я не могла выговорить букву "В", и получалось Кика, а не Вика, детское прозвище так и приклеилось к ней. Она же в отместку стала называть меня Тиль-Тиль, намеренно убрав первые и последние буквы моего полного имени – Матильда. Моя жизнь была бы в разы скучнее, не будь рядом ее.

Из динамика звучит низкий баритон капитана, оповещая, что самолет приступает к снижению, и через 20 мин мы приземлимся в аэропорту Ниццы. Поскольку в Монако нет собственного аэропорта. Я опускаю шторку иллюминатора, так как солнечные лучи резко бьют в глаза, пристегиваю ремень безопасности и откидываюсь на спинку кресла, наслаждаясь последними минутами полета. В ожидании чуда так сказать, мысленно хлопаю в ладоши, готовясь прожить свою лучшую жизнь здесь и сейчас.

Я прохожу паспортный контроль и забираю багаж довольно быстро, стремительно иду по коридору и ищу глазами подругу, будто боюсь передумать и повернуть назад, как Джулия Робертс из фильма про сбежавшую невесту. На ходу проверяю свой телефон, сообщений от мамы конечно же нет, быстро набираю "Я приземлилась. Все хорошо", и нажимаю отправить.

Но уже через пару минут волнение и страх сменяет мой дикий смех при виде таблички с именем "Майя Плисецкая". Я бросаю чемодан, раскрываю руки и бегу обнимать свою рыжеволосую бестию, которая додумалась прийти в пышной розовой балетной юбке, она, должно быть, удрала со сьемок рекламы Chanel.

─ Bonjour ma belle!(привет красавица), – кричит на весь аэропорт.

─ Bonjour ma bête (привет бестия), – дергаю ее за волосы и щелкаю пальцами в нашем приветственном жесте, который мы придумали в 11 лет.

─ Почему не Ксешинская?

─ Она была любовницей императора, а ты у нас слишком правильная для таких сомнительных отношений,– ничего больше не говоря, она хватает чемодан и тащит меня к выходу.

Снаружи нас уже ждет такси, припаркованное рядом с огромным билбордом. Красивый брюнет с глазами цвета малахита рекламирует спортивные часы.

«Le temps perdu ne se rattrape pas!»( Упустишь время – не поймаешь).

─ Как символично,– подруга кивает в сторону надписи и ныряет в салон автомобиля, как русалка, утаскивая меня с собой в неизведанные глубины.

***

Кика наполовину француженка по маме. Бабушка всю жизнь прожила в Монако и после смерти оставила единственной внучке в наследство квартиру в Монте-Карло. Роскошный пятиэтажный жилой комплекс недалеко от парка в районе Ла Русс, который расположен на возвышенности и открывает потрясающий вид на море. Мы поднимаемся, естественно, на последний этаж, закон подлости, поскольку я ненавижу лифты.

─ Твоя бабушка, вероятно, была очень спортивной женщиной – запыхавшись, останавливаюсь перед входной дверью.

─ Не ной, зато здесь есть небольшая терраса с садом, ты влюбишься в нее сразу, как только увидишь какой там вид, – скрещивает пальцы и выдувает поцелуйчики.

─ Прошу! Входите в вашу новую жизнь,– пропускает меня вперед, присаживаясь в реверансе.

Поначалу мне кажется, что я нахожусь в маленькой студии: милая светлая кухня в прованском стиле совмещена с гостиной, у окна стоит белый круглый стол, а посередине комнаты располагается мягкий диван в цветочном стиле – уютно. Мое внимание сразу привлекает множество картин и детских фотографии, развешенных на стенах, которые делают комнату живой. Хочу рассмотреть их ближе, но не успеваю сделать и шаг, потому что Кика хватает меня за руку и ведет по коридору.

─ Идем, покажу тебе твою комнату,– оказывается квартира намного больше, чем кажется на первый взгляд.

─ Если она оранжевая, то пусть мои глаза ослепнут сразу, – закрываю их и на ощупь поворачиваю дверную ручку.

─ Ты готова?– слегка толкает меня вперед.

─ Нет, я никогда не привыкну к твоим чумовым дизайнам,– осторожно вхожу в комнату.

Жесткость паркета сменяется мягкостью ковра, чувствую, как ноги утопают в длинном ворсе. Открываю глаза и не верю, я же в ледяном царстве.

Комната переливается серебристым сиянием, словно все припорошило снегом. Кровать с кучей серебристых атласных подушек стоит по центру, а стену у изголовья украшают рисунки замороженных птиц и рябины, которые отражаются в зеркале напротив, как в старых русских сказках.

─ Просто скажи, что я гений дизайна – поправляет невидимую корону и прыгает на кровать, утаскивая меня за собой в сугроб из подушек.

─ Не могу поверить, что буду здесь жить, – глажу руками покрывало.

─ Ты можешь даже приводить сюда горячих парней, – хватается за спинку кровати, выгибает спину и начинает эротично подмахивать бедрами.

─ Ах ты, похабная девчонка,– кидаю в нее подушкой.

─ Надеюсь, ты не привезла с собой этих фарфоровых плакальщиц, которые всегда стоят на твоей прикроватной тумбочке, иначе плакала твоя сексуальная жизнь.

─ Только одну, и они стоят кучу денег, между прочим, – кидаю в нее вторую подушку.

─ Я повешу на дверь чеснок и оболью свою кровать святой водой, иначе не смогу уснуть, зная, что эти адские куклы в соседней комнате.

До наступления вечера, я успеваю принять душ и разложить все свои вещи. Вид с террасы оказывается и правда, нереальным. Для человека, из самой северной столицы России, ужинать, смотря на море, невероятная роскошь.

На завтра у нас запланирована небольшая экскурсия по Монако, так что ложусь пораньше.

─ На новом месте приснись жених невесте,– зачем-то произношу эту глупость и проваливаюсь в темноту.

Меня терзает один и тот же кошмар, уже месяц, как я просыпаюсь посреди ночи, чтобы сорвать невидимую веревку, которая душит меня. Эта ночь не стала исключением.

Глава 2

«– Куда, мисс?

– К звёздам!»

Х/ф Метод Хитча (2005г.)

Тиль

Ночью прошел дождь, поэтому на улице стоит приятная свежесть и прохлада морского бриза. Мы принимаем решение прокатиться по городу, чтобы не петлять по горным склонам и узким дорогам. Во дворе меня ожидает сюрприз, в виде байка и восседающей на нем рыжей амазонки.

Монако можно обойти пешком за час или два, если останавливаться сделать фото, но мы справляемся за полчаса, объехав почти все достопримечательности. Улицы утопают в зелени, балконы и городские стены обвиты плющом и какими-то невероятно красивыми ярко – розовыми цветами, название которых я не знаю. По сторонам мелькают вывески модных брендов, а количество дорогих тачек на квадратный метр непросто зашкаливает, а неприлично зашкаливает, и все это "боголепие" фотографируют толпы туристов.

Последняя точка нашей мини − экскурсии Монте-Карло: самый главный рассадник богатой жизни. Оказавшись на площади перед казино, я тут же получаю концентрированную дозу роскоши, за которой многие сюда и приезжают. Просто бедный мир встречается с богатым. Такие как я с мобильным телефоном, которые просто хотят прикоснуться ко всему этому великолепию и богатеи, которые просто здесь живут, щеголяют в своих брендовых нарядах, в своих дорогих тачках, и немножко позируют – как по мне, то это супер скучно.

Спешу обойти здание, чтобы скорее увидеть то, ради чего я собственно и прилетела в эту маленькую страну, меньше только Ватикан, но я еще не настолько отчаялась, чтобы податься в монашки. Смешно, что в самой большой стране мира я не нашла себе места.

Опера Монте – Карло, сюда я хочу попасть на фестиваль "Monaco dance forum" , на него съедутся все виртуозные танцовщики мирового уровня. Но есть одна проблема. Всем известным высококлассным школам приходят приглашения, предоставляя возможность объединить свой потенциал и раздвинуть рамки танцевального искусства. У меня же такого письма нет. Поэтому мне придется пройти отбор во вторую волну запасных танцоров, но и на него тоже попасть не просто.

─ Если я провалю эти смотры, что я буду делать,– закрываю лицо ладонями, не давая слезам сорваться с глаз и градом прокатиться по моим щекам.

─ Эй, даже не смей разводить лужу. Ты Матильда Власова,– восходящая звезда русского балета, самая молодая и виртуозная балерина Петербурга.

─ Была, была звездой, которая с позором вылетела из большого театра, – не даю подруге закончить ее оду восхищения мной.

─ Ты ушла сама Тиль, хватит корить себя за свои желания – возражает Кика, касаясь ладонью солнечного сплетения,– Все, что ты делаешь в жизни, должно идти отсюда, иначе какой в этом смысл.

─ Ты моя солнечная девочка, – чмокаю подругу в макушку.

─ Кстати, о желаниях, нам нужно отметить твой приезд,– одевает шлем и передает второй мне, – Я знаю отличное местечко.

Припарковавшись на противоположной стороне улицы, мы переходим дорогу и останавливаемся у небольшого отеля. Мои глаза сразу же захватывает вид на лазурный берег, который открывается с террасы. При входе установлено огромное зеркало в полный рост, обрамленное серебряной чешуей. Похоже мы в рыбном ресторане.

Я смотрю на себя в зеркало и вижу совершенно не подходящую для вечернего променада на берегу моря одежду: молочные лосины и серая майка, кроссовки, потрепанный от ветра пучок и ноль косметики. Другое дело моя огненная фурия, как всегда выглядит, словно сошла с обложки летнего выпуска модного журнала: белые шорты – юбка, джинсовый корсет и леопардовые кеды на платформе, так подходят ее распущенным рыжим волосам.

─ Мне кажется, я не подхожу для этого места, – перекатываюсь с пяток на носки, сцепив руки в кулак.

─ Может уже хватит думать, что подумают о тебе другие. Ты похожа на аристократку даже в мешке,– достает телефон.

─ Между прочим, моя семья и правда имеет дворянские корни, – расправляю плечи, не отрывая взгляда от своего отражения.

─ Улыбочку ваша светлость,– делает снимок и уверенно шагает к стойке администратора, который, уже пару минут ждет, когда мы закончим.

─ Рад тебя видеть. Ты как всегда сногсшибательна,– пухлый загорелый парень с кудрявыми выгоревшими волосами, пожимает ей руку, словно они старые знакомые,– Работаешь сегодня? Джером меня не предупреждал.

─ Привет, – целует его в щеку,– и не должен был, я пришла поужинать со своей лучшей подругой. Она известная русская балерина, поэтому нам нужен лучший столик, – смело выдает на беглом французском, так что я еле успеваю понять концовку фразы.

─ Матильда,– протягиваю руку.

─ Шарль к вашим услугам, наслаждайтесь сегодняшним вечером,– пропускает нас вперед и целует мою руку, как будто она и правда голубой крови. Я убью Кику, если она на каждом шагу будет трепаться, что я какая-то знаменитость.

Нас усаживают за дальний столик, какие обычно берегут для особых клиентов.

Ресторан наполнен мягким светом и тихой музыкой, создавая романтическую обстановку. Нас сразу охватывает атмосфера морского побережья. Стены оформлены в мягких оттенках голубого и белого, напоминающих о безоблачном небе и волнах. На потолке висят большие светильники, стилизованные под морские звезды и ракушки, создавая ощущение, что вы находитесь под открытым небом. На столах – скатерти из натурального льна, а в качестве украшения используются маленькие аквариумы с морскими камнями и растениями. Каждое место за столом обрамлено деревянными стульями с плетеными сиденьями, которые добавляют уюта и теплоты.

─ Ох, тут так много всего! Я не знаю, что выбрать. Ты уже решила?– лениво листаю меню.

─ Да, я думаю взять пасту с морепродуктами. А ты? – улыбается Кика. Она всегда знает, чего хочет.

─ О какой работе он спрашивал?– отпиваю воды с лимоном, снова проверяя свой телефон. Входящих сообщений и звонков нет.

─ Эй, расслабься. Если ты подумала об эскорте, то я этим не занимаюсь. Иногда я здесь работаю фотографом на вечеринках. Знаешь, лишние деньги, и знакомства студентке не помешают. Тут постоянно крутятся разные знаменитости.

─ Наверное, возьму стейк,– облегченно вздыхаю, чувствуя себя немного вымотанной.

─ Кстати о вечеринках! Завтра я работаю в " Hôtel de Paris Monte-Carlo ", и я очень хочу, чтобы ты пошла со мной.

─ Ты же знаешь, что я не очень люблю такие большие сборища. Всегда чувствую себя не в своей тарелке на таких мероприятиях,– размышляю, немного смущаясь.

─ Ты ведь знаешь, что без тебя вечеринка не та! Я обещаю, что всё будет спокойно. Ты отлично проведешь время, потанцуешь. Я буду рядом! Пожалуйста, пожалуйста,– умоляет меня взглядом самого милого котенка, сложив губы бантиком.

─ Ладно, ты меня уговорила. Приду, но только ненадолго. Мне действительно нужно отключиться на пару дней.

─ Отлично! Даже немного – это уже здорово! И ты всегда можешь уйти, если станет некомфортно,– хлопает в ладоши.

─ Давай закажем десерт на прощание,– поднимаем бокалы, наслаждаясь моментом.

Глава 3

«Ты первый, кого я целовала,

так будь единственным».

Х/ф «Стильная штучка» (2002)

Тиль

Вечеринка в отеле Париж – это не просто мероприятие, а настоящая феерия стиля и изысканности, оставляющая незабываемые впечатления.

─ Значит вот как выглядит живая легенда Монако,– присвистывая, цокаю шпильками по мраморному полу.

─ Круче только постояльцы этого фешенебельного отеля, можно ненароком охмурить принца Уэльского, например,– резко разворачивается и щелкает объективом фотоаппарата.

─ Точно! Золушка – это история про принца – нарцисса, который добьется, чего хочет и бросит бедную девушку. Кто вообще решил, что это сказка о любви: мужика продинамили и оставили мучиться одного со своим членом в руках.

─ Он бы тебе сейчас не помешал, а то ты превращаешься в душную суку,– и еще раз вспышка прямо мне в лицо.

─ Только не в этом мини-мини-мини платье, которое ты заставила меня надеть, – специально преувеличиваю я, дергая подол вниз, надеясь, что он станет длиннее.

─ Забыла предупредить, так как это закрытая вечеринка, мы сможем подняться и спуститься только на лифте, – извиняется подруга.

─ Здесь всего 8 этажей, смогу потерпеть пару минут,– успокаиваю себя, натягивая самое равнодушное выражение лица, которое только умею.

Мы поднимаемся на террасу, откуда открывается потрясающий вид на море и ночной Монако. Звезды мерцают, а свет фонарей отражается в воде. Кика, с камерой наготове, ловит каждый момент ─ от смеха гостей до ярких деталей декора. Звучат разговоры на разных языках, но в целом атмосфера дружелюбная и непринужденная.

─ Мне туда, не скучай, встретимся примерно через час, – показывает на вход, где установлена фотозона для гостей.

Вокруг все сияют и пестрят паетками направо и налево, в том числе и я, мой блестящий корсетный вверх, словно диско-шар на танцполе, точнее 2 шара. Музыка становится громче, и я непроизвольно пританцовываю под The Weeknd " Dancing in the Flames". Официанты, как призраки летают по залу, предлагая закуски, шампанское и коктейли.

Время пролетает незаметно и вот на часах уже переваливает за полночь, вечеринка в самом разгаре. Пытаюсь найти в толпе шляпу Кики с надписью "PHOTO", когда мой взгляд встречается с мужчиной, и я замираю на месте. Шум толпы становится глухим фоном, слышу только свой собственный пульс. Он стоит там, в окружении людей, но глаза устремлены на меня, вызывая чувство уязвимости. Желание убежать смешивается с чувством безысходности: «Почему он здесь?». Быстро оглядываюсь в поисках выхода, пытаясь найти безопасное место, делаю шаг назад, затем еще один, и вдруг чувствую, как кто-то толкает меня.

─ О, черт! Как же холодно! – громко восклицает высокий блондин с ямочкой на подбородке, обращая на нас все внимание.

─ Мне очень жаль! Я не хотела…– краснея от стыда, начинаю извиняться.

─ Не переживайте, это всего лишь одежда. Главное, что вы не пострадали,– уверенно отвечает парень.

─ Ну, по крайней мере, это был хороший коктейль!– шучу я, чтобы разрядить обстановку, но внутри нарастает паника.

Сжав кулаки, не позволяю страху овладеть мной. Хватаю салфетку с подноса мимо проходящего официанта и отдаю блондину, а затем быстро поворачиваюсь, стараясь не смотреть назад, и исчезаю в толпе. Почти бегу к лифту, но каблуки предательски мешают передвигаться быстрее, сердце начинает биться чаще, а ладони становятся влажными. Створки лифта открываются мне навстречу, когда остается уже пару шагов, и я, не раздумывая влетаю в кабину, сбивая с ног незнакомца. Двери закрываются…

─ Ого, ты не шутишь!– восклицает он, пытаясь удержать равновесие, а на лице отражается удивление – он явно не ожидал столкнуться с кем-то в этот момент.

─ Извините, я просто тороплюсь,– смущенная свои порывом, поправляю выбившиеся пряди волос, которые распались по плечам.

─ Похоже, у нас обоих есть свои дела, но может, стоит быть немного осторожнее в следующий раз?– все еще слегка ошарашенный отвечает парень с легкой усмешкой.

Я киваю. Между нами возникает мгновение понимания, и мы оба начинаем смеяться, чувствуя, как напряжение улетучивается.

Лифт продолжает спускаться, а кабинка вдруг издает неприятный глухой скрип, подпрыгивает и резко останавливается.

─ О нет, только не сейчас!

Глава 4

«Кажется, что все,

чем я когда-либо занимался в жизни,

вело меня к тебе»

Х/ф «Мосты округа Мэдисон» (1995 г.)

Незнакомец

Часто бывает так, что попадаешь не совсем туда, куда желал пойти, планы резко меняются по непредвиденным обстоятельствам, даже не зная, почему всё произошло именно так.

Так и сегодня, вместо того, чтобы выспаться перед завтрашним пробным заездом, мне приходится идти на мероприятие, потому что я являюсь лицом одной рекламной компании, и по контракту должен светить своим фейсом на всех модных тусовках. Мои спортивные часы TAG Heuer показывают 00:30, вечеринка наверняка в самом разгаре. Всегда сверяю время, когда нервничаю, видимо это уже профессиональное. Еще так душно, а стены лифта перегреваются от высокой температуры апреля так, что издают особый запах фабрики. Не знаю, на что я раздражаюсь больше: на жару, или на то, что у меня нет с собой воды. Лифт останавливается на последнем этаже, и я с облегчением делаю шаг на выход. Расстёгиваю ворот рубашки, чтобы вдохнуть свежего воздуха, но вместо этого получаю нехилый толчок в грудь, потому что в открывающиеся створки на меня в прямом смысле падает девушка, заталкивая обратно в душную кабину. От неожиданности почти падаю, но успеваю увернуться, оставаясь в полусогнутом положении. Она так близко прижимается ко мне, но не поднимает глаза, а замирает и пристально смотрит, словно сквозь стену, то ли намеренно не замечая, что чуть не сбила меня с ног, или просто ненормальная. Двери закрываются…

─ Ого, ты не шутишь!– с недоумением смотрю на девушку и поспешно отступаю в сторону, выпрямляясь в полный рост.

─ Извините, я просто тороплюсь,– мило смущается, поправляя выбившийся локоны, которые рассыпались по ее плечам.

─ Похоже, у нас обоих есть свои дела, но может, стоит быть немного осторожнее в следующий раз?– ошарашенно отвечаю я, слегка улыбаясь, чтобы снизить градус напряжения между нами.

Она молча кивает. На мгновение я впадаю в оцепенение, словно стою в кадре замедленной сьемки, а затем мы оба начинаем смеяться.

Ее наряд кричит о том, что она убежала с вечеринки, на которую я и направляюсь, видимо уже зря.

Блестящий корсет подчеркивает изящные, даже аристократичные черты ее фигуры – острые ключицы, тонкая талия, и не могу не заметить манящую ложбинку между ее аккуратных грудей. Короткая юбка с перьями заставляет залипнуть на ее длинных и стройных ногах, а на левом предплечье красуется маленькое милое тату: очертания растущей луны. Прям какой-то, сексуальный ангел упал на меня с небес.

До этого момента я засыпал на ходу, но увидев ее, мои биоритмы меняют направление. Я всегда тороплюсь, но сейчас хочу, чтобы время замедлилось.

Мои мысли становятся реальностью быстрее, чем я успеваю вздохнуть.

Резкий толчок, из-за которого я с трудом стою на ногах. Кабинка вдруг издает неприятный глухой скрип, подпрыгивает и резко останавливается. Свет лампы мигает и гаснет, сменяясь тусклым аварийным свечением, и лифт замирает. Я инстинктивно прижимаюсь к теплой стене.

Секунда…Две…

Он не двигается.

Мы застряли!?

Мои губы непроизвольно растягиваются в легкой улыбке, чего не скажешь о моей соседке.

─ О нет, только не сейчас!– паникуя, девушка тянется к панели управления, взволнованно нажимая на кнопку вызова, а затем на кнопку нашего этажа, после чего несколько раз резко пробегается пальцами по панели.

Ничего… Глухо…

─ Похоже, сегодня не самый удачный день для поездки на лифте, да?– усмехаюсь я.

─ Вам весело?! – ворчит она и начинает нервно теребить подол платья.

─ Надеюсь, они скоро все исправят. Это всего лишь временное неудобство, – подмигиваю ей и протягиваю упаковку мятных леденцов. За пять минут, проведённых в этой металлической коробке, она впервые смотрит на меня, но берет пару штук себе, и продолжает:

─ Я не могу! Я не люблю замкнутые пространства,– тяжело дышит и прислоняется к стене, проверяя телефон.

─ У меня тоже нет сигнала, но в кабине есть стационарный телефон, он прямо за вами, сейчас свяжемся с администратором,− протягиваю руку, касаясь ее плеча. Девчонка начинает немного дрожать, ее грудь под корсетом тяжело вздымается и опадает, а щеки украшает соблазнительный румянец.

─ Пожалуйста,− цепляется за край моего светлого пиджака, но быстро одергивает руку.

─ Никогда не застревал в лифте раньше, – тихо отвечаю я, отрицательно мотая головой. Длинные гудки, на другом конце провода мне отвечает лишь тишина.

Она замечает досаду на моем лице, но ничего не спрашивает, только закрывает глаза и ближе придвигается ко мне. Я чувствую запах душистой смородины, исходящий от ее кожи.

─ Все в порядке,− утвердительно произношу я, чтобы успокоить ее,− Мы можем немного пообщаться, чтобы скрасить время, – но она только безразлично качает головой, хватаясь за мою рубашку, как за спасательный круг. Только не падай в обморок крошка.

─ Отвлеките меня, пожалуйста, − почти умоляет девчонка.

Черт…

Я бы с тобой отвлекся, совершенно неуместные мысли лезут мне в голову. Окажись я с ней наедине в другой обстановке, я бы наверняка не устоял и воспользовался случаем, но сейчас не подходящий момент, да и я не мудак.

─ Сделайте что-нибудь. Ущипните меня, − сильнее сжимает рубашку, впиваясь холодными пальцами мне в кожу.

─ Что? – мои брови взлетают вверх, но она, к сожалению, не видит выражение моего лица. Слегка щипаю ее за локоть, но ничего не происходит. Она по-прежнему трясется, а волосы на висках взмокли еще сильнее, окончательно выбившись из прически.

─ Ударь меня, – шепчет ее воспаленный голос.

Похоже, от этой мучительной близости, у меня вытекли остатки мозга, иначе, о чем она говорит.

─ Ты прикалываешься? – растерявшись, сам не знаю, зачем, как в тумане поворачиваюсь к ней, почти сталкивая нас лбами.

Я ощущаю резкий прилив адреналина, потому что девушка резко обхватывает руками мое лицо и накрывает мои губы, целуя так, словно хочет забрать весь мой воздух из легких. Удивление и восторг смешиваются с легким шоком, от неожиданного поворота событий. Чувствую тепло ее тела и сладкий аромат волос, а также желание ответить на ее дерзость. Я отзываюсь на ее смелость, на автопилоте проталкивая свой язык глубже. Ее губы мягкие и прохладные от леденцов. Тело моментально реагирует: по шее пробегает теплая зыбь, низ живота скручивается в тугой узел, а руки интуитивно крепко обнимают девушку за талию. Она вздрагивает, открывает свои серебристые глаза-полумесяцы и прерывает нашу мятную связь.

─ Извини, я… я…телесный контакт обычно помогает мне, – смущенно отстраняется, будто пару секунд назад мы не находились в катастрофической близости, наслаждаясь коротким влажным поцелуем. Она горит в моих объятиях, а я не имею воли выпустить ее из рук.

К моему несчастью, кабина начинает движение, а голосовой помощник оповещает, что мы уже на 1 этаже. Двери открываются и невидимая дымка, которая окутала нас амурным сном, рассеивается. Я перестаю ощущать жар девушки, потому что она выскакивает из лифта так же быстро, как и появилась в нем.

"Лунная девочка" убегает, оставив в моих ладонях, лишь белое перышко от платья. Делаю шаг, чтобы догнать ее, но в кармане предательски звенит телефон.

Сегодня лучшее незапланированное событие в моей жизни.

Глава 5

«Казалось, в тот момент

вся вселенная существовала

лишь для того, чтобы соединить нас».

Х/ф «Интуиция» (2001 г.)

Тиль

Проснувшись утром, ощущаю дикое желание размять тело, поэтому, не завтракая, сразу отправляюсь на пробежку в парк около дома. Стараюсь бесшумно проскочить по коридору к входной двери, чтобы не разбудить Кику, которая вернулась около трех утра.

Несмотря на ранний час, парк уже наполнен жизнью: дети играют на площадке, пары прогуливаются вдоль аллей, а где-то вдали слышен смех. Вокруг раскинулись зелёные деревья, а солнечные лучи пробиваются сквозь листву, создавая игру света и теней на дорожке. Цветы распускаются вдоль тропинок, но я замечаю их краски только краем глаза. Птицы щебечут, но их песни становятся фоном для моего внутреннего диалога, все как бы на заднем плане, потому что я полностью погружена в свои мысли. Звуки природы смешиваются с мелодиями в наушниках, создавая уникальную атмосферу. Бег приносит мне радость и свободу, помогая сосредоточиться, разобраться в себе, найти гармонию и вдохновение.

Ветер ласково касается кожи, солнечные лучи слегка припекают щеки, а сердце стучит в унисон с ритмом легких и уверенных шагов. Это время − только для меня, мгновение, когда я могу быть собой, а мир вокруг словно растворяется.

В какой-то момент я останавливаюсь, чтобы перевести дыхание и осознать, где нахожусь. С каждым вдохом, ощущаю легкость, затем смотрю на небо и улыбаюсь − всё в порядке.

С легкостью пробежав 5 км, решаю дать себе еще нагрузки, чтобы окончательно выветрить все вчерашние события из своей головы. Разминаюсь на спортивной площадке до мокрой майки, а затем, довольная собой, отправляюсь за свежим кофе и булочками в ближайшую пекарню.

Продавец ведет себя странно, излишне рассматривает и явно обсуждает меня немыми взглядами со своим напарником. Расплачиваюсь наличными и торопливо покидаю помещение.

Неспешно прогуливаясь по улице, случайно заглядываю в ларек с журналами, потому что мое внимание привлекает яркая обложка одного из изданий, на котором я вижу, не может быть − свое фото, где я нежно целуюсь со вчерашним незнакомцем…

Пробегаюсь глазами по стенду и понимаю, что мое лицо почти на всех первых полосах утренних газет и глянца.

Сначала я ничего не понимаю, пока не читаю заголовки:

«Неожиданный поцелуй: кто эта загадочная девушка?».

Я вспоминаю вчерашнюю ночь, и уголки моих губ невольно плывут вверх. Все еще ощущаю их мятный вкус, прикусываю нижнюю, проводя по ней языком. Поцелуй был спонтанным, без всяких размышлений, а теперь он стал темой обсуждения по всему городу. Он точно какая-то знаменитость, иначе, зачем делать из этого сенсацию.

В кармане вибрирует телефон: «Жду тебя» − от сообщения Кики веет беспокойством, и знанием о моей новой известности. Ничего так и не купив, вылетаю из ларька и несусь домой, потому, как скупить весь киоск я все равно не смогу.

Кика уже сидит за столом с открытым ноутбуком, пока я вяло бреду по гостиной и сажусь напротив нее. Она берет кофе и выпечку, попутно разворачивая экран ко мне. На ее лице нет ни капли осуждения, только дикое желание узнать правду, я то знаю этот испытующий взгляд подруги.

«Принц нашел свою Золушку?», − смотрю в экран и не могу поверить в то, о чем читаю. Под снимком пестреют тысячи комментарий и предположений о том, кто я и как мы познакомились.

─ Он что принц Монако? − развожу руками, озадаченно мотая головой.

─ Лучше − он принц Феррари, − восторженно отвечает бестия.

─ Не поняла? – в замешательстве выдаю я.

─ Алекс Декслер!

─ И?

─ Как ты это делаешь Тиль-Тиль? − закатывает глаза и открывает следующую вкладку в интернете, − Он известный гонщик Формула 1, один из самых желанных мужчин не только Монако, но и мира, а на его сладкое молоденькое сердце буквально открыта охота, − подмигивает мне с видом бывалой свахи.

─ Он точно гонщик или жертвенный барашек? Брось, ты явно преувеличиваешь его масштабы, – все больше раздражаясь, специально нападаю я, но мой голос пропитан сомнением.

─ Он, чертовски, хорош в своем деле девочка моя – считай, что ты поцеловала не просто парня, а всемирную славу в засос, − откидывается на спинку стула, убирая руки за голову.

─ Ох, чтоб меня,− плюхаюсь в рядом стоящее кресло, зарываясь пальцами в волосы.

На столе завибрировал мобильник Кики.

─ Да Джером, конечно, я уже все видела, но это недоразумение, я все могу объяснить, − ее пальцы сжимают телефон до белых костяшек, а лицо моментально бледнеет.

─ У нас проблемы?− говорю именно о нас, потому что уверенна в содержании ее разговора.

─ Очень серьезные проблемы, − еле слышно произносит, почти не двигая губами.

***

─ Я была единственным фотографом на этой закрытой вечеринке. Все материалы сдаются организаторам, и не должны просочиться в прессу без должного на то разрешения. Я подписала договор о неразглашении информации. Они обвиняют меня в сливе этих снимков, а значит, могут подать иск в суд за нарушение конфиденциальности. У меня нет денег, чтобы просто откупиться штрафом. А моя репутация и карьера…

─ Сначала они должны доказать, что снимки твои.

─ Я привела тебя на вечеринку, а затем ты волшебным образом застряла в лифте со звездой. К гадалке не ходи, как все сделают выводы, что мы охотницы за деньгами.

─ Беру свои слова обратно – мы в жопе!

─ Полегче, особы дворянских кровей так не выражаются, − нервно смеется и берет меня за руку.

Когда мы входим в бизнес-центр, ощущение деловой атмосферы сразу же охватывает меня. Лифты с тихим щелчком открываются и закрываются, но мы идем, слава богу, по первому этажу. Коридоры оформлены в строгом современном стиле: светлые стены, полы из натурального камня, стильные картины и минималистичные элементы декора.

Подходя к кабинету переговоров, замечаю стеклянные двери, через которые виден просторный зал с большим столом, окруженным удобными стульями. На столе аккуратно расставлены блокноты, ручки и чашки с кофе. В углу стоит проектор, готовый к работе.

Внутри кабинета царит атмосфера сосредоточенности и профессионализма. Мягкий свет от настенных ламп создает комфортную обстановку, а большие окна наполняют пространство естественным светом и открывают вид на город.

В воздухе витает нетерпеливое ожидание расправы. Я волнуюсь перед предстоящей встречей, но вместе с тем уверенна в своих силах. Лучше всего просто быть собой и не придавать этому слишком большого значения. В конце концов, это был лишь один момент из моей жизни, который стал неожиданным сюрпризом.

Мы занимаем места напротив окна, а через пару секунд в комнату входят наши обвинители. Они выглядят авторитетно, но в то же время заметно насторожены. Молодой брюнет, в строгом светло сером костюме и черной рубашке и мужчина постарше, одетый в более свободном стиле: ярко-синий костюм, белая футболка и белая шляпа, по-видимому, именно он и есть Джером.

─ Добрый день. Спасибо, что пришли. Давайте начнем нашу встречу. Итак, мы получили информацию, что фотографии с нашей закрытой вечеринки были слиты в интернет, − усаживается напротив меня, складывая руки в замок. Его напарник продолжает стоять, сверля нас режущим взглядом, так и не представив свою важную особу. Видимо, мы должны сами угадать кто он.

─ Я ничего не знаю об этом. Это очень серьезно. У вас есть доказательства? − бойко отвечает Кика в своем милом белом твидовом костюме, который явно ввел в заблуждение ее оппонента, ожидавшего иной реакции на свою клевету.

─ Несколько людей прислали мне ссылки на эти фотографии. Они явно сделаны на нашей вечеринке. Мы обсуждали, что это частное событие,− снова атакует Джером, постукивая ручкой по столу.

─ Я понимаю вашу озабоченность. Я никогда не позволю себе ничего подобного. Могу ли я взглянуть на эти фотографии? – не сдается рыжая, расслабленно закидывая ногу на ногу.

─ Да, конечно. Вот они. Мы хотим выяснить, как это могло произойти, − вызывающе кидает Кике папку, которая прокатывается по столу и ей приходится привстать, чтобы дотянуться до нее.

─ Спасибо. Возможно, кто-то другой мог сделать эти снимки и выложить их. Я всегда соблюдаю конфиденциальность своих клиентов,− одаривает его своей самой обворожительной дьявольской улыбкой, которая только есть в ее арсенале.

─ Это очень важно для нас. Если выяснится, что вы действительно слили эти фотографии, нам придется рассмотреть юридические действия, − неожиданно вежливо подает голос важная особа, делая два шага к столу.

─ Понимаю. Я готова сотрудничать и помочь выяснить правду,− искренне смотрит на него, прижимая папку к груди.

Легкий сквозняк пробегает по комнате, заставляя меня, время от времени поёживаться. Белая рубашка и джинсы не спасают от холодного воздуха, который сковывает движения и отвлекает от сути разговора. Все это время я сижу здесь, как еще один элемент мебели, потому что никто не обращает на меня абсолютно никакого внимания. Вообще-то, я тоже пострадавшая сторона, это мои фото сейчас не разглядывает только слепой.

─ Слушайте, у меня есть к вам странное предложение, − резко обращается ко мне молодой брюнет, удивительно, но его зеленые глаза очень напоминают мне глаза вчерашнего незнакомца.

─ Странное? − интригующе вскидываю брови.

─ Мы забудем об этом инциденте, если вы согласитесь сыграть роль фиктивной девушки Алекса Декслера на пару месяцев, − победоносно разводит руки в стороны, сопровождая свое безумное предложение, очаровательной улыбкой сумасшедшего.

Пару минут я нахожусь во фрустрации, потому что не сразу осознаю, что именно мне предлагают. Ощущение, что я оглохла! Чувствую себя изолированной, словно оказалась в другом мире, где все вокруг продолжают существовать, а я не могу участвовать в общении.

─ Это шутка? – моя растерянность сменяется на гнев.

─ Я понимаю, вам необходимо время подумать. Мы щедро заплатим. Вы будете просто притворяться, что встречаетесь. Никаких обязательств! Никаких чувств! Только фикция! – цинично жонглирует словами, словно предлагает не купить меня, а обсуждает погоду за окном.

─ Притворяться? Это не просто игра. Я не хочу участвовать в чем-то подобном. Это не для меня, − резко бросаю я, быстро вставая с места. Внутри нарастает желание уйти, − Извините, − бросаю короткий взгляд на подругу и молча выхожу из зала.

Глава 6

Я влюблен в тебя не больше,

чем ты в меня, и не дай Бог

полюбить тебя, детка!

Х/ф «Унесенные ветром» (1939 г.)

Лекс

Каждый раз сажусь в болид, как в последний: глаза закрыты, бешеная скорость, под капотом десятки лошадиных сил, мир замер, есть только я, машина и трасса. Где эти 72 круга гонки, что уже все? Но вот снова секунда и уже новый поворот, другая – финишная черта. Руки уверенно лежат на руле, ноги доведенными до автоматизма движениями нажимают на педали. Еду по выученной наизусть дороге вперед, обгоняя соперников одного за другим, пока впереди не покажется тот, обогнав которого, уже ничто не сможет помешать, мне выиграть. Вот он последний отрезок, машины в сантиметрах друг от друга, и это возможно тот миг, ради которого я и живу, мгновенье отделяет одного из нас от победы и…

Минуты триумфа на подиуме, стою в окружении красоток, а солнечные лучи отражаются в брызгах шампанского, наверное, это нельзя сравнить ни с чем.

Да, сегодня я лучший, я сделал это!

─ Что есть такая жизнь? – вырывает меня из скоростного транса голос брата.

─ Глубоко философский вопрос, − снимаю виртуальные очки, продолжая сидеть в симуляторе. Обычно мне не нужно дополнительное оборудование, чтобы погрузиться в атмосферу гонок, но в последнее время, я не могу сосредоточиться, а впереди еще целый сезон.

─ Прости, что без предупреждения. Не мог до тебя дозвониться ни вчера вечером, ни сегодня утром. Воспользовался запасными, − трясет в воздухе ключами.

─ После вчерашнего фиаско на свободном заезде, я вырубился как убитый, − от моего ответа сквозит разочарованием, в себе.

─ Боюсь, мне придется огорчить тебя еще раз, − словно читает мои мысли.

─ Черт… она отказала, − с легкой досадой выпаливаю я, − И что она сказала?

─ Я хотел застать ее врасплох и припугнуть юридической расправой подружку-фотографа. Джером был уверен, что план сработает, а пиарщик с многолетним стажем редко ошибается. Сколько раз он прикрывал твою подгоревшую задницу, и это только благодаря ему, тебя постоянно не достают журналисты, − оправдывается Артур.

─ Ты предложил ей стать моей девушкой на глазах у этого сутенера желтой прессы? – начинаю закипать я.

─ Слушай, может тебе стоит отстать от нее, не похоже, что она заинтересована. Зачем тратить время на то, что не сработает? – кидает мне бутылку с водой и садится за барный стол на кухне, который отделяет жилую зону в моей огромной студии.

─ Держать репутацию под контролем с таким послужным списком, как у меня, становится все сложнее, − промачиваю горло, параллельно просматривая на экране аналитику своей производительности и анализируя технику вождения.

─ Количества твоих женщин хватит на институт благородных девиц, и как они ведутся на тебя? – задает вопрос сам себе, явно зная ответ.

─ Да, я абсолютный red флаг, но все всегда клюют на мое веселое настроение, высокую толерантность к трэшу и умение быть внимательным слушателем, хотя я буквально исчадие ада, − констатирую всем известный факт, хотя совсем не горжусь этим.

─ Похоже, эта девчонка единственная, кого ты не смог впечатлить, − довольно заключает Артур.

─ Обожаю трудности, у которых такие отпадные длинные ноги, − специально ерничаю я, но на самом деле меня бесит ее отказ, значит она именно такая, как я хочу.

─ Она не твоя фанатка и не какая-то модель, которые сами прыгают в твою кровать. Да, она даже узнала кто ты такой, случайно − сокрушается Арт.

─ Именно поэтому, она идеальная кандидатка на роль моей дамы сердца. Что ты узнал про нее? – перебиваю его, переводя тему.

─ Матильда Власова: 21 год, родилась и жила в Санкт-Петербурге, была примой Большого театра, но по неизвестным причинам ушла на пике своего успеха. Она прилетела в Монако, чтобы пройти отбор и выступить на международном танцевальном форуме через 3 месяца, − скучно перечисляет факты, прекрасно понимая, что эти знания ничего мне не дадут.

─ Да мы пазлы из абсолютно разных коробок, − встаю из кресла и начинаю ходить по квартире в поисках идеи, которая поможет мне заполучить согласие малышки поиграть со мной в любовь, а ее я ищу в этой жизни в последнюю очередь.

─ Но балеринка и не пройдет отбор, потому что в этом году условия форума изменились так, что выступать будут, лишь приглашенные танцоры – медленно и бесстрастно произносит, бросив взгляд на нашу семейную фотографию, висящую на холодильнике.

─ Ты думаешь о том же, о чем и я? – прищуриваю глаза, с надеждой смотря на брата.

─ Где собираются в Монако все главные знаменитости?

─ Благотворительный гала-ужин нашей матери! У тебя с самого начала был запасной план, гребаный ты мафиози! Я достану ей это приглашение… − отбиваю пятерку и с облегчением снимаю с себя потные серые треники, собираясь уже направиться в сторону душа.

─ Смотри, как бы ты сам не увяз парень. Матильда имеет красоту дьявола, но ее сила не связана с внешностью, − снова философствует мой братец, начиная уже действовать мне на нервы.

Я и так на пределе из-за всех этих рекламных контрактов, которые мешают мне полностью отдаться гонкам.

─ Вот увидишь, на следующее Гран-При она придет в цветах моей команды и будет кричать громче фанаток, − самодовольно ухмыляюсь, предвкушая нашу вторую встречу с «лунной девочкой»…

***

Я редко бываю в жилом районе Ла Русс, хотя моя квартира находится в 15 минутах езды от этой зеленой и живописной части города. Обычно я провожу все свое время на гоночном треке, дома или на яхте, а не выслеживаю молодых девушек, как какой-то сталкер.

Каждый день в десять утра она ходит в танцевальную студию, надеюсь, Артур ничего не напутал, потому что здесь репортеров, как грязи, только дай повод этой саранче и они проглотят тебя не разжевывая. Даже я до сих пор не привык к натиску журналистов, а девчонка для них свежее мясо: таинственная незнакомка, балерина, да ещё и русская – похоже, я сорвал джек-пот. Если все получится, то она надолго переключит на себя их внимание, а я, наконец, буду свободен от всей этой рекламной мишуры.

Останавливаюсь в ста метрах от дома на склоне, с которого открывается отличный вид на море. Не заглушая мотор, сверяю время, странно, обычно я не испытываю нервозности перед встречей с девушкой, это точно не про меня.

Ровно через пять минут Матильда выходит из здания и на нее сразу налетают журналисты с камерами и диктофонами, задают ей вопросы, пытаясь получить эксклюзивные комментарии и снимки. Она растеряна и смущена, пытается пройти мимо, но репортеры настойчиво продолжают провоцировать ее на эмоциональную реакцию, подталкивая к ответам. Вокруг них начинает собираться толпа зрителей, добавляя еще больше стресса.

Решаю вмешаться, не дожидаясь, пока девушка отойдет на безопасное расстояние от прессы, и даю по газам своей спортивной «Ferrari Roma», цвета глубокого синего моря.

Я спасу тебя крошка, отблагодаришь потом, желательно ещё раз повторив тот влажный мятный поцелуй.

И да, мне понравились ее мягкие губы.

Матильда отталкивает наглого журналиста, вырывая свою застрявшую спортивную сумку, и начинает быстро семенить по тротуару в сторону спуска, переходя на бег, но ей навстречу уже несётся следующая порция надоедливых насекомых с камерами.

Со свистом шин отрезаю им путь к «моей девушке», почти на ходу открывая дверь, прямо как в фильме «Форсаж».

─ Садись! − кричу растерявшейся девчонке. Двигатель ревет, привлекая внимание, а я специально отрывисто жму на педаль газа, давая понять, что машина в любой момент сорвётся с места.

И она, не раздумывая прыгает ко мне в тачку.

Дверь автоматически закрывается, опускаясь сверху вниз, а испуганная малышка пристально смотрит на меня, сканируя и прожигая мое нутро холодным блеском своих глаз.

Я приспускаю свои солнцезащитные очки «Ray-Ban» на нос, подмигивая красотке, а затем резко сдаю задним ходом, разворачиваясь перед носом оставшихся ни с чем репортеров.

Мы десять минут едем в гробовой тишине. Она злится. Двумя руками вцепилась в сумку, так крепко прижимая ее к груди, словно я грабитель. Полупрозрачная белая водолазка прилипла к телу, а влажные пряди выбились из пучка и спадают по обе стороны от лица, скрывая от меня ее глаза. Продолжаю скользить взглядом вниз, разглядывая ее потрясные длинные ноги в коротких черных шортах, бежевые гетры съехали до щиколоток, открывая ее острые колени, которые она безостановочно сводит и разводит, отвлекая меня от дороги.

Слегка наклоняюсь к ней на светофоре, чтобы пристегнуть ремень безопасности и меня обдаёт свежим запахом смородины и влажной соленой кожи. Осторожно беру сумку из ее рук и, не встречая сопротивления, откладываю назад. Продолжаю нависать над ней, задерживаясь чуть дольше, чем следовало бы, тем самым нервируя малышку ещё больше, потому что она вся собралась на сидении и перестала дышать.

─ Там снизу есть вода, − замечаю, что она немного успокоилась.

─ Куда мы едем? − холодно спрашивает девчонка.

─ В танцевальную студию, − черт осекся я, теперь она подумает, что я маньяк, который отслеживает: где она занимается, куда ходит и что ест.

─ Спасибо, − смотрит на меня с облегчением.

─ Не за что, − бросаю быстрый взгляд в зеркало заднего вида. ─ Они могут быть очень надоедливыми. Ты в порядке?

─ Да, просто немного шокирована, − тяжело вздыхает и отворачивается к окну.

Я включаю музыку, чтобы заглушить шум вокруг, потому что наш разговор пора перевести в более личную плоскость.

Глава 7

«Поскольку Барби может быть кем угодно,

женщины могут быть кем угодно»

Х/ф «Барби» (2023 г.)

Тиль

Сегодняшнее утро началось, паршиво − открыв электронную почту, я обнаружила там письмо, содержание которого отправило бы меня на больничную койку с сотрясением мозга, если бы я не сидела на стуле в этот момент.

Управление по туризму и конгрессам

Княжества Монако

“Афонский Дворец”

Улица Люжернета, 2, Фонвьей

MC 98000 Монако

Уважаемая мисс Власова

Благодарим вас за интерес к нашему танцевальному конкурсу и за вашу заявку на участие в смотрах. Мы ценим ваше стремление участвовать в нашем фестивале и ваш вклад в развитие танцевального искусства.

К сожалению, мы вынуждены сообщить вам, что в связи с изменениями правил проведения фестиваля, ваша заявка не может быть принята. Новые правила касаются формата и критериев участия, и, к сожалению, они не позволяют нам включить вашу заявку в текущий конкурс без пригласительного письма.

Мы понимаем, что это может быть разочаровывающей новостью, и искренне надеемся, что вы не потеряете интерес к нашим будущим мероприятиям. Мы будем рады видеть вас на следующих конкурсах и надеемся, что у вас будет возможность продемонстрировать свои таланты в будущем.

Если у вас возникнут вопросы или вам потребуется дополнительная информация, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться к нам.

С уважением, Жан-Кристоф Майо!

Вот так просто в один миг, моя мечта лопнула, как воздушный шарик.

Я готова рвать на себе волосы, потому что уже потратила почти все свои сбережения на трехмесячный мастер класс в балете Монте-Карло, а также купила абонемент в танцевальную студию, чтобы заниматься самостоятельно.

И что теперь?

Каскад мыслей бесконечно проносится в моей голове, не давая ни минуты покоя. Прижимаю пальцы к пульсирующим вискам, которые искрят от боли, разрывая голову на части от осознания безвыходности моей ситуации.

Но видимо этого недостаточно, чтобы окончательно разбить меня, раз судьба подкидывает мне еще одно испытание, имени чертова Алекса Декслера.

Я прислоняю голову к стеклу автомобиля, стараясь сосредоточиться на музыке, которую он, так, кстати, включил, заполняя неловкую паузу между нами. Краем глаза замечаю, что из динамика льется приятный голос солиста группы «Coldplay».

Мы останавливаемся у главного входа, нагло загораживая доступ в здание. Одноэтажное строение из красного кирпича выглядит очень милым, благодаря теплому цвету и текстуре. Фасад здания украшен большими панорамными окнами, которые обрамлены стильными рамами из темного дерева, добавляя современный штрих классическому кирпичному облику.

Территория вокруг ухоженная и зеленая: вокруг аккуратно подстрижен газон, на котором растут цветы и кустарники, а в тени деревьев есть удобные скамейки для отдыха. Рядом располагается небольшая парковка для автомобилей, которую мы проигнорировали и велосипедные стойки.

Я медлю, но возвращаю свой взгляд к нему, сталкиваясь с двумя озерами, которые топят меня в своих зеленых водах. Он уже успел снять свои очки, и, не стесняясь, разглядывает меня, а я, как в гипнотическом сеансе, перестаю адекватно воспринимать пространство и время вокруг.

─ Мы приехали, − первым нарушает тишину между нами, выводя меня из транса.

─ Только слепой бы этого не заметил, ты перекрыл пешеходную дорожку, − возмущенно указываю ладонью на тротуар, оформленный декоративным камнем.

─ У тебя есть минутка? − выключает музыку и всем телом разворачивается ко мне.

─ Конечно, нет, − фыркаю и дергаю ручку, чтобы сбежать от этого пижона, но замок щелкает, блокируя дверь.

─ Слушай, мне правда нужна твоя помощь, − натужно произносит по буквам последнее слово.

─ Выпусти меня,− раздраженно откидываюсь на сидение.

─ Я хочу предложить взаимовыгодное сотрудничество, − вздыхает, барабаня пальцами по рулю.

─ Это у вас так называется? Притвориться фиктивной девушкой? Зачем тебе это? − вскидываю руки, словно прошу помощи у Господа бога, освободить меня из этой ловушки.

─ О нет, смотри, кто к нам идет! – кивает в сторону приближающихся к нам репортеров.

─ Что? Почему они здесь? – растерянно выпаливаю я.

─ Наверное, кто-то нас заметил, – пожимает плечами.

─ Я не готова к этому, давай просто уедем? – умоляю, вцепившись в обивку кресла.

─ Но они уже почти здесь. Если мы уедем, это привлечет только больше внимания, − небрежно бросает он.

─ Что делать? – журналисты подходят все ближе, а я прожигаю дыру в лобовом стекле, готовясь к тому, что произойдет дальше.

─ Не паникуй, − нажимает на кнопку и выходит из машины, обходя ее спереди, открывает дверь и протягивая мне руку.

Я подчиняюсь, вкладываю свою ладонь в его, крепко сжимая мужские пальцы, словно боюсь, что рука вдруг выскользнет, и я сорвусь в пропасть.

Хотя, я уже там…

***

Парадная дверь студии с треском захлопывается за нами, заставляя девушку у стойки администратора вздрогнуть от неожиданности, но заметив этого щеголя, она сразу начинает улыбаться, как дурочка.

Я решительно выдергиваю руку из его теплой ладони, поспешно хватаясь за ремень спортивной сумки на своем плече.

Вот, как это работает. Если в простой белой футболке, синих джинсах и взьерошенными волосами в стиле "я только из постели" он заставляет девушек выпрыгивать из одежды, интересно какое впечатление он производит без нее. Чтобы получить женское внимание, ему видимо не нужно делать ни-че-го.

Отгоняя эти порочные мысли, кладу на стойку карту клиента и без единого звука направляюсь в зеркальный зал. Тишина длилась ровно три секунды, а затем:

─ Мы не договорили, − догоняет меня.

─ Откуда ты свалился на мою голову, − закатываю глаза, запинаясь в проходе.

─ Вообще то, это ты упала на меня, − останавливается за моей спиной, но соблюдает дистанцию. Однако теперь я чувствую его, ведь теплое дыхание обжигает заднюю поверхность моей шеи и кончики ушей. Чертовы мурашки побежали по моей коже.

─ Ты родился совсем без совести да? − поворачиваю голову, слегка склоняя ее набок.

─ Без способности чувствовать стыд, но я не тщеславен, − проносится тихий шепот над моим ухом.

Совсем-совсем близко. Я боюсь пошевелиться.

Вдруг его руки скользят мимо моей талии, а затем он осторожно отступает в сторону, тихо двигаясь по паркету в дальний конец зала.

─ Ты собрался тут остаться? – недовольно бросаю я.

─ Ты сегодня особенно злая, может, хочешь немного сладкого? – издевательски спрашивает он и усаживается на пол.

У меня никак не получается оторвать ноги от пола и войти внутрь. Запах машинного масла, смешанный с лимоном и соленым морем, наполняет мои легкие, а еще тонкие нотки чистого мужского пота.

─ Не хочу! – мой живот совершенно странным образом скручивается в узелок, заставляя меня смутиться.

Чувствую себя виноватой и делаю шаг к станку, чтобы не находится в этом дурманящем облаке энергии Алекса Декслера.

Глава 8

«– Как все пялятся!

– Твои друзья? Заметил…

Раз мы нарушаем все правила,

и мне гореть в аду…»

Х/ф «Сумерки» (2008 г.)

Лекс

Сижу на полу танцевальной студии, опираясь на стену. Чувствую себя не в своей тарелке, потому что раньше я никогда не был в таких местах. В воздухе витает легкий аромат древесины и свежести, мягкий солнечный свет льется внутрь, создавая теплые блики на полу. Стены украшены большими зеркалами, через которые я впервые наблюдаю за балериной.

Я удивлен тем, как быстро она забывает о моем присутствии и полностью погружается в атмосферу танца. Звуки музыки плавно наполняют зал и каждый ее шаг, и поворот начинают оживать, создавая иллюзию 3D пространства.

Ее пуанты едва касаются пола, скользя по паркету, словно она парит в воздухе, а руки рисуют изящные движения, которые кажутся одновременно сильными и хрупкими.

На ногах проступают вены, а мышцы на бедрах натягиваются, как струны, когда она начинает исполнять сложные комбинации. Я только что осознал, что стриптиз это ни хрена не сексуально.

Она выглядит как чистое желание, одинаково чувственная и распутная, а глаза блестят такой ненасытной похотью, что все ниже моих ребер потяжелело от напряжения.

Восхищение смешивается с легкой завистью, потому что на мгновение мне хочется стать частью ее мира, где она раскроет мне все свои секреты.

А мы не такие уж и разные, в ней горит тот же огонь, что и во мне. Танец для нее способ быть собой, также как для меня гонки…

Музыка стихает, она останавливается, поворачиваясь к зеркалу лицом, а я ловлю себя на мысли, что задержал дыхание.

Весь мир тормозит, пока мы растерянно пялимся друг на друга.

Я молча протягиваю ей бутылку с водой. Она не отказывается и садится рядом со мной. Ее нос так мило покрыт капельками пота, а шорты прилипли к блестящим от влаги ногам. Левой рукой снимает водолазку и вытирает лоб, а правой подносит бутылку к губам и начинает пить жадными глотками, так, что вода начинает стекать мимо ее рта по шее, спускаясь все ниже вместе с моими бесстыжими глазами, пока не прячется в ложбинке между ее аккуратных сисек.

Я залипаю на этом моменте, замечая, даже как застыли пылинки в воздухе. Одна секунда, две…

─ Что-то не так? – перестает пить и вопросительно смотрит на меня.

Все не так …

Я час самоистязаю себя представлением, поднимающим мой член. Давай же соберись парень.

─ Прости, что мой брат так бестактно предложил тебе все это, − ощущаю легкую неловкость, и тоже потираю шею, не зная, куда деть свои руки.

Черт. Точнее, очень даже я знаю, но ей это не понравится, прикусываю щеку изнутри.

─ Так «Серый пиджак» − твой брат, даже не знаю, кто из вас скромнее, − опирается локтем на колено и стучит указательным пальцем по нижней губе.

─ Так его еще никто не называл, серый кардинал да, но когда он узнает, что его сравнили с вещью, я хочу видеть выражение лица этого сноба, − смеюсь, и ее губы тоже невольно растягиваются в смущенной улыбке.

─ Мы ведь все равно практически не знакомы с ним, и с тобой тоже, − специально выделяет последние слова.

─ Когда ты меня целовала, мне так не показалось, − потираю большим пальцем уголок своего рта.

─ Я помню, не будь таким впечатлительным − краснея, опускает голову вниз. Так ты объяснишь, почему я должна тебе помогать?

─ Дело в том, что гонки моя жизнь, но в мире спорта не все так просто. Видишь ли, пилоты Формулы-1 это не сладкие футболисты с футбольными кисками и не брутальные хоккеисты с хоккейными зайками. Мы должны иметь репутацию хороших и надежных парней, для которых приручить скорость, все равно, что погладить котенка.

─ Ооо! Похоже, ты выбрал не ту профессию, − присвистывает.

─ На Гран-при Монако мне нужно произвести впечатление на спонсоров, а они хотят видеть во мне не просто гонщика, а человека с личной жизнью.

─ Но почему именно я? – продолжает в полном замешательстве сверлить меня недоверчивым взглядом.

─ Да мы совершенно из разных миров, но именно это и сделает наши отношения интересными и уникальными, что добавит мне очков. Ты балерина! У тебя есть грация и стиль. Ты станешь источником вдохновения и перетянешь все внимание прессы на себя, а я стану поддержкой твоей карьеры, потому что у меня есть доступ к мероприятию, где ты могла бы показать свой талант, − выдаю свой козырь, проводя указательным пальцем по ее атласным пуантам.

─ То есть ты, предлагаешь взаимовыгодное сотрудничество? – шлепает меня по руке.

─ Мы оба получим то, что нам нужно. Ты − станешь самой желанной девушкой в Монако, а я − стану чемпионом! – добавляю, ощущая себя матерым стратегом.

─ Это звучит как сюжет из фильма? И что ты собираешься делать? Просто держать меня за руку на публике? – скептически вскидывает аккуратную темную бровь.

─ Да, но не только… Я хочу, чтобы это выглядело естественно, − придвигаюсь ближе, нависая над ней, потому что хочу услышать ее да.

─ Звучит рискованно. А если кто-то узнает? – подозрительно прищуривает глаза, подавляя вздох.

─ Я позабочусь об этом. Мы просто будем вести себя как обычная пара до конца гоночного сезона. И если все пойдет не так, как планировали, мы просто разойдемся, − аккуратно касаюсь ее волос, заправляя локон за ухо.

В воздухе начинает витать немного романтики, а это всегда расслабляет девушек, когда мне что-то нужно от них.

Матильда медлит с ответом, очевидно испытывая последние капли моего терпения, но я не подаю вида, что уже начинаю уставать от ожидания.

─ Ладно, я согласна. Но есть пару условий, − резко встает, освобождаясь из моего тесного плена, ─ Никаких грязных приставаний, никаких публичных поцелуев с языком и никакого физического контакта без моего разрешения, − произносит деланно металлическим тоном, хищно поглядывая на меня сверху вниз.

─ Идет, но у меня тоже есть одно условие, − поднимаюсь на ноги и встаю вплотную к ней, почти касаясь ее щеки, ─ Я не умею быть романтичным в отношениях, поэтому давай только без этого приторного вайба Барби и Кена. Откройся мне, чтобы нам поверили, покажи, как ты хочешь, − на выдохе произношу последнюю фразу, понизив голос.

Малышка медленно кивает, а затем шустро разворачивается и удирает от меня в сторону душа.

Пятнадцать минут спустя, она выходит в холл, переодевшись в джинсовую юбку и укороченную голубую рубашку. Мокрые волосы волнами спадают на плечи, обдавая меня свежим запахом смородины.

Снова этот тягучий взгляд, заставляющий меня ощущать неловкость в ее присутствии.

Выходим на улицу, как преступники, которых взяли с поличным. Остается только поднять руки и прокричать «Мы сдаемся!». Вспышки фотокамер на секунды ослепляют меня, но более никто не пытается преградить нам путь.

Матильда уже в панике пятится назад, а я резко дергаю за ручку ее спортивной сумки, снимаю и вешаю себе на правое плечо, а свободной левой собственнически обнимаю ее за талию, как раз в том месте, где рубашка открывает полоску голой, теплой и нежной кожи девушки.

Клянусь, в ее глазах сейчас сверкает молния.

─ Все пялятся на меня, − шипит, пытаясь незаметно скинуть мою руку.

─ Не на тебя, а на меня, − еще сильнее прижимаюсь к ней, нарочно слегка мазнув губами по ее виску, а затем надеваю очки и победно шагаю к Феррари.

Глава 9

«Я?! Я боюсь всего: того, что я видела,

того, что сделала, того, кто я есть,

а больше всего – выйти из этой комнаты»

Х/ф «Грязные танцы» (1987 г.)

Тиль

Иногда жизнь и происходящие в ней события кажутся чуждыми и нереальными. Вот и сейчас такое чувство, что это происходит не со мной. Мне страшно мчаться на такой бешеной скорости и разбиться, так и не успев пожить по-настоящему.

Моя жизнь − это не мой собственный выбор.

С самого раннего детства меня окружал только мир танца, где каждый шаг, каждое движение оценивались не только на сцене, но и в жизни, потому что моя бабушка, сама когда-то известная танцовщица, мечтала о том, чтобы я продолжила семейную традицию. Она стала моим первым и самым строгим наставником, требуя совершенства, твердо уверовав в то, что ее внучка обязана стать звездой «Большого театра», а я должна была лишь соответствовать ее высоким ожиданиям.

Асфальтным катком, она не прокатилась разве что по фарфоровым куклам, которые были моими единственными игрушками. В остальном же, вершить судьбы стало неотъемлемой частью ее тяжелого характера. Больше чем мне, не повезло только моей матери, павшей в немилость после того, как она связалась с неподходящим ей мужчиной и родила в восемнадцать лет, естественно, будучи незамужней.

Всю свою жизнь мама старалась загладить эту вину, положив на жертвенный алтарь самое дорогое, что у нее есть – меня.

Я была той виной…

Отца я не знала, и говорить о нем в нашем доме, было запрещено.

Каждый день приходилось бороться за идеал, а стремление к нему требовало жесткой дисциплины, тяжелых физических нагрузок и бесконечных репетиций. Мое детство напоминало непрерывный танец на грани, где радость часто затмевалась болью и усталостью, но страх разочаровать бабушку и саму себя сдерживал меня.

С первых утренних шагов холодный воздух Петербурга, обвивал меня, как невидимая вуаль, проникая в каждую клеточку тела. Туман окутывал глаза, делая все размытым и неясным, затрудняя видение конечной цели, заставляя меня сомневаться в собственном таланте.

После тренировок, я блуждала по вековым темным аллеям парка, погружаясь в этот серый мир, теряя направление, где лишь звуки музыки и ритм собственного сердца помогали мне найти свой путь.

Отношения с ровесниками тоже были поверхностными, так как я всегда жертвовала дружбой, не позволяя себе отвлекаться.

Исключением из правил стали лишь уроки французского языка с Кикой и ее мамой. После занятий мы тайком переводили и читали любовные романы, представляя себя героинями, склоняющими к своим ногам весь мир.

Со временем я стала успешной балериной, меня ждали на сцене, где я могла, не вымолвив ни слова, так громко прокричать все, что думаю и хочу сказать. Но аплодисменты зрителей приносили лишь временное облегчение, за кулисами, в сердце нарастало ощущение пустоты.

Матильда Власова не могла позволить себе расслабиться и отпустить себя, ведь каждое выступление было проверкой на прочность.

Из меня вырос совершенный цветок, который, несмотря на все старания, так ни разу и не зацвел.

Однажды, после напряженного спектакля, я поняла, что больше не могу терпеть постоянное давление и отсутствие свободы. Собрав свои вещи, оставила записку и улетела в солнечный Монако.

Впервые, я выбираю что-то сама, но сразу же становлюсь марионеткой, в руках всемирно известного гонщика.

Уже полчаса лежу в кровати и смотрю в потолок, медленно прокручивая в голове события вчерашнего дня и прошедшей недели.

Злюсь. На себя.

Вот же французский щегол, наглости ему не занимать. Мистер «мне все можно» специально нарушил мой запрет на прикосновения: так крепко прижимал меня к себе, поглаживая кожу в тех местах, где его рукам не следовало находиться, а затем добил меня, уткнувшись своим носом мне в висок, пока мы шли к машине.

На прикроватной тумбочке вибрирует телефон, отвлекая меня от мыслей о том, как я хочу проучить Декслера за его вольности. Протягиваю руку и провожу по экрану. Боже помяни черта…

Он: «Доброе утро. Заеду за тобой через час. У тебя фотосессия»

Я: «Что? Мы не договаривались об этом!»

Он: Сюрприз! Надеюсь, тебе понравится»

Я: «Терпеть не могу сюрпризы?!»

Он: «Извини, не хотел тебя расстроить. Просто подумал, что это будет весело»

Я: «Весело?»

Он: «Обязательно! Жду тебя»

Я: «Дай мне 30 минут»

Уже собираюсь выкатиться из теплой постели, но в дверь начинают тихо постукивать.

─ Тиль? – осторожно зовет меня Кика.

─ Я не сплю, входи, − бесшумно заходит, облаченная в забавную пижаму в стиле 70-х с яркими узорами и широкими брюками, цепляясь за ковер каблуками своих игривых тапочек с перьями, и как в детстве, залезает ко мне на кровать.

─ Охмурила ла таки принца, − морщась, оттягивает мою любимую растянутую футболку с ежиком в тумане, напоминая мне о том, что пора бы ее уже выбросить.

─ Принц то не настоящий, − сажусь, опираясь на спинку кровати.

─ В гоночных кругах точно, он самый настоящий, − расслаблено добавляет.

─ Он настоящий, придурок, вот что точно, − качаю головой, кусая нижнюю губу.

Я начинаю кратко пересказывать ей события вчерашнего дня, пока она, сосредоточившись на моей прическе, перебирает волосы, ловко придавая им форму, упуская лишь те подробности, когда от его рваного дыхания по моему телу бежала армия мурашек.

Ровно через час я, в бежевом трикотажном платье на тонких бретелях, открывающим мою спину, длиною чуть ниже колен, и молочных замшевых лодочках с открытой пяткой, вышагиваю по тротуару. Сразу замечаю знакомую мужскую фигуру, обтянутую в свободную черную футболку и бежевые брюки. Он стоит, облокотившись на капот Феррари цвета морской пучины, одаривая меня самой хулиганской улыбкой, имеющейся в арсенале парней, от которой моментально подкашиваются ноги. Черт, его волосы снова идеально растрепаны. Безупречный засранец.

─ Привет, − сухо чеканю я, и, не поднимая глаз, протестующе прохожу мимо него, садясь в машину. Слышу, как он раздраженно вздыхает, стремительно обходя машину спереди, и садится на водительское сидение.

─ Что-то не так? – таращится на руль и сильно сжимает его двумя руками.

Ой, простите, что каждый раз при встрече не таю от твоей улыбки, произношу про себя, а вслух:

─ Ты не сообщил мне о фотосессии, не спросил моего мнения, я не твоя карманная собачка, − самоуверенно выдаю я на одном дыхании.

─ Привыкай, я не люблю тормозить, − неожиданно улыбается, но продолжает смотреть прямо и агрессивно стучать большими пальцами по рулю.

─ А ты не слишком торопишься? – нагло заявляю я.

─ Никогда не говори такое гонщику, − борзо произносит и резко дает по газам, заканчивая бессмысленную перепалку между нами.

Всю дорогу мы едем молча, ехидно поглядывая друг на друга.

Паддок с машинами располагается в живописном порту, где спокойные воды залива отражают яркие огни яхт, пришвартованных вдоль причала. Ветер слегка колышет паруса, создавая легкий шорох, который смешивается со звуками работающих двигателей и разговоров механиков. В воздухе витает запах бензина и резины, смешиваясь с морским бризом.

На асфальте выстроены яркие спортивные машины, сверкающие под солнечными лучами. Каждая из них украшена логотипами команд и яркими цветами, привлекающими внимание.

Вокруг стоят зрители, некоторые из них делают фотографии на фоне автомобилей, другие обсуждают последние новости гонок. Вдалеке слышен звук волн, разбивающихся о берег, а яхты, покачиваясь на воде, добавляют атмосферу роскоши и приключений. Это место наполнено энергией ожидания и азартом предстоящих гонок.

─ Добро пожаловать в мир скорости и адреналина, − широко разводит руки, напоминающий мне приветственный жест королей.

─ Зачем я вообще здесь? Это всё выглядит так странно. Ощущаю себя куклой на витрине, – морщу нос, напряженно переминаясь с ноги на ногу.

─ Забыл предупредить, что ты не только девушка пилота Формулы-1, − многозначительно смотрит на меня, намекая на какой-то секрет.

─ А чья еще? – тревожно спрашиваю я.

─ Теперь ты «Ferrari girl» принцесса, − подходит ближе, легонько касаясь кончика моего носа, словно я ребенок.

─ А ты значит мой личный гонщик? – тыкаю его в грудь указательным пальцем, создавая между нами немного свободного пространства.

─ Мы же играем в «гонщика и балерину», мне кажется, что ты просто не хочешь признать, как сильно тебя это заводит, − покачивает головой из стороны в сторону, заставляя меня пылать гневом.

─ Заводит? Ты серьезно? – подаюсь вперед, слегка толкая его.

─ Только если ты покажешь мне свои лучшие па на трассе, − подхватывает мой подбородок.

─ Договорились! Но учти, я не собираюсь проигрывать, − отвечаю ему с вызовом, дергая головой назад так быстро, что его рука все еще остается висеть в воздухе.

─ Я тоже. Это будет интересная гонка, − отстраняясь, окидывает меня странным взглядом напряжения и флирта.

─ Эй, вы двое! Пора начинать! – на секунду меня ослепляет вспышка фотокамеры, прерывая нашу кокетливую баталию.

Перед началом съемки я встречаюсь с командой стилистов и фотографов в специальной комнате. Они обсуждают концепцию, которая будет объединять элементы классического балета с уникальным стилем Феррари. Модельеры представляют мне три образа, вдохновленные красным цветом и динамичными линиями автомобилей. В каждой детали отражается дух скорости и элегантности, присущие культовому бренду.

Я выхожу на знаменитую городскую трассу, где проходят гонки Формулы-1 в Монако.

В облегающем красном платье с черными акцентами, но с изысканными балетными вставками. Оно обрамляет мою фигуру, как вторая кожа, подчеркивая все нежные девичьи изгибы, приковывая к себе все мужские взгляды, в том числе и его.

Фотографы ловят мгновения, когда я, в черных атласных пуантах, выполняю изящные па и прыжки, объединяя грацию танца и мощь спортивных автомобилей.

С каждым новым нарядом я раскрываюсь все больше, чувствуя прилив адреналина.

Примеряю второй образ − более спортивный вариант, напоминающий гоночный комбинезон. Этот наряд позволяет мне свободно двигаться и делать акробатические пируэты, которые подчеркивают скорость и динамику. Снимки получаются эффектными: я словно лечу, а вокруг меня размываются линии скорости.

Сьемка подходит к концу, и в последнем образе я выхожу на трассу, когда вспышки фотокамер, огни города и гоночного трека создают волшебную атмосферу ночи с уникальными визуальными эффектами.

В лимитированном красном корсете с логотипом Феррари и крошечных черных трусиках, я дерзко и смело сажусь на болид, сверкающий металлическим блеском, уверенно и провокационно раздвигаю ноги в широком шпагате, вызывая одновременно восторг и протест.

Эта сцена становится фурором, диким контрастом между элегантностью балета и мощью автоспорта. Фотографы, не упускают момента, начинают щелкать камерами, запечатлевая эту необычную комбинацию. В воздухе витает атмосфера свободы и эксперимента, подчеркивая, что искусство и спорт могут пересекаться в самых неожиданных формах.

На лицах, как мужчин, так и женщин отражается весь спектр эмоций, кто-то смеется, кто-то восхищается и присвистывает, а кто-то прямо сейчас надвигается на меня, словно торнадо.

Каждый шаг Декслера наполнен гневом и смятением. Он грубо хватает меня за руку и стаскивает с машины.

─ Что ты делаешь?! Ты не можешь так вести себя! − его голос звучит резко, словно пощечина.

Взволнованно смотрю на него сначала с испугом, а затем с легкой издевкой. Вокруг нас собирается толпа, которая невольно становится свидетельницей этого напряженного момента.

Кожей ощущаю, как эмоции разрывают его изнутри, когда рядом начинают перешептываться, пытаясь понять, что между нами происходит.

Мой развязный жест, вызывает не только восхищение, но и бурю ревности, о которой я и не подозреваю.

Глава 10

«Я хотел попросить Господа

остановить луну, чтобы эта ночь

и ваша красота остались такими навсегда»»

Х/ф «История рыцаря» (2001 г.)

Лекс

Яркое солнце над автодромом беспощадно плавит мою кожу, смешиваясь с гулом ревущих моторов, эхом барабаня по моим взмокшим вискам. Это гравитация удерживает меня здесь или другая неведомая сила, потому что уже второй час я наблюдаю за своей фиктивной девушкой, вместо того, чтобы отправиться на тренировку.

Уверенно пересекая гоночный трек, с противоположной стороны ко мне направляется Артур, слегка прихрамывая на правую ногу. Посторонний никогда не заметит этот недуг, но близким достаточно мимолетного взгляда на его до блеска начищенные ботинки, сделанные на заказ, чтобы вспомнить о своем промахе.

Темный костюм двойка сливается с асфальтом, заставляя меня тихо рассмеяться, и впрямь «серый пиджак».

Его взгляд прикован к объекту моего напряжения, который позирует в элегантном наряде и улыбается в объектив камеры.

Я нервно тереблю свой воротник на футболке, когда старший брат и по совместительству мой спортивный агент оказывается рядом, лениво закуривая сигарету.

– Эй, что с тобой? Выглядишь так, будто тебя накачали чили, ты дымишься за километр, − замечает Артур, присаживаясь.

– Да ничего, просто… – наконец-то отрываю взгляд от девушки и смотрю на него с недовольством. – Это просто фотосессия, но она так флиртует с фотографом!

– Ты ведь знал, на что подписывался. Это всего лишь работа, – вальяжно закидывает ногу на ногу, разочарованно вздыхая.

– Работа? Она выглядит так, будто наслаждается каждым мгновением! – взрываюсь я.

– Нет, не может быть, − перебивает меня, ─ Да ты ревнуешь, – заглядывает мне в глаза.

Я вздыхаю и снова смотрю на нее. Она смеется над какой-то шуткой фотографа, и это вызывает у меня покалывание в солнечном сплетении.

– Нет, но… – заминаюсь, – Но она должна смотреть на меня так же, как сейчас смотрит на него, иначе никто не поверит в наши чувства,− льется ложь из моего рта.

– Ты звезда Формулы-1 Декс! У тебя есть все, о чем мечтают миллионы. Думай о том, что впереди: гонки, победы… − учительским тоном говорит в нем спортивный агент.

– Да, но я не могу избавиться от этого чувства! − резко бросаю я.

– Ты же не можешь просто отключить их. Но помни: у вас с ней контракт. Это не настоящие отношения, − несколько раз щелкает пальцами в воздухе, пытаясь достучаться до меня.

– Тогда почему я чувствую себя полным идиотом! – все же выдаю правду.

─ Послушай, не позволяй ревности управлять тобой, − по-отечески кладет руку на мое плечо.

Я киваю, осознавая, что брат прав. Он цокает языком и неожиданно встает, шокировано глазея в ту сторону, где проходит сьемка. Я повторяю за ним, поворачивая голову и натыкаясь на зрелище, которое заставляет меня сжать челюсти с такой силой, что лицевые мышцы сводит от боли.

─ Прости Лекс, но у нее реально потрясные ножки! Настоящая героиня Достоевского в трусиках от Версаче, − начинает громко хохотать и хлопать в ладоши, мотая головой из стороны в стороны, заставляя меня сорваться с места и закончить этот концерт, который устроила эта ненормальная.

Я подлетаю к ней, чуть не сбивая с ног фотографа, подавляя в себе чувство, выхватить из его рук камеру и размазать ее по асфальту, чтобы ни один гребаный снимок не уцелел. Грубо хватаю ее за руку и стаскиваю с гоночного болида. От неожиданности она впечатывается в мою грудь носом.

─ Что ты делаешь!? Ты не можешь так вести себя! − ударяю словами, готовый разорвать любого, кто сейчас не отводит взгляд в сторону.

Ее тело прошибает испуг, но глаза пропитываются блеском протеста, окончательно сталкивая мое самообладание прямо в жерло вулкана. Поднимаю ее на руки и быстро направляюсь в сторону шатра, игнорируя удивленные взгляды окружающих.

– Что ты творишь? – произношу, осторожно спуская ее на ковер, стараясь не кричать. – Ты ведешь себя так, будто это все игра! − она чувствует мой гнев и слегка опускает голову.

– Я просто позировала. Это часть работы, – отвечает тихо, но в голосе слышится нотка вины.

─ Ты не понимаешь, как это выглядит со стороны? – припечатываю ее спиной к огромному зеркалу.

– Тебе уже не весело? Ты же сам меня сюда притащил! – в ее радужках сверкает молния, а голос срывается на настоящий гром. Я подхожу ближе, все еще искрясь напряжением, стоит прикоснуться к ней, и получу разряд.

– Но ты заставляешь меня чувствовать себя дураком! Я ненавижу развязных баб! − выпаливаю я дрожащим от эмоций голосом, но тут же жалею об этом.

─ Выйди мне нужно переодеться, − ее лунные радужки начинают блестеть от влаги, но она топит себя изнутри, не давая слезам вырваться наружу, а затем устало садится на белый круглый пуф и начинает расшнуровывать пуанты. Только сейчас я замечаю, что на нем лежит красная пышная юбка, похожая на балетную пачку, которую она намеренно не надела и вышла в одних блять трусах.

─ Забыла, − разводит руками.

Я жду уже пятнадцать минут, не решаясь заглянуть внутрь, чтобы поторопить ее, но пару секунд спустя до меня доносится женский стон, и я тут же стартую с места. Матильда стоит перед зеркалом, тщетно пытаясь дотянуться до шнуровки корсета.

─ Ты разрешишь? – осторожно подхожу к ней сзади, словно лев, выследивший свою добычу.

Откидываю длинные волосы через плечо вперед, ощущая влагу на ее затылке. Прижимаюсь ближе, накрывая ее руки своими, и медленно тяну за веревку вниз, задевая нежную кожу упругих ягодиц. Мои руки дрожат от возбуждения, неуклюже пропуская веревку между пальцев так, что каждое прикосновение вызывает у нее смятение и дрожь, заставляя кожу, мгновенно покрыться мурашками.

– Извини, если это слишком… − начинаю я, запинаясь.

– Не извиняйся, − уверенно шепчет, давая мне возможность продолжить пытать себя.

– Ты знаешь, это странное чувство, – стараюсь нейтрализовать обиду, которой сквозят все ее слова, – Я никогда не думал, что буду делать что-то подобное, − расправляюсь со шнуровкой, опуская свои руки вдоль тела, как школьник.

– Я тоже. Но иногда нужно выйти за пределы, чтобы понять, что на самом деле важно, − оборачивается, стыдливо придерживая лиф двумя руками.

Энергия между нами трещит и взрывается, одновременно пугая и волнуя.

– Ты прекрасна, − хочу лизнуть ее пульсирующую венку на виске, пока она заливается румянцем.

Приближаюсь, вставая так близко, что наше дыхание смешивается в воздухе, а неловкость превращается в едва уловимую похоть, становясь естественной и даже желанной.

Меня кроет дикий голод по прикосновениям, хочу дернуть корсет вниз, хочу увидеть ее маленькие аккуратные сиськи, которые сейчас буквально выпрыгивают из ладоней, которыми она сильно сжимает грудь. Как под кайфом, завожу свои руки ей за спину, невесомо проходясь костяшками по позвоночнику. Мягко скользя к пояснице, просовываю большие пальцы под резинку черных трусиков, наслаждаясь тем, как она дугой выгибается, подаваясь мне навстречу. Она приоткрывает губы, но не издает ни звука, только тихо и прерывисто дышит, как загнанный в ловушку олененок.

Она пытается поднять свое платье с пола, которое запуталось в ногах, но я оказываюсь быстрее.

Плохо соображаю, резко опускаясь вниз, и неуклюже стукаюсь лбом о ее подбородок. Накрываю тканью ее обнаженное тело, одновременно срывая с нее злосчастный корсет, и вылетаю из шатра со скоростью болида.

Через полчаса мы уже сидим в моем любимом стейк – хаусе на берегу залива, за дальним столиком, скрытом от посторонних глаз. Я молча поедаю свое мясо, а Матильда ковыряется вилкой в салате, потерянно смотря куда-то вдаль, разговор совсем не клеится, да я и не пытаюсь поддержать беседу, после того, как ошпаренный выскочил из шатра. Она заметно оживляется только после того, как приносят фисташковое мороженое, начиная, есть его, как ребенок, который боится, что у него отберут сладкое.

За сегодняшний день, она была грозной, сексуальной, растерянной, обидчивой и милой, как трех летняя малышка. Сколько же граней у этой девушки? Мне еще предстоит выяснить. Но хочу ли я знать о ней больше?

Безусловно, да.

Она отвлекается на входящий звонок, совсем забыв о том, что я сижу напротив. Ее подруга переживает, вернется ли она домой, почему-то называя ее смешным прозвищем Тиль.

─ Думаю нам пора, я очень устала, − осторожно спрашивает, сминая салфетку в руках. Киваю головой, подзывая официанта, чтобы закрыть счет.

Когда мы подъезжаем к ее дому, я первым выхожу из машины, чтобы галантно открыть дверь даме. Сталкиваясь взглядами, молчаливо желаем друг другу спокойной ночи.

─ У тебя платье просвечивает? − опускаю взгляд ниже ее живота.

─ Видимо какой-то поклонник украл мои трусики, пришлось идти в этих, − пожимает плечами, и расслабленным шагом бредет к подъезду.

─ Тиль-Тиль, − специально дразню ее я.

─ Что еще? − закатывает глаза.

─ Спокойной ночи, − в ответ она посылает мне воздушный поцелуй, который я ловлю в воздухе, но вместо того, чтобы приложить его к губам, я как конченый придурок опускаю руку вниз, прикладывая ее к ремню от штанов. Слышу ее разочарованный стон, пока она окончательно разворачивается, махая мне в воздухе поднятой рукой, то ли прощаясь, то ли указывая на то, чтобы я быстрее свалил.

─ Лекс, теперь я для тебя просто Лекс детка, − кричу ей вслед.

Уговор был не прикасаться без разрешения, но вот про секс она ничего не упоминала.

Глава 11

«Любовь – это когда не нужно просить прощения»

Х/ф «История любви» (1970г.)

Тиль

Мои перепонки разрывает звук домофона, который непрерывно звонит вот уже пять минут. Выключаю воду в душе, накидывая на себя халат, и иду к входной двери, потому что в нее уже начинают громко стучать. На пороге стоит молодой парень в желтой футболке и кепке того же цвета с надписью «Flowers Love», его лицо закрывает огромный букет белых гортензий.

─ Распишитесь, пожалуйста, − свободной рукой протягивает мне планшет.

Ничего не расспрашивая, быстро делаю то, о чем он просит, и забираю сверток. Сверху воткнута небольшая записка, которую я намеренно откладываю в сторону, пока ищу вазу. Кика ненавидит срезанные цветы, считая их мертвыми, поэтому единственное, что может сойти вместо нее − небольшая белая кастрюлька в стиле Прованс. Ставлю букет на комод в своей комнате, параллельно гадая от кого они.

Декслер не дает о себе знать уже три дня…

Не то, чтобы я беспокоюсь о нем, но надеюсь, он не попал в неприятности из-за моего недавнего срыва. Да, именно так я оправдываю свой безрассудный поступок на фотосессии.

С трепетом беру маленький конвертик в руки, внимательно вчитываясь в строчки на открытке: «От самого преданного фаната…».

Перечитываю фразу несколько раз, не понимая комплимент это или угроза. Входящий телефонный звонок слегка пугает меня, отвлекая от таинственного послания.

─ Привет

─ Ну, привет, − стараюсь придать голосу оттенок безразличия.

─ Ты что обиделась?

─ Нет, с чего бы…

─ Уже тоскуешь без меня, − торжествующе заявляет он.

─ Может, вынешь свои павлиньи перья из задницы? – дергаю ногой, больно ударяясь коленом о тумбу.

─ Только если ты признаешься, что скучаешь по мне, − приторно продолжает ласкать мой слух.

─ Ты пропал на три дня, но моя радость продлилась недолго, − вымученно вздыхаю.

─ Посмотри свою почту, Артур прислал тебе программу мероприятий на месяц.

─ Завтра мы идем на благотворительный футбольный матч, пробный заезд в конце недели, концерт, гала-ужин через месяц, конные скачки… конные скачки? – подпрыгиваю на кровати.

─ Да шляпки и все такое…

─ Но у меня нет шляпки?

─ Милая ты можешь покупать себе все что угодно, Артур открыл счет на твое имя, в конце письма есть приписка.

─ Павлин, − прожигаю стену глазами, словно он стоит напротив.

─ Лгунья Тиль-Тиль, заеду за тобой завтра в три, − специально кладет трубку, не желая снова получить от меня едкий ответ.

Все что угодно говоришь.

Через час мы уже гуляем с Кикой по торговому центру, беспощадно тратя деньги Лекса, точнее она тратит, а я уже натерла мозоли на руках, таская многочисленные пакеты из бутиков.

─ Неужели все эти вещи мне понадобятся, − ною я, пытаясь присесть в очередной примерочной.

Меня охватывает скука и раздражение, думая о том, сколько времени я потратила на толкотню в магазинах. Теряясь среди бесконечных рядов одежды и аксессуаров, мне сложно сосредоточиться на том, что действительно нужно. Шоппинг для меня – это не удовольствие, а скорее необходимость, которую я всячески стараюсь избегать, обычно заказывая вещи в интернете. Когда мы, наконец, выходим на улицу, меня охватывает чувство облегчения, что все закончилось.

Отправляю своему «парню» фотку в молочной шляпке, высунув язык. Кика бежит впереди, спеша занять столик у окна в кофейне, сверкая белым атласным бантом на макушке, разбавляя интерьер в стиле Тиффани своим образом «Алисы в стране чудес».

Панорамная крыша, стеклянные стены и огромные живые растения в горшках погружают меня в аквариум с людьми, вместо ярких рыбок. Оглядываюсь по сторонам, в поисках подруги и натыкаюсь на знакомое мужское лицо, улыбающееся бездушной улыбкой призрака, превращающее мое тело в камень. На минуту я оказываюсь просто забетонированной к полу, зажмуривая глаза. Вслепую разворачиваюсь, мгновенно чувствуя препятствие на своем пути. Меня обжигает холодный металл, а затем слух царапает звук разбивающейся посуды.

─ Ох, черт, − слышу разгневанный мужской голос за соседним столиком, понимая, что я сбила с ног официантку.

─ Простите ради бога, − открываю глаза и вскрикиваю, закрывая рот ладонью, пока раздосадованная девушка в униформе собирает осколки с пола, вероятно, уже подсчитав в уме, сколько вычтут из ее чаевых.

─ Кажется, угощать меня холодными и горячими напитками становится вашей визитной карточкой, − блондин с холодными голубыми глазами старается отлепить от кожи свою белоснежную футболку, облитую горячим экспрессо, и я сразу же узнаю в нем парня с вечеринки, которого я окатила ледяным коктейлем.

─ Ха-ха, может быть. Могу я как-то это исправить? Нужно скорее застирать пятно, − неуклюже переминаюсь с ноги на ногу.

─ Брось, ну немного мокрый, но в целом нормально. Хотя если честно это было бы довольно забавно, − произносит с грубым немецким акцентом, кривя губы в ухмылке.

─ Надеюсь, вы не злитесь. Могу я купить, что-то выпить? – извиняющимся тоном.

─Только не убегайте так быстро как в прошлый раз, мы так и не успели познакомиться, я Бо, − скользит масленым взглядом от распущенных волос к моей груди, обтянутой черным топом, вызывая неприятный осадок.

Придурок.

─ Матильда, но друзья зовут меня Тили, − настороженно протягиваю руку.

─ Тильда, а говорите по-французски почти без акцента, − смакует мое имя на немецкий манер, легонько сжимая мои пальцы чуть дольше, чем следует при первом знакомстве.

─ Спасибо, были хорошие учителя, − выдергиваю ладонь и сразу прячу ее в карман своих бежевых шорт-бермуд.

─ Знаете, я бы предпочел угостить вас ужином? − подходит ближе.

─ О, простите, но моему парню это не понравится, − отстраняясь, на автомате выдаю я, складывая руки на груди.

─ Жаль, конечно, я был почти уверен в том, что ваше сердце уже занято, но попытаться стоило, не правда ли, − разочарованно поджимает губы, устремляя свой взгляд вверх, ─ Будьте осторожнее с напитками в следующий раз.

─ Обещаю.

─ Очень надеюсь увидеть вас снова Тильда, − поднимает ладонь в прощальном жесте и начинает удаляться в сторону выхода.

─ Пока, − повторяю за ним, махая и медленно пятясь назад.

Возвращаюсь к своему столику, предварительно окинув взглядом помещение, знакомых лиц, кроме Кики здесь нет.

Значит, показалось. Надо больше спать иначе паранойя сведет меня с ума.

─ Тебе мало твоих кукол, решила коллекционировать гонщиков? – чеканит голосом «Красной Королевы».

─ Слава богу, мне хватает и одного, − с облегчением откидываюсь назад, залпом выпивая стакан холодной воды с лимоном.

─ А как же тот блондин, который смотрел на тебя, как на кексик? – не унимается рыжая бестия.

─ Просто парень с вечеринки, которого я облила коктейлем, и случайно еще раз кофе сейчас.

─ Та вечеринка в отеле была в его честь – это же Бо Вандебург − пилот Формулы-1 из команды Мерседес, но ты естественно не можешь этого знать, − надкусывает клубничное пирожное с горкой воздушного сливочного крема.

─ Нет, это просто совпадение, − выхватываю из ее рук сладость.

─ Конечно, ты не виновата, что на тебя запал главный соперник твоего парня, − снимает сверху ягоду и демонстративно отправляет себе в рот.

─ Фиктивного парня, − поправляю ее, но тут же осознаю всю драму происходящего, ─ Думаешь, стоит рассказать ему?

─ В конечном итоге, честность и открытость укрепляет отношения. Подумай, как объяснить Декслеру, что это было лишь совпадение, чтобы они случайно не поубивали друг друга завтра на футбольном поле.

Весь остаток вечера я провожу у себя в комнате, анализируя недавние события и задаваясь вопросом, как правильно поступить: рассказать о встрече или держать это в секрете.

Свет прикроватной лампы мягко освещает комнату, создавая уют, но в то же время, нагнетая ощущение одиночества. Вокруг царит тишина, только изредка слышится треск веток за окном. Устраиваюсь на краю кровати, обхватив колени руками, устремляя взгляд в одну точку, но мысли мечутся в голове, как птички в клетке. Предчувствие того, что я снова в ловушке, отравляет мне жизнь.

Просматриваю телефон, но вскоре откладываю его обратно на стол.

Декслер так и не ответил на мое сообщение. Внутренний диалог не утихает, но физическая усталость берет своё. Глаза начинают тяжело смыкаться, а мысли расплываются в тумане. Откидываюсь на подушки не в силах больше бороться, обнимаю одеяло, проваливаясь в сон.

Я оказываюсь на сцене большого театра, но вместо привычного зала зрителей − он темный, пустой и зловещий. Занавес не поднимается, а воздух пропитан могильной сыростью, сдавливая горло. Выдыхаю, а изо рта клубится пар, оседая на кожу липким страхом. Начинаю танцевать, но движения неуклюжие и медленные, как будто кто-то невидимый тянет меня назад. Пытаюсь исполнить свою любимую партию, но вместо музыки слышу только глухой и осуждающий шепот толпы. Тело становится тяжёлым, как будто оно покрыто слоем льда. С каждой попыткой приблизиться к краю сцены, полы под ногами начинают трескаться. В конце концов, занавес медленно опускается, погружая меня в темноту.

Выныриваю из этого ужаса, резко садясь на постели, закрывая ладонями вспотевшее лицо.

В тишине комнаты только тихий звук моего дыхания напоминает о том, что здесь есть жизнь.

Глава 12

«Это как увидеть кого-то в первый раз.

И вы смотрите друг на друга несколько секунд,

и это чувство, как будто вы оба знаете что-то.

В следующий момент человек уходит,

и уже слишком поздно что-либо делать.

Х/ф «Вне поля зрения» (1998 г.)

Тиль

Солнце уже начинает садиться, окрашивая небо в теплые оттенки оранжевого и розового. Я стою у входа в дом, ожидая своего «парня», но вместо синего спортивного Феррари у подъезда останавливается серый тонированный Вольво, из окна которого мне машет рука в сером пиджаке.

Прямо «пятьдесят оттенков серого».

Он прислал Артура за мной…

Я немного удивлена, но решаю, что, возможно, у него появились какие-то дела.

Когда я сажусь в машину, он, молча кивает мне в приветствии. Я чувствую себя немного неловко − он всегда такой серьезный, тихий и сдержанный.

– Привет, − начинаю разговор, стараясь разрядить обстановку. – Где Лекс?

– Привет, − отвечает, не отрывая взгляда от дороги. – Он задерживается. У него возникли дела в последний момент.

– Понятно. Надеюсь, ничего серьезного?

– Не переживай, все будет в порядке. Он всегда находит время для таких вещей, − многозначительно мотает головой, словно отгоняет от себя дурные мысли.

Таких вещей…это каких?

Я киваю и смотрю в окно. Улица быстро мелькает за стеклом, а мысли о предстоящем матче и о том, как Лекс будет играть, наполняют меня волнением. Я ни разу не была на футбольном матче, вообще-то и на стадионе я никогда не была.

– Знаешь, – вдруг говорит Артур, – я не очень люблю футбольные матчи. Но для благотворительности стоит пойти.

– Да, это важно. Я думаю, что мы можем помочь многим людям.

Мгновение он молчит.

– А ты сам играешь в футбол? – разрываю повисшую паузу.

– Немного! В школе увлекался. Но сейчас больше зритель. Я предпочитаю другие виды спорта, – легко улыбается. – Но иногда полезно быть частью команды.

Мы продолжаем беседовать по дороге, не замечая, как постепенно становимся более открытыми друг с другом.

Его обязанности агента распространяются и на меня, но я не успеваю уложить все в голове, когда он дает мне указания по поводу моей новой роли. Я его новый проект, который должен органично вписаться в команду. Он всю дорогу читает мне лекцию о бомонде гоночного спорта, концепции рекламы и идеях фотосессий, потому что это будет важно для его имиджа.

Неожиданно для всех, моя популярность в Монако набирает обороты, добавляя Лексу тех самых недостающих очков, которые придают ему налет стабильности и амплуа «правильного парня».

Вчера три танцевальные студии предложили мне бесплатно заниматься у них, а хозяйка зала, в котором я обычно танцую, продлила мой абонемент до конца гоночного сезона. Видимо, они не уверены, продержусь ли я в отношениях с Декслером дольше.

Предложения на сьемки от агентов и дизайнеров сыпятся, как снег, и я не знаю, что мне со всем этим делать.

В глубине души я чувствую восторг от того, что моя жизнь так стремительно меняется, но страх потерять свою индивидуальность и стать объектом обсуждения публики наполняет меня каждый раз, когда я нахожусь под прицелом фотокамер.

Жаркое послеполуденное солнце все еще обжигает кожу, когда я подхожу к арочному входу стадиона «Луи II». Вокруг царит атмосфера радости и ожидания: фанаты идут толпами, размахивая флагами любимых команд, а возле палаток с футболками, кепками и разнообразными мерчами уже стоит очередь. Все вокруг шумит, гудит и наполняет пространство бешеной энергией. Ощущение, что люди здесь просто помешаны на Формуле-1.

Я в абсолютно незнакомой для меня стихии, такой живой и солнечной, совсем не похожей на все, что окружало меня раньше. Плыву в потоке людей и музыки, не ориентируясь, в какую сторону идти и где должны сидеть девушки звездных игроков, пока не оказываюсь у края поля, потеряв из виду Артура.

Сотни зрителей, шумно рассаживаются на трибунах, получив заветные фото и автографы своих кумиров, чтобы поддержать игру. Я с улыбкой наблюдаю за всем этим хаосом мира гонок, но неожиданно вздрагиваю, ощутив на своем плече чужую сильную ладонь. Оборачиваюсь, сталкиваясь с холодными голубыми глазами.

Бо Вандебург.

– Тильда. Не знал, что у Лекса такая красивая поддержка? − смотрит на меня таким пугающе – плывущим взглядом, что мне становится не по себе. Начинаю жалеть, что надела короткую белую юбку, которая сейчас совсем не защищает меня от нежелательного внимания. Значит, он уже знает, что я новоиспеченная девушка его соперника.

– Привет! − делаю шаг назад, а Бо наоборот наступает ближе, намеренно не желая сокращать дистанцию между нами.

– Знаешь, у нас тут небольшая традиция: после матча мы отмечаем победу. Может, составишь нам компанию? – почти выкрикивает он, чтобы обратить на нас внимание.

Замечаю боковым зрением, как Лекс, одетый в красную форму с логотипом своей команды, выходит из под трибун на поле. Его лицо становится серьезным, и он начинает быстро идти по периметру стадиона, бросая странно мрачнеющий взгляд в нашу сторону.

– Спасибо за приглашение, но я предпочитаю более тихое времяпрепровождение, − машинально отвечаю, стараясь быть вежливой.

– Ну, если передумаешь… − продолжает буравить меня глазами, как коршун, выследивший свою добычу.

Почувствовав сгущающуюся неловкость, я уже обдумываю план побега, когда рядом встает Лекс.

– Всё в порядке? – прищуриваясь, окидывает его таким враждебным взглядом, что у меня по коже разливается мороз.

– Всё хорошо. Мы просто говорили о матче, − сталкиваюсь с двумя шалфейными озерами, наполненными разрушительной яростью.

Зрачки расширены, а радужка потемнела настолько, что он напоминает демона.

Да что между ними за дела?

– Надеюсь, ты не отвлекаешь мою девушку, − проводит пятерной по своим идеально всклокоченным волосам, слегка сжимая руку в кулак, выдавая свое напряжение. В воздухе висит густое молчание, которое я не решаюсь прервать. Кажется, открою рот и рванет.

И только тогда, я слышу тихое покашливание, потому что позади меня стоит Артур.

─ Чем обязаны? − протягивает руку Вандебургу. Он не скрывает свою неприязнь, незаметно вытирая ладонь о края пиджака, словно на нее налипла грязь.

Более чем выжатое «вежливое» приветствие, но Вандебург конечно же замечает этот брезгливый жест и с натянутой ухмылкой демонстративно пятится в сторону, никак не реагируя на оскорбление.

Два брата, словно два питбуля, стоят по обе стороны от меня, готовые сорваться с цепи. Всем видом обещая парню жестокую расправу, если он хотя бы подышит в мою сторону.

– Мы же не ругаться сюда пришли… Расслабьтесь, просто шутка! − поднимает руки вверх, капитулируя в знак миролюбия.

– Она в полном порядке. Да милая? – стальным голосом, перехватывая мой взгляд и притягивая меня за талию.

– Спасибо, − обнимаю Лекса, подыгрывая ему, ─ Но я сама могу постоять за себя, − выдавливаю беспечную улыбку, пожимая плечами.

– Я знаю, что можешь, − холодно парирует он, неожиданно касаясь моего лица.

– Становишься приторным, как Кен, − ехидно цокаю, закатывая глаза.

Заправляет локон мне за ухо, мягко целуя в щеку.

– Конечно. Ты моя. Барби. И я не позволю никому об этом забыть,− медленно выводит круги большим пальцем на моем животе. На его чувственных губах расцветает мальчишеская улыбка, когда он добивается того, что мое лицо становится пунцовым от неловкости.

Я впервые вижу еле уловимые ямочки на щеках, когда уголки его губ игриво ползут вверх. Эта улыбка настоящая, не та нахально-сексуальная, который он одаривает всех вокруг, представляя «Принца Феррари».

Милая и Барби!

Сравнение меня с куклой быстро отрезвляет, заставляя оттолкнуться от него. Что может быть унизительнее, чем сравнение девушки с вещью.

– Ты готов к этому? – выскальзываю из теплых рук, подмигнув в сторону поля.

– Знаешь, я не уверен, что у меня есть талант к футболу, но я постараюсь не ударить мяч в трибуну, − вымученно вздыхает, поправляя свою футболку с номером шесть.

– Пойдемте, нужно сделать пару фото с твоими коллегами! – холодно сообщает Артур, все это время наблюдавший за нашей игрой.

Я киваю, и мы направляемся к стенду с автографами пилотов.

Мы позируем перед камерами, и я стараюсь выглядеть естественно.

─ Сделай вид, что мы обсуждаем что-то важное, −шепнул он мне, и я подмигиваю, стараясь не выдать, что на самом деле мне неуютно. Мы начинаем делать вид, что ведем разговор о гонках, и я ловлю себя на мысли, как же это забавно – притворяться парой на глазах у публики.

Эти мгновения не просто притворство – это часть чего-то большего – нашей маленькой тайны, которую никто не должен знать.

Между нами зарождается искренность, даже если всё это лишь игра.

– Эй, Лекс! – зовет его кучерявый брюнет в черной футбольной форме с логотипом Мерседес, – Готов проиграть сегодня? − глумливо смеется.

– В твоих мечтах! – пихает его в плечо. – Я не собираюсь уступать ни на трассе, ни на поле! – поднимает средний палец в неприличном жесте.

Спустя час мои ноги отказываются стоять, и я незаметно занимаю место в ложе, среди родных, друзей, жен и девушек других гонщиков. За стеклом в небольшой комнате расставлены закуски и напитки, а трибуны ниже ограждены от основного сектора, создавая атмосферу круга избранных.

Солнце садится, и стадион загорается тысячами огней. Сигнал свистка оповещает, что матч начинается.

Окруженная шумом и азартом болельщиков, я несмотря на это, все больше погружаюсь в свои мысли.

Футбольный матч разворачивается прямо передо мной, но правила игры остаются загадкой. Тем не менее, все мое внимание сейчас приковано к одному игроку – парню под номером 6. Он выделяется на поле: его уверенные движения и страсть к игре притягивают взгляды, словно магнит.

Я слежу за ним, как за героем, который с каждым движением создает свою собственную историю.

По зеленому полю Лекс с азартом мчится к воротам, оглушенный криками болельщиков и свистом мяча, который катится по траве. Внезапно, он обходит защитника и с точным ударом отправляет мяч в сетку. Гул трибун заполняет воздух.

Счастливый, он поднимает футболку, но вместо обычной майки под ней все это время скрывалась яркая футболка с изображением маленькой феи «Тиль-Тиль» из мультфильма.

Стадион вокруг словно застывает, пока я шокировано таращусь на свое детское прозвище.

Это же я!

Проносится у меня в голове. Я вспоминаю, как в детстве мечтала о приключениях и волшебстве, а теперь, кажется, сама становлюсь частью этой сказки.

Кто-то из толпы кричит: «Он сумасшедший!», а на моих щеках предательски играет румянец. Все вокруг смеются, но в их глазах нет злости, это нечто большее: восхищение и удивление.

«Может быть, он действительно сумасшедший», – но в глубине души знаю, что это безумие – возможно его истинное «я». Он снова смотрит на фею на своей майке и улыбается мне. В этот момент я осознаю, что иногда стоит быть немного сумасшедшей, чтобы жить настоящей жизнью.

Внезапно все меняется.

Парень под номером 7 пробегает мимо и сбивает его с ног.

Не могу дышать, наблюдая, как он падает на траву. Крики болельщиков и свистки арбитра затихают в ушах.

Он не встает. Сердце бьется быстрее, а в груди все сжимается от тревоги. На поле начинается суета: игроки окружают его, тренер выбегает со скамейки запасных, а медицинский персонал спешит на помощь. Я не понимаю правил игры, но инстинкт подсказывает: это не просто травма – это что-то более серьезное.

Мои глаза не отрываются от поля. Вижу, как лицо Лекса искажается от боли. Спустя пять минут он садится, отмахиваясь от докторов и носилок. Затем самостоятельно встает, слегка прихрамывая, и покидает поле.

Слезы наворачиваются на глаза, а сердце разрывается от беспокойства.

Почему я так переживаю? Я ведь даже не знаю его.

Иногда даже в незнакомом мире можно найти что-то важное и близкое, что заставляет сердце биться быстрее.

Глава 13

«Упади в обморок, я тебя подхвачу»

Х/ф «Английский пациент» (1996 г.)

Тиль

Мысленно молюсь, пробираясь к выходу. Мне нужно к нему. Не обращаю внимания на молчаливые вопросы в глазах окружающих, со всех ног несясь по коридорам.

Спустя пятнадцать минут я, наконец, нахожу нужную раздевалку, но охранник, не хочет меня пропускать. Недолго думая, проскальзываю у него подмышкой и с треском захлопываю дверь. Упершись лбом в дерево, пытаюсь отдышаться и перевести дыхание. Слышу топот босых ног по плитке, но боюсь обернуться, только сейчас осознав, что я в мужской раздевалке.

Слышу нахальное цоканье языком, словно я нашкодивший котенок, провинившийся перед хозяином.

На секунду зажмуриваю глаза, бесшумно выдыхаю, разворачиваясь лицом, надеюсь к своему «парню».

Боже пусть он будет не голый…

Но это было в разы хуже, чем банальная нагота, от которой я бы просто зажмурилась, или прикрыла глаза ладонями, а скорее бы просто сбежала.

Обернутый в одно белое полотенце, подчеркивающее рельефные линии и уверенный силуэт, он, словно «Проклятье Фараона» парализует меня на месте. Влажные и слегка растрепанные волосы придают ему непринужденный вид. С них падает вода, скользя по четко очерченным скулам, сильной шее, огибая гладкую грудь, стекает на упругий живот, делая его слишком уж блестящим и загорелым. Я бесстыдно пялюсь, желая прикоснуться и провести пальцами по влажным кубикам. Внутри меня растекается тепло, смешанное с легкой стыдливостью. Развратные мысли и фантазии вспышками мелькают в голове, выдавая мое смятение. Я готова провалиться сквозь землю. Здесь жарко, и от этого дышать становится еще тяжелее. На его губах играет едва заметная улыбка, потому что он замечает мое возбуждение.

Не смотри, не смотри на него.

Он ничего не говорит, тогда я начинаю первой.

─ Ты в порядке? – вытягиваю вперед руку, обводя его тело сверху донизу. Выходит комично, но меня уже не остановить.

─ Эй, не переживай так! Я просто притворялся, что падаю, чтобы получить аплодисменты, − слегка трясет головой, проводя пальцами по своей сексуальной шевелюре.

─ В следующий раз, пожалуйста, не падай так драматично. Мое сердце не выдержит! – театрально хватаюсь за сердце.

─ Обещаю! Буду падать только тогда, когда это действительно нужно, − подмигивает мне, напоминая о том, как я рухнула на него в лифте, ─ А сейчас − как насчет того, чтобы объяснить мне кое-что? – складывает руки на груди, прислоняясь к шкафчику.

Черт.

─ Слушай, я хотела рассказать, но… Я и Бо, − запинаясь, перебираю пальцы.

─ Он уже просто Бо? – хлопает дверцей шкафчика, заставляя меня подпрыгнуть на месте.

─ Не придирайся к словам, это была всего лишь случайная встреча, я не знала, кто он, − заставляю голос не дрожать.

─ Такая же случайная, как и наша? – подходит ко мне так близко, что я чувствую мокрое полотенце на своих ногах.

─ Что за? – теряюсь в словах.

─ Его ты тоже, поцеловала? – продолжает напирать, проводя большим пальцем по моей шее.

Презрительно хмыкнув, прикусываю щеку изнутри и отвожу взгляд в сторону, начиная злиться на себя за то, что вынуждена оправдываться. Он не имеет на меня никаких прав, что он тут устраивает.

─ Нет, я целую, только симпатичных, − выдавливаю я, вздернув подбородок. Голос звучит увереннее, чем я себя чувствую.

─ Значит, считаешь меня красивым? − склоняет голову, заглядывая прямо в глаза.

─ Какой ответ ты хочешь услышать? – расстояние между нами становится ничтожно мало.

─ Тебе не стоит искать внимания этого парня, − холодно и мрачно резюмирует он, выдыхая мне в рот.

─ Я и твоего внимания не искала, − разворачиваюсь, но он резко дергает меня обратно, хватая за запястье.

─ Поверь мне на слово, Бо – очень плохой парень, − с беспокойством произносит он, мрачнея все сильнее.

─ А кто хороший − ты? − с вызовом смотрю на него, тыкая пальцем в еще влажную грудь.

─ А ты хочешь это узнать? – резко накрывает мою руку и медленно ведет вниз, пока ладонь не начинает щекотать дорожка влажных черных завитков.

Воздух становится тягучим, а я замираю, чувствуя, как дико колотится сердце. Полотенце слегка съехало с его бедер, обнажая тугие косые мышцы пресса. При виде этого, мои губы непроизвольно приоткрываются и выдают порывистое «Оуу…», обдавая его кожу вибрирующим дыханием.

Он смотрит жадно, горячо и парализующе, затягивая в капкан. Поддевая прохладными пальцами юбку, начинает скользить по моим бедрам, оставляя огненные следы, пока ткань медленно ползет вверх. Останавливаясь и кружа на ягодицах, жестко сминает мою попку, вырывая из моих легких похотливый стон. Я теряюсь в своих ощущениях.

Так сильно он на меня действует.

Дверь резко распахивается, но он не ослабляет хватку, лишь резко поворачивается спиной к входу, закрывая мою оголенную пятую точку от посторонних глаз.

─ Эта падаль Вандебург все отрицает, надеюсь, он когда-нибудь захлебнется в своей гнили, − низкий мужской голос разрывает воспаленный воздух в помещении, ─ О, черт, что здесь происходит?!

─ Арт свали, нахрен, отсюда, − произносит со спокойной властностью, намеренно делая паузу между словами.

─ Да ладно Лекс, ты серьезно? В раздевалке? Она что голая? – раздражается Артур.

─ Вообще-то я здесь и я одета, − прикладываю немалые усилия, чтобы стащить со своей задницы руки Декслера. Чувствую себя подростком в самом разгаре пубертата, которого сейчас будут отчитывать за неприличное поведение. Покраснев, быстро поправляю одежду, и выхожу вперед.

Но ничего из того, чего я боюсь, не происходит. Лицо Артура не выражает ни шока, ни недоумения от картины, свидетелем которой он только что невольно стал.

─ Поговорим позже, − все еще стоя спиной к брату серьезно произносит Лекс.

─ Мы выиграли матч, если тебе это все еще интересно, − кладет руки в карманы, ─ Думаю, тебе следует пойти со мной, только если не хочешь увидеть всю команду без одежды.

─ Ну и говнюк же ты, − вспыхивает, ─ Подожди меня в машине Тиль.

─ Всегда, пожалуйста! – кивает в мою сторону и выходит из раздевалки.

Возможно, это азарт и желание узнать его поближе, а может… лучше подумать об этом в одиночестве, а не пылать во влажных объятьях фиктивного парня.

Глава 14

«Ваша беда в том, что Вас целовали те,

кто не умеет это делать».

Х/ф «Унесенные ветром» (1939 г.)

Лекс

Честно говоря, поначалу мне показалось, что я тронулся умом, увидев Тиль здесь. Я совсем не ждал, что она сразу примчится ко мне в раздевалку после инцидента на поле, но моя довольная физиономия, расплывшаяся в придурковатой улыбке, выдает меня с потрохами.

Переживает прямо как настоящая девушка?!

В реальности они же так и поступают? Волнуются, осматривают твои раны, целуют, позволяя утешиться в нежных объятиях. У меня никогда не было серьезных отношений. Видимо на поле меня конкретно приложили по голове, раз я начинаю думать о таком.

Горячая вода струится по спине, пока я упираюсь в кафельную плитку душевой, расслабляя мышцы и даря моему члену долгожданную разрядку.

Артур будет издеваться надо мной вечно, потому как мой стояк в полотенце мог не заметить только слепой.

Когда они вышли, мне ничего не оставалось делать, как быстро метнуться обратно и передернуть, иначе поездку с ней в одной машине я не переживу.

Я дрочу, стоя в общем душе раздевалки.

Мой член встает на дыбы каждый раз, когда я к ней прикасаюсь. Мне даже голой ее не надо видеть, какой-то гребаный сучий приворот. Она так легко воспламеняет этот дикий огонь внутри, заставляя мое кобелиное сердце метаться в грудной клетке, как ошалевшее.

Слышу гул мужских голосов за дверью.

Закрываю глаза и сжимаю член сильнее, в темпе двигая рукой с такой силой, что пальцы немеют. Представляю, как эта своенравная неженка в короткой белой юбке стоит передо мной на коленях, одной рукой задирая подол и вставляя в себя свои тонкие хрупкие пальцы, а второй ласкает грудь через ткань жилета.

Да блять, да, да. А-а, черт…

Заливаю своей жидкостью мраморную плитку, выдыхая и упираясь в стену головой.

Я реально не мудак, я не обманываю девушек, просто ни с кем не встречаюсь, сразу озвучивая это до секса. Они сами соглашаются спать без обязательств, ничего не требуя взамен. У меня есть цель, достижение которой требует полной концентрации, я не могу и не хочу тратить время на всю эту розовую дурь, которая в конечном итоге все равно приведет к постоянному выяснению отношений – уговариваю я себя.

Но, увидев Тиль в компании этого упыря Вандебурга, мне капитально снесло крышу, накрывая такой каленой ревностью, которая разливается по телу едким холодом.

Устроить мордобой на благотворительном матче, даже для меня было бы слишком. Не особо отдавая себе отчет в происходящем, я подскочил и обнял Тиль, несмотря на запрет не прикасаться к ней без разрешения. Пусть наши отношения и не настоящие, но я не позволю навредить ей.

Я боялся своей реакции, которая запросто могла спровоцировать приступ агрессии. От глаз, налитых кровожадной яростью отхлынула кровь, только когда Артур вовремя подоспел к нам на помощь. Он свои эмоции умеет скрывать гораздо лучше меня, хотя мечтает закопать этого ублюдка живьем при каждой встрече.

Все дело в нашей сестре. Адель влюбилась в Бо Вандебурга, когда ей было шестнадцать, на одной из вечеринок Формулы-1. Я тогда только подписал контракт, а она увязалась за Артуром, под предлогом сделать мне сюрприз. Настоящей же целью было увидеть Бо. Тогда он был со мной в одной команде, но я еще не знал, какой он кусок дерьма.

Он показал ей «все грани кайфа», так он это называет, накачивая девчонок до беспамятства всякой дрянью, а затем, снимая на камеру все то, что они позволяют с собой делать в таком состоянии. Сам же он просто воплощение «идеального парня» для родителей и задрочен на здоровом образе жизни.

Они тайно встречались два месяца, а потом мы нашли сестру в невменяемом состоянии в боксе с болидами и сразу сложили два и два. Она была беременна от этого подонка.

Сохранить беременность не удалось. В ее крови обнаружили столько дряни, что она была на грани жизни и смерти.

Год в реабилитационном центре и невозможность больше иметь детей – вот такая расплата за любовь.

Мы ничего не смогли доказать, отец Бо крупная шишка в фармацевтическом бизнесе, понятно, откуда у него такие обширные познания, а дед член правительства в Германии.

Обвинения в хранении и склонению к употреблению психотропных и наркотических веществ с целью распространения видео сексуального характера с несовершеннолетней были сняты с него через неделю. Его даже не посадили под домашний арест.

Он отделался штрафом, даже не заметив той суммы, которая исчезла с его многомиллионного счета.

И вот теперь этот мазохист смотрит на Тиль, уже предвкушая запах охоты. В этот момент я хотел одного − вырвать его глаза и скормить голодным крысам.

Наспех одевшись в белую футболку и джинсы и, немного угомонив разбредающиеся мысли, спускаюсь на внутреннюю парковку стадиона.

Подхожу к машине, охваченный тревогой, потому что Тиль рядом нет. Клянусь, эта девчонка меня с ума сведет.

Начинаю нервничать и набираю ее номер. Обхожу машину и вижу ее, сосредоточенно ползающую на четвереньках, сверкая своей идеальной промежностью в белых кружевных трусиках.

У моего члена сейчас будет сердечный приступ.

Озираюсь по сторонам, чтобы убедиться, что никто на парковке не видит этой прелюдии. У нее есть просто фантастическая способность привлекать к себе внимание.

Членоприступ, членоприступ.

─ Совесть свою ищешь? – присаживаюсь рядом на корточки.

─ В смысле? – задирает голову, продолжая стоять в этой бесстыжей позе, добавляя в мою копилку еще пару развратных картинок на ее счет.

─ Твои трусы и так на всех обложках города, ты решила, что черный цвет не подходит? – шлепаю ее по заднице, испытывая легкое раздражение, смешанное с облегчением от того, что с ней все в порядке.

─ Ты совсем обнаглел Декслер! – больно бьет меня по руке, ─ Сережку, я потеряла сережку! – выпрямляется на коленях, шипя мне в лицо ругательства на русском.

─ Я куплю тебе новые, пожалуйста, только сядь в машину, − сквозь зубы, пытаясь схватить ее за руку.

─ Во-первых, мне не нужны другие украшения, потому что это мамин подарок, во-вторых хватит пялиться и помоги мне.

─ Ну, прости, что я не слепой, − опускаюсь на колени и начинаю шарить руками по асфальту.

─ Нашла, но я не могу дотянуться.

─ Где именно? − подползаю к ней вплотную, так что наши плечи и бедра соприкасаются, и протягиваю руку под машину.

─ Да вот же, − наклоняется вперед, тыча указательным пальцем на едва заметное сияние металла на асфальте. Ее волосы падают мне лицо, обдавая сладким ароматом смородины. Зависаю на пару секунд, прежде чем вытянуть руку вперед. Я намеренно промахиваюсь, чтобы придвинуться ближе, касаясь щекой ее подбородка. Она замирает, но не разгадывает мой фокус, а начинает пятиться назад, задевая мою шею губами.

Я не могу сдержать смешок, садясь и протягивая ей украшение. Когда она аккуратно двумя пальцами поддевает сережку, я резко сжимаю ладонь, и дергаю ее на себя.

─ В следующий раз, если хочешь, чтобы я встал перед тобой на колени, можешь просто попросить, − провожу носом по ее шее, вдыхая запах, упиваясь им.

─ Отпусти меня, − ее голос срывается, отчаянно пытаясь скрыть истинные желания.

Но вот ее тело не умеет лгать: она плавится в моих руках, как воск.

─ Эй, ребята заканчивайте свои игрища в общественных местах, − оглушительный сигнал и скрип тормозов, подъехавшей машины, заставляет нас обоих вскочить на ноги, одновременно поворачивая голову в ту сторону.

Артур просто король облома блядь.

Глава 15

«Мне нужно общество человека,

который сочувствовал бы мне

и понимал с полуслова»

Х/ф «Красавица для чудовища» (2017г.)

Тиль

Я вот так просто позволила Лексу, делать со мной все, чего он пожелает. Настолько потрясенная происходящим, что едва могу дышать, продолжаю сидеть с ним в одной машине.

Совсем оторвалась от земли.

С моим телом происходит что-то неправильное. Я пытаюсь не выдать своих эмоций, но все внутри трепещет, окруженное его дурманящим запахом.

Пульс бьется, как загнанный.

Боюсь смотреть ему в глаза, ощущая жар, исходящий от сильного мужского тела. Его зрачки полыхают, как у изголодавшегося зверя, а полные чувственные губы раскрываются в немом вопросе, застыв в кривой ухмылке.

Вот же чертенок!

─ Ау Тиль, ты вообще слышишь, что я говорю? − вопрос был настоящий, мне не почудилось.

─ Кажется, ты пропустил поворот. Эй, куда мы едем? – начинаю волноваться, осознав, что автомобиль направляется в противоположную от моего дома сторону.

─ Не волнуйся, я не собираюсь тебя похищать! Просто едем в гости ко мне домой, − тихо выдает Лекс.

─ Это немного настораживает, знаешь ли, − откидываюсь на кожаную спинку сидения.

─ Пять минут назад ты согласилась. Ну, кивнула в знак одобрения.

Да я в таком состоянии бы и на Марс согласилась полететь.

─ Ну и что мы будем делать? В смысле, зачем ты меня везешь к себе? – обхватываю себя за талию, ощущая нарастающую тяжесть в груди.

─ Заниматься любовью до полного изнурения, − кладет руку чуть выше колена, размеренно поглаживая мою прохладную кожу, отчего мои брови начинают ползти вверх.

─ Неудачная шутка, − судорожно шепчу я, дергая ногой, чтобы скинуть сладкую истому, наполнившую мое тело.

─ Просто сюрприз! Обещаю, ты не пожалеешь! – спокойно добавляет.

─ Если это окажется чем-то странным, я сразу уеду!

Подъехав к белому металлическому решетчатому забору, Лекс сбавляет скорость, медленно въезжая в автоматически открывающиеся ворота. Небольшой, элитный жилой комплекс, судя по приватному месторасположению и охране, насчитывает около пяти трехэтажных домов.

Нежно-кремовый цвет зданий со стеклянными фасадами отлично гармонирует с окружающей природой, а зеленые насаждения в голубых горшках подчеркивают средиземноморский стиль.

На верхних этажах, вероятно, находятся пентхаусы, так как огромные балконы с коваными перилами и мозаичной плиткой открывают потрясающий вид на море. В целом довольно минималистичный современный стиль с элементами роскоши, как большинство домов в Монако.

Мы останавливаемся у самого дальнего. Лекс галантно подает мне руку, притягивая к себе за талию.

Джентльмен и сорванец в одном лице.

─ Здесь очень тихо, − оглядываюсь по сторонам.

─ У меня пока нет соседей.

Холл представляет собой небольшую парадную комнату с голубым диваном и двумя креслами на ножках, а между ними стоит маленький кофейный столик, инкрустированный под белый камень. Мраморный пол и стены украшены черно-белыми картинами непонятными рисунками. Посередине зала лифт, а справа круглая лестница, за которой располагается вход в спорт зал.

Лекс уже нажимает на кнопку вызова, когда я накрываю его руку и мотаю головой.

─ Прости, черт я совсем забыл. Поднимемся по лестнице? Дамы вперед, − пропускает меня.

Ягодицы горят, понимая, что поднимаясь наверх в короткой юбке, открываю ему просто ошеломительный вид. Спиной чувствую, что он облизывается, как кот.

─ Пентхаус полагаю, − уверенно резюмирую я.

─ Люблю быть сверху,− растягивает последнее слово.

─ Я тоже, − запоздало соображаю, как двусмысленно это звучит.

Я никогда не была тихоней. Хорошо училась, не перечила педагогам, работала в зале до 7 пота, чтобы добиться идеальных результатов. Просто умело играла отведенную мне роль, изображая правильную девочку. Но я устала притворяться хорошей, ради того, чтобы меня любили. Во мне есть другая сторона, которая вырывается наружу каждый раз, когда рядом со мной Лекс.

─ Что? Прости, я не расслышал? – нервно покашливает.

─ Самые красивые виды открываются с последнего этажа, поэтому я тоже люблю жить сверху, − откровенно кокетничаю с ним, упираясь спиной в дверь.

Он сосредоточенно смотрит на меня, а затем протягивает руку и нежно касается талии, пропуская легкую волну тепла по животу. Щелчок входного замка молниеносно разрывает наш разогретый контакт, толкая меня в квартиру.

Просторная прихожая с высокими потолками и современным дизайном сразу задает тон всему интерьеру.

Огромные стеллажи с моделями автомобилей, гоночные шлемы, автографы знаменитостей – все это вызывает у меня гордость за то, что я рядом с человеком, который живет своей мечтой.

На стенах – стильные фотографии с гонок, которые создают ощущение динамики и энергии. Пол из темного дерева контрастирует со светлыми стенами, придавая помещению уют. Все продумано до мелочей: каждая деталь, от вешалки до коврика, отражает его стиль.

Прохожу в кухню-гостиную, потому что мой взгляд притягивает огромный остров, обрамленный высококачественной техникой. Кухонные шкафы выполнены из матового черного дерева с хромированными ручками, а барные стулья придают неформальности.

Замечаю, как много света проникает через панорамные окна, открывая захватывающий вид на город.

Представляю, как здесь можно проводить вечера, наблюдая за закатом.

Гостиная оформлена в теплых тонах с мягким освещением. Уютный диван в форме буквы "L" обтянут мягкой тканью, а дизайнерские кресла в форме подушек приглашают расслабиться.

Чувствую себя как дома, несмотря на то, что это не мое пространство.

Признаюсь, я немного очарована его квартирой.

В моменте, застыв около входа на террасу и любуясь морем, моей ноги касается что-то волосатое. Адреналин пронзает мое тело, заставляя мгновенно отреагировать. Скользнув взглядом по комнате в поисках источника угрозы, не задумываясь, прыгаю на Лекса, крепко обняв его шею.

Только сейчас подмечаю, что она гораздо шире, мускулистее и короче чем у обычных людей.

Его запах наполняет меня чувством безопасности, когда его руки обнимают меня в ответ. Замешательство и облегчение накрывают волной, потому что он начинает смеяться.

– О боже! Что это было?! – восклицаю, дрожащим голосом.

– Ma chèr (Мой дорогой), не бойся! Она не обидит тебя, − садится вместе со мной на пол.

Я медленно отстраняюсь, чтобы взглянуть на пушистое создание из мультфильма «Леди и бродяга», которое с любопытством смотрит на меня.

– О! Я думала, это какой-то монстр! − облегченно смеюсь.

– Этот милый спаниель не может быть монстром, − ласково протестует Лекс. ─ Скорее твой защитник, − собака радостно виляет хвостом, пытаясь привлечь внимание.

–Эй, привет! – протягиваю руку, чтобы погладить. – Теперь ты не такой страшный! – чешу за длинными ушами.

Лекс обнимает меня за плечи и с улыбкой добавляет:

– Видишь? Никаких монстров в моем доме, − несколько раз сжимая меня за талию.

─ Прости, за то, что чуть не сломала твою шею, − поглаживаю то место, где остались следы от моих пальцев.

─ Поверь это невозможно. На скоростном повороте силы гравитации, которые испытывает гонщики, могут заставить их головы в шлемах весить в пять раз больше обычного, чтобы это выдержать требуется сверхсильная шея. Поэтому мне жизненно необходимо раскачивать ее до состояния, когда она становится предметов мемов, − с гордостью заключает он, наклоняется и перекидывает мои волосы за плечи.

─ А имя у нее есть?

─ Для этого я тебя и привез. Поначалу я думал, что это соседский пес, но спустя неделю понял, что его бросили и просто не смог пройти мимо. Понятия не имею, как ухаживать за щенком, − отпускает меня, жестом приглашая на диван.

─ Ну, первое, что нужно сделать – это отвезти к ветеринару. Корм, миски для еды и воды, игрушки, поводок и место, где она будет спать, − перечисляю я, пока собака игриво запрыгивает к нему на руки, словно он всю жизнь и был ее хозяином.

─ А ты разбираешься в этом лучше меня. Постой ты сказала она? – вскакивает с места и поднимает собаку выше, боясь заглянуть ей под хвост.

─ Да, это девочка, если ты еще не заметил. Ну что Монстр, давай сделаем твою жизнь, как можно лучше! – звонкий одобрительный лай и попытка облизать мое лицо заставляют меня сползти на пол и громко рассмеяться.

Глава 16

«Это как увидеть кого-то в первый раз.

И вы смотрите друг на друга несколько секунд,

и это чувство, как будто вы оба знаете что-то.

Х/ф «Вне поля зрения» (1998 г.)

Тиль

Я возвращаюсь домой уже за полночь, уставшая после долгого дня. Такси, кажется, едет целую вечность по пустым улицам, и когда я, наконец, добираюсь до дома, в голове остается лишь шум и усталость. Кика уже спит, свернувшись калачиком на своем любимом месте у подушки. Я плюхаюсь на кровать, не раздеваясь, и мгновенно проваливаюсь в сон.

Я снова на сцене большого театра, темный, пустой и зловещий зал без зрителей. Занавес опущен, а воздух пропитан могильной сыростью, сдавливая горло. Выдыхаю, а изо рта клубится пар, оседая на кожу липким страхом. Начинаю танцевать, но движения неуклюжие и медленные, как будто кто-то невидимый тянет меня назад. Пытаюсь танцевать, но вместо музыки слышу только глухой и осуждающий шепот толпы. Тело становится тяжёлым, как будто оно покрыто слоем льда. На сцену выходят фигуры, а точнее тени, лиц я разобрать не могу, они смеются.

– Что я сделала? – кричу, но не слышу собственного голоса. Пытаюсь пошевелить онемевшими губами, приближаясь к краю сцены, а паркет под ногами начинает трескаться…

Утро встречает меня легкой головной болью и ощущением разбитости. Ночные кошмары всё еще неизменно спят со мной в одной постели, пронизывая тревогой каждый мускул. Я решаю пропустить свою репетицию, и это добавляет ещё одну каплю в чашу моего недовольства.

Мы договорились поехать вместе, чтобы показать Монстра ветеринару, поэтому Лекс заезжает за мной около двух часов дня, как всегда энергичный и наполненный оптимизмом, что действует на меня словно бальзам. Сажусь в машину, пытаясь сосредоточиться на пустой болтовне о том, как прошла его тренировка, но мысли о странных снах не покидают меня.

Ветеринарная клиника оказывается очень милой, такой я себе ее и представляла. Над входом висит деревянная вывеска с нарисованным милым щенком и котенком. Зал ожидания оформлен в спокойных тонах, с мягкими креслами и диванами, где владельцы могут удобно расположиться со своими питомцами. Стены украшены фотографиями счастливых животных, которые были успешно вылечены, а также детскими рисунками. В углу есть небольшой аквариум с яркими рыбками, который видимо, предназначен для успокоения нервных хозяев.

Лекс выглядит строго и уверенно: его серая спортивная форма подчеркивает мускулистую фигуру, а темные очки скрывают глаза. Однако, как только он снимает их и улыбается, становится, очевидно, что за жестким образом скрывается совсем другой человек. В этом его образе есть такая трогательность, мягкость и искренняя забота, заставляющая меня чувствовать себя рядом с ним очень легко и спокойно. Я готова прижаться к нему тоже, не думая о том кто он. Сейчас я вижу не гонщика Формулы-1, а обычного парня.

Щенок нервно шевелится, но, чувствуя тепло своего хозяина, успокаивается. Он нежно гладит ее по голове, шепча ободряющие слова, пока та играет с его пальцами, пытаясь укусить их.

Другие посетители с интересом наблюдают за этой сценой.

Когда подходит наша очередь на прием, он аккуратно ставит щенка на пол и бережно следит за каждым движением.

Монстр ведет себя довольно смело. Ветеринар осматривает ее не дольше двадцати минут, проводит вакцинацию, а затем дает нам несколько рекомендаций по уходу и список необходимых покупок.

Вернувшись в квартиру Лекса, полные энтузиазма, мы решаем прогуляться у моря. Свежий воздух и шум волн обещают немного отвлечь от мыслей.

Частный пляж, находящийся у подножия величественной скалы, сейчас почти пустой, лишь редкие рабочие наслаждаются вечерней прохладой. Ветер мягко шепчет, принося с собой запах вечерней свежести.

Я иду рядом с ним, а щенок весело скачет по песку, исследуя каждый сантиметр своего нового мира.

– Ты готова к пробежке? − спрашивает он, улыбаясь и поправляя свои спортивные кроссовки. Его глаза светятся азартом – гонщик Формулы-1 всегда стремится к скорости, даже когда речь идет о беге по пляжу.

– Конечно! Но не забудь, что мы с Монстром не сможем тебя догнать! − смеюсь, наблюдая за тем, как щенок пытается поймать свой собственный хвост. Впервые радуюсь, что на мне темный спортивный топ и лосины, не стесняющие движений.

– Не переживай, я буду рядом. Просто постараюсь немного ускориться, чтобы размять ноги, − он уверенно кивает и начинает разминаться.

Его жизнь подчинена строгому расписанию, по которому он живет каждый день. Бесконечные тренировки в спортзале и на улице, отработка на трассе и симуляторе, собрания с командой и анализ данных с гонок, работа с медиа, сон и здоровое питание. Мы с ним очень похожи в этом, разница лишь в том, что это целиком и полностью его собственный выбор.

Щенок, почувствовав его настрой, тоже начинает прыгать и тянуть поводок, словно предвкушая забаву.

–Я могу бежать медленно, а ты – быстро. А щенок будет следовать за нами!

– Мы можем устроить гонку. Кто быстрее доберется до того большого камня там впереди? − он кивает, повторяя разминочные упражнения.

– Согласна! Но не забывай, что я главный судья! − шутливо подмигиваю ему.

Сигналом к старту служит наш дружный смех и щелчок пальцев. Лекс рвется вперед, а я следую за ним, стараясь не отставать, но мои ноги, привыкшие к гладкому паркету танцевального зала, предательски утопают в песке. Собака с радостью мчится между нами, словно маленький ветерок, подгоняя нас своим энтузиазмом.

Лекс время от времени останавливается, чтобы подождать меня и щенка, а затем снова мчится вперед, словно на трассе Формулы-1.

Мои волосы развивает ветер, даря ощущение свободы.

Когда мы, наконец, достигаем большого камня, он останавливается и оборачивается ко мне, смеясь:

– Ну что, кто выиграл? – подходит ко мне и протягивает руку.

– Я думаю, мы все победили! − дышу тяжело, но безумно довольна. С облегчением сбрасываю кеды, наслаждаясь тем, как волны щекочут мои ноги. Щенок с радостью прыгает вокруг нас, словно празднуя маленькую победу.

На фоне шумного прибоя и легкого бриза, который принес с собой соленый запах моря, мы садимся на песок, чтобы немного отдохнуть и насладиться видом. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, оставляя после себя лишь легкий свет.

– Знаешь, – начинаю я, улыбаясь, – я всегда мечтала о собаке. Теперь у меня есть маленький друг!

– Да, она выглядит счастливой, ведь я предоставил ей свой дом на растерзание, − отвечает он, бросив взгляд на собаку, которая весело виляет хвостом.

– Но знаешь, у меня есть еще одна мечта – чтобы моя семья тоже была рядом.

– О, расскажи о своей семье! Как они? – он с интересом смотрит на меня.

– Я не знаю… – отвожу взгляд. – Я…, я просто устала. Устала от требований, от постоянного давления и бездействия мамы, которая полностью переложила ответственность за свою и мою жизнь на бабушку. Она не справлялась с этой ролью, даже не пыталась. Я − универсальный солдат, успешный проект, дорогой выставочный экземпляр, не более чем предмет семейной гордости. Показать любовь, значит признаться в слабости, − медленно пропускаю песок сквозь пальцы.

– Но они твоя семья. Ты должна попытаться поговорить с ними.

– Попробовать? − усмехаюсь. – Я пыталась. Каждый раз, когда я открывала рот, она заставляла меня замолчать. Бабушка всегда говорила: «Ты должна делать то, что правильно». А что для меня правильно? Никогда не спрашивала меня о том, чего я хочу. Никто не интересовался.

– А родители… − осторожно продолжает он. – Они могли бы тебя поддержать.

– Отца я никогда не видела, а мама… − вздыхаю. – Она сама как будто потерялась. Всегда под давлением бабушки. Я не могу на нее обижаться, но и не могу понять. Она никогда не защищала меня, − содрогнувшись от нахлынувших воспоминаний

– Но ты же уехала. Это важно!

– Да, но я не попрощалась. Просто написала пару смс и все. Они остались без ответа. Я чувствую себя предательницей, − шмыгаю носом и утираю глаза, притворяясь, что в них попал песок.

– Эй, это не предательство. Ты просто выбрала себя, − проводит большим пальцем по моей щеке, делая кожу сухой там, где она намокла от слез.

– Может быть… − смотрю на воду, где волны все еще бушуют без усталости. – Но мне грустно. Я хотела бы, чтобы все было иначе.

– Если бы у тебя была возможность сказать им что-то сейчас, что бы ты сказала?

– Я бы сказала… что я люблю их, но мне нужно быть свободной. Я хочу жить своей жизнью, а не той, которую они для меня построили.

– А белый лебедь то оказался черным! – подмигивает в своей сексуальной манере, а затем пристально смотрит мне в глаза, потому что сейчас видит меня насквозь. Никто и никогда не называл меня раньше черным лебедем, но это самое точное сравнение, которым только можно описать мою душу.

Я определенно Одиллия, а не Одетта…

– Надеюсь, они когда-нибудь поймут это, − тихо произношу, кивая в ответ и чувствуя облегчение от того, что открылась ему.

– А ты? Как насчет твоей семьи? – искренне интересуюсь я.

– Ну, моя мама – настоящая фанатка автомобилей. Она всегда поддерживает меня в гонках. Даже когда я был маленьким, она сама учила меня водить. Мы часто катались на старом семейном автомобиле по загородным дорогам, – он сияет при воспоминании об этом. – А папа… он больше увлекается спортом. Футболом, если быть точным. Мы с ним всегда играли во дворе.

– Здорово!

– В детстве Артур тоже хотел стать гонщиком. Я даже всегда шутил, что он мой главный конкурент, пока не случилось… − осекается на полуслове, опуская голову и выводя на песке слово «вина», − закрывает глаза, словно прокручивая в голове страшный момент из своей жизни.

Мне хочется забрать его боль.

Я тоже так делаю, когда вспоминаю, как впервые застряла в лифте перед отбором в Большой Театр. Глубоко вздыхаю, чтобы успокоить участившийся пульс. Он не хочет рассказывать о том, почему его брат стал хромым. Трудно не заметить это, как профессиональная балерина, я вижу любое отклонение в теле за версту.

– Нашей младшей сестре Адель восемнадцать и она учится на врача, − мягко продолжает он. – Мне приходится часто спрашивать ее совета по поводу здоровья, чтобы порадовать – она та еще заноза в заднице.

– Семья − это важно. Надеюсь, что когда-нибудь я смогу собрать всех вместе и устроить большой пикник на пляже, − печально произношу я, глядя вдаль на горизонт.

Он тянется ко мне, подавая руку и поднимая меня с песка, молча предлагая продолжить наш путь вдоль пляжа и вернуться домой.

– Франкенштейн за мной! − строго отдает приказ.

– И как я раньше не додумалась, − вскидываю руки к небу. Франкенштейн…Монстр?

– Ты говоришь загадками Тиль, − вопросительно смотрит на меня.

– Мери-Шелли ко мне девочка! − командую я, и щенок сразу прыгает ко мне на руки – Вот так милая, тебе нравится имя Шелли.

– Это как автор книги да?

– Именно, я в шутку зову ее монстром, так что это будет оригинально.

– И иронично. Отличное имя для маленькой «монстряшки»! – Знаешь, − неожиданно произносит Лекс, глядя на закат, – иногда нужно просто остановиться и насладиться моментом.

Я соглашаюсь. В такие моменты понимаешь: жизнь полна мелочей, которые делают нас счастливыми. Ночные кошмары останутся позади, а впереди – новые дни, новые возможности и верные друзья.

Глава 17

«Секс намного лучше, когда у тебя его нет.

Потому что его у тебя нет, он кажется всем.

Это предел твоих мечтаний. Весь твой мир вертится вокруг этого…»

Х/ф «В первый раз» (2012 г.)

Лекс

Вернувшись с пляжа, ощущаю, как усталость накрывает меня с головой. Солнце, жаркий песок и откровенные разговоры делают свое дело – я вымотан. Тиль наотрез отказывается принять душ целиком, но все же идет в ванную сполоснуть ноги и вытряхнуть одежду от песка, оставив меня одного на диване.

Ну и правильно делает…

Сколько бы я выдержал?

Да минуты три, прежде чем без приглашения вломиться к ней, чтобы смыть песочек с наших тел вместе. При мысли о том, как по ее телу сбегают горячие струи воды, а я щедро намыливаю ее грудь гелем для душа, мой пах простреливает так, что темнеет в глазах.

Снимаю мокрую от пота футболку и бросаю ее на пол, занимая горизонтальное положение. Закрываю глаза, чтобы расслабиться, пока мой член в штанах бьется в предсмертных судорогах.

Сквозь легкий сон я чувствую нежные прикосновения к своему животу. Приоткрываю глаза, но не двигаюсь – просто наблюдаю. Она сидит рядом, склонившись ко мне, исследует каждый изгиб, нежно рисуя пальчиками на моем животе, вероятно, какие-то любовные руны, иначе как еще можно объяснить всю эту розовую дурь в моей голове насчет нее. Не могу сдержать улыбку – мне нравится этот момент близости.

Она продолжает терзать меня ласками, не замечая, что я на самом деле не сплю. Ее теплые и влажные ладони скользят по моему прессу, вызывая мурашки. Внутри меня разгорается желание. Черт, я хочу большего, но не хочу спугнуть ее и прервать этот сладкий момент.

Закрываю глаза и позволяю себе насладиться лишь прикосновениями. Знаю, что она улыбается, когда понимает, что мне приятно. Каждый ее жест наполнен трепетом.

Она останавливается и наклоняется к моему лицу, щекоча длинными волосами мою грудь. Медлит, порывисто дышит в мои губы, так и не решаясь перейти черту. Если она меня сейчас не поцелует, то мои губы наверно отвалятся, но от осознания того, что я жду от нее именно этого, медленно открываю глаза и вижу, как в ее глазах плещется сучья похоть.

– Ты не спишь? – спрашивает она тихо, наклонившись ближе так, что дыхание становится одним на двоих.

– Нет, – шепчу я, слегка касаясь кончиком языка ее верхней губы. – Просто наслаждаюсь моментом, – низким поплывшим голосом.

Она тяжело выдыхает и снова касается моего живота, но теперь уже с большей уверенностью. Напряжение моего тела начинает достигать пика, и я решаюсь сделать шаг навстречу.

– Знаешь, мне нравится проводить время с тобой, – продолжаю прожигать ее раздевающим взглядом.

Она прикусывает губу и слегка краснеет. Это так мило и так естественно. Мы оба понимаем, что между нами существует нечто большее.

– Может быть, нам стоит попробовать что-то новое? – привстаю на локтях, зарываясь носом ей в шею и невесомо целую. Продолжаю кружить губами, прокладывая влажную дорожку к ее груди, которая покрылась бисеринками пота.

Она на пару секунд подается вперед, обхватывает мой затылок, зарывая свои пальцы и оттягивая волосы, теряет контроль, сама подставляет себя под мои поцелуи, замирая на мгновение, а затем вскакивает с дивана.

Падаю лицом в диван, понимая, что мне обломилось. Провожу правой рукой по волосам, а левой поправляю оттопырившуюся ширинку, садясь и прикрывая ее подушкой. Химия между нами продолжает будоражить, пока я продолжаю трогать ее глазами даже на расстоянии.

– Эй, подожди! Все в порядке? – жестом приглашаю ее сесть рядом, но она продолжает стоять и растерянно смотреть на входную дверь.

– Ой, прости! Я просто…я не могу просто так. Ты выглядел так спокойно, − задыхаясь, тараторит, то и дело, поднося руку ко лбу.

– Теперь я не могу сказать, что спал спокойно, − расслаблено смотрю на нее, все еще находясь в легкой агонии.

– Ну, я не хотела тебя будить. Мне стоит поехать домой и немного отдохнуть, − уговаривает себя.

– Кстати послезавтра будет мастер-класс для юных гонщиков в картинг клубе. Поедем вместе? – непринужденно меняю тему, словно мои посиневшие яйца сейчас не отвалятся.

Ничего не отвечая, просто кивает головой и пулей вылетает из моей квартиры.

А я…

Я иду в душ целиком…

Запрокинув голову, стою под тугими струями теплой воды, а перед глазами пляшет ее лицо, ее длинные загорелые ноги в коротких шортах, а вид ее вздыбленной груди с острыми сосками, когда я тискал их, заставляет кровь в моих жилах воспламениться. Сжимаю свой напряженный член, выталкивая сквозь зубы сжатый воздух. Принимаюсь скользить по своей длине вверх-вниз, смыкая пальцы в тугое кольцо. Быстрее. Жестче. Резче.

Улавливаю поблизости посторонний шум и открываю глаза, обнаруживая сквозь запотевшие стекла кабины мою беглянку…

Наши глаза цепляются друг за друга, но Тиль не двигается с места, комкая в руках сумку, за которой, видимо, она и вернулась обратно, не ожидая увидеть мой соло-секс.

Это заставляет мои ладони ускориться: рука так быстро перемещается по стояку, сжимая и разжимая его, что долго такой темп выдержать невозможно. Я вот-вот…

Она густо краснеет, открыв рот, пока моя ладонь в бешеном ритме наяривает по стоячему колом члену.

Блять…

Хочу, чтобы на месте руки оказались ее губы и язык.

Хочется, всего хочется с ней.

Не сдерживая стон, из горла вырывается хрип. Ударяю по стеклу рукой, бурно кончая, словно проживаю этот оргазм вместе с ней, вынуждая ее пугливо ретироваться из душевой.

***

В солнечное утро в Монако, когда воздух наполнен ароматами круассанов и морского бриза, я шагаю по знакомой мне до мелочей территории картинг клуба, где я начинал свою карьеру автогонщика. Я взволнован так сильно, что каждый уголок этого места заставляет мое сердце колотиться от предвкушения гонки. Я адреналиновый наркоман, который тащится от состояния на грани жизни и смерти.

Вокруг ревут мощные двигатели, заправленные восторженными криками фанатов. Папочка в здании…

Тиль ведет себя неуверенно, ведь это ее первый опыт на гонках, к тому же мы привлекаем к себе слишком много внимания. Боюсь представить, что с ней будет на настоящей трассе, у меня есть еще три недели, чтобы подготовить ее к Гран-При.

Тревога переполняет меня каждый раз, когда на нее направлен очередной объектив фотокамеры, стараюсь не поддаваться, но выходит паршиво, потому что ее ладонь в моей руке начинает потеть и дергаться. Сжимаю сильнее, инстинктивно давая понять, что никто здесь не посмеет ее обидеть. В стильном, но в очень коротком, супер мини нахрен маленьком платье красного цвета и туфлях на низком каблуке – она выглядит очень элегантной, но в то же время готовой к неожиданным поворотам: например сбежать.

Я наверно этого даже хочу, потому что ощущаю злость и неприязнь к тому, что ее выбор одежды вызывает у меня такие эмоции. Слишком откровенный наряд для встречи с озабоченными подростками.

С каких пор меня волнует длина девчачьих юбок? С тех самых, когда я, видимо, надышался клея в той душной кабине лифта и перепутал клаустрофобию Тиль с падением ангела. Объяснить иначе, почему меня так прибило на этой девчонке невозможно.

Мы оба делаем вид, что наш невыносимо влажный во всех смыслах сексуальный срыв после пляжной прогулки лишь плод пошлой и неудовлетворенной фантазии. Она старается не смотреть мне в глаза, а я лишний раз не провоцировать ее своими домогающимися взглядами.

Входим в VIP-зону, окруженные журналистами и поклонниками, а ее грудь начинает отбивать барабанную дробь, поднимаясь и опускаясь с такой интенсивной силой, что мне приходится на минуту развернуть ее к себе и погладить по пояснице, чтобы развеять все сомнения. Жест выглядит очень мило, но непредвиденно становится центром внимания всего зала. Вокруг нас люди в дорогих костюмах, обсуждающие последние новости из мира автоспорта, замечают мою спутницу, искря глазами от восторга. Тиль начинает тянуть края платья вниз, видимо, мысленно заставляя его удлиниться.

– Хочешь дам тебе свою футболку? – тихо спрашиваю, проводя указательным пальцем по внутренней стороне бедра, заставляя ее вздрогнуть и свести ноги вместе. – Что? Она точно длиннее этого топика, − она незаметно, но больно дает мне своим маленьким кулачком поддых, и я чувствую, как волнение покидает ее хрупкие плечи.

Вместе мы направляемся к трибунам, где меня уже ждет толпа детей, полная восторга и ожидания.

Глава 18

«Упади в обморок, я тебя подхвачу».

Х/ф «Английский пациент» (1996 г)

Тиль

На подрагивающих ногах иду под руку с Лексом по территории клуба, то и дело, поправляя постоянно задирающееся платье, одно из многих, которые теперь мне присылают различные модные бренды для рекламы. Красный − цвет Феррари, самый подходящий оттенок для сопровождения гонщика этой команды, как написал мне Артур. Лекса, видимо, мой выбор не вдохновляет, потому, как он волком смотрит на фотографов, пытающихся запечатлеть наш выход в свет. Меня уже не пугают камеры, направленные на меня, а будоражит мужчина рядом.

Я хорошо притворяюсь, что после увиденного в душе, он меня совсем не волнует.

Ох, волнует, да еще как…

Вид его самоудовлетворения меня задел: его сильное обнаженное тело пустило мне такую лаву по венам. Потрясенная этим зрелищем, я поняла, что теперь не могу спокойно дышать рядом с ним.

Меня разрывает от противоречивых эмоций и ощущений. Если бы он попросил войти к нему, тогда я вряд ли смогла бы ему отказать. Переступить порог душевой, отдаваясь его напору и нежности.

Однако меня все еще что-то останавливает.

Я так боюсь себя. Какой я становлюсь с ним. Я пылаю, как Феникс, испепеляя все вокруг. А вдруг я сама сгорю дотла и не восстану из пепла, переродившись…

Когда Лекс подходит к небольшому пьедесталу, его встречают восторженные крики и аплодисменты. Он улыбается и машет ребятам, а затем садится на стул и начинает свой рассказ о том, как он стал гонщиком. Дети слушают, затаив дыхание, пока он делится своими первыми шагами в картинге и тем, как важно верить в себя и упорно трудиться.

От него невозможно оторваться, настолько он магнитит к себе, рассеивая вокруг такую бешеную энергию, что пересыхает в горле от постоянно открытого рта, с которым смотришь на него.

Он не просто излучает уверенность и ведет себя как звезда, а внутренне ощущает себя, как главный герой своей жизни. Лекс всегда привлекает внимание не потому что старается, а потому что у него особенная аура, и все в мире как будто происходит вокруг него.

После вдохновляющей части Лекс переодевается в гоночный комбинезон красного цвета и зовет всех на трассу. Он показывает им, как правильно держать руль, как управлять картом в поворотах и как разгоняться на прямых участках. Мальчишки внимательно следят за каждым его движением, стараясь запомнить все советы.

Затем настает время практики. Каждый ребенок по очереди садится за руль, а Лекс наблюдает и корректирует их технику. Он подбадривает их, когда кто-то справляется с заданием, и теребит за волосы, когда что-то не получается. С каждым кругом они становятся все более уверенными в себе.

В конце мастер-класса он собирает детей вокруг себя и вручает каждому медаль с надписью «Будущий чемпион».

– Победа не главное, − лукаво произносит, глядя на восторженные лица детей. – Важно получать удовольствие от процесса, учиться и развиваться, стремясь к самосовершенствованию, − поднимает правую руку вверх и прикладывает два пальца к виску, отдавая честь юным гонщикам.

Но его собственные слова звучат, как пустой звук. Я знаю, что победа – это не единственное, что имеет значение, но именно она придает смысл его существованию. В глубине души он знает: гонки – это все или ничего.

Я тихо покашливаю, обращая на себя все внимание картингистов. Подростки, присвистывая, начинают перешептываться и указывать на меня.

– Эй, посмотри на его девушку! Такая классная! Давайте сфоткаемся с ней! − предлагает один из них, толкая своего друга в плечо.

– Да, только как мы к ней подойдем? У нас же не Формула-1, а картинг! – моргая в сторону моего парня, который уже навис над ними, излучая убийственную ревность.

– Или скажете, что собираетесь открыть новый вид спорта − картинг на выживание, − сцепив челюсть, побледнев, выдает Лекс. Воздух становится насыщенным и густым, когда он делает шаг в мою сторону, увлекая за собой всех ребят.

Юноши смеются и начинают выстраиваться вокруг меня в ряд, а я стараюсь, вести себя уверенно, когда Лекс встает рядом со мной.

– А я смотрю ты не против поразвлечься с фанатами? – обнимая за талию. Шокирует меня тем, что бушует в его глазах.

Моя. Моя. Моя.

– Ну, разве я не могу немного пофлиртовать? – поворачиваюсь к нему спиной.

– Флирт – это хорошо, но только если я буду рядом, − наклоняется к моему уху.

– О, так ты ревнуешь? – с притворным вздохом.

– Кто бы ни ревновал? Особенно когда у тебя такие поклонники, − кивает в сторону прыщавого парнишки, гипнотизирующего мои слишком оголенные ноги.

– На счет три! Раз, два, три! – кричит фотограф и щелкает затвором камеры.

После фотосессии подростки расходятся, а Лекс уходит переодеть защитный комбинезон, оставив меня ждать его в одиночестве. Решаю выйти на улицу, чтобы позвонить Кике и поделиться впечатлениями. Я стою на небольшой площадке недалеко от парковки и смотрю на город, который постепенно погружается в темноту, когда мои мысли вдруг прерывает крик и смех группы девчонок.

– О, посмотрите, кто это у нас тут! Новая куколка Декслера! − с презрением говорит та, что стоит ближе всего ко мне. На вид ей не больше шестнадцати лет, судя по розовым джинсам и футболке с надписью «FUCK».

Они переглядываются и начинают шептаться, их лица напоминают недовольные карикатуры, которые рисуют уличные художники.

–Зачем он вообще с ней. Она же не его уровень?! − с вызывающим тоном говорит брюнетка с дредами и вытягивает руку, в которой блестит яркий баллончик. Взрыв краски моментально окутывает меня, оставляя черные пятна не только на одежде, но и разлетаясь по воздуху, начинает струями стекать по коже и волосам.

– Это тебе за то, что ты фоткалась с нашими парнями! – зловеще выкрикивают остальные пигалицы, лица которых я уже не могу разобрать, из-за черноты, застилающей мне глаза.

–Что вы делаете?! − в шоке шарахаюсь от них, но они противно улюлюкают и окружают меня, продолжая со всех сторон поливать меня из баллончиков.

– Надеемся, ты запомнишь это! − толчок в спину.

– Эй! Вы совсем ненормальные?! – пытаюсь отстраниться, закрывая рот от горечи и нос, который неприятно щиплет от едкого запаха.

Обиды, которые всегда прячутся глубоко внутри, как будто всплывают на поверхность. Мое сердце отчаянно колотится, истошно просит о помощи, ломая что-то внутри.

Почему это происходит со мной? Почему я должна терпеть такое отношение?

Гнев заполняет меня целиком, заставляя на ощупь двинуться вперед. Слезы подступают к глазам, но я стискиваю зубы. Мне стыдно за свои эмоции, но ещё более стыдно за то, что позволяю кому-то так себя унизить.

Кукла. Я не… Я не кукла!

– Хватит! – словно гром разрывает небо. – Вы разрушили мой день! − выбиваю из рук обидчицы баллончик, наконец-то прекращая этот поток бесконечно льющейся краски. – Вы даже не подумали о том, как это может повлиять на меня! – вытираю глаза волосами, размазывая по лицу краску, а затем намеренно толкаю девчонку с дредами в грудь, пусть знает, что я могу дать сдачи. – Никто не имеет права так обращаться с людьми. Каждый заслуживает уважения, − мой штормовой голос звучит пронзительно.

Их смех затихает, а лица искажает гримаса недоумения и испуга.

– Какого черта здесь происходит? – с тревогой спрашивает терпкий баритон, а крепкая мужская спина встает между мной и этими гадкими девчонками. – Валите нахер отсюда! – поднимает баллончик с земли и бросает вслед уже удирающим девчонкам.

Словно впервые за долгое время я чувствую себя услышанной. Внутри всё ещё бушуют эмоции, но теперь они под контролем. Я знаю, что могу справиться с этим.

Лекс поворачивается ко мне и тяжело дышит.

– Почему ты не пришел раньше? – выпаливаю, не сдерживая эмоций. – Я могла бы справиться сама! Я не маленькая девочка!

– Поехали домой, − тихо шепчет он, хватает меня за запястье, пытаясь увести прочь от клуба.

– Не трогай меня! – бью кулаком ему в грудь, понимаю, что срываюсь на нем, но не могу остановиться.

– Я понимаю, что ты злишься, но это не моя вина, я просто хочу помочь, − пытается держать себя в руках и не перейти на крик.

– Помочь? – переспрашиваю я, чувствуя, как злость накатывает на меня новой волной. – Ты все испортил! Я согласилась быть твоей ширмой, а не грушей для битья! – резко отворачиваюсь, закрывая ладонями лицо, не желая больше никого видеть.

– Прости. Я не должен был…, − подходит сзади и утыкается подбородком мне в макушку.

Гнев начинает потихоньку угасать, словно холодный дождь смывает яркие цвета краски с моего лица.

– Давай просто уберемся отсюда, − с благодарностью хватаюсь за его футболку, пока он ведет меня к машине.

– Надо промыть твои глаза, − достает из багажника белое полотенце и смачивает его водой из своей спортивной бутылки.

– Спасибо, теперь тебе придется его выкинуть, − шмыгаю носом, потому что глаза снова хотят предать меня, пытаясь пустить по щекам водопад.

Лекс обнимает меня за плечи и ведет к пассажирской двери.

– Эй, подожди! – колеблюсь я, обводя руками свой силуэт.

– Держи, − протягивает мне свою футболку, стягивая ее через голову и оставаясь в одних темно-серых джинсах. – Сними это, пока мы не доберемся до дома, − играет мускулами, глядя на свой голый торс.

– Оу! Теперь я чувствую себя как в облаке, − надеваю поверх, неуклюже стискивая испорченное платье по ногам. Она немного великовата, но выглядит очень мило, мягко касаясь кожи. – Лучше?

– Ты выглядишь отлично! – подмигивает он. – Оно определенно закрывает больше твоей кожи, чем эта майка, − опускается к моим ногам, поддевая бретельки платья.

– Кажется, я больше не хочу быть частью этой фанатской любви, − шумно выдыхаю, обнимая себя руками.

– И не надо, достаточно того, что ты рядом со мной, − открывает машину, кивая в сторону пассажирского сидения. Сажусь, не споря, потому что очень хочу, чтобы этот вечер поскорее закончился.

Лекс незаметно обходит машину, быстро прыгая на водительское кресло, словно боясь, что я могу выскочить и убежать прочь.

– Моя очередь смотреть твой верхний этаж, − уверенно сжимает руль левой рукой, а правую кладет мне на колено, как в лучших романтических фильмах.

Хочу съязвить, но он стремительно жмет на газ, срываясь с парковки в темноту вечера.

Глава 19

«Хочешь увидеть радугу – терпи дождь…»

Х/ф «Виноваты звёзды»(2014 г.)

Тиль

Я стою в ванной, пытаясь смыть с себя остатки краски и следы недавнего унижения. Из крана льется почти кипяток, но даже это не помогает, и спустя 20 минут моя кожа выглядит как кусок красного мяса. Вздыхаю и решительно хлопаю дверью, обернувшись в коротенький хлопковый халат, который Кика насильно заставила меня купить и выкинуть мою футболку с ежиком.

Вот дьявол! Лекс лежит на моей постели в одних трусах, словно это для него обычное дело, и внимательно разглядывает фарфоровую куклу, которая стоит на прикроватной тумбочке.

– Ты совсем обнаглел Декслер? – стараюсь не выдать своего смущения и не смотреть на его обтянутый черными боксерами зад.

– Бог мой у нее такие глаза. Кажется, что она следит за мной. Я бы не смог уснуть рядом с ней, − разворачивает куклу лицом к окну.

– Ты здесь никогда и не будешь спать. Расслабься, – строго осаживаю его, складывая руки на груди.

– Не могу уйти без своей футболки, – отвечает он с ухмылкой, переворачиваясь на спину и поглаживая свой пресс.

поднимаю с ковра разбросанные джинсы и кидаю ему в лицо.– Тогда почему ты еще и без штанов Декслер?

Стук в дверь.

– Это Кика. Ты должен сейчас же исчезнуть! – шепчу я в панике.

Смотрит на меня с недоумением, но быстро вскакивает с кровати и медленно направляется к ванной, специально подбешивая меня этим. Однако в последний момент останавливается и произносит:

–Я не буду прятаться Тиль! Давай просто скажем ей правду, − начинает спорить и подходит ко мне вплотную, опуская руки мне на талию. Я отталкиваю его и закрываю ему рот ладонью, вероятно перекрыв весь доступ кислорода.

– Ты что, с ума сошел? Она все не так поймет!– закатываю глаза, одновременно пуская из них воображаемые молнии.

Раздается еще один стук в дверь.

– Давай же! – шикаю на него я и затягиваю обратно к кровати. – Ложись!

Он послушно прячется под одеяло, но как только я наваливаюсь на него сверху, начинает покусывать и целовать мои пальцы.

Сумасшедший.

– Ты уверена, что это хорошая идея? – шепчет он между поцелуями.

– Нет, − стараюсь сдержать смех и нервозность одновременно.

Дверь распахивается, и моя подруга входит в комнату, с любопытством озираясь по сторонам.

– Привет! Прости, что врываюсь, но ты долго не отвечала, – восклицает она, жестикулируя руками в разные стороны, как настоящая итальянка. Не знаю сколько кровей в ней еще намешано.

Я пытаюсь сохранить спокойствие.

– Эм… просто немного отдыхаю. А ты как? – позеваю, потягивая руки наверх.

Она подходит ближе к кровати, но не осмеливается присесть.

– Подожди-ка! − широко раскрывает глаза. – Ты что, не одна? − тянет за джинсовую штанину, которая выглядывает из подушки.

Я замираю, не зная, что ответить.

– Это… это не то, что ты думаешь! – наконец растерянно выдаю я.

– Ну… да, похоже на то самое.

Наш дружный солнечный смех окутывает комнату, окрашивая мои щеки во все оттенки смущения.

Звонок в дверь заставляет меня вздрогнуть и повернуться на звук.

– Я открою! – спешу вылезти из кровати, сбегая из комнаты.

Открываю дверь и вижу курьера с коробкой в руках.

– Вам посылка, − протягивает мне белую упаковку, перевязанную красным бантом. На ней нет никаких опознавательных знаков.

– Это не моя посылка, − нахмурившись, смотрю на нее.

Курьер только жмет плечами и уходит, оставив меня с загадочной коробкой.

На кухне раздается смех, и я спешу туда, закинув свой подарок с бантом в комнату. Наверняка это очередное платье для рекламы.

Лекс и Кика сидят за столом с чашками кофе. Декслер все еще в одних джинсах что-то рассказывает ей.

– Тиль, мы обсуждаем твои художественные таланты, − заметив меня, отвечает Кика. – Лекс считает, что ты можешь стать профессиональной натурщицей, − подмигивает мне.

– Или профессиональной жертвой краски! – добавляю я, уничтожая их вглядом. – Но спасибо за поддержку ребята, − сажусь за стол, забирая из рук Лекса чашку. – Кажется, ты опаздываешь на тренировку, − мои глаза молнии стреляют без промаха на этот раз, заставляя Лекса встать из-за стола.

– Можешь спать в моей футболке Тиль, − наклоняется и сочно чмокает меня в щеку, направляясь к выходу своей походкой победителя.

Пол вечера мы проводим с Кикой на кухне, болтая обо всем на свете и готовя ужин. Она не спрашивает, как Декслер оказался в моей постели в одних трусах, и я благодарна ей. Пока я сама не готова принять перемены, которые слегка выходят за рамки наших отношений. Псевдо-отношений…

Кика уже спит, а я решаю выйти на террасу, потому что не могу сомкнуть глаз. В комнате я задыхаюсь. Ночью можно любоваться парком, который освещают фонари. На улице тепло, но мои босые ноги дрожат от холода. Где-то вдали сверкает молния и на голову падают две капли. Их становится все больше, начинается дождь. Музыка дождя перекликается с моими мыслями, и у меня сдавливает горло.

Губы дрожат, и слезы, которые я сдерживала весь день, начинают катиться по лицу, смешиваясь с небесными слезами.

Я поднимаю голову к небу, без конца задавая себе вопросы.

«Почему это произошло? Почему именно я стала мишенью для подросткового глупого веселья? Почему я так сорвалась?»

Вспоминая, как накалилась обстановка, как мой голос вибрировал от гнева, понимаю, что это был не просто всплеск эмоций. Это отражение усталости, накопившейся за месяцы, а может быть, даже за годы.

Мне просто сложно. Почему мои чувства ничего не стоят в глазах других?

Теперь, решение стать фиктивной девушкой уже не кажется разумным шагом на пути к карьере.

«Это всего лишь сделка», – убеждаю себя.

Но с каждым днем все больше ощущаю, как теряю себя в этом обмане.

Я всегда мечтала о настоящей любви, о том, чтобы быть с человеком, который ценит меня за то, кто я есть. Но вместо этого снова выбираю компромиссный путь, который ведет к собственному предательству.

Внутри бушует борьба: желание быть успешной и страх потерять свою индивидуальность. Я ищу себя в мире, полном ожиданий и требований, и каждый мой день становится испытанием на прочность.

Сквозь слезы я смотрю на свои руки, покрытые краской. Это как напоминание о том, что жизнь не всегда идет по плану.

И теперь я стою на балконе и рыдаю, окончательно промокнув под дождем. Какая же я убогая.

Бегу в свою комнату, где запах краски уже успел смешаться с влажным воздухом, и встаю перед зеркалом, пытаясь сосредоточиться на своем отражении, которое кажется мне чужим. Усталая, с пятнами на коже, чувствую себя потерянной. Кажется, что краска, такая яркая и холодная, оставила на теле не только физические отметины, но и глубокие эмоциональные раны.

Захлопываю глаза, пытаясь отогнать навязчивые мысли, когда боковым зрением замечаю коробку, которую оставила у двери.

Бросаю коробку на кровать и развязываю бант, словно разрывая невидимую нить между прошлым и настоящим. Внутри лежит мое грязное красное платье, которое я оставила сегодня на парковке.

Яркое, вызывающее, как вспышка в моем сером мире, символ того, что я обрела уверенность, смелость, желание быть заметной.

Беру его в руки, ткань такая гладкая и холодная.

На дне коробки лежит записка: «Тебе никогда не шел красный…».

Эти слова обжигают, ранят как лезвие, вспарывая мои нервы. Я знаю, кто мог это написать. Он всегда знает, как задеть за живое.

Его насмешливый голос, арктический взгляд и уверенность в том, что я всегда буду такой, как он хочет. Я бросаю записку на пол, и она медленно падает, подчеркивая всю мою беспомощность, но в последний момент хватаю и рву ее на мелкие кусочки.

Собравшись с мыслями, обхожу кровать и беру с тумбочки свою фарфоровую куклу, с треском бросая ее в мусорное ведро.

Кажется, мне пора перестать прятаться и начать жить по своим правилам. Я не позволю никому управлять моей жизнью.

Глава 20

«Нет, я не думаю, что поцелую тебя,

хотя тебе и очень надо, чтобы тебя целовали.

Что с тобой не так? Тебя надо целовать почаще

и кто-то тебе должен показать, как правильно это делать».

Х/ф «Унесённые ветром»(1939 г.)

Тиль

Май в Монако – это время, когда лазурный берег превращается в эпицентр скорости, гламура и бесконечных вечеринок. Город наполняется звуками ревущих двигателей, смехом и шепотом о предстоящем Гран-при. Каждый уголок, каждая улица словно ждет этого момента, когда сверх-скоростные болиды будут мчаться по знаменитой трассе, извивающейся между роскошными яхтами и историческими зданиями.

Плотность событий, в которых мне приходиться участвовать просто поражает, а сегодня только утро четверга. Честное слово, мне кажется, что в Монако в сутках пятьдесят четыре часа минимум.

После той дождливой ночи, я больше не пропускаю свои репетиции, в поте лица готовясь к предстоящему танцевальному форуму, который должен дать мне шанс показать себя. Я знаю, что если не отдамся этому полностью, то пожалею.

Каждую свободную минуту я использую для тренировок: изучаю новые техники, работаю над хореографией и оттачиваю каждое движение до совершенства. Иногда мне кажется, что я теряю себя в этой двойной жизни. Утром я балерина, а вечером – девушка гонщика. Стараюсь не думать о том, как это меня выматывает, но цель, ради которой я играю в эту фальшивую любовь, гораздо важнее сейчас, чем какие-то чувства.

Солнце только начинает подниматься над горизонтом, когда я вхожу в танцевальный зал. Утренний свет нежно освещает пол, отражая мои движения. Делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить ум и сосредоточиться. Руки слегка дрожат от волнения, когда я сажусь на пол и начинаю разматывать пуанты. Каждое движение аккуратное и осознанное: беру ленты, нежно провожу пальцами по мягкому материалу, чувствуя текстуру. Это священный ритуал – подготовка к тому, что произойдёт дальше.

Когда я начинаю заматывать их, то мои ноги уже начинают ощущать напряжение и готовность. Каждая лента обвивается вокруг щиколотки с лёгкостью и грацией, как будто они сами знают своё место. Закрываю глаза на мгновение, представляя, как буду двигаться, как мое тело станет одним целым со сценой.

Затем включаю музыку, позволяя себе раствориться в ритме. Первые ноты заставляют реагировать – ноги слегка поднимаются, а руки распахиваются, словно распускающиеся цветы. Каждая клеточка в моем организме наполняется энергией и стремлением, обязывая сердце биться в такт мелодии.

Чувствую себя живой.

Когда я на сцене, все мои мысли сосредоточены на движениях и музыке, но как только я покидаю ее, реальность возвращается с новой силой.

После репетиции я быстро принимаю душ и привожу себя в порядок, готовясь к своей роли. После обеда меня ждет очередная пати, где я трансформируюсь в идеальную девушку, идеально играющую ложь.

Утром Лекс готовится к тренировкам и квалификациям, а вечером мы погружаемся в вечеринки, которые устраивают спонсоры и команды. На мероприятиях все внимание приковано ко мне, давая Декслеру долгожданную передышку. Мы улыбаемся фотографам, позируем на красной дорожке, обмениваемся шутками с другими гонщиками и их девушками.

Но я чувствую себя чужой в этом мире, стараясь делать все возможное, чтобы не выдать себя.

Меня успокаивает лишь то, что этот образ жизни – лишь временная иллюзия. Мои настоящие мечты связаны с танцами, а не с блеском и гламуром Монако.

***

Сердце замирает от восторга, когда я ступаю на палубу шикарной яхты.

Белоснежный корпус, сверкающий на фоне вечернего неба, отражает свои огни в лазурном море. Оглядываюсь по сторонам, не успевая моргать и разглядывать весь этот шик, который так и кричит о том, что здесь собрались самые яркие личности мира.

Среди гостей есть настоящие звезды – гонщики Формулы-1, известные модели и даже несколько знаменитостей из мира кино. Я замечаю, как рядом с нами весело общаются Льюис Хэмилтон и его друзья, а также несколько известных актрис, которые с удовольствием позируют для фотографий.

DJ играет зажигательные треки, заманивая гостей танцевать под открытым небом.

На палубе располагаются уютные диваны и шезлонги, обитые белым текстилем, а огни мягко освещают пространство, создавая атмосферу праздника. На столах стоят изысканные закуски, а шампанское течет рекой, придавая этому вечеру освежающую и легкую атмосферу коктейльной вечеринки.

Я одета в белый комбинезон с открытой спиной и разрезами на брюках, оголяющие мои ноги до бедер. Мой наряд, конечно, привлекает восхищенные взгляды окружающих, но настоящая звезда из нас двоих здесь Лекс: высокий, с идеально уложенными волосами и безупречным стилем. Он одет в молочный льняной костюм, который подчеркивает его мальчишескую мужественность, уверенно двигаясь в своей родной стихии.

Яхта набирает скорость, рассекая волны на фоне заката. Пока мужская половина увлечена последними новостями из мира гонок, девушки в ярких платьях и с безупречными прическами собираются группами, обсуждая последние новости из мира моды.

Спустя два часа мои ноги начинают ныть, умоляя скинуть туфли.

Я стою немного в стороне, стремясь слиться с кораблем, не желая вести бессмысленные разговоры о тряпках, в которых я ничего не смыслю.

– Ты слышала о новой коллаборации Лекса с модным домом «Aurore»? Это просто невероятно!» – произносит статная брюнетка в черном полупрозрачном костюме с длинными шелковыми волосами до пояса. Я не могу удержаться от любопытства, подойдя ближе к ним, пытаясь незаметно вклиниться в круг.

Вокруг сразу начинают сыпаться смешки, а девушка, которая только что громко говорила, медленно оборачивается ко мне, сверля меня холодными миндалевидными глазами, а ее кроваво-красная ухмылка предвещает неприятности.

– Интересуешься? Или просто хочешь привлечь внимание к своему никчёмному существованию? – выставляет вперед ногу в ажурных прозрачных брюках, загораживая мне путь.

Меня словно облили кипятком.

Моё сердцебиение ускоряется, а на кончиках пальцев начинает искриться гнев, но я не подаю вида, что ее слова задевают меня.

– На самом деле, я здесь, потому что… − начинаю я, но она нагло прерывает меня.

– Потому что Декслер притащил сюда свою новую игрушку? Она же просто милашка да! – издевательски лепечет детским голосом, – Но ты же понимаешь, что это ненадолго, скоро он выбросит тебя! – уже громким и уверенным голосом, а затем поворачивается к остальным, ударяя меня по лицу своими конскими волосами, явно чтобы получить овации за свое остроумное высказывание.

Вот же стерва!

Мою кожу начинает покалывать, пока волна ярости остервенело качается на моих нервах, заглушая тревогу.

Неужели все догадались, что мы ненастоящие…

– Знаешь, − отвечаю я дерзко, – похоже, ты знаешь это по собственному опыту. Но ценные игрушки не выбрасывают, только ненужные, − беру бокал у мимо проходящего официанта и слегка ударяю по фужеру брюнетки.

– Ты думаешь, что можешь просто так говорить со мной? Ты просто охотница за деньгами, − с презрением произносит она, скривив губы.

Что?!

Я бросаю колкий взгляд на Декслера, встречаясь с его зелеными глазами озерами. Его уверенная улыбка сразу же освещает мою темную душу, которая жаждет устроить здесь настоящее кровопролитие. Он кивает в сторону девушек, начиная хмуриться.

Спасибо, Декслер. Я просто хочу понять больше о мире, в котором ты каждый день выживаешь.

– Интересно, значит, ты готова оценить меня по достоинству, − отвечаю ей с сарказмом, посылая Лексу воздушный поцелуй, чтобы привлечь его внимание и покидаю стаю этих люксовых гиен.

Высокие каблуки кажутся невыносимыми, сдавливая ноги тисками. Каждый шаг отдается болью в икрах и щиколотках. Ей богу легче танцевать в пуантах, они обнимают ноги, позволяя свободно двигаться, в то время как эти каблуки только ограничивают.

Прислоняюсь к бортику, пытаясь найти хоть какое-то облегчение. Ветер нежно треплет мне волосы, закрываю глаза, наслаждаясь прохладой, которая немного успокаивает разгорячённое тело. Шампанское, выпитое в течение вечера, добавляет лёгкости в голову. Мысли путаются, и я пытаюсь сосредоточиться на том, чтобы не упасть, кажется, что даже волны танцуют под музыку.

Шею обдает горячим дыханием, когда меня притягивают за талию, уткнувшись в голое плечо. Машинное масло, смешанное с солью и лимоном.

– Что ты делаешь? −стараюсь не дрожать в его руках, когда моя спина сталкивается с его горячей грудью, – Мы договаривались, что ты не прикасаешься ко мне без разрешения.

Он слегка отстраняется, чтобы взглянуть мне в глаза, и я замечаю искорки веселья в его взгляде.

– По-моему, эту часть уговора давно пора вычеркнуть, − играет с моей сережкой, заправляя выбившийся локон за ухо.

– Ты уверен? − поднимаю бровь, пытаясь скрыть свои эмоции. – Может, стоит всё же придерживаться правил?

Он снова приближается, его губы почти касаются моего уха.

– Но правила созданы для того, чтобы их нарушать, не так ли? – шепчет он. – И разве ты не чувствуешь это напряжение между нами?

Я не могу заставить себя отстраниться от него. Предвкушение заливает мое лицо румянцем, когда он нежно проводит пальцем по моей разгоряченной щеке. Внутри меня разгорается любопытство и смелое желание, щедро приправленное тремя бокалами игристого.

– Ты всегда так уверен в себе? – у меня перехватывает дыхание, и я подаюсь вперед.

– Только когда дело касается тебя, − его голос звучит искренне.

и настойчиво, но в этом есть своя прелесть.

– Хорошо, − произношу я с вызовом. – Допустим, я готова к изменениям. Но только если ты будешь осторожен, − слегка приоткрываю рот, желая его поцелуя.

Он усмехается и наклоняется так, что наши губы почти соприкасаются.

– Осторожность – это не мой стиль. Но я обещаю быть внимательным к твоим желаниям, − его глаза теплеют, когда он смотрит на мои губы.

В этот момент я действительно хочу их нарушить. И, возможно, это именно то, что нам обоим нужно. Я ни за что не назову это ошибкой, переизбытком адреналина или просто похотью.

Но Лекс и не думает взять то, что я так стремлюсь отдать, он дает мне возможность не только не целовать его, а отклоняется как раз в тот момент, когда мы оба уже тяжело дышим.

– Я пришел сюда только потому, что мой друг работает в команде. Но мне больше нравится проводить время с настоящими людьми, а не с этими звездами, − резко разворачивается к борту и встает рядом со мной, закидывая руки за голову.

– Согласна, – киваю. – Я бы предпочла вечер с друзьями за хорошей едой и разговором по душам.

– Тогда, может, сбежим отсюда? – его глаза искрятся от этого предложения, а ладони тянутся ко мне, звеня браслетами на запястьях.

– Новая коллаборация с «Aurore»? – провожу большим пальцем по украшениям.

– А ты быстро учишься? – кладет руку мне на поясницу и ведет нас к выходу.

– Были хорошие учителя, − приобнимаю его за талию и небрежно смотрю на брюнетку, которая сжимает в руке бокал с такой силой, что он грозится лопнуть, также как ее эго сейчас.

Глава 21

«Я смотрела вверх.

Туда, где недалеко до рая, где был ты…».

Х/ф «Незабываемый роман» (1957 г.)

Тиль

Лекс проводит рукой по моей спине, его пальцы ложатся чуть выше тонкой шелковой завязки моего сарафана. Его прикосновение, привычное и постановочное, все равно заставляет меня вздрогнуть – будто он касается не ткани, а оголенного нерва.

– Расслабься, Тиль, – его голос звучит низко и только для меня, пока фотографы на другом конце причала меняют объективы. – Это же просто выходные.

«Просто выходные».

Легко ему говорить. Для него это – перерыв в бесконечной череде перелетов, тренировок и дебрифов. Для меня – очередной экзамен на право временно занимать место возле него. Экзамен, на который я, балетная крыса, выросшая в пыльных репетиционных залах Петербурга, так и не научилась сдавать без мандражa.

Я киваю, добавляя свою фирменную улыбку – чуть сдержанную, чуть загадочную, такую, какую от меня ждут.

Рядом беспечно щебечет Кика, единственный живой человек в этой истории, не считая меня и Шелли, которая уже успела наесть холеное пузико, подставляя его под горячие лучи. Она в своем репертуаре: огромные солнцезащитные очки, ярко-розовый топик, выглядывающий из-под парео, и восторженные возгласы по поводу каждой проплывающей мимо яхты.

– Тили, да ты посмотри! Это же просто плавучий дворец! Нет, вон тот! О боже, я сейчас умру от зависти!

Лекс лишь усмехается ее энергичности. Он в своей стихии – в простых шортах и белой рубашке, с заломленной на затылке красной бейсболкой команды. Без гоночного комбинезона он кажется моложе и… проще.

Обманчивое впечатление. Простым Лекс Декслер не был никогда.

– Наш скромный транспорт вон там, – указывает подбородком на стремительный белый катер, покачивающийся на бирюзовой воде у дальнего пирса.

Дорога по причалу кажется бесконечной. Деревянные доски под ногами теплые от солнца. Воздух густой и соленый, с примесью запаха дорогого дизельного топлива, загара и свободы. Над головой кричат чайки, а вдалеке мерно шумит прибой – ровный, убаюкивающий звук, который, однако, не может унять трепет внутри меня. Сейчас я увижу их.

Его людей. Его мир.

Не выхваченные вспышки фотокамер на пару минут после гонки, а целые два дня.

«Смогу ли я не подвести? Не ошибиться? Не сказать что-то не то?»

Лекс, словно чувствуя мои мысли, сжимает мои пальцы в своей ладони. Его рука твердая, уверенная, с шершавыми мозолями на внутренней стороне пальцев – следствие постоянной работы с рулем. Эта рука держит трофеи, которыми я любуюсь по телевизору. И сейчас она держит мою.

– Все будет идеально, – говорит он, и это звучит не как утешение, а как команда. Приказ.

Мы подходим к катеру. Он не такой помпезный, как чудовищные яхты вокруг, но в его лаконичных линиях и брутальной мощи чувствуется стремительность и сила – точное отражение самого Лекса.

– Приветствую на борту, дамы, – он с легкостью прыгает внутрь и оборачивается к нам, протягивая руки.

Кика, хихикая, отдает ему свою огромную пляжную сумку и грациозно принимает его помощь. Ее босые ноги легко ступают на скользкую поверхность. Затем очередь доходит до меня.

Я замираю на секунду. Балет научил меня владеть своим телом безупречно, но качка под ногами такая непредсказуемая, живая.

«Такой и я хочу быть. Живой».

Лекс сморит на меня, и в его глазах, скрытых темными стеклами очков, читается ожидание и легкое любопытство: как балерина будет садиться в катер?

Я делаю маленький, почти незаметный полу палец, чтобы почувствовать опору, и легким движением, будто готовясь к прыжку на па-де-де, отталкиваюсь от пирса. Он ловит меня в воздухе, прежде чем я успеваю, как следует коснуться палубы, и на миг прижимает к себе. От него пахнет солнцем, бензином и морем.

– Поймал, – он выдыхает мне в волосы, и мурашки уже бегут по спине.

Я стараюсь отстраниться, сделав вид, что поправляю распущенные волосы.

– Спасибо. Я не упаду, я… устойчивая.

– Я в курсе, – он ухмыляется и отпускает меня.

Пока Кика устраивается на мягком диванчике на корме и принимается делать селфи, Лекс занимает место за штурвалом. Он запускает двигатель, и катер отвечает ему низким, мощным рычанием, которое отзывается во мне где-то глубоко в животе.

Это звук управляемой мощи, именно то, что так идеально описывает Лекса Декслера.

– Готовы? – кричит он, скидывая трос.

Мы с Кикой, как завороженные, киваем. Он отдает швартовы, и катер плавно, почти неслышно, отходит от причала.

А затем… затем он нажимает на газ.

Это не милая морская прогулка. Это настоящий полет по воде. Ветер мгновенно вырывает мои локоны и принимается бешено трепать волосы. Солнце слепит глаза, а соленые брызги холодными искрами щекочут кожу. Я вцепляюсь в поручень, но не от страха, а от восторга. Скорость заставляет сердце биться чаще, вытесняя всю тревогу, все ненужные мысли.

Я оборачиваюсь на Лекса.

Он стоит у штурвала, прямой и сосредоточенный, всматриваясь в водную гладь. В его позе, в малейшем движении рук читается абсолютная уверенность. Это его язык, его стихия. Здесь, за штурвалом, он настоящий.

Не такой, каким его показывают в журналах, а реальный Лекс. И в этот миг я, кажется, забываю, что наша любовь – фикция.

Я забываю о предстоящем вечере, о его друзьях. Есть только бешеный ветер, рев мотора, безудержная скорость и он – красивый, как сама свобода.

Я расстегиваю верхнюю пуговицу сарафана, подставляю лицо солнцу и ветру и смеюсь. По-настоящему. Впервые за долгое время.

Это чистый, ничем не разбавленный кайф.

Лекс бросает на меня быстрый взгляд, и я успеваю поймать его дерзкие ямочки, прежде чем он резко выворачивает штурвал.

Катер виляет в сторону, носовая часть взмывает вверх, и целая стена ледяной, искрящейся на солнце воды накрывает нас с головой. Пронзительный, восторженный визг Кики сливается с моим. Даже не визг, а какой-то первобытный крик освобождения, который вырывается из груди самой скоростью и этими ледяными объятиями.

На корме заливается лаем Шелли, носится по лодке, пытаясь поймать пастью летящие брызги, совершенно сходя с ума от радости.

– Лекс! – просительно кричу, вытирая с лица соленую воду, и смех прорывается сквозь негодование.

Он лишь громче хохочет в ответ, и этот смех – открытый, немного хриплый – такой непривычный подлинный.

Его бейсболка, намокшая, съехала ему на самые глаза, почти полностью скрывая взгляд.

Не думая, на чистом импульсе, делаю шаг к штурвалу. Катер слегка подбрасывает на волнах, и мне приходится схватиться за его плечо, чтобы удержать равновесие. Касаясь мокрой ткани футболки, чувствую тепло кожи и напряженные мышцы под ней.

– Дай-ка, – мои пальцы сами тянутся к козырьку его кепки.

Я аккуратно поправляю ее, отодвигаю на затылок, открыв его взъерошенные ветром волосы и лоб. Жест получается странно интимным, заботливым, точно у настоящей пары. Таким, каким он не должен быть между нами. Наши взгляды встречаются на секунду. В его глазах, теперь не скрытых ни кепкой, ни очками, мелькает что-то удивленное, оценивающее. Я мгновенно одергиваю руку, будто обжигаюсь, и отступаю назад, к смеющейся Кике, сгорая от внезапной неловкости.

– Спасибо, – кричит он сквозь шум мотора и ветра, и его взгляд становится чуть менее уверенным. – А то я бы, пожалуй, врезался в какую-нибудь миллиардерскую посудину.

– Не стоит благодарности, – стараюсь придать голосу легкости и игривости, как у Кики. – Мне просто жизненно необходимо доплыть до той самой яхты целой.

– Обещаю! – он снова поворачивается к штурвалу, и напряжение момента тает в соленом воздухе.

Через несколько минут перед нами вырастает она. Не просто яхта, а плавучий замок из ослепительно белого и темного полированного дерева. Два этажа, строгие линии, ощущение не просто роскоши, а колоссальной, тихой силы. Она покачивается на воде с таким невозмутимым величием, что наш лихой катер сразу кажется мне озорным щенком, подпрыгивающим у ног спокойного великана.

Лекс мастерски, несколькими точными движениями, причаливает к кормовой платформе яхты, где нас уже ждет член экипажа. Двигатель глохнет, и наступает оглушительная, непривычная тишина, нарушаемая только плеском волн о борт и счастливым повизгиванием Шелли.

– Ну, добро пожаловать на борт, девочки, – Лекс перекидывает швартовы матросу и жестом показывает на изящный трап, ведущий на главную палубу.

Мы с Кикой, как загипнотизированные, поднимаемся по скользким от брызг ступенькам. Под ногами скрипит идеально уложенный тик. Воздух пахнет дорогим кремом для загара, дорогим деревом и… деньгами.

Очень-очень большими деньгами.

– Боже правый, Тиль, – шепчет Кика, сжимая мою руку так, что аж кости трещат. – Это же… это же вообще нереально. Смотри, там бассейн! И джакузи! И… это всё для нас?

Я могу только молча кивать, сглатывая комок нервного возбуждения. Моя роль требует от меня вида привычной снисходительности, но внутри все переворачивается.

Это было так далеко от тесных гримерок Мариинки, от запаха канифоли и старого паркета.

Лекс поднимается следом за нами, легко перепрыгнув через поручень.

– Ну что? Нравится? – в его голосе снова скользят нотки той самой деловой гордости, с которой он представляет меня папарацци.

– Это «Сирена». Наш дом на ближайшие два дня.

«Наш дом».

Эти слова звучат так странно по-домашнему, так обманчиво.

Я обвожу взглядом палубу: просторные диваны с белоснежными подушками, полированный бар, у которого уже суетится бармен, и бескрайняя бирюза моря, простирающаяся до самого горизонта.

Где-то там, внутри, находятся его друзья. Его реальная жизнь. И моя двухдневная роль только что началась. Я глубоко вдыхаю, натягиваю на лицо свою самое спокойное, немного томное выражение и поворачиваюсь к Лексу с той самой улыбкой, которую он ждет.

– Очень нравится, – мой голос звучит почти правдоподобно. – Просто потрясающе.

Глава 22

«Мы тонем под музыку – вот это первый класс!»

Х/ф «Титаник» (1997 г.)

Тиль

На яхте всё продумано до мелочей, словно в интерьерах дорогого отеля: уютные зоны для отдыха с тонущими в подушках диванами, элегантная мини-кухня с медной отделкой и даже джакузи на верхней палубе, откуда открывается вид на бескрайнюю аквамариновую гладь. Эта безупречность должна вселять чувство безопасности, но внутри всё равно клубится лёгкое волнение, словно я жду своего выхода на сцену перед самой взыскательной аудиторией.

Мы с Кикой, хихикая, обсуждаем её новый, невесомо-белый купальник, как вдруг её смех замирает. Взгляд скользит куда-то за мою спину, и я оборачиваюсь.

Нас оценивает первый из гостей. Мужчина, небрежно салютовавший нам бокалом с янтарной жидкостью. Он полулежит на диване, закинув руку на спинку, вторая держит тонкую сигарету. Его белый льняной костюм выглядит безупречно, даже несмотря на расслабленную, почти томную позу. Когда я приближаюсь, до меня доносится терпкий, сладковатый запах дорогого табака, смешанный с ароматом выдержанного виски.

Но больше всего поражает не его внешность, а отрешенность. Кажется, здесь, физически, присутствует лишь его тело, в то время как сам он погружен в какой-то далекий, меланхоличный мир. Он напоминает скорбного принца, наблюдающего за придворными с высоты своего трона – взгляд отсутствующий, но при этом невероятно цепкий. Этот взгляд плывет по мне и вдруг останавливается на Кике, задержавшись на её огненно-рыжих волосах.

«Надеюсь, это не принесёт проблем…» – мелькает у меня в голове.

– Эй, Ганнибал Лектор! Оторвись от созерцания своего будущего ужина и прояви манеры, так в приличном обществе положено! – раздается насмешливый и громкий голос.

К нам приближается другой мужчина – полная противоположность первому. Золотоволосый, с залихватской улыбкой и торсом, от которого, кажется, исходит собственное солнечное сияние. Голый по пояс, он демонстрирует идеально проработанные мышцы, неся в руках два бокала с ледяными коктейлями.

– Рад знакомству, красавицы! Я Леопольд, но для всех просто Лео. Самый адекватный и весёлый из этой троицы. Держитесь меня, и ваш отдых станет незабываемым! – Он с лёгкостью обнимает нас обеих за плечи, широко улыбаясь своему мрачному товарищу. Его энергия такая заразительная и немного оглушающая.

– Он патологический шутник. Не верьте ни единому слову этого бабника, – плавно поднимаясь с дивана, произносит шатен.

Его движения медленные, почти ленивые. Он подходит к нам и протягивает руку, сухую и прохладную.

– Рик Маэль, – представляется он, и его взгляд, тёмный и тяжёлый, упирается в меня. – Я сразу понял, что балерина – именно ты. У моего друга безупречный вкус, – он слегка усмехается, уголок его рта дрожит, но в глазах не появляется ни искорки. Затем его внимание переключается на Кику. Взяв её руку, он с почти средневековой церемонностью прикасается губами к её тыльной стороне ладони. Жест очень изящный, но в нём сквозит такая отстранённость, что по спине пробегают мурашки.

– Ну, привет, Зефирка, – изрекает он глуховатым голосом. И так же внезапно, как и возник, интерес в его глазах гаснет. Он разворачивается и безразличной походкой направляется к бару, словно мы тут же перестали для него существовать.

Воцаряется неловкая пауза, которую нарушает Кика, с нервным смешком спрятавшись за свой коктейль:

– А мы уже далеко отплыли? Я, кажется, передумала нежиться на яхте и греть на солнце свой сахарный зад. Можно вернуться?

Я придвигаюсь к ней ближе и шепчу, кивая в сторону удаляющейся фигуры Рика и сияющего Лео:

– Интересно, что общего у этого солнечного денди и молодого Распутина? Они же с разных планет.

– Его я боюсь, – тихо, почти беззвучно признается Кика. Её взгляд становится стеклянным и отсутствующим – так бывает, когда она мысленно пытается скрыться от реальности.

– Ничего, просто будем держаться Лео! – подмигиваю ей с наигранной бодростью, которой сама не чувствую. – Пойдём, переоденемся. Возможно, всё покажется проще, когда мы будем в купальниках, а не в этих лохмотьях, − приглаживаю руками свой мокрый сарафан.

И, взяв её за руку, тяну за собой к лестнице, оставив за спиной двух таких разных мужчин и ощущение, что эти выходные приготовили для нас не только солнце и море.

Мы с Кикой, словно две перепуганные, но взбудораженные птички, укрываемся в каюте, которую великодушно обозначили «Victoria». Воздух здесь пахнет свежим бельем, дорогим деревом и едва уловимыми нотами морской соли. Кика, порывисто вытаскивает вещи из сумки, вдруг замирает, и все ее легкомыслие куда-то испаряется.

– Тили… – ее голос дрожит. – Я не вижу его. Фотоаппарата. Я… я, наверное, оставила его в катере.

Она говорит о старенькой «Зенит», доставшейся ей от матери. Не просто камера – талисман, связующая нить, ее самый ценный груз.

– Ничего, сейчас найдем, – я стараюсь звучать уверенно, хотя внутри все сжимается. Оставлять ее одну в таком состоянии не хочется. – Ты переоденься, я быстро схожу, узнаю у матроса, куда припарковали катер.

Выскользнув из каюты, оказываюсь в полумраке узкого коридора. Яхта, такая просторная сверху, внизу оказывается лабиринтом из полированного дерева и матовых светильников. Я открываю одну дверь – там находится техническая кладовая. Вторую – просторная каюта с разбросанными вещами Лео, пахнущая его насыщенным парфюмом. Третью – мрачноватое помещение, где на столе лежат чертежи, и стоит недопитый бокал виски. Рик. Я прикрываю дверь быстрее, будто обжигаюсь.

Сердце начинает отчаянно стучать. Где же наша каюта? В конце коридора есть еще одна дверь. Сделав глубокий вдох, я нажимаю на ручку и спотыкаюсь о чью-то спортивную сумку, едва не кувыркнувшись внутрь.

И застываю.

Комната огромная. Не каюта, а полноценная спальня. И прямо передо мной, занимая почти все пространство, стоит белоснежная кровать размера «king-size». На ней, развалившись среди горы атласных подушек, лежит Лекс. Без футболки, лишь в одних шортах, и читает что-то на планшете. Свет из круглого иллюминатора золотит его загорелую кожу, подчеркивая рельеф мышц на животе и груди.

Я стараюсь не пялиться, отводя взгляд на детали, которые лишь усиливают реальность происходящего.

Над кроватью висит полупрозрачный белый балдахин, колышущийся от морского бриза. На прикроватной тумбочке стоит кристальный сосуд с безупречными белыми розами. Рядом – серебряное ведерко со льдом, из которого кокетливо выглядывает горлышко бутылки шампанского «Кристалл», и два узких фужера.

У меня перехватывает дыхание. Это не просто каюта. Это ловушка. Идеально продуманная, роскошная и абсолютно безумная.

«Он что, издевается?» – шепчу сама себе, но он к счастью этого не слышит.

Лекс отрывается от планшета. Его взгляд ползет по мне, с головы до ног, медленный и оценивающий, и в уголках его глаз собираются смешливые морщинки.

– Единственная кровать? – выдавливаю я, чувствуя, как жар заливает щеки.

Я и так на 99% знаю ответ.

– Похоже на то. Не переживай, я не кусаюсь, – он пожимает плечами, удобнее растягиваясь на матрасе, и от этого движения играет каждая мышца его пресса.

«Да уж, как же», – вихрем пронесится у меня в голове.

– Ты ошибся каютой, Декслер? – делаю шаг к кровати, раздвигая руками легкую ткань балдахина. Мои пальцы слегка дрожат. – Это комната для влюбленных, а не самовлюбленных.

Обвожу пальцем его растянувшийся силуэт, пытаясь сохранить остатки бравады.

– Такая большая кровать только в нашей каюте, – парирует он, приподнимаясь на локтях. Он проводит языком по губам, и этот простой жест кажется невероятно сладострастным. – Во всех остальных – скромные односпальные.

«Нашей…»

Фраза висит в воздухе, густая и сладкая, как дым от дорогой сигары. Нашей каюте. С какой стати он решил, что эта каюта – наша? Что я вообще сюда приду?

Мой взгляд спускается с его расслабленной позы на невероятных размеров кровать. Она кажется еще больше из-за этого нелепого романтичного балдахина. Это не просьба и даже не предложение. Это констатация факта, произнесенная с той же уверенностью, с какой он объявляет о своей победе на гонке по внутренней связи.

«Пит-стоп завершен, возвращаюсь на трассу. Матильда будет спать в моей кровати».

В голове несутся обрывки мыслей, быстрые и панические:

«Это такой изощренный способ намекнуть, что фиктивность наших отношений заканчивается за закрытой дверью?»

Я ощущаю прилив горькой обиды, знакомой каждому, кого считали декорацией. Я – балерина. Мое тело – мой инструмент, моя святыня и моя крепость. Его границы выстраивались годами из боли у станка, из строгих взглядов педагогов, из необходимости защищаться от слишком навязчивых поклонников. И сейчас этот человек, с его самоуверенной ухмылкой, так просто взял и провел черту прямо через все эти годы защиты.

Он не спросил. Он заявил. Как о чем-то само собой разумеющемся. Как о том, что я уже согласилась, просто поднявшись на борт его яхты.

Возмущение подступает к горлу горьким комом. Я сглатываю его, заставив себя выпрямиться. В позе улавливается выученная годами выправка – спину ровно, плечи расправлены, подбородок чуть приподнят. Не защищаясь, а готовясь к противостоянию.

– Похоже, здесь не хватило одного важного слова, – мой голос звучит холоднее, чем я ожидала. Он режет воздух, как лезвие конька по льду.

Лекс приподнимает бровь, явно заинтригованный внезапной переменой в моем тоне.

– Какого? – лениво интересуется он.

– «Возможно», – чеканю я. – Или «если ты не против». Или даже банального «как насчет». Фраза «такая большая кровать только в нашей каюте» подразумевает общее решение. А его, насколько я помню, не было.

Я делаю шаг вперед, теперь уже сознательно окидывая кровать оценивающим, почти театральным взглядом.

– Она и правда, большая. Сомневаюсь, что мы будем делить ее ночью. Если только ты не планируешь спать в ванной, – я киваю в сторону двери в ванную комнату. – В вашей гоночной команде наверняка есть строгий регламент на сон. Рекомендую его придерживаться.

И тут до меня доходит. Осознание ударяет, как ледяная волна, смывая весь мой праведный гнев и оставляя за собой лишь леденящее чувство паники.

Мы пара.

С точки зрения всего мира, Лекс Декслер и его загадочная возлюбленная Матильда неразлучны. Мы должны держаться за руки, обмениваться нежными взглядами, делить одно мороженое на двоих на набережной Монако. И, само собой, мы должны делить одну каюту. Одну большую, невероятно романтичную кровать с балдахином и шампанским.

Если я сейчас уйду, это будет выглядеть дико. Странно. Подозрительно. Лео, этот вечный шутник, обязательно поднимет на смех. А Рик… Рик с его пронзительным, все видящим взглядом наверняка заподозрит неладное. Он уже смотрит на нас как на интересный экспонат под стеклом. Малейшая трещина в нашем образе – и он разобьет его вдребезги одним точным вопросом.

Весь наш тщательно выстроенный фасад, все эти месяцы притворства перед камерами – все рухнет в одно мгновение из-за моего внезапного приступа стыдливости. Контракт, о котором мне так доходчиво объяснили юристы Лекса, был четок: публичный образ – это одно, а личное пространство – совсем другое. Но здесь, в замкнутом пространстве яхты, эти две реальности столкнулись лоб в лоб.

Мой протест застревает у меня в горле. Я ощущаю, как вся моя бравада иссякает, сменяясь тяжелой, неприятной покорностью. Я – актриса, играющая роль. И сейчас мой выход на сцену.

Я медленно разжимаю пальцы, которые сами собой сцепились в кулаки, и делаю шаг от двери обратно в комнату. Плечи мои опускаются, но не от смирения, а от осознания поражения.

Я избегаю смотреть на него, мои зрачки тонут в узорах на роскошном персидском ковре. Мне жгуче стыдно – не за возможные последствия в этой кровати, а за свою мгновенную капитуляцию. За то, что я так легко сдаю свои границы ради продолжения спектакля.

– Конечно, мы будем здесь, – добавляю уже почти механически, отводя глаза к своему чемодану. – Это… логично. Не вызовет лишних вопросов.

Внутри все скручивается в тугой, болезненный комок. Балерина, привыкшая к жесткой дисциплине и тотальному контролю над своим телом, только что добровольно отдала этот контроль в руки другого человека. Ради игры. Ради денег. Ради абсурдной случайности, которая привела меня в эту позолоченную клетку.

Я поднимаю голову и, наконец, встречаюсь с его зелеными озерами. В его глазах я не вижу ни торжества, ни насмешки. Лишь спокойное, изучающее понимание. Он все знал. Он знал, что я пойму. И он просто ждал, когда до меня это дойдет.

– Не переживай, Тиль, – повторяет он свою мантру, но на этот раз в его голосе звучит не насмешка, а что-то похожее на… гарантию? – Правила игры остаются прежними. Просто сцена стала немного теснее.

Он указал подбородком на вторую дверь в комнате.

– Там гардеробная и еще один диван. Он раскладывается. Вполне себе кровать. Я не монстр, чтобы отнимать у леди ее личное пространство. Просто убедись, что все видят, как ты заходишь сюда на ночь.

Облегчение накрывает меня с такой силой, что у меня подкашиваются ноги. Он не собирался требовать исполнения супружеских обязанностей. Он просто думал на два шага вперед, как всегда на трассе.

Я не в силах вымолвить ни слова. Стыд сменяется странной, щемящей благодарностью. И новым, еще более гнетущим осознанием: эта иллюзия, эта игра – она гораздо глубже и сложнее, чем я могу представить.

И выйти из нее будет уже не так просто.

– Помочь завязать бикини, Тиль-Тиль? – снова нахально врывается в мои мысли, он садится на край кровати, и его взгляд становится прямым, хищным, обжигающим.

«Он невыносим!»

Закатываю глаза:

– У меня слитный купальник, – инстинктивно скрещиваю руки на груди, чувствуя себя абсолютно голой под его взором.

– Все равно. Развязывать у меня получается лучше, – он цокает языком, и его ямочки на щеках становятся еще шире. И затем, к моему полному и абсолютному изумлению, он начинает расстегивать свою пряжку на шортах.

Я резко отворачиваюсь, чувствуя, как огненная волна накатывает на лицо и шею.

– Расслабься, я не в первый раз плавки надеваю, – доносится до меня его смеющийся, бархатный голос.

Глубоко вздохнув, заставляю себя медленно повернуться, глядя куда-то в пространство над его головой. Но периферийное зрение предательски фиксирует сцену: смуглая кожа, упругая линия бедер, низкий живот…

«Гореть мне в аду».

Это не просто тело. Это произведение искусства, выточенное дисциплиной, скоростью и силой. Каждая мышца очерчена с идеальной четкостью, словно у античной статуи, ожившей и дышащей. Его кожа, тронутая ровным загаром, кажется гладкой и горячей на ощупь.

В его глазах читается глубочайшее удовольствие от моего замешательства, от того, как я не могу отвести взгляд.

– Если ты не прекратишь так смотреть на меня, – тихо, почти ласково произносит он, – То я возьму свои слова обратно.

Прежде чем я успеваю что-то сообразить, он берет мою руку. Его пальцы обжигающе горячие. Он подносит мой большой палец к своим губам и… легонько прикусывает его.

Не больно. Изысканно-предупредительно. Чувственно.

Я открываю рот, но звук застревает в горле, оставив лишь безмолвный, влажный вздох. Мозг отказывается обрабатывать происходящее.

«Он что, только что УКУСИЛ меня?»

Секунда, две, три…

Выдергиваю руку, хватаю чемодан и, как ошпаренная, рвусь в спасительную нишу ванной комнаты, с треском захлопывая за собой дверь.

Зеркала, дублирующие друг друга, множат мое перекошенное паникой отражение. Опираюсь о раковину из черного мрамора, пытаясь перевести дух. Воздух пахнет дорогим гелем для душа и моей собственной иррациональной паникой. Из-за двери не доносится ни звука.

Достаю из сумки свой скромный черный слитный купальник и верчу его в руках. А потом взгляд падает на маленький, сверкающий сверток на дне. То самое белое бикини, которое я купила на распродаже в порыве несвойственной мне смелости и так ни разу не надела.

Смотрю на свое испуганное лицо в зеркале. На белую розу в хрустальной вазе, стоящую на столешнице, представляя свое отражение в черном, строгом купальнике балерины.

«А плевать на все!»

С решимостью, которой сама от себя не ожидаю, отбрасываю прочь черный купальник и достаю крошечное белое бикини. Кончиками пальцев провожу по шелковистой ткани, а потом улыбаюсь своему отражению – дерзкой, вызывающей улыбкой, которой у меня никогда не было.

Игра только начинается.

Глава 23

– Какая же ты глупышка, Роуз!

Ну зачем, зачем ты это сделала?!

– Прыгнешь ты, прыгну и я, так?

Х/ф «Титаник» (1997 г.)

Тиль

—Хорошие новости! Твой фотоаппарат точно на корабле, а плохие – его по ошибке занесли в чужую каюту, − с облегчением выдаю, прислонившись спиной к двери.

– Тили, ты это видела? – Кика нервозно крутится в очаровательном ажурном купальнике, обнимает себя руками и кажется меньше ростом, съежившейся – Этот Рик…. У него взгляд как у человека, который знает, где зарыты все трупы. Или который сам их закапывал.

– Не драматизируй, – максимально спокойно, будто отчитываю младшую сестру. – Просто богатый парень со странностями. У них у всех тут свои тараканы. Лео кажется вполне нормальным.

– Лео… да, он похож на того щенка, что пытается понравиться всем сразу. Но он-то как раз безопасен. А тот… – она вздрагивает. – Он смотрит на меня, будто я не человек, а… интересная безделушка, которую можно изучить, а потом положить обратно на полку. Или разбить…

Я подхожу к ней и поворачиваю за плечи к зеркалу.

– Смотри. Ты потрясающая. Ты легкая, воздушная, яркая. И ты не позволишь испортить тебе настроение. Мы здесь, на шикарной яхте, у нас коктейли, солнце и… – подыскиваю нужное слово, – и приключение. Так давай вести себя соответственно.

Она глубоко вздыхает, выпрямляя плечи, и ее отражение в зеркале улыбается ей самой – сначала неуверенно, а потом все шире.

– Ты права. Я не для того копила на этот купальник, чтобы в нем дрожать в углу. Пошли, вышибем из них дух!

Ее боевой настрой заразителен. Мы, словно два солдата перед выходом на сцену, поправляем друг другу волосы, наносим блеск и с напускной беззаботностью выходим обратно на палубу.

Яхта плавно рассекает лазурные воды, оставляя за собой пенный след. Когда мы поднимаемся на палубу, нас встречает совсем другая картина. Лео хозяйничает у бара, миксуя какие-то напитки в блендере в окружении двух роскошных спутниц, каждая из которых полная противоположность другой.

Одна является воплощением солнечной, дикой энергии. Её кожа цвета тёмного мёда отливает золотом под средиземноморским солнцем, а по плечам рассыпалась пышная шапка афрокосичек, украшенных деревянными бусинами, которые мелодично позванивают при каждом её движении.

Рядом с её огненной жизнерадостностью вторая спутница излучает арктический холод снежной королевы. Её красота не от мира сего: платиновые волосы, почти белые, убраны в идеальный строгий пучок, оттеняя безупречные черты лица. Кожа – фарфорово-бледная, будто она никогда не знала солнца. Её главный аксессуар – огромная широкая шляпа, отбрасывающая тень на её безмятежное лицо.

Вместе они создают идеальный контраст: одна смеется громко и заразительно, поддразнивая Лео, в то время как вторая лишь слегка касается его руки своими длинными, тонкими пальцами с безупречным маникюром, и этого легчайшего прикосновения достаточно, чтобы привлечь всё его внимание.

Лекс не говорил, что здесь еще кроме нас будут девушки. Укол ревности неприятно жалит меня прямо в сердце.

Рик исчез.

– Привет, я Надя! Отвечаю за танцы и хорошее настроение и чтобы Лео тут совсем не зазнавался, – машет мне рукой и ее хрипловатый голос звучит по-домашнему тепло, – А это наша снежная королева, но внутри она почти человек, − указывает большим пальцем на подругу.

– Я просто Сабрина, не верь ни слову. Она пытается всех вербовать в свою команду, − в ее спокойном и мелодичном голосе чувствуется искреннее любопытство.

– Люблю твой купальник! Готовься, эти выходные будут жаркими, − многозначительно улыбается Надя и обнимает Кику за плечи в легком дружеском жесте.

Представление краткое и стильное, как и они сами.

– А где тот, второй? − Кика тут же оживает, оглядываясь.

– Лео уже достал вас своими фокусами да? – подтрунивает блондинка, слегка наклоняя голову, – Предупреждаю, он покажет вам трюк с исчезающей бутылкой шампанского. И она, правда, исчезнет в его желудке, − подмигивает нам.

Лео только ведет бровью.

– А, Рик? Наверное, уже сидит в каюте и что-то чертит, наш гений-архитектор, – поясняет он, – Иногда ему как стрельнет в голову, сбегает даже посреди вечеринки. Не обращайте внимания.

– Появился, чтобы всех напугать и испарился, − делает вывод Кика.

– Пока Лео не начал показывать карточные фокусы, лучше остановите его, − Сабрина по–детски дергает блондина за волосы.

– Ауч! Саб, если ты хочешь привлечь мое внимание, у меня есть и другие части тела, − поправляя прическу.

– Кажется, тут была паутина, − с невинным видом шутит она.

– Это самые дорогие волосы на всем Лазурном берегу!

– И каков мой штраф за порчу имущества? – в ее глазах пляшут чертики.

– Я же джентльмен. Ты просто будешь меня терпеть, − объявляет он, – И мои фокусы! − хватает ее за запястье и утаскивает к бару.

Взгляд, колющий в спину. Я медленно поднимаю голову.

На верхней, открытой палубе, в тени изогнутого козырька, стоит Рик.

Он просто стоит, опершись о перила, и смотрит вниз, на нас. Его белый костюм выделяется на фоне синего неба, как пятно. В руках у него уже не бокал, а небольшой скетчбук. Он не рисует, а просто держит его.

Взгляд, темный и неотрывный, прикован к Кике. Он наблюдает за тем, как она смеется, как жестикулирует, как солнечные зайчики играют в ее медных волосах. В его позе нет угрозы. Лишь холодная, почти научная концентрация хищника, выслеживающего добычу.

Кика, ничего не замечая, стоит за барной стойкой и пытается научить Лео делать свой любимый коктейль, а он комично корчит гримасы, неуклюже повторяя движения.

Прыгаю глазами с одного лица, на другое, но не нахожу Декслера.

– Обманщица, – вздрагиваю от прикосновения, он прислоняется сзади и кладет подбородок мне на плечо, обеими руками по-хулигански дергая за завязки бикини.

Я замираю, боясь пошевелиться. Нижняя часть купальника сейчас держится только на честном слове Лекса.

– С недавних пор обман стал моей второй профессией. Я мастерски играю свою роль, – слегка качнув бедрами, убеждаюсь, что ткань плотно прилегает к телу.

Лекс шумно выдыхает сквозь зубы, и его дыхание обжигает мне шею. Он неловко хватает и оттягивает резинку плавательных шорт, плюхаясь на диван, утягивая меня к себе на колени.

– Нравится? – спрашивает он тихо, его палец легонько проводит по моей обнаженной спине.

– Яхта – очень, – честно отвечаю. – А твои друзья… Они всегда такие… контрастные?

Он следит за моим взглядом, устремленным на Рика, который спускается к нам.

– Он не кусается. Обычно. Просто у него свои интересы.

«Интерес» – это было не то слово, которое пришло бы мне на ум.

После взаимных представлений, атмосфера становится более разряженной.

– Ну что, может, искупаемся? Вода, кажется просто восхитительная, – игриво предлагает Надя.

– Кто первый? – командует Лео, уже сбрасывая с себя шорты, будто они горят, и бежит к борту.

Мы с Кикой прикрываем лицо, чтобы не видеть его стремительно обнажившуюся пятую точку.

– Я! Я первая! – звонко отзывается Сабрина и, обогнав подругу, с разбегу, грациозно ныряет в темную воду.

« А-а-а! Как классно!» − доносится из воды восторженный крик Лео, явно не относившийся к температуре моря.

– Ну, раз так! – фыркает Рик, минутой ранее устроившийся на шезлонге. Он внезапно встает и с поразительной ловкостью подхватывает Кику на руки, под колени и за спину, и с коротким разбегом прыгает за борт с оглушительной «бомбочкой», окатив нас с Лексом фонтаном брызг.

– Вы же разобьетесь ненормальные! – кидаюсь к краю ограждения, чтобы убедиться, что с ребятами все в порядке.

– Простите! Не рассчитал! – уже держит растерянную Кику на плаву.

Все смеются, забрасывая друг друга брызгами. На палубе стоим только мы вдвоем.

– Ты мне доверяешь? – Лекс берет меня за руку, но не поворачивает голову.

Вопрос повис в воздухе. Он был не про море. Не про контракт и не про нашу игру. Он был про что-то большее.

Мои пальцы инстинктивно сильно сжимают его ладонь, а грудь подается вперед, утягивая за собой ноги, в легком почти танцевальном движении по направлению к нему.

Он медленно поднимает наши сцепленные руки, переплетая мои пальцы со своими еще теснее.

– Тогда поехали, − озорная ухмылка возвращает его в привычный образ.

Лекс тянет меня за собой, но не к трапу, ведущему к воде, а к корме, где пришвартован тот самый скоростной катер. Он прыгает в него с привычной легкостью, оборачивается и протягивает мне руки.

– Не боишься? – его голос перекрывает шум волн.

На этот раз мне не нужна его помощь – я сама, с балетной точностью спрыгиваю в катер, едва качнув его.

– А ты попробуй меня напугать, − бросаю ему в ответ, хватаясь за поручень.

Лекс запускает двигатель, и катер отвечает ему мощным низким рыком, как и его дикий смех. Он разворачивает его и направляет прочь от шумной яхты в открытое бескрайнее море.

Я не знаю, куда мы плывем, и мне все равно.

Ощущаю лишь щемящий, пьянящий экстаз…

Это стопроцентное «ДА».

Глава 24

«У меня было много женщин. И девушек.

Но ни с одной из них я не чувствовал такого.

Даже когда я просто держу тебя в своих объятиях,

я это чувствую»

Х/ф «9 1/2 недель» (1986 г.)

Лекс

Я не повез нас в открытое море. Вместо этого направляю катер к маленькой, скрытой от глаз бухте, где скалы образуют естественный бассейн с водой цвета расплавленного аквамарина.

Но это ни разу не романтичный жест с моей стороны.

Скотина я озабоченная…

Кровь прилила к причинному месту так, что я буквально перегрелся и схожу с ума. В башке без конца крутятся только одни и те же мысли о том, как я безудержно раскладываю Тиль во всех ведомых и неведомых ей позах.

Ее волосы спутались от ветра, а плечи и нос слегка красные от палящего солнца. Я еще ничего с ней не сделал, а она выглядит так, словно мы сутки кувыркались в кровати.

Вызов был брошен…

– Первым делом охладиться, − заявляю, маня ее пальцем к себе и одним плавным движением, соскальзываю за борт.

Вода принимает меня почти беззвучно, всплываю, откидывая мокрые волосы назад, и пристально смотрю на нее.

– Я жду. Тиль? – брызгаю на нее, но она только присаживается на край бортика и начинает гладить воду.

Пять секунд. Десять. Тишина. Сердце колотится где-то в горле. Я ныряю под воду, вглядываясь в темнеющую глубь. Выныриваю прямо перед ней с тихим всплеском, смеясь в ее испуганное лицо. Прежде чем она успевает что-то сказать, мокрыми руками хватаю ее за бедра и тащу за борт.

Мы с визгом летим в воду, но я намеренно подхватываю ее, не давая уйти под воду и коснуться дна. Пусть думает, что здесь глубоко. Прижимаю спиной к мокрому корпусу катера, грубо сжимая ягодицы. Проверяю на прочность, зарываясь лицом в мокрые волосы у шеи.

– На публике я должен это делать, − шепчу в губы. – А сейчас… сейчас я хочу.

Я готов выть, как пес трусь о нос, больно сталкивая нас лбами. Делаю себе физически больно, когда вонзаюсь пальцами в ее влажную кожу, теряя сознание от переизбытка похоти. Она хнычет, упирается ладошками мне в грудь, но не отталкивает сильно. Играет. Заводит еще больше. Подныриваю, чтобы она обхватила меня ногами, разворачиваюсь и несу ее к небольшой скале, пока вода не достигает колен.

Капли на ее коже высыхают, оставляя соленые дорожки на груди, которая сверкает на солнце, как самый сладкий леденец.

Завожу левую руку ей за спину, тяну за лямки, а правой нагло стаскиваю чашечки, спускаясь по дрожащим венам на шее ниже рваными поцелуями. Тиль всхлипывает, когда мой язык замедляется, зависнув над торчащими сосками. В этот миг, кажется, что она по-настоящему наслаждается нашей близостью, полностью теряя себя. Втягиваю соленые бугорки, буквально вылизывая из нее согласие.

– Не молчи, скажи, что тоже хочешь. Я тебя не отпущу Тиль, − жадно ловлю ее взгляд темный и сосредоточенный.

– Тогда не останавливайся, − хрипло шепчет и сама сокращает расстояние между нашими губами, обхватывая меня за шею обеими руками.

Впивается в меня, всасывая нижнюю губу так, что я не могу сдержать стон, но этот жест лишь отчаянное обещание большего.

Я срываюсь, словно вылетаю с трассы на семидесятом круге и разбиваюсь вдребезги нахрен. Целую в ответ так грязно и животно, требовательно и глубоко, в этот момент ощутимо толкаясь в нее.

– Тогда держись, − отпускаю на ноги, повернув спиной к себе, не хочу, чтобы она поранилась, когда я буду таранить ее тело. Ниточки на бикини такие тонкие, что даже снимать не нужно. Обхватываю шею, вжимаясь в спину максимально тесно, ныряю в трусики, проталкивая пальцы по влажным стенкам. Тиль выгибается, хватается за камень, чтобы удержаться, похабно стонет, трется о мой пах, как поехавшая.

Да покричи, сладкая. Тебе можно все…

Всегда знал, что она такая. Ее идеально отточенный фасад крошится в моих руках, которые не ласкают, а рушат ее запреты.

Какая-то неконтролируемая искренняя близость сносит меня. Я хочу взять ее грубо, иначе эта теплота грозит разрушить мои защитные барьеры. Меня это раздражает и притягивает одновременно. Черт.

Начинаю плавно двигать пальцами. Да. Снова. Сначала быстро, потом медленно, не спрашивая разрешения. Наращиваю темп. Продолжая быстрее двигаться между ее разведенных ног. Один. Второй. Третий толчок.

Поцелуи не прекращаются… мы не можем оторваться друг от друга, и от этого так торкает, что окончательно срывает тормоза. Я задыхаюсь, не понимая, когда наступит мой предел. Хочу трахать Тиль до одури, заставить потеряться эту вопиюще влажную «скромницу».

В одном темпе. Язык и член. Сверху и снизу.

Мы больше не были фиктивной парой, и меня накрывает от этой «настоящести».

Я увяз в ней.

Больно. Остро. Смертельно кайфово.

Тиль сводит голени вместе, заставляя мою руку двигаться в алчно-быстром темпе, усиливая ее наслаждение. Еще и еще…

– Сдохну же… − измученно выдыхаю, натягивая ее до предела.

Она сжимается вокруг моих пальцев.

– Лекс… − задушенный крик застревает в ее горле.

Эмоции, которые она так тщательно скрывает, вырываются на свободу, растворяясь под моим звериным натиском.

– Хочу, чтоб ты кончила Тиль…, − адское пламя выжигает все изнутри, потому что я очень хочу оказаться в ней.

Эти несколько слов добивают, сотрясая ее тело в конвульсиях и лишая ориентации в пространстве. На короткий миг мне кажется, что это все нереально, пока она не сцепляет наши ладони вместе, откидывая голову мне на плечо.

Тиль улыбается мне глазами и от этого взгляда мое сердце отчаянно ударяется о ребра.

Вздохнув, я трогаю свой болезненно каменный член. Ощущения зашкаливают, только бы не случилось привыкания…

У меня было много баб просто для секса, без прицела на что-то большее, и именно поэтому я вдруг отчетливо осознаю, что это она…

Сдержанная, вежливая, идеально дозированная для камер, но не для меня.

– Переедешь ко мне? – вылетает из моего рта так молниеносно, что не успеваю закрыть его. Хочется прикусить себе язык.

Нахер я такое предлагаю…

– Ты, кажется, перегрелся Декслер? – разворачивается ко мне лицом, спиной касаясь теплого гладкого камня.

Снова Декслер, а я хочу слышать, только как она выстанывает мое имя.

– А ты с первого раза не понимаешь да. Нужен основной заезд? – ныряю в ее трусики и она уже опять влажная. Развожу ее ноги коленом, однако уже в следующее мгновение снаружи бухты, совсем рядом, настойчиво рокочет мотор чужой лодки.

– Черт, − выдыхаю сквозь зубы, слегка ударяя по камню возле плеча Тиль. – Нам пора, − не удержавшись, вновь припадаю к ее припухшим от наших поцелуев губам, давая понять, что мы еще не закончили.