# Посмотри на меня

Сара Кейт

ОТ АВТОРА БЕСТСЕЛЛЕРА "ПОХВАЛИ МЕНЯ"!

Добро пожаловать в Клуб Распутных Игроков!

Я давно завязал с любыми отношениями и с головой ушел в работу. Забавно, ведь она напрямую связана с удовольствием… Я остаюсь в тени, мне нравится наблюдать, если ты понимаешь о чем я.

Все было прекрасно до того дня, когда я от скуки зарегистрировался в приложении с вебкам-моделями. Одна девушка особенно привлекла мое внимание. Но теперь у меня могут быть огромные проблемы. Кажется, я влюбляюсь в нее, но она понятия не имеет, кто общается с ней по другую сторону нашего секретного чата.

Она – та, кого я ненавижу.

Она – та, без кого я теперь не представляю свой день.

Она – моя сводная сестра Мия.

Как далеко я смогу зайти, чтобы она увидела меня настоящего?

«Наблюдать за жизнью моего друга Гаррета – это всегда отдельный вид искусства. Этот парень не боится рисковать, он молод и горяч. Уверен, он добьется желаемого любой ценой». Эмерсон Грант, владелец Клуба Распутных Игроков и администратор канала «Лучше, чем твой бывший».

Sara Cate

EYES ON ME

Copyright © 2022, 2023 by Sara Cate


© Бушуева Т., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *

> Уважаемый читатель!

> Ваши безопасность и благополучие важны для меня. Пожалуйста, прежде чем приступить к чтению этой книги, имейте в виду, что в ней поднимаются темы и личный опыт, которые могут вызвать неприятие у некоторых читателей. Эта книга посвящена темам депрессии, тревожности и попыток самоубийства.

> Обещаю вам, что в ней будет счастливый финал для уверенной в своей внешности девушки, которая занимается вебcкамом, и чрезвычайно вульгарного вуайериста, склонного к скверным шуткам и непристойностям.

## Пролог. Семь лет назад

Гаррет

– В общем, я зажал в руке прядь ее волос, затем посмотрел ей прямо в глаза и сказал: «Будь умницей, соси мой член, как хорошая маленькая девочка». И вдруг она размахнулась и врезала мне кулаком по лицу, – со стоном говорит Эмерсон.

– Вот же дерьмо! – восклицаю я с кислой миной.

– Ну и свинство! – возмущенно рычит Хантер.

Бедная Мэгги смотрит на Эмерсона широко раскрытыми глазами. На ее лице застыл ужас.

– Вряд ли ей это понравилось, – заявляет она.

Я не могу удержаться от смеха, глядя, как мой лучший друг морщится и прижимает к щеке бутылку с пивом, чтобы унять пульсирующую боль вокруг глаза. Я бы отдал хорошие деньги, чтобы увидеть, как все это было. Мне не стоит большого труда представить его в этот момент: такой мощный чувак, как он, который думает, что у него в руках податливая телка, а в результате получает по физиономии.

Жаль, что они не смогли немного повеселиться, жаль, что они с самого начала не знали, что в плане секса они, так сказать, не на одной волне.

– Я это к тому… я думал, что мы с ней прекрасно понимаем друг друга, – говорит он. – Она казалась готовой на все и определенно получала удовольствие от процесса, но, похоже, я ошибался. Очевидно, она не любительница небольших сексуальных девиаций.

Мне хорошо знакомо это чувство. В прошлый раз, когда я привел домой телку и попробовал что-то поинтереснее обычного секса, все прошло, мягко говоря, не очень. Я пытался записать секс на видео и получил отказ. Я попросил другую девушку помастурбировать и дать мне посмотреть и получил отказ. Я пытался залезть под юбку женщине в баре на публике, где никто не мог ясно видеть, что мы делаем, и вновь получил отказ.

Я невольно чувствовал себя извращенцем. Как будто со мной что-то не так, потому что мне хотелось попробовать что-то за рамками «нормы». Я уверен, Эмерсон думает то же самое о своей склонности к унижению женщин.

Скольким из нас хватило духа попросить о том, чего мы хотим, а взамен получить от ворот поворот, как будто ты последний урод на этом свете? Так что да… я хорошо его понимаю.

Наверное, именно поэтому я так давно не лежал с женщиной в одной постели.

– Да, чувак, – слова срываются с губ, и друзья смотрят в мою сторону. – Это бред, что нет способа сопоставлять людей по тем извращениям, которым они любят предаваться в спальне.

Все смеются. Естественно, им кажется, что я шучу, и, наверное, в большинстве случаев так оно и есть. Но не в этот раз.

– Нет, я серьезно, – говорю я, не обращая внимания на их смех. – Как было бы здорово познакомиться с кем-то, кто тащится от тех же извращенных штучек, что и вы! Вам не нужно было бы ничего скрывать или краснеть от того, что вас возбуждает.

– Ну ты загнут, Гаррет, – произносит Хантер, но я со стуком ставлю на стол стакан пива.

– Нет. Скажи, у кого здесь нет извращенных постельных желаний, которые вы всегда хотели исполнить, но слишком боялись попросить? Очевидно, что только Эмерсон не боится спрашивать.

Они снова смеются.

– Честное слово, я серьезно, – продолжаю я. Они могут сколько угодно шутить, но я-то слышал их грязные истории. Я точно знаю: у моих друзей есть свои любимые извращения, в которых они никогда не признаются. – Из всех своих приколов, о чем бы вы хотели попросить. У тебя, – обращаюсь я к Мэгги, – наверняка есть мыслишка на этот счет. Давай, давай, выкладывай.

– Сначала ты, – говорит Мэгги с самодовольной улыбочкой.

– Хорошо. – Я выпрямляю спину и допиваю пиво, наполняя жидким мужеством вены. – Мне нравится наблюдать.

– Наблюдать за чем? – скептически спрашивает Хантер.

Я пожимаю плечами.

– Да за чем угодно.

– Значит, ты предпочитаешь смотреть, как люди занимаются сексом, а не заниматься им сам?

Я никогда не думал об этом в таком ключе, но да, пожалуй, так. Я киваю.

– Ты вуайерист, – добавляет Эмерсон, и я поворачиваюсь к нему.

Похоже, он не удивлен. Я никогда не употреблял это слово сам, не называл так себя, но не сказал бы, что оно кажется мне неприятным. Оно имеет смысл и, наверно, хорошо применимо ко мне.

– То есть я и впрямь извращенец? Я говорю о полном взаимном согласии. Я не хожу по улицам и не заглядываю людям в окна или что-то в этом роде, но если бы я мог найти девушку, которая не возражала бы, чтобы я понаблюдал за ней наедине… или за ней с кем-то другим… Я не знаю, эта мысль меня возбуждает. Почему я должен этого стыдиться?

– Тебе и не нужно стыдиться, – отвечает Эмерсон, и я вижу: теперь он воспринимает меня всерьез. Более того, у него задумчивое выражение лица, и это, насколько мне известно, означает, что он раздумывает над какой-то идеей.

А это именно то, что мне нужно.

Если честно, последняя пара лет у меня выдалась так себе. Я держусь за эту компанию, и если бы не друзья, думаю, я бы слетел с катушек уже несколько месяцев назад. Работа высасывает душу: вечно выполнять чужие планы и мечты, лишь чтобы видеть, как мероприятия проваливаются, а деньги выбрасываются на ветер, вместо того чтобы вернуться обратно в компанию.

Мне нравится работать в сфере развлечений. Я обожаю вечеринки, людей и азарт процесса планирования, но в последнее время у меня напрочь отпало желание ходить на работу. Да что там! Даже вставать с постели. Мне срочно требуется нечто такое, ради чего хотелось бы просыпаться по утрам. Мне нужна цель.

Так что я чертовски сильно надеюсь, что идея, которая рождается в голове Эмерсона, того стоит, потому что она позарез мне нужна.

* * *

На следующее утро я все еще валяюсь в постели, когда звонит телефон. Это Эмерсон. Он сообщает мне новость: компания, на которую мы работаем, объявила себя банкротом, и последние четыре года нашего труда просто слиты в унитаз.

Но прежде чем тень успевает омрачить мое будущее, он спрашивает:

– Не хотел бы ты начать наше собственное дело?

– Ммм… – Я протираю ото сна глаза и смотрю на часы. Почти одиннадцать. – Да. Конечно. Почему ты спрашиваешь?

– Как тебе служба знакомств?

Служба знакомств? Я хмурю брови и жду, что он скажет дальше.

– Вчера вечером ты подбросил мне идею. Весь этот разговор о совместимости и любимых фишках по части секса. По-моему, это отличная идея.

Затаив дыхание, я жду, что он предложит что-нибудь по-настоящему заманчивое, а не просто хлипкую идею или не до конца продуманный план. Я рассчитываю на то, что Эмерсон воплотит эту задумку в жизнь, потому что, если он этим не займется, я не знаю, что будет дальше. К счастью, мой лучший друг ничего не делает наполовину. Когда он чем-то увлечен, то идет до конца.

– Я к тому, что мы это сделаем. Начать можно с приложения, со службы знакомств, только это будет не дешевый сайт. Я хочу, чтобы все выглядело престижно. Уровни членства с VIP-статусом и услугами, которые действительно нужны людям. А в будущем можно подумать и про настоящий клуб.

– Ночной клуб?

Нет, только не это. Вряд ли у меня хватит сил заниматься очередным бездушным ночным клубом.

– Секс-клуб, Гаррет. Эксклюзивное заведение. В нем люди смогут свободно, не стесняясь, осуществлять свои самые смелые желания. Никаких косых взглядов. Никакого осуждения.

Черт, тогда я за. Сажусь в постели и обвожу взглядом царящий в моей квартире кавардак.

– Что требуется лично от меня?

– Ты хорошо ладишь с людьми, Гаррет. Я хочу, чтобы ты стал лицом компании, и мне нужны все твои идеи. Я знаю, что они у тебя есть.

– Хорошо, считай, что я в деле.

– Отлично.

Вскочив с кровати, я держу телефон на громкой связи, завариваю кофе и готовлюсь к новому дню. Эмерсон выдает новые идеи, а я выдвигаю свои. Мое сознание все еще грызет и подтачивает тревога. Мне страшно. Вдруг у меня нет того, что нужно, чтобы провернуть эту затею? Но я слишком возбужден, чтобы это остановило меня.

Эмерсон Грант верит в меня, и я не намерен его подвести. А это значит, что я не могу позволить этим внутренним голосам контролировать меня. Это будет круто. У нас будет крутой клуб. Иначе и не может быть.

– Эй, Эмерсон! – окликаю его я, прежде чем мы завершаем разговор.

– Да?

– Спасибо тебе, – говорю я в надежде на то, что это звучит не слишком глупо или неискренне.

– Не нужно меня благодарить, Гаррет. Это была твоя идея.

Возможно, это так, но именно его драйв, его лидерство мне нужны как ничто другое. Как я уже сказал, мои последние несколько лет были полным отстоем, и я устал. Вряд ли он когда-нибудь поймет, как много значит для меня эта новая затея.

Потому что Клуб Распутных Игроков спас мне жизнь.

## Часть 1. Дом у озера

### Правило № 1: Не читайте в секс-клубе сообщения от матери

Гаррет

Я серьезно отношусь лишь к трем вещам: бег, хорошо сшитый костюм и секс. К последнему я должен относиться со всей серьезностью – это моя работа. Нет, не заниматься сексом самому, но знать о нем все, чтобы предложить приятный и возбуждающий опыт как тем, кто им занимается, так и тем, кто хочет на это посмотреть со стороны. Я должен знать мельчайшие детали, которые заводят людей, дарят им ощущение безопасности, вызывают желание приходить в клуб снова и снова. Тонкую грань между тем, что возбуждает, и тем, что отталкивает. Должен помогать мужчинам и женщинам находить друг друга.

Быть экспертом во всех тонкостях, если хотите.

И прямо сейчас я смотрю на восхитительную парочку в седьмой комнате. У них все идет отлично, просто супер. Женщина прикована наручниками к кровати, ее золотистая кожа ловит тусклый красный свет. Мужчина, стоя позади, шлепает ее в идеальном ритме, доводя до экстаза. Угол обзора великолепный, но я делаю мысленную пометку сдвинуть кровать вправо еще градусов на десять, чтобы зрители могли лучше видеть ее лицо. Хотите – верьте, хотите – нет, но вот что люди хотят видеть – ее лицо, сведенное гримасой сексуального голода, несильной боли и самой необузданной похоти.

Я сделал хороший выбор, вновь пригласив этих двоих. Я наблюдал за ними несколько недель назад, и мне пришла в голову идея побуждать пары, которые собирают толпу, продолжать арендовать комнаты для вуайеристов. Небольшая скидка за членство, несколько дополнительных VIP-привилегий, а взамен я предлагаю им провести время вместе в комнате красных фонарей, где в течение часа она почувствует себя дорогой проституткой, продающей свои утехи, а он купит их по самой высокой цене.

Они устроили жаркое шоу. Мужчина вошел в гостиную в дорогом костюме, одарил ее дьявольской улыбкой, а она старалась казаться невозмутимой. Нечто, скажу я вам, и толпа была в полном восторге.

Впрочем, толпа – это громко сказано. Это всего лишь несколько людей. Зона просмотра отгорожена занавесом, создавая интимную близость для небольшой группы зрителей. Мы не впускаем в зал для вуайеристов толпы народа: если вы пытаетесь наблюдать нечто личное в компании сотни других, это портит впечатление. Наш клуб – эксклюзивное заведение. Нам ни к чему толпа возбужденных, мастурбирующих мужиков, как на каком-нибудь убогом пип-шоу в дешевом секс-шопе.

И вот тут-то в дело вступаю я. Ведь я точно знаю, что нужно регулировать и как именно это делать, чтобы все оставалось под контролем. Несмотря на то что я тайно контролирую за кулисами буквально все, происходящее должно выглядеть естественно.

Этим вечером пока что все идет гладко. Какая-то девушка стоит в одиночестве у окна и, закусив губу, наблюдает за тем, как кончает женщина на кровати. Еще тут есть пара – они стоят так близко друг к другу, что я не могу понять, то ли ее рука шарит в его брюках, то ли его рука – под ее коротким платьем, то ли происходит и то, и другое одновременно. Это означает, что здесь довольно темно; хотя лично я попросил бы приглушить на самую малость красный свет… Он бликует на всем металлическом в комнате, и это отвлекает.

В общем, энергетика в зале на высоте.

В кармане жужжит телефон, но я достаю его не сразу. Здесь или в любых закрытых зонах клуба запрещено иметь телефоны, даже если я один из владельцев заведения.

Пара в комнате все равно заканчивает, так что я тихонько выскальзываю из коридора для вуайеристов через служебную дверь и направляюсь в офис. Здесь, в ярко освещенном коридоре для персонала, никого нет. Я достаю телефон.

Уведомление гласит: У вас новое сообщение от контакта «Мама».

О, прекрасно. Получить сообщение от маман, понаблюдав, как люди занимаются сексом, будто кролики. Готов поспорить, это очередное приглашение составить им с отчимом компанию в домике у озера на неделе.


Мама: Ты должен приехать. На этой неделе погода прекрасная.


Ха. Я был прав.

Каждый год они с отчимом проводят время в своем загородном доме у озера, в трех часах езды отсюда, и неизменно приглашают меня поехать с ними. Я даже мог бы согласиться, если бы его двадцатитрехлетняя дочурка оставалась дома. Поэтому я постоянно разочаровываю мать словами «Спасибо, как-нибудь в другой раз», и этот год не станет исключением.

Мия – проклятие всей моей жизни. Она зеница ока не только ее отца, но и моей матери. Последние пятнадцать лет она только и делала, что впитывала каждую унцию их внимания и была серьезной занозой в моей заднице. И поскольку я слишком стар, чтобы жаловаться на соперничество за родительскую любовь, то просто притворяюсь, будто ее не существует. Это вполне меня устраивает.

– С кем ты разговариваешь? – спрашивает Хантер через мое плечо, пока я торчу у двери, глядя в телефон.

– С маман.

Он морщится и проходит мимо.

– Фу, чувак. Я до сих пор слышу, как народ трахается за этой стенкой.

– Что? Для тебя это странно? – со смехом отвечаю я.

– А для тебе нет? Передай ей привет от меня, – говорит он, исчезая в длинном коридоре и сворачивая к офису.

– Не могу понять, ты это из вежливости или по приколу, – кричу я ему вслед.

Мой голос разносится по коридору, и вдалеке я слышу смех Хантера.

Подначки и подколки между мной и тремя чуваками, вместе с которыми я управляю этой компанией, – одна из причин, почему я так чертовски люблю эту работу. Мы понимаем друг друга с полуслова. У нас всегда весело, иногда бывает малость напряжно, но никогда – слишком тяжело или чересчур серьезно.

То есть все так, как мне нравится.

Я почти забываю, что общаюсь с матерью по эсэмэс, но жужжание телефона в руке напоминает об этом.


Мама: Ты не был на озере много лет.


Я собираюсь разочаровать ее еще раз, и меня на секунду охватывает чувство вины. Но я действительно загружен работой. Мне не так-то просто оставить клуб на несколько дней подряд. Я рискую утратить импульс, энергию, которые нужны мне, чтобы все шло гладко. Свежие идеи, творческие проекты, новые события, клиенты и важные VIP-заманухи. На моих плечах лежит многое, и я не могу рисковать тем, что что-то упадет. Ни на секунду.


Гаррет: Я подумаю.

Мама: Ты должен приехать. Мия скучает здесь без тебя.


Глядя на телефон, я усмехаюсь. Так я и поверил! Меньше всего моя сводная сестра скучает без меня. Скорее, отдыхает. Купается в мое отсутствие в безраздельном внимании наших родителей, определенно. Но только не скучает.


Гаррет: Заманчиво. Но если бы я хотел, чтобы на меня шипели каждые десять секунд, я бы завел кошку.

Мама: Не груби.


Ха. Не грубить? Мия и я не сказали друг к другу доброго слова с того дня, как познакомились пятнадцать лет назад, когда ей было всего восемь. Мне же было чуть за двадцать. У нас действительно не должно было быть проблем с общением, учитывая тринадцать лет разницы в возрасте между нами, но по мере того, как Мия росла, она находила все новые и новые способы задевать меня. Она просто стервозная особа, которая бывает довольна лишь тогда, когда ее присутствие становится для меня постоянным источником мучений.

К счастью, я тоже в состоянии попортить ей кровь. Тем более что ей уже не восемь лет.


Мама: Кроме того, я знаю, что Пол очень хочет тебя видеть.


Черт. Она собирается разыграть карту по имени Пол. Последние пару лет мой отчим с переменным успехом лечится от рака мочевого пузыря. У него бывает все отлично, но в следующую минуту мать всегда говорит что-то вроде этого. И я волнуюсь. По идее, я должен приезжать к ним чаще и быть в курсе, чтобы они знали, что мне не все равно, но мне вечно что-то мешает.

– Встретимся в баре? – спрашивает Хантер, когда возвращается, и отвлекает мое внимание от телефона. – На этой неделе очередь Мэгги присматривать за клубом.

– А-а-а… и снова быть единственным среди вас холостым чуваком? Очень весело. Предполагаю, Дрейк приведет свой «вариант недели».

– Не уверен, что у него на этой неделе есть вариант, – парирует Хантер. – Значит, вы с ним будете парой.

Я откидываю голову назад, поднимаю брови и выдавливаю натянутую улыбку. Лучший друг Хантера и начальник строительства клуба Дрейк – известный бабник. Он не усидит за нашим столом и пяти минут – сразу объявит в баре сезон охоты на незамужних телок.

Выпивка по четвергам – наша десятилетняя традиция, но у меня и вправду нет сил на еще одну вечеринку для пар с нашей командой. И мне неприятно говорить, что меня там не будет. Просто… динамика изменилась слишком сильно. Когда Хантер и Изабель поженились, все было нормально, потому что Эмерсон все еще оставался свободен. Но теперь он счастлив со своей секретаршей Чарли, и это здорово. Я рад за него.

Честное слово, рад.

* * *

Но когда я распахиваю дверь бара, куда мы заглядываем каждый вечер в четверг, первое, что я вижу, это то, как человек, на которого я равнялся и которого боготворил почти десять лет, целуется взасос с двадцатилетней телкой, как на последнем ряду кинотеатра. У меня тотчас портится настроение.

– Довольно.

Я со стоном подхожу к столу, где мой лучший друг и его новая, очень юная подружка заняты тем, что жадно впиваются в губы друг друга, а не в выпивку, стоящую перед ними.

Шарлотта краснеет и отворачивается от Эмерсона.

– Извини, – говорит она, беря свой стакан, – я думала, что тебе нравится смотреть.

Я закатываю глаза.

– Мне нравится смотреть на секс, – уточняю я. – А не на ваши романтические слюни.

Шарлотта округляет глаза и подается вперед.

– Погоди, это твой… пунктик?

– Мой пунктик? – переспрашиваю я.

– Ага… твой любимый бзик.

Я усмехаюсь. Это слегка упрощенное представление обо мне, но я, так и быть, подыграю ей.

– Думаю, можно сказать и так. Я вуайерист, но мне казалось, что ты это и так знаешь.

Она пожимает плечами.

– Я просто хотела услышать, как ты скажешь это сам.

Она поднимает свой бокал с индийским светлым элем и делает глоток.

Я секунду наблюдаю за ней. Шарлотта – из тех девушек, для которых не существует никаких преград. Если у нее и есть фильтр, я не уверен, что она знает, как им пользоваться. Я не думал, что мой лучший друг так крепко подсядет на нее, но сейчас он буквально пожирает ее глазами. Такого слюнявого, влюбленного выражения я еще ни разу видел на его самодовольном лице.

Такое трудно воспринимать серьезно. И я не воспринимаю. Можете назвать меня циником, но, наверное, влюбиться – самая большая глупость, какую может совершить человек. Эмерсон выглядит счастливым, этого у него не отнять, но, если честно, как долго, по его мнению, это продлится? Наслаждайся сексом и общением сейчас, дружище, потому что через пару лет она, вероятно, возненавидит тебя за то, как ты живешь, а ты в свою очередь пожалеешь, что не можешь вместе со мной бродить по нашему клубу.

Я не верю, что, увидев тайную, темную сторону человека, вы все еще сможете нести романтическую хрень. Люди чертовски несовершенны, а отношения лучше делать короткими… или, как в моем случае, не ввязываться в них вообще.

И, для протокола, нет, я не ревную. У меня, слава богу, ясная голова на плечах, и я не намерен расставаться со своей свободой ради молодых сисек и обольстительной улыбки. И если моего лучшего друга захомутали, то это не означает, что когда-нибудь захомутают и меня.

Поставив стакан, Шарлотта с прищуром смотрит мне в лицо.

– Значит, ты хочешь посмотреть на нас?

Эмерсон смеется, но я изо всех сил стараюсь сохранять хладнокровие.

– Ты первая из девушек моих друзей, кто спрашивает меня об этом. Я все еще жду приглашения Изабель и Хантера, – шучу я.

– Отвечай на вопрос, – ее руки лежат на столе, как будто бросая мне вызов.

Я на мгновение задумываюсь. Дело не в том, что я хочу увидеть моего друга голым или собираюсь трахнуть его девушку. Я делаю это ради общения. Мне нравится наблюдать, как люди выражают себя во время секса, как они двигаются, какие звуки издают, как кончают. Секс никогда не бывает одинаковым, независимо от того, кто им занимается. Порно не в счет. Там все идет по заданному сценарию. Так что да, мне нравится смотреть, потому что это самое интересное, что вы можете наблюдать между двумя – или более – людьми.

– Я бы не отказался от приглашения. Это оно?

– Нет, – вмешивается Эмерсон, и я смеюсь.

– Все в порядке. Просто я должен поймать тебя в нужный вечер в клубе, – отвечаю я.

Он не в состоянии скрыть улыбку, которая тотчас появляется на его лице.

– Верно, – говорит Шарлотта.

Как обычно с опозданием, в бар входят Хантер, Дрейк и Изабель. Все они приветствуют друг друга и быстро вливаются в нашу беседу. Я же ловлю себя на том, что отстраняюсь. В очередной раз.

Я часто поступал так в последнее время и уверен, что они это заметили.

По правде сказать, я предпочел бы остаться дома, где мог бы упиваться одиночеством, а не торчать в переполненном баре под пристальными взглядами самых близких друзей. Я машинально вытаскиваю телефон в надежде увидеть электронные письма и текстовые сообщения, но они, как назло, не приходят. Я даже не против, чтобы в клубе что-нибудь случилось, чтобы мне было на что переключить внимание.

Я, как хороший друг, остаюсь еще на один раунд напитков, изо всех сил стараюсь смеяться над шутками и даже сам отпускаю несколько острот. Но уже к одиннадцати я дома. Я меняю свой костюм от Тома Форда на дешевую фланелевую пижаму и ложусь в постель. Если честно, я подумываю подписаться на один из этих онлайн-сервисов типа «Чат с горячими телочками». Я это к тому… что мне ни капли не стыдно. Я делал это и раньше… в целях исследования, конечно.

Но это не реально. Ничто больше не кажется реальным.

### Правило № 2: Если вы ненароком влюбитесь в своего сводного брата, никогда не показывайте этого. Никогда

Мия

– А что бы ты сделал, если бы сейчас был со мной?

Седой мужчина на экране усмехается.

– О, дорогая, я бы доставил тебе массу удовольствия.

– Правда? И как? Скажи мне, как именно ты бы это сделал.

– А ты будешь трогать себя для меня, пока я рассказываю? – спрашивает он, и легкая дрожь в басистом, хриплом голосе выдает его нервозность.

– Если ты хочешь.

Я лежу на синей бархатной кушетке, той, что стоит в подвале домика моих родителей возле озера. Она не очень удобная, но отлично подходит для ракурса, а ее цвет идеально контрастирует с моей светлой кожей. Длинные серебристо-светлые волосы веером развеваются вокруг меня, и на мне только черное кружевное белье, которое больше всего нравится этому клиенту. Он предлагает купить мне их целый шкаф, но я всякий раз отказываюсь. Не люблю принимать подарки от клиентов, потому что потом мне кажется, что я им что-то должна.

ChiefG1963, чье настоящее имя, по его словам, Грег, откашливается. Он нервничает. В такие моменты он всегда робеет, но я знаю: ему это нравится. Он обожает грязные разговорчики и, скорее всего, во всех деталях расскажет мне все сам. Мне не нужно будет говорить ему, что мне нравится, потому что каждый раз, когда я пыталась это делать раньше, он обрывал меня.

– Я бы начал с того, малышка, что облизал бы твои идеальные розовые сосочки.

– Вот эти? – спрашиваю я и стягиваю края лифчика, чтобы дать ему хороший обзор моей полной груди.

– О, да, – рычит он. – И тогда бы я…

В дверь его кабинета раздается стук, и я слышу на заднем плане мужской голос. Грег оборачивается к нему, кто бы это там ни был. Я жду и возвращаю лифчик на место, чтобы тот, кто вошел в офис Грега, не посмотрел шоу, за которое не заплатил.

Грег с виноватым выражением лица поворачивается ко мне.

– Девочка, на сегодня мы должны прервать нашу встречу.

Я недовольно надуваю губы.

– Но мы как раз подходили к самой интересной части.

– Знаю, но у меня срочный разговор с инвесторами, а деньги не ждут, милая.

Сделав вид, будто жутко расстроена, я сажусь и смотрю в камеру своего ноутбука.

– Но на завтра все остается в силе?

– Как же я могу пропустить такое, – отвечает он. – Твоя красивая улыбка – главное событие моего дня.

За такие слова я награждаю его сияющей, с ямочками на щеках улыбкой и закусываю губу, потому что, к сожалению, знаю: он говорит это совершенно искренне. Грег – один из моих постоянных клиентов, и он может быть загружен работой, но по тому, как он проводит большую часть нашего времени в разговорах, докладывая мне о своем дне и своей работе, я могу сделать вывод, что, вероятно, я единственный человек в его жизни, который действительно его слушает.

Мы всегда проводим первую половину часа, болтая о разном, и он рассказывает мне обо всех местах, куда бы он хотел меня отвезти, или обо всем, что ему хотелось бы со мной сделать. И я дарю ему все свое внимание. Затем, если только не вклинивается его работа, мы обычно переходим к разговорам о сексе.

И так себя ведут большинство моих клиентов – им нужны искренняя беседа и эротическое развлечение в равных долях. В основном все они жаждут внимания, отчаянно нуждаются в общении и хотят чего-то чуточку непристойного.

Я отточила свои навыки, от провокации на экране до умения сделать вид, будто мне не все равно. Знаю, это звучит бессердечно. Мне действительно не все равно. Ведь мне за это неплохо платят.

Закончив с Грегом, я подумываю, включить ли мне камеру снова и попытаться найти еще один VIP-запрос в чатах прямой трансляции, но почему-то весь следующий час просматриваю Tumblr на телефоне.

Отец и мачеха сейчас катаются на лодке с друзьями, так что я в доме одна, что облегчает мне работу.

Мы бываем на озере каждое лето, и хотя мне двадцать три года и я достаточно взрослая, чтобы иметь свое жилье, мне нравится приезжать сюда. Я понимаю, что, вероятно, должна тусить в Канкуне или Вегасе со сверстниками, но это не мой стиль. Я, скорее, домоседка.

Мои родители живут так, будто их дети уже выпорхнули из родного гнезда, хотя я еще этого не сделала. Это просто означает, что в отличие от меня они не сидят в четырех стенах, но не беспокоятся, оставляя меня на пару с собой любимой и услугами Wi-Fi, без которых мне никак.

Вебкам – довольно новая фишка. Я наткнулась на нее прошлой осенью, когда подруга из школы косметологии, которую я недавно бросила, рассказала, какие деньги она зарабатывала, даже не выходя из дома. Я человек общительный, всегда любила дразнить людей, и потому решила, что это идеально мне подходит.

Поначалу мне было неловко флиртовать с незнакомыми мужчинами, тем более что раньше я сильно стеснялась своего тела. Я всегда думала, что такого рода занятия – для невероятно стройных, подтянутых девушек, которые не стесняются расхаживать в бикини со стрингами. Зато у меня не тощие ноги, сиськи полные и мягкие, как подушки, да и задница тоже.

Потом я быстро поняла: некоторым чувакам такое нравится. А некоторым из них даже очень.

Вскоре, раздеваясь для мужчин и делая для них кое-что еще, я стала более уверенной в отношении своего тела. Забавно думать о моем первом сеансе, когда я так стеснялась и нервничала, что едва могла раздвинуть ноги и продемонстрировать то, что между ними. Теперь я без всяких комплексов раздвигаю их перед камерой.

Конечно, за это мне капают неплохие деньги. Но еще мне жутко нравится то, что я при этом ощущаю, хотя не могу объяснить почему.

Теперь это моя работа. Я флиртую, делаю небольшой стриптиз, трогаю себя и в хороший день могу даже получить от этого оргазм. Плюс мне за это платят. Я это к тому… разве тут можно жаловаться?

Надев что-то поприличнее, чем черное белье, я поднимаюсь наверх, делаю себе кофе со льдом, а черная кошка Бетти вьется вокруг ног, когда у меня звонит телефон. Взглянув на экран, я вижу имя сводного брата и замираю.

Какого черта Гаррет пытается звонить мне по видеосвязи?

Прислонив телефон к кухонному фартуку, чтобы Гаррет мог меня видеть, я из чистого любопытства отвечаю и продолжаю варить свою карамельно-кофейную смесь.

– Не вешай трубку, – говорит он, как только соединение установлено.

– Хорошо…

Глядя на телефон, я вижу, что он без рубашки и весь в поту, щеки красные, а волосы мокрые. На шее висит белое полотенце. Я заставляю себя отвести взгляд.

– В чем дело? – спрашиваю я, изображая приветливый тон, хотя Гаррет за всю мою жизнь буквально ни разу не был добр ко мне. Зачем, если вместо этого он может меня мучить?

И как только моего отца угораздило жениться на женщине с таким сыном? Я бы предпочла воспитанного и желательно некрасивого сводного брата. Почему судьба подарила мне полную противоположность того, что я хочу?

– Как там твой отец?

Его вопрос сбивает меня с толку. Он прекрасно знает, что папа вот уже два года борется с раком, но это ни разу не сподвигло его на то, чтобы протянуть руку помощи или хотя бы приехать. Тогда почему он спрашивает сейчас?

– Хмм… думаю, все так же.

– Что ты пьешь? – спрашивает он, внезапно меняя тему.

– Кофе со льдом, – я сжимаю губами металлическую соломинку.

– Я не уверен, что тебе нужно больше калорий.

– Ты позвонил мне лишь для того, чтобы высказаться о моем образе жизни? – огрызаюсь я.

Я беру телефон и несу его лицом к себе на балкон третьего этажа. Солнце вот-вот сядет, и вид отсюда захватывает дух. Нечто, что я не позволяю себе пропустить. Иногда я даже выношу сюда камеру и позволяю зрителям наблюдать, как я, пока солнце садится над озером, закидываю на перила ноги и потягиваю кофе. Обычно в такие моменты ко мне в чат заходят фрики, чтобы сказать, что хотят шлепнуть меня по сиськам, перегнуть через перила или сделать что-то еще дико вульгарное, но мне наплевать на них. Никто не испортит мне этот момент блаженства.

Прислонив телефон к кашпо на столике в патио, я даю сводному брату понаблюдать за мной. Единственная разница состоит лишь в том, что я тоже могу видеть его, и когда я оглядываюсь, то замечаю, что он тоже прислонил к чему-то свой телефон и в данный момент потягивается, давая мне полноэкранный обзор мышц под прекрасной загорелой кожей и дорожку темных волос, что спускается вниз по его животу и исчезает в шортах…

– Ты меня слушаешь?

– Да, – вру я.

– Тогда что я сейчас сказал?

– Что-то про… очередной марафон или что-то в этом роде?

Он фыркает и закатывает глаза.

– Я спросил, как проходит твое лето на озере с родителями.

– Скукотища, – отвечаю я.

– По-моему, ты малость старовата, чтобы проводить лето с родителями, – небрежно возражает он.

– Не завидуй, потому что я работаю за компьютером и могу проводить здесь лето бесплатно. Кроме того, их все равно никогда нет дома. Они либо в казино, либо на лодке с друзьями, либо бог знает где еще.

– Все еще занимаешься вводом данных? – спрашивает он с явным сарказмом.

– Да, – отвечаю я. Понятное дело, я не афиширую тот факт, что зарабатываю деньги, демонстрируя в Интернете свои прелести мужчинам. На такое до сих пор смотрят косо.

Не говоря уже о том, что Гаррет отчитал бы меня по полной программе. Узнай он о моих занятиях, использовал бы эту информацию как оружие, чтобы унизить меня. Быть секс-работницей и без того не подарок. Не хватало мне, чтобы этот поганец, мой сводный брат, заставил меня чувствовать себя из-за этого последним дерьмом.

Но мне интересно, как он отреагировал бы. В любом случае, Гаррет – единственный, кому мне хотелось бы рассказать о своей работе. Потому что, если бы я это сделала, он мог бы наконец начать воспринимать меня как женщину, а не как вредную младшую сестренку. Не то чтобы мой богатый, подтянутый сводный брат когда-нибудь положит глаз на девчонку вроде меня, но мне почти хочется, чтобы он увидел, чем я занимаюсь на камеру. При одной только мысли о том, что Гаррет наблюдает, как я раздвигаю ноги перед экраном телефона, я заливаюсь краской. Но это точно изменило бы его отношение ко мне.

Я лишь надеюсь, что это скорее возбудит его, чем приведет в ярость.

– Так ты приедешь? – небрежно спрашиваю я.

Надеюсь, это не прозвучало как просьба? Я смотрю на экран, надеясь увидеть его реакцию, но он по-прежнему делает упражнения на растяжку.

– Мы открыли клуб три месяца назад. Я не могу взять недельный отпуск, чтобы сорваться с работы и приехать к вам на озеро.

– Тогда приезжай на выходные. Это всего пара часов езды.

– Но почему ты так сильно хочешь, чтобы я туда приехал? Мне всегда казалось, ты недовольна моими визитами. Разве тебе не нравится, что пока их нет, домик у озера в твоем полном распоряжении?

Мы с Гарретом никогда не ладили. Мы оба склонны к соперничеству, наделены циничным чувством юмора и почти ничего не воспринимаем всерьез. Вдобавок наши родители поженились, когда мне было восемь, а ему двадцать один, и единственным доступным мне способом привлечь его внимание было как следует подействовать ему на нервы.

Раньше он каждое лето ездил с нами на озеро, но лет десять назад просто перестал. Могу только предположить, что из-за меня.

– Ладно. Мне все равно, – огрызаюсь я, пожалуй, слишком резко.

– Черт. Какая муха тебя укусила?

– Я просто спросила. Приезжай или не приезжай. Мне наплевать. Просто я подумала, что ты захочешь увидеть папу, пока ему не стало еще хуже.

– Вот как? Все дело в твоем отце? Странно, секунду назад это звучало так, будто это ты хочешь меня увидеть.

– Не хочу, – упрямо отвечаю я.

– Ты уверена? Потому что желание приставать к сводному брату явно не от хорошей жизни. Неужели так сложно найти парней, которые будут с тобой встречаться?

На его лице игривая ухмылка, та самая, которую я терпеть не могу, потому что этой улыбкой он нарочно выводит меня из себя.

– Все, я вешаю трубку. Ты намеренно говоришь мне гадости?

Он смеется.

– Мне нравится, что это тебя заводит. Именно так и делают старшие братья.

Чтобы скрыть, что эта фраза будит во мне не очень глубоко скрытые чувства, я спешу отвести от него взгляд. Гаррет мне не старший брат. Он никогда не был моим старшим братом, но с тех пор, как наши родители поженились, он вечно строит его из себя, словно напоминая нам обоим, что кровные или нет, но мы родственники. Одна семья.

Я прикусываю язык, потому что не могу произнести то, что мне очень хочется. Я не в силах сказать ему, что я очень хочу, чтобы он приехал сюда и провел со мной время. Я не могу поделиться тем, что на самом деле чувствую к нему, потому что для Гаррета все это шутка. Я для него шутка. И узнай он, что я на самом деле испытываю, никогда бы не позволил мне пережить тот день, когда я призналась бы, что безумно влюблена в него.

Поэтому я прячу это чувство за сарказмом и притворной ненавистью.

– Пока, Гаррет, – бормочу я и нажимаю «выключить».

Но встаю я не сразу. Даже после того, как солнце скрылось за деревьями, я продолжаю сидеть на балконе, ощущая полнейшее одиночество. Я действительно ничем не лучше любого из моих клиентов.

Когда-нибудь я преодолею это чувство. Я обязана это сделать. Ведь, в конце концов, пока Гаррет видит во мне младшую сестру, я вижу в нем любовь всей своей жизни.

### Правило № 3: Не пей и не скачивай приложения

Гаррет

FlirtyGirl – Горячие красотки 24/7

SkankView – Самые отвязные телки в сети

BabeWatch – Женщины без комплексов ждут вас


Я подавляю стон и просматриваю доступные сайты. Мне неловко за самого себя, но я почти пьян, поэтому проглотил свою гордость и затеял этот поиск. Я было подумал, не съездить ли мне в клуб, вдруг в зале для вуайеристов происходит что-то захватывающее, но в данный момент я не горю желанием наблюдать за парами и их сексом.

– Мать твою, я жалок, – бормочу себе под нос и нажимаю на первый, наименее «грязный» сайт.

Я был на нем раньше, когда искал идеи для клуба. Это было незадолго до того, как я отказался от этой идеи, но в какой-то момент я был не прочь проверить, нельзя ли превратить одно из подобных выступлений в живой опыт для наших клиентов. Впрочем, идея так и не нашла верного воплощения в моей голове. Как это вообще должно выглядеть? Выставить на сцене девушек с кучей вибраторов и дилдо и рассадить публику, как в театре?

Нет, это звучит ужасно. Я уверен, кто-то другой мог бы такое воплотить, но только не я.

В отличие от прошлого раза, сегодня я вхожу на сайт ради бесстыдного развлечения и, надеюсь, слабого подобия человеческой связи.

Приложение выполнено с большим вкусом, чем я думал сначала. Оно милое и привлекательное. Не то что некоторые откровенно вульгарные порносайты. Я бы даже сказал, что это больше похоже на обычное приложение для социальных сетей. Я просматриваю девушек, что сейчас находятся в прямом эфире, и щелкаю по ссылкам нескольких из них.

Первая – красивая азиатка с большими наушниками на голове и чем-то типа джойстика в руках. Она сидит в игровом кресле. Я невольно смеюсь. У нее более десяти тысяч активных зрителей, и она, полностью одетая, играет в видеоигры.

Ладно, следующая.

Грудастая рыжеволосая особа готовит что-то на кухне. Это смотрится чуть сексуальнее, поскольку угол камеры идет откуда-то снизу, открывая взору вид ее сисек, торчащих из низкого выреза футболки. Пока она готовит, она разговаривает со зрителями, периодически отвечая на их вопросы и комментарии.

Пару минут мне любопытно наблюдать за ней, за ее пальцами с длинными ухоженными ногтями, тем, как она нарезает овощи кубиками или отбрасывает волосы за плечо.

Но вскоре мне все это надоедает.

Я открываю пятую банку пива за вечер и нажимаю на аккаунт WickedKitten214. И тотчас падаю обратно на диван: видео дает крупный план, и я вижу ноги с милыми розовыми пальчиками на кафельном полу и слышу женский голос на заднем плане.

– Этот оттенок мне нравится больше, чем предыдущий. Что вы думаете?

Моя рука замирает на полпути к губам. Этот голос. Он странно мне знаком.

Угол камеры меняется. Девушка ставит телефон на какую-то подставку, давая мне и семнадцати тысячам других чуваков возможность увидеть ее тело – желтый укороченный топик и черную юбку, а между ними полоску нежной бледной плоти.

Мои глаза соображают раньше, чем мозг, но это, вероятно, из-за пива. Я не могу оторвать взгляд от того, что сейчас вижу. Очень знакомый наряд на очень знакомом теле с очень знакомым голосом.

– Что… – успеваю пробормотать я, прежде чем в кадре появляются длинные светлые волосы, а за ними – лицо. Ее лицо. Симпатичный подбородок с ямочками, круглые щечки, которые, когда она улыбается, почти поглощают ее большие голубые глаза, и мягкие губы, накрашенные кофейного цвета помадой.

Я роняю банку с пивом себе на колени, разбрызгивая холодную пенную жидкость на голую грудь и фланелевые пижамные штаны.

– Твою мать! – рявкаю я, роняю телефон, хватаю банку с дивана и ставлю ее на кофейный столик.

Бегу на кухню, хватаю полотенце, чтобы вытереться, а сам тем временем, разинув рот, глазею на телефон. Тот все еще работает, лежа на полу, и по всей комнате разносится голос моей гребаной сводной сестры.

Мия? Нет.

Не обращая внимания на мокрое пятно, что впитывается в обивку дивана, я возвращаюсь к телефону и пристально смотрю на экран, как будто она тоже может видеть меня. На самом деле нет, и я жду, пока мое зрение придет в норму, потому что явно вижу что-то не то.

Это просто женщина, до жути похожая на Мию.

Но она откидывает голову назад и смеется хорошо мне знакомым звучным, грудным смехом, который всегда звучит чуть ниже, чем ее голос.

Да, это точно Мия.

Наконец набравшись смелости, я поднимаю с пола телефон и смотрю на сестру на экране.

Она тебе не сестра, придурок.

Я имею в виду… какое мне дело до того, что она выставляет себя напоказ в Интернете? Она в любом случае стерва, и меня это точно не касается.

Я быстро выхожу из прямой трансляции и прокручиваю несколько других вариантов, где в режиме онлайн есть другие девушки, но мысли то и дело возвращаются к тому, что моя двадцатитрехлетняя сводная сестра выставляет себя напоказ перед всякими уродами, которые, вероятно, думают и говорят ей какие-нибудь пошлости. Это не дает мне покоя, и я снова включаю ее трансляцию.

Мия возвращает на место колпачок нежно-розового лака для ногтей, продолжая говорить о том, что она, скорее, домоседка, нежели девчонка, любящая клубы. Потом показывает нам газировку, которую пьет, и просит зрителей сообщить, что пьют они.

Я не могу оторвать глаз. Это она… но все же не совсем настоящая Мия. Я всего пару часов назад разговаривал с ней по телефону и сейчас пытаюсь вспомнить, как она говорила со мной – похоже ли это на ее нынешний монолог? Со мной она была чуть резковатой, огрызалась и, когда молчала, покусывала изнутри уголок рта.

Девушка на экране телефона – не совсем Мия. Но на заднем плане я вижу ее спальню в доме у озера. Где, черт возьми, мать и отчим? Она бы не стала это делать, когда они дома, верно? Черт! Какого хрена Мия делает в приложении для веб-камеры?

Возможно, она проводит эти прямые трансляции сугубо для прикола. Чтобы немного подзаработать. Вряд ли это нечто большее. Она, наверное, не раздевается перед камерой и не совершает никаких гадких, развратных вещей, каких, я уверен, ждут от нее эти семнадцать… нет, теперь уже двадцать одна тысяча человек.

Внизу экрана прокручиваются комментарии других пользователей, и большинство из них довольно безобидные. Вероятно, там есть фильтры, чтобы мужчины в комментариях не становились хищниками. У меня есть поле, в котором я могу оставить свой, но я этого не делаю. Вдоль стороны есть еще кнопки, одна для сообщения ей, разумеется, за плату, а другая – для запроса приватного видеочата.

Это просто настройка по умолчанию. Мия этого не делает.

Нет-нет-нет-нет-нет.

Моя пьяная совесть борется с желанием защитить младшую сестру. Но есть и еще нечто, что постепенно захватывает всего меня… Нечто, чему у меня нет названия, но что непривычным эхом разносится в моем мозгу: моя, моя, моя.

Именно это невнятное, подпитываемое тестостероном собственничество вынуждает меня шлепнуть большим пальцем по кнопке «Запросить отдельную комнату».

Блин, что я делаю?

Поверх картинки Мии появляется всплывающее окно, информируя меня о том, что стоимость ее отдельной комнаты составляет 450 долларов в час. Едва моргнув глазом, я нажимаю зеленую кнопку «Продолжить».

Всплывающее окно исчезает, и я вижу, как взгляд Мии в камере скользит к нижней части экрана, как будто она читает уведомление. В следующий момент она обращается к своим зрителям.

– Ладно, ребята, лак высох, так что пойду я спать. Веселой вам ночи, малыши! И не пейте много!

Спустя секунду мой экран гаснет.


WickedKitten214 приняла ваше приглашение в приватную комнату. Вы хотите предоставить доступ к камере?


Дать доступ к камере? Нет.


Вы хотите предоставить доступ к микрофону?


Я действительно не продумал все до конца. Нет. Мия не слышит и не видит меня. Я даже не знаю, что я собираюсь сказать. Наверно, запрашивая эту комнату, я сделал это, думая, что смогу вызвать ее на откровенность. Но хочу ли я этого? Или просто желаю увидеть, как далеко она готова зайти в этих приватных чатах?

Доступ к микрофону… нет.

Миг спустя она снова на экране, но в верхнем углу уже не отображается огромное количество зрителей. Теперь это больше похоже на обычный видеозвонок. В углу отображается мое имя пользователя: Player428.

– Привет, – кокетливо произносит она. – О… ты будешь стесняться, да? Это нормально. Просто отправляй мне сообщения в чате. Постепенно я заставлю тебя открыться. Эти приватные комнаты поначалу могут пугать.

Мия несет телефон через спальню, но я не вижу ничего, кроме ее лица и верхней части груди. Минуту я просто смотрю на ее круглые щеки и белые зубы на фоне темных губ. Почему я раньше не замечал, какая у Мии безупречная кожа? Какие полные у нее губы?

– Может, для начала назовешь мне свое имя?

Мои пальцы застывают над текстовым полем. Что я должен сказать? Почему-то на ум приходит единственный человек, который мог бы сейчас быть на моем месте, который откровенно флиртует с женщинами…


Дрейк.


Я наблюдаю, как она читает сообщение, и на ее губах играет улыбка.

– Мне нравится это имя. О’кей, Дрейк… сегодня вечер пятницы, и ты болтаешь со мной. Ты что-нибудь пьешь?

Пиво. Но я разлил его на себя, когда увидел твое лицо.

Черт, что за убогая отмазка! Она все равно смеется, не полным грудным смехом, к какому я привык, а как-то попроще, но и это вызывает у меня улыбку.

Боже, Мия… какого хрена ты делаешь? Это не может быть правдой.

– Не ври, – игриво отвечает она, забирается в кровать и ставит телефон на подставку.

Теперь ей больше не нужно вертикально держать его в руке. Это новое положение дает мне прекрасный обзор ее тела, уютно устроившегося на белых подушках у деревянного изголовья кровати.

Это ее чертова кровать. Я видел ее сотни раз, когда проводил лето на озере.

Мой член дергается в штанах. Нет. Немедленно успокойся.

Я не видел Мию вживую уже шесть месяцев. Но даже тогда я так и не заметил, как она повзрослела. Невозможно отрицать: вредная девчонка, которую я когда-то знал, превратилась в красивую молодую женщину, пусть даже я раньше ни разу не удосужился взглянуть на нее с такой стороны. У нее соблазнительные формы тела и уверенность человека, который доволен своим внешним видом. Сводная сестра или нет, но она чертовски сексуально выглядит.

– Дрейк, сейчас я переоденусь в пижаму. Ты хочешь, чтобы я сделала это за камерой или осталась в кадре, чтобы ты мог меня видеть?

Она прикусывает нижнюю губу и кокетливо приподнимает бровь.

На этот раз член практически подпрыгивает.

Печатай «за камерой» мудак. Печатай прямо сейчас.

И, возможно, не будь я слегка пьян, я бы так и сделал. Но я говорю себе, что делаю это лишь для того, чтобы испытать ее, убедиться, что на самом деле она не раздевается для незнакомцев в Интернете. Увы, это звучит слишком соблазнительно. Моя рука отказывается печатать такие слова.


Покажи мне, – набираю я вместо этого.


Черт побери. Черт меня побери. Черт побери мой член и мою маман за то, что она вышла замуж за чувака с такой упрямой и красивой дочкой. Черт побери Мию за то, что она делает это со мной. И черт побери чудовищно долгий период воздержания, в котором я сейчас нахожусь.

Должно быть, камера установлена на каком-то вращающемся штативе, потому что она немного поворачивает ее, позволяя мне наблюдать, как она залезает на кровать и ползет так, чтобы я мог украдкой взглянуть на ее симпатичную попку под этой черной плиссированной юбкой.