Андрей Поздняков
Переплетение миров

Глава 1

Шел снег. Тусклое освещение окружающего пространства говорило о приближающейся ночи. Небо было застлано густыми плотными облаками. Собственно, облака лишь изредка прореживались в это время года, ненадолго позволяя солнечным лучам немного прогревать основательно промерзшую под ними землю, неся немногочисленным растениям питающий их ультрафиолет. Растения в основном состояли из представителей хвойных деревьев, чаще относительно невысокие, максимум метров пять в высоту сосны, гораздо более низкие ели встречались реже. Другие, широколиственные деревца встречались совсем редко. После всемирных пожаров, уничтоживших основную массу лесов, прошло около пятидесяти лет. Средняя годовая температура окружающего воздуха постепенно поднималась, но даже летом в редкие дни не превышала отметки в двадцать пять градусов. Зимы были холодные и долгие, с обильными снегопадами. Но это не мешало природе восстанавливать свои подорванные силы. Леса обновлялись все новыми и новыми деревьями. В короткое лето поля покрывались буйным разнотравьем, среди которого носились многочисленные насекомые, многие виды которых большинство ныне живущих людей уже и не помнили, как назывались. Неизменно увеличивалось число и различного зверья, как травоядных, так и многочисленных хищников.

Посреди просторной поляны, окруженной редким пролеском, небольшая группа людей основала лагерь. Рядом друг с другом стояло восемь палаток, достаточно высоких для того, чтобы внутри них можно было перемещаться в полный рост. В самой большой были аккуратно уложены друг на друга различные тюки с провиантом и другим скрабом. Внутри каждой из оставшихся семи палаток на тщательно расчищенной от снега земле были выложены очаги из подобранных в округе камней. По всему полу были разостланы шкуры с уложенными на них одеялами для предстоящего отдыха. Под самым верхом палаток в центре зияли небольшие округлые отверстия для отвода наружу дыма от горящего в очаге костра. Над огнем были установлены треноги с большими котелками, в которых закипала вода из растопленного снега. Люди готовились к позднему ужину.

Лагерь состоял из сорока двух человек. Десять взрослых мужчин, трое из которых были стариками лет семидесяти, пятнадцать женщин от двадцати пяти до сорока лет. Остальными были дети. Самому младшему было четыре года, старшему – пятнадцать лет. Шесть женщин состояли в браке, девять были вдовами.

Снаружи палаток сгрудились в кучу, чтобы совместно бок о бок согреваться во время ночного мороза, около тридцати крупных собак, использовавшихся их хозяевами в основном для транспортировки нехитрого, но объемного груза на пяти больших деревянных нартах, стоящих неподалеку от сооружения, служащего складом.

Дети постарше помогали взрослым, собирая в округе хворост и складывая его возле их временного жилья в одну большую кучу.

Совсем стемнело. Снегопад прекратился, ветер стих. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь отголосками людского разговора внутри палаток, доносящегося до чуткого слуха отдыхающих собак. Из одной из палаток вышел рослый крепкий мужчина в куртке, сшитой из шкур северных оленей, в пимах из того же материала. Хорошо обученные собаки, как по команде, поднялись, но остались на месте, дожидаясь, когда мужчина подойдет к ним сам. В одной руке тот нес большое ведро с теплой похлебкой для своих питомцев, другой рукой прижимал к своему боку вложенные одна в одну алюминиевые миски. Собаки дружно завиляли хвостами, радуясь предстоящей трапезе. Мужчина поставил ведро на снег, разобрал по отдельности миски, наполнил их содержимым ведра. Собаки послушно ждали угощение. Мужчина по очереди, называя каждого пса по имени, подзывал четвероногого друга к себе, ставил перед ним миску с едой. Псы жадно глядели на еду, пускали слюну, через некоторое время застывающую на морозе и висевшую сосулькой на морде, но не трогались с места. Наконец, последняя миска была наполнена похлебкой и поставлена возле очередного животного. Мужчина дал команду «есть». Собаки моментально набросились на теплое, отдающее в воздух пар угощение, и через минуту миски были начисто вылизаны. Благодарные псы крутились под ногами мужчины, пытаясь лизнуть его руки. Он же неторопливо собрал посуду, предварительно протерев каждую снегом, и, бросив короткое «отдыхать», вернулся в свою палатку. Собаки снова сгрудились в одну кучку и улеглись на снег. Их толстый густой мех надежно защищал от мороза, а бока соседа дополняли эту защиту.

Из дальней от места лежанки четвероногой стаи палатки наружу выбрался крепкий старик. Одет он был также, как и все в лагере. Меховая куртка с капюшоном, пимы на ногах, меховые рукавицы на руках. Собаки подняли в его сторону свои головы, но тотчас положили их обратно на лапы. Свой. Старик прошел по лагерю и, подойдя к палатке, где обосновался недавно кормящий псов мужчина, приоткрыл полог входа.

– Егор, – позвал он, – выйди.

– Чего, тебе, Степаныч? – отозвался вышедший на воздух мужчина.

– Давай, прогуляемся.

– Что-то случилось?

– Да нет. Просто обсудим наши дела.

– Что ж. Давай, обсудим.

Они неторопливо побрели вокруг лагеря, не отдаляясь от него.

– Егор, что с нашими припасами? – наконец, начал старик.

– Есть немного. Но именно, что немного. Недели на полторы хватит. Соли достаточно. Муки – на неделю. Крупы – дней на десять. С вяленым мясом дела обстоят лучше. Но завтра надо будет попробовать поохотиться на дичь. Лишним не будет. По дороге сюда я видел много заячьих следов. Олень или кабанчик были бы предпочтительней, конечно, но и это хорошо.

– Витька с собой завтра возьмите.

– Ему только одиннадцать, – попытался возразить Егор.

– Ничего. Ему пора уже становиться взрослым мужчиной. Ты видел, как он из лука стреляет? Во-от. Раньше начнет, и ему, и всем лучше будет.

– Хорошо. Возьмем.

Медленно в молчании брели они вокруг стоянки.

– Как думаешь, насколько мы оторвались? – остановился Степаныч.

– А ты думаешь, что за нами идут? – Егор тоже остановился.

– Думаю, знаю, – повернулся к Егору Степаныч, – Просто ощущаю это всем своим нутром. Не оставят нас просто так.

– Ну, если оно действительно так, как ты ощущаешь, а твоим ощущениям мы все доверяем, то дела плохи. Опередили мы их, может, на три, максимум на пять дней от силы. Снегопад помог сильно. Все следы укрыл. Но, если они точно идут за нами, как тебе кажется, то знают наверняка, куда мы можем идти. Поэтому, думаю, могут нас опередить и встретить уже на месте. Тогда все. Дело швах.

– Н-да. Дело швах, – согласился Степаныч, – Но и не идти туда, на юг, мы не можем. Надо рисковать. Здесь делать нечего. Земля не та. А даже с удачной охотой скоро особо еды не останется. Придется взяться за продукты, оставленные на посев. А без них, сам знаешь, мы никуда. Примерно через два месяца там, куда идем, не позже, надо будет перекапывать землю для будущего урожая. Обосноваться, отстроиться, начать все заново.

– Понимаю. Тогда послезавтра будем собираться.

– Да. Послезавтра. Послезавтра. Пусть люди немного отдохнут от дороги. С утра вы попробуете на охоте добыть, что сможете. Мясо просолим, заморозим. А потом – в путь. Времени у нас немного.

– Понятно, Степаныч.

– Ладно. Собери детей, как поедят, в моей палатке.

– Что, опять сказки на ночь будешь рассказывать?

– А ты как думал? – усмехнулся в густую седую бороду Степаныч, – Кто, как не мы, старики, ходячие книги, научит вас, молодых, правильному? А?

– Хорошо, Степаныч, – улыбнулся в такую же густую, но черную бороду Егор, – Приведу всех. И сами, взрослые, послушаем. Как говорит Петрович, учиться никогда не поздно. И что там еще про свет и тьму?

– Ученье – свет, а неученье – тьма. Известная фраза. Правда, сам не помню, кто сказал, – засмеялся Степаныч, – Надо будет у Петровича уточнить.

Они разошлись по своим палаткам.

Примерно через полчаса Егор снова вышел наружу и обошел все палатки, созывая детей в гости к Степанычу. Через пять минут у того собрались все дети, беспорядочно галдящие и ерзающие на своих местах. Вместе с ними подошли еще три взрослых человека, молодая женщина и двое мужчин. Они расселись за спинами детей, вполголоса переговариваясь друг с другом. В палатке было достаточно тепло, и вскоре люди сняли свои куртки, подложили их под себя, соорудив из них что-то вроде импровизированных сидений. Напротив присутствующих сидели два старика. Одним из них был Степаныч. Другого звали Васильевич. Он был высок, сухопар и немного сутул. Его лицо, в отличие от лица Степаныча, было безбородым, покрытое небольшой щетиной. Васильевич поднял руку, и в палатке воцарилась тишина.

– Кхм, – откашлялся Васильевич, – Ну что, ребятки? О чем поговорим сегодня? Заказы принимаются.

Дети дружно подняли свои руки, испрашивая разрешение задать вопрос. Васильевич указал на самую маленькую девочку.

– Настюш, говори.

– Деда Саша, а какую сказку ты нам сегодня расскажешь? – обратилась четырехлетняя девчушка к Степанычу.

– Сегодня, малышка, сказку я не буду рассказывать. Сегодня дед Андрей будет руководить вечером, – Степаныч указал на Васильевича, – Мой вечер будет послезавтра. Завтра дед Петрович проведет свой урок. Все по очереди. У нас же так заведено? Правда?

Девочка обиженно насупилась, собираясь вот-вот расплакаться. Мальчик лет одиннадцати приобнял ребенка, зашептав ей на ушко:

– Я сам тебе перед сном сказку расскажу. Хорошо, сестричка? Про курочку.

– Хорошо, Витя, – тотчас успокоился ребенок, задышав в лицо мальчику, – А еще про теремок расскажешь. Ладно?

– Договорились.

– Малышка, если тебе не очень интересно, а это вполне нормально для твоего возраста, – заметил Егор, сидевший за спиной Нади, – то можешь пойти в свою палатку к маме. Подождешь Витька. Мы не очень долго.

– Нет, – возразила Надя, – я посижу здесь. Я уже большая.

Она удобно устроила свою белокурую головку на коленях брата, сладко зевнула.

– Так, хорошо, – продолжал Васильевич, – Слава, твой вопрос, – обратился он к самому старшему мальчику.

Мальчик опустил руку, оставаясь сидеть на своем месте.

– Дед Андрей, сегодня Женек, – Слава кивнул головой на мальчика, сидевшего через два человека от него, – когда мы собирали хворост, поинтересовался у меня, зачем нам вообще эта история? – Мальчик, на которого указал Слава, насупился и смущенно что-то зашептал себе под нос, – В чем ее смысл? Что она нам дает? Вот, сказки деда Степаныча – это интересно, увлекательно. Уроки деда Петровича – это полезно. Знать про разные виды животных, растения там какие, как правильно растить урожай, как обрабатывать металлы, изучать арифметику и правописание – это пригодиться. А история твоя зачем?

Васильевич, кряхтя, поднялся со своего места.

– Вопрос очень правильный, Славик. Действительно, зачем? Так вот. Попытаюсь всем вам, ребятки, объяснить, – Васильевич стоял, время от времени поочередно переминаясь с ноги на ногу, – История вообще – это такая наука, дети, которая занимается исследованиями событий, произошедших в прошлом. Многие вещи: постепенное развитие общества, отношения внутри этого общества, реальные факты в жизни, определенные закономерности смены тех или иных событий на протяжении многих поколений, – все это изучает история. Я, конечно, немного косноязычен, не настоящий ученый-историк, но все-таки что-то успел почерпнуть из своей прошлой жизни, когда был таким же молодым, как вы теперь, что-то успел прочесть из книг, когда те случайно попадались мне в руки. Поэтому, как могу, хочу поделиться с вами своими небольшими знаниями и опытом. Потому что считаю, что даже скромное представление об истории человечества позволит вам, ребятки, не просто знать о том, что когда-то происходило давным-давно, а научит вас понимать и объяснять на основе познанного, изученного то, что и почему происходит в нашем настоящем, а также поможет представить, что может произойти в будущем, что нужно делать, чтобы это будущее было более удобным, светлым, как когда-то говорили.

– Можно перебить? – снова обратился к Васильевичу Слава.

– Конечно, Славик. Всегда можно задать вопрос, если что-то непонятно из того, что я говорю, – разрешил Васильевич.

– Дед Андрей, я здесь самый старший из ребят. Много уже слышал из того, что ты когда-то рассказывал. Если твоя история учит людей, основываясь на прошлом человечества, понимать происходящее сегодня, в настоящем, а также дает представление, как вести себя в будущем, то объясни тогда, почему случилось так, как случилось с этим самым человечеством? Неужели же люди в прошлом стремились привести свой мир в то состояние, в каком он находится сейчас? Ведь, как ты утверждаешь, люди всегда изучали историю. У них был шанс, как вы нам все время говорите, сделать мир лучше, светлее, а не ввергать его в хаос.

Дети с уважением смотрели на Славу. Вон как завернул.

– Вот. Молодец. Ты уже и сам начинаешь рассуждать, причем, очень верно рассуждать, – Васильевич с одобрением смотрел на Славу.

Слава покраснел от похвалы.

– Дело в том, ребятки, что люди перестали в свое время изучать историю. Просто перестали. Поэтому в какой-то момент не смогли сделать элементарных выводов…

– Элементарных – это как? – встряла в объяснения девочка лет тринадцати.

– Элементарных – это значит простых.

– А-а-а, – дружно загудели дети.

– Так вот, – невозмутимо продолжал Васильевич, – … элементарных выводов из своего прошлого. Вместо того, чтобы не повторять те ошибки, которые совершали их предки, они, люди, не помня исторических событий, стали их совершать сами, не догадываясь, к чему все это может привести. Но это вообще свойственно человеческой натуре. Забывать, утрачивать полезное и правильное, чтобы в последствии вновь приобрести это самое полезное, но уже на своем, порой горьком опыте.

– А почему горьком? Он что, тоже подгорел, как мясо иногда? – спросил мальчик лет двенадцати.

– Нет, Ванечка. Это просто такое выражение. Поэтому важно знать и всегда помнить прошлое, особенно не очень хорошее, чтобы в будущем это нехорошее не повторилось вновь. На основе многовекового опыта, при правильном с ним обращении можно избежать много подводных камней в нынешнем и будущем. Понятие «подводные камни» не надо разъяснять?

Дети отрицательно помотали головами, хотя было видно, что большинство из них эти слова воспринимают в буквальном смысле.

– Всем понятно, почему надо знать, а самое главное, помнить и использовать на свое благо историю?

Все согласно закивали головами.

– А в чем тогда смысл сказок деда Саши? – Задал вопрос Женек, мальчик четырнадцати лет.

– Хорошо, что ты во всем пытаешься отыскать смысл. И я не шучу, Евгений, – серьезно заметил Степаныч.

Мальчик, как и его друг недавно, покраснел от похвалы.

– История, о которой говорю вам я, – Васильевич уселся на свое место, – описывает события, произошедшие на самом деле. Да, возможно, некоторые из них я описываю только так, как сам их видел когда-то или как до меня их донесли. Но, тем не менее…

– Не нравятся мне такие словечки. Менее, более, – сам себе тихо проговорил Ванечка.

– … большинство из тех событий, действительно, происходили в жизни. Сказки же деда Степаныча – это красивый вымысел. Но этот вымысел несет в себе немало полезных функций.

– А что такое «функций»? – приподняла головку девятилетняя девочка.

– Функция – это такое определенное явление, Любочка, которое зависит от другого явления или набора ряда явлений и может изменяться при их изменении, – попытался дать ответ Васильевич.

– Все равно непонятно, – отрезала девочка.

– Хорошо. Тогда по-другому. Многие сказки основываются на реальных исторических событиях, но описывают их не так, как они происходили на самом деле с реальными людьми, а с помощью вымышленных персонажей, разных героев, которым присваиваются различные качества. Одни герои отрицательные, то есть плохие, другие – положительные, то бишь хорошие. Между ними всегда происходит противоборство. В правильных, хороших сказках, положительные герои всегда одерживают верх над плохими. Но перед тем, как одержать победу, хорошим героям всегда предстоит пройти немало различных испытаний, воспитывающих в них силу духа и определенный характер. Таким образом, сказки Степаныча учат вас различать добро от зла, хорошее от плохого, учат вас выбирать нужное направление в вашем становлении, как людей. А Степаныч, насколько я знаю, рассказывает только добрые сказки, где зло всегда побеждено. Это своего рода воспитание в вас хороших, добрых людей, которые не станут причинять зло другому человеку.

– Получается, – подал голос Евгений, – что все плохие люди – это те, кто не учил историю и не слушал сказок.

– Не совсем так, – вступил в разговор Степаныч, – Возможно, им тоже рассказывали в свое время сказки. Но почему-то в тех сказках главными персонажами, наверное, были злые герои. Вот, они со временем и сами стали не очень хорошими людьми. Как-то так. Ну, да бог им судья. Вам же я всегда буду рассказывать только добрые сказки со счастливым концом. Договорились?

– Договорились, – хором проголосили дети.

– Но только послезавтра. А сегодня история.

– Итак, вопросы, – Васильевич посмотрел на юных слушателей.

– Дед Андрей, – поднял руку Слава.

– Да.

– Расскажи в двух словах, как произошло, что плохих людей сегодня больше, чем хороших? Почему мы сегодня все время куда-то бежим, от кого-то скрываемся?

Воцарилась тревожная тишина. Васильевич снова поднялся со своего места, оглядел свою аудиторию, глубоко вздохнул.

– В двух словах такое не объяснить. Но попытаюсь дать вам краткий курс исторических событий, приведших всех нас сегодня в эту палатку.

Маленькая Настя мирно посапывала на коленях у брата. Ее сегодня уже ничего больше не интересовало. Егор поднялся со своего места, набросил на Настю свою куртку и поднял ее на руки.

– Я отнесу ребенка спать. Начинайте без меня. Я знаю эту историю, но обязательно вернусь послушать снова.

Он направился к выходу.

– А про теремок? – сонно проговорила Настя.

– Тебе мама расскажет, – успокоил ее Егор и вышел с ней наружу.

– Так, значит. В двух словах, – снова начал Васильевич, – В период своего становления человечество образовало в мире множество государств. На этом подробнее мы еще будем с вами останавливаться. Но в другой раз. Сегодня начну с того, что эти государства уже образовались. Люди всегда и повсеместно стремились к расширению своих владений. И, к сожалению, в основном это делалось за счет других людей, других народов, других государств. Свое извечное стремление к освоению бо́льших территорий с их природными богатствами и ресурсами всегда, в конце концов, неизменно приводило к физическому столкновению разных народов. Война – неизменный спутник развития человечества. Природная зависть к соседу, у которого по той или иной причине больше чего-то, чего хочется тебе, заставляла людей пытаться силой завладеть собственностью другого. Одним это удавалось, и они забирали, что хотели, другие терпели унизительные поражения, и тогда уже у них самих отнималось то, что они нажили. Человеческое общество в своем стремлении жить богаче и лучше постоянно развивалось. Осваивались новые ремесла, развивалась наука, благодаря которым жизнь, действительно, улучшалась. Но человечеству все казалось мало, всегда ему чего-то не хватало. И вновь развязывались войны. Каждая последующая война становилась все масштабнее и кровавее предыдущей, приостанавливая текущее развитие общества. Но всякий раз после их завершения, человечество восстанавливало свои силы для еще более могучего и быстрого скачка вперед. Предпоследняя мировая война была очень и очень страшной. Погибло много людей, особенно в той стране, на территории которой мы с вами сегодня обитаем. Но народ этой страны одержал уверенную победу над силами зла. Жизнь продолжалась. К тому времени наука и технологии достигли небывалых высот. И именно эти технологии позволили создать оружие, самое страшное и разрушительное из когда-либо существовавших на земле. Я говорю об атомной бомбе, которая одна могла за раз уничтожить целый город с его многочисленным населением.

Вернулся Егор и тихо занял свое место, никого не побеспокоив.

– Но, как ни странно, именно наличие такого оружия у какой-либо страны обеспечивало ей относительную безопасность от посягательств на ее целостность, на ее богатства со стороны других государств. Для таких стран наступило относительно мирное время. Нет, конечно, случались небольшие военные конфликты, но не на их территориях. Наша с вами страна всегда славилась огромным пространством, неистощимыми запасами ресурсов, поэтому всегда вызывала всеобщую зависть и бессильную злобу у своих соседей, которые были обделены тем же. Вступать в прямой конфликт с нами они не решались, поскольку мы обладали достаточным количеством этих самых ядерных бомб. Война с нами означала бы гибель многих и многих свободных государств. Ученые всех стран того времени даже приблизительно просчитали вероятные последствия ядерной войны с нами. Собственно, вы как раз и наблюдаете эти последствия. Только об этом чуть позже. Так вот. Зависть ко всему нашему не ушла никуда. Наше государство решили разрушить так называемыми мирными способами. Через средства массовой информации, через свои кинофильмы и книги, через развлечения в интернете (обо всем этом, про технологии прошлого вам рассказывал дед Петрович) другие государства внедряли в сознание нашего большого и общего народа свою культуру, стремясь к тому, чтобы мы стали забывать собственную историю становления. Это делалось лишь с одной целью – ослабить нас изнутри, заставить нас отказаться от своей самостийности и подчиниться их воле, полностью принять их мировоззрение, чтобы самим в дальнейшем безнаказанно ограбить нашу страну. Иногда это им удавалось, прямо скажем. В какой-то момент представителям других государств удалось одержать победу в идеологическом противостоянии с нами. Повторю, что подробнее об этом я еще буду вам рассказывать позднее. А если кратко сегодня, то в какой-то момент наши недоброжелатели подвели когда-то большую и великую страну к тому, что она раздробилась на несколько отдельных государств, считавших себя совсем недавно единым целым. Да, самый большой костяк остался. И там старались по мере своих возможностей не допустить дальнейшего развала страны. Но чужакам все было мало. На основе наших бывших соотечественников они готовили плацдарм…

– Что такое плацдарм? – подняла руку Любочка.

– Плацдарм – это поле боя. Так понятно? Хорошо, – продолжал Васильевич, – Так вот. На вновь образовавшихся территориях стран, когда-то входивших в состав нашей родины, начали готовить поле боя (для тебя, Любочка) для нового витка идеологической борьбы с нами, чтобы еще больше разъединить нашу могучую страну, разделить ее на более мелкие куски и без реальной, горячей войны завладеть нашими богатствами. Все это могло бы произойти, если бы все, абсолютно все граждане нашего государства не знали своей истории. Но знание ее позволило народу сплотиться вокруг друг друга, и планы злопыхателей стали разрушаться. Однако, они не отказались от них полностью. Справедливо опасаясь неминуемого возмездия в случае попытки справиться с нами силой, они стали подстрекать к подобным действиям те государства, что прилегали непосредственно к нашим границам, а самое главное, именно те, что совсем недавно были нашими братьями. Это произошло не за раз. Злые люди терпеливо в течении многих лет подменяли в сознание наших бывших соотечественников чувства нашей родственности и близости чувствами ненависти и вражды. Им удалось столкнуть наши страны в реальном противоборстве. Замечу, что мы одерживали победу, стараясь при этом искоренять лишь оголтело настроенных против нас представителей когда-то братского народа. Война есть война. Без жертв никогда не обходится. При этом все другие государства, как один, ополчились против нас, обвиняя в злобных намерениях. Боясь сами вступать в конфликт, они занимались тем, что поставляли оружие нашему противнику, продлевая военные действия, старались всяческими методами подорвать нашу экономику, разрывая все торговые отношения с нами. Но в итоге сами страдали не меньше. В то время мир стал настолько взаимосвязан, что, по сути, никто не мог нормально существовать без другого. Казалось бы, именно тогда появились все предпосылки для надежного и прочного мира для всех. Но нет. Кто-то всегда желал быть выше других, богаче других, сильней других. Страдая не меньше нашего от экономических ограничений и при этом обвиняя в своих бедах только нас, разжигатели той войны между братскими народами все больше и больше нагнетали мировую напряженность. И как уж случилось, я точно не знаю (в то время мне было немного больше лет, чем Виктору, и я был свидетелем тех событий), но с территории одной из недружественных нам стран в наше направление полетела первая атомная бомба…

Васильевич на минуту замолчал, оглядывая присутствующих. Все напряженно ждали продолжения рассказа старика.

– Вот так примерно все и было. С тех самых пор началась новая история. А старая закончилась тем, что наша страна в ответ запустила свои атомные бомбы. Точно не скажу почему, но в мировой конфликт были вовлечены практически все государства, обладающие атомным оружием и не имеющие его. Начался всемирный хаос. Огонь, разрушения, гибель миллионов людей полностью уничтожили мировую экономику, отбросив человечество на десятки, если не на сотни лет назад в своем развитии. Начались всемирные лесные пожары, уничтожившие почти всю растительность на земле. Климат изменился. Средняя температура земли снизилась на много градусов. С лица планеты были начисто стерты многие небольшие государства. Пострадали и большие. Но наша страна была настолько огромной, что ее просто невозможно было полностью разрушить. Сохранилось много территорий, на которых остались в живых люди, продолжающие жить и сегодня. Но практически полное разрушение экономики, а самое главное, государственности, того, что определяет правила существования общества в целом, привело ныне живущих к своему полному раздроблению на отдельные группы людей, старающихся так или иначе выжить в нынешних условиях. Самым главным на сегодня стал вопрос пропитания. За этот ресурс и развернулась основная борьба даже среди соплеменников.

Васильевич снова замолчал.

– Сколько у нас еще времени до отдыха? – обратился он к Егору.

– Есть еще немного. Продолжай, пожалуйста. Сам сколько раз слышал то, что ты сейчас говоришь, но не могу отказать себе в удовольствии послушать еще раз.

– Хорошо. Просто смотрю на время. Детям скоро пора спать, а вам с утра идти на охоту.

– Говорю, есть еще время. Продолжай. Да и дети, не услышав до конца твою историю, не смогут теперь заснуть. Правда, ребятки?

– Да, продолжай деда Андрей, – согласились дети.

– Хорошо. Я коротенько, как просил Слава.

Васильевич налил себе в кружку воды и сделал пару глотков.

– Так вот. Первые десять лет были, пожалуй, самыми трудными. Ядерная зима не позволяла в полной мере обеспечить людей новыми продуктами питания. Сельское хозяйство пришло в упадок. Посевы пшеницы и других культур просто не успевали созревать. Урожай не собирался. Всеобщая паника чуть было не привела к тому, что животноводство почти полностью было уничтожено. Люди стали жить за счет оставшихся запасов консервантов и полуфабрикатов, количество которых неумолимо сокращалось. Нужны были новые продукты, но в достаточном количестве они не производились. Да просто не из чего было их производить. Наступил голод.

Отсутствие централизованного управления населением заставляло его самому разбиваться на отдельные группы людей. Одни (к ним я отношу наше маленькое сообщество) стали заниматься сельским хозяйством и охотой. Они перебирались в более южные районы, где слишком короткое лето все же давало время на созревание продуктов, искали места, подходящие для возделывания земли и выращивания урожая, небогатого, но достаточного для поддержания жизни небольшого количества людей. Беда была в том, что слишком многие места не были пригодными для жизни. Там, где, как казалось, могло бы быть лучше всего, земля подверглась радиоактивному заражению. Поэтому крестьяне селились там, где это только было возможным для их работы.

Другие люди остались в уцелевших небольших городах и стали заниматься каким-никаким производством материалов и орудий для себя и крестьян. Постепенно между первыми и вторыми начали складываться достаточно устойчивые торговые взаимоотношения по принципу натурального обмена. Жизнь постепенно стала налаживаться.

Последние сорок лет климат стал потихоньку восстанавливаться. Лето с каждым годом становилось все длиннее и длиннее, и времени на взращивание сельскохозяйственных культур становилось все больше. Стали возрождаться новые леса. В них в достаточном количестве появились дикие звери. Люди начали успевать подготовить корма для домашних животных, и их численность стала увеличиваться. Проблемы голода стали уходить.

Собственно, история как раз и рассказывает, что человечество испокон веков примерно так и жило. Одни занимались ремеслом, другие – сельским хозяйством. И эти две группы всегда взаимодополняли друг друга. Но история говорит и о том, что всегда появлялась третья группа людей. На сегодня эта группа завладела огнестрельным оружием, оставшимся в достатке после последней войны. Считая себя наиболее влиятельным сословием, на правах силы они стали управлять деятельностью первых двух групп, считая своим правом самостоятельно принимать решения в распределении результатов кропотливого труда. Сегодня они изымают в свой счет гораздо больше изделий ремесленников или продуктов питания, выращенных крестьянами, чем в действительности им было бы нужно для жизни, лишая нас возможности жить по своему усмотрению. Но именно так и образовывались государства, когда на определенной территории организовывалась наиболее властная структура, принимающая на себя определенные обязательства по управлению обществом, перераспределению всевозможными его ресурсами и продуктами, а самое главное, считающее, что имеет исключительное право на принуждение к чему-либо этого общества.

– Дед Андрей, – заметил Слава, – насколько я помню, ты всегда говорил нам, что по мере роста населения государства просто обязаны были образовываться. Так почему сегодня мы не желаем жить по правилам этого государства, почему мы бежим от него, становясь отшельниками?

– Вот мы и подошли к самому главному, Витя. Мне есть с чем сравнивать. Того государства, в котором родился я, больше нет. Я могу с определенной убежденностью сказать, что то государство обладало не только могуществом, но и в определенной степени являло собой олицетворение некоей справедливости. Не во всем, конечно. Но то государство позволяло своим гражданам жить в определенном достатке, давало ему возможность до определенной степени заниматься саморазвитием, защищало его от посягательств на права собственности, тем самым развиваясь само. А что мы имеем на сегодняшний день? Те люди, что правят нами сейчас, – просто бандиты. О какой справедливости может идти речь, когда у нас с тобой, не считаясь с здравыми рассуждениями, насильно забирают последние крохи. Вспомни, что было в прошлом году. Год выдался совсем неурожайным. Мы снова жили впроголодь, но постарались сохранить что-то, что позволило бы нам произвести новые продукты в следующем году. И как поступила наша, так сказать, новая власть? Выбрали все подчистую (кроме того, что мы заранее очень хорошо спрятали), не думая о том, с чем останемся мы, что мы сможем посеять, когда земля достаточно для этого прогреется. Ведь если все так пойдет и впредь, то получится, что сегодня что-то будет, а завтра не будет ничего. И тогда люди действительно начнут вымирать, как вид. Я такого не хочу. Никто из нас такого не хочет. Правда? А то, как они забирают наших мужчин? Не думаю, что в ближайшие десятилетия возможна новая война с кем-то. Да и с кем? Кто вообще остался на этой планете, кроме нас на этой территории? Но они усиливают для чего-то свою армию нашими людьми, лишая (по недомыслию ли?) общество рабочих рук, способных что-то производить. Сколько людей было в нашем поселении? А сколько нас сейчас осталось? Вот. В истории уже были подобные случаи, когда несогласные с решениями их правительства люди восставали против властей и в основном погибали, либо бросали насиженные места и уходили подальше от тирании, чтобы дать возможность своим семьям просто жить. Я не против государственности вообще. Но совершенно не согласен с тем, как поступают с нами в данный момент. Не хочу, чтобы вы испытали «голодомор», как это однажды уже случилось в этой уже бывшей стране задолго до моего рождения. Со временем, возможно, все изменится. Тогда я и сам с радостью стану ощущать себя членом нового государства. Но не теперь. Не теперь. Вот поэтому, Витя, мы и сорвались с места, поэтому мы ищем подходящие земли, чтобы постараться закрепиться на них, чтобы иметь возможность работать и просто жить.

Ладно. Я ответил на твой вопрос, Слава? Хорошо. Тогда на сегодня все. Идите отдыхать. Завтра для всех трудный день. Еще надо собраться к послезавтрашнему походу. Всем спокойной ночи.

В палатке остались Степаныч, Васильевич, Слава с Любой, их мать, Татьяна, моложавая красивая женщина лет тридцати пяти. Они, переговариваясь, выпили настой из трав, заменяющий чай. Потом каждый занял свое место лежанки, укрылся шкурами, заменяющими одеяла. Через некоторое время все мирно спали.

***

Утром следующего дня небольшой отряд, состоящий из семи взрослых мужчин и семи мальчиков различного возраста, вооружившись луками и короткими копьями, висевшими на короткой перевязи за спиной, отправились вглубь окружавшего их временную стоянку леса. На ногах каждого были надеты широкие снегоступы. Двигались медленно, внимательно всматриваясь в окружающий их снег, пытаясь заметить следы какого-либо животного. Собак с собой не взяли, оставив их охранять лагерь.

День выдался безветренным, тихим. Было пасмурно из-за густой облачности. Легкий морозец заставил раскраснеться детские щеки.

– Слышь, Егор, – тихо заговорил идущий рядом с ним тридцатилетний мужчина, – А Васильевич постоянно что-то добавляет в свои рассказы. Сколько уж слышал их. Вроде бы, все об одном и том же говорит, но всегда как-то немного по-другому.

– Потому его и слушать постоянно интересно, – согласился Егор.

– То, что он вчера рассказывал, привело меня к мнению, что мы, вроде бы, как «кулаки» получаемся. Ну, те, которых раскулачивали за сто лет до большой, последней войны.

– Вроде того, Стас. Вроде того. Во все времена были свои перегибы и ошибки. Главное, людьми оставаться. В том смысле, какой наши старые нам вкладывают.

– Да. Откуда они все это знают?

– Ну, они родились и пожили немного еще в том, довоенном мире. Много учились. Потом, не вся литература погибла. Многое осталось. Вспомни, сколько книг они для всех нас доставали, сколькими обменивались с соседями. Так что не все знания, добытые человечеством, пропали. Не все. Но, верю, будут еще и новые знания, которые уже мы станем передавать своим детям. Будем учить их. И вообще, верю, что со временем все у нас у всех будет хорошо. Постоянный теплый дом, еды вдоволь. Бояться перестанем. Все, Стас, наладится.

– Быстрее бы. О, стой, – перешел на шепот Стас, поднимая вверх согнутую в локте руку.

Они остановились. Остановились и другие охотники, заметившие знак Стаса. Впереди группы шел одиннадцатилетний Виктор, которому доверили возглавить процессию. Он, не оборачиваясь на остальных, указывал кончиком стрелы на свежие следы на снегу.

– Молодец какой, – тихо проговорил Егор, – Первая охота, и сам же первый обнаружил следы.

Он подошел к мальчику и присел на корточки перед цепочкой убегающих вглубь леса отпечатков чьих-то ног.

– Заячьи, – обратился к Егору Виктор.

– Они. Иди по ним, я за тобой, подстрахую.

Егор руками дал знак остальным продолжать идти своим направлением. Снял со спины лук, достал из колчана стрелу. Виктор сделал тоже самое. Они вдвоем неторопливо направились по следам зайца. Через минут двадцать, основательно отдалившись от основной группы охотников, Егор остановил Виктора, коснувшись его плеча, прислонился к стволу ближайшей сосны.

– Стань на колено, удобнее будет целиться, – сказал он мальчику.

– Куда целиться? – не понимал Виктор, оглядываясь по сторонам.

– Не крутись. Смотри по направлению следов. Во-он он, голубчик. Под сосенкой затаился в двадцати метрах впереди. Думает, что мы его не заметили, – Егор рукой указал в нужном направлении.

– Ага, вижу, – тихим шепотом, еле услышанным Егором, ответил мальчик.

Виктор наложил тетиву на короткий, почти детский лук, встал на одно колено, прицелился, натягивая тетиву.

– Не торопись, но и не держи стрелу долго, – тихо напутствовал его Егор.

Свистнула спущенная стрела, практически мгновенно преодолев расстояние от стреляющего до цели. Послышалось жалобное короткое верещание, почти сразу же стихшее.

– Попал! – восторженно закричал Виктор.

– Тихо ты. Что орешь? Других зайцев распугаешь, – шикнул на него Егор.

– Попал, дядя Егор, я попал, – перешел на шепот Виктор, его глаза возбужденно блестели.

– Вижу. Не ори только. Молодчина. Иди теперь за ним, – подбодрил Егор мальчонку, подтолкнул в спину, заставляя идти, – Твоя первая добыча.

Они прошли короткое расстояние до подстреленного зайца. Это был достаточно большой экземпляр. Стрела пробила его насквозь, перебив позвоночник. Егор выдернул стрелу из тела, протер ее снегом и отдал Виктору.

– Помни. Промахнешься – не беда. Но стрелу придется найти. Жалко не саму деревяшку, сколько наконечник на ней. Металла у нас немного. Понятно?

– Ага, – Виктор был сказочно доволен своим первым успехом.

– Хорошо, что понял. Зайца понесу я. Не переживай. Не присвою я себе твои лавры. Ну, твою удачу, успех, – поправился Егор, заметив непонимание в глазах Виктора, – Скажу всем, конечно, что это ты его взял. Просто он тяжелый для тебя. С ним ты быстро устанешь. Ничего. Подрастешь, сам будешь таскать свою добычу. Пошли дальше.

Виктор выглядел невероятно счастливым. Они шли рядом друг с другом, пока не натолкнулись на новые следы. Егор пропустил мальчика вперед, удовлетворенно наблюдая за его сноровкой. Хороший из него выйдет охотник, подумал Егор, да и человек тоже. Жаль, что Витька сейчас не видит его отец…

Небольшой отряд собрался в условленном месте в условленное время. За шесть с лишним часов добыли около сорока крупных зайцев и одну молодую косулю. Не было только троих. Не подошли Слава с Женьком и мужчина по имени Олег. Мальчишки восторженно обсуждали свои подвиги. Мужчины слушали их, одобрительно посмеиваясь в усы. Наконец, кто-то заметил недостающих. Они торопливо приближались к основной группе. Лица их были встревожены. Олег с ребятами сбросили в общую кучу еще пять зайцев.

– Егор, беда, – заговорил Олег.

– Что случилось?

– Волки. Много волков.

– Где? – Стас бросил короткий внимательный взгляд в сторону, откуда появились вновь прибывшие.

– Пока не здесь. Но где-то недалеко, – ответил Олег, – Натолкнулись на следы стаи. Следы свежие. Ведут в сторону от нас, но, думаю, стая в любой момент может вернуться. Они обходят свою территорию. А мы как раз на ней.

Мальчишки замолчали, внимательно вслушиваясь в разговор взрослых. Каждый непроизвольно схватился за свои копья.

– Черт, – пробурчал Егор, – Невезуха. Надо было взять с собой ружье. Так, парни, – обратился он ко всем, – быстро распределили между собой трофеи и бегом в лагерь. Идем тесной группой, взрослые по краям. Внимательно смотрим под ноги. Не дай бог, кто ногу подвернет. В лагере будем решать, что дальше делать. Что стоим? Живо, вперед.

Отряд наскоро собрал подстреленную дичь и торопливо, но организованно направился в сторону лагеря.

– Сколько там примерно голов? – спросил Егор у Олега.

– Штук двадцать, может, двадцать пять. Следы часто пересекались. Да и не до точного подсчета было.

– Странно. Обычно больше десяти, максимум пятнадцати, они никогда не собирались, – заметил Стас.

– В этом мире, в это время теперь все необычно.

– Это точно, – Олег удобнее перехватил свое копье. Зайцы, связанные друг с другом за задние лапы, были перекинуты через плечо, как и у других охотников, – И еще. Я таких крупных волков никогда раньше не встречал.

– Насколько крупных? – спросил Егор.

– Очень крупные звери, Егор, очень. Раза в два, наверное, судя по следам, больше наших собак.

– Да ну! – засомневался Стас, – Не бывает таких.

– Значит, бывает, – отрезал Олег, – Ты что, думаешь, я со страху размер увеличил?

– Нет, не думаю. Извини, Олег. Просто такие большие они получаются.

– Сам удивлен. Но и, признаюсь, напуган немного, – признался Олег.

– Так. Бережем дыхание, – распорядился Егор, – обсудим все, как доберемся до места.

Остальной путь они прошли молча.

В лагере Егор собрал возле одной из палаток абсолютно всех, мужчин, женщин и детей. Только маленькая Настюшка осталась в своей палатке играться с игрушками, сделанными из соломы.

– Народ. Тут такое дело. По-хорошему, надо было бы сняться с места прямо сейчас и уходить отсюда подальше. Но мальчишки устали после охоты. Им надо отдохнуть. Поэтому, как и планировали, уйдем завтра с утра. Так. Все уже знают, почему? – Егор оглядел стоящих возле него людей. Те понимающе закивали головами, – Поэтому делаем следующее. Дети помогают женщинам освежевать живность, добытую на охоте. На шкуры времени особо нет. С ними разберемся в другом месте. Просто замораживаем освежеванные тушки на воздухе. Собак размещаем ближе к палаткам и держим их на привязи. Не хватало еще, чтобы какая из них убежала. Скоро будет темнеть. Женщинам и детям из палаток не выходить. Только по нужде, и то недалеко от палатки. Такое безобразие, думаю, все переживут, – в толпе послышались смешки, – Мужчинам сегодня спать не придется. Разжигаем и поддерживаем вокруг лагеря костры. Друг от друга далеко не отходим. Олег, сколько у нас патронов к ружью? Тридцать? Плохо, конечно. Но, а что делать? Ружье для тебя, Олег, но, по возможности, патроны не трать. Только в самом необходимом случае. Остальным с копьями и луками не расставаться. Дай бог, все обойдется, но подстраховаться надо. У меня все. За дело, братья и сестры.

Каждый занялся своим делом. Женщины с детьми освежевали дичь и сложили тушки в центре лагеря прямо на снег, сверху накрыв их брезентовым полотном. К утру те должны были основательно заморозиться. Мужчины насобирали еще больше хвороста, выложили из него кольцо вокруг лагеря, собираясь при необходимости поджечь. Собак разместили на привязи возле замораживаемого мяса, зная, что хорошо обученные создания никогда без особого разрешения не прикоснутся к нему.

Полностью стемнело. На улице остались лишь мужчины, которые неторопливо прохаживались по периметру лагеря. В руках каждый сжимал небольшое копье с крепким древком и узким металлическим наконечником, внешне напоминавшем обоюдоострый нож. Лишь у Олега за спиной висело двуствольное ружье. Никто ни с кем почти не разговаривал. Лишь иногда перебрасывались короткими фразами. Все внимательно вглядывались в черноту за пределами пятна слабого света, создаваемого небольшими костерками внутри лагеря.

Прошло три часа после того, как совсем стемнело. Значит, согласно нынешнему времени года, было примерно десять ночи, прикинул Егор. Середина весны, а на улице мороз. Правда, вполне терпимый. Градусов десять ниже нуля. Но такая температура продлится еще с месяц. Да и знал он о том, что когда-то в середине весны уже начинали сеять пшеницу, что вовсю прорастала трава на согревшейся земле лишь из рассказов стариков. Нынче уже и то хорошо, если удастся совершить посевы в начале лета. И дай бог продлиться ему достаточно долго для созревания урожая. А ведь еще предстоит найти подходящее для посевов место. И чтобы вода была рядом. Егор на мгновение размечтался, представив себе, что наконец-то построит добротный дом. Представил, как введет в него Ольгу, мать Витька и Настюшки, вдовствующую уже три года после неудачной охоты, на которой матерый кабан-секач растерзал ее мужа, друга Егора. Два года Ольга не могла забыть Терентия. И лишь на третий поддалась ухаживаниям Егора, таким нежным и трепетным, в которые вообще было трудно поверить, глядя на этого внешне сурового и серьезного мужчину. После посевов решили узаконить свои отношения перед людьми и богом. Дети Ольги тоже полюбили его. Особенно Настюшка, которая и не помнила своего отца. Была слишком мала, когда тот погиб. А для Виктора он был непререкаемым авторитетом во всем, и при том еще и надежным другом, готовым всегда откликнуться помощью или советом. Быстрее бы, улыбнулся своим мыслям Егор, тем более что через семь месяцев Ольге предстояло подарить ему его первенца. Ох, как я вас всех буду любить и беречь, мои дорогие.

Его счастливую улыбку вмиг стер звук протяжного, долгого воя, несущегося издалека. Собаки в центре лагеря подскочили со своих мест, навострив уши и приглушенно зарычав. Егор посмотрел в сторону, откуда доносился этот вой. К нему подошли все мужчины. Так получилось, что Егор стал всеобще признанным лидером в их небольшой, но дружной семье.

– Все-таки начинается, – произнес Петрович, третий старик в их общине.

– Да. Видимо, начинается, – согласился Олег, снимая с плеча ружье и перевесив на его место копье.

– Я тоже надеялся, что пронесет, – заметил Стас.

– Не пронесло, видимо, – проговорил Степаныч, – Егор, что, хворост вокруг лагеря поджигаем?

– Пока не надо, – ответил Егор, – Но вооружитесь факелами и будьте наготове. Я дам команду.

– Ты куда? – Васильевич схватил Егора за рукав, останавливая его, когда тот начал заносить ногу, чтобы переступить через лежащую перед ним оградку из хвороста, – Никуда не ходи. Зверье само придет, если сочтет нужным.

– Ты прав, Васильевич, – согласился с ним Егор, – Не стоит рисковать. Просто заранее не хочется сжигать дрова, вот и подумал сделать разведку. Но ты прав. Если судьба решит, сами придут.

– Вопрос в том, откуда они подходить будут, – сказал Олег, – Если стая такая большая, как я предполагал, то они обязательно будут окружать нас.

– Скорее всего, так и будет, – поддержал товарища Стас.

Все согласились с этим суждением.

– Все, – распорядился Егор, – Берем факелы и, если видим хоть одну тварь, сообщаем другим и поджигаем периметр. Расходимся по своим местам.

Все разошлись. Подбросили в основные костры дров, зажгли от них каждый свой факел. Стоя возле невысокой оградки, внимательно всматривались в темноту, прислушивались ко всем посторонним шорохам.

Прошло еще два часа. Усталость прошлого дня старалась смежить пудовые веки. Егор наклонился, зачерпнул пригоршню снега и растер им лицо. Оглянулся назад, заметил, что то же самое проделывает Олег. Вдруг он услышал встревоженную возню их собак. Они вперемешку рычали и поскуливали, но не лаяли. Не были приучены лаять. Собаки почуяли приближение чего-то чужого, враждебного, но оставались на своих местах, четко выполняя отданную им ранее команду.

– Народ, по-моему, начинается, – донесся до Егора голос Степаныча, – Егор, что делаем? Поджигаем хворост или еще немного подождем?

– Поджигаем, – отдал команду Егор, – Ждать нечего. У нас гости.

Егор ткнул горящий факел в сложенную перед ним кучу хвороста. Через минуту пламя, разгораясь все сильнее и сильнее, доходя до груди взрослому человеку, полностью опоясывало их лагерь. Егор побрел вокруг их стоянки, глядя через костер. Внезапно он остановился.

– Народ, вы видите? – произнес он, крепче сжимая древко копья.

– Да, – отозвались ему, – Окружили, гады. Сидят вокруг, огня боятся. Да огромные какие!

Егор обошел кругом лагерь, вернувшись на свое место. Снаружи, на самом краю отсветов ночного костра, не решаясь переступить мнимую черту, сидели, стояли могучие хищники. Да, подумал, Егор, таких огромных волков он никогда еще не встречал. Он даже представить себе не мог, что эти звери могут достигать таких размеров. Одна надежда на их костер. До рассвета они продержатся, дров хватит. Но что будет, если звери решат остаться на месте, дожидаясь угасания последнего уголька? Об этом Егору думать не хотелось. Он регулярно подбрасывал в костер на своем участке хворост, поддерживая огонь на определенном уровне. Этим же занимались и остальные. Волки время от времени менялись своими местами, иногда обходили засаду по кругу. Но ни разу не попытались приблизиться к огню. Лишь изредка глухо и грозно рычали, поблескивая глазами с отраженным в них светом от костра.

– Егор, – через час после осады крикнул Олег, – Может, я пару разиков пальну в них?

– Не стоит. Побереги патроны на случай, если они, действительно, набросятся на нас.

– Ну, ладно, – нехотя, согласился Олег.

Под утро, за час до рассвета, Егор хлопнул себя по лбу.

– Вот я дурак! – воскликнул он.

– Что случилось, Егор? – спросил Олег.

– Да не сообразил сразу, что можно было бы попробовать сделать.

– Чего не сообразил? – послышался голос Петровича.

– Сейчас увидите.

Егор подошел к еще прилично большой куче собранного ими накануне хвороста и достал оттуда ветку средних размеров. Поджег ее в костре, приблизился к краю их огненной ограды, широко размахнулся и бросил горящую ветвь в сторону обложивших их зверей. Егор с радостью наблюдал, как шарахнулись в разные стороны перепуганные огнем волки, суетливо уворачивающиеся от летящего в них импровизированного снаряда.

– Народ, попробуйте сделать то же, – обратился он сразу ко всем.

Через секунду в волчью стаю полетели горящие ветви со всех сторон. Их дружный стройный ряд распался. Волки беспорядочно бегали туда-сюда, сталкиваясь, мешали друг другу уворачиваться от очередного послания со стороны возможной пищи. Но всегда старались вернуться поближе к своему месту в осаде, когда хворостина, упавшая в снег, гасла. В конце концов, горящие ветви стали достигать своей цели. Уже не раз слышался жалобный визг опаленной твари. А люди все бросали и бросали в них огонь. И вот, волки не выдержали натиска. Один за одним они, выстраиваясь в длинную цепь, стали покидать место стоянки людей, уходя на восток, навстречу рассвету.

– Неужто это все? – спросил Стас через полчаса после того, как последний волк покинул их стоянку.

– Не обольщайся, – ответил Петрович, – Думаю, что они покинули нас до следующей ночи. Слишком много здесь потенциальной для них еды.

– И что делать? – поинтересовался Олег.

– Что, что. Собираемся и уходим отсюда, пока есть возможность, – сказал Егор, – Сколько сможем, пройдем днем, а на ночь повторим прием с огнем. Надо только немного в дороге отдохнуть. Что ж. Собираемся, народ.

Мужчины подняли лагерь. В ускоренном порядке стали собирать вещи, складывая их на нарты. Особое внимание, впрочем, как и всегда, уделяли мешкам с зерном и семенами других растений, предназначенных для будущей посевной. Несмотря на дружную и слаженную работу, сборы заняли около двух часов. Уже было совсем светло, если можно было применить слово «совсем» к пасмурному дню, когда люди пустились в свой нелегкий путь. Собаки были впряжены в нарты по шесть штук. Они бодро, хоть и не без труда, тянули нелегкий груз. Сзади и с боков женщины и дети постарше помогали толкать поклажу. Самые маленькие ехали на нартах, удобно примостившись поверх тюков с одеждой. Все пешие были на длинных широких лыжах.

Через час, после того как было покинуто место стоянки, Егор отдал распоряжение:

– Мужики, нужно отдохнуть немного, чтобы были силы для ночного дежурства. Трое (первыми пойдут Олег, Стас и я) сопровождают караван, следят за ситуацией. Остальные – на нарты. Нужно поспать. Через два часа меняются другие трое. Еще через два часа сделаем остановку. Надо будет подкрепиться. Час, не более. Потом в том же ключе идем дальше. За два часа до заката солнца встанем на ночевку. Собираем хворост и так далее. И так пару дней. Нужно перестраховаться и убедиться, что мы полностью отделались от волков.

Возражений не было. Свободные от дежурства мужчины устроились на тюках, накрывшись одеялами из шкур, и тотчас заснули. Собаки напряглись чуть больше от дополнительного груза, но все же достаточно бодро двигались вперед. Дежурные мужчины шли позади колонны, время от времени оглядываясь назад и по сторонам, стараясь высмотреть признаки их возможного преследования. Васильевич каждые два часа проверял с помощью небольшого дозиметра уровень радиации, которая в этих местах, слава богу, не превышала допустимых значений.

Местность, по которой передвигались люди, была холмистой, изобиловала множеством возвышенностей, на которых росли невысокие редкие деревца. Приходилось, чтобы не перенапрягать собак, двигаться, выбирая наиболее ровный участок дороги, большими зигзагами, огибая эти возвышенности. Плотный снег способствовал лучшему скольжению по нему, но в целом скорость перемещения была не очень высокой. За час проходили примерно пять километров.

От каравана отстала женщина. Это была Ольга. Она поравнялась с мужчинами, следующими за караваном.

– Ты что, милая? – Егор на ходу поцеловал женщину в щеку.

– Как вы? Сильно устали? – ответив поцелуем на поцелуй, обратилась она ко всем.

– Ничего, держимся, – уверил ее Олег.

– Вот, я вам принесла. Подкрепитесь немного.

Она передала каждому по куску вяленого мяса. Немного подержалась за руку Егора и вернулась к движущейся впереди колонне.

– Когда у вас бракосочетание? – спросил Егора Стас, когда женщина уже не могла их услышать.

– Если бог даст, сразу после посевной, – ответил Егор, оглядываясь на пройденное пространство.

– Хорошая женщина. И дети у нее молодцы. И тебя любят. Пусть все у вас будет хорошо, – пожелал Олег.

– Спасибо. Все будет. И у вас будет. У всех у нас все будет хорошо. Не просто в это верю. Знаю.

– Хорошо бы. Сколько нам еще до смены? Спать хочу – аж жуть как, – широко, не скрываясь, зевнул Стас.

– Да уж минут через пятнадцать других поднимать буду, – прикинул время Егор.

– Быстрей бы, – поддержал друга Олег.

– Не расслабляйтесь, парни, не расслабляйтесь. Скоро уже, скоро.

– А вот и не получится нам передохнуть, – вдруг сказал Стас, остановившись и пристально вглядываясь в даль.

– Ты самый зоркий среди нас. Что там? Волки? – обеспокоенно спросил Егор.

– Они, родимые, они. Что делать будем, Егорка?

– Что-что. Отбиваться будем. Тормози людей, – он громко свистнул, привлекая к себе внимание впереди идущих людей, замахал руками, давая им знаки остановиться.

Трое дозорных бодрым шагом нагнали колонну людей.

– Парни, будите остальных мужиков. Женщины, дети, без паники. Ставим кругом нарты с вещами. Вы с собаками находитесь внутри круга. Мы, мужчины, будем охранять вас снаружи.

Не было ни причитаний, ни стонов даже от самых маленьких детей. Все дружно кинулись исполнять приказание Егора. Вскоре все нарты с вещами были поставлены в импровизированное кольцо. Внутри собрались все, кроме мужчин. В руках подростков и женщин были копья, направленные остриями в сторону множества лазеек, неминуемо образующихся в результате столь поспешного возведения оборонительного укрепления. Внутри небольшого круга было очень тесно. Люди вплотную сгрудились, на первый взгляд, в бесформенную кучу. Детей разместили ближе к центру, среди собак, которые, чуя страшную опасность, сами тесно прижимались к людям и друг другу. Каждый волк был почти в два раза больше самой крупной из них. Нет, если бы им дали команду атаковать непрошенных гостей, они покорно выполнили бы свой долг и, вероятнее всего, погибли бы. Но люди не хотели жертвовать своими помощниками, приказав тем оставаться на том месте, где они были сейчас. Мужчины снаружи ждали приближение врага, уже отчетливо различимого даже стариками с их слабым зрением.

– Ты смотри. Умные твари. Опять берут нас в кольцо. Будто бы мы бежать собираемся, – проговорил Степаныч.

– Сколько их? – спросил Петрович.

– Около тридцати. Отборные все. А еще злые и голодные, – за Степаныча ответил Олег.

– Егор, плохая идея встречать их снаружи. Здесь мы ничего не сможем им противопоставить, – заметил Васильевич.

– Согласен. Давайте все внутрь. Держим щели, через которые нас могут достать. Олег, стрелять будешь, когда скажу. Хорошо?

– Как скажешь.

Десять мужчин пробрались внутрь ненадежного убежища. Стало еще теснее. Хорошо размахнуться копьем не представлялось никакой возможности, разве что, предварительно подняв его высоко над головой для последующего удара.

– Жаль, что нельзя повторить ту историю с огнем, что мы устроили им сегодня ночью, – пожалел Степаныч.

– Да, жаль, – согласился Егор, – Удерживаем щели и сами нарты, чтобы их не растащили снаружи.

– Сделаем. Не беспокойся, Егор.

Через несколько минут вокруг людского укрытия, пригнув головы и что-то вынюхивая, сновали матерые звери. Их размер поражал. В холке они достигали около или немногим более метра. Судя по огромной голове с большими мощными зубами, широченной груди, весил самый маленький из них около ста килограммов. И это при том, что звери были далеко не сытыми. Это было понятно по их впалым животам. Обходя заграждение, они постепенно сужали свои круги. Вот один, видимо, самый смелый, вплотную приблизился к оборонному кольцу и попробовал на зуб вкус одной из нарт. Укус, и зверь отскочил назад, нюхая воздух перед собой, словно бы изучая запах будущих жертв, спрятавшихся за тщедушной преградой. Второй подход. Укус более длительный, совмещенный с попыткой рывком отодвинуть в сторону предмет, мешающий добраться до еды. Препятствие поддалось, но кто-то изнутри тотчас восстановил его прежнее положение. В следующий миг уже два волка ухватились за деревянные полозья и мощно потянули их на себя. Нарты отодвинулись почти на метр, образовывая достаточно широкую брешь в кольце укрепления.

Двое оборонявшихся мужчин, Стас и Степан, изнутри потянули изо всех сил преграду на себя, возвращая ее на место. В образовавшемся проеме показалась огромная оскаленная пасть серого монстра, пытающегося пробраться внутрь. Никто из людей не проронил ни слова. Даже дети, казалось, не проявляли никаких признаков паники. Они прижимались к дрожащим псам, закрыв глаза и сами дрожа от страха, но сохраняя гробовое молчание. Еще один тридцатилетний мужчина, Михаил, с глухим выдохом со всего размаха опустил свое копье, изначально поднятое высоко над головой, на морду зверя. Послышался громкий визг, пасть скрылась снаружи. Михаил вновь поднял вверх копье. Брешь под усилиями защитников закрылась.

Снаружи по снегу катался серый неудачник, прижимая лапами морду на месте глаза, выбитого острием копья. Снег обагрился первой кровью. Остальные волки словно бы не заметили, что добыча тоже может укусить. Они вплотную приблизились к ограде, осознав, что с ней необходимо делать. Попытались повторить предыдущее действие с другими нартами. Это им удалось. Образовался еще больший, чем в первый раз, промежуток для проникновения внутрь. Сразу два волка попытались протиснуться в него. Но их нетерпение помешало им это осуществить. Они столкнулись своими могучими телами, застряв в проходе. Рыча и клацая зубами, они рывками продирались вперед.

Егор ударом копья глубоко вогнал металлический наконечник в раскрытую пасть одного из пробирающегося к людям волков. Зубы зверя сомкнулись на древке, но уже рефлекторно. Он умер мгновенно, его тело обмякло, расслабилось, лапы подкосились. Но это позволило второму зверю протиснуться глубже. Степаныч, находившийся рядом, обрушил на него свое оружие. Копье глубоко вошло в бок волка, прочно там застряв. Волк взвизгнул от боли и возмущения такой наглостью будущей жертвы. Тем не менее, он умудрился вцепиться в ногу Егора, стоящего к нему ближе всего. Тот в этот момент с трудом выдернул свое копье из пасти пораженного волка и заносил его над головой для второго удара. Толстые пимы смягчили укус, но ненамного. В следующую секунду Егор потерял равновесие от сильнейшего рывка за лодыжку. Он обязательно упал бы, не поддержи его кто-то из сзади стоящих соплеменников. А волк продолжал сжимать свои челюсти и тянуть Егора к выходу за спасительное кольцо. Каждый оберегал свой участок обороны, поэтому не мог прийти человеку на помощь. Да и не смог бы быстро это сделать в такой тесноте. Лишь Степаныч все дергал и дергал на себя свое оружие, пытаясь освободить его из тела одолевающего Егора волка. Но вот Степанычу удалось-таки высвободить копье. Он без особого замаха ткнул зверя в морду, стараясь попасть по глазам. Волк выпустил свою добычу и отскочил за периметр ограды, обильно поливая своей кровью снег вокруг себя. Егор облегченно выдохнул. Брешь тотчас закрыли. Снаружи слышался яростный рев обезумевшей от схватки стаи.

– Олег, попробуй кого-нибудь подстрелить, – обратился к другу Егор, заметив, что не в состоянии опереться на покусанную ногу, – Только не торопись. Целься тщательнее. Патроны береги, – Егор почувствовал, что его пима наполняется кровью, он опустился на колено раненой ноги, выставив перед собой копье, уперев древко в утоптанный снег.

– Ага, счас попробую, – отозвался Олег.

Все мужчины (Слава и Евгений тоже были активными участниками обороны) время от времени тыкали копьями в постоянно образующиеся все новые и новые бреши заграждения, заставляя своим уколами уклоняться прорывающихся к ним внутрь хищников, дружно сдвигали назад разрушаемую ограду, восстанавливая хлипкую защиту. Олег взвел курки, просунул ствол ружья сквозь небольшую щель наружу. Тотчас какой-то из волков попытался схватить вновь появившийся предмет своей пастью. Олег нажал на курок. Раздался оглушительный выстрел.

Ретивого зверя отбросило на несколько шагов назад, полностью разворотив голову. Остальные от неожиданности дружно прекратили рычать и отступили от защитного сооружения на несколько шагов назад. Один из волков подошел к трупу сородича, понюхал его, не понимая, что с ним произошло. В это время раздался еще один громкий хлопок, словно бы гром среди ясного неба. Неведомая сила подкинула стоящего возле своего мертвого друга волка, больно ударив его в бок, и развернула на сто восемьдесят градусов вокруг оси. Зверь не удержался на ногах, заваливаясь в снег, быстро меняющий свой цвет с белого на красный. Остальные в недоумении застыли на своих местах, служа отличной мишенью. С определенной методичностью начали раздаваться громовые хлопки, повергающие все новых и новых представителей большой стаи на окрашиваемый их кровью снег. В какой-то момент волки осознали опасность, грозящую им от близости с, казалось бы, легкой добычей. Они нехотя, поджав хвосты, бросились прочь от неведомого грома, несущего смерть. Вскоре остатки стаи скрылись вдали.

Убедившись в том, что опасность, пусть и на некоторое время, оставила их, люди, немного сдвинув в сторону свою ограду, начали выходить наружу. Вокруг их временной цитадели на снегу беспорядочно были разбросаны мертвые тела жутких хищников, поражающих своими размерами. Некоторые из них еще были живы и старались куда-то уползти с поля боя. Их жизнь прерывали выверенными ударами копий. Всего было убито пятнадцать зверей, лишь двое из которых были заколоты. Остальных поразили меткие выстрелы Олега.

– Олеж, ты самый большой молодец, какого я знаю, – похвалил друга Егор.

Он сидел на голом снегу. Его раненую ногу осматривал Петрович. Ольга помогала ему, Маленькая Настюшка обхватила Егора за шею и плакала, уткнувшись ему в бороду.

– Не плач, малышка, – успокаивал девчушку Егор, целуя ее в макушку, – со мной все хорошо. С нами со всеми теперь все будет хорошо. Успокойся, маленькая.

– Не все хорошо, – пробурчал Петрович. Помимо своей роли учителя детей точным наукам и грамматики, он был еще и врачевателем, – Явного перелома нет, – продолжал он, накладывая тугую повязку на лодыжку Егора, – но трещина, скорее всего, имеется. Ходить какое-то время не сможешь. Значит, дальше поедешь на нартах, – остановил Петрович попытавшегося возразить Егора, – И это не оспаривается, мальчишка, – уже более добродушно произнес он, укутывая раненую ногу в тряпье, чтобы уберечь ее от холода.

К ним подошли Стас с Олегом.

– Ну, ты как? – поинтересовался Стас.

– Петрович говорит, что жить буду, но не столь интенсивно. Ой. Ты чего? – пригнулся Егор после шлепка по затылку от Ольги.

– Поговори мне еще. Чтобы я такого от тебя больше не слышала, – строго проговорила женщина. Тем не менее глаза ее излучали невысказанные ласку и любовь.

– Вот и подумай теперь, жениться или не жениться, – пошутил Олег, теперь сам отмахиваясь от замахнувшейся на него избранницы Егора.

– Ладно вам, – примирительно проговорил довольный от происходящего Егор, – Ты мне лучше скажи, сколько у нас патронов осталось. На случай повторной атаки.

– Аккурат семнадцать.

– Хорошо все ж, что все они заряжены у нас крупной картечью.

– Так потому и бережем, чтоб на подобный случай было чем отбиваться. Мелочь мы с луков стрелять можем. Жаль, что сегодня не удалось ими воспользоваться. Внутри тесно было, тетиву не натянуть.

– Хорошо, что вообще все так закончилось, – подошел к ним Васильевич, – Как думаете, волки вернуться?

– Кто его знает? – пожал плечами Стас, – Может, вернуться, а может, нет. В любом случае ухо востро надо держать. Егор, когда дальше пойдем?

– Собираемся прямо сейчас. Можно еще часов шесть сегодня пройти. Будем так же дежурить. Без меня, уж извините.

– Да ты что, Егор? – воскликнула Ольга, – Тебе выздоравливать надо. Без тебя справимся.

– Справимся, Егор, не переживай, – подтвердил Петрович, – Рану я обработал, обеззаразил спиртом, но, черт их знает, волков этих, что там у них в слюне было. Главное, чтобы рана не воспалилась, чтобы никакого заражения не случилось. Если почувствуешь себя неважно, сразу мне говори. Договорились?

Егор согласно кивнул.

Отряд двигался вперед на юг, обходя холмы, еще несколько часов. На ночную стоянку выбрали небольшую поляну. Выложили по периметру лагеря круг из собранного поблизости хвороста, готовые в любую минуту поджечь его. Выставили дозор, меняющийся каждые два часа.

Устоявшаяся традиция вечерних уроков стариков была нарушена. Людям необходимо было просто отдохнуть. Поэтому собрания с детьми решили отложить до лучших времен. Знать бы еще, когда эти лучшие времена настанут.

Ночью Егору стало хуже. У него начался жар. Ольга с Петровичем до утра ухаживали за раненым, промывая рваные раны на его распухшей ноге. Ольга заботливо поила мужчину травяными отварами, приготовленными Петровичем. Только перед рассветом Егор забылся глубоким сном.

Утром следующего дня отряд снялся с места и направился в свой нелегкий путь. Мужчины, не обсуждая это вслух, чтобы не сглазить, с трепетом отмечали про себя, что погоня отстала. Но все равно все были начеку.

Местность сменилась с холмистой на более равнинную, степную. Деревьев становилось все меньше и меньше. Люди дополнительно стали нагружать свои поклажи еще и запасенными дровами для будущих костров, на которых они могли бы готовить пищу себе и своим питомцам.

Егор на время полностью выбыл из каких-либо хлопот своих соплеменников. Только через четыре дня непрерывной горячки, удерживающей его на месте в полузабытьи, он начал приходить в себя. Его могучий организм справился с неожиданной болезнью. Он понемногу начал становиться на ноги, хотя и не мог еще принимать активного участия в жизнедеятельности отряда. Все были искренне рады постепенному выздоровлению своего негласного лидера.

По дороге мужчины с мальчиками, достаточно для этого взрослыми, время от времени охотились на дикую птицу, относительно изобилующую в этих краях. Поэтому с едой проблем не возникало.

Переселенцы поневоле находились в пути уже больше двух месяцев. Все сильно устали от ежедневных переходов. Через две недели после стычки с волками Егор полностью пришел в себя. Он еще немного хромал, но на ногах стоял также твердо, как и всегда. Вечерние занятия возобновились, являясь своеобразным развлечением и отвлечением от тягот и невзгод. После очередной посиделки Егор собрал всех мужчин возле ночного костра для короткого совещания.

– Васильевич, ты у нас специалист по точным наукам. Скажи, – обратился к старику Егор, – как долго нам еще двигаться вперед?

– Думаю, что еще немного осталось, – ответил Васильевич, сидя возле костра и грея протянутые к нему руки.

– Недолго – это сколько? – спросил Михаил.

– Думаю, что еще две недели. Местность становится все более и более приспособленной для будущего поселения. Если я правильно помню старые карты, скоро должны появиться озера и небольшие речушки, возле которых мы и выберем место для своих будущих домов. Опять же, надо селиться недалеко от лесов, а до них, по моим расчетам, примерно с неделю пути. Если бы не пасмурная погода, то уже сейчас впереди вы увидели бы небольшие горы. Вот к ним мы и направляемся. Поселимся на предгорье. Так что, скоро уже. Немного потерпеть осталось.

– Хорошо, – проговорил Егор, – Примерно через месяц снег должен сойти полностью. Уже теперь каждый день достаточно тепло, чтобы он понемногу таял. Идти становится все труднее.

– Дойдем уж, дойдем, – успокаивающе произнес Степаныч.

– Хорошо. Что ж, друзья. Идите отдыхать. Трое в дозор. Все, как обычно. Завтра с утра снова в путь, – Егор направился в сторону своей палатки.

Люди разошлись по своим местам.

С каждым новым днем дневная температура воздуха все больше увеличивалась. За день снег основательно растаивал, мешая более быстрому перемещению. Но ночью было еще достаточно холодно, чтобы к утру образовывалась плотная ледяная корка, также мешающая передвижению вперед. В дневные часы время от времени сквозь густые облака в их прорехи показывалось яркое весеннее солнце, радуя уставших путников. Настроение людей с каждым днем улучшалось. Они уже явно ощущали окончание их нелегкого пути. Всем хотелось, наконец, остановиться и приступить с новыми силами к освоению новой для них территории их будущего проживания.

За три дня до их возможной окончательной остановки случилось то, о чем все они так тщательно старались не думать. На их пути им попались следы пребывания других людей. В тревоге переселенцы остановились на месте. Мужчины обследовали место бывшей стоянки чужого отряда, потом собрались обсудить сложившуюся ситуацию. Женщины с детьми занялись приготовлением обеда, полностью полагаясь на решение остальных проблем своими мужчинами.

– Что будем делать теперь, Егор? – поинтересовался Олег.

– Так, – начал Егор, – Что нам дали результаты осмотра найденных следов? Олег, Стас, вы наиболее опытные следопыты. Начнем с вашего доклада.

– Судя по следам, – начал Стас, – лагерь снялся с места два дня назад.

– Сколько в нем людей? Приблизительно, хотя бы.

– Думаю, человек двадцать. Военные, судя по следам транспорта, на котором они передвигаются. Только у военных сегодня снегоходы есть в наличии, – Стас почесал затылок.

– Что они тут делали? – продолжал интересоваться Егор.

– А черт их знает. Разведка. Может, еще чего.

– Как думаете, не по нашу ли они душу?

– Все может быть, – вступил в обсуждение Васильевич, – В это время им такие люди, как мы очень даже нужны. Кто ж их кормить то будет?

– И куда нам теперь?

– Военные, судя по следам, поехали на северо-восток, – Олег указал рукой в направлении уходящих следов, оставленных широкими гусеницами.

– А мы продолжаем идти строго на юг, – вставил Васильевич, – То есть, получается, что наши пути расходятся. Глядишь, и не пересекутся больше. В любом случае, нам останавливаться нельзя. Время поджимает. Да и недолго осталось до завершения нашей дороги. Надо идти на риск и двигаться дальше по намеченному маршруту.

– Согласен, – Егор кивнул головой, – Но что будет, если они на своих машинах решат вернуться и встретятся с нами?

– А что тут может быть? – проговорил Степаныч, – Возьмут всех в полон. В лучшем случае, принудят работать на них, чтобы по осени взять часть нашего будущего урожая в качестве дани, в худшем – заберут всю провизию сразу же вместе с зерном для посева. Тогда все будет плохо. На одной охоте не проживем. Тем более, если еще и дичь будут у нас отнимать. А то, глядишь, вернут всех нас на наше старое место поближе к их поселениям. Получается, что весь путь прошли напрасно.

– Может быть и так, – согласился Петрович, – Но все же нам надо идти дальше. Вдруг, повезет, и мы с ними не встретимся?

– Да, – согласился с рассуждениями Егор, – Придется просто надеяться на лучшее и рисковать. Что ж. Думаю, что наша дорога растянется еще на три-четыре дополнительных дня. Будем стараться отдалиться от непрошенных гостей. А там, как повезет. Другого нам не остается. Впереди отряда пойдут следопыты. Олег, возьмешь мой бинокль, будешь со Стасом разведывать дорогу. Мы потихоньку двинем за вами.

Пообедав и немного отдохнув, люди продолжили свой путь. За час до того, как отряд снялся с места, назначенные Егором разведчики ушли вперед, договорившись вечером вновь объединиться со всеми.

Через два дня, задолго до намеченной остановки, Егор внезапно приказал отряду прекратить движение. Он заметил спешащих в их сторону Олега со Стасом. Через десять минут они докладывали ему о том, что их заставило к ним вернуться.

– Все, Егор, – не успев отдышаться от скорого бега, выпалил Олег, – Дальше дороги нет. Впереди большой отряд вон за тем пригорком, – он указал в направлении, откуда только что вернулся, – Как раз на пути нашего перехода. Человек сорок. Военные, на снегоходах. Сейчас нас не видно, но обойти их стороной не получится. Они делают разъезды в разные стороны. Обследуют местность. Можно сказать, что нас обложили.

– Так. И что теперь будем делать? – задал сам себе вопрос Егор, глядя вперед.

– Ты главный. Решай, – отозвался Стас.

– А что тут решать? Дети и женщины уже слишком устали, чтобы поворачивать назад.

– Егор, – Васильевич выглядел обреченным, – ясно, что нам уже не обойти это препятствие. Ты прав. Все слишком устали, чтобы бегать от судьбы. Придется идти вперед. А там уж что будет, то будет.

– Не могу поверить, что весь наш путь был напрасным.

– Он не был напрасным, – Степаныч положил свою руку на плечо Егору, – Мы честно попытались что-то изменить в своей жизни. Просто не получилось. Надо смириться с тем, что нам выпало на сегодня. Мы постараемся как-то договориться с этими людьми.

– О чем можно договариваться с этой военщиной? – негодовал Егор.

– Ну, не звери же они, в конце то концов, – проговорил Петрович, – Глядишь, о чем-то и договоримся.

– Егор, – Степаныч отошел немного в сторону, – У меня предложение.

– Какое, Степаныч? – прошел за ним Егор.

– Деваться, действительно, нам некуда. Придется отдаться на милость судьбе. Пойдем к этим людям, раз уж укрыться от них не удастся. Но вот что можно будет сделать.

– Что, Степаныч?

– Думаю, мы поступим следующим образом. Ты, Олег и Стас оставите нас. Погоди, не кипятись. Выслушай меня сначала, – к ним подошли Васильевич и Петрович, – Уверен, что никто не собирается нас убивать. Мы знали, что за нами может быть выслан какой-нибудь отряд. Самое худшее, что нас может ожидать – это то, что всех вернут назад, чтобы продолжить эксплуатировать нас и дальше. Так пусть это случится не со всеми сразу. Сделаете так, чтобы мы оставались у вас на виду. Вы опытные охотники и следопыты. Вам это вполне по силам. Будете незаметно для других приглядывать за нами со стороны. Глядишь, что-то из этого и выйдет. Может, придется нас как-то выручать. В конце концов, вернетесь за нами туда, куда нас отведут, а там уж и решите, как нам помочь избавиться от плена. А если все будет в порядке, то и сами сможете к нам присоединиться в будущем.

– А если все будет не в порядке?

– Тогда и решать будете сами, что с этим делать. Но, пойми, сдаться всем сразу сейчас – не очень правильная идея. Мы со стариками постараемся наладить хоть какой-никакой контакт с военными. Узнаем, что им нужно, хотя, это и так понятно. А зная, что вы всегда где-то рядом, нам и самим будет спокойнее.

– А если они все-таки вас увезут куда-нибудь? Что тогда?

– Повторю. Вы обязательно нас отыщете. Я просто в этом уверен. И найдете способ нам помочь. Сейчас трудно предполагать, как на самом деле пойдут дела. Давай, будем отталкиваться от происходящих событий, а не от предполагаемых. Хорошо?

Егор замолчал в раздумье. Потом кивнул головой, соглашаясь с предложением Степаныча.

– Я хочу проститься с Ольгой.

– Да не надо прощаться, чудак ты человек! Это всего лишь временное расставание. Иди, конечно.

Через три часа после слезных прощаний с соплеменниками три одинокие фигуры смотрели вслед уходящему отряду близких им людей. Вскоре небольшая вереница скрылась за ближайшим пригорком. Мужчины в суровом молчании повернули на запад и неторопливо двинулись по начавшему вновь замерзать снежному пласту. Каждый нес небольшой рюкзак с провизией на несколько дней. За спиной висели луки с копьями и небольшие колчаны стрел. Олег нес еще и единственное ружье. Настроение у Егора и его друзей было отвратным. Они ощущали, что сами своими руками отправили своих друзей и родных в самый центр опасности навстречу полной неизвестности. Глубоко-глубоко внутри все ж теплились надежда на благополучный исход их истории, а также вера в правильность принятого ими решения. Пройдя около трех километров, мужчины устроили небольшой привал. Решили дождаться ночи, чтобы постараться подобраться поближе к лагерю военных для разведки обстановки.

Как только стемнело, трое друзей, соблюдая все меры предосторожности, чтобы не быть замеченными, приблизились к стоянке, обустроенной военными. Укрывшись за невысоким кустарником, они поочередно наблюдали за происходящим перед ними. Насчитали около двадцати снегоходов, аккуратно выстроенных в три ряда, десять палаток военного образца. Рядом со снегоходами стояло несколько больших саней для перевозки необходимого груза. Вокруг лагеря прохаживалась вооруженная автоматами охрана. Все военные были одеты в маскхалаты защитного белого цвета.

– Смотри, Егор, – Олег передал тому бинокль, – особой суеты я не вижу. Вон, гляди, чуть правее от самой большой палатки вояк стоят наши, уже расставленные. Рядом с ними – собаки. А возле костров возятся наши женщины, готовят ужин. Детей и мужчин я пока не заметил. Наверное, они внутри палаток. Вроде, никого не обижают.

– Ага, вижу. Стас, держи, может еще что заметишь.

Стас принял переданный ему оптический прибор, прильнул к окулярам.

– Действительно, все спокойно. Может, зря мы не пошли со всеми? Никто никого, вроде, не притесняет. Как думаешь, Егор, может, нам к ним прямо сейчас вернуться?

– Давай, пару дней осмотримся, – не согласился со Стасом Егор, – Вернуться всегда успеем.

– Ну, хорошо. Главное, чтобы никто не снялся с насиженного места в скором времени. А нам бы не замерзнуть только. Если костер зажигать, то подальше отсюда, чтобы дым нас не выдал.

До утра они не покинули своего места наблюдения. Ночью к группе военных присоединились еще десять человек на пяти двухместных снегоходах, приехавших, видимо, с разведки, производимой западнее лагеря. Лишь с началом рассвета мужчины отступили на безопасное, по их мнению, расстояние, надеясь, что люди, расположившиеся в низине, до следующей ночи не уйдут со своей стоянки.

***

А накануне этого отряд переселенцев, оставив позади трех своих мужчин, неторопливо вышел навстречу постам, выставленным в охранение. Впереди шли Васильевич, Петрович и Степаныч. Все оружие, что было при них, даже ножи, они заранее сложили в одно место вместе с другими перевозимыми вещами. Их заметили издалека. На подступах к охраняемому лагерю военных возникло оживленное перемещение. Навстречу людям выехали пять снегоходов. На каждом располагалось по два человека. На расстоянии сорока метров от колонны людей снегоходы остановились, расположившись полукругом, преграждая дальнейшее движение вперед. Люди в белых балахонах с автоматами в руках покинули свои транспортные средства, укрылись за ними, направив оружие в сторону переселенцев.

– Остановитесь, – донеслась властная команда, – Поднимите руки вверх. Оружие бросьте на снег. Разойдитесь перед нами так, чтобы мы могли всех видеть.

Несчастные, уставшие люди вынуждены были подчиниться.

Через час под присмотром охранников рядом с палатками военных были выставлены палатки переселенцев. Всех поместили внутри них, приказав не выходить наружу без специального разрешения. Еще через час, когда все более ли менее устроились, в главную, самую большую палатку небольшого гарнизона были приглашены старейшины путешественников. Внутри палатки в самом ее центе расположился небольшой раскладной столик. Вокруг него стояло шесть таких же раскладных стульев. На краю столика расположилась керосиновая лампа, другие четыре были развешены по краям палатки. Создаваемого ими света вполне хватило бы для чтения книги. В углу палатки была поставлена раскладушка с заправленной постелью. Небольшие, аккуратно сколоченные ящички дополняли скромное убранство помещения. В помещении также стояла печка-буржуйка, тепло которой приятно расслабляло. Труба печки была выведена наружу в специально вырезанное для нее отверстие.

Снаружи палатки, охраняя ее вход и выход, стоял часовой. Внутри на раскладных стульях сидели три мужчины от тридцати до сорока лет. Самый старший из них пригласил вошедших стариков занять места за столом.

– Здравствуйте, уважаемые. Позвольте предложить вам чай, настоянный на травах, – пригласил он переминающихся с ноги на ногу вновь прибывших, – Зовут меня Виталий Иванович. Я старший офицер нашей боевой группы. Присаживайтесь, присаживайтесь. В ногах правды нет. Как мне в дальнейшем обращаться к вам?

Старики приняли приглашение, сели за стол. Представились. Взяли в руки предложенный им горячий напиток. Сделали по глотку, шумно отдуваясь.

– Итак, уважаемые, – продолжил разговор Виталий Иванович, – давайте разъясним друг для друга сложившуюся ситуацию. Куда вы направляетесь со своей группой? С какой целью?

– Мы направляемся на юг, – взял слово Петрович, – Подыскиваем место для будущего постоянного поселения. Наша немногочисленная группа, как вы уже, вероятно, поняли по нашим личным вещам, представляет собой людей, собирающихся заниматься, в основном, сельским хозяйством, возделыванием подходящей для этого случая землей, выращиванием и собиранием небольшого урожая зерновых и некоторых других культур.

– Замечательно, – взгляд Виталия Ивановича не отражал никаких эмоций, – Но что вас, уважаемые, заставило сняться со своих насиженных мест и отправиться в столь нелегкий путь в это время года? Уверен, что на вашем прежнем месте проживания у вас все было налажено, коль вы смогли сохранить материал для будущих посевов. Не проще ли было дождаться нужного времени для возделывания земли там, где вы жили, пока не решились на переселение? Неужто тамошняя земля перестала плодородить?

– Виталий Иванович, – вступил в объяснения Васильевич, – позвольте объяснить мне.

– Пожалуйста, – не возражал Виталий Иванович. Двое других военных в разговоре не участвовали, молча наблюдая за происходящим.

– Будем с вами предельно откровенны.

– Я этого от вас и жду, уважаемые.

– То место, где мы жили до недавнего времени, вовсе не было так плохо с точки зрения нынешних удобств или дальнейшего его развития. В силу складывающейся ситуации с новым формированием возрождающегося после известных событий общества мы были полностью готовы участвовать по мере своих сил и возможностей в этом формировании. Наш вклад, соответственно, заключался в выращивании продуктов питания, дальнейшем их равноценном обмене на необходимые для нас вещи, производимыми другими группами людей. И какое-то время все так и было. Наше небольшое поселение жило не сказать, чтобы в богатстве, но вполне сносно. Наши люди всегда были сыты, одеты. Снабжая провизией соседние поселения ремесленников, мы умудрялись не растратить последнее, необходимое для будущего задела. Потихонечку росли. Да, некоторые годы были не очень урожайными. Но мы справлялись со всем этим. Однако, в последние два года благополучно складывающаяся ситуация стала кардинально меняться.

Петрович со Степанычем тревожно переглянулись. Виталий Иванович с любопытством продолжал слушать.

– Не хочу никого обвинять в принятии не совсем правильных решений… Хотя, нет. Пожалуй, именно, что хочу.

Виталий Иванович откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу.

– Так вот, – Васильевич продолжал, глядя прямо в глаза собеседнику, – В последние два года политика перераспределения доходов среди определенной части населения стала более агрессивной и несправедливой. Более того. Эта политика стала довольно неразумной.

– Что вы понимаете под понятием «неразумной»? – спросил Виталий Иванович.

– А то, что часть населения, а если быть точнее, конкретно ваше сословие, сословие военных людей стали изымать у нас гораздо больше продуктов нашей деятельности, чем мы могли бы вам дать с учетом разумного подхода. Отсутствие правильного и необходимого учета наших ресурсов стало приводить к тому, что у нас изымалось практически все, что мы производили, вплоть до резервных фондов и запасов, необходимых не только для нынешнего проживания, но и для будущего выживания в целом.

Степаныч и Петрович побледнели от такой наглой откровенности их товарища, произнесенной в лицо их оппонента. А Васильевич уже не мог остановиться.

– Нам приходилось идти на ухищрения в виде припрятывания части урожая, необходимого для следующей посевной. Иначе бы мы лишились абсолютно всего, абсолютно. И на следующий год нам просто было бы не для чего возделывать землю. Нечем было бы сеять. Поэтому мы на общем собрании жителей нашей общины решили сняться с насиженного места и искать более благоприятные для проживания нас и наших детей места. Где никто не смог бы безрассудно помешать нам устраивать свою жизнь. Вот.

– Что ж. Довольно откровенно и очень смело говорить мне в лицо такую правду. Не страшно, что я могу среагировать как-то неадекватно? – Виталий Иванович усмехнулся.

– Страшно, – Васильевич встал с места.

– Присядьте, присядьте, уважаемый, – офицер рукой указал Васильевичу на его стул.

Васильевич вернулся в сидячее положение.

– Страшно. Но не за себя и моих товарищей, – Васильевич указал на своих друзей, – Мы уже старики. Можно сказать, свою жизнь уже прожили. Поэтому нам не страшно от осознания того, что вы можете с нами сделать все, что захотите. Мне страшно за моих молодых соплеменников, за женщин и детей. Надеюсь, у вас, Виталий Иванович, найдется в достаточной мере милосердия к этим людям, и вы не станете причинять им вред.

– Могу вас, уважаемый, успокоить, – Виталий Иванович встал со стула и, заложив руки за спину, начал неторопливо прохаживаться по помещению туда-сюда, – У меня нет никаких дурных намерений в отношении кого бы то ни было из вас.

Старики удивленно переглянулись.

– А какие у вас намерения, позвольте спросить? – поинтересовался Степаныч.

– Самые благие, – остановился Виталий Иванович, – Ну, если и не самые благие, то уж точно неподразумевающие причинение вам вреда.

– Объясните. Мы не понимаем, – попросил Петрович.

– Извольте. Но прежде скажите мне, какое место вы трое занимаете среди своих людей, какова ваша роль в вашем обществе? Вы достаточно пожилые люди, хоть, и это приятно отметить, довольно крепкие. Значит, охотой и тяжелым сельскохозяйственным трудом вы не занимаетесь. Тогда чем вы занимаетесь?

Старейшины вновь недоуменно переглянулись.

– Мы являемся некими носителями старых знаний, накопленными людьми за долгие годы своего существования, – ответил за всех Васильевич, – Я преподаю нашим людям историю. Во всяком случае, такую, какую сам когда-то почерпнул из попавшихся мне в руки источников. Петрович у нас преподает точные науки, грамматику, учит детей немного математике, физике, химии. Еще он у нас большой специалист в сельскохозяйственных науках. Учит правильно растить урожай. А Степаныч через свои сказки старается научить различать добро от зла. Иногда он пересказывает всем нам, как может, другие литературные произведения, читает стихи.

– Замечательно, – Виталий Иванович уселся на стул, – Нам как раз такие люди и нужны.

– Что вы хотите этим сказать? – удивился Петрович.

– Для начала я попытаюсь разъяснить, как сам оказался здесь.

– Мы думали, что вас отправили в погоню за нами, чтобы вернуть на старое место и вновь заставить работать на себя, – Степаныч почесал затылок.

– Не совсем так. Согласен с вами полностью насчет некоторых перегибов в отношении вас. Действительно, неразумно заниматься вашим грабежом, лишая себя же некоторых дальнейших перспектив. Дело в том, что и в нашем сообществе военных, как это вы нас называете, не все настроены радикально. В нашей среде тоже нет единого мнения на будущее развитие общества в целом, у нас тоже случаются разногласия. Одно из таких разногласий и привело меня и моих людей сюда. Не стану вдаваться в подробности. Скажу лишь, что и нам пришлось сняться с насиженного места и искать другое место жительства. Даже произошло достаточно серьезное боестолкновение с теми, кто пытался нам помешать. Однако, мы сумели запастись необходимым количеством провианта и материальных средств, чтобы выдвинуться достаточно далеко от своих противников. Это было примерно год назад. По дороге к будущему месту проживания мы несколько раз встречали таких же беженцев, крестьян и ремесленников, ищущих более справедливую жизнь. Среди них тоже были такие люди, как вы, которые передают свои полезные знания следующим поколениям. Это ученые, историки, правоведы. Долгие дни и ночи общения с ними привели всех нас к мысли объединить свои усилия в становлении нового общества. За основу решили взять государственность той бывшей страны, на территории которой мы теперь находимся, на чьем языке мы говорим. Задачей военных стало обеспечение порядка и защиты. В течении года были сформированы определенные законы, по которым нам всем следует жить. Все это еще на стадии становления, но начало положено. Постепенно к нам присоединялось все больше и больше людей. Теперь нас около трех тысяч. Место, где мы обитаем, находится примерно в двадцати километрах к югу отсюда. Земля там плодородная. Есть вода и лес для будущего строительства. Мою группу отправили в разведку и на поиск таких, как вы, переселенцев, чтобы сделать им предложение присоединиться к нашему новому поселению. Поэтому сразу же предлагаю вам воспользоваться выпавшим шансом влиться в новое общество и стать полноправными его участниками. Ну, что скажете, уважаемые?

Все трое стариков от недоумения открыли рты.

– Я не тороплю. У вас есть время подумать два дня, которые мы здесь проведем в поисках новых людей, – продолжал Виталий Иванович, – Принуждать не стану. Не захотите, отправитесь своей дорогой.

– Да, – произнес Степаныч, – мы немного обдумаем ваше предложение. А что с нашими людьми? Они могут покидать свои палатки?

– Разумеется. Запрет на это был временным до выяснения некоторых обстоятельств. Вы и ваши люди вольны заниматься, чем пожелаете, в разумных, естественно пределах, не нарушая общепринятого порядка. О нем я вам сейчас расскажу…

Через полчаса старики вышли из палатки Виталия Ивановича. Они собрали всех взрослых людей в палатке Степаныча и пересказали свою беседу с начальником военизированного отряда. Все пришли в возбужденное состояние. Каждый наперебой старался высказать свое мнение по этому поводу. Васильевич поднял руку, призывая к спокойствию.

– Васильевич, – обратилась к нему Ольга, – мне кажется, что это просто удача. Нам необходимо согласиться с их предложением.

– Согласен с тобой. Но, давайте, еще немного обдумаем все это.

– А не обман ли это? – задал вопрос Михаил.

– А зачем им нас обманывать? Нас встретили достаточно обходительно. Никого не обижают. Вещи наши не отбирают, – заметил Петрович, – А ведь вполне могли бы. Да и что мы теряем? Если все именно так, как нам представили, то жить с людьми, разделяющими твои взгляды, намного проще и лучше, чем скитаться одинокими отшельниками. Ты как считаешь, Васильевич?

– Также, как и ты, Петрович.

– Тогда надо как-то дать знать Егору с ребятами, чтобы немедленно возвращались к нам, – обеспокоенно скороговоркой проговорила Ольга.

– Надо, конечно, – согласился Степаныч, – Но все же не будем так торопиться. Два дня у нас есть. Присмотримся. Разузнаем еще немного больше об этих людях. Тогда и дадим знак Егору. Они взрослые мужчины. Без нас не пропадут. А вот, коли что пойдет не так, их пригляд за нами всем нам может еще пригодиться. Согласны?

Все были согласны с этим рассуждением, кроме Ольги, переживающей за любимого. Обговорили еще немного о возможных перспективах предполагаемого сотрудничества.

– Ладно, – подвел итог короткой встречи Степаныч, – Давайте, займемся своими делами. Женщины готовят ужин. Мужчинам за последние дни досталось прилично. Пусть отдыхают. Только собак покормите, – распорядился он, – А детям сегодня я расскажу новую сказку. Пусть через час приходят сюда.

Люди разошлись по своим делам. Старики остались одни.

– Как думаешь, Васильевич, – обратился к тому Степаныч, – неужто, как сказала Ольга, нам выпала удача на нашу долю?

– Ты же сам всех учишь различать добро от зла. Вот и скажи, удача ли это?

– Так-то оно так, но и зло часто маскируется под добро, чтобы скрыть до времени свои первоначальные замыслы. Не знаю я. Все как-то гладко у нас выходит. Сколько мыкались, мыкались, а тут… Но, черт побери, так хочется верить людям!

– А у нас и выбора то на сегодня нет, – добавил Петрович, – Так что примем все, как есть. А насчет Егорки ты абсолютно прав. Пусть поприглядывает за нами пока. Только бы какую глупость не совершил. Ну, да он у нас мудрый парень. Глядишь, все и обойдется.

– А если все именно так, как нам обрисовал Виталий Иванович, – задумчиво проговорил Васильевич, – то жизнь может и наладиться. С добрыми людьми рядом жить гораздо проще.

– И веселее, – Степаныч улыбнулся, – Как говорится, дай то бог…

Через час в палатке стариков собрались все дети послушать новую сказку от Степаныча.

– Так, – произнес Степаныч, оглядев присутствующих, – О чем же мне вам сегодня рассказать?

– Дед Саш, – поднял руку Евгений, – а расскажи нам опять про хоббитов. Как они кольцо уничтожили.

– Да, – дружно загудели дети, даже маленькая Настюшка была согласна с этим предложением.

Полог палатки откинулся и внутрь зашел Виталий Иванович. Все замолчали, тревожно глядя на него.

– Уважаемый, вы не будете против, если я с малышами послушаю вашу историю? Ребятки, вы то не против моего присутствия?

Степаныч вопросительно посмотрел на детей. Те против не были. Освободили гостю место. Тот уселся на разложенные шкуры.

– Спасибо, дети, – поблагодарил Виталий Иванович и замолчал, ожидая рассказ.

– Хорошо же. Расскажу я вам эту историю, – Степаныч снова внимательно посмотрел на гостя, – Но немного по-другому. Никто не против?

– Нет! Значит, это будет совсем новая сказка, – обрадовались дети.

– А расскажу я вам сказку про то, что в этом мире существуют такие вещи, которые порой нам кажутся совсем не теми, которыми они являются на самом деле. И иногда то, что представляется нам изначально дурным и нехорошим, злым, оборачивается вдруг перед нами совсем в ином свете, несущим тепло и уют.

Виталий Иванович внимательно посмотрел на Степаныча. Потом отвел взгляд, продолжая слушать старика.

– Сегодня я расскажу вам про немного других героев, про их взгляд на мир. Сегодня я расскажу вам сказку про зеленого орка.

– Ой, про орка не надо, – закапризничала была Татьяна, но Слава шикнул на нее, заставляя замолчать.

– Поверьте, дети. Это будет хорошая сказка. А начинается она намного позднее тех событий, рассказанных мной когда-то вам про маленьких, храбрых человечков, что отважно бросили вызов злу и армии тех самых орков, про которых и пойдет сегодняшний рассказ.

Степаныч на минуту замолчал. Глубоко вздохнул и продолжил.

– Прошло, наверное, лет пятьсот после того, как кольцо всевластия сгинуло в пучине огненной лавы. Тот мир давно покинули все волшебники и почти все эльфы. Но остались люди, гномы и хоббиты. А также остались и злобные орки…

Глава 2

Большой город, опоясанный со всех сторон высокой каменной стеной, стоял на берегу широкой реки, текущей на северо-запад. Километрах в пятидесяти восточнее от города располагались высокие горы, покрытые густыми лесами. Горы тянулись нескончаемой грядой, протянувшейся с юга на север. Небольшие, но бурные речушки, начинающие свой бег с заснеженных верхушек гор, разогретых летним солнцем, заканчивали свой путь недалеко от крупного поселения людей, пополняя своими водами основную реку под названием Светлая. Многочисленные дороги подходили к городу с разных сторон, кроме восточной. По этим дорогам в направлении к центральному входу города и обратно перемещались многочисленные повозки, всадники или просто пешие путники. Центральные двустворчатые ворота всегда были открыты для посетителей. Перед ними стояла вооруженная охрана, взимающая въездную пошлину с вновь прибывших людей. В это время город принимал торговую ярмарку. Снаружи города недалеко от его стен расположился большой временный лагерь, составленный из палаток и повозок приехавших на ярмарку торговцев. Днем возле лагеря выстраивалась торговая площадка, на которой располагались ряды с различным товаром. Люди покупали, продавали или обменивались свежим мясом, птицей, зерном, крупами, овощами и фруктами, многочисленной хозяйственной утварью, тканями. Была здесь и небольшая кузня, на которой изготавливались или ремонтировались различные предметы. На ночь площадка пустела, чтобы с утра вновь заполниться многоголосым шумом посетителей. Все прибывшие при желании в любое время могли пройти внутрь города, чтобы там попытаться найти себе достойное развлечение. Но сама торговля шла только снаружи, в строго отведенном для этого месте под присмотром властей.

В самом городе было многолюдно. Мужчины, женщины и дети сновали туда-сюда по своим, лишь им известным делам. По широкой улице в направлении к замку местного лорда, расположенному в самом центре города, передвигалась повозка с расположенной на ней большой клеткой. Внутри клетки сидело какое-то существо. Лучи яркого полуденного солнца, проникая сквозь прутья решетчатой металлической двери клетки, нещадно слепили его глаза, заставляя прикрываться от них рукой. Высоты клетки было недостаточно, чтобы сидевший в ней мог бы полностью выпрямиться, размять затекшие суставы конечностей. Зловонный смрад от нечистот, разбросанных повсюду на полусгнившей соломе, устилавшей пол из грубо сколоченных досок поверх железного каркаса, казалось, навсегда глубоко вошел под его кожу, выдубленную на ветру. Повозку с клеткой тянули два мула, погоняемые крепким мужчиной в кожаной куртке без рукавов. За повозкой шли два воина в длинных, до земли, коричневых плащах, стараясь держаться как можно дальше от зловония, несшегося изнутри клетки, но и не отдаляясь слишком от охраняемого груза. В руках воины несли длинные копья. Их кованные сапоги выбивали звонкую дробь по дороге, выложенной брусчаткой. Прохожие, уступая дорогу повозке, в недоумении останавливались, стоило им приглядеться к тому, кто был за решеткой. Но вскоре недоумение сменялось злобными выкриками в адрес пленника. Многие считали своим долгом бросить чем-то в узника. Держась одной рукой за прутья решетки, а другой прикрывая глаза от солнца, существо изредка вздрагивало, когда в него попадали пролетевшие сквозь щели клетки огрызки овощей или фруктов, а иногда и камни. Впрочем, когда погонщик мулов замечал кого-то, собирающегося кинуть камень, он делал грозное лицо и замахивался огромным кнутом на безобразника, мол, не смей мне портить товар. На другие предметы, летевшие со всех сторон в перевозимого им, он не обращал внимания. Воины злорадно наблюдали над унижением пленника.

Сидящее внутри клетки существо, если бы встало на ноги, полностью выпрямившись, было ростом с высокого мужчину. Голое грязное тело покрывала лишь набедренная повязка. Переплетенные крупными венами руки и ноги существа выглядели бы поистине могучими, если бы не излишняя их нынешняя худоба. Цвет кожи напоминал грязно-бурый, но точнее было трудно определить из-за многочисленной грязи, покрывавшей ее пластами. Голова существа была выбрита и покрыта короткими, скорее черными, волосами. Нос был вполне человеческий, крупный, поломанный в нескольких местах. В ноздрю было вставлено простенькое медное колечко. Цвет глаз был карий. Пожалуй, самым примечательным был рот существа. Не очень широкий, но над верхней губой на целый сантиметр из него выглядывали два крупных острых клыка. Орк.

Широкая улица, по краям которой расположились многочисленные двух-и трехэтажные каменные дома, была заполнена зеваками, собравшимися поглазеть на провозимую по их городу тварь из почти забытых сказок и легенд.

– Мама, разве это орк? – дернула за рукав стоящую рядом с ней женщину маленькая девочка лет одиннадцати, – На картинках в моей книжке они совсем другие. Зеленые и не очень большие. А этот просто огромный. Но тоже страшный. Фу.

– Нет, – заметил мужчина в дорогой яркой одежде, – этот совсем не похож на тех, что рисуют на картинках. Да и орк ли это, действительно? Больше похож на уродливого человека с торчащими наружу зубами.

– А куда его везут? – спросила еще одна женщина. Она провожала взглядом повозку, вытягивая вверх шею, чтобы было лучше видно из-за спин людей, стоящих перед ней.

– В замок лорда Тронга, наверное, – не оглядываясь на спросившую, ответил мужчина в яркой одежде.

– А для чего? – вступил в разговор еще один толстый мужчина, судя по одежде торговец, – Что они там с ним будут делать?

– Наверное, это его новая забава, – ответил ему сосед, облаченный в дорожный серый плащ с накинутым на голову капюшоном. Из-под плаща просматривался длинный меч, подвешенный на пояс.

– Что значит «забава»? – не унимался толстяк.

– А вы что, не знаете, чем наш народ в последнее время развлекается? – удивился мечник.

– Нет, – толстяк глядел вслед удаляющейся повозки, – Я приехал в этот город позавчера на ярмарку. Сам живу в неделе пути от столицы. И если честно, не очень пристально слежу за местными новостями.

Мечник обернулся к торговцу. Он был крепким мужчиной лет сорока пяти. Его прищуренные глаза по краям обрамляла сеть частых глубоких морщинок. Судя по обветренной коже лица, ему часто приходилось проводить время в дальних походах. Мозолистые руки наверняка умели держать меч и не только. Во всем его облике сквозили уверенность и сила.

– Что ж, если вы не против угостить меня одним-другим стаканчиком доброго вина во-он в той таверне, – он указал рукой на ближайшую вывеску, – я с удовольствием поделюсь с вами последними новостями и сплетнями, которыми живет наша славная столица. Кстати, меня зовут Сэм. Я следопыт. Сейчас нахожусь здесь на отдыхе. Заодно надеюсь понаблюдать за будущей забавой лорда.

Толстяк неуверенно пожал плечами. Но, видимо, любопытство пересилило осторожность перед незнакомым человеком, и он согласно кивнул головой.

– Хорошо. Я согласен. Меня зовут Венжит. Я торговец. Продаю различные ткани для пошива одежды.

– Ну что ж, друг Венжит, вперед.

Толстяк оглянулся на почти скрывшуюся вдали улицы повозку, вздохнул и, позволив взять себя под руку новому знакомому, направился в сторону таверны под названием «Веселая пирушка».

Таверна полностью оправдывала свое название. Внутри было многолюдно и шумно. Повсюду слышались громкие голоса и смех. В просторном чистом помещении между столами с посетителями сновали аккуратно одетые служки, разносящие вкусно пахнущую еду и кувшины с вином. Атмосфера в целом казалась дружелюбной. Среди посетителей были люди разного сословия: торговцы, служащие, ремесленники, военные в увольнении. Все они, каждый за своим столом, ели, пили, общались друг с другом под веселую музыку, исполняемую тремя музыкантами, расположившимися неподалеку от широкой стойки, за которой хозяин давал различные распоряжения своему персоналу.

Новые знакомые заняли свободный столик возле стены. Сэм снял с пояса меч и приставил его сбоку стола. Рукоять меча была перевязана с ножнами тонкой серой нитью, скрепленной сургучом. В городе запрещалось пользоваться оружием, кроме солдат гарнизона, и при въезде в него администрация ставила на перевязь печать, сорвать которую разрешалось лишь при выезде из столицы.

– Эй, парень, – Сэм остановил пробегавшего мимо паренька лет восемнадцати, – Мне и моему другу – кувшин доброго вина. И чего-нибудь перекусить. Мы голодны. Ты же голоден, Венжит? – повернулся он к торговцу. Тот кивнул, – Что там у вас есть?

– У нас в наличие жаренная говядина, жаренная баранина, жаренная свинина, жаренная курица… – начал перечислять парень.

– Давай курицу. Ты же не против курицы, Венжит? – тот дал понять, что не против, – И овощей каких-нибудь. Только чтобы все свежее. Понял? Да, но сначала принеси нам вина. У меня в горле пересохло.

Сэм положил на край стола серебряную монету, которая тут же исчезла в ладони служки.

– Будет исполнено, – парень убежал выполнять заказ.

– Сэм, мы же, вроде, договорились, что это я буду угощать вас вином, – виновато улыбнулся Венжит.

– А, пустое, – по-братски хлопнул его по плечу Сэм, – Деньги для меня не проблема. Мне просто был нужен добрый и, замечу, не жадный товарищ, с которым бы я мог просто поговорить. Ты прошел маленькую проверку, так сказать. А то, кто и сколько сегодня заплатит, дело второе, если не третье.

– Так значит мы здесь, чтобы просто поговорить?

– Не беспокойся, друг. Про то, что обещал, я тебе обязательно расскажу. Но и просто поговорим-пообщаемся за вкусной трапезой. Одно другому не помешает. У меня глаз наметан. Я сразу понял, что ты человек, хоть и простой, но душевный. А я почти полгода ни с кем не говорил по душам. Одичал совсем в своих походах. А если мы с тобой, действительно, сдружимся, то, поверь, я очень даже смогу тебе в будущем пригодиться.

– Это в чем же? – Венжит выглядел немного растерянным.

– Да мало ли в чем. Вот, может же такое случиться, обокрадут тебя ненароком. Так я всегда найду любого вора и верну награбленное. Не за бесплатно, естественно.

– Лучше бы такое не случилось.

– Пока ты со мной, не случится.

Перед ними поставили кувшин с вином и две глиняные кружки. Сэм наполнил емкости.

– Ну, за знакомство, – они чокнулись и отпили сразу половину содержимого, – А вино у них неплохое. Тебе как?

Венжит согласился, грустно глядя в пустоту.

– Да не переживай ты, – успокоил его Сэм, – Я, действительно, не задумал против тебя ничего дурного. Просто давай насладимся обедом, который, я вижу, нам уже несут.

Служка поставил на середину стола поднос с только что приготовленной курицей, хрустящая корочка которой была обильно полита растопленным гусиным жиром. Рядом с курицей была выставлена посуда со всевозможными овощами и хлебом. Отдельно стояла тарелка для костей.

– Если вам что-то еще понадобится, позовите, – парень убежал по своим рабочим делам.

Новые знакомые выпили еще вина и принялись за еду. После второй кружки вина Венжит, наконец-то, расслабился. Тепло приятно побежало по всему телу. Он уже сам наполнил опустевшую посуду вином.

– Так что же это за новая забава у нашего лорда Тронга? – напомнил он Сэму об основной цели своего визита сюда.

– Ах, это, – Сэм словно бы вспомнил забытое, – Для того, чтобы ты понял, что это такое, я должен рассказать тебе о некоторых исторических событиях. Ты вообще знаешь историю нашего мира? Хоть немного.

– Так. В общих чертах.

– Хорошо. Тогда ты должен знать, что за последние пятьсот лет после великой войны с силами зла очень многое поменялось в устройстве наших государств, когда-то объединившихся друг с другом, чтобы одержать победу в той войне.

– Ты имеешь в виду войну с полчищами орков?

– Да, конечно. Эй, парень, принеси нам еще вина, – Сэм прокричал служке, обслуживающему соседний столик.

– А я думал, что это все сказки, – Венжит порядком захмелел.

– В целом это так. Теперь то, что случилось в прошлом, передается в виде сказаний и легенд. Но поверь, многое из этих сказок происходило на самом деле.

К их столу подошел пьяный щуплый человечек и встал рядом с Венжитом. Человечек держал в своей руке кружку с вином.

– Господа, – обратился он к столующимся, – Не желаете ли выпить со мной за здоровье нашего лорда Тронга и во славу его?

– Почему же нет, – взялся за кружку Сэм.

Он поднялся с места. Человечек прокричал в зал.

– Здоровье нашему лорду Тронгу!

Все люди в зале дружно поднялись со скамеек и отсалютовали.

– Здоровье лорду Тронгу!

Потом каждый приник к своей кружке и не отрывался от нее до тех пор, пока не осушил ее. Затем все вернулись на свои места. Человечек, пошатываясь, поплелся к выходу. Видно, ему уже было достаточно на сегодня выпитого. Венжит тоже занял свое место на скамейке. Сэм же обошел стол и в два широких шага догнал пьянчужку. Он схватил своей крепкой ладонью удаляющегося бедолагу за кисть левой руки и вывернул ее. Человечек охнул и упал на колени. Посетители повернули головы в сторону происходящего. Трое солдат, сидящие в противоположном конце зала, вскочили со своих мест и грозно направились в сторону Сэма.

– Господа, – обратился к подошедшим солдатам Сэм, что-то доставая из-за пазухи, – Прошу спокойствия. Я только что поймал воришку, который срезал кошель у моего друга.

Венжит судорожно коснулся правого бока, где у него должен был быть кошель. Его там не было. Венжит побледнел.

– Я следопыт, – продолжал Сэм, – Вот мой жетон, определяющий мои права.

В вытянутой в сторону солдат руке Сэм держал круглый медный жетон. Подошедшие поближе солдаты внимательно рассмотрели жетон, одобрительно кивнули.

– Господа, солдаты. Я понимаю, что сейчас вы в увольнении, но прошу вас выполнить свой служебный и гражданский долг. Обыщите этого негодяя, а затем арестуйте его и препроводите, куда следует. Награду за вора оформите на себя. Мне сегодня заниматься этим неохота.

Солдаты, услышавшие о неожиданном вознаграждении, которое могло достаться лишь им, ретиво кинулись обыскивать неудачливого воришку. Через минуту в руке одного из них позвякивал туго набитый монетами кошель.

– Чем вы сможете доказать, что это ваш кошель? – обратился солдат к Венжиту.

– На нем должен быть вышитый вензель в виде буквы «В», а еще две розочки по бокам, – покраснел от смущения Венжит.

– Да, есть такое. Что ж, кошель ваш, – солдат передал предмет его хозяину.

Венжит торопливо сунул кошель за пазуху. Солдаты скрутили вора и вышли с ним из таверны.

– Розочки, значит, – усмехнулся Сэм, усаживаясь на свое место.

– Да, это мне жена подарила, – Венжит покраснел еще сильнее.

– Да ты не смущайся. Все нормально.

– Я хочу сказать вам, Сэм, спасибо. И как вы заметили, что меня обокрали? Я совершенно ничего не почувствовал.

– Я же следопыт, как уже говорил. У меня на такие дела глаз наметан.

– А как же вознаграждение?

– Пустое. Денег за такого много не дадут. А приятная беседа с добрым, как ты, человеком сойдет на нет. А я еще не выговорился, понимаешь ли. И потом, я еще не наелся и не напился. Парень, где мое вино? И называй меня на «ты», пожалуйста. Не привык я к культурному обращению…

Через час, сытые, они, раскурив трубки, пускали дым в потолок.

– Так значит, ты за деньги разыскиваешь разных преступников? – в очередной раз спрашивал Венжит.

– Угу. Бывает, что в поиске нахожусь по несколько месяцев. Но еще ни один мерзавец от меня не ускользнул, – Сэм тоже захмелел, – Обошел полмира. Бывал даже там, где не ступала нога простого человека. Работаю один. Поэтому, бывает, очень скучаю по простому человеческому общению. Вот, как с тобой теперь.

– Это хорошо, что мы встретились, – выпуская дым, проговорил Венжит.

– Угу. Хорошо. Ладно. Что это мы обо мне да обо мне? Я же должен был тебе кое-что рассказать. На чем я тогда остановился, когда пытался объяснить, что такое забавы нашего лорда?

– Ты говорил что-то про историю.

– А. Точно. Так вот. слушай.

Венжит сидел, наполовину прикрыв глаза, время от времени затягиваясь сладким дымом из трубки, набитой табаком, привезенным Сэмом откуда-то издалека. Неторопливый рассказ Сэма рисовал в воображении Венжита яркие картины.

Армии орков были полностью разбиты. Их немногочисленные остатки были отброшены далеко от плодородных земель людей на восток. Селились они по большей части в непроходимых горах. Через триста лет после великой войны орки изредка стали делать небольшие вылазки в надежде отвоевать себе более удобные места на равнинах. Но люди неизменно отбрасывали их обратно в горы, истребляя почти поголовно. Постепенно видеть их стали все реже и реже. Для многих они стали превращаться в выдуманных персонажей, которыми пугали непослушных детей.

Время волшебников и эльфов прошло. Последние, не решившиеся покинуть Средиземье, ушли далеко на север. Скрылись от мира, перестав появляться на глаза. Они тоже стали частью сказок.

О хоббитах тоже почти ничего не было известно. Те жили на своих исконных территориях. Люди не претендовали на них. Устойчивых торговых отношений хоббиты и люди так и не завели. Каждый был сам по себе.

И только гномы время от времени покидали свои горные владения, чтобы на ярмарках обменять свои непревзойденный металл и драгоценные камни на зерно и другие продукты, производимые людьми.

Войн между разными расами не было. Людям совершенно нечего было делать в подгорных городах гномов или в землях хоббитов, а тем нечего было делать на территории людей. Вот и пересекались они только для какой-никакой торговли. Однако, между самими людьми все чаще и чаще стали возникать конфликты. Границы государств попеременно то увеличивались, то сокращались вместе с уменьшением общего количества населения. Глубокое обескровливание народов остужало пыл правителей, и тогда заключались перемирия, но ровно до того момента, покуда тот или иной король вновь не создавал себе из подрастающего поколения армию, еще более мощную, чем была до последней войны. Никакое благоразумие не смогло повлиять на этот повторяющийся процесс. Природная жестокость людей в период между большими войнами нашла замену боевым баталиям в виде другого кровавого развлечения. Правители стали устраивать боевые схватки между всеми желающими на свою потеху и потеху публики, жаждущей человеческой крови. В некоторых городах строились специальные арены, где сходились в бою лучшие бойцы, стремящиеся на деле проверить свои боевые навыки. Чаще всего дело кончалось несмертельными ранами и увечьями, но иногда некоторые погибали от руки противника, поскольку особых правил на таких турнирах не было. Победителю же доставались деньги, слава и почет. Постепенно подобное развлечение приобрело еще более изощренный вид. В схватки стали вовлекать преступников и военнопленных, пообещав тем в качестве награды за победу в турнире собственную свободу. Но лишь единицы, и то очень редко, обретали свободу. Ослабленные постоянным недоеданием, они становились легкой добычей для откормленных бойцов арены.

– Так вот, – Сэм выпустил изо рта густой клубок дыма, – Не знаю уж, откуда здесь взялся тот орк, который, тем не менее, стал причиной нашего знакомства, друг Венжит, но его точно везут на такую арену, построенную лордом Тронгом пять лет тому назад. А там его выпотрошат, как рыбу на рыбацком столе. Я тебе точно говорю.

– Да, дела. Знаешь, Сэм, а давай сходим, посмотрим на это. Нет, не подумай, я не кровожадный. И смотреть, как люди будут биться друг с другом, я не стану. Но вот на то, как покромсают этого орка, это исчадие тьмы, я бы посмотрел, честное слово. Что? Пойдем?

Сэм внимательно посмотрел на Венжита. Вздохнул.

– Хорошо. Сходим. Завтра я узнаю, когда будет турнир и скажу тебе. Ты где остановился?

Они обменялись адресами, договорившись назавтра встретиться на ярмарке за стенами города, где Венжиту предстояло заняться торговлей, и, выпив еще по одной кружке вина, разошлись в разные стороны.

***

В то время, когда Сэм с Венжитом закрепляли свое знакомство вином, повозка с орком достигла своего пункта назначения. Она въехала после короткого досмотра охранниками на территорию небольшого, метров пятьдесят на тридцать, поля в виде эллипса, служащего ареной для боев. Поле было устлано толстым слоем деревянных опилок, хорошо впитывающих в себя пролитую на них кровь. Арена по периметру была огорожена трехметровым металлическим забором из прутьев с заостренными навершиями. Все это располагалось в сердцевине высокого деревянного здания без крыши, выстроенного в самом центре города. Внутренняя часть здания, обращенная к арене, представляла собой многоярусную конструкцию. Каждый ярус являл собой места для зрителей, разделенных узкими проходами. Через некоторое расстояние ярусы «прорезали» ступени, позволяющие пройти на следующие уровни. Два-три раза в год эти места полностью заполнялись всеми желающими. На самом верхнем ярусе в центре сооружения под широким навесом была сооружена площадка для самых почетных и знатных посетителей с наиболее лучшим видом на происходящее внизу на арене.

Возница опустился на одно колено перед человеком среднего роста в дорогих одеждах преимущественно красного цвета. Мужчина был немного полноват. В его густой бороде проскальзывали редкие седые волоски. Гордая осанка и высоко поднятый подбородок говорил о властной натуре. По бокам человека стояла хорошо вооруженная охрана в белых плащах. Они зорко следили за всем, что происходило вокруг их господина. Рядом с человеком в красных одеждах стояли еще шесть важных господ в дорогих одеждах, но по их заискивающему поведению было ясно, насколько они ниже по своему статусу. Человек в красных одеждах с любопытством рассматривал заключенного внутри клетки орка. По бокам от повозки в раболепствующей позе расположились несколько служащих арены, одетые во все серое. На их поясах висели короткие мечи. Все они были крепкими мужчинами с бритыми головами. Рукава их коротких рубашек были закатаны по локоть.

– Очень любопытно, – произнес мужчина в красных одеждах, – Милейший, как там тебя? – обратился он к стоящему перед ним на колене вознице.

– Сталес, ваше высочество.

– Хорошо. Сталес, ответь мне, откуда же ты раздобыл для меня такое вот чудо?

– Милостивый лорд Тронг, – не поднимая опущенного в землю взгляда, заговорил Сталес, – это всего лишь дело случая. Но когда он мне представился, я сразу же подумал, что вы будете очень довольны лично лицезреть этого представителя сил зла, непримиримо борющихся со всем человеческим.

– Очень любопытно. Поднимись, милейший Сталес. Ты можешь стоять в моем присутствии. И все же, нам всем будет интересно послушать историю пленения этого существа, о котором мы в основном слышали лишь в сказках, – лорд Тронг посмотрел на свою свиту, те согласно закивали головами, – Итак, мы слушаем тебя, милейший Сталес.

Сталес поднялся на ноги и указал на орка рукой. Его глаза все также смотрели в землю.

– Милостивый лорд Тронг, я всего лишь ваш верный подданный. Моя служба вам заключается в том, что я в составе небольшого отряда следопытов отправляюсь в дальние края на поиски и поимку беглых преступников, нарушивших закон, установленный в вашем государстве. Моей задачей является их доставка на ваш справедливый суд за скромное вознаграждение, которое впоследствии я честно разделяю со своими напарниками по этому благородному делу. Некоторых из тех, кого мы отлавливаем, вы предаете казни, некоторых используете на арене в дни великих торжеств.

Лорд Тронг снова вопросительно посмотрел на свою свиту. Те что-то одобрительно зашептали ему, подтверждая сказанное Сталесом. Сталес же продолжал.

– Четыре месяца назад судьба забросила наш отряд в одно поселение на самом краю вашего государства. Какого же было наше удивление, когда мы обнаружили там этого орка. Местные жители использовали его, закованного в цепи, в качестве тяглового животного, запрягши в борону и разрыхляющего посевную землю. Еще этот орк занимался там тем, что выполнял всякую грязную работу, выгребал помои, носил воду и прочее.

– Ну, а как он попал к тем людям? – нетерпеливо перебил Сталеса лорд Тронг.

Сталес осмелился мельком взглянуть на лорда.

– Жители того поселения утверждали, что два года назад, выйдя на охоту, случайно обнаружили это существо в лесу израненного, истекающего кровью, полностью лишенного сил. Как он оказался там, они не смогли мне объяснить. Но так или иначе орк оказался в лесу рядом с их поселением. Рядом с ним лежал убитый им огромный медведь, с которым он, видимо, столкнулся случайно. Медведь подрал орка, но сам был убит им в схватке. Люди без труда пленили орка, поскольку тот совсем лишился сил, выходили его, а затем превратили в раба. Это очень сильное и выносливое существо. Увидев его, я сразу же подумал про вас, милостивый лорд Тронг. Расставшись на время со своими товарищами, продолжившими свою основную работу, заплатив жителям селения за орка, я сразу же отправился в обратный путь в сопровождении двух солдат из ближайшего к тому месту гарнизона, – Сталес указал на сопровождавших его людей, – И вот мы здесь, полностью в вашем распоряжении, милостивый лорд Тронг, – Сталес низко поклонился лорду, прижав правую руку к груди.

– Очень хорошо. И сколько же ты просишь за свою работу? Впрочем, в этом случае деньги не имеют значения. Договорись об оплате с одним из моих людей. Тебя и твоих подельников щедро вознаградят, милейший.

Лорд Тронг легким взмахом руки дал понять, что аудиенция окончена. Сталес со своими спутниками, поклонившись, отправились в сопровождении одного из служащих лорда за расчетом. А лорд Тронг, потирая руки, обратился к остальной свите.

– Господа, вы посмотрите на этот прекрасный экземпляр. Он поистине станет самым ярким моментом в нашем будущем турнире.

– А может ли он держать в руках меч? – спросил один из подчиненных лорда.

– Думаю, что если он смог убить медведя, то это достойный воин. Надо будет просто подобрать ему подходящее оружие, возможно, то, которое он сам выберет. У нас же есть на складах старое трофейное оружие его братии, доставшееся нам после побед над их полчищами?

– Найдется, – заметил другой сопровождающий лорда, – Если, конечно, оно полностью не проржавело.

– Ну, тогда, изготовьте для него что-то подходящее под описание того, с чем эти орки привыкли обращаться, – распорядился лорд Тронг, – Выведите это, наконец, из клетки, – обратился лорд Тронг уже к служащим арены, – да вылейте на него несколько ведер воды. А то несет от него нестерпимо.

Мужчины в серой одежде кинулись выполнять распоряжение лорда. Они открыли клетку и выволокли наружу орка, руки и ноги которого были скованы длинной цепью, прикрепленной к повозке. Орк с трудом распрямился, поднявшись во весь рост. Его окатили семью ведрами воды, смывая корку грязи, прилипшую к коже. Она оказалась, действительно, немного зеленоватой. Все тело, руки, ноги орка были покрыты многочисленными шрамами. Часть из них, особенно на спине, были следами от побоев плетью. Невероятная худоба не могла скрыть исходившую от него силу. Это был настоящий и, наверное, серьезный боец. Все смотрели на него, с вожделением представляя себе будущую зрелищную битву орка с одним из бойцов арены.

– Так. Обязательно накормите его, чтобы он немного набрался сил к дню проведения турнира. Через пять дней чтобы он предстал передо мной во всей своей ужасающей красе. О том, с кем его поставим в паре, я еще подумаю. Наверное, проведем аукцион. Воины, желающие убить орка, сами должны будут за это заплатить. Подберите для него необходимые одежду и оружие. Проверьте его навыки. Ну, не мне вас учить, – отдал распоряжение служащим арены лорд Тронг, собираясь уходить, – А вы, господин Менг, – повернулся он к одному из своих подчиненных, – займитесь подготовкой турнира. И обязательно укажите, что одним из номеров будет бой с орком. Думаю, что ажиотаж от предстоящего турнира поднимется еще больше. И мы сможем в этот раз заработать на нем еще больше денег, что станет хорошей прибавкой в казну.

– Будет исполнено, милорд, – поклонился господин Менг.

Высокопоставленные особы покинули арену через центральный проход. Служащие с опаской открепили цепь от повозки и, прочно удерживая ее в руках, повели орка в противоположную сторону. Пройдя через задние ворота под аркой амфитеатра, процессия оказалась на территории, вдвое большей основной арены и огороженной высоким забором, примыкавшим к бокам главного здания. Забор с обеих сторон огибал выделенный участок земли и сходился на длинном одноэтажном здании, сложенном из толстых бревен. Орка вели в это здание. На поле перед зданием в беспорядке располагались разные конструкции из сколоченных вместе досок, изображающие людей и служащие для отрабатывания на них приемов владения оружием. Несколько человек в грязной рваной одежде под присмотром и руководством вооруженных мечами и короткими копьями служащих арены как раз и занимались подготовкой к будущим схваткам. Оборванцы кололи, рубили примитивные манекены выданными им деревянными обрубками, выполняющими роль тренировочных мечей, наносили удары по доскам длинными палками, заменяющие копья. При виде проходящего мимо них орка люди прекратили свои занятия и с приоткрытыми от удивления ртами молча проводили его взглядами.

Здание представляло собой своего рода казарму. Внутри оно было разделено на две основные половины. В правой от центрального входа половине размещались комнаты для служащих арены. Там же располагались кухня, на которой готовилась пища для обитателей казармы, склад с оружием и доспехами, другие помещения. Вся левая от входа половина здания, отделенная от правой крепкой решетчатой дверью, представляла собой помещение, в котором размещались заключенные здесь люди, своего рода это была достаточно большая тюремная камера. Она была уставлена двухъярусными стеллажами, на которых обитали те, кто в данный момент на улице постигал науку применения оружия против другого человека. В левой половине могло разместиться сразу более ста человек. Но, судя по количеству людей, в это время тренирующихся снаружи, помещение в данный момент было заполнено лишь на четверть. На противоположной стороне от центрального входа в казарму существовал еще один проход, выводящий на улицы города. Но он всегда был закрыт. Чтобы выйти в город, необходимо было пройти через тренировочную площадку, миновать под сводами арки амфитеатра узкий коридор, выводящий на арену, пройти саму арену и покинуть амфитеатр через центральный, главный проход. Окна тюремной части казармы были прорублены лишь с одной стороны здания, во внутренний двор. Во второй половине здания окна имелись с обеих сторон, но на тех, что смотрели на улицы города, были установлены крепкие металлические решетки.

Орка подвели к пустующему лежаку с наброшенным на него тюфяком, набитым соломой. Разомкнули оковы на ногах, освободили одну руку. Вторую руку оставили на длинной цепи, которую прикрепили к металлическому кольцу, висевшему на соседней стене возле небольшого оконного проема. Знаками приказали орку сесть на лежак. Он не сопротивлялся. Покорно уселся на свое место, положив широкие ладони на колени. Через некоторое время ему принесли жидкую похлебку в деревянной миске, небольшой кусок черствого темного хлеба и кружку с водой, поставили еду возле ног. Орк неторопливо поднял миску, взял в руку хлеб. Посмотрел вопросительно на своих охранников, но есть не стал.

– Ты гляди, – сказал один из них, – Он что, ждет, когда мы ему дадим ложку?

– Наверное, – произнес другой, – Я вообще думал, что этот зверь встанет на четвереньки и станет лакать еду из миски, как собака. А он, видишь ли, умеет пользоваться руками.

– Схожу ка я за ложкой, – собрался было выполнить задуманное третий, но первый охранник его остановил, ухватив за рукав.

– Не стоит. Пусть ест так.

Словно бы разгадав их намерения, орк неожиданно для всех ухмыльнулся, обнажив еще больше свои клыки, и, надкусив хлеб, поднес миску к губам. Неторопливо сделал несколько больших глотков. Его охранники с интересом наблюдали за тем, как он принимал пищу.

– Ты гляди, – снова удивился первый охранник, – а орк умеет пользоваться посудой.

– Ты же слышал рассказ старателя, приведшего его сюда, что орк два года жил среди людей. Наверное, они его этому и научили, – заметил третий охранник.

– Наверное.

Покончив с похлебкой, орк поставил пустую миску на пол возле своих ног. Взял кружку с водой и в два глотка осушил ее. Все также молча протянул ее в сторону своих надзирателей и немного потряс ее.

– Он что, просит еще? – изумился второй охранник.

– Точно. Получается, что у этой твари в голове что-то есть, – подытожил размышления второй охранник, – Пойду принесу ему еще воды. Пожалуй, возьму ка я ведро. Пусть обопьется. Милорд Тронг распорядился, чтобы через несколько дней эта тварь выглядела бы несколько лучше, чем сейчас.

Он ушел и вскоре принес небольшое ведро, наполненное до краев чистой водой, поставил его возле ног орка. Тот сразу же окунул пустую кружку в ведро, наполнил ее и уже с нескрываемой жадностью прильнул губами к ее краям. После пятого раза орк поставил кружку возле ведра. Он встал. Охранники тут же нервно вздрогнули, непроизвольно потянувшись за своими короткими мечами. Орк отрицательно покивал головой и протянул руку в сторону небольшого окна, возле которого была прикреплена его цепь.

– Что он хочет? – спросил первый охранник.

– Не знаю, – ответил второй.

– Кажется, – догадался третий, – он спрашивает разрешение подойти к окну.

– Что ж, – второй охранник согласно кивнул и разрешающим жестом указал орку на окно, – Пусть подойдет к окну. Посмотрим, что будет дальше.

Орк сделал четыре шага и оказался у стены. Окно располагалось выше его головы на расстоянии вытянутой руки. Орк закрыл глаза и, запрокинув голову, подставил лицо солнечному свету, проникающему сквозь проем, несколько раз глубоко вдохнул воздух.

– Ладно, – сказал первый охранник, – Идем отсюда. Еще много дел предстоит сделать. Никуда орк не денется. Пусть пока отдыхает. Завтра надо будет посмотреть, умеет ли он держать в руках хоть какое-нибудь оружие.

Охранники вышли, закрыв за собой тяжелую дверь. Орк продолжал стоять возле окна, дыша полной грудью. Так он стоял, не открывая глаз, до самого вечера, когда в помещение стали заводить других пленников. Всего их было около двадцати, все в грязной рваной одежде. Они располагались на своих местах, растирая уставшие конечности. Все с интересом и опаской рассматривали нового заключенного, единственного прикованного цепью к стене. Через некоторое время охранники принесли каждому ужин. Рядом с миской орка на этот раз положили ложку. Он отошел от стены и уселся на свой лежак. Поднял миску и принялся за еду. Покончив с трапезой, запив ее водой, орк лег, растянувшись во весь свой рост на тюфяке. Охранники забрали пустую посуду и покинули помещение.

Несколько заключенных собрались вместе неподалеку от лежанки орка и, время от времени поглядывая на него, стали общаться между собой.

– Славное будет зрелище, когда кто-то станет против орка, – сказал один, тридцатипятилетний мужчина с хорошей осанкой, крепкий, с мускулистыми руками и ногами.

– Да, славное. Но меня все же больше волнует собственная судьба. Ведь и против меня кто-то будет биться. А это, скорее всего конец. Ведь я же не воин, – грустно проговорил другой. Это был щуплый, гибкий мужчина среднего роста, лет тридцати.

– А кто же ты? – спросил третий, высокий, могучего телосложения человек, – За что ты сюда попал?

– За что, за что. Я вор. Не сумел быть достаточно ловким, вот и попался с поличным. Меня вскоре должны были повесить. Но в связи с приближающимся турниром предложили на выбор: или ждать казни через повешение, или попытаться отвоевать свою свободу на арене. Я выбрал второе. Хоть немного продлю свою никчемную жизнь. Меня обязательно зарубят во время схватки, обязательно. Я никогда прежде не сражался с воинами. Немного умею пользоваться ножом, участвовал в нескольких стычках с такими же, как и я, разбойниками. А тут… – он печально вздохнул.

– Да, – проговорил первый заключенный, – скорее всего так оно и будет. Но ты же тренируешься. Может, и удастся избежать печальной участи. В любом случае выбора у нас нет.

– Да как удастся то? – возмутился вор, – Я меч в руках держу всего две недели. А против меня поставят наверняка опытного воина, который всю свою жизнь только и делал, что резал таких, как я. Вот ты, Вэл, ты как сюда попал?

– Я же уже рассказывал вам про это при нашем первом знакомстве. Хорошо. Расскажу снова. Я солдат. Попал в плен три месяца назад во время приграничной стычки с отрядом воинов вашего государства. У меня небогатая семья, которая не может заплатить за меня выкуп. Поэтому по вашим законам мне предстояло несколько лет провести гребцом на галерах, где я, наверное, и издох бы, в конце концов. Но мне тоже сделали предложение поучаствовать в боях за свободу, и я принял его. Глядишь, что-то из этого и выйдет.

– Тебе, Вэл, проще, – заметил третий заключенный, – Ты все же умеешь владеть оружием. Мы все видели, как ловко ты обращаешься с копьем и мечом. У тебя есть шанс освободиться. Да еще и денег заработаешь. А мы, мы люди, так или иначе нарушившие закон, точно будем легкой добычей.

– Тебе, Тим, я сочувствую, – обратился к великану Вэл, – Но ни у кого из вас другого выхода нет. Вас всех приговорили к смертной казни за те или иные проступки. Один вор, другой убийца…

– Я тоже убийца, – заметил Тим, – Но я же защищал свою семью от насильников. Мне пришлось убить тех негодяев.

– Ну вот. Значит, какие-то навыки в бою у тебя все же есть. Ты кузнец. А нам всем дано право обзавестись тем оружием, которое мы сами выберем.

– Что ты хочешь этим сказать? – удивился Тим.

– Ты мастерски владеешь молотом. Вот и возьми себе на турнир молот. Твоей силы предостаточно, чтобы облачиться в самый прочный доспех. Глядишь, это поможет тебе выстоять во время боя. Так что для тебя не все еще потеряно. Вот с остальными дела обстоят намного хуже.

– А что бы ты посоветовал сделать мне? – спросил вор.

– Тебе, Стен, лучше всего подойдет что-нибудь небольшое и легкое. Ты, действительно, хорошо владеешь ножом. Вот и возьми длинный нож. Убить облаченного в доспех рыцаря им будет сложно, но и убивать его не обязательно. Достаточно быть ловким, чтобы не попасться под его удары, а самому нанести хотя бы несколько порезов в местах сочленения его защиты, чтобы он, истекая кровью, ослаб и отказался от дальнейшего боя. Ты его не убьешь, но победа будет за тобой. Это всяко лучше, чем непременно оказаться на виселице. Здесь и сейчас у тебя есть хоть какой-то шанс выжить. Используй его.

– Хорошо бы так, – Стен посмотрел в сторону лежащего на своем месте орка, – А что, Вэл, ты думаешь про орка? Ему что-нибудь светит? Я слышал от охранников, когда они переговаривались между собой, что с ним собираются устроить театрализованное представление. Типа историческая битва между людьми и орками.

Вэл с собеседниками посмотрели на прикованного за одну руку орка. Казалось, он мирно спал.

– Про него я ничего не могу сказать. Завтра на тренировке мы увидим, чего он стоит. Но, если верить нашим сказаниям, орки неважные бойцы. Они побеждали людей исключительно за счет своего преимущества в численности. Но даже если он и победит на арене, то кто же додумается отпустить такое создание на волю? Да и куда? Завтра день совместных тренировочных схваток. Я попрошу, чтобы орка выставили против меня. Тогда и оценим его перспективы. Ладно, друзья по несчастию, давайте отдыхать.

Никто не возражал. Заключенные разошлись по своим местам. Через несколько минут все разговоры стихли, люди заснули под потрескивание немногочисленных факельных светильников, развешенных на стенах по периметру их тюремного помещения на небольшом расстоянии друг от друга.

Утром следующего дня после непродолжительного завтрака заключенных вывели во внутренний двор. Они умылись в кадушках с водой, стоящих неподалеку от входа в казарму. Каждому раздали деревянные мечи и подвели к дощатым манекенам. Люди усердно стали лупить по дереву своими орудиями.

Орк стоял в стороне. Его полностью освободили от цепей. Трое надзирателей бросили к его ногам найденные где-то в закромах доспехи и оружие, принадлежавшее когда-то орочьему народу, захваченное людьми в качестве боевых трофеев. Знаком показали ему выбрать для себя подходящие предметы. Орк усмехнулся и присел на корточки возле металлического и кожаного хлама, начал разгребать принесенное вооружение. Через некоторое время он положил возле себя несколько выбранных им вещей. Отложенный в сторону доспех представлял собой длинную черную куртку из грубо выделанной буйволовой кожи, на которой частыми рядами были закреплены костяные пластины, ставшие коричневыми от времени. Ржавый шлем с рогами по бокам был помят в нескольких местах от многочисленных ударов по нему тяжелыми предметами. Один рог был обломан. Широкий и тоже покрытый ржавчиной меч с выступающим на конце под девяносто градусов треугольным плоским шипом, делавший оружие похожим на букву «Г», был без рукоятки, давно, видимо, сгнившей. Орк выпрямился, давая понять, что он сделал свой выбор. Один из надзирателей знаками приказал орку надеть доспех. Тот подчинился. Куртка оказалась ему немного мала. Вид голых босых ног, выглядывающих из-под краев куртки, вызвал смех у людей. Отсмеявшись, назвав орка чучелом, они приказали ему надеть шлем. Шлем оказался ему в пору, придав пленному довольно-таки грозный вид. Довольные надзиратели заставили орка разоблачиться. Двое собрали все вещи и унесли их внутрь казармы. Третий приказал орку надеть принесенные им старые штаны и рубаху, оказавшиеся тому в пору. Вернулись ушедшие.

– Куртку мы легко подгоним под его размер, – сказал один из надзирателей, – Так что выглядеть наш монстр будет просто великолепно. Правда, их традиционной обуви и штанов не нашлось, но, думаю, что никто особо не заметит, что на нем будут одеты обычные сапоги и штаны людей. Наш кузнец снимет ржавчину со шлема и меча, заново их заворонит, сделав полностью черными, изготовит новую рукоять. Орочьих щитов, к сожалению, тоже нет, но и без щита он будет выглядеть угрожающим.

– Хорошо, – сказал охранник, остававшийся с орком, судя по всему, старший из них, – Теперь надо посмотреть, что эта тварь вообще умеет делать с оружием. Дайте ему деревянный меч и подведите к свободному манекену. И следите в оба за ним. Чтобы чего не учудил ненароком.

Орка подвели к манекену. Один из охранников ткнул ему в руки рукоятью деревянного меча, заставляя сомкнуть на ней пальцы. Отошли на несколько шагов назад, держа руки на изголовьях своих коротких мечей, готовые в любую секунду воспользоваться ими. Знаками приказали орку нанести несколько ударов по манекену. Тот нехотя размахнулся и с силой нанес косой удар по боковине манекена. Удар оказался довольно-таки сильным. Деревянный меч отскочил от препятствия, выворачивая кисть орка, выскочил из его ладони, упав на землю рядом с ним. Люди расхохотались. Их некоторое напряжение тотчас улетучилось. Они расслабились, продолжая смеяться, убрали руки с рукоятей своего оружия.

– Вот будет потеха с этим орком. Да он никогда, наверное, и не держал в своих руках никакого оружия. И как он жил то вообще все это время? Как медведя умудрился завалить?

– Ладно, хватит веселиться. Нам надо хоть чему-то его обучить, хотя бы просто махать мечом, – сказал старший охранник, – Если мы не сумеем его хоть немного подготовить к турниру, нам несдобровать. А ну, чучело, – обратился он к орку, – бери в руки меч. Пробуй бить еще.

Орк поднял с земли оброненную палку, приблизился к манекену, немного пригнулся и сделал то, от чего улыбка охранников тотчас слетела с их лиц. Они мгновенно напряглись и выхватили из ножен свои мечи, направив их в сторону пляшущего вокруг манекена орка. А тот, не обращая внимания на ощерившиеся против него острия клинков, секунд за десять скользящими движениями три раза быстро обошел вокруг мнимого деревянного противника, не переставая колоть, рубить и резать в разные места манекена своим орудием. Делал он это с невероятной быстротой и ловкостью. Закончив пляску, орк остановился и опустил руки вниз, посмотрев на надзирателей. Он даже не запыхался. Его дыхание оставалось спокойным и ровным. Все тренирующиеся на площадке прекратили свои упражнения и с удивлением наблюдали за происходящим, обернувшись в сторону орка.

– Ах ты обезьяна! Решил подшутить над нами? Показал, будто никогда не держал в руках оружия? – старший надзиратель знаком подозвал к себе еще двух охранников, вооруженных короткими копьями, – Не будь на счет тебя отдельного распоряжения, я с тебя за подобные шутки шкуру спустил бы. Ну, хорошо. Вижу, что меч в руках ты умеешь держать. Проверим, как ты умеешь защищаться. Ребята, – обратился он к охранникам с копьями, – Держите это чучело на прицеле. Если он попробует нанести мне удар, колите его. Дайте мне деревянный меч.

Старший надзиратель встал напротив орка со своим деревянным мечом. Без звука неожиданно сделал длинный выпад в сторону противника, целя тому в живот. Орк сделал короткий шаг назад и в сторону, пропуская удар мимо себя, оказавшись немного правее нападающего. Одновременно с этим он парировал меч охранника, провожая его в скользящем соприкосновении своим мечом. Сразу же, не дожидаясь окончания перемещения атакующего, он коротким кистевым движением обеих рук, удерживающих оружие, не поднимая плечи, одними предплечьями, сделал короткий замах и с силой опустил свой деревянный меч на еще движущуюся деревяшку противника возле его кисти. Меч охранника вылетел из руки, гулко стукнувшись об землю. Надзиратель обомлел. Его напарники собрались было нанести орку колющие удары своими копьями, но старший надзиратель поднял руку, останавливая их.

– Не трогайте его, – скомандовал он, – Видите, он не старается причинить мне вред. Так, попробуем еще раз. Но вы все же будьте начеку.

Он поднял свой меч и снова набросился на орка. Надзиратель уже разошелся не на шутку. Он изо всех своих сил пытался нанести хоть одно попадание в какую-нибудь часть тела орка, но всякий раз его меч натыкался либо на пустоту, либо на оружие противника. Несколько раз надзиратель терял свой меч, но так и не сумел причинить ни малейшего ущерба орку. Наконец, весь взмыленный, он остановился.

– А орк не прост, как показался мне в самом начале. Моего умения недостаточно, чтобы одолеть его, – проговорил он. В его взгляде просочилось уважение к сопернику, – Для меня на сегодня хватит. Отведите орка в казарму. И пошлите за господином Менгом. Он должен сам увидеть, на что способна эта обезьяна. Ну, что стоите? Мигом выполняйте. А вы, господа преступники и военнопленные, продолжайте свои занятия, не стойте столбами, – повернулся надзиратель к любопытствующим, прекратившим свои упражнения.

У орка забрали его меч и отвели в казарму. Остальные продолжили свои занятия, иногда молча переглядываясь с соседями.

Занятия с оружием было прервано на обед. Заключенных развели по их местам и накормили. Дали час на передышку. Вэл, Тим и Стен снова собрались вместе. Каким-то образом они сдружились друг с другом за короткое время пребывания здесь. Они поглядывали на лежанку орка и вполголоса переговаривались между собой.

– Слушай, Вэл, – Стен выглядел немного возбужденным, – Что скажешь теперь про это чудище? Ты видел, как он ловко разделался со старшим надзирателем? Выходит, что орк неплохой боец. А? А ты говорил, что орки только числом побеждали.

– Согласен, – ответил Вэл, – Я был неправ. Видимо, многое про них нам недостаточно известно. Орк, действительно, не промах. Но тем незавиднее его судьба.

– О чем ты? – спросил Тим.

– Будет слишком много желающих сразиться с ним. Причем, против орка захотят биться хорошие, сильные бойцы. Нам же, если повезет, могут достаться противники попроще. И если для нас с вами все может кончиться после третьей победы над бросившими нам вызов, как определено правилами турнира, то для орка все закончится лишь с его смертью.

– Почему? – не понимал Тим.

– Да потому, что он орк. Правила на него не станут распространяться, как на людей. Его никто никуда и никогда не отпустит. Он будет постоянной мишенью для всех желающих сразиться с ним. И если бы он не умел владеть мечом, как это есть на самом деле, то его убили бы сразу в первом бою. А так, если он станет выигрывать схватки, его существование превратится в постоянное ожидание смерти в следующем противостоянии. Согласитесь, нелегко осознавать, что твоя жизнь ежедневно подвергается риску, висит на волоске, что каждый новый день может стать последним, и что самое печальное, выход только один, без альтернатив – смерть на арене. Не будь у меня надежды, победив три раза, вновь приобрести свободу, я бы, наверное, просто сошел с ума от такого существования.

– А ты думаешь, что оно вообще что-то осознает? – спросил Стен.

– Оно осознает, оно все осознает, – раздался густой бас со стороны лежанки орка.

Соседи орка подскочили на месте от неожиданности. Кто бы мог подумать, что тот понимает человеческий язык и может говорить на нем? Приятели подошли к орку и встали напротив него.

– Откуда ты понимаешь нашу речь? – спросил Стен.

Орк молча смотрел на людей, продолжая сидеть на лежаке.

– Ответь нам, – попросил Тим и вдруг добавил, – пожалуйста.

Приятели посмотрели на Тима с непониманием. Вежливо просить о чем-то нелюдь? Но тот, не обращая внимания на осуждающие взгляды друзей, вновь вежливо обратился к сидящему перед ним орку.

– Извини, приятель. Не знаю, как к тебе обращаться. Все мы здесь товарищи по несчастию. Все мы сейчас находимся в одной лодке…

– Я плыву в другой лодке, в которой никого, кроме меня нет, – вновь всех поразил своим басом орк, – А зовут меня Тугог, сын Огбура, внук Хорзы.

Тугог поднялся с лежака, положил правую руку на сердце и сделал неглубокий поклон, глядя в землю. Люди переминались с ноги на ногу, не зная, как ответить на приветствие.

Тим представил себя и своих товарищей.

– Позволь все же узнать у тебя, Тугог, откуда ты знаешь наш язык? – Тим повторил вопрос Стена.

– Два последних года я провел в рабстве у людей. У меня было время научиться всеобщему наречию.

– А как ты попал к ним в руки? – задал свой вопрос Вэл.

– Это слишком долгая история, которую следовало бы пересказывать за кружкой свежего пива, а не в ожидании смерти.

– Так значит, ты прекрасно понимаешь, что тебя ждет в скором времени? – Тим сочувственно смотрел на орка.

– Да, я понимаю. Но я верю, что испытания, отправленные на мою голову нашими богами, рано или поздно благополучно закончатся. Я вновь обрету свободу и вернусь в свой дом. На все воля богов. И всему свое время. И умирать я не собираюсь.

– Интересно, – проговорил Вэл, – ты за все время, что находился здесь, не произнес ни слова. А тут решил с нами заговорить. Почему?

– Меня оскорбили ваши намеки о моей неспособности понимать происходящее вокруг меня. Да, я не человек. Но я не бездушное и не безмозглое создание. Я просто другой, не такой, как вы, гномы или эльфы. Я орк.

Соседи по помещению стали прислушиваться к беседе орка с людьми, с удивлением отмечая его умение говорить на общем наречии.

– Так значит, – продолжал любопытствовать Вэл, – ты понимаешь, в каком качестве тебя здесь содержат? И все же надеешься благополучно покинуть это место?

– Повторю. На все воля богов. Как они решат, так и будет. Еще по дороге сюда от своего извозчика Сталеса, который без умолку разговаривал сам с собой, мечтая, сколько он выручит за меня денег у великого лорда Тронга, я узнал о приготовленной мне здесь участи. И я вновь принимаю с покорностью волеизъявление тех, кому молится мой народ. Великая река времени рано или поздно выкинет мою лодку судьбы на берег предначертанного, хоть я и не знаю, где этот берег и когда это случится. Пусть все идет так, как идет.

– В моей голове все рушится, – задумчиво произнес Вэл, – Более-менее здравомыслящий орк… Как вообще такое может быть? Все, чему нас когда-то учили, получается враньем…

– Тугог, – обратился к орку Стен, – а ты не пытался сбежать от своих рабовладельцев или от этого Сталеса?

– Трудно бежать с цепями на руках и ногах, особенно когда за этими цепями постоянно присматривают.

– Так значит, – не унимался Стен, – у тебя не было ни одной, даже малейшей, возможности бежать?

Тугог отрицательно мотнул головой.

Дверь тюрьмы отворилась, внутрь вошли надзиратели. Они приказали людям выйти во двор и построиться в ряд. Старший надзиратель знаками стал показывать Тугогу делать то же, что сейчас делали люди. Один из заключенных, проходя мимо него, на миг задержался и прошептал ему что-то на ухо. У надзирателя глаза полезли на лоб от удивления.

– Ах ты тварь такая! – наступал он на Тугога, – Ты все это время мог говорить, но лишь молча наблюдал, как мы пытаемся на пальцах тебе что-то объяснить? Я воспринимаю это, как издевательство над нами. Знай же, обезьяна, только особый приказ насчет тебя не позволяет мне тотчас спустить с тебя твою мерзкую, вонючую шкуру. Но поверь мне, если после этого турнира ты останешься еще жив, я найду способ доставить тебе кучу неприятных мгновений в твоей жалкой жизни. А теперь марш на улицу и становись со всеми в ряд. Только с краю. Господин Менг хочет посмотреть на тебя более пристально.

Заключенные и Тугог выстроились в шеренгу. По росту Тугог уступал лишь Тиму, возвышающемуся над ним на целую голову, и еще двух людей, выше его на полголовы. Перед шеренгой стоял невысокий седовласый человек. Его сопровождали два солдата и молодой служащий, записывающий необходимые распоряжения на листы бумаги, аккуратно сложенные в объемистой кожаной папке. Старший надзиратель приблизился к господину Менгу и с подобострастием поклонился. Затем что-то вполголоса проговорил. Господин Менг также, как и все, кто неожиданно узнавал о способности орка разговаривать на человеческом языке, удивленно поднял бровь и посмотрел на Тугога.

– Вот как? Значит, это существо умеет говорить? Что ж. Это несколько упрощает мою задачу объяснить ему, что от него требуется. А разговаривать ему самому вовсе и не обязательно. Его роль – это молчаливый грозный дикарь-варвар, которому чуждо все человеческое. Итак, господин старший надзиратель, вы послали за мной, чтобы показать что-то необычное, на что способно это чудовище. Я жду.

– Будьте любезны, уважаемый господин Менг, присаживайтесь на это кресло. Мы сейчас начнем.

Старший надзиратель пододвинул к чиновнику заранее вынесенное кресло. Тот важно уселся в него, облокотившись одной рукой на его ручку и прислонив сложенные щепоткой пальцы к своему подбородку. Старший надзиратель отдал распоряжение своим подчиненным. Они вывели из строя Тугога и отвели его на расчищенную от деревянных манекенов площадку. Старший надзиратель обратился к людям, стоящим в шеренге.

– Кто из вас осмелиться сразиться с исчадием тьмы в тренировочном бою?

Никто не отозвался. Все видели, с какой легкостью орк одолел на утренних занятиях старшего надзирателя.

– Что? Нет смельчаков? Тогда я сам назначу поединщика. А потом второго, третьего и так далее. Всех прогоню через орка.

– Господин старший надзиратель, – поднял руку Вэл, – Разрешите мне попробовать.

– Хорошо. Иди на площадку, – удовлетворенно сказал старший надзиратель.

Вэл прошел на площадку и встал напротив Тугога. Надзиратели каждому из них вручили деревянные мечи, затем отошли в сторону.

– Господин Менг, можно начинать? – наклонился над господином Менгом старший надзиратель.

– Да уж сколько можно ждать? Пусть начинают побыстрее, – махнул рукой господин Менг.

Старший надзиратель обернулся в сторону противостоящих друг другу орка и человека и отдал приказ к началу тренировочного боя. Бойцы медленно стали сближаться, подняв верхушки потешных мечей над головами. Вэл был профессиональным солдатом. Среди своих товарищей по несчастью здесь, в месте подготовки к турниру, он был одним из лучших, даже, пожалуй, самым лучшим фехтовальщиком на мечах. Но и он был несколько смущен после увиденного утром. Такой легкости во владении оружием, какую продемонстрировал Тугог, Вэл никогда раньше ни у кого еще не встречал. Впрочем, подумалось ему, я еще много чего не видел в этом мире. И опытных, известных всему миру бойцов, о мастерстве которых слагались настоящие легенды, да и самих орков, особенно тех, кто разговаривал на всеобщем наречии и, судя по всему, был совсем не дурак.

Бойцы сблизились на расстояние удара. Но никто не решался нанести этот удар первым. Они неторопливо перемещались по кругу, ни на шаг не отдаляясь и не приближаясь. Один из надзирателей, потеряв терпение, шепотом приказал бойцам побыстрее начинать действовать более активно. И Тугог нанес первый удар. Собственно, полноценным ударом назвать это было трудно. Меч Тугога легко метнулся по нисходящей дуге в сторону Вэла. Вэл мгновенно своим мечом отбил влево от себя летящий в него предмет и тут же наискось рубанул Тугога по шее. Меч прошел по воздуху. Словно бы зная заранее, как будет себя вести его противник, Тугог в момент отбивки его меча Вэлом сделал широкий шаг вперед и вправо по направлению к противнику, согнув тело пополам. Меч Вэла просвистел над головой Тугога. Тот же, не прерывая своих движений и не сопротивляясь направлению своего меча, которое было получено за счет предыдущего действия Вэлом, по дуге приблизил руки к своим бедрам и быстро ткнул противника в живот, стараясь не нанести ему какого-либо серьезного ранения. Вэл, пораженный, застыл на месте, понимая, что не будь этот бой показательным, то он уже был бы мертв. А Тугог расслабленно с опущенным вниз деревянным мечом отходил в сторону.

– Так. Я ничего не понял, – прокричал со своего места господин Менг, – Почему они остановились?

– Орк выиграл, – пояснил ему старший надзиратель, – Если бы у него в руках было настоящее оружие, то его соперник, скорее всего, был бы убит. Поверьте мне, господин Менг, я в этом разбираюсь. Не один год служу на арене.

– Пусть эти бойцы сойдутся еще раз, – капризно проговорил господин Менг.

Старший надзиратель дал знак бойцам начать заново. В этот раз Вэл не стал осторожничать и пошел в атаку первый. Он раскрутил свой меч восьмеркой и стал наступать на Тугога. Движения меча были настолько быстрыми, что, казалось, не было никакой возможности проникнуть сквозь образовавшуюся от вращения пелену. Один раз Тугог попробовал это сделать, но его меч отскочил в сторону. Однако, это не сбило с толку опытного орка. Он сделал обманное движение, показав, что уходит влево, а сам резким прыжком переместился в противоположную сторону, оказавшись сбоку от вращающегося меча Вэла. Тотчас орк несильно, но достаточно больно ударил Вэла по предплечью руки, вращающей меч. Вэл выронил оружие и вновь остановился, потирая ушибленную руку. Он с уважением посмотрел в глаза Тугогу, мысленно благодаря того за то, что тот не сломал ему руку.

– И что? Это опять весь бой? – тон господина Менга говорил о его недовольстве.

– Орк опять выиграл, – тихо проговорил старший надзиратель, – Он очень умелый воин. Но ведь я вам и пытался это объяснить.

– Вы что же, хотите сказать, что эта тварь является очень, очень хорошим бойцом?

– Простите, господин Менг, – побледнел старший надзиратель, не зная уже, что говорить дальше, чтобы ненароком не рассердить важного господина. Все же, решившись, он произнес, – Да, господин Менг, этот орк очень хороший боец.

– Ну так это просто чудесно, – мгновенно сменив гнев на милость, заулыбался довольный господин Менг. У старшего надзирателя отлегло от сердца, – Распорядись, милейший, чтобы это чудовище еще что-нибудь показало. Пусть против него выйдут два бойца, например.

– Будет исполнено, господин Менг.

Старший надзиратель отдал необходимые распоряжения. Против Тугога вышли Тим и еще один грузный, но достаточно быстрый мужчина. Через минуту они оба потеряли свои деревянные мечи, так и не сумев хоть раз коснуться ими орочьей кожи.

Господин Менг с удовлетворением потер руки и обратился к своему секретарю, впрочем, разговаривая сам с собой.

– Отметь, Пентиус, мне необходимо сообщить милорду Тронгу, что предстоящий турнир в этот раз приобретает гораздо большую привлекательность для всех его участников и зрителей. Выступление на нем такого сильного, умелого бойца вызовет всеобщий интерес. Надо будет разработать необходимую рекламную компанию с участием этого орка, представить его грозным бойцом, угрожающим самому существованию человеческого рода. Думаю, что придется организовать настоящий аукцион за право биться против него. Таким образом мы сможем принести в нашу казну гораздо больше средств, чем обычно.

Пентиус что-то записывал в своем блокноте.

– Если же орк каким-то образом сможет продержаться хотя бы один бой, то ставки на его последующее умерщвление непременно возрастут. Бои с его участием станут очень популярными. Во всяком случае, я очень на это надеюсь.

– Простите, господин Менг, – спросил Пентиус, – а если орк, действительно, сможет выстоять против кого-то, да еще и убьет его, что тогда?

– Милый мой, Пентиус, люди, участвующие в турнире, сознательно идут на этот шаг. Всегда есть вероятность того, что и они могут быть убиты кем-то. Никто ведь никого не заставляет принимать подобное решение. Всегда существует такая вероятность. Это правда. Но если ты не хочешь проявить себя в этом деле, то спокойно можешь сидеть дома. Ведь так? Даже этих преступников, – он указал на людей, в скором времени вынужденным выступать на турнире, – никто насильно не принуждает взять в руки оружие, чтобы попытаться в честном бою заслужить свою свободу. Умрут они на поле боя или на виселице, решать им самим. Но ведь можно попытаться и выжить. С вольными людьми немного по-другому. Они просто из тщеславия желают продемонстрировать свою удаль и мастерство на публике. Возможно, не все из них представляют себе наличие вероятности расстаться с жизнью. Но в любом случае это их личный выбор. А если орк станет побеждать, то все это, повторю, увеличит значимость нашего турнира. Хорошо, я увидел достаточно. Отправляемся к милорду Тронгу. Нам еще предстоит заняться многими важными делами. До турнира осталось четыре дня. Нужно многое успеть сделать.

Господин Менг встал.

– Милейший, – обратился он к старшему надзирателю, – Позаботьтесь о монстре. Кормите его лучше. Отмойте, как следует. Оружие для него приготовили? Хорошо. Я пришлю нужных людей за день до турнира. Они поработают над его внешним видом. Надо будет сделать его еще более страшным, еще более оркообразным, – он противно хихикнул.

Господин Менг и его спутники ушли. Тронга отвели помыться. В этот день его больше не испытывали. Вечером на ужин ему принесли вареное мясо с овощами и белым хлебом, кувшин разбавленного водой вина. Его соседи, постоянно недоедавшие, с завистью смотрели, как он с невозмутимым видом уплетает приготовленную ему пищу.

– А знаете, – произнес Вэл, обращаясь к Тиму и Стену, – у нас, действительно, появился шанс выйти отсюда живыми.

Приятели перед сном вновь собрались вместе обсудить возможное будущее.

– Что ты имеешь в виду? – торопливо проговорил Стен.

– Да, что ты имеешь в виду, – повторил вопрос товарища Тим.

– Искусство владения мечом этого существа, – Вэл головой кивнул в сторону спящего Тронга, – вызовет к его персоне гораздо больший интерес, чем к нам самим. Может так случиться, что против нас встанут не слишком опытные воины. Во всяком случае, я надеюсь на это.

Товарищи еще немного вполголоса поговорили о своей судьбе, об неожиданно открывшихся перспективах спасения своих жизней, затем разошлись по своим местам и легли спать.

***

В день турнира Сэм с Венжитом встретились в «Веселой пирушке». За предыдущие дни они, как ни странно, достаточно сблизились друг с другом. Встречались по вечерам за кружкой пива или вина. Разговаривали о том, о сем. В основном, говорил Сэм, явно соскучившийся по человеческому общению. Венжит был благодарным слушателем. Он расспрашивал Сэма о его приключениях в походах за беглыми преступниками. Сэм не отказывал новому другу. Иногда немного привирал, конечно, но Венжит, затая дыхание, впитывал эти рассказы, мысленно представляя себе те образы и события, что описывал ему Сэм.

– Венжит, я достал нам два билета на турнир, – сообщил Сэм.

– Как тебе это удалось? Насколько я узнал, попасть туда не самая легкая задача.

– У меня есть кое-какие связи в этом городе. Места не самые удобные, но и это лучше, чем ничего.

– Молодец, Сэм. Сколько я тебе должен?

– Пустое, Венжит. Это тебе мой дружеский подарок, – Сэм отпил большой глоток пива.

– И все же? – не унимался Венжит, – Мне немного неудобно от такого благоволения с твоей стороны.

– Забудь, друг. Ты же отказывался в последние дни делить со мной деньги за выпитое нами вино. Поэтому прими все, как есть. Мне для друзей ничего не жалко.

– Ну, хорошо. Спасибо тебе, Сэм.

Они чокнулись кружками и снова пригубили пиво.

– Сэм, посвяти меня более подробно в правила проведения турнира, – попросил Венжит.

– О, они довольно незамысловаты, – согласился на этот экскурс Сэм, – Как я тебе уже говорил, в турнире принимают участие несколько преступников, осужденных на смертную казнь.

– Да, я это помню.

– Так вот. Каждый из бойцов, заявивший о своем участии в турнире и заплативший, замечу, немалые деньги только за само участие, выбирает себе противника из числа тех самых преступников, участвующих в турнире, опять же выплатив определенную сумму. Если на одного и того же противника претендуют сразу несколько бойцов, между ними устраивается аукцион. Кто больше заплатит, тот и проведет бой с выбранным им бандитом. Опять же, среди посетителей турнира будет действовать тотализатор, на котором будут ставиться ставки на победу тех или иных бойцов. Часть дохода от тотализатора опять же пойдет в казну.

– Так. Это понятно. А что дальше?

– А дальше начнутся сами схватки один на один. Бойцы сами вольны выбирать то оружие и доспехи, которые сочтут нужными для себя. Они сходятся друг с другом и бьются до тех пор, пока кто-то кого-то серьезно не ранит или не убьет.

– Ужасно.

– Таковы правила. Смерть повсюду преследует нас, друг Венжит. И такие правила присутствуют не только на этом турнире. Такое существует во всем мире, возможно, с некоторой долей иных особенностей. Вот и все.

– А что, если так или иначе (не хочу думать о смертельных исходах) побеждает преступник?

– Обычно такого не происходит. Против них выступают профессиональные воины, закаленные в боях. Но несколько раз за историю турнира случалось и такое, когда преступник оказывался сильнее вышедшего против него воина. Обычно такими людьми были пленные солдаты из других государств. Они тоже воины, правда, лишенные возможности приобрести свободу из-за отсутствия средств у их родственников, желающих внести выкуп за их жизни.

– Так что же происходит, когда побеждают такие воины? – Венжит казался взволнованным.

Сэм допил свою кружку пива и заказал еще одну.

– В этом случае, – Сэм продолжил разъяснение правил турнира, – против них выходит еще один боец. И только в случае трех побед преступник или пленный воин официально освобождается от наказания. Ему предоставляют свободу, даже выплачивают кое-какие деньги за победу. Затем он получает предписание никогда в будущем не посещать наш город. Он покидает его и на этом все. Никого больше не волнует его дальнейшая судьба. Главное, чтобы он больше не попадал в поле зрения наших властей.

– С этим все понятно. Но, насколько я знаю, всегда были главные победители турнира. Не совсем понятно, как становятся ими.

– Тут тоже нет ничего сложного. Когда не остается ни одного осужденного (после их смерти или при их освобождении), всегда есть какое-то количество обычных участников из числа воинов, выигравших несколько поединков против преступников. Их распределяют между собой в случайном порядке. Они начинают биться против друг друга. Но такие бои уже менее зрелищны, потому что обычно соплеменники не используют при этом боевого оружия, ограничиваясь тренировочными мечами или копьями, и бои заканчиваются, в основном, не слишком серьезными увечьями. Бывало, правда, когда оба противника соглашались на смертельный бой. Это случалось, когда на арене пересекались непримиримые соперники в обычной жизни, между которыми существовали определенные конфликты в повседневности. Тогда все заканчивалось плачевно для одного из них. На арене всегда оставался только один воин. Вот он и становился победителем турнира. Лично он полностью окупал при этом свои затраты на турнир, получая приличное вознаграждение из рук нашего лорда.

– Все понятно. Но все же ужасно, что проливается кровь.

– Люди падки до кровавых зрелищ. А власти поддерживают их настроения, тем более что это, повторяю, приносит в казну неплохие средства, – подытожил Сэм.

– Нет, – вздохнул Венжит, – все это не для меня. Я не люблю видеть, как люди убивают друг друга.

– Так ты что, хочешь отказаться посетить турнир? – удивился Сэм.

– Нет-нет, – быстро успокоил друга Венжит, – Я обязательно пойду на него. Я просто сказал, что мне будет не очень приятно видеть, как люди будут пускать кровь друг другу. А вот на то, как разберутся с орком, я обязательно хочу посмотреть. Кстати, что ты думаешь, как это будет выглядеть? По всему городу развешены листовки с описанием того, что этот орк является грозным и очень серьезным бойцом.

– Думаю, – Сэм вновь отпил глоток пива, – что это всего лишь рекламный трюк, чтобы подогреть больший интерес к бою против него. Опять же, за возможность кому-либо убить орка организован серьезный аукцион. И желающих, поверь мне, будет очень много. А что до самого боя, то, думаю, орк не продержится на арене и минуты. А его смерть возвеличит победившего его.

– Хорошо. Ну, а если все же предположить, что орк сможет выиграть три раза. Что тогда?

– Что тогда? – удивился Сэм, – Даже если только предположить, что такое возможно, то… Не думаю, что на самого орка станут распространяться обычные правила. Это же тебе не человек, в конце концов. Это дикий зверь. Если случится, что орк выстоит на этом турнире, его приберегут для следующего. И длиться все это будет до тех пор, пока его, в конце концов, не отправят на тот свет к его проклятым праотцам. Но, уверен, что все закончится в первом же бою против него.

– Хорошо бы, – Венжит удовлетворенно допил свое пиво.

– Ладно, друг, – Сэм встал из-за стола, – У меня намечены еще несколько не очень важных, но все же неотложных встреч с некоторыми людьми. Встретимся с тобой возле арены около полудня. До встречи.

Сэм ушел. Венжит расплатился за пиво и покинул «Веселую пирушку». Он побродил по оживленным улицам города, заметив, что основная масса народа устремляется к центру, где располагался амфитеатр, внутри которого в скором времени должен был начаться турнир бойцов. Венжит ощущал внутри себя какое-то тревожное возбуждение от того, что ему предстояло увидеть в скором времени.

В назначенное время Венжит был возле амфитеатра. Он сразу же заметил ожидающего его Сэма. Тот взял его под руку и повел ко входу в амфитеатр. Предоставив свои билеты, они прошли внутрь и заняли свои места. Почти весь амфитеатр был уже заполнен. В основном это были горожане из числа зажиточных граждан. Самые лучшие и удобные места занимали представители знати. Отдельные места выделили народу гномов, приехавших на ярмарку со своими товарами. Повсюду стоял гул многочисленных голосов. Амфитеатр мог принять около пяти тысяч человек сразу. Места Сэма и Венжита были на нижнем ярусе в восточной стороне, но и оттуда прекрасно была видна вся арена. Турнир вот-вот должен был начаться.

На самой арене напротив друг друга были выстроены две группы людей в боевом облачении. Людей в группах было одинаковое количество. Первая группа представляла собой разномастную компанию. Все они были одеты в достаточно простую броню, не выделяющуюся ни сложностью конструкции, ни начищенностью металлических частей. В руках люди держали неброские щиты. Их вооружение представляло собой разнообразные мечи различной длины и формы. Лишь у одного, самого высокого человека, одетого в очень тяжелые доспехи, в руках, кроме большого щита, был огромный молот. Люди из второй группы были оснащены лучше. На каждом была хорошо подогнанная и начищенная броня. Добротные щиты были тщательно обиты железом, с выправленными на них личными гербами владельцев. У каждого человека из этой группы сбоку висели ножны с практически однотипными мечами, отличающимися друг от друга лишь гардой и навершием рукоятки. Арена была заполнена и ее служащими, облаченными в красно-коричневые одежды. На поясе у каждого висел короткий меч, в руках они держали копья, одинаково хорошо пригодные и для единоборства, и для метания. Четыре человека в длинных светло-голубых мантиях, по всей видимости судьи, что-то обсуждали между собой. Орка среди людей не было.

– А где же орк? – удивился Венжит.

– Его, наверное, пока приберегли на последующие бои, – уверенно ответил Сэм, – Не переживай, увидишь его еще. Но позже. А теперь тише. Турнир вот-вот начнется.

На середину арены вышел мужчина в белых одеждах, поднес к губам рупор и прокричал в него, призывая посетителей к тишине.

– Поприветствуем его милость лорда Тронга! – глашатай протянул руку в сторону площадки в центре амфитеатра, расположенной на самом верхнем ярусе под матерчатым навесом, защищавшем его зрителей от яркого полуденного солнца.

Все люди дружно встали и поклонились, обернувшись в сторону почетного ложа, на котором расположился лорд Тронг с его многочисленной свитой. Бойцы на арене и ее служащие тоже поклонились своему сюзерену. Лорд Тронг поднятой рукой поприветствовал своих сограждан и уселся в высокое кресло. Возле него занял свое место господин Менг. Лорд Тронг знаком приказал начинать турнир.

– Ежегодный турнир, – вновь прокричал глашатай, – среди лучших бойцов нашего государства объявляется открытым!

Все бойцы покинули арену в противоположном от центрального проходе. На ней остались глашатай, судьи и еще четыре вооруженных служащих арены. Они равномерно разместились по периметру поля.

– А куда же ушли бойцы? – с недоумением спросил Венжит.

– Освободили место для предстоящего боя, – пояснил Сэм, – Чтобы сегодня не занимать наше время, еще вчера каждый воин выбрал себе противника из числа преступников. Каждому достался тот, кого он смог оплатить. Сейчас вызовут первую пару и все начнется. Не переживай.

– Да я и не переживаю.

Глашатай вышел на середину арены и провозгласил.

– На арену приглашается первая пара бойцов. Поприветствуем рыцаря Талбота!

На поле вышел рыцарь в шлеме, полностью закрывающим его лицо, с прорезями для глаз. На его блестящем щите был изображен олень. Рыцарь Талбот вытащил из ножен меч и высоко поднял его над головой. Зрители одобрительно приветствовали его криками.

– Его противником будет господин Сонг! – продолжил глашатай.

На арене появился высокий мужчина в нескладно сидящих на нем доспехах серого цвета. В его руках тоже был меч, который он поднял над головой. Зрители пренебрежительно заулюлюкали при его появлении. Мужчина растерянно опустил руку с оружием. Его круглый небольшой щит неуверенно болтался в другой руке. Голову господина Сонга прикрывал небольшой шарообразный шлем. К бойцам подошли судьи и что-то сказали им. Противники кивнули друг другу и разошлись на свои позиции. Судьи заняли свои места по периметру арены немного поодаль бойцов. Глашатай отошел в сторону и объявил.

– Первый бой начинается!

– Ну вот и началось, – пробормотал Сэм и с интересом стал наблюдать за поединщиками, оперев руки в колени.

Венжит следил за происходящим на арене со смешанным чувством страха и любопытства.

Бойцы сошлись в центре арены. Не выжидая момента, боец из лагеря преступников нанес размашистый удар по своему противнику. Воин небрежным движением подставил под удар свой щит. Раздался гулкий звук, хорошо слышный среди затихшей в предвкушении кровавого зрелища публики. Воин нанес ответный колющий удар в грудь первому бойцу. Тот неловко, но вовремя успел укрыться своим щитом. Не делая паузу между своими движениями, воин три раза подряд рубящими ударами своего меча по щиту соперника заставил того, пригибаясь, отступить на несколько шагов назад. С минуту они ходили кругами на безопасном для себя расстоянии, не теряя друг друга из вида. Наконец, соперник воина, выставив перед собой щит, бросился на него, метя круговым ударом тому в бок. Воин на мгновение застыл, подставляя под удар щит, а затем, немного отведя его в сторону, словно раскрываясь, быстро рубанул мечом по руке противника. Кисть бедолаги со сжатой в ней рукоятью меча упала на опилки арены. Во все стороны брызнула яркая кровь. Раненый закричал от боли, но его крик тотчас же перешел в булькающий хрип, сразу же сменившийся тишиной, когда острие меча воина вошло ему в горло, выйдя из шеи сзади, перебив позвонки под затылком. Ноги умершего бойца подкосились, и он бесформенной обмякшей массой нелепо стек на землю.

Толпа людей закричала в бешенном восторге. Воин с поднятым вверх мечом, оборачиваясь вокруг своей оси, благодарил всех болеющих за него зрителей. Затем он поклонился в сторону лорда Тронга и величественно покинул место боя. Служащие арены за ноги выволокли труп за пределы амфитеатра.

– Ну вот, и пролилась первая кровь, – проговорил Сэм, – Венжит, что с тобой?

Венжита тошнило. Он еле сдерживал порывы рвоты, сегодняшний плотный завтрак стремился наружу.

– Ну ка, выпей воды, – Сэм передал Венжиту флягу с водой, – Может, тебе стоит уйти? Видно, не для тебя подобные зрелища, – он участливо приобнял друга за плечи.

– Нет-нет. Я останусь. Просто надо привыкнуть, – оправдывался Венжит.

– К такому можно и не привыкнуть. Что ж, оставайся. Но я тебя не осужу, если ты захочешь уйти отсюда.

– Я хочу дождаться боя против орка.

– Он будет, скорее всего, ближе к завершению турнира. Так что, выдержишь еще несколько боев?

– Выдержу, – заверил друга Венжит, – Я ведь могу и не смотреть на то, что происходит на самой арене.

– Ну, тебе видней. Оставайся, – согласился Сэм.

В течении последующего часа Венжит сидел, не смея поднять глаза на происходящее на арене. Он лишь вздрагивал всем телом, когда раздавался оглушительный рев зрителей, возвещающий об очередной победе одного из воинов над своим соперником. Вновь посмотреть на арену его заставил чувствительный тычок Сэма в бок.

– Посмотри, а это уже намного интереснее.

На поле в схватке сошлись два бойца. Воину противостоял очень высокий человек в прочной и тяжелой броне, которая совершенно не сковывала его пусть и не очень умелых движений. Это говорило о его огромной физической силе. Человек с невероятной легкостью размахивал большим молотом. Воин в основном защищался, уворачиваясь от проносившегося возле него страшного орудия. Изредка он наносил высокому человеку колющие и рубящие удары мечом в тело и ноги. Но мощная броня надежно оберегала своего носителя, и удары воина не причиняли ему никакого видимого ущерба. В какой-то момент очередной удар молота пришелся в середину щита воина. Воин не удержался на ногах. Его отбросило на несколько шагов в сторону, и он упал на землю, выронив из рук меч. Высокий человек, занеся над головой свой молот, приблизился к поверженному врагу, собираясь добить его, но наперерез ему бросились четверо вооруженных служащих арены, приказывая тому остановиться. В недоумении великан опустил молот вниз и отступил. Его отвели в сторону. Четверо судей склонились над воином, о чем-то спрашивая его. Глашатай посовещался с одним из судей и объявил.

– Победу в этом бою одержал господин Тим! Его в скором времени будет ожидать следующая схватка с очередным претендентом на победу в этом турнире!

Бойцы покинули поле боя. Воину помогали идти двое служащих арены. Его вели под неодобрительные выкрики зрителей амфитеатра.

– Какой молодец этот господин Тим. Сколько мощи, – восхитился Сэм, – Жаль, что умения недостаточно. Только наличие такой прочной брони уберегло его в этот раз от гибели.

– И что с ним будет дальше? – спросил Венжит.

– Я же уже объяснял тебе. Сейчас проходит первый круг боев, когда воины должны биться с выбранными для них противниками. Каждый с каждым. Оставшихся в живых преступников воины снова за деньги разыграют между собой. И все повторится. Так до тех пор, пока никого из преступников не останется в живых или кто-то из них не одержит три победы. Если понадобится, турнир продлят на несколько дней. Но такого я не помню. Уже после всего воины сами между собой разыграют главный приз. И уж этот розыгрыш тебе, Венжит, понравится гораздо больше, так как он может быть менее кровавым. Хотя большинству из зрителей по душе ближе смертоубийственные бои.

– А почему преступнику не дали добить воина?

– Хм, ты правильно приметил. На этом турнире для воинов существуют некие привилегии. Если воина сразу не убили, то судьи могут прекратить бой, сохранив ему жизнь, поскольку те являются их согражданами. Но для преступника такое обстоятельство ничего не меняет. Он все равно одержал победу.

– Получается, что этому Тиму осталось выиграть два раза.

– Правильно. Но это еще под вопросом, сможет ли он выстоять еще две схватки. Смотря кто ему попадется в следующий раз. И не забывай, за кого стоит по-настоящему болеть. Они же преступники, приговоренные к смертной казни.

– Ясно. Это я просто так. Прояснить некоторые непонятные мне моменты.

Следующие два боя выиграли воины. Венжит уже начал привыкать к виду проливающейся крови. Его уже почти не тошнило, и он с интересом наблюдал за схватками непримиримых бойцов.

В очередном бою участвовал воин в дорогих доспехах. В его руках был длинный двуручный меч. Против него вышел мужчина среднего роста в хорошо подогнанных под него латах. В одной руке у него был небольшой треугольный щит, в другой – обычный солдатский меч. Воин взял инициативу в свои руки. Он непрестанно атаковал противника своим грозным мечом, который свистел, разрезая воздух перед собой. Солдат оказался умелым бойцом. Он ловко уходил и уворачивался от смертоносного клинка, ни разу не воспользовавшись ни щитом, ни мечом. В какой-то момент солдат, в очередной раз пригнувшись под разящим оружием воина, готовое разрубить его пополам, оказался достаточно близко перед противником. Недолго думая, он наотмашь ударил воина щитом, ребром его угодив тому в голову в области виска. Не будь на воине прочного шлема, ему снесло бы полголовы. А так, воин лишь потерял сознание, рухнув под ноги солдату. Тот же и не пытался его добить, сразу отойдя в сторону спешащих к нему служащих арены. Через некоторое время воина унесли на носилках, а глашатай объявил победителя.

– Победу в этом бою одержал господин Вэл!

Вэл ушел с арены под свист и негодующие выкрики недовольной толпы.

– А вот и еще один претендент на свободу, – Сэму очень понравился бой, – Мне лично этот парень понравился. Мечом владеет достойно, хоть ни разу им в этот раз и не воспользовался. Сразу видно, что это солдат. Так, наверное, и есть. Это, скорее всего, военнопленный, которому выпал шанс вернуться домой. Но посмотрим, как дальше все будет для него складываться. Хотя, думаю, у него, действительно, есть то, что поможет ему не умереть сегодня.

Сэм говорил сам с собой. Венжит в разговоре не участвовал, молча наблюдая за действиями на арене.

Следующие три боя воины вновь взяли верх над соперниками. Глашатай объявил следующую схватку. Против грузного воина в позолоченных доспехах выставили невысокого человека, облаченного в легкий кожаный доспех и вооруженного коротким узким мечом, скорее напоминавшим длинный нож. Человечек явно был напуган. Даже издалека было заметно, как он весь дрожит от страха перед своим соперником. Бой начался. Человечек, несмотря на боязливость, оказался очень ловким и вертким. Он перекатывался по земле через голову, уворачиваясь от атак воина, прыгал из стороны в сторону, заставляя того каждый раз промахиваться. Иногда человечек пытался нанести режущие удары по телу и ногам противника. Но эти удары оказывались бесполезными, натыкаясь на прочную броню. Через некоторое время человечек, видно, стал уставать. Его перемещения несколько замедлились. Воин с каждым новым выпадом оказывался все ближе и ближе к нему. Еще немного и он зарубит маленького человечка. Но, видимо, и воин стал уставать. Его удары тоже замедлились. Вот, он решил, что с него хватит этой возни. Воин собрался с силами и нанес человечку сокрушительный удар в голову. Сила удара оказалась столь велика, что, промахнувшись по цели, воина по инерции повело вперед, он потерял равновесие и чуть не упал, впрочем, достаточно быстро восстановив вертикальное положение. Этого хватило человечку, чтобы оказаться позади воина и вонзить тому свой узкий короткий меч в подколенный сгиб в месте, где отсутствовали броневые пластины. Воин зарычал, разворачиваясь, махнул назад мечом, но снова попал в пустоту перед ним. Еще три минуты человечек спасался от разъяренного соперника, пытающегося его достать. Но с каждым хромающим шагом воин все больше замедлял свои движения. Наконец, он остановился и поднял вверх руку. Судьи тотчас остановили бой к новому неудовольствию зрителей. Глашатай объявил победителя.

– Победу в этом бою одержал господин Стен!

Стен с нескрываемой радостью на своем лице покидал поле арены. Выглядел он гораздо более уверенным, чем десять минут назад. Рыцарь, хромая, ушел вслед за ним, отказавшись от сторонней помощи служащих арены.

– И это очень любопытный экземпляр. Уж очень ловок. Но его самодовольная улыбка, – Сэм все также разговаривал сам с собой, – говорит мне, что этот Стен, перестал бояться. А это может в следующем бою сделать его менее осторожным, чем в первом. Ну что ж, посмотрим, насколько я окажусь прав.

Время приближалось к пяти после полудня. Еще пятеро преступников распрощались со своей мечтой обрести свободу. Однако еще два человека перешли во второй раунд, одержав победу над сдавшимися воинами.

На середину арены вышел глашатай и торжественно объявил следующих участников.

– На арену приглашаются следующие бойцы! Встречайте! Рыцарь Болдуан! Любимец публики! Бесспорный победитель последних трех турниров! Непревзойденный мастер меча! Капитан личной охраны милорда Тронга! Настоящий лев схваток! Гроза всех недругов нашего государства! Рыцарь Болдуан!

На арену вышел высокий человек. На плечи рыцаря был накинут короткий легкий плащ белого цвета с отличительными знаками государственной гвардии. Рыцарь скинул плащ и передал его судьям. Его кованные доспехи, великолепно изготовленные и абсолютно не сковывающие движения, блестели на солнце. Красивый шлем, сверху украшенный перьями, скрывал почти все лицо, кроме подбородка. На его овальном щите был нарисован лев. В правой руке рыцарь Болдуан держал средней длины обоюдоострый меч, также ярко блестевший в лучах отраженного света. Он поприветствовал зрителей неглубоким поклоном. Они взревели в восторге. Отовсюду неслись выкрики «наш герой».

– Его соперник! – продолжал глашатай, – Исконный враг человечества, олицетворение всемирного зла, приспешник темных сил, разоритель земель, несущий боль и отчаянье семьям, злобный монстр и душегуб! Орк Тугог!

На арену вышел орк под свист и громкие проклятия, несущееся со всех зрительных мест. Венжит и Сэм с любопытством рассматривали его. Одет орк был в простые холщовые штаны, заправленные в поношенные, но добротные солдатские сапоги. На его худом, но очень крепком теле ладно сидела черная кожаная куртка, обшитая костяными пластинами. Рукава куртки были обрезаны по локоть. Запястья орка были укрыты кожаной защитой. Щита у него не было, зато в руке он держал устрашающего вида черный меч с отходящим от его верхнего края плоским шипом. Кожа орка была покрыта черной краской, хорошо гармонирующей с белыми мазками на его лице. Устрашающий вид орка дополнял рогатый черный шлем на его голове, один рог был наполовину обломан.

– Этот бой станет олицетворением исторической справедливости в борьбе добра со злом…

До этого глашатай просто, без всякого апофеоза представлял рыцарей и их соперников, словно бы они не представляли собой ничего особо значащего, навевая некоторую скуку пришедшим посмотреть зрелищное представление. В этот раз его громогласное представление отличалось гораздо большей напыщенностью. Были припомнены события многовековой давности, когда главным врагом людей были только орки. Речь глашатая говорила о несомненной победе человека над нелюдью. Венжит догадался, что так и было задумано, чтобы именно этот бой вызвал наибольший интерес у публики, постепенно привыкавшей к обыденности предыдущих схваток. Он обратил внимание на нескольких людей, возле которых собиралась толпа и что-то обсуждала с ними.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.