Микаэль Брюн-Арно
Записки из Зелёного Бора. По следам Духа Зимы

Посвящается

Пъеру Бильбо, нашему Коко.

И всем похожим на него замечательным людям, которых мы встречаем слишком поздно и которые уходят слишком рано.

Любимые истории для детей

Иллюстрации Саноэ

Перевод с французского языка Елены Богатыренко

Mémoires de la forêt.

L’Esprit de l’hiver.

Text by Mickaël Brun-Arnaud.

Illustrations by Sanoe.

© 2023, l’école des loisirs, Paris.

© Богатыренко Е., перевод, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

С незапамятных времён в чаще леса, окружающего городок Зелёный Бор, и среди окрестных холмов живут звери, наделённые разумом, даром речи и чувством юмора. Они носят одежду, сжитую собственными лапками, и готовят сладости, от которых у вас потекут слюнки! Лисы, птицы, мыши, кроты и куницы работают или развлекаются, создают семьи по зову крови или по велению сердца. А ещё – пишут добрые истории о своей жизни. нашем сборнике воспоминаний вы прочтёте про невероятные судьбы крохотных лесных зверюшек, которые обожают приключения и объединены могучими чувствами любви и дружбы. Конечно, нет ничего прекраснее новых совместных воспоминаний, но ведь ещё приятнее суметь записать их и поделиться ими с теми, кого любишь, давайте же покрепче возьмёмся за лапки, дорогие читатели! Как вам повезло! (Зам уже никогда не забыть тех зверей, с которыми вы сейчас познакомитесь, и те приключения, которые вам предстоит пережить вместе с ними на страницах этой книги.

Пролог
Идеальный подарок

В далёком лесу на станции Зимовье

– Серафин, по-моему, мы ходим кругами…

– Вовсе нет, Нелла, – ответил лис, стряхивая снег со стёкол бинокля. – Мы уже почти пришли!

Лисы Пимпренелла и Серафин, посвятившие свою жизнь путешествиям и торговле, недавно сошли с поезда «Звезда Зелёного Бора» и теперь шли по заснеженным тропинкам леса, окружавшего станцию Зимовье. Под дырявыми подошвами их потрёпанных башмаков скрипел снег, хрустели замёрзшие листья, и вскоре их лапы совсем заледенели. Прошло уже добрых три часа с того момента, как супруги покинули маленький дощатый вокзальный домик на кирпичном фундаменте, стоявший в конце железнодорожных путей на опушке леса. Нависшие над крышей причудливо искривлённые ветви деревьев защищали хрупкое строение от сурового ветра. Как следует замотав шеи толстыми шарфами, не обращая внимания на метель, супруги, движимые самыми благородными чувствами, упорно шли вперёд.

Совсем недавно Пимпренелла и Серафин придумали, какой замечательный подарок они могли бы привезти из поездки своему маленькому естествоиспытателю, оставшемуся дома, своему драгоценному Бартоломео, чьё хрупкое здоровье, увы, не позволяло ему присоединиться к родителям в их путешествии. На обратном пути из опасной, занявшей несколько месяцев поездки в поисках удивительной ткани, в которой нити переплетались с перьями и жемчужинами, они случайно разговорились с попутчиками, и после этого разговора решили немного отложить своё возвращение домой на несколько дней и отправиться туда, где можно было увидеть зиму во всей её красе: в холодные и пустынные долины Крайнего Севера! Именно там, в маленькой лавочке, затерявшейся среди покрытых лишайниками стволов могучих елей, они рассчитывали найти самый прекрасный подарок, о котором только мог мечтать маленький лисёнок. Однако хозяин лавчонки, угостив их горячим шоколадом с корицей, наотрез отказался выполнить их просьбу.

– Да вы с ума сошли! Речи не может быть о том, чтобы я отвёл вас туда! – громко закричал он, и с топотом заметался по комнате, задевая головой подвешенный под потолком фонарь. – Уходите прочь, пока зима не расправилась с вами! Уходите, пока Я с вами не расправился!

После этих слов зверь швырнул лисам рюкзаки и вытолкал их за дверь. Впрочем, подобные мелочи не могли поколебать решимость таких любителей приключений, как Пимпренелла и Серафин. Оказавшись на улице, они разглядели каменистую тропинку и пошли по ней.

– Быть того не может! – внезапно воскликнул Серафин, задрав нос кверху. – По-моему, я уже когда-то видел эту огромную ёлку…

– Вот то-то мне кажется, что мы тут уже проходили… Ты уверен, что не держишь карту вверх ногами? Вспомни, что случилось на рынке в Золотых песках, когда ты, следуя «научным» доказательствам, чуть было не завёл нас в трясину… Б-р-р-р, ёлки-иголки, как же холодно! – Пимпренелла вздрогнула и стряхнула снежинки со своего шарфа. – Надеюсь, мы скоро дойдём. Не хотелось бы, чтобы ночь застала нас в пути. Может быть, он был прав, когда предупреждал нас и советовал отказаться от этой затеи…

– Вздор и глупости! – перебил её Серафин. – Судя по моим расчётам, если сложить нормальное значение косинуса этого угла и результат преобразования вектора применительно к долготе – хотя, может быть, к широте? – и умножить показатель ширины реки на три, а с помощью компаса очертить круг, начиная вот с этой точки… получится, что от цели нас отделяют несколько сотен метров! Не бойся, милая моя Нелли, цифры не врут, клянусь моими усами! Вход должен находиться вот там, прямо за лиственничным лесом, в конце долины!

– Ну, хорошо, ладно, если ты так уверен, пошли…

По мере того, как они уходили всё дальше в лес, вкус корицы, сохранявшийся ещё у них на языке, постепенно уступал место свежему и пресному вкусу снежных хлопьев, залетавших к ним в пасть при каждом вдохе. С каждым шагом им казалось, что сумки становятся всё тяжелее сами по себе, не считая веса налипшего на них снега, и наши путешественники сгибались под этой тяжестью. Дойдя, наконец, до подножья горы, лисы с горечью поняли, что хозяин лавки не обманул их: с этой стороны место, куда они хотели добраться, казалось совершенно неприступным – и, учитывая, что путь преграждал огромный камень, можно было догадаться, что тут не обошлось без вмешательства какого-то зверя.

– Смотри, Серафин! – от волнения и холода голос Пимпренеллы казался хриплым и надтреснутым. – Вдоль реки, вон там, по берегу идёт какая-то дорога! Пройдём немного повыше, и наверняка найдём какую-нибудь ямку, где сможем укрыться! В любом случае, уже слишком поздно поворачивать назад…

– Какая невероятная метель! – воскликнул в ответ её супруг. – Она превосходит самые точные метеорологические прогнозы, и, будь у меня немного времени, я мог бы провести кое-какие изыскания, чтобы…

Впрочем, Пимпренелла уже не слушала его, она устремилась вперёд по тропинке, извивавшейся вдоль каменистых скал, полная решимости найти хоть какое-нибудь убежище. Когти, которыми лиса могла бы цепляться за обледеневшие камни, были спрятаны под толстыми рукавицами. Она то и дело поскальзывалась, и каждый следующий шаг мог стать для неё последним. На дне глубокого оврага, куда рисковали упасть путешественники, блестела замёрзшая река. Под её ледяным панцирем, в застывшей воде, плавали мальки рыб.

– Вот там, смотри, Серафин! – воскликнула Пимпренелла спустя двадцать минут, которые показались ей вечностью. – На склоне оврага! Там пещера! Скорее, давай там спря… а-а-а-а!

Только когти супруга, вцепившиеся в ремень рюкзака Пимпренеллы, помешали ей упасть в тёмные глубины обнаруженного ею убежища. Заглянув в бездну, которая могла безвозвратно поглотить её, лиса глубоко вздохнула, а потом бросилась в объятия Серафина.

– Ещё немного – и всё! – прокричал лис, перекрывая вой ветра.

– Погляди! – перебила Пимпренелла, чтобы отвлечь его от переживаний. – Если мы зацепим верёвку за этот уступ, мы сможем спуститься и спрятаться! Помоги мне достать верёвку из рюкзака!

Под порывами ветра узел импровизированной лестницы, по которой Пимпренелла и Серафин друг за другом спустились в пещеру, грозил вот-вот развязаться. Оказавшись внизу, они поняли, что расстояние от входа до дна пещеры было около двадцати метров: не так уж много, но достаточно для того, чтобы неосторожный путешественник сломал себе шею. Погибнуть в одиночестве, сорвавшись в тёмную пустоту… Что может быть ужаснее? Интересно, откуда доносится этот странный шум?

– Всё в порядке, любовь моя? – спросила Пимпренелла, озираясь по сторонам в полутёмной пещере.

– Как бы тебе это сказать, дорогая, по-моему, мне становится не по себе…

– Не пугайся, но… Кажется, там что-то есть…

– Ладно! Хватит нам бродить в потёмках… – решительно заявил Серафин, вздрогнув в последний раз. – Коль скоро мы с тобой исследователи, что мы должны делать? Исследовать! Так что позволь, я достану спички, вот так, а теперь, где наш масляный фонарь – вот, вот он, и сейчас здесь станет светло, как днём! Ну вот!Изыди, темнота!

– Осторожно, Серафин! – закричала Пимпренелла, заметив, что масло вылилось из фонаря и растекается по земле, подбираясь всё ближе к пеньковой верёвке.

– Что ещё, Нелли? – ответил он, бросая горящую спичку через плечо.

– У тебя за спиной, верёвка!

Но было уже поздно. Самодельная лестница мгновенно вспыхнула, и колеблющиеся языки пламени позволили им разглядеть, что скрывалось в глубине пещеры. И тогда они поняли, что кто-то, встретившийся им на пути от железнодорожной станции, жестоко посмеялся над ними и, по какой-то непонятной причине, приговорил их к гибели в этом страшном месте…

– Нет-нет!.. Мы никогда больше не увидим нашего Бартоломео…

Пережить зиму

Уже несколько дней всех обитателей Зелёного Бора – и тех, кто обустроил своё жилище в глубоких дуплах толстых деревьев, давно сбросивших листву, и тех, кто жил в норах, заполненных запасами орехов и каштанов, – волновала лишь одна забота: как пережить эту зиму. В тёплое время года, благодаря живительной силе солнечных лучей и падавших на землю через густую листву капель дождя, даров леса хватало на всех; однако с приближением холодов каждый должен был заботиться о заготовке продуктов, чтобы их хватило до весны.

Во всех уголках Зелёного Бора, от аккуратных вымощенных аллей Камушков до высоких строений Звёздных гор, кухонные шкафы ломились от запасов, а звери набивали подушки ароматными травами и вкусно пахнущими пряностями – палочками корицы, зёрнами кардамона и сухими листьями лаванды, чтобы лучше спать и видеть хорошие сны. Если бы какой-то нескромный прохожий, случайно оказавшийся возле увитого глициниями домика, где жило семейство Лис, заглянул к ним в окно, он увидел бы сидящего за кухонным столом лисёнка, который радовался приходу зимы: ведь вместе с ней должны были появиться и те, кого он ждал уже много-много недель – его любимые папа и мама.

– Ну, как дела, Бартоломео? О чём мы будем мечтать этой зимой?

– Ещё не придумал, дедушка Жерве, – отвечал лисёнок, стряхивая пылинки с густой шёрстки. – Но ты, насколько я тебя знаю, будешь думать о чём-нибудь очень-очень вкусном!

– Хммм, да… Вполне вероятно.

– Я сейчас приду, я хочу собрать сосновые иголки на улице!

– Будь осторожнее, малыш, оденься потеплее!

Лисёнок Бартоломео сильно отличался от других лисят. Достаточно было посмотреть, как осторожно он ступает своими когтистыми лапками по траве, подёрнутой инеем, чтобы случайно не раздавить насекомых, спрятавшихся между стебельками, и, самое главное, чтобы не стать причиной волнений своих родственников. Его скрытые под пушистой шубкой лёгкие были слишком слабы, порой ему становилось трудно дышать, и зимой он часто мёрз. Его крохотное сердечко всегда билось слишком быстро. Впрочем, это не помешало ему отправиться вместе с дядюшкой Арчибальдом на поиски разгадок тайн семейной истории. И, надо сказать, Бартоломео сыграл далеко не последнюю роль в этом приключении, именно его слово порой оказывалось решающим!

А кто это там идёт к дому, согнувшись под тяжестью вязанки дров, которую он с трудом удерживает в лапах? Лисёнок сразу догадался, что это его любимый дядюшка.

– Ох, ёлки-иголки, кажется, я немного перестарался…

Известный всему лесу хозяин «Книжного магазина Зелёного Бора» был облачён в тёплое, застёгнутое на все пуговицы пальто на подкладке, шея обмотана шерстяным шарфом. Судя по всему, он решил продемонстрировать свою недюжинную силу и принести столько дров, сколько мог обхватить лапами. И конечно же, не оставалось никаких сомнений, что этому намерению суждено было завершиться точно тем же, чем заканчивались все попытки лиса перенести за один раз целые горы книг, чтобы расставить их на полках: его гигантская ноша каждый раз рассыпалась с грохотом, напоминавшим шум снежной лавины.

– Бартоломео, милый мой племянник, это ты? Аккуратнее, я ничего не вижу из-за этой кучи дров! Ой, – добавил он, взглянув вниз, – кажется у меня шнурок…

– Осторожно, дядя Арчибальд! Верхушка пирамиды покачнулась!

На какое-то мгновение Арчибальду показалось, что ему удастся вернуть равновесие пирамиды из дров, если он перенесёт тяжесть с задней левой лапы на правую. Однако он не мог предугадать, что именно в этот момент с ветки вишнёвого дерева сорвутся несколько холодных и освежающих капелек утренней росы и упадут точнёхонько в крохотный зазор между его шарфом и шерстью на шее. Неожиданный холодный душ застал врасплох почтенного владельца книжного магазина, и он не смог удержаться от того, чтобы не начать отряхиваться, словно маленький неопытный лисёнок! Наказание последовало незамедлительно: одно за другим поленья с грохотом – бах-тара-бах-бабах! – посыпались на несчастного лиса. И тут же послышался ещё более внушительный удар, «синяя молния» пронеслась по небу и врезалась в висевший на двери дома красный почтовый ящик, который издал жалобный металлический скрежет.

– Лесная почта… апчхи! Вам посылка! – крикнул неожиданный гость, пытаясь очистить грязь с клюва и освободиться из обломков ящика.

– Это вы, Летун? – спросил Арчибальд, пока племянник помогал ему подняться.

– Как я рад снова встретиться с вами, друг мой! Впрочем, откуда вы говорите, я что-то вас не вижу. Где вы?

Спустившись на землю, Синица Летун, некогда отвечавший за приём корреспонденции в службе Лесной почты, широко раскинул крылья, чтобы обнять своих друзей. Однако ему явно что-то мешало.

– С какого перепуга вы носите повязку на глазах? – спросил лис, развязывая узел на затылке птицы.

– Чтобы справиться с воздушной болезнью; но боюсь, что у этого способа есть определённые недостатки.

– Судя по всему, есть…

– Вы принесли нам посылку, Летун? – нетерпеливо спросил Бартоломео, который уже начинал зябнуть.

– А как же! Держите, Арчибальд, вы, наконец, дождались! Вот он, ваш первенец! Ваше дитя!

Ловко орудуя отливающими синевой крыльями, почтальон бережно достал из сумки пакет.

– Ёлки-иголки! Вот ведь радость! – воскликнул Арчибальд. – Пойдёмте-ка в дом, нальём себе по чашке горячего шоколада с корицей, чтобы согреться, и там откроем посылку!

В гостиной дома под глициниями ярко горел камин. От пылающих еловых поленьев шёл свежий и сладковатый запах смолы. Семейство Лис начинало подготовку к зиме заранее, ещё в середине осени. Конечно, существует много причин, чтобы радоваться приходу зимы, но в целом от этого времени года лучше спрятаться за стеной дома. Чтобы защититься от холода и сырости, окна утепляли древесными стружками и занавешивали плотными шторами. Песочное печенье на подсолнечном масле подрумянивалось в очаге, и каждый пришедший с холода гость, даже случайно оказавшийся в доме, мог рассчитывать на угощение. В Зелёном Бору, как и в других поселениях, зима становилась поводом для гостеприимства и особой любезности – это выражалось в том, чтобы поставить на стол лишний прибор для нежданного посетителя, чтобы подвесить под потолком ветки омелы, под которыми могли бы поцеловаться влюбленные, и в том, чтобы держать наготове, неподалёку от очага, кастрюлю с горячим шоколадом с корицей на случай, если понадобится отметить получение важной посылки!

– Прошу вас, Летун, попробуйте морковный пирог! – предложил Жерве, никогда не упускавший возможности полакомиться. – Это морковь из моего погреба, она совершенно восхитительна!

– Увы, я вынужден отказаться, – извинился почтмейстер. – С тех пор как я снова взялся за доставку корреспонденции, мне приходится следить за весом… Бот, держите, Арчибальд, я ведь знаю, как вы ждали эту посылку. Увидев адрес отправителя, я сразу полетел к вам!

– Вы не представляете, как я вам благодарен, Летун.

– Дядя Арчибальд, ну, открывай же!

В центре стола лежал пакет, адресованный «Лису Арчибальду из Зелёного Бора» и отправленный из службы Ястребов-копировщиков, уважаемого учреждения, занимавшегося перепиской книг, которые пользовались успехом среди лесных читателей. В картонной коробке лежало произведение, на создание которого ушло много недель напряжённого труда. Ведь всю прошлую осень Арчибальд, получивший возможность проводить больше времени за письменным столом, пока его новый компаньон, Болк Селестен, занимался самыми требовательными клиентами, упорно работал над своим секретным проектом.

– Боюсь, что я пропустил много глупых ошибок, – сокрушался лис.

– Не порть себе кровь, сынок, – успокоил его Жерве. – Уверен, ты всё сделал замечательно.

И он оказался прав: переложенные тонкой бумагой, перевязанные бечёвкой первые экземпляры «Записок из Зелёного Бора» поражали своим изяществом. На обложке были изображены главные герои книги, Кроты Мира и Фердинанд – улыбаясь и держась за лапки, они шли по лесной тропинке, не подозревая о трагедии, ожидавшей их в будущем…

«Странное ощущение… –подумал Арчибальд, пока все остальные восхищались тем, чему предстояло стать – в этом никто не сомневался! – первым томом популярнейшей серии книг. – Надеюсь, что у моих дорогих Фердинанда и Руссо всё в порядке…»

– Мне не терпится начать чтение, дядя Арчибальд! – воскликнул Бартоломео. – Твоя книга поможет мне скоротать время у камина в ожидании приезда папы и мамы!

– Вот и расскажешь мне о своих впечатлениях. Я очень ценю твоё мнение!

– Друзья, берите все по кусочку пирога, и начнём праздновать! – настаивал Жерве. – И вы тоже, Летун. Да, я помню о ваших проблемах, но я знаю, как их решить. После полдника вам не придётся беспокоиться по поводу воздушной болезни: летите помедленнее!

В этот вечер на вымазанной сахарной глазурью мордочке Бартоломео сияла счастливая улыбка: подумать только, за этот вечер он набил ароматными травами новую подушку и получил новую книгу. Но когда настала ночь и лисёнок закутался в одеяло, ему внезапно послышалось, что кто-то зовёт его из леса, и он подскочил на кровати…

Новый продавец книг

Никто не знал, когда и почему звери, населявшие лес, решили устраивать праздник в день зимнего солнцестояния, в самый короткий день в году. В книге Совы Теофила «Древние традиции Зелёного Бора» говорилось, например, что торжества в конце года были придуманы специально для того, чтобы лесные жители могли отметить долгожданное увеличение продолжительности дня.

И эти торжества поражали воображение!

На главной площади Зелёного Бора уже с конца ноября появлялась бригада бобров, в чьи обязанности входила установка ёлки. По окончании празднеств эту ёлку распилят на дрова и раздадут их жителям для отопления домов. Рядом со скамейками из искусно вырезанных стволов деревьев, где любили сидеть и беседовать старики, возводились киоски, украшенные гирляндами из остролиста, а в них ставили жаровни и печки, в которых подогревалось вино с пряностями, способное согреть даже самых теплолюбивых обитателей Зелёного Бора и развязать языки самым застенчивым из них.

Удобно устроившись на вышитых подушках, наваленных возле двери для мелких зверюшек в «Книжном магазине Зелёного Бора», Бартоломео читал вслух книгу и представлял себе вкус жареных лесных каштанов, которые ему предстояло попробовать на полдник. Сидевший рядом с ним Крот Фердинанд внимательно и взволнованно слушал чтение, словно бы впервые знакомился с этой историей. А между тем он прекрасно знал её, ведь это была история его собственной жизни, хотя теперь она пробуждала в нём лишь неясные воспоминания.

– Ой, но… Почему вы плачете, дядюшка Фердинанд? – растерянно спросил Бартоломео, удивившись внезапной смене настроения своего друга.

– Всё дело в этой бедняжке кротихе, – ответил маленький седой зверёк, сжимая в лапе деревянный меч.

– Она вам… кого-то напоминает? – с самыми добрыми намерениями поинтересовался чтец.

– Да просто… Она такая трогательная. Надеюсь, что она… найдёт то, что ищет… Смотри-ка, а эти звери нас знают!

На улице, перед освещённой витриной, где владельцы книжного магазина разложили украшенные бантами подарочные коробки, появились одноклассники лисёнка и стали кривляться и корчить гримасы, чтобы привлечь его внимание. Бартоломео, предпочитавший проводить время за книгами и слишком слабенький, чтобы играть на воздухе в холодное время года, в последнее время часто становился мишенью для насмешек.

«Смотрите, у этого лисёнка совсем нет друзей», – говорили о нём в школе. «Он отказывается выходить на улицу на переменке», – шептались за его спиной. «Да он же всё время болеет!» И каждое замечание такого рода было подобно колючему кусту, преграждавшему путь к сердцу бедного Бартоломео.

– Не волнуйтесь, Фердинанд, – прошептал лисёнок, поднимаясь с подушек. – Они, наверное, ошиблись. Хотите ещё одну чашечку шоколада с зефиром?

– Ну, конечно же! – воскликнул крот, вытирая с усов остатки сладкого напитка. – Тем более что, как мне кажется, пока что вы мне ничего такого не предлагали…

– Лучший детектив леса к вашим услугам! Сейчас, минуточку.

До праздника оставалось всего несколько дней, и пробираться между стеллажами книжного магазина, заполненного возбуждёнными покупателями, становилось всё труднее – Бартоломео прекрасно помнил, какие усилия ему приходилось прилагать для этого в прошлом. Впрочем, в этом году Арчибальд впервые мог воспользоваться помощью Селестена. Конечно, появление волка в магазине вызвало немало переживаний, однако теперь оба зверя с радостью работали бок о бок, и посетители прислушивались к советам нового продавца не менее внимательно, чем к рекомендациям его заслуженного коллеги. Впрочем, иногда кое-кто пытался злоупотребить его любезностью.

– Вот, госпожа Совушка, – пробормотал Селестен, выходя из подсобного помещения с кипой иллюстрированных книг в лапах. – Прошу прощения, что заставил вас ждать, но я подобрал для вас лучшие издания самых известных и занятных сказок нашего леса!

– Отлично, ух-ух-ух! Я возьмуХ все эти чуХдес-ные сказки для моих детуХшек-совятуХшек!

– Прекрасный выбор! Вы желаете, чтобы я упаковал их?

– Ух-ух, нет, нет, этого я не хочуХ! – закричала сова, раскрывая свою необъятную сумку, из которой торчали зонтик и вязальные спицы, и вытаскивая оттуда записную книжку. – Не могли бы вы, ух-ух-ух, записать все названия в мой блокнотик, чтобы я могла заказать их в службе доставки, ух-ух-ух? Ведь эти книжки можно доставить куХда уХгодно? Не стануХ же я таскать такие тяжести, когда можно полуХчить всё, не выходя из дома! Закажу куХ-рьера-филина, ух-ух-ух!

При этих словах стопка книг в лапах волка дрогнула, но не упала.

– Я мог бы добавить в эту подборку ещё одну книгу… – проворчал Селестен, опуская свою ношу на прилавок.

– НуХ, так скажите, какую! Я вас слуХшаю!

– Бы когда-нибудь слышали историю о Красной шапочке? – спросил волк и широко улыбнулся, продемонстрировав при этом свои клыки.

– Ух-ух, ох… дуХмаю, слышала, – неуверенно ответила сова.

– А вам хотелось бы узнать, почему она покраснела?

– О, госпожа Совушка, как я рад видеть вас! – вмешался Арчибальд, разбиравший почту за прилавком. – Селестен, друг мой, я вас сменю. Почему бы вам не пойти к Бартоломео и не выпить чашечку шоколада с зефиром?.. Покупайте всё, что вам угодно, госпожа Совушка, и я лично доставлю вам книги! Вы ведь живёте на большом платане возле пруда, верно? Напомните-ка мне, какого цвета ваш почтовый ящик?

– Кра-а-аХ-сного… – еле слышно прошептала старая сова, чтобы Селестен не услышал.

А в это время волк, терзаясь угрызениями совести, тяжело опустился в кресло рядом с Фердинандом. На улице шёл снег, волк смотрел в замёрзшее окно, выцарапывая на нём фигурки снеговиков, и ему казалось, что холодные хлопья проникают в его сердце. Бартоломео, слышавший весь разговор, поспешил принести ещё одну чашку шоколада с зефиром, чтобы утешить Селестена. Надо сказать, что с началом осени между лисёнком и волком установилась крепкая дружба. Они не просто любили вместе полдничать, им нравилось читать одни и те же приключенческие романы: «Последний из Пеликанов» и автобиография знаменитого волкодава Белого Клыка «Ослепительная улыбка». Арчибальд с нежностью наблюдал за тем, как беседуют Селестен и Бартоломео, сидя под портретом покойного дедушки Корнелиуса.

– Не огорчайтесь так, Селестен! – произнёс Бартоломео, протягивая другу чашу с дымящимся шоколадом. – Мне не следует этого говорить, но эта старая сова – малоприятная особа…

– Но вряд ли это может стать поводом, чтобы её пугать, как ты считаешь?

– Тех, кто вас хорошо знает, вы никогда не напуга…

Взрыв хохота заглушил слова Бартоломео. Стоявшие за окном одноклассники забавлялись тем, что писали разные глупости на инее, покрывавшем стекло. «Не застуди лёгкие!», «Барти + крот» – эти надписи были очень обидными. Самое ужасное, что они подтверждали горькую правду, которую лисёнок и так знал: «Я совсем один». В самом деле, Бартоломео очень нуждался в друге-сверстнике, и мысль об одиночестве угнетала его ещё больше, чем слабое здоровье.

Лисёнок опустил голову и уже совсем было приуныл, как вдруг увидел, что стоявшие на витрине свечки стали гаснуть одна за другой, словно под порывом ветра, как в старой сказке, которую мамы-свиньи рассказывали своим поросятам. Огромная тень с оскаленными зубами и острыми когтями, блестевшими при тусклом освещении, надвинулась на окно, и три шутника заверещали от страха. Они бросились бежать без оглядки, скользя по обледеневшей тропинке, теряя варежки, шарфы и шапки.