Нинель Нуар
Магия большого города. Журналистка

Глава 1

Нас продержали в участке до утра.

Держали бы и дольше. Въедливый полицейский был явно настроен повесить на меня если не поджог, то халатность и пренебрежение безопасностью. Наши с Самантой слова о том, что печки мы в тот день не включали, он старательно игнорировал, полагая, что мы откажемся от чего угодно, лишь бы нас не обвинили в уничтожении усадьбы и двойном убийстве.

Останки мистера Кросса и бедолаги Флика так и не нашли. Усадьба потухла так же неожиданно и резко, как и загорелась. Как ни странно, сад почти не пострадал и ни один соседский дом не задело, многострадальный же старинный особняк превратился в головешки. Отыскать на пепелище обгорелые кости было непросто, да и не стали полицейские ворошить тлеющие угли. Приняв во внимание показания свидетелей, они дружно постановили, что проклятая усадьба сгорела из-за собственно проклятия, при этом, раз мы с Самантой выжили, нас отчего-то записали в ведьм. Или же магов, что примерно одно и то же. И хоть искр никто из присутствующих на наших руках не заметил, это не помешало им нас подозревать. Косые взгляды, которые бросали на меня редкие пробегающие мимо оперативники, не обещали ничего хорошего.

Поначалу нас допрашивали в общем зале. Гул голосов мешал сосредоточиться на вопросах полицейского, как и резкий разнобойный стук нескольких печатных машинок – одна из них совсем рядом с нами. Сурового вида девушка в плотно повязанном на голове платке и с сигаретой в зубах записывала каждое мое слово. Печатала она даже быстрее меня, я бы восхитилась и попросила пару уроков, если бы не обстоятельства.

Рассвет наступил удивительно быстро, я успела только дважды повторить свои показания, которые сводились к однообразному «ничего не видела, ничего не помню, очнулась – дым», а в остальное время молила всех богов прошлого, чтобы Саманте резко отказала память на события вчерашнего вечера. Видя, что я упорно стою на своем, полицейский передал меня по инстанциям выше, надеясь, очевидно, что более опытное начальство сумеет меня расколоть.

Кабинет комиссара располагался на втором этаже. К счастью, поднимались мы по лестнице – до участка прогресс в виде лифтов не добрался, к моему облегчению. Да и ни к чему оно было – всего три этажа и подвал с камерами. Про последние полицейский, что допрашивал меня, успел прожужжать мне все уши. Очевидно, надеялся запугать слабонервную дамочку. Не на ту напал – после пережитого эмоции мои в какой-то момент вернулись всплеском, а после снова куда-то подевались, так что спокойна я была, как бревно.

– Комиссар Чейс? – полицейский благоговейно постучал по гладкому полированному дереву двери.

– Да? – донеслось по ту сторону.

Восприняв это как сигнал одобрения, меня чуть ли не силком впихнули в небольшое прокуренное помещение. Если мне казалось, что в участке было дымно и душно, то сейчас мне и вовсе стало дурно. Как пытка – очень эффективно, признаю.

– Подозреваемая по делу о сгоревшей проклятой усадьбе прибыла! – отчитался за меня полицейский. Я же прикрыла рот платочком, который мне выдали на случай обильного слезоотделения и истерики, и постаралась не дышать.

Круглолицый мужчина с небольшими аккуратными усиками поднял взгляд от бумаг, окинул им меня и, не говоря ни слова, отъехал немного назад в кресле и приоткрыл форточку. Затхлый воздух всколыхнулся, повеяло недавней грозой и рассветом.

– Спасибо, – выдохнула я, падая на стул посетителей, поближе к источнику свежести.

Комиссар кивком отослал рядового полицейского, позволил мне отдышаться и приступил.

– Мисс Шерман? – уточнил он на всякий случай, хотя наверняка среди бумаг у него на столе лежали и мои документы, которые я передала в участок сразу, достав из кофра, и описание от служащих, и мои же показания.

Я кивнула, подтверждая свою личность.

Секретарша с нами не пошла, что меня немного нервировало. Даже если я не проговорюсь, в протокол могут записать все, что угодно этому добродушному на вид мужчине. Внешность обманчива, я в этом убеждалась уже не раз, а потому нервничала все сильнее.

Выспросив до мельчайших деталей все мои действия начиная с того момента, как я переступила порог усадьбы после работы, комиссар снял очки и устало потер переносицу.

– Вы же понимаете, мисс Шерман, что пламя такой силы не разгорается от неудачно брошенной спички. И даже от небрежно зажженной печки. Трехсотлетняя усадьба, пережившая не один пожар, превратилась в головешки за считанные часы. Тут явно замешана магия!

– Не совсем понимаю, к чему вы ведёте, мистер Чейс, – тихо холодея внутри, произнесла я старательно-невозмутимо. Ох, только не это!

– Мне придется попросить вас пройти проверку на наличие дара. Вас и вашу подругу, – с сожалением в голосе выдал комиссар.

Сердце ухнуло в пятки и, кажется, перестало биться.

Похоже, мне все же придётся узнать на собственном опыте, как именно выявляют магов.

И очень скоро.

Первая моя мысль была эгоистично вовсе не о подруге, а о самой себе. Выявит ли местная проверка некроманта? Или же все еще можно избежать катастрофы? Отказаться я не могу в любом случае – это предложение не из тех, от которых отказываются. Каждый добропорядочный гражданин обязан согласиться, тут и думать нечего. Другой вопрос, что благодаря постепенно вводимым законам на этот счет, полиция не имеет права тащить всех подряд с улицы и проверять. Для этого нужны веские доказательства, начиная хотя бы со свидетельств очевидцев об искрах, или же обоснованные подозрения следователей.

Видимо, подозрения своих подчиненных комиссар счёл достаточно обоснованными.

Я открыла было рот, чтобы сдержанно согласиться, но тут в дверь постучали.

Нагло, размашисто и очень знакомо.

Не дожидаясь ответа владельца кабинета, в проем просунулась встрепанная голова. Похоже, сегодня мистер Хэмнетт не только не выспался, но даже не умылся.

– У вас тут моя помощница задержалась, – радостно заявил он. – Нам пора, работа не ждёт! Мы и без того опаздываем.

Комиссар скривился, словно отведал сочный лимон. Да, мой начальник – личность известная своим хамством и наглостью, но сегодня я была по-настоящему счастлива его видеть.

– Мистер Хэмнетт! – воскликнула я, силясь подняться и с ужасом понимая, что ноги не держат. Журналист перевел взгляд на меня, и веселье из его взгляда пропало.

– Мистер Чейс, я думал, закон о правах гражданина для вас что-то значит, – глухо произнёс он. Былой радости и легкости не осталось и следа. Сейчас он звучал скорее угрожающе, и я невольно поежилась, радуясь, что гнев начальства вызвала не я. – Почему моя помощница в таком виде?

– Так с пожара же, – флегматично пожал плечами комиссар. Его гневный выпад журналиста совершенно не впечатлил или же он умел отлично держать лицо. – У нас тут, знаете ли, не отель для элиты.

Кажется, это был намек на что-то, потому что мистер Хэмнетт в свою очередь поморщился, но не отступил.

– Я ее забираю, – безапелляционно заявил он, словно речь шла об утерянном чемодане или зонте, а не бесценной помощнице.

– И мою подругу! – пискнула я, запоздало вспомнив о бедняжке Саманте.

Не дело бросать ее одну на растерзание полицейским. Пусть ей физического вреда и не причинят… скорее всего, но сидеть на допросе, повторяя раз за разом одно и то же, без возможности переодеться и умыться для девушки пытка похуже старинной дыбы. Я украдкой покосилась на свои руки и вздохнула. Если все остальное выглядит так же, неудивительно, что мистер Хэмнетт пришел в негодование. Его окружают холеные дамочки с маникюром, а у меня все в саже и копоти. Пусть пожар был магического происхождения, дымил он совершенно по-настоящему.

– И ее подругу, – после короткой заминки подтвердил мистер Хэмнетт. Я вздохнула с облегчением и все же поднялась. Меня пошатывало, но робкая зародившаяся надежда на избавление придала сил.

– Сейчас распоряжусь, – поджав губы, процедил комиссар. Видно было, что ему очень не хочется расставаться с главными подозреваемыми по делу, но и ссориться с одним из самых известных и уважаемых журналистов столицы мистеру Чейсу невыгодно. Вокруг полицейских и так бродило множество разных слухов, начиная с того, что они тишком умерщвляют попадающих к ним простых людей, объявляя их магами, и заканчивая побоями и издевательствами над задержанными, которые обосновывали необходимостью допроса с пристрастием. Боюсь, Саманта подобной экзекуции не переживет.

Да, многих ложно обвиненных в колдовстве отпускали после проверки. Но куда больше сгинуло, хотя их соседи и родственники дружно утверждали, что ни разу не замечали за ними магических способностей. Судебные процессы проводились закрыто, разве что объявляли результат – всегда неизменный. Смертный приговор.

Больше несчастных никто никогда не видел.

Так что закон о неприкосновенности граждан ввели неспроста. Недовольство задержанных, признанных впоследствии не-магами, довело людей до того, что начались протесты и митинги. Мол, мы не маги, не смейте нас приравнивать к этой плесени на теле общества. Так что теперь при задержании, а тем более для проверки, полицейские обязаны были предъявить весомые доказательства или свидетельства нескольких очевидцев.

Видимо, таковых у комиссара все же не имелось, иначе бы он так просто нас не выпустил.

Только оказавшись снаружи, ощутив первые рассветные лучи на покрытой пеплом коже и почувствовав, как легкий мелкий дождик смывает с нее грязь и усталость, я осознала в полной мере, какой опасности избежала. Выявила бы меня проверка или нет, неизвестно, но кто бы помешал комиссару записать позитивный результат, вне зависимости от действительности? Ему явно нужен был виновный в пожаре. А так в управлении появится еще одно нераскрытое дело, что у полицейских не поощряется. Говорят, им даже штрафы выписывают, если таких дел накапливается слишком много. Отсюда их излишнее рвение при задержании. Бедняги переживают о своей зарплате.

Только вот я переживала о собственной жизни, это куда весомее.

– Ах, не верится, что все кончилось! – всхлипнула рядом Саманта и прошлась платочком по сухим глазам. Неизвестно, как и когда, но она умудрилась даже в участке привести себя в порядок и сейчас являла собой образец униженной невинности. Даже волосы растрепались в художественном беспорядке, придавая ей вид наивный и уязвимый. Впрочем, взгляды, которые она украдкой бросала на мистера Хэмнетта, были далеки от наивности. Там, скорее, сквозил расчет хищницы, завидевшей лакомую добычу.

– Все еще далеко от завершения, – возразил журналист, сбегая вниз по ступенькам и открывая для нас дверцу машины. – Имейте в виду, дамы, я теперь несу ответственность за вас обеих. Не вздумайте никуда уезжать из столицы в ближайший месяц! А лучше полгода.

– И не подумаю! – с придыханием пообещала Саманта, прицельно стрельнув глазками и усаживаясь на кожаные сиденья с грацией примадонны.

Я же топталась на тротуаре, не решаясь нырнуть в манящее тепло прогретого салона.

– Послушайте, это очень мило, что вы за нас заступились, и спасибо… – начала было я импровизированную благодарственную речь, но слушать меня не стали. Без особых церемоний ухватив меня за шиворот, как нашкодившую кошку, мистер Хэмнетт впихнул меня в машину и захлопнул дверь, отрезая пути отступления. Не драться же с ним!

– Откуда ты его знаешь, спрашивать не буду! – прошипела Саманта, пользуясь воцарившейся паузой, пока журналист обходил машину. – Но не мешай мужику нас спасать, они это любят!

Снова хлопнула дверь, теперь уже водительская.

– Простите, но там остался мой скворец. И кот, – подумав, добавила я. И собиралась уже ругаться, доказывая, что без них никуда не поеду, но начальник меня снова удивил.

– Они поедут за нами. Как и все ваши вещи. В них, конечно, немного покопались… не в животных, разумеется, в чемоданах, – извиняющимся тоном добавил он. На меня отчего-то напал нервный смех, стоило представить, что кто-то в здравом уме вздумает покопаться в Бенджи. Да от несчастного костей не останется! Сдавленные смешки рвались наружу, как я ни старалась сдерживаться.

Раз за нами не бегут с воплями полицейские, значит, им не пришло в голову заглядывать в потертые, зачитанные дамские романчики, и записи моей семьи в безопасности. А за остальное я и вовсе не переживала. Бенджи прекрасно умеет притворяться тупым чучелом, когда ему это надо.

Мистер Хэмнетт залихватски крутанул ручку, заводя мотор. Тот сыто заурчал, низко и раскатисто, как приближающийся гром. Даже я, совершенно не разбирающаяся в машинах, оценила дорогую кожу сидений, тонкий аромат специальных средств для мытья и сияющие полировкой деревянные детали. Снаружи на авто ничего нарисовано не было, что в моих глазах только прибавляло ему и хозяину солидности.

Битый жизнью фургончик, все тот же, возивший раньше трупы, вырулил следом за нами на дорогу. Я откинулась на спинку сиденья и поморщилась.

– Они применяли силу? – мистер Хэмнетт заметил мою гримасу в зеркале заднего вида и нахмурился. Я поспешно замотала головой.

– Ударилась, когда прыгала из окна, – вздохнула, силясь устроиться поудобнее.

Мимо неровным ритмом мелькали озарённые розоватым рассветом дома, и меня неудержимо потянуло в сон.

Глава 2

Темные пальцы тянулись ко мне сквозь языки пламени.

– Думала, сбежиш-ш-шь? – ухмыляясь, прошипело искаженное гримасой и ожогами детское лицо. Рывок – и лич ухватил меня за коленку.

Я брыкнулась, пытаясь освободиться от горячей руки, пребольно приложилась головой и услышала двойной глухой удар. Надо мной зашипели, и знакомый голос пожаловался:

– Ну почему она всегда дерется?

– Может, кокетничает? – неуверенно предположила Саманта, и я окончательно проснулась, чтобы осознать, что никакого лича рядом нет, зато есть мистер Хэмнетт, недовольно потирающий одной рукой макушку, другой лоб. Мой собственный висок ныл, намекая, откуда у начальства назревающий синяк.

– Непохоже, – скептически отозвался журналист и с опаской протянул мне руку. – Предупреждаю сразу, я всего лишь пытался достать тебя из машины, чтобы не разбудить. За что и пострадал безвинно!

– Простите! – пискнула я охрипшим со сна голосом, приняла предложенную длань и выбралась из машины, радуясь про себя надежности и прочности одежды от мистера Даура. Юбка порядком прокоптилась и собрала мелких травинок, пока я валялась в ней по саду, но ткань даже не порвалась, и сейчас с достоинством держала оборону, не задираясь и не обнажая больше положенного.

Выбравшись из машины, я огляделась. Мы успели отъехать довольно далеко от участка, практически в самый центр. За крышами разноразмерных домов высились стеклянно-металлические шпили небоскребов. Дорогой район, вне всяких сомнений, – вон и сквер виднеется, и магазины с витринами, и жилые здания этажей в десять-пятнадцать, не меньше. Что мы здесь делаем?

Задумавшись, я не заметила, как произнесла последний вопрос вслух.

– Как я понял, вам негде жить, – пожал плечами мистер Хэмнетт. – Мой… знакомый владеет небольшим домом недалеко от редакции и сдает в нем квартиры. Моей секретарше он обязательно сделает скидку!

– Вашей секретарше? – эхом повторила за ним Саманта, многозначительно взмахивая ресницами. Журналист намеку не внял, кивнул и повел нас в сторону массивного кирпичного здания. Из новостроек, к моему превеликому облегчению. Не хватало еще снова угодить в какое-нибудь магически улучшенное помещение!

На длинной скамье перед домом с достоинством расселись три пожилых дамы. Несмотря на возраст, они явно тщательно следили за собой – как внешне, так и в одежде. Одна из них вязала нечто неопределимое, похожее на бесконечный шарфик, другая вышивала на пяльцах, третья же просто созерцала видневшийся на повороте сквер. При нашем появлении взгляды всех трех, как по команде, скрестились на мне.

Я нервно поежилась.

Тут одной проверкой на сглаз не обойтись. Такие и проклясть могут.

– Доброго вам утра! – радостно поприветствовал дам мистер Хэмнетт, взмахнув рукой. Женщина с шарфиком в руках поджала губы и окинула нас троих оценивающим взглядом.

– Доброго, доброго, мистер Хэмнетт, – отозвалась она. – Кого привезли на этот раз?

– Моя секретарша, прошу любить и жаловать! – тычком в многострадальную спину меня вытолкнули вперед, словно прикрываясь моим телом от пронзительного взгляда дамы. – И ее подруга. Надеюсь, им найдется квартирка?

– Вашим знакомым у нас всегда рады, – сухим, совсем нерадостным тоном сообщила женщина, с достоинством поднимаясь с лавочки. Сидевшие рядом рукодельницы оживленно зашушукались, обсуждая то ли наш внешний вид, то ли мою профпригодность. – А где их вещи? Или они… так?

– А вон! – не менее жизнерадостно взмахнул рукой журналист в сторону дороги. Подъехавшая следом труповозка заставила кумушек ошарашенно замолчать. Впрочем, они быстро пришли в себя, завидев чемодан и подушки в распахнувшихся дверях, и зашептались с новой силой.

Двое полицейских мрачно и быстро принялись выгружать багаж. Видно было, что роль грузчиков им в новинку и не слишком приятна.

Мимо их ног скользнул Шейд, черной молнией метнулся ко мне и уселся на прокопченные туфли, принявшись недовольно умываться. Мол, принять приняла, хозяйка, а обращаешься со мной так себе. Бенджи добропорядочно сидел в клетке, которую уже водрузили на тротуар. Несмотря на то что дверца погнулась и раскачивалась на петлях, нахохлившийся скворец не делал попытки выбраться. Скорее, наоборот. Попробовал бы кто-нибудь его оттуда вытащить!

На глаза снова навернулись слезы. Увлекшись собственными переживаниями, я и не подумала проверить, как там мои питомцы! Отвратительная из меня хозяйка.

Мистер Хэмнетт присел на корточки и с любопытством оглядел кота.

– Надо же, какой у вас занятный питомец, – хмыкнул он и вытянул вперед руку. Шейд брезгливо обнюхал ее, подумал и пошел тереться боком о брюки журналиста, оставляя на серой клетчатой ткани клочки черной шерсти.

– Так получилось, – вздохнула я, не собираясь вдаваться в подробности кошачьей родословной.

Шагнув к машине, я подхватила клетку с разобидевшимся скворцом и потащила ее ко входу в здание. Ночевать нам с Самантой все равно негде, лучше уж у знакомых мистера Хэмнетта, чем в полицейском участке или на улице. Вопрос, конечно, сколько с нас потребуют в качестве оплаты, но раз у меня теперь зарплата приличная, можем и пожить пару недель, пока не найдем что-нибудь подешевле.

– Ваши вещи, – буркнул полицейский, кивая на неровную кучу подушек, платьев и полотенец, которую величаво венчал массивный Зинтер. Мой кофр скромно угадывался где-то внизу, под всем этим богатством.

– Благодарю, – кивнула я. – Вы очень добры.

Мужчина недовольно фыркнул, словно ожидал чего-то другого, и раздраженно хлопнул дверцей. Взревев мотором, труповозка укатила, оставив после себя дымный след отработанного брикета.

Дама отложила бесконечный шарфик на скамеечку и придержала для меня тугую дверь, пока увлекшийся журналист возился с котом. Шейд разошелся и принялся когтить мужскую руку, а мистер Хэмнетт вовремя ее успевал отдергивать – чаще всего – и радовался, как ребенок.

– У вас что-то случилось? – с неожиданным сочувствием поинтересовалась женщина, заходя за деревянную стойку у входа. За ее спиной высился компактный стеллаж с ключами, большая часть ячеек пустовала, в некоторых лежали стопками письма, ожидая адресата. Холл напоминал гостиную – все уютно, по-домашнему, мягкие диваны, пара кресел-качалок у окна с небрежно брошенными на спинки пледами крупной вязки. Я поймала себя на мысли, что некоторые подушки от Саманты неплохо бы вписались в общий интерьер.

– Пожар, – лаконично отозвалась я, перехватывая клетку поудобнее. Руки все еще саднило, хотя в участке мне позволили их помыть и даже выдали бинт, перевязать ладони. Толку с того. Тут нужна мазь, а то и визит к доктору не помешал бы. Вот еще расходы на мою голову…

– Сочувствую, – не менее коротко отозвалась дама, извлекая откуда-то из-за стойки увесистый формуляр и принимаясь за заполнение. – Фамилия, имя, место работы?

– А давайте потом? – предложил зашедший следом мистер Хэмнетт. На руках он держал обнаглевшего вконец Шейда. Тот довольно щурился, свесив лапы, и спесиво обозревал все вокруг свысока. – Девушки устали, у них была непростая ночка. Под мое слово, м?

– Ладно, – нехотя согласилась дама, закрывая формуляр, но не убирая его далеко. – Вечером заполним. Я – мисс Поллет, заведующая доходным домом. Обращайтесь ко мне в любое время по всем вопросам.

Изящный ключ с деревянной круглой биркой лег на стойку, и Саманта тут же схватила его, не задавая лишних вопросов. Я все же решила полюбопытствовать:

– А почем здесь проживание? Хотелось бы знать заранее, не поймите превратно.

– Ну что вы, совершенно закономерный вопрос! – замахала на меня руками мисс Поллет. – Я-то думала, вам мистер Хэмнетт уже все рассказал. У нас здесь социальное жилье, специально для тех, у кого сложности…

Раскатистый кашель со стороны журналиста прервал восторженную речь дамы, но суть я уловить успела. Здесь, похоже, некое убежище для пострадавших. Ну что ж, могло быть и хуже. Непонятно только, с чего мистер Хэмнетт вздумал затыкать красноречивую даму.

– В общем, с вас обеих за квартиру тридцать тайлеров в месяц, – неловко закруглилась мисс Поллет.

Саманта икнула и чуть не уронила ключ.

– Сколько? – пролепетала она дрожащим голосом.

– На двоих. Разберемся, – с нажимом произнесла я, подталкивая соседку клеткой в сторону лестницы. Лифт тут тоже имелся, специфическую полированную шахту-цилиндр рядом со стойкой я приметила сразу, но соваться туда у меня желания не было ни малейшего. – Пойдем, посмотрим на жилье и начнем потихоньку перетаскивать вещи.

– Спасибо, – пискнула девушка, глядя на меня обожающе. Я только вздохнула. Не пожалею ли о своей сердобольности? Надеюсь, что нет.

Квартира, которую нам предоставили, располагалась на пятом этаже. Не слишком высоко, чтобы запыхаться при подъеме по лестнице, но и не низко. Небольшая прихожая со шкафом для верхней одежды плавно переходила в общую гостиную. Огромные окна во всю стену и декоративный узенький балкончик, едва вмещавший два стула и цветочные горшки на парапете, открывали вид на соседские крыши и сверкающие вышки делового центра.

Слева от входа расположился небольшой отгороженный угол с кухней. Холодильный шкаф, современная плитка на брикетах, никакого газа и дров. Дорого, зато безопасно. Мебель походила на ту, внизу, в холле. Удобная, практичная и в то же время уютная. Два кресла, диван, круглый обеденный стол на четверых – получается, тут все же можно было приглашать гостей? Нужно будет уточнить этот вопрос у мисс Поллет.

Две идентичные двери на противоположных сторонах вели в абсолютно одинаковые комнаты с личными уборными. Даже ванну делить с соседкой не придется, повезло.

Неловко мявшийся на пороге журналист наконец догадался отпустить с рук кота. Шейд мяукнул и отправился изучать новые территории.

– Квартира, конечно, не высший класс, зато дешево, – вздохнул мистер Хэмнетт, неуверенно переступая порог. Мы с Самантой переглянулись и синхронно хмыкнули. Да, у нас со столичным хлыщом разное представление об уровне цен. Впрочем, поправлять или спорить с ним я не собиралась – зачем? На первое время, протянуть пару недель нам вполне сойдет. Нет, не так – место и соотношение цена-качество здесь действительно шикарное, но жить нужно по средствам. Это точно не уровень приезжих провинциалок, чудом пристроившихся на теплое место в столице. Нам бы что попроще, подальше от центра, и самое главное – подешевле.

– Спасибо вам большое! – поблагодарила я его от всей души. Пусть он не до конца понимает наши проблемы, это не так уж важно. Зато позаботился, спас, можно сказать. Меня так точно – от проверки на магическую составляющую.

В дверь ввалились подружки мисс Поллет. Каждая несла в руках увесистую охапку подушечек, через локти перекинули подкопченные и помятые платья Саманты, а вишенкой на торте сверху красовалась игривая кружевная ночная сорочка.

– И ты это… на работу приходи завтра. Если сможешь, конечно, – промямлил мистер Хэмнетт, поспешно ретируясь. Помогать разбирать женское белье он был явно не готов.

– Обязательно приду! – пообещала я пустому уже коридору. Судя по удаляющемуся топоту, журналист тоже решил воспользоваться лестницей. И правильно, здоровее будет.

Следующий час мы с неожиданными помощницами перетаскивали вещи. Тумбочка куда-то запропастилась, так что ничего тяжелее Зинтера нам носить не пришлось. Да и его тут же заняла Саманта. Она обняла машинку, как родное дитя, прижала к сердцу, чуть ли не баюкая, и всхлипнула, с трудом сдерживая слезы.

– Это мне от матушки досталось, – пояснила она, хотя я не задавала никаких вопросов. Слишком много у меня своих секретов, чтобы пытаться выпытать чужие. – Она швея была знатная, меня всему научила.

– Понятно, – кивнула я, хотя это никоим образом не объясняло, откуда у гениальной швеи взялась машинка, стоящая больше, чем авто мистера Хэмнетта.

В свою очередь я украдкой проверила кофр. Записи лежали там, где я их оставила, в гуще белья. Похоже, полицейские оказались совестливые или же стеснительные, и не полезли в дамские принадлежности. Кому придет в голову искать магические записи в приторно-розовых мягких обложках? Раскладывать вещи я не спешила. Кто знает, какие сюрпризы поджидают нас в этом с виду современном здании?

От неожиданного стука в дверь я нервно вздрогнула. Саманта оказалась проворнее и, пока я добиралась до гостиной, успела открыть дверь и впустить с любопытством оглядывающихся рукодельниц. Всех трех.

В руках мисс Поллет дымился огромный пирог-плетенка, сочащийся начинкой сквозь мелкие дырочки в тесте. Судя по запаху, курица и грибы. У меня язык не повернулся выпроводить незваных гостий, а Саманта уже деловито привечала их, придвигая к столу дополнительно кресло, чтобы все поместились.

Живот мой согласно заурчал, намекая, что выпроваживать доброжелательно настроенных дам будет невежливо. Заодно можно воспользоваться возможностью и расспросить их немного о здании и вообще районе. Мало ли, тут тоже водится что-нибудь проклятое…

Глава 3

Мимолетный взгляд на измазанный в траве и саже подол подсказал мне, что я нынче не в том виде, чтобы вести светские беседы. Сначала было бы неплохо принять душ, отдохнуть, отоспаться – ну, или хотя бы переодеться.

Плотно закрыв дверь в комнату и неловко изогнувшись, я вытащила из-за пояса юбки на спине твёрдый некромантский томик. Именно из-за него я сидела в кабинете и допросной как на иголках. Вздумай полицейские меня обыскать, и прощай реликвия – вместе с жизнью. Придирчиво окинула взглядом комнату, прикидывая, где спрятать опасную драгоценность. В белье? Саманта не полицейский, не факт, что не заглянет из любопытства. Запирать комнату я, конечно, буду, но для начала нужно будет поставить защелку на дверь. Похоже, в столице предпочитают открытый всем взглядам образ жизни. Никаких секретов от соседей!

Среди розовых романов черной коже тоже не затеряться. Увы. В ближайшее время я постараюсь оформить некромантский манускрипт в общей гамме, но пока что… пришлось обойтись с ним невежливо и засунуть под клетку Бенджи. Там как раз имелась выемка, для устойчивости. Скворец недовольно скрипнул, но возражать активно не стал. Понимает, что, если сейчас устроит скандал, останемся мы с ним на улице. Мало ли, буйных животных и их хозяев отсюда выдворяют? Лучше не напрашиваться на неприятности.

Они нас и сами находят только так.

Быстро приведя себя в порядок и облачившись в один из уцелевших костюмов от мистера Даура – вот что значит качество, даже полет с четвёртого этажа им нипочём! – я присоединилась к импровизированному собранию. Саманта тоже успела заняться собой – неведомо когда, и сияла свежестью, будто и не было бессонной ночи в участке.

Признаться, я ей слегка завидовала. Это особый талант – прекрасно выглядеть и в обмороке, и в беде, и после допроса, пожара, незапланированного переезда, не говоря уже о прыжке с высоты. Причёска подруги по несчастью была тщательно уложена, волосок к волоску, на одежде ни следа сажи, даже пахло от нее свежестью и фруктами, в отличие от меня. Как я себя ни нюхала, все время казалось, что вокруг дым и вонь сгорающей плоти.

Кумушки, оказавшиеся по совместительству соседками с нижних этажей, угостили нас не только домашним пирогом, но и вкуснейшим чаем. Заодно мисс Поллет показала мне, как пользоваться брикетной плиткой. Я такие раньше видела лишь на картинках в журналах для модных домохозяек. Теоретически, конечно, все просто – повернуть ручку, как в газовой, и зажигать ничего не надо – но грелись они куда медленнее и остывали тоже, потому нужно быть внимательной и не забыть на плите чайник. А то можно остаться и без плитки, и без чайника. Пригорят друг к другу, расцепляй потом.

– Дом у нас тихий, в основном одинокие женщины, – бросая на меня многозначительные взгляды, рассказывала мисс Поллет. – Район тоже безопасный, только в парк лучше не ходить.

– А что там? – насторожилась я.

– Собаки, – лаконично отозвалась дама. Похоже, не любитель зверья. Надеюсь, она здесь не решает, кого выселять в первую очередь, а то как бы нам с Бенджи и Шейдом не пришлось спешно освобождать квартиру. Впрочем, ее следующие слова рассеяли мои сомнения. – Гадят повсюду, спасу от них нет. Не то что котики. Вот ваш, например, к лотку приучен?

– Конечно!.. – проблеяла я, косясь на Шейда. Мне как-то в голову не пришло уточнить у прошлого хозяина этот момент. Не до того было. Ну, выясним скоро. Надо будет – приучим.

Почуяв, что речь идет о нем, кот обернулся и окинул меня полным презрения взглядом. «Коты могут все, о своем лотке позаботься, деревенщина», – говорил он.

– Молодых людей лучше не водить, – продолжала тем временем перечислять правила проживания мисс Поллет. – Мистер Хэмнетт – исключение, временное. Но вы и сами должны понимать…

– Между нами сугубо деловые отношения! – поспешно заверила я даму.

Та оглядела меня недоверчиво, но тему развивать не стала. Зато добавила еще несколько очень важных пунктов – таких, как вынос мусора, стирка и уборка. Оказывается, здесь даже имелись новейшие стиральные машинки! Правда, всего две на здание, и установлены они в подвале, так что нужно было записаться в очередь и не пропустить ее, поскольку желающих под сотню, а дней в месяце всего тридцать. Но уже облегчение – не придется вручную возиться с постельным бельём.

– Как у вас здесь все по-современному, продвинуто! – искренне восхитилась я. Мисс Поллет немного оттаяла, видя мой восторг.

– Мистер Хэмнетт заботится о том, чтобы у бедняжек все было самое лучшее, – она понизила голос, и я поняла, что сейчас услышу смачную сплетню о начальстве. – Говорят, его невеста когда-то пострадала, так что теперь он старается помогать всем девушкам, попавшим в беду. Ну, раз тогда не успел.

– Не успел? – эхом повторила я, переваривая занимательную новость. У мистера хама есть невеста, надо же! А с секретаршами, очевидно, он просто развлекается.

– Бедняжка вроде даже руки на себя наложить собиралась! – придвинувшись ближе, продолжала изливать на меня откровения мисс Поллет. – Раз мистер Хэмнетт до сих пор не женат, значит, так и страдает несчастная. Я слышала, даже в дурку ее возили! То есть дом для душевнобольных! Но помочь ничем не смогли.

– А в какой именно? – деловито уточнила я. – И как ее зовут? Может, я про тот случай в газетах читала, громкая же должна была быть история.

Мисс Поллет поспешно собрала на поднос готовый уже давно чайный набор и пробормотала что-то об остывающем кипятке.

Так я и думала, собственно. Слухи, и ничего более. Не факт, что та самая пострадавшая девушка – невеста мистера Хэмнетта. А еще более вероятно, что ее вовсе никогда на свете не было, а своим появлением она обязана буйному воображению кумушек. Но легкое разочарование я все же ощутила, за что себя же и выругала. Не хватало только увлечься собственным начальством!

Наверняка у него и в самом деле есть невеста, такие видные мужчины с авто в одиночестве не скучают. А потому выбрасываем его из головы и идём общаться с соседками!

Саманта уже мило развлекала беседой остальных двух кумушек. Надеюсь, она им не успела выболтать ничего подозрительного, потому что, судя по всему, у них главные увеселения – перемывать косточки постояльцам и их гостям.

– Дым до небес! Еще чуть-чуть, мы бы точно угорели, – артистично жестикулируя, повествовала девушка. Дамы внимали, раскрыв рты и широко распахнув глаза. Похоже, не каждый день к ним переезжали погорельцы. С пылу, так сказать, с жару.

– А потом нас допрашивали! – жизнерадостно продолжила Саманта, принимая из моих рук чашку. Я с трудом подавила порыв вылить содержимое ей на юбку, чтобы заткнуть поток словоизлияния. Она сейчас сболтнёт что лишнее, а мне потом в полиции оправдываться! В том, что дамы, ныне мирно пьющие с нами чай, тут же донесут на любое наше подозрительное действие, я не сомневалась. Характерный типаж, классический. У нас в Сен-Саммерсе тоже водились подобные сплетницы, любившие обсудить нас с мамой, а после нажаловаться мэру на наши несуществующие преступления. Вроде бы у них коза дала меньше молока, чем обычно – разумеется, это Шерманы втихаря ее подоили. Или куры нестись перестали – то мы с матушкой сглазили, мимо проходя.

Глупости, конечно, но записи этих жалоб копились, множились и в итоге позволили самому мэру подобраться ко мне с непристойным предложением. Мол, либо он даёт делу ход и вызывает в наш тихий городишко полицию – пусть на месте решают, маг я или ведьма, а то и оба сразу – либо мне придется впустить его в дом ночью. И не один раз.

Оглядываясь назад, думаю, он все же что-то подозревал все эти годы. Но у матушки был на него некий компромат, рычаг воздействия, о котором я понятия не имела. Потому ее он не трогал, остерегался. Вокруг меня тоже поначалу ходил с опаской, а осознав, что по наследству мне ничего опасного для него не передали, осмелел и пошёл в атаку.

– Такой милый констебль мне попался! – с мечтательным придыханием вспоминала Саманта, подперев кулаком щеку. Кумушки синхронно вздохнули, видно, тоже с особым пиететом относились к мужчинам в форме. – Так мною заинтересовался, что сбивался и по десять раз одно и то же переспрашивал. Новенький, наверное. Милашка!

Мне хотелось объяснить соседке, что переспрашивал он не просто так, а пытался поймать ее на несоответствии, но я сдержалась, заметив лукавый блеск в ее глазах. Саманта старательно отыгрывала дурочку перед кумушками, а я запоздало вспомнила об ее увлечении романами и детективными новеллами. Кому, как не ей, знать все тонкости и приемы следователей!

Пообщавшись вволю и подарив пожилым дамам пищу для обильных дальнейших сплетен, мы распрощались к обоюдному удовольствию.

Особенное удовольствие получил Шейд – ему достались остатки пирога. Недолго думая, я поставила ему блюдо прямо на пол, и кот с урчанием накинулся на еду, тщательно выбирая кусочки курицы из овощного соуса.

Хорошо, что кумушки не видели, как я обращаюсь с их блюдом. Впрочем, я его вымою с мылом, ничего ужасного не произойдет. Только я собралась было выдохнуть с облегчением, что тяжелый день подошел к концу и самое страшное, что нам осталось – это рассортировать вещи, а лично мне – обработать руки, как Саманта преподнесла сюрприз.

– Итак, что там произошло? – уперев руки в бока, повернулась ко мне соседка – по дому, а теперь и по квартире. – И можешь не вешать мне лапшу про самовозгорание от камина или свечки. Мы обе знаем, что в усадьбе что-то обитало. Что? И насколько надёжно ты от него избавилась?

– О чем ты говоришь? – пролепетала я, одновременно судорожно прикидывая, какую из заготовленных версий ей скормить. Померещилось? Приснилось? Временное помутнение от угарного газа?

– Я о том, кто жил у мистера Кросса. Точнее, что жило…или не-жило. Тьфу, я с тобой запуталась! – Саманта запустила пальцы в волосы, разлохматив безупречную прическу и стимулируя работу мысли. – Слушай, извини, что я тебе сразу не поверила. Просто меня эта пакость не трогала, я и не думала, что все так серьезно. Подумаешь, сны пропали. Мало ли, кто ими может подпитываться.

– Кто? – помимо воли заинтересовалась я.

– Ну, для начала менталисты. Но это вряд ли, их братию под корень истребили. Потом фамильяры, они тоже не дураки подпитаться от эмоций, а если сильные – то и убрать ночные кошмары, – принялась со знанием дела загибать пальцы Саманта. – Котик у нас там бродил, я на него грешила, честно скажу. Кто еще… Личи, опять же, что маловероятно. Это ж какой силы некромант должен быть…

Наверное, я заметно побелела, потому что соседка замерла на полуслове и пристальнее вгляделась в мое лицо.

– Да иди ты! – вытаращилась она. – Что, серьезно, лич?! И как ты его умудрилась?.. Неужели ты из этих?

– Каких «этих»? – слабо пробормотала я, ощущая резкую и внезапную потребность присесть. Ноги подгибались. Вроде бы мне уже хватило откровений и событий за прошлый вечер, но судьба явно решила, что их все еще недостаточно.

– Ну, тайных магов! – понизив голос до свистящего шепота, пояснила Саманта. – Говорят, многие одарённые семьи сто лет назад ушли в подполье. Особенно из высших! И до сих пор надеются вернуть былое величие.

– Я ни на что не надеюсь! – решительно отмахнулась я. – Никакого величия мне и даром не надо. Вот, на работу устроилась, уже счастье.

– Неплохо устроилась, кстати, – прищурившись, покивала соседка. – Даже мне пришлось идти на фабрику, хотя мой дед…

Саманта спохватилась и прикусила язык, продолжая глядеть на меня с подозрением.

– Так ты из них или не из них? – наконец, уточнила она с возрастающим сомнением. – Точнее, из нас или не из нас?

Помедлив, соседка вытянула вперед руки с подрагивающими пальцами, а я чуть не села мимо стула, потому что на кончиках пальцев Саманты посверкивали и переливались отчетливые искры.

– Ну? – немного нервно поинтересовалась она, глядя на меня выжидающе. – Теперь твои покажи.

– У меня нет, – помотала я головой, пытаясь прийти в себя и уложить в голове очередной шокирующий факт.

Моя соседка – маг.

И судя по ее речи, неплохо разбирается в теории. Или же это подстава, чтобы ловить таких, как я? Нет, глупости какие. Слишком это сложно – засылать ее в усадьбу, рисковать жизнью, и ради чего? Чтобы я сама созналась во владении даром? С таким же успехом меня могли раскрыть в участке, но она не выдала меня, не рассказала о моих опрометчиво вырвавшихся словах.

Обосновать уверенность в том, что в усадьбе живет нечто потустороннее, не раскрывая своих способностей, я бы никак не смогла. Ну, разве что твердить вслед за соседями об ее проклятости. Сильно бы мне это помогло при проверке? Вряд ли.

– Как нет? – Саманта, спохватившись, спрятала руки за спину. – Не ври! Я знаю, что это ты уничтожила усадьбу, но ради нашей дружбы промолчала в участке. Так что с тебя правда!

– У меня правда нет искр, – покачала я головой, в свою очередь вытягивая вперед руки.

Отпустила давно заготовленное плетение очистки – и небольшой темный смерчик завертелся по комнате, собирая негативную энергию и залежалую пыль в компактный комок. И того, и другого было на удивление мало, значит кумушки не злобствующие. Так, чисто посплетничать, языки почесать.

Все равно с ними нужно поосторожнее, люди ненадежны. Сдадут и не поморщатся, из наилучших побуждений. Увы, слишком глубоко въелся в подсознание образ мага, любого одаренного, как первейшего врага человечества.

Саманта проводила деловитый карманный вихрь ошарашенным взглядом и впилась им в мои ногти, которые слегка почернели на кончиках.

– Ничего себе! – прошептала она и рухнула на соседний стул.

Глава 4

Дар речи соседка обрела далеко не сразу. А когда это все же свершилось, завизжала так, что я испугалась. Вдруг полицию вызовут? Решат, что я ее здесь убиваю или еще что.

К счастью, она и сама быстро спохватилась и убавила громкость.

– Ты что же, в самом деле, некромантка? Сильная? Что я говорю, конечно, сильная, раз лича угробила… Кто учил? – забросала меня Саманта вопросами.

Растерявшись, я сумела ответить лишь на последний.

– Никто, – в ответ на изумленный взгляд соседки лишь неловко пожала плечами. – У мамы был слабый дар воды. Она понятия не имела о некромантии. А от отца…

Я оборвала фразу на полуслове. Вовремя спохватилась, что знаю Саманту неполную неделю, а о ее одаренности так и вовсе только что услышала. Раскрывать все карты и рассказывать про бесценные записи? Не станет ли это очередной глупостью с моей стороны? Поселившись в особняке с личем, я тоже искренне радовалась и считала, что мне повезло.

Соседка не заметила моей заминки, восприняв паузу как вспышку чувствительности. Пересев ближе, она утешающе похлопала меня по руке.

– Прости, я забыла, что ты сирота. Ничего, ты сильная и смелая. Уверена, сама многому научишься, – говорила не слишком убеждённо, и я ее понимала. Освоить свой дар без поддержки наставника – или хотя бы путных заметок-инструкций – затея, обреченная на провал. Нет, мелкие фокусы я бы, может, и придумала на коленке, но высшие плетения создавались годами мастерами своего дела, магами-теоретиками, причем не одно поколение. Тот самый мелкий смерчик, который я так небрежно запустила, изобрели маги-погодники перед самым переворотом, истребившим одарённых как класс. Задача его была помочь в уборке заядлым холостякам, не терпевшим посторонних женских рук в доме, и подстраивалось небольшим изменением в структуре под любой дар.

Я покосилась на пальцы Саманты, которые уже не светились и казались совершенно обыкновенными.

Если она захочет, я могла бы ее научить.

Когда-нибудь потом.

Когда буду уверена в ней и нашей дружбе.

– Пойдем, посмотрим на стиральные машинки! – снова вскочила девушка как ни в чем не бывало. Меня поражали ее жизнерадостность и непробиваемый оптимизм. Пусть она громкая и ее много, но тактичность и понимание были Саманте не чужды. Почувствовав, что разговор свернул куда-то не туда, она мгновенно переключилась на нейтральную тему. – Никогда их не видела, только в рекламе. Заодно в очередь запишемся!

– Пойдем, конечно, – с облегчением подхватила я своевременное предложение. День клонился к обеду, а мы еще ничего толком не сделали, даже вещи не разобрали.

Некий скептический червячок в глубине души предлагал вовсе не открывать кофр. На всякий случай. Но я от него отмахнулась, все равно ничего ценного, кроме записей, там нет.

Саманта даже приняла во внимание мою фобию и не настаивала на спуске в лифте. Впрочем, лестница многоэтажки сияла чистотой, на пролетах были расставлены любовно политые цветы в горшках – похоже, дамы в свободное от сплетен время занимались садоводством в камерных масштабах.

Полуподвальное помещение для стирки закрывала массивная дверь с прослойкой из ткани. Открыв ее не без усилий, я поняла почему. Оттуда со страшной силой тянуло канализацией.

– Здесь мы вещи сушить не будем! – решительно заявила Саманта, сморщив, а после и зажав аккуратный носик.

Я с ней была полностью солидарна. Как, видимо, и остальные жильцы дома. Хоть поперек просторного помещения и натянули веревки с прищепками, ни единой тряпки на них не висело. Удовольствия мало нюхать потом эдакую вонь наверху, в квартире.

Несмотря на царящее амбре, машинки меня впечатлили. Махины почти в мой рост, с круглым люком, как окна у кораблей, с обилием кнопочек и рычажков, они казались дальними родственниками авто. Такие же сложные и непонятные! Одна из них натужно вибрировала, так, что подрагивал пол под ногами, а внутри, за вогнутым стеклом, виднелись вращающиеся в пене неопределимые детали одежды.

Мелькнула мысль отнести сюда прокопченный костюм, но тут же сгинула. Боюсь, такая обработка не пойдет на пользу деликатной шерсти. Придется отстирывать вручную.

Вернувшись наверх, в квартиру, мы с Самантой разошлись по комнатам. Не знаю, чем занялась она, я же раскрыла-таки кофр, и решительно принялась перекладывать немногочисленные вещи в шкаф. Второй раз за неделю!

Питомцы, уже освоившиеся за время моего отсутствия, с любопытством полезли в освободившийся саквояж. Особенно старался Шейд. Его почему-то особо заинтересовала подкладка из прочного водонепроницаемого шелка. Кофр был старый, наверное, даже старше меня. Матушка говорила, что приехала с ним в Сен-Саммерс. До того, вполне вероятно, он принадлежал ее родителям, поскольку таких прочных и надежных монстров можно увидеть разве что в первом классе. У нас, работяг, все больше плетенки или сумки на колесиках. При переезде в другой дом или город использовали коробки и ящики. А такие вот солидные кофры, только куда новее и менее обшарпанные, предпочитали богатеи из элиты.

В тишине раздался оглушительный треск рвущейся ткани. Ругательства, выученные мной тишком от маменьки, застряли в горле, стоило мне заглянуть в кофр.

Кот не просто резвился. Он целенаправленно вскрывал определенный угол чемодана, и теперь, когда у него это наконец-то получилось, старательно вытаскивал из-под подкладки невесть как поместившуюся там стопку пожелтевших конвертов. Они были перевязаны тонкой волосатой веревочкой, вот за нее-то Шейд и тянул, пытаясь продернуть все бумаги разом в небольшую разодранную щель.

– Что это? – растерянно пробормотала я вслух, не слишком надеясь на ответ. – И откуда оно тут?

Бумага выглядела старой, видавшей виды и годы. Ни адреса, ни марок, ни штампов я на конвертах не заметила. Похоже, они использовались просто для надежного хранения писем. Матушка так складывала счета, чтобы не потерять, и подписывала их по месяцам.

Тем временем, пока я пребывала в прострации, бечевка поддалась кошачьим усилиям. Конверты рассыпались, кроме одного, что зацепился за выпущенный коготь. Шейд перепугался, затряс лапой, стараясь освободиться от неожиданного украшения, бумага треснула и расползлась ошметками.

Вопрос, читать чужую корреспонденцию или нет, отпал сам собой. Лист неведомым образом оказался в моих руках, и я вчиталась в неровные прыгающие строчки:

«Милая моя Патрисия. Знаю, что не имею права умолять тебя о возвращении, но тоска по тебе с каждым днем все сильнее».

Буквы поплыли перед глазами. Усилием воли собрав их в кучу, я нашла взглядом подпись.

«Всегда твой. Н».

И дата.

Характерные завитки на прописной букве меня добили. Листок выпал из ослабевших пальцев, спланировал на кота, который скрылся в прорехе по самое некуда и чем-то там деловито шуршал. Кажется, вытаскивал следующую партию писем.

Я уселась на удачно подвернувшуюся кровать и бездумно проследила за раздраженно метущимся туда-сюда пушистым черным хвостом. Довольный собой донельзя Шейд пятился наружу, намертво вцепившись в бечёвку и таща за собой очередную стопку.

Эти письма маменька явно хранила до самой смерти. И вряд ли уничтожила хоть одно.

Только вот даты не сходились.

По ее словам, отец мой погиб в пожаре до моего рождения. А судя по почерку, идентичному тому, в который я несколько месяцев вглядывалась, тщательно перепечатывая каждую запятую из записных книжек, он был очень даже жив все эти годы. Мало того, писал маме письма, полные заверений в искренней любви и раскаянии.

В чем именно он раскаивался, я из двух строчек не поняла и не была уверена, что хочу знать. По крайней мере, не прямо сейчас. Меня оглушило и ошарашило, весь привычный мир накренился и обрушился на голову, погребая разум под обломками.

Жив ли отец до сих пор? Письма матушке перестали приходить за несколько месяцев до ее смерти. Не связано ли это? Возможно ли, что, лишившись единственного источника новостей о любимом мужчине, она просто зачахла от тоски? Недаром не помогли даже дорогущие лекарства, которые врач Сен-Саммерса выписал из столицы по моему настоянию. Мама попросту угасла за считанные дни.

Получается, я осиротела дважды, не подозревая об этом?

Спохватившись, я отобрала у заигравшегося кота бумаги и дрожащими руками разложила их на письменном столе. Как бы то ни было, даже если сейчас я не могу даже смотреть на эти послания, рано или поздно мне придётся их прочесть.

Обессиленно опустившись на стул, я оглядела пожелтевшие, измятые листки.

Бесценные!

В них может крыться разгадка внезапной матушкиной болезни, мало того – указания на личность отца. Только сейчас я осознала, что за все эти годы ни разу не прозвучало имени мужчины, от которого меня родила мать. Все рассказы, что я слышала об отце, касались его благородства, ума или храбрости. Ни фамилии, ни примет, ни описания внешности. Я даже не имела понятия, похожа ли на него – все соседи в Сен-Саммерсе утверждали, что я копия матушки.

Кого мне теперь искать, как, а главное – нужно ли вообще? Если он умер три-четыре года назад, то поиски мои ничем не увенчаются. Ложная надежда еще хуже незнания. Лучше бы я те письма вовсе не видела!

Я с досадой взглянула на кота, который минутой ранее старательно выворачивал непослушную стопку из узковатой прорехи в подкладке, а теперь уселся и принялся вылизываться с чувством выполненного долга. Не подозревая о моем раздражении, тот держал хвост трубой и собою явно был доволен донельзя.

– Эбби! – неожиданный оклик по ту сторону двери выдернул меня из задумчивости. Саманта снова побарабанила в дверь, но ломиться не стала. – Я за покупками, и осмотреть район. Ты идешь?

– Да-да, сейчас! – поспешно откликнулась я и добавила. – Только оденусь, минутку.

– Хорошо, я жду, – соседка отошла от двери, и я выдохнула с облегчением. Объяснять ей происхождение кучи старых листков не хотелось. Сама еще не разобралась. Куда бы их деть? Романы уже гордо выстроились рядочком на книжной полке. Томик некроманта я, недолго думая, засунула позади них, вертикально, выровняв остальные по кромке. Потом «переодену» книгу, поставлю в общий ряд. А вот с кучей пожелтевших записок что делать? Вряд ли там что-то крамольное, но выставлять личную переписку матери напоказ не хотелось. Мало ли, мисс Поллет заглянет. Надо бы уточнить, кстати, есть ли у нее запасной ключ. Скворец, конечно, бдит, но будет неловко натравливать животных на домоправительницу.

Мне не пришло в голову ничего лучше, чем вновь засунуть чуть более измятые, чем раньше, письма за подкладку кофра. Шейд возмущенно взмяукнул, выражая недовольство непутевой хозяйкой. Мол, зачем ты пихаешь все обратно, женщина, я же только что все с таким трудом достал!

Не обращая внимания на недовольство питомца, я захлопнула чемодан и пинком загнала его под кровать.

Саманта уже поджидала меня у дверей, чуть не пуская пар из ноздрей, как застоявшийся конь. Соседке не терпелось оглядеть центр. Что-то мне подсказывало, что с постоянной работой на фабрике у нее было не так уж много возможностей покататься по столице и посмотреть достопримечательности.

Первым шоком для нас обеих стали цены в продуктовом магазине. Очень удобно, конечно, что мясную, молочную и рыбную лавки совместили под одной крышей, но стоимость одной рыбины заставила нас переглянуться и спешно покинуть заведение.

– И что теперь? Не ездить же нам на метро за едой? – озвучила мои сомнения Саманта. Она подцепила меня под локоть, как делали многие встреченные нами барышни, и бодро шагала по улице, внимательно оглядывая витрины. Я чувствовала себя немного неловко. Со смерти мамы я ни с кем так не ходила, да, собственно, и пока она была жива, подруг у меня не водилось. Так что я периодически спотыкалась, не попадая в шаг с соседкой. Ее это, впрочем, не смущало ни капли, она старательно делала вид, что не замечает моей неуклюжести и зажатости, и постепенно я расслабилась. Ходить в ногу с кем-то оказалось даже весело.

Только вот разбалованный столовой в издательстве желудок периодически урчал, напоминая нерадивой хозяйке о своей пустоте.

Небольшая площадь с разбитым на ней рынком попалась нам совершенно неожиданно, но очень кстати. Палатки уже сворачивали, и поздние покупатели, не стесняясь, торговались, сбрасывая цену на залежалый товар.

Глаза Саманты загорелись, и она со знанием дела бросилась в бой.

Домой мы возвращались тяжело нагруженные, но довольные. Увесистые сумки оттягивали нам руки, но зато появился шанс продержаться до следующего приезда торговцев.

Место в столице, точка, как называла это соседка, стоило запредельно дорого, особенно в центре, но раз в неделю вполне отбивалось. Вот и появлялись эти стихийные рыночки то в одном районе, побогаче, то в другом, попроще. В конце концов, офисному планктону и обслуживающему персоналу тоже нужно где-то закупать продовольствие.

Глава 5

Готовить вызвалась Саманта.

Я не возражала. Признаться, и ноги-то передвигала из последних сил, а уж попав в квартиру, так и вовсе мечтала лечь и отдохнуть. Но сначала – дело.

Во время прогулки я осознала, что обувь моя опять приняла совершенно недостойный вид. Не раз поймала на ней неодобрительные взгляды прохожих. Здесь не Сен-Саммерс, где повсюду коровьи лепешки и сохранить подошву первозданной невозможно, и даже не окраина столицы. Тут нужно держать марку и выглядеть на все сто, особенно если я хочу сделать положительную рекламу мистеру Дауру, а не опозорить бедолагу на веки вечные.

Закрывшись в комнате, я первым делом магией и тряпкой привела туфли в приемлемое состояние. Новыми им, конечно, не быть, но сажу и откровенные царапины убрать удалось. Ох, улетает моя зарплата! Надеюсь, мистер Даур не сильно расстроится, что один из его костюмов слегка пострадал. Грязь я с ткани вывела и бережно прополоскала юбку и пиджак в холодной воде, только вот прорехи на них мне залатать было не под силу. Зашила аккуратно, как смогла, и страшно расстроилась, обнаружив, что на подоле вырван целый клок. За гвоздь, наверное, какой-нибудь зацепилась при падении. Пошвыряло меня вчера знатно, так сразу все и не упомнишь. Штопать, как носок? Ткань тонкая, да еще и с узором. Нить не подобрать.

Рыдания прорвались неожиданно. Я сжимала в руках злосчастную юбку, утыкалась в нее лицом, вдыхая остатки горелого амбре, и беззвучно отчаянно всхлипывала, хватая ртом воздух.

Откат после всех событий настиг меня неожиданно, милостиво позволив завершить все срочные дела и не опозориться перед новыми соседями. Саманта меня, скорее всего, поняла бы, но выходить к ней в таком виде, чтобы поплакать на ее плече и намочить ей блузку? Настоящая леди всегда держит себя в руках и не позволяет посторонним видеть ее в минуты слабости.

А Саманта, несмотря на все вместе пережитое, все еще оставалась для меня чужим человеком. Да, я открыла ей свой дар, но пускать ее дальше в душу не собиралась. И тем более не планировала делиться с ней секретами. Хватит с нее и того, что уже знает. Мне там на полноценную казнь наберется, в случае чего.

Шейд запрыгнул на колени, поддел лобастой башкой смятую вдрызг юбку, намекая, что в котиков куда удобнее плакаться. Я послушно отложила тряпку, в которую превратилась некогда прекрасная вещь, и продолжила рыдать в пушистую шерсть. Новообретенный фамильяр урчал, то и дело выпуская когти и покалывая меня сквозь ткань халата, но с места не двигался, и постепенно истерика сошла на нет. Я откинулась на спину, позволяя Шейду перебраться мне на грудь, что он тут же и проделал. Потоптался, устраиваясь поудобнее, свернулся клубком и затарахтел громче авто мистера Хэмнетта.

– А ты умеешь обращаться с женщинами, – поддела я кота, почесывая острые ушки. Шейд сонно моргнул, делая вид, что совершенно ни при чем.

Мне на голову, взъерошив прическу, приземлился взревновавший скворец. Бенджи распахнул крылья, укрывая ими почти все мое лицо, словно обнимая за щеки, и ласково что-то застрекотал.

Их совместные усилия увенчались успехом. Я и не заметила, как провалилась в глубокий сон, и в кои-то веки кошмары меня не мучили.

Проснулась я от непривычной тяжести на груди. Похоже, организм так устал, что до определенного предела кот мне не мешал, а тут – то ли он заворочался, то ли воздуха перестало хватать из-за увесистой тушки. Мое тело успело немного сменить местоположение – теперь ноги тоже лежали на кровати, и по пояс меня укрывал клетчатый плед, которого в моем арсенале точно не водилось.

Видимо, отчаявшись меня дозваться, Саманта все же заглянула в комнату, увидела меня со зверинцем в неудобной позе, и пожалела.

За окном уже занимался рассвет, и я принялась собираться на работу. Как и насколько долго теперь добираться до издательства, понятия не имела, значит, лучше выйти пораньше.

В гостиной под вышитой роскошными розами тканой салфеткой меня ждали блинчики и записка: «Сливки в холодильном шкафу. Не отдавай все коту».

Да, Саманта успела неплохо изучить повадки Шейда. Будто прочитав вместе со мной текст, он устроился у ног и умильно заглядывал мне в глаза, словно говоря: неужели пожалеешь сливочек спасителю? Хмыкнув, я отлила немного в блюдце и поставила в углу. Заслужил, ничего не скажешь.

Из кувшина капнула на блинчик и откусив, зажмурилась от удовольствия. Блинчики получились толстенькие, румяные, и просто таяли во рту. Оказывается, Саманта отлично готовит! Повезло мне с соседкой.

Ревнивцу Бенджи пришлось скормить треть второго блинчика. Сливки он не любил, а вот к сдобе относился с особым пиететом. Пусть много в него не влезет, зато поклюет вволю.

Дверь на балкон и окна я плотно позакрывала и строго-настрого запретила питомцам шляться по улице. Это не сад вокруг усадьбы, где хоть и были похоронены трупы предыдущих незадачливых жильцов, но зато не шастали посторонние прохожие. Дети, да и многие взрослые до сих пор не считают зазорным кинуть камнем в бродячую кошку или зазевавшуюся птицу. По старой, так сказать, памяти. На Шейде же не написано, что он домашний, просто погулять вышел. Ошейник полностью скрыт густой шерстью, кто там будет приглядываться.

За здоровье Бенджи я опасалась меньше, мой скворец себя в обиду не даст. Тут наоборот – стоит пойти слухам, что в районе завелся хэмпширец, столицу наводнят охотники за редкими магическими видами животных. А соседушки наверняка припомнят и клетку, и черную птицу в ней. Сдадут даже без вознаграждения, которое, к слову, за наводку положено немалое.

Звери недовольно надулись, но вроде бы смирились.

До издательства оказалось ближе, чем я думала. До девяти оставалась еще уйма времени, и я решила заглянуть в столовую, выпить кофе.

А чтобы не казаться на общем фоне дикой провинциалкой и не позорить начальство, мужественно поднялась на двадцатый этаж на лифте. И пусть я все сорок секунд подъема простояла зажмурившись, зато не верещала как резаная и не билась головой в створки с воплями «Выпустите меня!». Повод для гордости, как по мне.

За привычным столиком уже сидела мисс Брук. Крепко подозреваю, она меня специально поджидала, потому что совершенно не удивилась моему раннему появлению, а лишь подвинула свой поднос, освобождая место.

– Как ты? – участливо поинтересовалась она, стоило мне сделать глоток.

Видно, слухи уже разнеслись по всем заинтересованным ушам. Я неопределенно пожала плечами, не уверенная, с какого момента стоит рассказывать и как много известно заведующей архива. Кроме того, меня озарила неожиданная мысль – а откуда, собственно, мистер Хэмнетт узнал, что я в беде? Он ведь явился, как рыцарь из древних легенд, меня спасать совершенно целенаправленно. Не то чтобы оказался в участке случайно и заметил свою секретаршу. Нет, он знал, что я там, и приехал специально, чтобы вытащить.

На душе потеплело от заботы и в то же время стало не по себе. Кто мог доложить журналисту о задержанной девушке? И тем более, как он понял, что это именно я? Мало ли в столице кучерявых шатенок!

– Вижу, ты все еще не в себе, – с непонятным выражением протянула мисс Брук. Я устыдилась. Женщина явно беспокоится, а я игнорирую ее вопросы.

– У врача не была, но вроде бы ничего страшного, – поспешно заверила ее я. – Мистер Хэмнетт дал мне вчера выходной, отоспаться и все такое.

– Он молодец, – одобрительно кивнула мисс Брук. – Хотя тебе бы все же сходить к доктору. Мало ли…

– Обязательно, – заверила я заботливую даму, совершенно не собираясь следовать ее совету.

Только дополнительной статьи расходов мне не хватало! Все, что во мне скопилось нехорошего, вытянули вчера фамильяры. Недаром же Шейд проспал на мне всю ночь. Наверное, что-то таки ему не понравилось. Гарь, наверное, в легких. Сегодня мне было куда лучше, чем вчера вечером, из чего я сделала вывод, что питомцы меня успели капитально подлечить. И за что, спрашивается, мне платить эскулапу? Чтобы он заверил меня в моем прекрасном здоровье? Диагностику и я сама себе провести могу. Кстати, надо бы вечером провериться, а то со всеми событиями забываю. И по части физиологии, и на сглаз. Кто знает, что ко мне в усадьбе успело прицепиться.

К кабинету я подошла ровно в девять, но его обитатель уже был на месте. Изнутри слышались размеренные шаги, прерываемые изредка шорохом сминаемой бумаги. Похоже, мистер Хэмнетт творил.

Я устроилась за столом, вытащила из ящика давешние заметки по приюту и углубилась в них, чтобы освежить в памяти. Вроде бы всего двое суток миновало, а казалось, что целая жизнь…

Выбрав основные пункты и пометив себе на листке тезисы, я принялась за работу. Мне же сказали записать то, что вижу. Возможно, начальству пригодится взгляд со стороны, чтобы не забыть ничего важного при написании статьи. Раньше я не слышала, чтобы журналисты вели расследования в компании секретарш, но, кажется, так и впрямь удобнее. Есть кому надиктовать важные мысли, посоветоваться, да и дополнительная пара глаз никогда не лишняя.

Мистер Хэмнетт выглянул из кабинета, заслышав стрекотание машинки. Окинул меня странным взглядом, особо задержавшись на обуви, приподнял в удивлении брови, но ничего не сказал и скрылся за дверью снова.

Я покосилась вниз и досадливо прикусила губу. Кажется, в своем усердии вчера слегка перестаралась. Все царапины и потертости исчезли, туфли сверкали как новые, что после всего пережитого ими той ночью довольно странно. Надеюсь, журналист их не слишком пристально тогда разглядел и не поймет, насколько лучше они сейчас выглядят. Пожалуй, даже лучше, чем при покупке. Тогда они так не блестели.

Начальник снова распахнул дверь и протянул мне два исписанных листочка.

– Перепечатай мне для интервью, – распорядился он и поспешно скрылся в кабинете. Если бы это говорил не мистер хам, я бы решила, что он стесняется. Но поскольку это был именно он, то вряд ли. Тут что-то другое. Жалеет, что проявил заботу о секретарше? Или избегает лишних вопросов? Последнее, пожалуй, ближе всего к истине. Смущение – это точно не про журналиста.

Я быстро набрала список вопросов, ближе к концу осознав, что интервью планируется с действующим президентом.

Ничего себе!

Руки задрожали, и я тут же посадила опечатку.

Выругавшись одними губами, поспешно заменила лист и принялась перепечатывать страницу заново. Не собираюсь портить мистеру Хэмнетту имидж помарками! Подумать только, он будет беседовать с самим президентом Хармсом! Наверное, часть гонки за кресло. Близилось время переизбрания, и оба кандидата – действующий и желающий занять заветную должность – завлекали избирателей как могли.

Выдернув лист из машинки, я пробежалась глазами, проверяя ошибки и заново вникая в смысл. Во время работы обычно не слишком концентрируюсь на содержании, просто копирую, но проглядеть будет нелишним. Мало ли, какая запятая окажется не на месте.

Вопросы в основном касались планов мистера Хармса на следующий срок. Обсуждение строилось в таком ключе, будто журналист не сомневается, что президент останется в ныне занимаемом кресле. Часть выборной кампании? Занятно. Никогда бы не подумала, что непредвзятый мистер Хэмнетт прогибается под власть. Впрочем, ничего дурного за прошедшие пять лет мистер Хармс не сделал, скорее наоборот. Именно он ввел закон, обязывающий основывать проверку на одаренность исключительно на весомых доказательствах, а не словах соседки. Раньше по малейшему подозрению людей хватали и тащили в участок. Сейчас же нужен был убедительный повод.

Вроде пожара в проклятой усадьбе.

Кроме того, он как мог боролся с безработицей, создавал новые рабочие места, открывал фабрики и заводы. Производство техники при нем вышло на новый уровень, даже энбрикеты немного подешевели, что и вовсе неслыханно. Кажется, за весь период после Великой магической смуты такое произошло впервые. Народ его обожал, и у мистера Хармса действительно имелись неплохие шансы остаться на прежнем месте.

Не исключаю, что начальству президент действительно симпатичен, и он просто пытается его поддержать по мере возможности.

Убедившись, что все исполнено идеально, я снова углубилась в статью.

Ближе к обеду мистер Хэмнетт снова выглянул из кабинета.

– Шарль просил тебя зайти к нему сегодня, – заявил он. И в ответ на мой недоуменный взгляд пояснил. – Мистер Даур! Я ему сказал, что у тебя костюмы закончились.

– Ну что вы, не стоило, – пролепетала я, краснея от стыда, хотя потерю одного из великолепных нарядов можно было вменить мне в вину только с большой натяжкой. Не то чтобы я специально полезла в гнездо лича! – У меня еще один есть…

– Я его предупреждал, – невпопад хмыкнул мистер Хэмнетт и бесцеремонно выхватил из машинки почти законченный текст. Вчитался, молча протянул руку за остальными. Я вложила ему в ладонь еще два заполненных листа и затаила дыхание. А ну как не понравится?

Глава 6

По мере того как журналист просматривал страницу за страницей, лицо его серьезнело все больше. Я уже забеспокоилась не на шутку, и тут он наконец заговорил:

– А ты молодец, – с нескрываемым удивлением поднял на меня глаза мистер Хэмнетт, дочитав до конца мои заметки. – Из этого получилась бы неплохая статья. Не хочешь попробовать переписать ее сама?

– Для вас? Конечно, – кивнула я, деловито прикидывая, где нужно сместить акценты, а где перестроить фразу, чтобы попасть в его узнаваемый стиль.

Он, к моему удивлению, покачал головой.

– Нет, для тебя. Ты не думала тоже пробовать публиковаться? У тебя хороший слог, живая подача текста. Думаю, твоя заметка вполне достойна уже сейчас если не первой, то уж третьей полосы точно.

Я вспыхнула от гордости и обиды одновременно.

– Вы же знаете, что женщин не допускают к публикации, – напомнила я тактично, сдержав первые несколько десятков слов, которые маменька решительно бы не одобрила. Так метко ударить по самому больному – ну точно хам!

– А ты читала колонку Ревенпорта? – с хитрым прищуром поинтересовался мистер Хэмнетт.

Я оживленно закивала.

– О, да. Матушка обожала его обзоры, – вздохнула с некоторой ностальгией.

Думаю, миссис Шерман скучала вдали от столицы, и подробный разбор новинок театра и отчеты о посещении модных выставок, написанные с юмором и некоторым цинизмом, переносили ее обратно в привычный мир Нью-Хоншира.

– Их пишет мисс Брук, – хмыкнул мистер Хэмнетт и, немного полюбовавшись на мое оторопевшее лицо, добавил:

– Есть такая штука, называется псевдоним. Редакции невыгодно раскрывать истинное имя автора. Нужен только порученец, готовый порекомендовать новичка и поручиться, что написанное им – правда. Сама знаешь, «Таймс» дорожит своей репутацией!

Я помолчала, пытаясь уложить в голове рядом уютный образ заботливой тетушки и язвительный тон завсегдатая модных сезонов. Не дожидаясь моей реакции, мистер Хэмнетт положил листки обратно мне на стол и потыкал в них пальцем для убедительности.

– К завтрашнему дню подготовь из этого статью, чтобы не стыдно было вынести на первую полосу. И подумай над псевдонимом. Меня не жди, уходи вовремя!

Я слабо улыбнулась очередному проявлению его заботливости и протянула в ответ отпечатанные на чистовую вопросы для интервью.

– А какой он? – вырвалось у меня против воли.

Мистер Хэмнетт принял листки, невзначай коснувшись моих пальцев, отчего по коже мазнуло жаром.

– Он яркий… сильная личность, умелый руководитель, – задумчиво произнес он, бегло проглядывая список и одобрительно кивая в итоге. – Иногда я думаю, что он слишком хорош. Таких не бывает! Особенно во власти.

Криво усмехнувшись, журналист отсалютовал мне бумагами и отправился на интервью с одним из самых влиятельных людей мира.

А я отправилась в ателье. Принимать заслуженные упреки мистера Даура.

К моему изумлению, он почти не ругался. Покачал головой, отчего я почувствовала себя вдвойне виноватой, и снова проводил в святая святых – мастерскую. Сегодня там шустро строчил на одной из машинок его помощник. Судя по сероватой клетке и подкладке – чей-то пиджак.

– Простите, пожалуйста, – взмолилась я, чувствуя себя еще хуже от того, что не подверглась уничижению. – Честное слово, я не специально! Берегла ваши костюмы, как могла, но так уж получилось…

– О, я уже понял, что вы ведёте активный образ жизни, – закивал мистер Даур. Казалось, он не сдерживается, а действительно не злится, и моя паника уступила место растерянности. – И потому взял на себя смелость пошить это.

«Это» оказалось брюками.

Самыми настоящими, со штанинами, застежкой спереди и плотно облегающим верхом. Только представив это на себе, я густо покраснела.

– Вы не подумайте, многие дамы уже носят такое, для верховой езды, например, или бодрой прогулки, – поспешно заверил меня портной, заметив выражение моего лица. – Опять же, как я понял, вы будете сопровождать мистера Хэмнетта в его вылазках?

– Наверное, – не слишком убежденно подтвердила я. Можно ли считать вылазкой поездку в детский дом? Похоже на то. Только прозвучало это, скорее, как «полезете в гнездо контрабандистов».

– О! Тогда вам совершенно точно необходимы брюки, – заверил меня мистер Даур.

Я не нашла в себе сил возразить.

Учитывая, какими бурными выдались последние денечки, он был абсолютно прав.

Домой я отправилась затемно, так и не дождавшись мистера Хэмнетта. Досидела в непривычно тихом углу до конца смены, чтобы не возникло вопросов после у проверяющих, отметилась в журнале на выходе и побрела по продуваемому промозглым ветром бульвару в сторону нового жилья.

Сумочку жгло, образно выражаясь.

Там лежала та самая фотокарточка с безмятежно дремлющей девушкой, в отношении которой я пребывала в полнейшей уверенности, что на снимке изображен труп. Переложить ее из ящика стола в кармашек подкладки было делом пары секунд, но чувствовала я себя теперь настоящим воришкой. Пусть я достала ее из помойки, но изначально-то предназначалась она вовсе не мне! А матушка всегда учила меня уважать чужую собственность.

Но в этой ситуации выбора у меня особого не было. Так же, как и с личем – я не могла позволить безнаказанно разгуливать по городу человеку, который фотографирует мертвых и считает, что при этом спасает их. Убивает ли он до того или нет, вопрос оставался открытым.

Именно это я и собиралась сегодня вечером прояснить.

Редкие прохожие, как и я, кутались в пиджаки и пальто. К ночи порядком похолодало, надвигалась очередная гроза, и порывы ветра пробирали, казалось, до самых костей. Оставалось только радоваться, что я теперь живу в получасе быстрой ходьбы от работы, а не в полуторах (и трех пересадках на энбусах).

Почти у самого дома я решила срезать через парк, про который говорила мисс Поллет. Огибать его приходилось по кривой дуге, проще было бы, конечно, пройти насквозь.

Но быстро передумала.

Редкие фонари скудно освещали парк по окружности, но чем дальше вглубь озелененного участка, тем мрачнее и гуще выглядели сумерки. Вряд ли там водилось нечто потустороннее, но на всякий случай я украдкой выпустила поисковый импульс. Ничего особенного. Собачники, парочка, занятая поцелуями, и какие-то мелкие зверьки. То ли мыши, то ли белки, издалека и не разобрать.

Однако соваться туда я все равно не стала. Предчувствие твердило, что ничего хорошего меня там не ждет, а ему я наконец-то начала доверять. Потому обошла сквер по окружной аллее, вдыхая тонкий аромат расцветающих каштанов и сырой земли.

И не замечала, как мне остро не хватало природы в городе, пока не переехала в самый центр.

В квартире меня ожидал очередной сюрприз. Так сразу и не понять, приятный или не очень. Моя юбка, в которую я вчера упоенно рыдала полночи и позабыла утром выкинуть, была аккуратно разложена на одном из кресел. И выглядела при этом как новая.

Саманта невозмутимо пила чай. Отвлеклась лишь на секунду, чтобы приветственно помахать мне, и снова углубилась в процесс. Бенджи сидел напротив и поклевывал что-то из блюдца, Шейд, урча, вгрызался в содержимое миски. Судя по цвету и текстуре, каша с мясом.

Кажется, я знаю, что у нас на ужин.

– Это что? – не слишком вежливо поинтересовалась я, указывая на юбку.

Нет, я очень благодарна за невесть как починенную вещь. Сама бы я так точно не смогла. Да и труда мистера Даура ой как жаль. Оттягивавший руки брючный костюм и запасной, с платьем, без сомнения, столь же прекрасны, если не лучше, но и старые мне были очень дороги. Только вот забираться в чужую комнату без спросу? Удивительно, как ее скворец пропустил. Он обычно весьма ревностно относится к посторонним, посягающим на наше имущество.

Саманта отпила еще глоток и невозмутимо пожала плечами.

– Твоё зверьё ломилось из комнаты, я их выпустила. А потом увидела эту тряпку. Ну вот как можно было сделать такое из юбки? Кто так шьёт?

– Мистер Даур? – робко предположила я, недоумевая. Мне казалось, что портной неплохо поработал. Конечно, я не профессионал…

– Да я не о том, – отмахнулась Саманта. – Скроено божественно. Но эти ужасные стежки на прорехах! Там даже нитка не того оттенка!

– Я подобрала тон в тон! – оскорбилась я, наконец-то догадавшись, о чем речь.

О моих попытках заштопать дырки.

Помнится, в Сен-Саммерсе никто на мои швейные способности не жаловался!

– Провинция! – закатила глаза Саманта, словно не приехала тоже лишь месяц назад из точно такого же глухого захолустья. – Нужно подбирать под светлую часть клетки, а не темную. Или стежок другой делать! Невидимый!

Я подошла поближе и внимательнее изучила ткань. Места, где раньше отсутствовали целые куски, были не просто зашиты – они будто восстановились заново. Даже будучи гениальным портным, такие дыры не заштопать незаметно.

Мой вопрошающе-обвиняющий взгляд заставил соседку заерзать на стуле.

– Ну да, я сжульничала, – призналась она наконец, придвигая ко мне в виде извинения накрытый крышкой горшочек. Судя по тому, что стоял он на подставке, а на ручки были намотаны тряпки, каша томилась в духовке.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.