Олег Северюхин
Личный поверенный товарища Дзержинского. В пяти томах. Книга 5. Поцелуй креста

Книга 5. Поцелуй креста

Глава 1

Итак, советская разведка, а через нее все советское руководство поставили нам с дедом Сашкой задачу найти Гитлера с Борманом. Ни больше, ни меньше. И искать именно в Аргентине. Как будто доподлинно знают, где они скрываются, но хотят проверить собственные знания.

Есть одно уточнение. Задачу поставили мне, но работаем мы с дедом Сашкой вдвоем, и советское руководство не знает о моем помощнике. Как говорят, меньше знаешь, крепче спишь.

Если бы они узнали о способностях деда и его умениях, они бы спать перестали. Вольф Мессинг напророчил им не совсем хорошее будущее, и нет никаких средств, чтобы их успокоить и помочь избежать ненастного периода в жизни.

Деда Сашку превратили бы в секретный объект и сделали частью той закулисной жизни, которой жила советская элита, отгородившись от всего простого народа. Народ знал, что страна его богата, но не видел это богатство и не мог им пользоваться. Зато элита видела все и всем пользовалась. И из всех вместе получалась единая общность, это уже из области тавтологии, «советский народ», у которой была как бы средняя и равная на всех зарплата, и среднее потребление всех производимых народом продуктов.

Если сложить кусок хлеба у одного и кусок окорока у другого, то вместе получалось, что все едят бутерброд с окороком. Социализм.

При капитализме никто не втюхивает в общественное сознание, что все бедняки объелись и просто не хотят кушать то, что им насильно дают.

При капитализме четко действует принцип коммунизма: кто не работает, тот не ест. Работать должны все, и работа зависит от образования.

При наличии образования действует и второй коммунистический принцип: кто был никем, тот станет всем. Был пьяным негром, а стал владельцем крупной фирмы. Или был просто школьником и стал инженером, закончив университет. Стал получать приличные деньги и вошел в состав среднего класса в обществе.

При социализме, сколько бы ты ни учился, но получать больше пролетария не будешь, если не станешь директором предприятия, а директором можно стать только при пролетарском происхождении и членстве в партии. Так что, как ни крути, кто был никем, тот никем и останется.

С такими мыслями в социалистическом обществе человек долго не мог прожить – одна дорога на нары или на депортацию в какую-нибудь капиталистическую страну. Почему так? Да просто крыть нечем. Ах ты, умник какой нашелся? Грамотный, математику изучил, квадратные корни извлекать умеешь? Так вот, пойдешь на раскорчевку лесосеки. Изучал шведский язык – в Туркмению. Немецкий язык? На китайский рубеж. С японским языком – в Москву, дядя уважаемый человек. Посев проводить по партийному приказу в мерзлую землю. Круглое тащить, квадратное – катить. Рационализаторов прищучить, а то сделают так, что на производстве будут лишние люди и куда их девать, скажите на милость?

Как можно было равнодушно взирать на это? Рациональные решения назывались буржуазной отрыжкой, и копировалось все буржуазное, что добывалось советской разведкой. А сколько добытых технологий было брошено в мусорную корзину?

Готовое развиваться общество развивается. Не готовое – гниет. Так вот и наше общество стало загнивать. Вывезенная из Германии техника дала некоторый всплеск в технологии и производительности труда и на этом все закончилось. Осталась водка по два рубля восемьдесят семь копеек, колбаса по два рубля двадцать копеек и грандиозные стройки типа Беломорканала и Днерпрогэса, где было загублено немало душ, хотевших лучшей жизни для своего государства.

Несколько раньше иностранные технологии и техника обеспечили экономический рост и промышленное развитие убитой гражданской войной страны. Народ рванулся строить новый мир, не понимая, зачем же нужно было разрушать тот, который у них был. Прогнали старую элиту, создали новую, и все осталось так, как и было до революции. Новый мир начался с насилия и насилием держался.

После смерти Ленина начался период демократии, партийных дискуссий и расцвета культуры. Дали всем свободу проявить себя и потом уничтожили всех, кто оказался в стороне от генеральной линии. Россия, а работала по китайскому принципу: пусть расцветают сто цветов, пусть соперничают сто школ. Досоперничались.

Переворот семнадцатого года был окрашен кровью и весь последующий путь оставлял после себя кровавые следы. Вся государственная машина была брошена на то, чтобы замаскировать насилие и заткнуть рты недовольным. Что в таких условиях делать честному человеку? Вот вы, уважаемый, скажите. Ответьте мне на этот вопрос. Скажете, что честный человек должен открыть глаза руководству? Написать письмо прокурору? Опубликовать письмо в газете? Собрать митинг? Вам самому-то не смешно предлагать мне эти способы?

Разве так большевики приходили к власти? Возьмите курс лекций по истории КПСС и посмотрите, каким средствами большевики пришли к своему триумфу? А почему несогласные с ними люди не могут использовать те же большевистские средства для построения более справедливого общества? Ах, они будут государственными преступниками и будут подлежать самому суровому наказанию? То есть, одни преступники не дадут другим преступникам отобрать у них все захваченное? А сейчас ответьте мне на другой вопрос? Смогут ли преступники построить справедливое общество, использующее не уголовные, а общечеловеческие законы? Может?!!! Так, значит, у нас каждая зона и есть прототип этого справедливого общества?

Что-то, уважаемый собеседник, вы говорите совершенно непонятные вещи. Любой мало-мальски грамотный врач-психиатр поставит вам диагноз, где будет сказано о необъективном восприятии окружающей действительности.

А нам приходится жить в этом обществе и делать вид, что мы тоже поддерживаем действия всех наших правителей. Мы втайне надеемся на то, что у людей проснется чувство собственного достоинства, самоуважения, чтобы установить общественный контроль над всей системой голосования и избрать тех людей, которые обеспечат развитие народного творчества и самодеятельности во всех отраслях нашей жизни.

Не самодеятельного государственного устройства, а такого государственного устройства, которое не мешало бы жить людям. Только что-то мне кажется, что все мои мысли находятся где-то в области социальной фантастики и вряд ли это будет реализовано в ближайшие сто или двести лет.

Глава 2

– Садись, дед, будем проводить военный совет, – сказал я деду Сашке, вывалив в вазу на столе свежие круассаны.

Кто не знает, круассаны это рогалики из воздушного теста. Если начать говорить о рогаликах, то каждый вспомнит десятки их рецептов, воспоминания вызовут слюноотделение, ноги сами пойдут к холодильнику, руки достанут завернутый в пергамент кусок горбуши семужного посола с сахаром, солью, водкой, специями. Те же руки возьмут нож и отрежут янтарный кусок рыбы. Очистят луковицу и нарежут ее колечками. Сразу же нарежут и кусочек соленого сала, черного хлеба. И тут как бы ты ни хотел, но откроется рот, и хриплый голос пригласит своего товарища попробовать всю эту прелесть. А кто же ест это все просто так? Никто. А потом наутро человек начинает вспоминать, а причем здесь круассаны?

– Никак опять в поход собираться? – спросил дед Сашка, готовый к любому путешествию и приключению. – Чего нам собираться, только подпоясаться.

– На этот раз поеду я один, – сказал я, – ты останешься здесь и будешь моей палочкой-выручалочкой. Вот тебе адрес, все мои сообщения будешь пересылать туда. Если от меня прекратятся сообщения, то считай, что мне пришлось выпить твое снадобье, и я где-то в десяти годах от тебя живу параллельной жизнью в новом обличье, так как все старое будет похоронено теми, кто вынудил меня на это. А, если я просто не успею выпить твои капли, то вот мое завещание на тебя, Александра Ивановича Непомнящих, гражданина Аргентины Алехандро Гриваса. Все мое становится твоим, ты мой душеприказчик и наследник. Учти, что в права наследования лучше входить в Аргентине, там налоги меньше.

–Ты чего это, Дон Николаевич, как камикадзе заговорил? – заполошился дед. – Нам с тобой еще лет по двести отмеряно, если мы сами не откажемся от того, что нам в руки пришло.

– Не волнуйся, дед, – успокоил я его, – помирать я не собираюсь, да только все мы под Богом ходим, и не хочу я в случае чего доставлять кому-то большие хлопоты. У человека все должно быть определено и организовано, скажу даже – все должно быть подготовлено. На Западе научился. Там не тянут до последнего дня, а все знают, что должно быть сделано в том или ином случае. Тем более что в Аргентину, куда нас с тобой посылают, я не еду. Пока не еду. Нужно проработать то, что мы с тобой нарыли в Испании. Два раза в одну реку не входят, а мне придется и обиженных будет много. Те, кто нас там по рукам и ногам вязал и те, кто нас в Испанию пускать не хочет. Ты сам понимаешь, о чем я говорю. Никому не говори, что знаешь, где я. Уехал в Аргентину и точка.

– Снова в Испанию? – удивился дед. – Не имется тебе. Нам же без всяких намеков показали, что нас будет ждать, если мы еще сунемся.

– То-то и оно, – сказал я, – будь мы настоящими ищейками, они бы обставили все так, что мы с тобой купили колымагу, и документы на покупку ее будут лежать в ящике для перчаток, а на горной дороге не справились с управлением и рухнули вместе с машиной в пропасть. Благо в Испании таких мест много. А вот почему мы с тобой живые, сидим за столом, пьем чай с круассанами и рассуждаем на темы мировой политики?

– Ну, мало ли что, – дед пустился в рассуждения.

– Не мало ли что, – остановил я его. – Мы с тобой личности известные для того, чтобы нас убивать. Нас там защищали, как могли, от всех напастей. Была проверка того, не связались ли мы с теми, кто их ищет. И мы проверку выдержали.

Русские нам не верят, все устремления у них на Аргентину. Почему такое отношение к Испании, не понятно. Хотя, если поразмыслить, то в гражданскую войну СССР помогал республиканцам как бы бескорыстно, а в СССР куда-то исчезли пятьсот тонн испанского золота. Почти весь государственный запас.

Испанцы говорят:

– Давайте-ка наше золотишко возвращайте.

А русские говорят:

– А нетути золотишка, все ушло в оплату вооружения на войну с вами, сеньор Франко.

– Вы же бесплатно помогали, – говорит Франко.

– Это вам Гитлер бесплатно помогал, – говорят русские, – а республиканцы расплатились по-честному.

Вот и не лежит у них душа к Испании. А я все-таки поеду туда. Сколько там буду, не знаю, а ты будешь мне материально помогать. Занимайся бизнесом и зарабатывай деньги. У тебя это хорошо получается. И не забудь про блондинок. Нагадала тебе гадалка, что смерть твоя придет в образе блондинки.

– Ну тебя, Дон Николаевич, – обиделся старик, – не пойму я, где ты серьезно говоришь, а где шутишь? Получается то ли сплошная шутка, то ли сплошной серьез.

– А я и сам не знаю, Александр Иванович, – ответил я, – где в жизни нашей нужно смеяться, а где нужно плакать. Билеты уже заказаны и через два часа я уезжаю. Провожать не надо. Адрес сообщу. Сначала остановлюсь в той же гостинице, где мы уже были.

– Ни пуха, Николаич, ни пера, – пожелал мне дед, с размаху хлопнув меня по протянутой руке.

– Что-то старик растрогался, раньше таким сентиментальным не был. Возраст, наверное, – подумал я и ушел.

Пассажирский «Дуглас» с комфортом доставил меня в Мадрид.

– Почему в моей стране никто не думает об удобствах граждан, – с досадой думал я, выходя на трап в погружающемся во тьму мадридском аэропорту.

Глава 3

На третьи сутки моего пребывания в отеле «Hilton Airport» в Мадриде знакомый мне портье передал письмо.

«Зря вы приехали. Миллер»

Коротко и ясно. Будем доказывать, что мы не верблюды и что нам можно доверять. Если лезть буром, это так, говоря по-простому, то могут дать чувствительного щелчка в лоб. Нужно чем-то их заинтересовать.

– Думай, думай, – говорил я себе, но ничего не приходило на ум.

Дмитрию Ивановичу Менделееву во сне приснилась периодическая система химических элементов и идея о том, что для питья более пригоден этиловый спирт, разведенный до сорока градусов. Но ведь это не взялось ниоткуда. Это есть продукт анализа имеющейся информации. Нужна информация. На Западе всю информацию можно почерпнуть из газет. В закрытом обществе что-то кроме информации о митингах и партийных лозунгах достать трудно. Что пишут испанские газеты?

В Каире состоялась встреча глав государств Югославии и Египта – маршала Тито и полковника Насера.

Конференция в Лондоне по вопросу о будущем государственном устройстве Малайской федерации рекомендует Великобритании предоставить этой стране независимость к августу 1957 года.

Председатель Совета Министров СССР Булганин предлагает США заключить договор о дружбе сроком на 20 лет.

Правительство Южной Африки требует, чтобы СССР закрыл свои консульства.

СССР заявляет протест США из-за запуска на советскую территорию воздушных шаров с аппаратурой для фотографирования.

На закрытом заседании XX съезда КПСС Первый секретарь ЦК КПСС Хрущев делает сенсационные разоблачения политики Сталина.

Парламент Пакистана принимает Закон о введении конституции и провозглашении Исламской Республики Пакистан.

Китайское правительство назначает далай-ламу председателем комитета по подготовке Тибета к преобразованию в автономную область в составе Китайской Народной Республики.

Британское адмиралтейство объявляет об исчезновении водолаза Лайонела Крэбба, который сделал погружение в Портсмутской гавани рядом с советским крейсером, на котором в Великобританию прибыли руководители СССР (обезглавленный труп Крэбба обнаружен в море 26 июня 1957 г.).

СССР заявляет о том, что американские самолеты нарушают его воздушное пространство.

В СССР Молотов освобожден от должности министра иностранных дел. На этот пост назначен Шепилов.

Полковник Насер избран президентом на безальтернативных выборах в Египте.

В Познани, Польша, подавлено выступление рабочих. Сообщается о многочисленных жертвах.

Ю. Андропов направляет в МИД СССР телеграмму о нарастании общественно-политического кризиса в Венгрии.

Американский самолет-разведчик вторгся со стороны Тайваня в воздушное пространство КНР и был сбит.

Великобритания и Франция передают вопрос о Суэцком канале в Совет Безопасности ООН.

Жизнь бьет ключом, а в Испании ничего особенного не происходит. Экономика в застое. План Маршалла почти не задел страну. Много безработных. Сообщается о большом количестве суицидов и преступлений, совершенных в состоянии психического расстройства.

В этом что-то есть. Стал изучать проблему, и выяснилось, что причинами суицидов стали несчастная любовь, одиночество, творческий кризис. Главное – одиночество. Человек не имеет возможности выговориться и решает уйти из жизни как никому не нужная вещь. Даже собаки и кошки от невнимания хозяев заболевают. А что говорить про человека с его сложной психикой? Людям нужна помощь, а ее нет.

Дал объявление в газету. Psyho und analitik. Немецкая школа. Психологическая помощь. Корректировка личности. Прием с 9 до 19 часов.

Спасибо герру Мюллеру, который направлял нас на учебу на кафедру психологии Берлинского университета. Война войной, а учеба не должна прекращаться. Я там учился как аргентинский дипломат и мне выдали свидетельство о прохождении курса психологии и аналитики. Все честь по чести, с печатями и штампами. Я думал, что потерял это свидетельство, но оно оказалось в сумке деда Сашки с его бумагами и всякими травами. Немного помялось, но что поделаешь, война.

Я сходил в департамент здравоохранения города Мадрида и взял разрешение на психологическую практику. Заплатил пошлину. Представил заверенную копию моего свидетельства, встретился с главным психиатром департамента и через три дня получил разрешение по всей форме на гербовой бумаге с подписями и печатями.

Выйдя на улицу, я внутренне съежился, представляя, сколько кабинетов нужно было обегать у нас в России, чтобы заняться медицинской практикой. С одной стороны, это правильно, а с другой, более важной, зачем ставить препоны там, где они не нужны?

В художественной мастерской оба документа вставили в строгие деревянные рамки со стеклом и даже сказали, что помогут мне повесить их на стенку в моем офисе. Предложение правильное и через три дня я заказал у них табличку на дверь с указанием моей специализации и времени приема.

Табличку повесили на дверь моей съемной квартиры. Гостиная превратилась в комнату для приема пациентов. Еще была спальня-кабинет, столовая, небольшая кухня.

Денег пока хватало. Дед Сашка по моему совету открыл аптеку народной медицины в Париже и потчевал парижан различными микстурами, поддерживающими тонус и снимающими нервное напряжение. Дубовая кора останавливала диарею, по-русски – понос, а настойка из валерианы улучшала работу сердца и действовала успокаивающе. У деда свои секреты в этом деле. И мне он прислал на пробу некоторые микстуры. Правда, пришлось доказывать на таможне, что это не лекарства, а настои трав для лучшего пищеварения и спокойствия. Это сделало рекламу дедовским снадобьям и увеличило клиентскую базу.

Вначале дела у психолога-аналитика шли так себе, а потом не стало отбоя от пациентов. Я нанял родственницу домовладелицы на должность своего секретаря, чтобы она записывала всех посетителей, вела очередь и бухгалтерию.

Люди нуждались в том, чтобы их выслушали и их слушали. Работа психоаналитика заключается в том, чтобы слушать людей и задавать им наводящие вопросы. Практически, это допрос, когда подследственный сам выкладывает информацию, а психоаналитику нужно отбросить шелуху и определить причину психического сбоя.

Иногда причина кроется не в ясновидимых событиях, а мельчайших деталях, которые сознательно пациентом пропускаются в силу своей незначительности и старания обойти их, но они как раз и играют самую главную роль.

Одним из моих пациентов был тихий и застенчивый клерк одного из учреждений. Его все обижали, а он только жалостливо улыбался и просил его не трогать. Я трижды просил рассказать о его детстве и выявил, что он однажды сильно испугался местного хулигана и затаил в себе этот испуг.

Все физические и психические данные свидетельствовали о том, что передо мною вполне нормальный человек, а не какой-то неудачник, которому одна дорога к бутылочке с ядом. Нет. У человека заперта дверца его личности. И открыть эту дверку может только тот, кто его закрыл.

Я так и сказал этому человеку, чтобы он собрал себя в кулак, подошел к этому человеку и ударил его по носу. А потом пришел и доложил мне обо всем в подробностях. Целый месяц я ждал, когда придет ко мне этот тихоня. И дождался. Ко мне пришел совершенно другой человек.

– Понимаете, доктор, – начал он рассказывать, – я так боялся его, что у меня все тело становилось ватным. Ему сейчас сорок лет, и он держит лавку. Я зашел к нему в лавку и спросил, помнит ли он меня. Он сказал, что не помнит. Тогда я ударил его в нос. Он испугался и закричал, что помнит меня и просит его больше не бить. Он просит простить его за то, что он обижал меня в детстве. Он хороший человек, у него семья, дети. Тут прибежала его жена и они стали вместе плакать.

– Хорошо, живи, – сказал я и ушел.

У меня как будто камень свалился с плеч. Мне хотелось дать по физиономии каждому, кто косо смотрел на меня, но все люди смотрели на меня если не равнодушно, то с интересом. Я подмигнул одной женщине, и она залилась краской. Значит, я недурен собой. Вчера во время обеда дома я сказал своей жене, что если она еще раз так приготовит обед, то я все содержимое кастрюли вылью ей на голову. Я сказал это очень тихо, и вся семья замерла. А сын попросил, чтобы я вместе с ним прогулялся по улице. Парня тоже обижали сверстники и он, наконец, нашел защитника в моем лице. Жена попробовала устроить скандал, но я сказал, что не буду скандалить с ней, но если она еще не видела моего гнева, то я могу ей устроить маленькое представление перед воскресной службой в церкви, чтобы все подруги могли разглядеть ее прекрасное лицо. И у меня дома все хорошо. В воскресенье я иду к родственникам жены. Похоже, что без драки семейный ужин не обойдется.

Вскоре этот человек был назначен начальником отдела в своем департаменте, а ко мне валом повалили городские чиновники и их члены семей. Что значит реклама?

Глава 4

Работа психоаналитика чрезвычайно тяжела. Иногда вечером кажется, что меня бы самого кто-то выслушал и пожалел бедного и несчастного человека.

Мой секретарь была женщиной строгих правил, но и у нее иногда проскакивали искорки в глазах, глядя на меня. Если вовремя подхватить одну из этих искорок, то легко можно устроить пожар, так как в сухих зарослях, орошаемых только слезами, водятся такие диковинные звери, которые упоминаются в святом Писании и имя их не произносится всуе. Да и вообще, каждая женщина несет в себе дьявола. У одних он больше, у других он меньше, но когда Бог сотворял женщину, то Бес постоянно дергал его за руку и давал такие подсказки, что у Господа голова кругом пошла и ему пришлось отправить Беса к его прародителям.

Я твердо усвоил еще и такое правило, что нельзя заниматься любовными делами по месту работы. Это вредит делу. Хотя некоторые специалисты утверждают, что это способствует выполнению общей задачи.

И дома нельзя заниматься этим с посторонними людьми. То, что назначено природой, от человека не уйдет никогда, если он даже будет избегать этого. Природа всегда найдет способ сделать по-своему. Но я-то никогда не был глух к природе.

Будучи как бы аргентинцем по паспорту, я не мог не быть католиком, хотя по крещению я православный. Я не буду сейчас рассказывать, чем православие отличается от католичества, но скажу одно, что когда-то это была одна религия – христианство, все молились одному Богу, была небольшая разница в обрядах в разных частях света, но Римская епархия стала говорить, что она самая главная и стала требовать подчинения себе, а папа Римский хотел стать королем королей. Цари во всех государствах послали Папу подальше, а Византийская ветвь христианства сказала, что она Папе подчиняться не будет.

Идея общеримского христианского единства была в самой Римской империи с момента ее христианизации во времена императора Константина Великого, и церковь находилась под влиянием римских законов. В свое время святой Августин написал трактат «О граде Божием» (De Civitate Dei) об универсальной и вечной монархии, которая погибнет лишь с пришествием Антихриста. И Римскую империи стали представлять символом единства христианского общества. Потом были войны, и мы сейчас имеем то, что мы имеем.

Выходя их храма, я обмакнул свои пальцы в чаше со святой водой и нечаянно коснулся чьих-то пальцев. И меня словно молнией пронзило. Это была Она.

Почему я пишу о ней как об имени собственном? А она и есть имя собственное, которое я пока не знаю, и поэтому она будет для меня как Она. Втайне я назвал ее Маргаритой. Почему Маргаритой? Просто вспомнились старинные стихи.

Жила на свете сеньорита,

С губами алыми, как роза,

Ее все звали Маргарита.

Для меня она была ребенком, потому что я был старше ее. Лет на двадцать – это точно. Лица ее я не видел, оно было скрыто вуалью, но что такое вуаль перед романтическим взором? Я видел ее глаза, и она смотрела мне в глаза. Обычаи того времени не позволяли даже намеком показать свои чувства, и я увидел, как она показала пальчиком на чашу со святой водой. И ушла в сопровождении пожилой женщины, тоже закрытой черной вуалью.

Похоже, что в их семье какое-то горе. Но что обозначал жест, обращенный к чаше? Что Бог нас свел вместе? Да свел вместе. И сведет еще раз, если появимся у чаши в один и тот же день и в один и тот же час. Я машинально взглянул на часы. Час пополудни. Воскресенье. Понятно. В следующее воскресенье в час пополудни и даже раньше я должен быть здесь.

Новая рабочая неделя началась как обычно. Сразу после завтрака первый пациент. Это был какой-то маньяк. Маньяков лечить невозможно. И маньяки бывают разные. Примерно тридцать процентов маньяков имеют преступные наклонности и из них получаются отъявленные преступники. Маньяков нужно выявлять в детском возрасте и держать под строгим контролем.

Мой пациент был маниакальным чистоплюем. Он видел микробы во всем. Даже мне приходилось сидеть от него подальше, потому что он указывал пальцем и говорил, что мои микробы ползут к нему. В течение пяти сеансов я терпеливо выслушивал его, сочувственно кивая всем его сентенциям и проверяя вечером книгу прихода и расхода финансовых средств.

Он мне принес двести пятьдесят долларов. В конце пятого сеанса я сделал вывод о том, что у него низкая самореализация личности и что ему нужно идти учиться на микробиолога. Он на какое-то время задумался, а потом сказал, что не верил в то, что я доберусь до его самых сокровенных желаний. Вполне возможно, что он уже стал знаменитым ученым и его имя известно в кругах узких специалистов и доволен тем, что мне удалось повернуть его маниакальные наклонности в нужное русло.

В следующее воскресенье я снова коснулся пальцев прекрасной незнакомки в чаше со святой водой. Она вздрогнула, но не убрала руку, и мы какое-то мгновение стояли соединенные Богом.

В следующее воскресенье я не смог прийти в церковь, потому что хищник клюнул на заброшенную мною наживку. Причем этой наживкой был сам я.

Во время послеобеденной прогулки ко мне подошел человек, который допрашивал нас во время первого посещения Испании и который оставил нас ночью в чистом поле.

– Сеньор Казанова? – вежливо осведомился он, прищелкнув каблуками модных полуботинок. Иногда военные привычки нарушают геном человека и уже наследники его, никогда не служившие в армии, тоже начинают прищелкивать каблуками.

– Да это я, – сказал я просто.

– Один известный человек хотел бы встретиться с вами, – сказал посланник.

– А я знаю этого человека? – спросил я.

– Извините, сеньор Казанова, – смутился человек, – я хотел сказать – известный вам человек. Если не возражаете, то прошу в машину.

Машина была та же.

Глава 5

В известном доме мне завязали глаза, и я в течение нескольких часов ехал в другой автомашине. Ехать с закрытыми глазами трудно, потому что вестибулярный аппарат не успевает перестроиться к темноте и неприятное чувство тошноты не покидало меня всю дорогу.

Наконец, машина остановилась и мне помогли из нее выйти. Сняли повязку. Я стоял на каменной площади, окруженной высокими стенами. Против меня высилась церковь, хозяйственные постройки, несколько отдельных домиков и дом типа общежития. Все понятно. Монастырь. Только зачем мне закрывали глаза? Неизвестных монастырей в Испании уже не было.

Откуда-то со стороны ко мне подошел монах в темно-коричневой рясе с капюшоном, надвинутом на глаза и подпоясанном веревкой. Из-под рясы виднелась босая нога в простом сандалии. Никак капуцин. Капюшонщик. Их название от итальянского слова cappuccini – капюшоны. Результат раскола францисканского ордена. Собственно говоря, францисканцы уже давно разделились по имущественному принципу. Так называемые конвентуалы живут на установленные папой доходы, а другие – обсерванты – следуют изначальному францисканскому идеалу абсолютной бедности и живут за счет случайных пожертвований. Их церкви почти лишены убранства. В общежитии братья ведут самую суровую жизнь, а братья-миряне должны собирать милостыню.

– Сеньор, прошу пожаловать за мной, – монах повернулся и пошел к небольшому домику слева от храма.

В одной из комнат домика за письменным столом сидел мужчина в монашеской рясе с надвинутым на глаза капюшоном.

– Здравствуйте, сеньор Казанова, – на испанском языке произнес монах. Голос его мне был знаком и в то же время незнаком. Могу спорить на что угодно, но это был Мюллер. Только он мог устроить убежище под самым носом у сыщиков.

Как правило, ищут в самых укромных местах, оставляя напоследок то, что лежит на поверхности. Чтобы что-то спрятать, лучше ничего не прятать. По закону Мерфи, все поиски начинаются с самого неподходящего места, и находится всегда не то, что ищется.

Другие начинают искать методом последовательного осмотра всех мест. Поэтому, когда они доходят до самого последнего места, где спрятана искомая вещь или прячется искомый человек, то человек то ли умирает ненайденным, то ли надобность в поиске пропадает.

– Мы пригласили вас как известного психоаналитика для оказания помощи нашим братьям, которым кроме общения с Богом нужно и простое человеческое общение. Вы согласны пожить у нас какое-то время, пока надобность в вас не отпадет? – сказал монах.

Вообще-то встреча после столь долгой разлуки оказалась не совсем дружеской. Так коллеги не встречаются. Как будто мы не знаем, кто мы такие и на расстоянии стараемся выяснить, кто есть кто.

– Да, сеньор, – сказал я, совершенно не зная, как обращаться к Мюллеру, – психоаналитик – это тот же врач, только лечит без медикаментов, равно как и священнослужитель, и всегда готов прийти на помощь страждущему.

– Только, сеньор Казанова, – предупредил меня Мюллер, – вы будете жить, как и все наши братья. Никаких связей с внешним миром у вас не будет. Пациент у вас будет один. Никакой платы за его лечение мы не обещаем.

– А что, у меня есть какой-то другой выбор, сеньор монах? – спросил я.

– Да, пожалуй, выбора у вас нет, – подтвердил Мюллер, – а меня называйте просто, брат ключарь. Сейчас вас разместят в келье, в два пополудни трапеза. Брат Аврелий проведет вас на склад и переоденет в рясу. Осваивайтесь, брат мой.

Всю мою одежду отобрали. Выдали кальсоны, рубашку нательную, рясу темно-коричневую с капюшоном, веревку для подпояски, сандалии и крестик с деревянными четками.

– Капюшон носите постоянно надвинутым на глаза, – наставлял меня брат Аврелий.

– Как вы различаете друг друга в капюшонах? – спросил я.

– Очень просто, – сказал монах, – у каждого на капюшоне бирка с именем. Очень даже удобно.

– Конечно, удобно, – подумал я, – как в армии, у каждого военнослужащего все обмундирование и снаряжение забирковано. Солдат без бирки, что ружье без дырки. Кто думает, что биркование это пустая затея, тот сильно заблуждается. Представьте, что всех людей одели в одинаковое пальто и все пальто бросили в одну кучу. Как вы найдете свое пальто из двух сотен, лежащих перед вами? Правильно, по бирке. Монахи, все равно что, солдаты. Все унифицировано.

Келья моя напоминала карцер размером два с половиной метра в длину и два метра в ширину. В углу солдатская кровать с солдатским одеялом и подушкой. Рядом столик с табуреткой. Распятье на стене и маленькая лампадка.

Я прилег на кровать отдохнуть. Через полчаса позвали на молитву, потом все пошли в трапезную. На обед была пустая похлебка, кусок хлеба и кружка с водой. Не густо.

Через час после обеда меня вызвали к брату ключарю.

– Как наши разносолы, сеньор Казанова? – спросил меня Мюллер.

– Малокалорийно, но для поддержания жизненного тонуса и мыслительной деятельности вполне достаточно, – ответил я.

– Это хорошо, что мыслительный процесс не прекращается, – как-то задумчиво произнес брат-ключарь, – то есть человек мыслящий поймет, что в нашем монастыре шутки не шутят и строго соблюдают внутренний устав. Будете прозываться брат Петр, потому что работа у вас предстоит как у апостола Петра. Кстати, что это за кинжал с двуглавым орлом лежит в вашем саквояже? Что там за письмена на клинке его?

– Это не кинжал, брат-ключарь, – смиренно ответил я, – это кортик еще по министерству иностранных дел исчезнувшего государства. Орел – это герб государства, а в надписи три слова: долг, честь, слава. Вожу с собой как память, да и кортик этот похож на крест, иногда и молюсь, глядя на него за неимением распятья.

– Похвальна такая набожность, брат Петр, – усмехнулся Мюллер, – думаю, что в келье вашей хорошее распятье и кортик вам пока не понадобится. Сегодня зайдите в келью номер семь к брату Алоизу, это и есть тот человек, с которым вам предстоит вместе провести немало времени. Храни вас Бог.

Вот и определился еще один объект из тех, кого меня чуть ли не насильно отправляли искать в Аргентину.

Глава 6

В седьмой келье было тихо. Кто-то лежал на кровати, повернувшись лицом к стене.

– Брат Алоиз? – тихонько позвал я.

Ответа не последовало.

– Брат Алоиз? – снова позвал я и подошел поближе, чтобы удостовериться, что человек не спит и что он жив.

Человек был жив. Я мельком увидел чисто выбритое остроносое лицо. И еще я заметил, что брат Алоиз был лысым. Кто же мог быть лысым? Не понятно. Да ладно, потом разберемся. Чувствовалось, что человек находился в сильном душевном расстройстве и, похоже, потерял интерес к окружающей действительности. Это бывает у людей. Человек делает все как заведенная машина. Спит, ест, пьет, читает, разговаривает, но его нет рядом с вами. Он где-то там, вдалеке, в какой-то другой Вселенной, где живут такие же люди, как он, и никто не пристает с расспросами, а что с тобой случилось. Нужно как-то выманить человека из того мира и открыть ему глаза в этом мире.

– Хороша задачка, – подумал я, – а ну как этот отсутствующий решит отсутствовать навсегда? Кто будет виноват в том, что не усмотрел за ним? Получается, что тот, кому поручили привести его в порядок. С чего же начинать? Бог начал с сотворения мира. Потом сотворил человека и его подругу, а когда они познали друг друга и начали познавать весь мир, он выгнал их в этот мир, а потом уничтожил их приплод Всемирным потопом и послал еще сына своего спасать их. И все это описано в Библии. Так, может быть, и мне нужно начать с Библии?

Я присел рядом с кроватью и стал читать по-немецки:

– Тогда Иисус был возведен Духом в пустыню для искушения от диавола, и постившись сорок дней и сорок ночей, напоследок взалкал. И приступил к Нему искуситель и сказал: если Ты Сын Божий, скажи, чтобы камни сии сделались хлебами. Он же сказал ему в ответ: написано: не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божьих.

Я почувствовал, что лежащий на кровати человек прислушивался к тому, что я читал в Евангелии:

– Потом берет его диавол в святый город и поставляет Его на крыле храма и говорит Ему: если Ты Сын Божий, бросься вниз: ибо написано: Ангелам Своим заповедает о Тебе, и на руках понесут Тебя, да не преткнешься о камень ногою Твоею. Иисус сказал ему: написано также: не искушай Господа Бога твоего.

Мой слушатель поднялся и сел на кровати. Похоже, что никогда не читал Евангелия. Я продолжил:

– Опять берет Его диавол на весьма высокую гору, и показывает Ему все царства мира и славу их, и говорит Ему: все это дам Тебе, если, падши поклонишься мне. Тогда Иисус говорит ему: отойди от Меня, сатана; ибо написано: Господу Богу твоему поклоняйся и ему одному служи.

– Как правильно сказано: Господу Богу твоему поклоняйся и ему одному служи, – сказал человек, лица которого я не видел из-за капюшона, но голос которого я знал давно, схватил меня за руку и быстро заговорил, – «Gott mit uns» на солдатской бляхе это еще не есть служение Богу. Мы проиграли потому, что сами отвернулись от Бога и сделали не те ставки в большой игре.

Он замолчал, и молчание наше затянулось. По театральным канонам, паузу нужно держать до тех пор, пока она сама не порвется.

Мой собеседник был в раздумье, а я ждал его действий. Подталкивание события чревато тем, что это событие может быть во вред тебе. Желание скорейшего наступления зимы должно быть подкреплено наличием зимней одежды и готовностью отопительных принадлежностей в доме. Если вы захотели зимы среди жаркого лета, то рискуете подхватить воспаление легких или отморозить то, без чего продолжение рода человеческого невозможно.

– Да, я сделал ставку не на то число, – задумчиво сказал брат Алоиз, уверенный в том, что сейчас ему есть с кем поделиться своими думами, так как он не знает меня, и я, якобы, не знаю его и ему не нужно оправдываться передо мной за свои действия. – Вы знаете, кто я такой? – вдруг спросил брат Алоиз.

– Я знаю, что вы брат Алоиз, – смиренно сказал я.

– Да, я брат Алоиз, – зловеще произнес мой собеседник, – а примерно десять лет назад каждый человек в мире либо умилялся от удовольствия, либо содрогался от ужаса, когда произносил мое имя. Мою фамилию славили как имя Бога, и все это рухнуло. Как у игрока в казино, которому везло, везло, он пошел ва-банк и проигрался в пух и прах.

– Я понимаю вас, брат Алоиз, – кротко сказал я. Нельзя было его спугнуть. Натура, которая не терпела сомнений в своей гениальности, сейчас была в состоянии настороженности, чтобы в любой момент спрятаться в раковину молчания. Выговориться хотелось, а некому. А тут человек, который говорит по-немецки, рекомендован как особо надежная персона, да и куда и кому он сможет рассказать о том, что услышит. Никому. Просто возьмут, ликвидируют и дело с концом.

– Понимаешь? – недоверчиво спросил Алоиз. – Ладно, только не мешай мне. Ты не куришь?

– Не курю, – ответил я.

– И слава Богу, – вздохнул монах, – терпеть не могу, когда курят. Это только солдатам позволительно, потому что иногда успокаивает перед боем, им все равно от чего погибать, от пули или от никотина. Тогда слушай.

Глава 7

– Я много размышлял о своем детстве. Вспоминал и неизменно приходил к выводу, что я был рожден для великих целей.

Я родился в последнее тридцатилетие девятнадцатого века, в то время, когда во всех странах рождались великие люди. В это время родились все, кто вершил судьбы мира в первой половине века двадцатого. Я не буду перечислять их, вы достаточно грамотны, чтобы знать о них почти все. Я не отличался высоким происхождением, но гениальность кроется не в титулах, а в генах.

Уже после школы я понял, что великим можно стать только на поприще искусства. Я не умел петь, танцевать и гримасничать. Но я любил рисовать и решил стать художником. Когда мне стали перекрывать дорогу соплеменники Иисуса Христа, то я стал относиться отрицательно как к самой христианской религии, так и к ее первоносителям.

Почему они везде и на всех ключевых позициях, а я нигде? Разве это справедливо?

Чтобы как-то пробиться к заветной цели, я стал учиться лицедейству – говорить одно, думать другое, а лицом своим выражать третье. Это не так легко, как это кажется на первый взгляд, но я был способным учеником, и я научился.

Тут как по заказу началась война. Если в мирной жизни ты не достиг славы, то на войне слава гоняется за всеми, кто готов что-то сделать для родины. А свою родину я любил и пошел добровольцем на фронт.

Я не рвался впереди всех в атаку, но и не отставал от всей массы. Зато я мог довольно убедительно рассказать, как все было и даже нарисовать схемы расположения вражеских позиций. К концу войны я был уже ефрейтором и кавалером Железных крестов первой и второй степени. Это не мало, но для страны, потерпевшей унизительное и предательское поражение, это не значило ничего.

Я не буду превращать свой рассказ в исповедь. Это я могу отпускать другим людям грехи, но я никому не могу рассказать о том, как я начал свое возвышение.

Мой бывший командир ласково встретил меня и даже предложил совсем не пыльную работенку, чтобы я не сидел в нищете. Но я сразу не разобрался, в чем причина такого отношения ко мне. Выяснилось это позже, когда он свел меня со своими друзьями, имеющими пагубную тягу к мужскому полу. Я мог бы все обрубить сразу, но я не стал делать, никому не говоря ни да, ни нет. Это омерзительно, быть в одной компании с ними, улыбаться на похотливые взгляды, но по-другому было нельзя.

Они ввели меня в высший свет. Этот свет считал, что однополые отношения – это проявление чуть ли не божественного происхождения. Голубая кровь. Мне приходилось слышать про мировое правительство, которое начинает войны и свергает императоров. Но это мировое правительство не полностью состоит из самых богатых людей планеты. На две трети оно состоит из людей с сексуальными отклонениями.

Мне пришлось сотрудничать с ними, обещая сделать это таким же обычным явлением, как и отношения между мужчиной и женщиной. Мне дали деньги и помогли добиться победы на выборах.

Я мобилизовал все здоровые силы моей страны. Создал режим наибольшего благоприятствования для развития инициативы предпринимательства, технической мысли, создания гражданского общества и политической основы для превращения страны из побежденной в страну-победительницу, воле которой будут подчиняться все, кто пытался нас унизить.

Вот тогда я и нанес первый удар по мировому правительству, изгнав однополых из своего окружения и из своей страны. Они думали сделать из меня марионетку, но я сам стал делать из них марионеток. Из всех.

После этого брат Алоиз замолк и лег на кровать, уставившись глазами в потолок. Ничего нового он мне не сказал, но для первого раза и этого достаточно. В миру он совершил столько преступлений, что ни один из Богов не может его простить. Это Боги, а вот люди, особенно из того, мирового правительства и из тех, кто кровавыми преступлениями против своего и братского народа пытался добиться его милостивого взгляда, поймут его и простят, чтобы свести на нет все усилия антифашистской коалиции и особенно Советского Союза, положившего три десятка миллионов своих жителей для победы.

После скудного обеда я вышел прогуляться по территории монастыря. Куда бы я ни пошел, вслед за мной двигалась фигура в коричневой рясе и надвинутом на глаза капюшоне. Понятно, контроль. Я на месте брата ключаря поступил бы точно так же.

Наблюдатель – это даже хорошо, не скучно вести осмотр. Образно говоря, я сунул нос в каждый уголок монастыря, что, в принципе, укладывалось в рамки поведения человека, немалое количество лет прослужившего в системе гестапо. В каменной ограде под слоем плюща я нашел деревянную калитку, закрываемую огромным железным ключом, судя по величине замочной скважины. Пусть наблюдатель доложит своему патрону, что новоприбывший произвел инспекцию всех укромных мест.

Я еще раз установил, что надежно изолирован от внешнего мира. И внешний мир изолирован от меня. Никто не может вторгаться на территорию монастыря, чтобы не ущемить чувства верующих и поэтому монастыри являются самыми удобными пристанищами для разыскиваемых людей.

Развлечений в монастыре нет. Три раза в день общие молитвы. Три раза в день прием скудной пищи. Остальное время должно проводиться в чтении священных книг и в молитвах. Честно говоря, скучно.

В монастырской библиотеке я нашел книгу Иисуса Навина. Он возглавил израильтян после смерти Моисея. Его главной задачей было завоевание земли ханаанской, которую бог Яхве передал во владение израильским племенам.

В XIII веке до нашей эры израильтяне вторглись в Ханаан и силой захватили земли, на которых издревле проживало коренное население. С потомками Авраама, прибывшими с востока, был заключен союз, а все остальные были изгнаны с завоеванных земель. Иисус Навин подробно описывает, как он готовился к завоевательной войне.

Сначала он отправил разведчиков в Иерихон. Лазутчики пробрались в город и укрылись в доме блудницы по имени Раав. Когда задание было выполнено, Раав помогла им бежать из города, спустив веревку с крепостной стены. За это после взятия города Раав и ее семье сохранили жизнь.

Выслушав доклад разведчиков, израильтяне взяли ковчег завета и двинулись к реке Иордан. Река расступилась перед ними, и они перешли ее, не замочив подошв. Здесь же поставили памятник из двенадцати камней в честь этого события, сделали обрезание тем, кто родился в пути, и отпраздновали пасху.

Всем городам, не покорившимся израильтянам, была уготована страшная участь. По закону священной войны, взятые города подвергались заклятию «херем». Все, что находится в пределах этого заклятия, принадлежит дающему победу богу и все живое и неживое должно быть принесено в жертву Яхве. То есть уничтожено.

Я задумался. А не еврей ли Гитлер? Ведь он точно таким же образом пытался уничтожить советские города Ленинград и Москву. Зов крови? И он очень сильно благоволил к Рейнгардту Гейдриху, у которого бабка была с еврейской фамилией. Такую блестящую карьеру, какую сделал Гейдрих, не делал никто в Германии. Всем приходилось вкалывать как папе Карле за растрату, чтобы получить орден, чин и должность, а Гейдриху все сыпалось сверху, как по божьему повелению.

И что-то так знакомо слово «херем». На арабском языке это означает отгороженное или запретное место. Отсюда и гарем – женские, запретные покои и Харам – священный участок в Иерусалиме, где находится мечеть аль-Акса.

Иисус Навин подробно описал осаду города Иерихона. В течение шести дней израильтяне носили ковчег завета вокруг иерихонских крепостных стен. На седьмой день ковчег обнесли дважды вокруг города. А затем семь священников под восклицания народа затрубили в трубы. И тут случилось чудо – стены Иерихона обрушились. «И предали заклятию все, что в городе, и мужей, и жен, и молодых, и старых, и волов, и овец, и ослов, все истребили мечом».

После Иерихона был город Гай. Преисполненные гордостью от победы израильтяне обидели своего бога Яхве и под стенами Гая потерпели сокрушительное поражение. Но затем Яхве смилостивился, и город был захвачен, а все бывшее в нем, пошло в «херем». То есть снова было уничтожено.

Испуганные ханаанские цари заключили между собой оборонительный союз. Только жители города Гаваона не стали вступать в союз, а предложили свои услуги Иисусу Навину, выдав себя за пришельцев из далеких земель. Но обман выяснился, и Навин превратил обманщиков в своих вечных рабов.

Пять ханаанских царей напали на Гаваон, чтобы наказать отступников. Иисус Навин выступил на помощь Гаваону и без труда победил войско пяти царей, потому что бог Яхве наслал на противников страшный град, от которого погибло больше воинов, чем от мечей. А затем Иисус Навин остановил солнце, сказав:

– Стой, солнце, над Гаваоном, и луна, над долиною Аиалонскою!

Солнце и луна остановились и стояли до тех пор, пока Иисус Навин не расправился со своими врагами.

А потом Иисус Навин объединил все израильские племена и прожил сто десять лет, выполнив то, что начал Моисей – вывод израильтян из Египта в Палестину.

Я так увлекся этой книгой, что не заметил, как наступил рассвет, возвестивший серым светом в маленькое окошечко наступление нового дня.

Глава 8

День начался как обычно, а после обеденной трапезы ко мне пожаловал брат Алоиз.

– Брат Петр, – сказал он, – оказывается, что вы человек известный и умеете слушать тех, кто в чем-то заблуждался, не осуждая и не порицая открывающегося вам человека.

– Все мы служители Бога, брат Алоиз, – ответил я, – и каждое слово, сказанное нами друг другу, есть как исповедь перед Богом, сохраняемая в сердцах наших.

– Так вот, о мировом правительстве, – сказал мой собеседник, как будто мы только что прервали вчерашний разговор и через минуту вернулись к нему. – Так вот, о мировом правительстве. Я до сих пор не знаю, есть ли оно. Когда у меня были возможности, я повсюду направлял своих специалистов, чтобы они собирали все артефакты и самые нелепые теории мирового заговора. Лучшая профессура трудилась над обработкой этих данных, и никто не смог дать мне определенного ответа. Астрологи что-то говорили о моей счастливой звезде. Прорицатели пытались доказать, что упоминание обо мне было в древнерунических посланиях и что я вообще избранник богов. И только один прорицатель, еврей Мессинг, сказал, что если я не прекращу политику антисемитизма, то те, кто поставил меня, отвернутся и меня постигнет поражение. Выяснить детали я не смог, потому что он убежал к Сталину. И тому он сказал что-то такое, что тот отдалил его от себя, но приказал охранять и постоянно наблюдать за ним.

Теория международного еврейского заговора придумана самими евреями, чтобы вызвать волну ненависти к ним, и чтобы рассеянные по всему миру сыны Израилевы собрались все вместе, и пришли в землю ханаанскую, которая отдана им в вечное владение их богом Яхве. Но зачем люди поедут в пустынные и каменистые края, если они живут в прекрасных странах, несмотря на то, что почти повсюду подвергаются определенной дискриминации и отчужденности коренной частью общества. Но евреи хорошо ассимилируются и своим трудолюбием, талантом открывают двери повсюду. В принципе, я отношусь к ним нормально, но именно они воткнули нож в спину Германии в 1918 году, обрекая ее на поражение и послевоенное унижение.