Морана
Парвус. Часть 2

Пролог

Медея задрала голову к небу. Непривычно хмурое для пустыни, оно висело серым куполом над Внешним городом. Хоть Медея и была в защитном костюме, но все же поежилась от холода.

Улица, где она стояла, казалась вымершей. Большинство жителей попрятались в кривых каменных домах, в надежде не отморозить себе конечности. Опасно идти в пустыню, когда температура воздуха стремительно падала. Случалось подобное редко.

Все обитатели поверхности смирились с жарой, но были совершенно не приспособлены к заморозкам. Медея тяжело вздохнула. Солнце клонилось к горизонту. Заканчивался пятый день недели. С утра Медея сдала еженедельный тест в академии и помчалась в штаб, чтобы побыстрее подняться на поверхность.

Хоть сопровождавшая ее в «Калейдоскопе» компания, судя по всему, продолжила веселье в номере, когда она их покинула, Медея больше не могла ждать. Казалось, Лой с минуты на минуту нагрянет к ней, чтобы испортить жизнь.

Медея нуждалась в положительных эмоциях. На душе было слишком мерзко, чтобы выносить это в одиночку. И она точно знала, кого будет рада увидеть. Решив, что смерть в пустыне от переохлаждения, – это даже забавно, – Медея направилась к скалам. Впереди ждала долгая дорога в потемках.

Глава 1. Тренировка не засчитана

Холодная ночь измотала Медею окончательно. Пережитый в «Калейдоскопе» стресс долго не давал уснуть. Она отрубилась под утро, положив голову в шлеме на камень, а спиной упершись в скалу, где они условились с Псом встретиться. Место хоть и опасное, но держать глаза открытыми Медея больше не могла.

Разбудил ее слабый толчок в плечо. Ей снились кошмары, где Велиор лично сообщает, что должность аппера она не получит, потому что не спала с Лоем.

Яркое солнце ослепило. Машинально она подалась назад от черного силуэта и тут же спиной врезалась в твердый камень. Проморгавшись, Медея поняла, что перед ней на корточках сидит Пес.

– Что-то случилось? – из его маски донеслось механическое шипение.

Всего пару секунд Медея смотрела на него молча, а затем подалась вперед. Казалось, что если повиснуть на его шее, то все проблемы отступят сами собой. Пес явно этого не ожидал, потому что продолжал сидеть неподвижно, пока она его обнимала.

Медея, неловко отодвигаясь, спросила:

– Я слишком навязчивая? Если хочешь, я уйду, ты только скажи.

Она вдруг подумала, что точно так же пристает к Псу, как к ней Лой. Пес никогда не говорил, что это свидание или что они друзья. В ее голове все запуталось. Но она не хотела, чтобы Пес чувствовал себя плохо.

– Так. – Он встал, утягивая за собой Медею. – Точно что-то произошло. Если расскажешь, я постараюсь помочь.

Она смотрела на него снизу вверх, пытаясь представить, как он выглядит под стеклом. Медея была убеждена, что скрывавшийся под шлемом с Парвуса, а это значило только одно. Разобраться с ее проблемой он не мог, как бы ни старался.

Медея быстро выпалила:

– Ничего серьезного.

Втягивать Пса в конфликт с сыном правителя она не желала.

– Тогда почему спрашиваешь, хочу ли я, чтобы ты ушла? Я ведь сам тебя позвал сюда.

До Медеи дошло, что все это время он держал ее за руку. Резко стало жарко. Температура воздуха сильно поднялась, пока она спала. Солнце безжалостно палило. В пустыне стояла обычная погода. Привычная и спокойная для бродящих по ней людей.

– У нас свидание? – спросила она, вспомнив совет Клариссы.

Пес молчал целую вечность, а затем медленно заговорил:

– Ты бы пошла на свидание с человеком, которого не видела?

Медее было страшно, но прямо сейчас смертельно хотелось прояснить хоть одну ситуацию в жизни. Хаос, царивший в будние дни, не должен касаться выходных. Подобное было невыносимо.

– С тобой бы пошла, – сообщила она честно.

Сквозь перчатку Медея почувствовала, как напряглась ладонь человека, держащего ее. Пес проговорил:

– Зря. Я страшный ужас. Назир не шутил.

Она сделала маленький шаг и уткнулась шлемом в рядом стоя́щего. Провела по макушке своего шлема и уперлась рукой в шею Пса, сопроводив отметку своего роста словами:

– Я все равно не увижу.

Пес засмеялся. Медея заулыбалась, задирая голову.

– Как у тебя все просто, – пробурчал он, наклонившись навстречу. – Сказала бы, что тебе лень тренироваться. Не нужно было придумывать отмазки.

– Не нужно было звать меня тренироваться, если это свидание, – возразила Медея.

– Боялся тебя напугать, вдруг я тоже слишком навязчивый. Ты уже убегала дважды, а я даже не знал, как тебя найти.

Свободной рукой Медея стукнула его в плечо:

– Тоже? Крысий Пес, ты все-таки считаешь меня навязчивой!

Он прижал ее к себе и сообщил:

– Мне все нравится.

– Я прострелю тебе колено, если еще раз так скажешь, – озвучила Медея намерения в его широкую грудь, хотя сама спросила, не навязчивая ли она.

– Так-то лучше, – прошипел Пес, поглаживая ее по спине. – Теперь расскажи, что случилось, и почему ты ночевала у скал во время заморозков.

Медея обняла Пса. Рядом с ним она чувствовала себя в безопасности. Она помотала головой, не собираясь рассказывать, что причина расстройства – это шантаж и приставания одного влиятельного человека.

Пес тяжело вздохнул:

– Если тебя кто-то обижает, то я могу его убить.

Медея отклонилась так, чтобы посмотреть в его глаза и понять, серьезно ли он говорит. Сквозь защитное стекло видно ничего не было, но она продолжала напряженно всматриваться в черноту.

– А что ты с мясником-людоедом сделал? – Медея помнила, что просила Пса разобраться с толстяком, видевшим ее без маски.

– Ничего. Его я не нашел. Тот исчез, и лавка его опустела.

Медея вздрогнула. Плохое предчувствие растекалось по телу. На территории Внешнего города гулял человек, который знал, кто она, и который уже пытался продать ее на Парвус.

Медея прикрыла глаза от напряжения. Еще в «Калейдоскопе» во время разговора с Лоем родилась одна безумная теория. Высвободившись из объятий, Медея направилась в сторону Внешнего города. Злость, поднявшаяся в ней, вытеснила грусть и добавила решимости.

Пройдя минуты две, она поняла, что за ней никто не идет и обернулась, хмурясь. Пес стоял все в том же месте у скал, повернувшись к ней.

Медея пошла обратно и спросила у него недоуменно:

– Ты чего? Не хочешь пойти со мной?

– Хочу. Думал, тебе не понравилось, что я тебя обнял, и ты решила уйти.

Медея закатила глаза и проворчала:

– Мистер умник, почему ты иногда ведешь себя, как дурак?

Она взяла его за руку и потянула за собой. Пес шел следом за той, что ничего не объяснила ему. Но это его не особо волновало.

– Это свидание или у нас дела? – поинтересовался он.

– До Внешнего города это свидание, потом дела, – деловито проговорила Медея.

Она почувствовала, как ее тянут. Остановившись, Пес прошипел:

– Скажешь, если я перебарщиваю.

Он молча ждал, пока Лиса не подтвердила кивком, что услышала его. Через секунду Медея висела на нем. Пес похлопал ее по ногам, удерживая на весу. Она чуть не рассмеялась, обвивая руками его шею.

Касаясь его груди своей, Медея все ждала, когда тот положит руки ей на жопу, чтобы пошутить. Но Пес шел вперед, одной рукой удерживая ее за талию, а второй за ногу под коленом.

– Неудобно же, – наконец сдалась она, смирившись с тем, что не пошутит.

– Неудобно, – подтвердил он.

– Ты до самого города меня собрался нести? – спросила Медея.

Пес кивнул. Она хмурилась, мучить его в планы не входило.

– Тяжело. Давай, я сама пойду. – Лиса сделала попытку опустить ногу на песок.

– Думал, будем сегодня тренироваться. Считай, что это замена. А то ослабну и не смогу тебя спасать. – Пес вернул ее ногу к себе на торс и продолжил держать Медею под коленями.

– Хоть держи тогда нормально, – проворчала она, краснея.

Грудь Пса приподнялась в глубоком вдохе, и он, проскользив ладонями вверх по ее бедрам, уточнил:

– Так?

Медея вся покрылась мурашками и прижалась к несущему ее человеку посильнее.

– Не знаю, любитель потрогать чужие жопы, тебе виднее. – Она не рассмеялась с этого прозвища Пса, потому что сильно смущалась.

– Это не чужие, это твоя, – сказал он.

Лиса мысленно благодарила мисс фортуну за шлем, иначе Пес бы увидел не только ее красные глаза, но и щеки.

В этот раз тишина, не нарушаемая ничем, кроме пения песка, была приятной. Медея долго молчала, иногда поглаживая спину человека, на котором висела. Чтобы не сбивать его дыхание, она не разговаривала, будучи убежденной, что он в действительности намерен нести ее несколько часов до Внешнего города.

– Обещай, что больше не будешь ночевать на улице во время заморозков. Когда я подошел, то решил, что ты примерзла к камню за ночь. В случае если некуда пойти, есть убежище.

Медея протянула:

– Ладно, мистер зануда. Постараюсь не умереть в пустыне по глупости.

– И еще. – Пес остановился и немного отклонился. – Если вдруг ты опять убежишь, ничего не сказав, то на шестой и седьмой день недели я буду тебя ждать в убежище.

Он перехватил Медею поудобнее и возобновил движение вдоль песчаного бархана. В ее голову пришла дурацкая мысль, которая не давала покоя.

– Ты со мной проводишь время, потому что тебе скучно? – взволнованно спросила Лиса.

Только сейчас она поняла, что они вновь идут по ее делам, и Пес уже говорил, что ему нечем занять себя в выходные.

– Нет, мне нравилось с тобой проводить время еще при жизни Назира, если ты об этом спрашиваешь, – сообщил Пес, не останавливаясь.

Медея имела в виду не совсем это, но второй раз спросить не осмелилась, боясь показаться сумасшедшей. «Может, он трогает меня за жопу, потому что никого другого потрогать не может?» – крутились у нее мысли. Пес ей сильно нравился, и она бы не хотела узнать, что тот нес именно ее на руках только потому, что другого выбора нет.

И все же, долго об этом думать не получалось. Когда Медея проводила ладонью по его спине, он иногда гладил ее в ответ, а потом возвращал руку на ее ногу. Изредка двое останавливались, чтобы попить. Во время первой остановки Пес собирался опустить Медею, но она возмутилась, сообщив, что раз он сам об этом сказал, то донести должен ее до самого Внешнего города и что если ее ботинок коснется песка, то тренировка засчитана не будет.

Пес посмеялся и поинтересовался, почему Лиса хочет его убить таким сложным способом, как обезвоживание, если у нее есть пистолет. Медея, висящая на нем, стянула со спины воду. Затем накинула на шлем Пса его же плащ и нажала кнопку открытия его шлема.

Она не видела лица под плотной тканью, но напоить его смогла. После закрыла шлем, сбросила с него плащ и убрала назад воду. Сама она пила таким же образом. Пес никак это не комментировал, продолжая нести Лису.

В пути Медея поняла, что он пришел к скалам раньше назначенного времени. Получилось, что она почти не спала. Но чувствовала себя бодрой.

Пес остановился у первого строения Внешнего города. Висящая на нем, Медея поглядывала через плечо на край дома, не понимая, почему они не идут дальше. Пес снял ее с себя и, поставив на ноги, пробурчал:

– Не донес тебя до Внешнего города. Придется повторить нашу тренировку.

Медея обернулась на здание, что находилось в метре, и закатила глаза:

– Можешь таскать меня на руках, сколько хочешь.

– В любое время? – уточнил Пес.

Она стукнула его по тянущейся руке.

– Не сейчас. У нас же дела, – сообщила Медея.

Оказавшись на пустой улице, между домами, Пес грустно произнес:

– Понял, когда дела нельзя.

Медея отвечать не стала, лишь по-дурацки улыбалась, держа путь к дому Хакки.

Глава 2. Вскрывшаяся правда

Медея нашла нужный дом и попросила Пса подождать снаружи. Она поднялась на третий этаж и постучалась. Дверь открыла Ронда без защитного костюма. Медея прошла внутрь, не дожидаясь разрешения войти.

Осмотрев одну комнату, двинулась в соседнюю. Все в доме Хакки выглядело как обычно. Точно так же, как во время последнего визита к Ронде. Медея вернулась в первую комнату и, опустившись на пол за низкий столик, указала Ронде на место напротив.

Бледнеющая Ронда села за стол, положив морщинистые руки на колени. Медея открыла шлем.

– Итак, – недовольно протянула она. – Где Хакки?

Ронда запричитала, что не видела его миллион лет. Медея знала, что поток жалоб бывшей проститутки не закончится сам, поэтому стукнула ладонью по каменному столу.

– Не люблю, когда меня обманывают, – прошипела Медея злобно. – Ты хоть представляешь, чего мне стоит приносить тебе еду? Я рискую своим будущим, чтобы навестить тебя! – Ронда резко замолчала. Медея продолжила, немного успокоившись: – Я понимаю, что это не твой план, а Хакки. И обещаю не убивать этого старого мошенника, но только при условии, что ты расскажешь, где он прячется. Если я сама его найду, то отрежу ему руки за то, что он разводил меня все это время.

Если бы Медея не планировала узнать побольше про Лоя, то даже искать Хакки не стала бы. Мысль, что Ронда врала об отсутствии мужа ради халявной еды, пришла у скал, когда Медея вспомнила про толстяка-людоеда.

После разговора с Лоем в «Калейдоскопе», где он открыто сказал, что знает о прогулках Медеи по поверхности, она сделала вывод, что рассказать об этом могли два человека. Толстяк-людоед, если Лой как-то связан с бандами Парвуса, или Хакки.

Проверить желтоглазого старика проще, поэтому она посетила его дом. Лой видел Хакки и, как и обещал, отправил его с Парвуса. Только вот старый предсказатель решил, что его отсутствие выгодно, ведь тогда его жену бесплатно кормит Медея. Поэтому ей не сообщили, что Хакки жив и спокойно гуляет по Внешнему городу.

– Не знаю я, – сбивчиво проговорила Ронда. – Он приходит, когда захочет. Иногда. Совсем редко. Но никогда в выходные.

«Не хочет со мной сталкиваться», – подумала Медея, закрыв шлем. Ронда бесполезна, если на нее не надавить, а этого делать не хотелось. Проще всего подкараулить Хакки в будни, но для этого пришлось бы задержаться на поверхности.

Брови Медеи свелись. Она прислушалась. Звук был такой, словно по потолку кто-то прокатился. За ним последовал слабый вскрик. Судя по донесшемуся шуму, этот кто-то упал с крыши.

Медея вылетела наружу. На лестнице у двери она задрала голову. На секунду солнце ослепило. Знакомый черный силуэт метнулся в ее сторону. Пес спрыгнул с крыши, оказавшись рядом с Медеей. Она недоуменно следила, как тот в пару прыжков спустился с лестницы и скрылся за углом здания.

Медея побежала следом, перепрыгивая сразу через несколько ступеней. Внизу, в переулке ждал Пес, сжимающий шею неизвестного. Тот в защитном костюме пытался вырваться из хватки, болтая ногами. Из-за падения с крыши одна из них вывернулась под неестественным углом.

Медея встала рядом, дожидаясь, пока Пес объяснит, зачем душит неизвестного.

– Могу тебя еще раз скинуть с крыши, если будешь молчать, – сказал Пес, разжимая руку.

Неизвестный упал на колени, вскрикнув от удара о землю. Из его маски доносилось шипение. Грудь тяжело вздымалась. Пес присел напротив на корточки, но обратился к Медее:

– За этим домом следили.

Она представляла, кто бы это мог быть, но все же открыла шлем неизвестного. Мужчина уставился на нее полными боли глазами. Медея приподняла его голову за подбородок и наклонилась, чтобы посмотреть на шею. Выжженной метки в форме круга на коже нет.

Неизвестный дернулся. Пес резко швырнул Лису назад, подальше от человека, в чьих руках оказался нож. Медея, завалившись на спину, выругалась. Она знала, что ее убивать никто не собирался. Поэтому, когда она поднялась, не удивилась тому, что неизвестный воткнул нож в свое горло. Из-за сломанной ноги бежать он не мог, а нападать сил у него после падения не осталось.

Кровь хлестала из пробитой артерии, окропляя стену каменного здания. Пес, стоявший рядом с увеличивающейся красной лужей, недоуменно выдал:

– Объяснишь, почему он это сделал?

Для Медеи понятно, что незнакомец не хотел рассказывать информацию о своем хозяине. Пес, судя по всему, об этом уже догадался.

– Не могу тебе сказать.

– Это как-то связано с тем, что ты ночевала во время заморозков в пустыне? – не унимался Пес.

Медея присела возле мертвого кровавого мужчины. Оглядевшись и убедившись, что посторонних глаз в переулке нет, она пошарила по карманам мужчины, следившего за домом Хакки. Делала все быстро. Пса она игнорировала. Медея хотела убедиться в своих подозрениях, что Лой послал этого человека. Что конкретно искала, Медея не знала.

Нащупала в чужом кармане подобие цепочки. Она не сообщила об этом Псу. Для начала нужно было самой посмотреть, что это. Сжав в ладони находку, Медея поднялась и потопала к рынку. Мертвый незнакомец больше информации не даст, поэтому Медея решила попробовать разузнать про толстяка-людоеда еще раз.

Пару переулков спустя, когда двоих связать с трупом у дома Хакки уже было сложно, Пес остановил Лису.

– Если ты расскажешь, что происходит, то мне будет проще помочь тебе.

Медея помотала отрицательно головой.

– У меня сложилось впечатление, что твои проблемы, как всегда, серьезные. – Пес вдруг повернул голову в сторону, словно не хотел прямо смотреть на стоящую перед ним. – Я видел, что ты что-то нашла у того парня в карманах.

– Ничего у него не было, – спокойно соврала Медея, она даже не уверена, что находка важная.

Пес повернулся обратно, а затем шагнул назад:

– Так не пойдет. Ты можешь не рассказывать мне всего, но не нужно врать.

Медея щурилась на него. По ее мнению, он нес полный бред.

– Ты серьезно? Мы даже друг друга не видели, а ты злишься из-за того, что я не рассказала про украденное из кармана мертвого типа? – недовольно поинтересовалась она. – Я могла тебе врать все полтора года, что мы знакомы. Ты и проверить это не сможешь, если я сейчас уйду.

– Тогда самое время перестать, – сообщил он. – Я не злюсь, что ты не рассказала. Мне не нравится, что ты соврала, когда я задал прямой вопрос.

Медея закатила глаза. Она переступила с ноги на ногу. Говорить про Лоя она не собиралась, боясь, что подвергнет Пса опасности.

– Дальше я пойду одна, – сказала она, отводя взгляд.

Хоть она и не видела лица Пса, но смотреть на него прямо не могла. Они долго молчали. Мимо прошел человек, Медее пришлось сделать шаг назад, чтобы пропустить его. Они с Псом словно стали дальше друг от друга на пару километров.

Медея проводила взглядом прохожего и посмотрела на Пса. Он нервно провел ладонью по шлему, будто взъерошил волосы, а затем резко опустил руку. Пес сдвинулся с места. Медея следила, как тот уходит, и ненавидела его всей душой.

Она не ожидала, что расстроится настолько сильно, если он не предложит остаться. Внутри поднималась обида. Медея пошла в противоположном направлении, к рынку.

«Дурак! Не может понять, что ему лучше не знать про Лоя!» – злобно летело в голове. По мере приближения к людной площади шум голосов начал перекрывать мысли.

Медея осмотрела открытые лавочки. Люди в защитных костюмах мирно выбирали травы, тараканов и ткани, что продавали активно жестикулирующие торговцы. Как только одни посетители уходили, торговцы зазывали новых. Не заметив ничего необычного или подозрительного, Медея направилась в лавку, где впервые встретила мясника-людоеда.

После улицы помещение казалось темным. Всюду развешанные ткани постепенно приобретали цвета, пока глаза привыкали к новому освещению. Медея прошла напрямую к человеку за каменным прилавком.

Отсутствие других посетителей на руку, поэтому она сразу перешла к делу.

– Здесь раньше была мясная лавка, что случилось с хозяином? – механический голос, раздавшийся из маски Медеи, прозвучал требовательно.

– Так, мертвым его нашли, – прошипел мужчина.

– Где? Когда? – спросила она быстро, пока стоя́щий через прилавок человек не опомнился.

– Тут прям, – сообщил торговец, указывая Медее на центр комнаты. – С ножом в горле. Я кровь потом долго отмывал, зато цена за помещение была низкая.

Медея хмурилась. Подобный способ убийства говорил лишь, что нападавший хотел убедиться, что цель мертва. При обычном ограблении или разборке никто бы не стал открывать шлем, чтобы воткнуть противнику нож в горло.

Медея надеялась, что Лой с этим не связан. Но могло ли быть совпадением, что и следивший за домом Хакки, и мясник приняли одинаковую смерть? В том, что людоед убил себя, Медея сомневалась.

«Неужели мясник пытался продать меня Лою? Или людоеда наказали за то, что мы с Псом навели беспорядок на скорпионьей ферме?» – пока Медея обдумывала, есть ли связь между Лоем и смертью мясника, она вышла на рынок.

Проверить ни одну из теорий Медея не могла. Мысленно она вернулась к Хакки. Все же тот еще должен быть жив и мог бы дать хоть какие-то ответы.

Воспоминания о мертвом мужчине у дома Ронды заставили руку опуститься в карман. Медея так и не посмотрела на находку. Чтобы Пес не увидел лишнего, сразу спрятала найденное в своем кармане.

Рассматривая серебряную подвеску, она удивленно приподняла брови. Круг на тонкой цепочке поблескивал на солнце. Такой же она когда-то видела у Грязного на шее.

Медея спрятала подвеску обратно. После того как она отдала слайдер Грязному, Медея больше не встречала людей с метками в форме круга на ботинках.

Но ее пугало найденное у следящего за домом Хакки. Для простого совпадения это слишком. «Почему подвеска была в кармане? Может, он ее украл, и с Грязным это никак не связано? Кларисса говорила, что Крысьего короля арестовали!» – мозг Медеи плыл от напряжения.

«Лой же не один из приспешников Грязного?» – это предположение упало тяжким грузом на плечи. Она поморщилась.

Разбираться с сыном правителя и так казалось дурацкой затеей, но если у того есть связи с бандами Парвуса, то это чистое безрассудство. Медея всего лишь хотела найти равноценный материал для шантажа, чтобы Лой отстал и не мешал ее попыткам получить должность аппера.

«Или Грязного все же не посадили, и это его люди следили за мной, чтобы найти Пса? Крысий король тогда сам говорил, что ему хотелось узнать, кто такой изобретатель», – Медея выругалась. Осознание, что следивший мог быть не один, заставило нервничать. Если вторая теория верна, то она сама привела Пса в руки Грязного.

В душе поднималась уверенность, что Грязному бы хватило терпения ждать год, чтобы достичь цели.

Медея широкими шагами пересекала людную площадь, держа курс обратно к дому Хакки. Она не знала, куда пошел Пес, но ей нужно предупредить его о возможной опасности.

Глава 3. Рынок выходного дня

На Парвус Медея вернулась расстроенная и обеспокоенная. До этого она долго блуждала по улицам Внешнего города. Чуть в лоб не столкнулась с бегущими апперами. Любопытство не дало ей пройти мимо. Они привели ее к двум трупам. Медея не была уверена, что эти люди погибли от рук Пса. Но чутье подсказывало, что он заметил возобновившуюся за ним слежку и устранил опасность, пока те не доложили о нем своему боссу.

Переодевшись в обычную одежду, Медея долго сидела на полу в штабе. Она не хотела возвращаться в академию, но не знала, куда еще податься. Она вертела серебряную подвеску и размышляла, хватит ли этого, чтобы предъявить Лою. Раздражала мысль, что он с этой подвеской может быть никак не связан. «Если бы мне удалось поговорить с Псом, то я узнала бы у него насчет Грязного», – крутилось в голове.

Медея не хотела признаваться себе, что просто беспокоится за жизнь Пса. Ощущение, что они серьезно поссорились из-за ее маленькой лжи про подвеску.

«Как ребенок. Ушел и ничего не сказал! Мог бы хоть попрощаться». Из-за его молчаливого ухода Медея не понимала, увидятся ли они еще.

Живот проурчал. Она мало того, что не ела миллион лет, так еще и не купила еды на рынке, будучи занятой поисками следов мясника, Пса или Хакки. Медея поднялась. Сидеть и страдать смысла не видела. Набросив на голову капюшон, она вынырнула в холл.

– Поесть не хочешь? – поинтересовалась Медея у пожилой проститутки.

Кларисса выпустила дым изо рта и кивнула. Через десять минут поручение встречать клиентов было передано новенькой черноволосой девушке.

Медея с Клариссой потопали на рынок трущоб. Всю дорогу Медея морщила нос. Запахи, по мере приближения к торговым лавкам, стояли не самые приятные.

– На моей памяти ты впервые покинула притон в выходные, – сообщила свои наблюдения Медея

Ее под локоть держала Кларисса:

– Клиентов стало меньше, нужно узнать, что держит их на этих вонючих улицах.

Медея рассмеялась.

Кларисса возмутилась ее радости:

– Это не шутка, то ли мужики все поумирали, то ли вдруг решили хранить верность своим женам.

– Может, твои девушки плохо работают? – выдала Медея подкол.

За это она получила подзатыльник.

– Поговори мне тут, – процедила Кларисса. – Я в них уверена. Тут дело в другом!

– Неужели считаешь, что мужчин насильно удерживают дома, не пуская в притон за деньги полапать женщин или спустить весь семейный бюджет на яд? – Медея наигранно возмутилась: – Вот же негодяйки их жены!

Второй подзатыльник сопровождался смешком, который Кларисса не сдержала. В хорошем расположении духа двое оказались в толпе. Цветные плащи мелькали с разных сторон, захватывая в поток идущих за едой. Медея потянула Клариссу к более-менее сносному запаху выпечки.

Лепешки, лежащие на каменном прилавке, выглядели отвратительно. Их словно поваляли в грязи, и лишь после этого разогрели и выставили на продажу. Кларисса завела разговор с торговцем, выясняя ненароком, не было ли недавно полицейских облав. Медея не слушала. Ее взгляд бегал по рынку в поисках еды получше.

Внимание привлек человек в широком капюшоне. Из-за собравшихся вокруг людей Медея не видела, на чем он стоит, но тот возвышался над слушающими. Обступившая его толпа внимала каждому слову. «Непривычно тихое сборище для такого количества народу», – подумала Медея.

Любопытство не дало устоять на месте. Ноги понесли к человеку, вещающему что-то. Кларисса остановила Медею, купила две лепешки и проворчала тихо:

– Погоди, тоже хочу послушать этого сумасшедшего.

Она сунула еду Медее. Та вежливо отказывалась.

– Ешь давай, все тощее становишься, – прохрипела Кларисса.

Медея брезгливо разглядывала лепешки. Даже прессованные тараканы выглядели аппетитней, чем эта еда. Сдавшись, она приняла пищу, оплаченную Клариссой. Привыкшая есть быстро, чтобы не тратить время попусту, Кларисса откусила лепешку прямо на ходу, пока они приближались к человеку в капюшоне. Медея, так и не притронувшаяся к лепешке, и жующая Кларисса встали сбоку от слушающих. Человек, возвышающийся на камне, медленно развел руками и произнёс:

– Наши помыслы определяют, какие мы люди и куда попадут наши души после смерти. Создатель, он все видит! Все наши дела! Следит за людьми безотрывно, но взор его не всесилен. Под землю он проникнуть не может, оттого здесь множится грязь! Поэтому на помощь нам он послал Пророка, чтобы мы стали лучше, чище!

Кларисса с Медеей переглянулись. По мнению Медеи, грязь множилась, потому что люди не убирали за собой мусор, а чтобы быть чище, нужно мыться, чем жители трущоб часто пренебрегали.

Немного послушав речь человека в капюшоне, Кларисса, доевшая лепешку и вытершая руки о плащ, махнула Медее на переулок, ведущий обратно в притон. Медея покосилась на говорившего непонятные вещи человека, затем пробежалась взглядом по толпе. Все настолько внимательно слушали, что на ее блуждающие по чужим лицам красные глаза никто не обратил внимания.

Это выбивалось из обычной реакции. Медее казалось, что сбрось она сейчас плащ, никто на нее не посмотрит.

– Его светлый лик поможет нам пройти сквозь тьму вместе. Никто вас не осудит за прошлое, но Пророк подарит вам будущее!

Дальше двое, пришедших на рынок поесть, не слушали. Кларисса с Медей удалялись от толпы.

Скрывшись в переулке, Медея недоумевала:

– Что еще за Создатель? И Пророк?

Кларисса неодобрительно покачала головой:

– Есть люди, что отрицают эволюцию и верят, что нас создал высший разум. В архиве об этом почитаешь, когда получишь хорошую должность в цитадели.

Медея старой проститутке про свои планы особо не рассказывала, но не удивилась, что та догадалась самостоятельно.

– Не рассказывай мне про цитадель, – тихо произнесла она, прижимаясь поближе к Клариссе.

За разглашение информации из цитадели следовало наказание. От большого штрафа до тюремного заключения. Все зависело от серьезности данных, переданных третьим лицам. Даже сотрудникам нельзя делиться между собой информацией, связанной с их работой, если на это специально не выдали разрешение сверху. Об этом всем Медея узнала во время обучения в академии. Стало понятно, почему Силия никогда не рассказывала о своей должности.

Клариссе же эти правила были известны. Бывшая работа врачом и проживание во втором секторе в прошлом подразумевали нахождение на должности в цитадели.

– Детка, если меня в таком возрасте накажут за то, что я тебе рассказала о существовании религии, когда та уже появилась на улице, то правительство лишь обречет налогоплательщиков кормить лишний рот.

– Религия, – протянула Медея новое слово. – Это как вера?

– Не совсем, но очень похоже. Верить ты можешь во что угодно просто так, а у религии есть законы, за несоблюдение которых можно получить наказание.

– А кто наказывает? – хмурясь, поинтересовалась Медея.

– Религиозные фанатики, кто еще, – ворчала Кларисса.

Погрузившаяся в раздумья, Медея не заметила, как они вернулись в притон. Вывеска «У мамочки», начерченная на плотной мешковатой ткани, свисающая над входом, вернула в реальность.

– Ты почему не съела ничего? – указывая на лепешку, спросила Кларисса.

Медея перевела взгляд на еду и поморщилась.

– Она грязная какая-то, повар ее что по полу валял?

Кларисса звонко рассмеялась и забрала еду себе:

– Избаловала тебя хорошая жизнь. Глядишь, совсем от трущоб отвыкнешь. Оно и к лучшему, нечего тебе здесь делать.

Медея недовольно потянулась к лепешке в попытке доказать, что она совсем не изменилась за время проживания в чистых районах Парвуса. Кларисса цокнула языком и остановила ее:

– Ну и зачем?! Иди домой и поешь нормально. Нечего стыдиться приличной жизни. Никто в трущобах не хочет есть эти лепешки, у них просто выбора нет, а у тебя есть.

– Но ведь я случайно там оказалась, а могла и в трущобах жить, – возразила Медея.

– Но ведь не живешь. Да и в трущобах люди по-разному живут. Не все так питаются.

Медея сощурилась:

– Так и ты хорошо зарабатываешь, зачем тогда лепешки эти ешь?

– Перебои в поставках яда, а жить в минус я не люблю, – деловито сообщила Кларисса. – Вот и приходится экономить, пока торговля не возобновится.

Укол совести в груди Медеи был болезненным. Она старалась сохранить нормальное выражение лица. В штабе на полке холодильника лежали две пробирки с ядом.

Медея неловко переступила с ноги на ногу и уткнулась взглядом в каменную стену. Она не хотела продавать яд никому, кроме аптекаря, но совесть душила. В конце концов, Кларисса не чужой человек, и не хотелось, чтобы та голодала.

Медея обреченно вздохнула перед тем, как пойти в штаб.

– Не нужно, – остановил сиплый голос. Медея перевела удивленный взгляд на Клариссу. Та продолжила: – Детка, не сто́ит помогать, если тебя после этого будет мучить совесть. Поганая помощь получается. – Кларисса подмигнула. – И поешь нормальной еды. Будешь нищей, – будешь плохо питаться. А пока возможность есть, пусть организм копит полезности. Но лучше всегда нормально питайся.

Кларисса по мере наставлений оказывалась все дальше. Она обворожительно улыбнулась на прощание и с лепешками скрылась за дверью притона.

Медея стояла на улице, глядя под ноги. Мимо проходили люди. От большей части пахло отсутствием душа в их домах. Раньше Медея этого не замечала так сильно. «Неужели настолько привыкла к хорошей жизни?» Ей было противно от самой себя. Она знала, что многие в пятом секторе жили в бедности, а некоторые и за ее чертой.

– Какой уж тут душ, – сказала Медея себе под нос. – Им приходится есть эти уродливые лепешки.

Она хмурилась и топала к остановке. В кармане лежала серебряная цепочка. Хоть шел вечер шестого дня недели, и Лоя в академии не должно быть, но Медея переживала о будущей встрече.

В академии она не встретила ни Юнии, ни Нила, ни Лоя. Судя по всему, те вернулись с «Калейдоскопа» только на тест, а затем в выходные разошлись по делам.

И все же, ночь Медея провела беспокойно. Она ругалась на себя, что вместо обдумывания, как отвязаться от Лоя, она придумывала, как помириться с Псом.

Глава 4. В четырех стенах

Медея проснулась от настойчивого стука в дверь. Включая свет, она хмурилась сквозь отступающий сон. Чувствовала себя достаточно выспавшейся. Кому она понадобилась в последний выходной, Медея не знала. Лишь надеялась, что это не Лой.

Дверь она открывала без энтузиазма, стоя в пижаме. Голубые глаза неизвестного уперлись в Медею. Мужчина в белой форме перевел взгляд на планшет.

– Медея Хоув? – равнодушно уточнил прибывший.

Она кивнула, не понимая, для чего неизвестный пришел. Появилось нехорошее предчувствие.

– Прошу пройти за мной, – сказал мужчина, сразу начиная движение.

Медея недоуменно высунула голову в коридор, следя взглядом за удаляющимся мужчиной. Прежде чем идти куда-то с неизвестным, она собиралась одеться. Мужчина остановился и, словно ему было лень полностью оборачиваться, бросил через плечо:

– Я не намерен вас ждать. Если вам плевать на ваше будущее, то можете не идти.

Медея на секунду опешила от прилетевшей грубости. Все же вышла в коридор. Судя по освещению, было раннее утро. Почти все учащиеся, оставшиеся в выходные в академии, еще спали. По длинному коридору Медея с неизвестным шла без посторонних взглядов.

Она напряженно всматривалась в спину человека, ведущего ее в непонятном направлении. Один светлый коридор сменился другим, затем двое вновь повернули. Металлическая дверь, возле которой они остановились, отъехала. Множество взглядов с любопытством направились на Медею. Она сложила руки на груди. В пижаме вдруг стало холодно и неуютно.

Большинство из присутствующих в комнате Медея узнала. За металлическими столами сидели преподаватели. Дальняя часть помещения напоминала рабочую зону, где они могли готовиться к лекциям, а у двери стояли светлые диванчики. Рядом на столике чай и вода в свободном доступе.

На единственном кресле, у противоположной стены от входа, одиноко восседал седовласый мужчина. Бесцветные глаза бегали по экрану планшета. Он поднял их на вошедшую, а затем без интереса опустил обратно.

– Медея Хоув, на вас поступило много жалоб.

Медея улыбнулась. Она не была на лекциях с прошлого года и пересекалась с присутствующими только на еженедельном тесте и изредка в коридоре. Она молча, дожидалась, пока озвучат суть претензии.

Седовласый вздохнул и размеренно произнес:

– Вы исключены.

Из груди Медеи вырвался нервный смешок. Ситуация была слишком абсурдной, чтобы в нее поверить.

Седовласый вновь поднял взгляд от планшета:

– У вас час, чтобы собрать вещи, сдать браслет и покинуть академию.

Медея осмотрела людей, что пялились на нее. Некоторые из них отводили глаза. Включая преподавательницу по механике.

– И что я сделала, что меня решили исключить? – спросила Медея, уставившись на женщину, что нервничала больше всех.

– Я не обязан вам объяснять. Вы и сами с таким количеством нарушений должны догадаться, – проговорил седовласый, махнув небрежно на выход.

Медея прямо посмотрела на него:

– Вы уж объясните.

Она внешне спокойно встретила бесцветный взгляд. В душе же негодовала. Она сдерживала порывы отвешивать всем пощечины или кричать ругательства. Медея не представляла, что присутствующим пообещал Лой, но была уверена, что без его вмешательства не обошлось.

– Многократные нарушения дисциплины. Полное отсутствие посещаемости. Связь с зависимыми. Драки. – Седовласый почти шептал, словно боялся вслух делать столь громкие заявления.

– Никаких нарушений дисциплины не было. Лекции необязательно посещать, я изучала устав академии. Главное, сдавать вовремя тесты. Зависимому я лишь пыталась помочь выжить, это моя единственная связь с ним. Если за попытку не дать умереть одному из учеников меня выгоняют, то у меня большие вопросы к этому заведению. Драки с кем? Колотить людей в тренировочном зале – это часть тренировки. – Медея понимала, что все уже решено, но напоследок высказалась.

Она всегда оставляла шанс на удачу.

– Посещение хотя бы одного предмета обязательно, – тыча пальцем в планшет, процедил седовласый, недовольный, что с ним спорят.

Медея точно знала, что, когда поступала, этого пункта в уставе не было. «Заморочился с внесением пункта в устав?» – подумала она с долей уважения к проделанной Лоем работе за такой короткий срок.

Поссорились они всего несколько дней назад, а все происходящее походило на запланированную год назад акцию. Медея внезапно почувствовала обреченное спокойствие, какое бывает, когда не можешь повлиять на ситуацию никаким образом и остается лишь плыть по течению.

– Хоть расскажите, сколько вам за это заплатили, – полюбопытствовала она.

Губы Медеи растянулись в милой улыбке, пока она наблюдала за краснеющим седовласым мужчиной.

Она замахала руками, наиграно успокаивая его.

– Я бы тоже взяла деньги. Какое вам дело до какой-то там чужой мечты?! У вас ведь есть своя! – протянула она игриво. – Может, поставите себе ванную на десять сантиметров шире, или о чем вы там мечтаете давно?

Медея развернулась к выходу. Она остановилась в тираде лишь потому, что с каждым произнесенным словом ей становилось мерзко от самой себя. «Уходить нужно достойно, а не обвиняя всех и вся. Любой из них, отказав сыну правителя, мог оказаться на моем месте», – судорожно крутилось в голове, пока Медея возвращалась в спальню.

Вещи собирались быстро. Через двадцать минут она без браслета и с сумкой с немногочисленной одежды топала к остановке. В душе было пусто. В голове царил хаос из мыслей, ни за одну из которых нельзя было зацепиться.

Лишь на пороге дома Силии пришло осознание, что происходящее – это не плохой сон или не временная проблема. Поступить заново в академию нельзя. В личном деле навсегда останется пометка об исключении. Должность аппера ей не светит не только раньше срока, как отцу, но теперь достигнуть желаемой карьеры невозможно. Совсем.

Силии дома не оказалось. Медея сидела на полу в холле, рядом со входом в квартиру, дожидаясь, пока мать вернется, чтобы сообщить ей не самые приятные новости. По щекам, наконец, побежали слезы.

Без потенциально хорошей работы у Медеи еще и могли забрать пропуск, позволяющий гулять по всем районам Парвуса. Ограничат ли ей перемещения по городу, она не знала.

Силия появилась в холле лишь поздним вечером с маленькой белой коробочкой в руке. Ее глаза округлились при виде опухшего лица дочери, а легкая улыбка мгновенно спала. Медея выплакала все, что могла, и сидела абсолютно спокойно. Полностью опустошенная и обессиленная.

Когда они вдвоем оказались в квартире, а дверь закрылась, Медея устало упала на диван. Сил сидеть не было, поэтому она вытянулась поперек, занимая все пространство. Мать присела возле дочери и аккуратно задавала вопросы.

Поначалу слова из Медеи приходилось вытягивать, но чем ближе она была в рассказе к седовласому мужчине, сообщившем об исключении, тем эмоциональней говорила.

– Лой, крысий сын, договорился с этим мерзким стариком! – Злость поднималась новой волной, от переполнявших ее чувств Медея села. – Прострелю им обоим колени, как увижу. Пусть хромают и до конца жизни меня вспоминают.

Попытку встать остановила рука матери. Она мягко надавила на плечо дочери. Силия присела на диван.

– Милая, в твоем рассказе есть несостыковки. – Силия приобнимала дочь, прижимая ту к себе и не давая отправиться на поиски обидчиков. – Если вы с Лоем поругались из-за того, что он не дал тебе поесть, то наверняка помиритесь. А значит, ему нет смысла так с тобой поступать.

Медея была не согласна, но сказать матери настоящую причину их с Лоем расставания не могла. Тогда бы пришлось посвящать Силию во вранье, тянущееся не первый год, и поделиться секретами Лоя. Это подвергло бы мать возможной опасности.

– Исходя из твоих слов, они сделали все по закону. Ты посмотрела список нарушений? – уточнила Силия.

Медея поежилась и замотала отрицательно головой. Когда она уходила из академии, ей это и в голову не пришло. Силия подскочила. Она сложила руки на груди и стала ходить из стороны в сторону рядом с диваном.

Медея не сводила взгляд с задумчивой матери.

– Похоже на игру вдолгую. Значит, боялись прямо выгнать тебя, – рассуждала вслух Силия. – Можно обратиться в полицию. Если тебя оклеветали, и это будет доказано, то место в академии вновь будет твое.

Сердце пропустило удар, Медея воскликнула:

– Нельзя в полицию.

Она в ужасе поняла, что голос выдал волнение. Если люди в синей форме начнут выяснять что-то о ней, то углубившись в ее жизнь дойдут до вылазок на поверхность. Быстро осознав оплошность, Медея поспешила перевести беседу в другое русло:

– Если полиция начнет доставать меня, то и Лоя будет тыкать. Мы же с ним почти все время вместе проводили. Думаешь, сын правителя не возненавидит меня, если после нашей с ним ссоры за ним начнут ходить полицейские с допросами?

По лицу Силии Медея сделала вывод, что ее стратегия сработала. Мать выглядела озадаченной.

– Ладно, – сказала она, присаживаясь обратно на диван. – Ты посидишь дома несколько дней, а я постараюсь все уладить. Нужно хорошенько подумать. Иногда лучше ничего не делать, чем сделать лишнего.

Медея упала спиной на подушку. По ее мнению, про должность аппера можно забыть навсегда. Ее одолевали тяжелые мысли неясного будущего.

Каждый следующий день Медея бесцельно бродила по пустой квартире. Силия возвращалась поздно ночью, посылала дочери ободряющую улыбку и уходила спать. Пораньше с утра Силия покидала квартиру.

Медея послушно сидела дома, хоть ей смертельно хотелось сбежать подальше от цитадели. Раздражал сам факт нахождения в первом секторе, где большая часть людей работала в главном здании Парвуса. Медея понимала, насколько близко физически находится к желанной работе и насколько далека возможность туда попасть.

Она ненавидела каждый день, проведенный взаперти, и Лоя. Она планировала при встрече ему это сказать. На четвертый день недели Силия вернулась чуть раньше и высказала предположение, что сын правителя в исключении из академии не замешан.

На что Медея лишь закатывала глаза. «Конечно, случайно вышло так, что меня выгнали после того, как я стукнула Лоя», – летело злобно в ее голове, пока Силия доказывала, что Лой всячески содействует решению возникшей проблемы. Даже посетил отца.

В подобное Медея не поверила: «Лой прикрывает свою наглую жопу. Если не он поспособствовал моему уходу из академии, тогда кто? Некому. Больше я ни с кем не ссорилась».

На пятый день недели Медея без сил лежала на диване, думая, что она главная неудачница на Парвусе. У нее были все возможности получить работу мечты и все остальные вытекающие из большой зарплаты блага, но она ударом по лицу Лоя разрушила свое будущее.

«Нет, все пошло не по плану, как только мы с ним встретились», – поправила она себя. В квартире не горели лампы. Сквозь закрытые шторы слабо проникало дневное освещение улицы.

На входе послышался шорох. Силия просочилась в квартиру, не открывая дверь полностью. Медея приподняла голову с подушки, недоуменно хлопая глазами. Для возвращения матери с работы еще рано.

Силия включила свет. Медея недовольно заморгала.

– Дея, мне нужно тебя кое с кем познакомить, – начала тихо мать.

Медея откинула косы за спину и недовольно протянула:

– Если это не тот седовласый мужик, который выгнал меня, то не хочу никого видеть.

Единственное желание Медеи на данный момент – стрелять людям по коленям. Ей даже было все равно, причастны они к исключению или нет. Силия приложила палец к губам и шикнула.

Она оказалась рядом с дочерью и погладила ту по заплетенным волосам:

– Ты только не пугайся. Даже правитель обязан соблюдать закон, поэтому он послал своего человека, помочь разобраться в ситуации.

– Мам, я же просила без полиции, – с ужасом бросила Медея.

Все мышцы напряглись, а мозг судорожно сочинял истории для закрытия пробелов в законной жизни.

Силия помотала головой:

– Это не совсем с полиции. Скорее человек, которому Велиор доверяет. Будь с ним честна и, пожалуйста, повежливее.

Силия направилась к двери с натянутой улыбкой. Она приглашала войти дожидающегося в холле человека. Медея думала, что происходящее становится комичным. Ее мать, будучи любовницей Велиора, попросила правителя помочь дочери, чтобы тот разобрался с ситуацией, вызванной его сыном. От этой мысли Медея заулыбалась, сидя на диване со скрещенными ногами.

Со входа на нее направились желтые глаза.

– Милая, знакомься, это Эйкен Прайд.

Прайд – эту фамилия давали всем выходцам с поверхности, поселившимся на Парвусе. Такая же, как у Нила. Даже их телосложение было похоже, но приведенный Силией человек казался еще шире и выше. Черные волосы беспорядочными прядями падали на сероватое лицо.

Мятая поношенная одежда мешком висела на мускулистом теле. От горловины выцветшей туники тянулась татуировка. Ее острые языки шли вверх по широкой челюсти до самых щек, словно чернота пыталась разрастись, пуская корни по своему носителю.

Точно так же рисунок проходил и по рукам. Лишь кисти остались не тронутыми. Медея уставилась на здоровяка в двери. К сожалению, это был не Нил. Она была уверена, что на пороге стоял Пес.

Глава 5. Помощники

Силия указала человеку, которого представила Эйкеном, на диван, а дочь попросила сдвинуться, чтобы все присели.

Та не услышала, потому что безотрывно пялилась на вошедшего человека. На вид ему лет тридцать пять, хотя Медея не была уверена. В черных волосах изредка поблескивала седина. Щетина делала и так грубое лицо еще менее приветливым. Возле глаз много морщинок.

Эйкен, не дожидаясь, пока Медея сдвинется, опустился на диван, куда ему указали. В огромных руках уже был планшет, куда мужчина и уставился. С самого входа он перестал смотреть на Медею. Она же заглядывала ему прямо в лицо, совершенно забыв, что мать просила быть повежливее. Медея не могла отвернуться. Желтые глаза слишком яркие. Они словно светились, и из-за этого мужчина выглядел пугающе.

Силия положила ладонь на плечо дочери, выводя ту из оцепенения.

– Милая, нашему гостю мало места.

– Чего? – Медея, пялящаяся на почти полностью покрытые татуировками руки, пыталась вспомнить, какие ранения Псу наносили люди Грязного, чтобы сравнить со шрамами сидящего рядом Эйкена.

– Отодвинься, – прошипела мать, теряя терпение.

Медея сдвинулась в противоположный угол дивана. «Почему он на меня не смотрит?» – недоуменно крутилось в голове.

– Мне нужно поговорить наедине с вашей дочерью.

Силия собиралась возразить, но как только Эйкен поднял глаза, она стушевалась. Медея впервые видела у матери такую реакцию. Силия покорно удалилась, чем вызвала еще больше удивления.

«Наедине? Он тоже узнал меня?» – эта мысль заставила нервничать. Медея с ужасом вспомнила про свою одежду и подумала, что сидит в платье, скрестив ноги. Она пересаживалась, чтобы выглядеть хоть немного симпатичнее.

Усевшись, она поняла, что Эйкен на нее все равно не смотрит. Белые брови свелись.

– Расскажите по порядку, что произошло. Ваша мать дала мне частичную информацию.

Желтые глаза были направлены на черный экран, пока Эйкен говорил. «Конечно, он меня не узнал. Я-то, в отличие от него, выгляжу, как обычный среднестатистический человек! Крысий Пес! Даже не повернулся ко мне, когда заговорил! Хотя, может, это не он?» – летело сбивчиво.

Эйкен повторил вопрос. Только после этого Медея осознала, что проигнорировала предыдущий. «Какой приятный голос. Но почему он одет, как бомж? Ему что, не платят?» Она с трудом заговорила. Собраться с мыслями было сложно. Она поведала ту же историю, что и матери.

Эйкен иногда потопывал ногой и тыкал пальцем на экран, проверяя время. Словно он сильно торопился, а его донимали скучными разговорами. Его вид при повествовании Медеи выражал крайнюю степень незаинтересованности.

В какой-то момент она даже решила, что тот не слушает. Медея говорила максимально сухо. Она сильно нервничала, и ей хотелось перевести дух. Для этого нужно, чтобы сидящий на диване мужчина ушел. Закончив рассказ, она затихла.

– Понял, – коротко бросил Эйкен и направился к двери. – Вам стоит пойти со мной. – Он вновь ткнул на планшет, проверяя время. – Если мне не придется бегать туда-сюда, выслушивая всех по очереди, то закончим сегодня.

Медея подскочила. «Нужно успокоиться», – уговаривала она себя, хотя казалось, что он вот-вот спросит, не Лиса ли она. Но он не спрашивал и по-прежнему не смотрел на нее.

Вдвоем они в полном молчании добрались до академии. Для Медеи это была самая сложная из всех поездок. Когда Пес говорил, что год он общался только с Назиром, она думала, что это утрированная фраза, брошенная в порыве эмоций, вызванных смертью старика. Медея не думала, что десять минут – это десять минут. Пожалуй, Пес даже приукрасил свою разговорчивость.

Лампы, тянущиеся по потолку длинного коридора академии, сегодня ослепляли. «Может, этот Эйкен и не Пес», – успокаивала она себя, глядя в широкую спину. Эйкен остановился в коридоре, напротив одной из дверей, ведущих в аудиторию. Он разблокировал планшет. Медея попыталась заглянуть в записи, но Эйкен приподнял руку, не позволяя этого сделать.

– Нил Прайд. Юния Мирра и Лой Инес. Приведи их в столовую.

Медея недоуменно наблюдала, как Эйкен уходит. «Отдал приказ и свалил. Неудивительно, что с тобой никто не разговаривает!» – мысленно полетело ему вслед. Медея злилась, оставшись в одиночестве в коридоре. Мало того, что Пес ее не узнал, так еще и отправил за Лоем, видеть которого она не хотела.

Медея заглядывала во все аудитории подряд в поисках Нила. Когда скучающий взгляд того встретился с красными глазами, нарушившей покой, Медеи, Нил подскочил. Они не виделись с самого «Калейдоскопа». Преподаватель выдал слабое возмущение за нарушение порядка, но двое его проигнорировали.

Оказавшийся в коридоре, Нил сыпал вопросами. Медея отмахнулась и отправила Нила за Юнией и Лоем.

– Могла бы сама сходить, – ворчал он.

Хмурая Медея помотала головой.

– Ладно, – бросил Нил и направился за остальными.

Она же потопала в столовую. По дороге накатывало волнение. Медея поправила платье и пригладила волосы. Те отказывались слушаться, сильно пушась. На ватных ногах она дошла до просторного помещения, где за одним из столиков сидел Эйкен. Помимо него, в столовой было всего два человека.

Эйкен скучающе наблюдал за работниками, мелькающими в узком окошке выдачи. Рядом с локтем на металлической поверхности лежал планшет и стояла пустая тарелка.

Немногочисленные присутствующие бросали на него косые опасливые взгляды. Медея села напротив Эйкена, дожидаясь остальных. Через несколько молчаливых минут на входе появились трое. Юния очаровательно улыбалась, направляясь к столику. Нил с любопытством разглядывал желтоглазого. Лой, как только увидел, кто пришел заниматься делом, сложил руки на груди.

Он долго стоял в проходе, сверля взглядом Эйкена. Тот ответил ему тем же. «Конечно, сын правителя куда интереснее меня», – ревниво думала Медея, следя за непонятной переглядкой.

Приближающийся Лой всем своим видом выражал недовольство. Стул, который он отодвинул, громко заскрипел, собирая все внимание присутствующих.

– Отец, видимо, не в духе, раз послал тебя, – проворчал Лой, не отводя голубых глаз от Эйкена.

Тот на это не ответил, переходя к порученному заданию.

– Итак, у меня мало времени, поэтому отвечаете коротко и по делу. – Его взгляд метнулся на Юнию. – Медея устраивала потасовки за то время, что вы жили вместе? Вы часто ссорились?

Юния замотала отрицательно головой, а потом заулыбалась. Соседка быстро заговорила:

– Если не считать случай, когда Медея залепила Лою за то, что он не дал ей поесть, то ни разу.

Медея прикрыла глаза. Ей хотелось выругаться, она с трудом сдержалась. Напрягал тот факт, что Эйкен проверял, не настоящие ли это обвинения.

– То есть никаких конфликтов с преподавателями или учащимися, если не считать Лоя? – задал Эйкен новый вопрос.

Юния кивнула. Эйкен перевел взгляд на Нила, тот поежился.

– А тебе известно хоть об одной конфликтной ситуации?

– Нет, – коротко ответил Нил.

Эйкен задумался на пару секунд, а потом уставился на записи в планшете. Полистав их, он поинтересовался:

– А что за связь с зависимыми?

Компашка переглянулась. Лой заговорил первым. Он рассказал о парне, упавшем в столовой, и добавил про дружбу Медеи и Кассия. Единственный раз, когда Эйкен поднял на Медею глаза.

Всего на секунду, но она вся сжалась. Она не понимала, что хуже, если он ее узнает или если не узнает. «Спокойно. Чего я волнуюсь? Это не он. Мало ли людей с телосложением, как у Пса?! – Медея свела брови от этой мысли. – Да, таких людей мало!» Она занервничала еще сильнее.

– Никаких конфликтов. Все мирно и спокойно. Однако у меня здесь пятьдесят два нарушения, – сказав это, Эйкен задумчиво постучал пальцами по столу. – Жалобы самые разнообразные. От преподавателей и учащихся. От женщин и мужчин. С самого первого дня. Нет никакой системы. Для методичной подставы все слишком гладко. – Эйкен поднял глаза на Медею. Он следил за ее реакцией. – Этому есть только одно разумное объяснение. Вас здесь терпеть не могут. Вопрос, почему именно сейчас решили собрать все жалобы в одну кучу?

Медея глянула на Лоя, а затем на Юнию. Медея поняла, к чему клонит Эйкен. Триггерное событие, развязавшее руки тайному недоброжелателю. Медея обратилась к соседке по комнате:

– Ты говорила кому-то, что мы с Лоем расстались?

Юния самым невинным голосом отрицала свою причастность.

– Мне вы не сказали, что расстались с сыном правителя, – буркнул Эйкен. – Это меняет дело.

Лой потребовал:

– Юния, отвечай честно, когда тебя спрашивают.

Медея вздрогнула от злобного тона. Юния поежилась, глаза забегали в поисках спасения.

– Да ладно! – воскликнул Нил. – Не может быть, чтобы Медею исключили из-за того, что она бросила этого придурка. Я бы больше поверил, что это он ей мстит.

Лой скривился в возмущении.

– Тогда ему незачем было просить о помощи, – возразил Эйкен. – Напрягите мозги и вспомните, с кем Медея ссорилась за время обучения в академии. Вы ее ближайший круг, уж должны знать.

Медея внимательно разглядывала Лоя. Тот лишь изредка смотрел на нее. Уже второй человек говорил, что Лой пытается помочь Медее вернуться в академию. После минутного молчания, за которое никто ничего не вспомнил, Эйкен посмотрел на время и тяжело вздохнул.

– Так. – Он всем телом подался вперед и разблокировал планшет. Быстро пробежав взглядом по строчкам, он произнес: – Тогда начнем по порядку.

Первая жалоба была подана в первый день, с двух первых лекций. Когда Эйкен это озвучил, Лой выругался:

– Преподавательница по механике. Медея в тот день ее впечатлила, а потом подошла взять вопросы для теста. Когда прозвучала фамилия Хоув, преподавательница сразу стала недовольной. Говорила вроде что-то про отца Медеи.

Глаза Нила сверкнули, и он быстро проговорил:

– Точно. На первой лекции Медея умничала, а историк пытался ее завалить и добавил комментарий, что отец Медеи отличался феноменальной памятью и был выскочкой.

Эйкен провел ладонью по затылку, ероша волосы. «Какой лохматый. Нужно его подстричь», – подумала Медея.

– Звучит странно, – заметил Эйкен. – Что не так с вашим отцом?

Медея рассматривала его прическу и не сразу поняла, что он говорит с ней.

Спас веселый голос Юнии:

– Вы не знаете про Фейта Хоува?

Все за столом уставились на Юнию. Эйкен ждал пояснений.

– Звездолов, – добавила она недоуменно, словно это что-то для всех очевидное.

Эйкен выглядел озадаченным. Медея поежилась, не хотелось, чтобы Пес знал, что ее отец предал нынешнюю власть Парвуса. Судя по всему, Эйкен работал на Велиора. «Может, Эйкен не Пес», – постаралась она уговорить себя, но с каждой секундой это получалось все хуже. Его телосложение, движения и все, чем Пес делился о себе, совпадало с человеком, который сидел с ней за столом.

«Неужели Пес всегда говорил правду о себе?» – удивленно крутилось в голове.

– Стал аппером в двадцать. Поговаривают, спал со всеми подряд. Даже есть слух, что получил таким образом должность. Среди преподавателей про его феноменальную память ходят легенды. Многие не верят. Считают, что он мухлевал на тестах. Уволили из цитадели за кражу. Потом Фейт умудрился выкрасть свою дочь. Тогда его объявили в розыск и рассекретили. – Пересказывая сплетни, Юния выглядела как мастер своего дела. Невозмутимой и беспристрастной.

Медея уставилась на свои пальцы, пока та вещала о прошлом. Эйкен пожал плечами и вновь задумчиво постучал по столу.

– Это бы имело смысл, если бы не жалобы от учеников. – Эйкен указал на Нила. – Твой сосед по комнате сообщил, что Медея ему угрожала и мешала полноценному отдыху.

Нил с трудом сдержал смех:

– Так, он слабак, боится ее. У Медеи вон бицуха какая.

Эйкен зачитал еще одну жалобу, в которой также говорилось об угрозе жизни.

– С этой мы как-то давно спали. Она просто хочет на место Медеи, – небрежно бросил Лой. – Говорил же отцу, тут клубок завистников. Медея – золото ходячее.

Она поерзала на жестком стуле. Стало жутко неудобно от комплиментов Лоя. Эйкен устало вздохнул. Лой вдруг спросил:

– Тебя понизили, или есть другая причина, почему ты здесь?

– Не имею ни малейшего представления, почему меня отправили разбираться в отношениях избалованных детей.

– Ты, как всегда, сама тактичность, – проворчал Лой. – Твоя старость не делает окружающих детьми.

Медея возмущенно уставилась на Эйкена, посланного разбираться с ее проблемами, и прошипела:

– Избалованные дети? Серьезно?

Тот, не отрываясь от планшета, кивнул, не собираясь объяснять, почему так выразился. Медея хлопнула ладонью по столу и подскочила от негодования. Всю неделю она нервничала и занималась самоедством, а сейчас ее проблемы прировняли к ребячеству, да еще и человек, который ей нравился.

– Уровень сочувствия, как у камня, – процедила она, всматриваясь в равнодушное лицо.

Эйкен поднял глаза на нее и сказал спокойно:

– Чему сочувствовать? Судя по вашей несдержанности, бо́льшая часть этих жалоб настоящая. Вы могли их просмотреть и попробовать самостоятельно уладить конфликты, но вместо этого меня выдергивает с работы сам правитель для того, чтобы я сделал это вместо вас.

Медее хотелось сказать ему, что он не прав. Но Эйкен уже опустил взгляд обратно на экран.

– И как я должна была это сделать? – теряя уверенность, спросила она, по-прежнему опираясь на стол.

Казалось, если она перестанет держаться, то потеряет баланс и упадет. Медея хотела сесть, но Эйкен поднялся и ответил:

– Так же, как мы сделаем это сейчас. Пройдемся по всем и извинимся.

Кровь отлила от щек Медеи. Новая волна злости наполнила каждую клеточку тела силой. Она сложила руки на груди и четко произнесла:

– Нет.

Все за столом уставились на Медею. Только Лой закатил глаза и нравоучительно изрек:

– Вредина, иногда нужно идти на компромиссы, если хочешь добиться своих целей.

– Они сошли с ума и устроили целый заговор против меня, а я должна извиняться? – распалялась Медея все больше.

– Они просто люди, которым вы изначально не понравились из-за предвзятости к вашему отцу. Потом вы начали всем хамить и усугубили ситуацию. – Эйкен указал на Лоя. – Когда ваши отношения прервались, обиженные решили, что вы остались без поддержки и, воспользовавшись удачным моментом, выпнули вас из академии. Если бы вы с Лоем долгое время не встречались, то, скорее всего, уже давно бы отдыхали дома.

– Эти слова лишь доказывают мою невиновность, – настаивала она на своем.

– Можете упираться сколько хотите, но если не собираетесь оставаться в академии, тогда ничем не могу помочь. – Эйкен заблокировал планшет и направился к выходу.

Лой подскочил. Через мгновение он оказался между Эйкеном и дверью. Лой быстро что-то говорил. Медея не слышала слов, но Эйкен один раз обернулся, чтобы посмотреть на нее.

Она поежилась. Впервые он показался ей внимательным. Нил с Юнией не сводили взглядов с желтоглазого мужчины, с неприкрытым любопытством наблюдая за происходящим. Через минуту двое вернулись к столу.

– Вы можете идти по своим делам, – обратился Эйкен к сидящим за столом. – А вы идете со мной уговаривать всех отозвать жалобы.

Из-за того, что он не смотрел ни на кого из тех, к кому обращался, было сложно понять, с кем именно он говорит. Медею раздражало, как он себя ведет и что все на нее давят.

– Почему я должна извиняться, если они обижены на моего отца или не понимают шуток? Разве законы не должны учитывать, что эта ситуация несправедливая?

Лой обреченно вздохнул. На его лице промелькнула усталость. Эйкен посмотрел прямо на Лоя и тихо спросил:

– Ты не мог выбрать предметом своей любви кого-то попроще?

– Кто бы говорил о неудачном выборе, – мгновенно ответил Лой.

Медея вздрогнула в ужасе. «Какая еще любовь?!» – Она следила за долгим взглядом Эйкена в ответ на слова Лоя о неудачном выборе.

– Прости, – сказал тот.

Все удивленно округлили глаза. Им не приходилось раньше слышать искренние извинения от Лоя. Эйкен похлопал того по плечу. Жест этот выглядел свойским, словно они старые приятели или отец с сыном. Не успевший начаться конфликт был исчерпан, но Эйкен остался печальным. Он бросил Лою:

– Сам тогда ее и уговаривай, я вам не нянька.

После этого Эйкен двинулся к выходу. Медея злобно смотрела в его широкую спину.

Глава 6. На круги своя

После ухода Эйкена, Лой мгновенно оказался рядом с Медеей. Ему пришлось тряхнуть ее за плечи, чтобы она обратила на него внимание.

– Послушай, – Лой погладил Медею по голове, – если Эйкен говорит, что это самое простое решение, то так и есть.

– Все из-за тебя, – прошипела она, скидывая его руки и делая шаг назад.

Юния с Нилом повернулись в сторону начинающегося спора. Они подслушивали, не скрываясь. В их глазах сверкало любопытство.

– Понимаю, почему ты так подумала, но нет. Это действительно не я. – Лой посерьезнел. – Я бы скатился к шантажу, но держал тебя рядом.

Медея ответила деловито:

– Я тоже планировала тебя шантажировать.

– Понял уже после выходных. – Лой склонил голову набок и улыбнулся. – Я в тебе и не сомневался.

«Он признался, что это его люди следили за домом Назира? Интересно, они донесли ему про Пса, или тот всех перебил?» – напряженно крутилось в голове. Лой приобнял Медею за плечи и тихо добавил:

– Обсудим это после твоего возвращения, а то нас подслушивают.

После этих слов он повернулся к столику. Нил сидел с видом, будто он совсем не понимал, что происходит. Ошарашенная Юния прикрывала рот ладонью. Медея закатила глаза. Напрягало осознание, что если ее вернут в академию, то соседка попросит рассказать, что они с Лоем подразумевали под шантажом.

Лой подтолкнул Медею к выходу из столовой:

– Сделаешь все, как скажет Эйкен, и делу конец.

Она упиралась все слабее. Не хотела извиняться, но мысль, что ее вернут в академию так просто, не давала покоя. Лой все же вытолкал Медею в коридор. Эйкен стоял у стены, глядя на время на планшете.

– Вы куда-то торопитесь? – недовольно спросила Медея. Эйкен раздражал и хотелось его позлить.

Он проигнорировал вопрос и, начиная движение, бросил:

– Лой, ты не идешь с нами.

– Я буду молчать, – сказал тот.

– Не сможешь. Начнешь ее защищать, и мы потратим на обход в два раза больше времени. – Эйкен, не оборачиваясь на возмущенного сына правителя, махнул рукой.

Медея хмыкнула. Она никогда не видела, чтобы Лой кого-то слушал, помимо матери. Даже с отцом тот вел себя, как обычно: иронизировал и говорил гадости.

Медея почувствовала, как ее тянут назад. Прежде чем уйти, Лой чмокнул ее в щеку.

– Мы не встречаемся! – злобно прошипела Медея.

– Как скажешь, вредина. – Лой подмигнул и удалился.

Когда она повернулась, то поняла, что Эйкен смотрел на них все это время. «Отлично! Пес видел, как меня поцеловал сын правителя!» – Медею накрывало отчаянным спокойствием.

– Пойдёмте извиняться, или куда вы меня вели, – буркнула она, проходя мимо.

Если уж с Псом не удастся построить нормальные отношения, то Медея решила хотя бы вернуться на путь к нормальной должности.

– Не относитесь к этому как к наказанию, – сказал Эйкен надутой Медее. – Считайте, что это задание, которое нужно выполнить, на пути к должности.

У нее в груди кольнуло. Это были первые добрые слова от Эйкена. Как только она подумала, что он ведет себя адекватно, тот распахнул дверь аудитории.

Медея сомневалась, что по пустому коридору он не догадался, что лекция в самом разгаре. Эйкен, игнорируя любопытные взгляды учащихся и преподавателя, назвал имя и фамилию с требованием, чтобы девушка немедленно последовала за ним.

Опасливые перешептывания студентов прервал голос преподавателя, судя по всему, узнавшего нарушителя порядка:

– Идите.

После разрешения беловолосая девушка прошествовала со своего места в коридор. Та самая, с которой Медея столкнулась в спальне Лоя.

– Ей я не угрожала, – проворчала Медея, глядя на самодовольную девушку.

Эйкен перевел взгляд с одной на другую:

– Отзовите вашу жалобу.

Девушка, похожая на Медею, хмыкнула, собираясь уйти. Эйкен преградил той путь.

– Можно узнать ваше имя и должность? Хочу на вас тоже жалобу написать, – протянула она, невинно хлопая большими глазами.

– Эйкен Прайд. Работник цитадели, – сообщил он равнодушно. – Теперь отзовите жалобу.

– Эйкен, если моя фамилия вам ничего не сказала, то поясню специально для вас. Мой отец – важный человек, – уверенно добавила она, делая новую попытку пройти.

Эйкен устало вздохнул:

– За каждую мою впустую потраченную минуту я урежу зарплату вашему отцу. Тогда вы всей семьей переедите с третьего этажа на первый.

Медея округлила глаза. «Шантаж, чтобы побыстрее уйти домой?» – пролетело в голове ошарашенно. Слова Эйкена подействовали быстро. Девушка побледнела.

– У вас две минуты, – сообщил он и направился к следующей аудитории.

Медея потопала за Эйкеном, иногда оборачиваясь. Она сомневалась, что девушка за две минуты успеет дойти до планшета, чтобы отозвать жалобу.

– А изображали законопослушного гражданина, – усмехнулась Медея, семеня за Эйкеном.

– Не изображал. Это вы сами придумали.

– Но вы же работаете в цитадели и меня просили извиниться, чтобы все было отозвано по закону, – не успокаивалась Медея.

– По закону было бы проще, но вы мне не помогаете, а договариваться с людьми я не умею.

– На вас напишут жалобы, – с ужасом ответила Медея.

– Мне все равно, – равнодушно пожав плечами, произнес Эйкен, просматривая список из претензий.

На следующем учащемся Медея все же извинилась. Она не хотела, чтобы на Пса писали жалобы или понизили в должности из-за нее. Пока Медея просила прощения, она думала, что если Эйкен окажется не Псом, то она его найдет и убьет.

Длинный список из жалоб уменьшался. Самым сложным стал разговор с преподавательницей по механике. Медея уходила от нее опустошенной. Женщина и была тем самым человеком, затеявшим сбор претензий. Услышав это, Медея хотела наговорить гадостей, но преподавательница вдруг заревела.

В истерике она сообщила, что Фейт был ее главной любовью и что он ее бросил, когда та была беременной. Медея слушала это в прострации. Сейчас у преподавательницы по механике детей не было.

За дверь Медея вышла на ватных ногах:

– Какой ужас.

Второй раз в жизни авторитет отца настолько сильно пошатнулся. Сложно поверить, что Фейт поступил так жестоко по отношению к женщине, с которой встречался. «Бросить ее беременной и не проявить ни капли сострадания после потери ребенка? Отец всегда был таким?» – крутились напряженные мысли.

– Ну и история, – прокомментировал Эйкен, ероша волосы на затылке.

Медея сделала вывод, что его этот рассказ впечатлил не меньше, чем ее. Потому что до этого он почти не говорил.

Напоследок Медея с Эйкеном зашли к седовласому. Эйкен коротко изложил суть дела и ткнул в нос седовласого отсутствием претензий в сторону Медеи. Тот слабо возразил, что исключение вспять не повернуть.

– Вы сами знаете, что исключение было незаконным, – скучающе произнес Эйкен. – Если бы из академии выгоняли всех, кто не нравится преподавательскому составу, то цитадель была бы пустой.

– Эйкен, вы судите по себе. Да, с вами обращались не совсем корректно во время вашего обучения, но это не значит, что ситуация с Медеей такая же, – вкрадчиво начал седовласый.

– А какая? Я прошелся по списку. Ни один человек реально не пострадал от рук Медеи. Половина улыбались и ехидничали, наблюдая, как она извиняется. Остальные держали обиду на ее отца, – пока Эйкен говорил это, на душе Медеи становилось тепло от неожиданной защиты. Но когда он продолжил, Медея захотела его ударить: – Да, она заносчивая и грубая. Но это всего лишь слова, за которые она извинилась. Наказание понесено, впредь Медея будет более сдержанной.

Она хмурилась. Они не обсуждали, что придется вести себя еще вежливей, чем обычно. Она и так выкладывалась на максимум. В комнате повисла долгая тишина, которую нарушил звук клацанья по экрану планшета. Эйкен вновь проверял время.

– Давайте, побыстрее. Мне еще отчет писать, – проговорил он.

– Но… – начал седовласый.

Эйкен пробурчал:

– Мы либо решаем все мирно и по закону, либо я вновь сломаю вам руку. Справедливость будет восстановлена тем или иным образом.

– Своими методами вы позорите работников цитадели, – прошипел в ответ на угрозу седовласый, потянувшись к своему планшету.

– Вы позорите всю систему образования, беря взятки и продвигая не талантливых людей, а тех, кого вам выгодно, – ответил Эйкен.

Через минуту двое покинули кабинет. Медея в смятении топала вдоль коридора, что вел к столовой.

– Что значит вновь сломаю руку? Такое уже было? – поинтересовалась она, искоса поглядывая на идущего рядом Эйкена.

Он промолчал. Когда коридор повернул, желтые глаза нацелились на сад, расположившийся за прозрачным стеклом. Эйкен остановился, вглядываясь в растения. Медея затормозила в метре.

– Нравится сад? – спросила она, начиная нервничать.

За те часы, что она провела с Эйкеном, она все время обдумывала, стоит ли случайно назвать его Псом и посмотреть реакцию. Медея боялась ошибиться. «Вдруг это не он?» – быстро пролетело в голове.

Эйкен почти прилип к стеклу, когда заговорил:

– Здесь сейчас растет что-то для чая?

Сердце Медеи заколотилось, как бешеное. Эйкен описывал внешний вид листьев смородины и хмурился. «Это он», – констатировал внутренний голос.

– Того, что вы описали, в саду нет. Но есть кое-что получше. Говорят, с чаем очень вкусно.

Она указала пальцем на деревце, где висел оранжевый плод. Медея до конца не верила, что подстрекает Эйкена украсть апельсин. «Но мне же нужно убедиться, что это Пес. Да и навряд ли он сможет его незаметно стащить», – подумала она, осматриваясь. По коридору ходили учащиеся, бросающие косые взгляды на необычно выглядящего татуированного человека.

Медея рядом с ним чувствовала себя невидимкой. Всем на нее плевать. Эйкен двинулся дальше. Она провожала его взглядом. Он повернул за стеклянный угол, и она поняла, что он уходит, потому что его работа выполнена. «Ну и грубиян! Мог бы и попрощаться!» – мысленно ругалась Медея, глядя на него сквозь прозрачные стены, что шли вокруг сада. Эйкен мелькал за зеленью, удаляясь все сильнее. У входа в сад он остановился.

Медея замерла, завороженно наблюдая, как Эйкен открыл стеклянную дверь, словно та не заперта на замок. Но она точно знала, – его только что выломали. Эйкен прошел до дерева, сорвал апельсин и направился на выход.

Перемещающиеся по коридору ученики, рассматривающие происходящее в саду, поостанавливались. Грубое нарушение правил вызывало на лицах недоумение, мешавшееся с испугом. Медея хлопала глазами, стараясь себя заверить, что Эйкену ничего за это не будет и что по дороге его внимание не привлечет смородина, что росла у академии.

«Кусты смородины снаружи здания, а значит, Пес не будет уверен, что Лиса – это кто-то из академии. Если только я ему сама не скажу, что это я».

– И почему отец послал его? Эйкен настоящий вандал и совершенно не умеет с людьми разговаривать. Не удивлюсь, если у кого-то из подавших на тебя жалобу сломаны руки или ноги.

Медея вздрогнула от голоса, неожиданно раздавшегося рядом. Лой повернулся к ней. Она не знала, как себя с ним вести. Он, судя по всему, ходил ради нее к отцу просить помощи. И это после того, как Медея его ударила. За дело. Но все же…

– Спасибо, – выдавила она с трудом.

Лой широко улыбнулся:

– Как ты смогла убить восемь человек?

Медея, еле сдержалась, чтобы не выругаться. «Неужели за домом Назира следило так много? Но если Лой спрашивает, как я их убила, то не знает про Пса», – тянулись мысли.

– Не помню, сколько именно из убитых в тот день было твоих людей. И они у тебя склонны к самоубийству, так что, технически, не во всех смертях виновата я, – на всякий случай Медея говорила расплывчато, переживая, что ответом выдаст, что почти ничего не узнала про Лоя.

Тот приблизился. Расстояние для обычной беседы слишком близкое, но для приставаний достаточно далекое. Медея щурилась недоверчиво.

– В «Калейдоскопе» я расстроился, что тебе не понравился мой сюрприз. Поэтому и наговорил гадостей. – Лой взял ее за руку и потянул к столовой.

«Слабовато для извинений», – подумала она. Медея упиралась. Хотелось наорать на него, что тот не оставляет ее в покое.

Лой притормозил:

– Твой шантаж на мой шантаж. Если пойдем ко дну, то вместе. Так, что наши отношения будут тянуться бесконечно. – Он вздохнул, когда после этих слов потянул Медею, но она вновь не пошла за ним. – Ну, и что опять? Тебе же нужны прикрытия в выходные? И мне нужны.

Медея сощурилась. В ней боролось желание послать Лоя и сбежать в выходные на поверхность, чтобы проверить, принесет ли Пес апельсин. Рука Лоя цепко сжимала ее ладонь.

– Ладно. Но веди себя прилично. Я начну отбиваться, если будешь перебарщивать.

Медея не верила, что сказала это. Раздражающая компания не помешает узнать, для нее ли Эйкен сорвал апельсин.

Глава 7. Дети и взрослые

Когда Медея появилась на пороге квартиры с Лоем, лицо Силии выражало крайнюю степень удивления. Еще больше поражало, что Лой был вежливым. Его оставили ждать на первом этаже, пока Медея собирала вещи, расхаживая по своей комнате.

– Почему он опять здесь? – тихо поинтересовалась Силия. – Ты же говорила, что вы расстались.

Медея бросила одежду из шкафа на кровать:

– Мы помирились.

– Зачем? Это был прекрасный шанс от него избавиться, пока он расположен к тебе, – возразила шепотом Силия.

«И тогда меня бы уже арестовала полиция за вылазки на поверхность, а его за связи с преступностью. Лой бы выбил нам соседние камеры, и я бы до конца жизни слушала его разговоры, медленно покрываясь плесенью в тюрьме», – ответила Медея про себя.

– А тот человек, что помогал мне, кем он работает? – стараясь выглядеть незаинтересованной, спросила Медея, запихивая в сумку одежду.

Силия пожала хрупкими плечами:

– Ты же знаешь, что я не могу тебе ответить.

– Он мне сильно помог, но я даже спасибо не сказала. Может, ты знаешь, где он живет?

– Дея, он не общительный человек, лучше оставь его в покое.

Расстроенная, что ничего не узнала про Эйкена, Медея потопала с сумкой на первый этаж. Лой забрал вещи и попрощался с Силией, провожающей дочь. Мать держалась обходительно с сыном правителя. Медея видела, что Силия немного потеплела к Лою после того, как он посодействовал возвращению Медеи в академию.

Лой же, очевидно, хотел побыстрее сбежать. Он ждал у двери, пока мать обнимала дочь, приговаривая:

– Не ругайся ни с кем больше.

– Постараюсь. – Медее было неловко в крепкой хватке, но она покорно принимала ласку и тихо бурчала: – Спасибо, мам, что помогла.

Она была искренне благодарна Силии, что та поверила ее словам. «Я ей столько вру, а мама продолжает меня поддерживать». Медея стыдилась своей лжи, поэтому она так же, как и Лой, стремилась побыстрее оказаться на улице.

Напоследок она чмокнула мать в щеку, чем вызвала широкую улыбку Силии.

– И в гости приходи хоть иногда, – крикнула мать напоследок.

Выйдя из здания, Лой весело высказал свои наблюдения:

– Кто-то подобрел.

Медея так не считала. Все мысли занимала предстоящая вылазка на поверхность. Она поторапливала Лоя, размахивая руками и ворча:

– Тебя я все равно ненавижу. Ничего не поменялось.

– Конечно, но ты определенно ко мне привыкла, – возразил он, кладя руку Медеи себе на локоть. – А там и до поцелуев недолго. Один я уже заслужил.

Она закатила глаза, направляясь к остановке:

– Ты только что разрушил все хорошее, что зарождалось в моей душе по отношению к тебе.

– Хочешь сказать, что ты бы меня поцеловала, если бы я не предложил? – иронично спросил он.

– Нет. – Медея думала, что могла бы сказать Лою о наличии парня, чтобы он держал руки при себе. Но на ум ей пришли воспоминания о Кассии и ревности сына правителя. – Ты Кассия отправил из академии?

– Ты про того типа, что меня раздражал и руки на тебя складывал? – переспросил Лой, не подтверждая и не отрицая связь с пропажей Кассия.

Медея нужно было знать точно.

– Прямой вопрос, прямой ответ. – Она остановилась и повернула Лоя к себе.

– Доверие – штука взаимная. Если я с тобой делюсь личным, то и ты рассказывай о себе. Готова посвятить меня в свои дела?

Медея отрицательно мотнула головой. «Не рассказывать же Лою, что я не послала его, только чтобы встретиться с Псом», – обреченно пролетело в мозгу. Она чувствовала себя мразью, что крутила парнем ради выгоды. Одновременно с этим внутренний голос напоминал, что Медея пыталась от него избавиться, но тот готов был прибегнуть к шантажу, а у нее по-прежнему нет на сына правителя достаточной равноценной информации. Наличие своих головорезов еще не делало его виновным в чем-то серьезном, и даже это еще нужно доказать.

– Я всего лишь хочу знать, что стало с моим другом, которого выперли непонятно за что, – повторила Медея.

– Не имею ни малейшего представления, что ты хочешь от меня услышать, – произнес Лой, улыбаясь.

Настолько очевидная ложь, что Медея бросила попытки узнать хоть что-то о Кассии. До академии двое добрались молча. Злющая Медея топала рядом с довольным Лоем, несущим ее вещи.

В коридоре возле двери он оставил Медею. Она приложила заново полученный браслет к замку. В душе́ царило чувство, что за этот браслет с нее еще спросят и что теперь она всем должна. «Слишком уж много человек помогали мне. Стоило оно того?» – Медея думала, что не заслужила возвращения.

Она сделала меньше всех. «И вновь Пес меня спас, даже сам того не подозревая», – подумала смущенно. Не успела она войти, как уставилась на Юнию. Та сидела на кровати, словно дожидаясь ее возвращения.

– Решила остаться на выходные? – вылетел недоуменный вопрос у Медеи.

Под пристальным взглядом она прошла к шкафу.

– Я сгораю от любопытства, – быстро выдала Юния.

Она продвинулась по кровати поближе к Медее, раскладывающей одежду из сумки на полки.

– Ты неделю назад уже разболтала о нашем с Лоем расставании всей академии. – Медея громко хлопнула дверцей шкафа и, посмотрев прямо на соседку, добавила грубо: – Напомню, после этого меня отчислили.

В красных глазах Юнии на секунду промелькнул испуг, но он тут же сменился заинтересованным блеском.

– Все хорошо закончилось. Вы даже с Лоем из-за этого помирились. Тебе следует сказать мне спасибо, – выпалила она и подалась всем телом вперед. – А теперь расскажи мне про Эйкена.

Белые брови свелись.

– Ты же его видела. Он бомж. Тебе он не подходит, – после этих слов Медея упала на кровать, лицом в подушку.

Неожиданное осознание, что она готова говорить все что угодно, лишь бы Юния не приближалась к Эйкену, заставило Медею отвернуться к стене. Прямо смотреть на соседку по комнате она не могла, но звонкий смех заставил повернуться обратно.

Юнию ее слова явно позабавили:

– Ага, бомж. Он сосед моего отца.

– Он живет в первом секторе? – удивилась Медея.

– Не то чтобы живет. Я видела его всего один раз там, когда пришла в гости к отцу. Эйкен не мог открыть дверь соседней квартиры браслетом и пнул ее. Та вылетела с таким треском, что у меня сердце чуть не остановилось. Я думала, он вор, и убежала за полицией. – Юния неодобрительно помотала головой на свои действия, совершенные в прошлом. – Оказалось, ему выдали не тот ключ во второй раз. Видимо, кто-то очень не хотел пускать желтоглазого в первый сектор. А он решил посмотреть, стоит ли квартира того, чтобы идти за ключом в третий раз. Пока полиция его расспрашивала, я квартиру мельком осмотрела. Она была не обставлена, но такая же огромная, как у отца. Мы тогда с ним толком не познакомились, он убежал от меня, даже дверь запирать не стал. Квартира сейчас пустует. Уверена, что та по-прежнему числится за Эйкеном. – Юния мечтательно вздохнула. – Красивая просторная кухня ждет свою хозяйку.

Медея вздрогнула, когда соседка по комнате назвала себя хозяйкой кухни, принадлежащей Эйкену.

– Вот был бы он еще помоложе и посимпатичнее. – Юния потерла ладони. – Ну ничего, сорок не пятьдесят. Раз уж ты ничего полезного не можешь рассказать, пойду к Лою. Они точно хорошо знакомы. Глядишь, узнаю, где можно случайно пересечься с Эйкеном.

Она направилась к двери. Медея провожала соседку хмурым взглядом. «Сорок? Получается, он старше меня больше чем в два раза?» – недоуменно летело в голове. Когда Медея увидела человека, похожего на Пса, она нервничала, пыталась прилично выглядеть и не ругаться, чтобы тот не узнал ее. Не хотелось рассказывать ему о себе в подобной ситуации. Мысль о большой разнице в возрасте у нее не появилась.

Сейчас же, лежа на кровати и вспоминая, как Эйкен разговаривал, она поняла, что тот несколько раз назвал ее ребенком.

– Хорошо тебе провести выходные, – бросила на прощанье Юния и скрылась в коридоре.

Дверь медленно закрылась. Медея осталась в одиночестве обдумывать прошедший день, насыщенный на события. «Как в сорок лет Пес бы бегал так резво по пустыне? Наверняка ему меньше», – внутренний голос уговаривал, что она все же обозналась.

Медея выключила свет и улеглась на спину в попытке побыстрее уснуть, чтобы пораньше встать. Не терпелось подняться на поверхность. «А что, если и вправду Псу сорок? Что тогда?» Она закрыла лицо ладонями и сквозь них процедила:

– Спокойно. Завтра узна́ю наверняка.

«И вообще. Я при первой встрече с Эйкеном подумала, что ему около тридцати пяти. Он мог плохо сохраниться. Работа у него наверняка нервная. Может, ему тридцать. – Медея свела брови. – Все равно много. Но уже не слишком».

– Девятнадцать и тридцать, – прошептала Медея

Звучало не очень.

***

Чем дальше в пустыню продвигалась Медея, тем менее уверенным становился шаг. Она смотрела на солнце сквозь темное защитное стекло. Время близилось к вечеру. Она впервые шла так долго до скал.

Передвигаться мешал тяжелый груз, легший на плечи. «Если Эйкен и Пес – это один человек, то мне нужно сказать ему, кто я. Он не захочет иметь со мной дел, когда увидит мое лицо», – эта навязчивая мысль не давала покоя.

У первой скалы Медея остановилась. «Мы с ним поссорились в последнюю встречу на поверхности, и я могла бы просто не приходить сегодня в убежище. Тогда все закончится само собой». Она металась между тем, как лучше поступить. Обсудить сложившуюся ситуацию было не с кем. Медее хотелось бы получить простой и понятный совет от мудрого человека.

На ум пришел лишь один старик, что был в курсе их с Псом личностей. Медея помялась на месте пару минут, собираясь с духом, а затем направилась к медной печи, где впервые встретила Назира. Чувствовала себя идиоткой.

Попетляв между высокими камнями, Медея вышла на площадку у печи. Взгляд уперся в ровный песок у скалы. Никаких следов, что под ним лежит человек. Медея осмотрелась. Тихо и спокойно.

Она ходила рядом с погребенным туда-сюда.

– Прости, что ни разу тебя не навестила. – Медея остановилась, глядя на место, где покоился Назир.

Хоть из могилы старик ответить и не мог, но ей полегчало. До извинений она испытывала вину, что не приходила раньше и по пути до убежища делала большой круг, лишь бы не оказываться рядом с мертвым.

Медея думала, что будет страшно или грустно, но она чувствовала себя так же, как когда приходила к Назиру в гости. Она опустилась рядом, скрестив ноги и похлопав себя по коленям.

– Старик, мне нужен твой совет, – она говорила тихо, – теперь я понимаю все твои фразы, что нам с Псом стоит посмотреть друг на друга. Но и ты – подлец. Мог бы дать не настолько прозрачные намеки! – Она угрожала Назиру кулаком, осознав, что это, должно быть, неправильно, Медея прокашлялась и продолжила: – Так вот, старик. Если я покажу Псу свое лицо, он отправит меня домой и останется совсем один. Но и врать ему нельзя, он ведь попросил говорить правду. – Она нервно потерла ладонями о колени. – Мне бы не хотелось, чтобы мы перестали с ним общаться только потому, что я родилась слишком поздно, и он считает меня ребенком. – Медея подскочила и прошлась из стороны в сторону. – Да, чисто в теории, я как бы не ребенок. Но что делать, если Пес не будет думать так же? – Она вспомнила, как тот пару раз пытался узнать сколько ей лет. – Видимо, переживал, что у нас может быть большая разница в возрасте.

Медея замерла, в разум проникли воспоминания, как она сказала Псу, что гуляет по поверхности уже много лет. Она сложила руки на груди. Медея не обманывала Пса, но сейчас дошло, что многие бы истолковали ее слова неправильно. Ведь навряд ли кому-то в голову придет, что пятилетнего ребенка вытащили на поверхность без особой нужды. И именно после этого разговора Пес перестал интересоваться возрастом Лисы.

– Получается, что я сама ввела его в заблуждение, – прошипела Медея. – Но я же не специально! И говорила я честно.

«Моя жизнь – одна большая ложь. Даже когда я говорю правду, то ненароком кого-то обманываю», – пролетело обреченно. Попинав немного песок, она устало села.

– Вот, старик, такие дела. – Медея погладила место, где был захоронен Назир. – Помню, что ты просил не играться с ним. А получается, что я только этим и занимаюсь. Зря ты умер. Ты один был ему другом, и только тебе он мог честно о себе рассказывать. – Она хмурилась все меньше, ей было слишком грустно. – Вы бы могли, как и раньше плавить медь и разговаривать на умные темы с непонятными мне словами. И моего отсутствия Пес бы и не заметил.

Она говорила о будущем, которое никогда не случится. Вокруг темнело. Медея завалилась на спину, разглядывая синее небо. Направиться к убежищу не хватало решимости, а идти домой не хотелось.

Поэтому она лежала в непонятной точке своего пути, расспрашивая мертвого старика, нравится ли ему место, где его похоронили и видит ли он из могилы звезды.

Внезапный шорох заставил Медею вздрогнуть. Она не успела подняться, когда черный силуэт заговорил:

– Звезды Назир не видит, потому что ему мешает слой песка, под которым он лежит.

Испуг быстро сменился радостью. Медея завалилась обратно на спину. Пес подошел и присел рядом, рассматривая ее шлем, словно видел сквозь стекло.

– Даже обидно, что моей компании ты предпочла мертвого старика.

«Выбор был из двух дедов, – иронично подумала Медея, смотря на него. Улыбка, вызванная приходом Пса, гасла. – Вот сейчас он узнает, кто я и сколько мне лет, назовет ребенком и уйдет».

– Ты ждал меня в убежище? – спросила Медея, хотя знала ответ.

Пес кивнул.

– Решил навестить старика, раз уж ты не пришла. – Он придвинулся немного ближе. – Прости, если слишком грубо с тобой разговаривал в нашу последнюю встречу. У меня не очень хорошо получается доносить свои мысли безобидным способом. – Он затих ненадолго, а затем добавил чуть веселее: – Можешь за каждую грубость стрелять мне по коленям. Так до меня быстрее дойдет, что я переборщил.

Медея заулыбалась. Она присела и хлопнула его по согнутой коленке.

– Если ты будешь хромать, то не сможешь таскать меня.

– И то верно, – произнес он, беря руку Медеи в свою.

Она смотрела, как Пес вертит ее ладонь в своей, и плыла. Перед ее глазами был Эйкен. Она не сомневалась, хоть по-прежнему и не видела его лица.

– Может, пойдем отсюда? А то как-то неловко при старике сидеть тут вдвоем, – донеслось шипение из маски Пса.

– Назир же под слоем песка ничего не видит, – передразнила Медея, а сама уже поднималась.

– Не видит, – вставая, проворчал Пес. – Но, может, слышит.

– Стесняшка, – бросила Медея ему в грудь и вытянула руки, чтобы тот поднял ее.

Пес ее подхватил и направился к убежищу. Медея висела на нем, одновременно ненавидя себя за то, что делает, и наслаждаясь происходящим.

Глава 8. Разочарование

Они шли в темноте между скал. Медея старалась не волноваться, но сердце предательски колотилось. «Вот сейчас он отправит меня домой, и мы больше не будем видеться», – крутилось в голове, пока Медея висела на шее Пса.

– Чем занимался на буднях? – поинтересовалась она.

Хотела узнать, что Пес подумал о ней, когда увидел. Он пожал плечами и выдал коротко:

– Ничего особенного. Зато тебе кое-что необычное принес.

Пес перехватил Медею, не притормаживая. Она помнила, как варварски Эйкен забрал апельсин, и переживала, что его настигли за это последствия, поэтому спросила:

– Необычное? Сложно было, наверное, это что-то достать?

– Не особо. Только штраф за порчу имущества заплатил. И про тот пришлось самому напоминать. Не оставлять же за собой сломанную дверь, – прошипел Пес, словно его возмутило, что серьезного наказания не последовало.

– Ты любишь ломать двери? – Медея вспомнила рассказ Юнии, как Эйкен вламывался в свою же квартиру.

– Нет. В свое оправдание хочу сказать, что меня бы не пустили на территорию, если бы я попросил. В том месте меня сильно не любят. Они бы нашли тысячу законных оснований и запретов, – сообщил он.

Медея грустно улыбнулась. Она считала, что Эйкен милый, но разница в возрасте тут же врывалась в мысли, напоминая, что не все так гладко, как хотелось бы.

– Ты нарушил закон, чтобы принести мне необычную вещь, – констатировала она. – Больше так не делай, не хочу, чтобы у тебя были проблемы.

Пес остановился. Он почти сливался с черными скалами, что были за его спиной.

– Когда увидел то растение, я сразу про тебя подумал. – Он весело произнес: – Ты вроде как любишь пробовать странные растения, но там еще и внешний вид внимание привлекает. Если бы ты увидела, то наверняка бы украла его сама.

– Я не воровка, – прошипела Медея.

Пес рассмеялся и возобновил движение, прижав ее к себе:

– Конечно, не воровка. Ведь по итогу, я его украл. Хорошо, что тебя там не было, а то ты бы полсада вынесла.

Медея еле сдержала смешок. «Украл он. Забрал внаглую! Это даже воровством нельзя назвать», – летели мысленные возмущения.

– Понравился тебе сад? – Она уже задавала Эйкену этот вопрос.

Тогда он не ответил.

– Самое лучшее место на всем Парвусе, – произнес Пес, не задумываясь. – Было бы здорово, если бы ты его увидела.

«Я видела и тоже считаю, сад прекрасным», – ответила она мысленно. Медея поглаживала спину несущего ее человека. Пытаясь решить, стоит ли ему сейчас говорить, кто она.

Пока Медея собиралась с духом, они добрались до скалы в форме змеи. Пес поставил ее на ноги и стал заново объяснять, как сдвинуть камень, чтобы она могла приходить в убежище одна.

– Но я только с тобой тут бываю, – возразила Медея. Все это казалось бессмысленным.

– А если вдруг у меня будет срочная работа, и я не приду? Будешь снаружи морозиться? – раздалось механическое из его маски.

– Ты не работай в выходные, – возразила она непонятно зачем.

«Мы с ним вообще больше не увидимся, зачем я ему это говорю?» – ругалась про себя.

– Я стараюсь, – ответил Пес, скрываясь в темной пещере. – Но бывают важные поручения. К сожалению, я не могу их игнорировать. На этих выходных могло и не получится выбраться. К счастью, все оказались удивительно сговорчивыми.

Медея вошла в темноту следом и юркнула под локоть Пса, останавливаясь у каменной преграды.

Он положил ее руки в нужные места и сказал:

– Толкай чуть вперед и немного вбок.

Медея послушно давила на стену, но та не сдвигалась. Пес не помогал, надеясь, что у Лисы получится открыть проход самостоятельно.

– Если я вдруг не появлюсь на выходных, то это не по моей воле, – добавил голос за спиной Медеи. – Значит, на следующих я постараюсь выбраться.

– У тебя важная работа? – полюбопытствовала она, прикладывая все силы к камню.

Когда он сдвинулся, ее охватил восторг. Медея до конца не верила, что тот поддался, даже когда оказалась на кухне.

– Насчет работы. – Пес заговорил серьезно: – Я не могу много говорить про нее, до тех пор, пока хотя бы на лицо твое не посмотрю. И даже потом не всем смогу делиться. – Медея под светом его фонарика вздрогнула. Заметив это, Пес замотал руками: – Нет, нет, я тебя не тороплю. Просто предупреждаю, что не все могу рассказывать. На это есть важные причины.

Она топталась на месте, пока Пес ходил по убежищу, включая лампы. Теплый свет разлился по помещению, подсвечивая каждый уголок, кроме комнаты, где принял смерть старик. Дверь в спальню по-прежнему была закрыта. Пес скрылся в мастерской. Медея видела краем глаза, как тот поставил чай.

Когда он вернулся на кухню, то уставился на Лису, что никак не решалась пройти внутрь. Не подходя ближе, он переступил с ноги на ногу и спросил:

– Ты еще злишься, что я ушел не попрощавшись?

Медея отрицательно замотала головой. «Когда именно, Эйкен?» – пролетел вопрос, пока она пыталась не смотреть на апельсин, лежащий на столе. До того, как она увидела оранжевое пятно на каменной столешнице, казалось, есть шанс, что перед ней другой человек. Словно все сказанное о штрафе и поломке двери могло быть совпадением.

– Тогда в чем дело? – Пес стоял в проходе, ведущем в мастерскую, будто боялся подойти.

Медея обняла себя руками и едва слышно произнесла:

– Что если мне нужно рассказать тебе кое-что важное, но, скорее всего, мне после этого придется уйти. Насовсем.

Долгую тишину нарушало лишь жужжание генератора кислорода и потрескивание из печи. Медея смотрела в пол в надежде, что все само решится и не придется ничего объяснять. В особенности она боялась, как Пес отнесется к рассказу про Лоя. Поверит ли после слов сына правителя о любви, что Лой ее раздражает, а отношения их фальшивые?

– Тогда не говори.

Медея вздрогнула, услышав это. Казалось, что она лопнет от перенапряжения. Только когда Пес скрылся в мастерской, она поняла, что шумело не в ушах. Это свистел чайник. Пес вынес его на кухню и поставил на стол рядом с апельсином.

– Получается, что я вру тебе все время, что нахожусь рядом, – еле слышно сообщила она.

Пес поставил возле дымящегося чайника два стакана и сел на пол.

– Никто не умрет, если ты будешь мне врать?

Белые брови свелись. «Что за странный вопрос? Какие он думает у меня секреты?» – недоуменно пролетело в голове, пока Медея мотала ей в отрицании. Пес положил руку на стол и подпер ей шлем. Свободной ладонью он похлопал на полу рядом с собой.

Медея подошла к нему и села со словами:

– Я перестану тебе нравиться, если скажу правду.

Пес придвинул ее вплотную к себе и весело спросил:

– С чего ты взяла, что нравишься мне?

Она, высвобождаясь из его лапищ, прошипела:

– Гадкая Псина, вот значит как!

Небольшая схватка закончилась горизонтальным положением на полу. Медея улыбалась, лежа под ним. Он коснулся своим шлемом ее и произнес:

– Я купил годовой запас чая, и если ты перестанешь приходить, его некому будет пить.

Человек над ней был тяжелый, и Медея не могла вздохнуть полной грудью. Ее дыхание учащалось, и она пробурчала:

– Думаешь, можешь заманить меня чаем?

Пес садился и утягивал Медею за собой. Усевшись, она недовольно сложила руки на груди. По ее мнению, они могли еще немного полежать. Он совершенно спокойно разлил чай по стаканам, а после протянул ей апельсин.

– Буду приносить тебе подарки, но заранее ты не узнаешь, что я тебе готовлю. Поэтому, одолеваемая любопытством, ты будешь здесь оказываться каждые выходные, – сказал Пес.

Медея приняла апельсин. Хаос, царивший в душе, отступал все дальше с каждой секундой, проведенной с Псом. Она чувствовала себя прекрасно. Она сжала апельсин. Через перчатку сложно понять, какой он на ощупь.

Пес ушел в мастерскую и вырубил там свет. Единственная лампа, оставшаяся на кухне, оказалась у него. Он вернулся на место за столом, возле Лисы и, сев, вырубил последнее освещение.

Судя по звукам, Пес поставил лампу рядом на пол. Медея улыбалась, глядя в полную темноту. Туда, где сидел человек. Ее руки коснулась чужая. Пес аккуратно стянул перчатку с Медеи. На ее голой ладони оказался плод, что манил ее больше года. Она повертела его в руке. Внутри того словно была вода.

Медея открыла шлем и понюхала апельсин. В нос ударил резкий запах, похожий на горький цветок, мешающийся с прохладой. Хотя сложно судить, ведь цветы она видела лишь в сухом виде, на рынках и в смесях других трав. Пес молчал, дожидаясь реакции на подарок.

Медея же и не думала сообщать ему что-либо, пока не попробует фрукт. Решив, что на ощупь и на запах апельсин вполне съедобен, она откусила его.

По рту резко распространилась горечь. А затем что-то лопнуло и язык защекотало от прыснувшего сока. Медея от неожиданности выплюнула смачный кусок, который не успела начать жевать. Пока она кашляла, Пес с хохотом забирал остатки апельсина.

Медея потянулась к чаю, чтобы перебить горечь. Она дула на чай в стакане, надеясь, что тот побыстрее остынет. Рядом раздалось шипение из маски Пса:

– Его нужно почистить, перед тем как есть. Не думал, что ты сразу откусишь.

Медея, наконец, отпила горячую жидкость. С наслаждением она делала новые глотки, перебивая вкус кожуры. Успокоившись, закрыла шлем и буркнула:

– Все ты думал. Подлец, хотел меня отравить.

Пока Медея ворчала, Пес бросил свои перчатки на стол и почистил остатки апельсина.

– Дай, руку.

Медея с подозрением щурилась на темноту. Она потянулась к источнику звука и сообщила:

– Если ты меня обманешь во второй раз, то начнется драка. Так что в твоих интересах, чтобы было вкусно.

– Не тебе жаловаться. В меня только что плюнули, – сообщил механический голос из маски Пса, снимающего со своего плеча руку Медеи.

Она улыбалась до тех пор, пока не почувствовала тепло человеческого тела. Ее ладонь сжала грубая шершавая рука. Двое сидели молча, пока Пес с шумным вздохом не заговорил:

– Нужно встречаться снаружи, а то здесь слишком, – он долго подбирал слово, но так и не закончил фразу, начав новую, – не хочу, чтобы ты думала, что я специально тебя привожу сюда, чтобы полапать.

Медея рассмеялась от того, как он корректно попытался описать происходящее. Она сильно сомневалась, что тот несколько минут назад лежал на ней и не подумал о чем-то большем.

– Ты милый, – свободной рукой она потянулась к его лицу.

Ладонь наткнулась на холодный шлем Пса. Медея провела по нему в расстройстве. Пес вдруг приложил их сцепленные руки к кнопке открытия. Раздался легкий шум складывающейся конструкции.

Медея услышала ровное дыхание сидящего рядом и почувствовала, как он тянет ее ладонь на себя. Хоть они и находились в темноте, Медея замерла, подумав, что Пес собрался открыть и ее шлем.

Ее запястья коснулось теплое дыхание, а затем нежную кожу уколола щетина. Медея вздрогнула от неожиданности. Поцелуй получился почти незаметный, Пес мгновенно убрал руку от лица и сразу закрыл свой шлем.

Медее казалось, ладонь быстро остывает, из-за того, что Пес ее больше не держал. Однако ее щеки полыхали. Он немного отодвинулся от сидящей с ним за одним столом и протянул в ее сторону очищенный апельсин.

– Апельсин нужно чистить, прежде чем есть. И он из долек, поэтому кусать его целиком не стоит. Они не такие большие.

Медея не видела, что происходит. Лишь поняла, что Пес отдалился. Поэтому первым делом она подалась вперед, чтобы сократить между ними расстояние. «Опять подумал, что перебарщивает, глупый Пес!» – мысленно ворчала она. Наткнувшись по пути на руку, она сдвинула ту вбок и подлезла к нему.

Опершись спиной на его грудь, Медея придвинула ближе ладонь Пса с апельсином и деловито сообщила:

– Будешь моим столом.

Смущаясь, она положила его вторую руку себе на талию. «Ничего без меня сам не сделает. Все самой», – ругалась она, одновременно краснея от того, в какой крепкой хватке оказалась.

Вполне довольная положением, она открыла свой шлем и начала осторожно есть, переживая, что апельсин вновь окажется горьким. Вкус был необычный, сладкий. Съев одну дольку, Медея не поняла, нравится ей апельсин или нет. Закрыв шлем и запрокидывая голову на плечо обнимавшего ее Пса, она полюбопытствовала:

– Тебе нравятся апельсины?

Он пожал плечами:

– Я не пробовал.

Медея в темноте часто хлопала глазами, словно это помогало видеть человека, к которому она прижималась спиной.

– Ешь. – Медея придвинула ладонь Пса с апельсином к его маске.

Он отнекивался, но она упорно толкала еду к нему.

– Я тебе принес, – настаивал он, отводя голову.

Медея возражала до тех пор, пока он не сдался. Кормить человека, который ей нравился, оказалось слишком приятно, поэтому сама она больше не ела. Когда Пес пытался отвернуться, она поворачивала его голову обратно. Его опустевшая ладонь сообщила Медее, что апельсин закончился. Она закрыла его шлем и спросила еще раз:

– И что думаешь?

Со стороны Пса донеслось шипящее:

– Думаю, что с тобой невозможно спорить. Проще сразу согласиться.

Сидя полубоком в его объятиях, она залепенила ему в плечо.

– Про апельсин.

– Он липкий. Ты меня измазала, и ладонь склеивается теперь.

Медея закатила глаза от того, как по-дурацки Пес уходил от ответа.

– Мне не очень, – сказала она грустно.

Не верилось, что целый год наблюдений за апельсином прошел зря. Она получила желаемое, но оно пришлось ей не по вкусу.

– Мне тоже.

– Но ты весь его съел, – ворчливо заметила Медея.

– У меня не было выбора. Апельсин мне не понравился, но ты-то нравишься.

Рукой, что лежала на талии Медеи, он подтянул ее поближе. Настроение ее мгновенно улучшилось. Но мысль о получении желаемого и возможном будущем расстройстве не выходила из головы.

Медея повернулась к Псу. В этот раз он не отшатнулся. «Может, мне не понравится целовать этого зануду. Он даже про апельсин нормально не ответил, развел обсуждения», – иронично подумала она, хотя заулыбалась от предвкушения.

– Руки свои при себе держи, – раздалось шипение из ее маски, прежде чем Медея открыла шлем.

Совсем не хотелось, чтобы он по прическе понял, кто она. Медея решила, что больше на поверхность с заплетенными косами подниматься не будет.

– Даже не спросишь, что за подарок я тебе принес?

Пальцы Медеи замерли в сантиметре от кнопки открытия шлема Пса. Она сощурилась в темноту. Быстро закрыв свой шлем, одолеваемая любопытством, спросила:

– А апельсин не подарок разве?

– Не совсем, – уточнил Пес. – Его случайно удалось получить.

Медея проверила, что шлем Пса закрыт, и потянулась к лампе, что стояла на полу. Теплый свет чуть не ослепил двух человек, привыкших к темноте.

– Показывай, что ты там принес.

Глава 9. Важное

Теплый свет расползся по убежищу. Двое стояли в мастерской, уставившись на новый защитный костюм. Медея смотрела на плотную дорогую ткань и вздыхала недовольно.

– Зачем ты так потратился? – повернувшись к Псу, спросила она.

Он неловко переступил с ноги на ногу и проворчал:

– Шесть человек следили за тем странным домом. И я даже не уверен, что всех выследил. Они наверняка запомнили твой внешний вид. Поэтому ради твоей безопасности стоит поменять костюм на неизвестный преследователям.

«Шесть?! Лой, хитрая крыса! Проверял меня, когда говорил про восемь человек!» – возмущенно летело в голове, хотя развитие событий очевидное.

– Хоть померь, я не уверен, что угадал с размером. – Пес уже веселее добавил: – И завтра тренировка. Ты собиралась учиться драться.

– Думала, ты предлагал тренироваться, только чтобы время вместе проводить, – сообщила она свои наблюдения.

Пес провел ладонью по шлему и протянул:

– И да, и нет. Хочу знать, что если какой-то странный тип запрет тебя ночью в пещере, посреди пустыни, и будет приставать, то ты сможешь отбиться.

– Не называй себя странным типом, – проворчала Медея, думая, что это она к нему приставала пару минут назад. Неудачно. – Ты даже от апельсина отказаться не смог. Так, что это тебе нужно думать, как от меня защититься.

– Я быстро бегаю, – сказал он, возвращаясь на кухню, чтобы Лиса переоделась в одиночестве.

Она звонко рассмеялась от мысли, что бегает быстрее Пса, прежде чем бросить ему вслед:

– Ты обречен.

Оставшись в мастерской, Медея присела возле костюма, лежащего на полу. Плотная ткань того не давала ей покоя. Она стянула перчатку и бросила ту рядом. Проведя по костюму ладонью, Медея подумала: «Слишком дорогой подарок».

Она долго сидела бездвижно, разглядывая принесенный специально для нее костюм. «Пес сам просил не говорить ему ничего. И все же, это нечестно. Он так старается, а я?!»

– Могу зайти? – раздался вопрос из соседней комнаты.

– Позову, как переоденусь! – ответила Медея.

Механический голос подействовал на нее ободряюще. Она быстро стянула с себя костюм. Оказавшись в обычной одежде посреди комнаты, осмотрелась. На верстаке, что тянулся вдоль стены, все по-прежнему было нетронутым. На ум пришли слова Назира, что Пес в мастерской работал без защитного костюма.

В комнате было тепло. Сбоку равномерно шумел генератор кислорода. Напротив в печи дотлевали угли. Медея подумала, что жара оттуда должно хватать и на остальное убежище, если растопить печь посильнее.

«Уютно здесь», – констатировал внутренний голос. Медея переоделась. Новый костюм был немного свободнее предыдущего. Она долго провозилась с застежками. Когда все было готово, а шлем закрыт, она вышла на кухню.

Пес сидел у стола, рисуя пальцами на столешнице видимый только ему узор. Шлем был повернут к руке. Медея молча ждала, пока он ее заметит, но тот словно впал в глубокую задумчивость. Подождав и убедившись, что сам он про нее не вспомнит, она протянула:

– Мистер умник думает свои умные мысли?

Пес повернулся:

– Отлично, тебя совсем не узнать. Даже немного толще кажешься.

Медея сложила руки на груди, смерив его недовольным взглядом:

– Либо делай комплименты, либо молчи.

Пес подпер шлем ладонью и поинтересовался:

– Тебе не нравится?

Она вытягивала по очереди руки и ноги, привыкая к новым ощущениям. Костюм был удобный, но тяжелее, чем предыдущий из-за плотной ткани. И все же, была другая причина, по которой у Медеи не получалось полностью расслабиться.

– Не могу его принять. Дорого для подарка, – прошипела она грустно.

На ум пришел Лой со своим браслетом. От украшения Медея отказалась ровно по противоположной причине. Она не хотела, чтобы Лой решил, что у него есть шанс на отношения. Пес же ей сильно нравился. Она боялась, что тот подумает, что она его использует ради собственной выгоды. Медея хотела взаимности.

– Давай, я подкоплю и верну тебе за него деньги, – предложила она. – Больше не траться на меня. Не нужно никаких подарков.

Пес уселся поудобнее и произнес:

– Можешь отработать, если тебе не хочется принимать его просто так.

Медея покраснела от мыслей, пришедших в голову при слове «отработать». Она мгновенно вспомнила, как Пес говорил, что она ругается, как старая проститутка. Уверенная, что неправильно поняла, Медея все равно сказала:

– Максимум грудь дам потрогать.

– Чего? – выпалил Пес, словно не расслышал.

Медея с горящими щеками, довольная собой, наблюдала, как Пес неловко повернул голову в сторону от нее. Затянувшаяся тишина стала напрягать, и Медея с шумным вздохом опустилась рядом с Псом. Тот по-прежнему смотрел куда-то на стену.

– Смешно же было, – проворчала она. Стукнув его в плечо, добавила серьезно: – Говори, что хотел.

Пес указал на закрытую дверь спальни. Медея успела подумать, что, возможно, не ошиблась в интерпретации слова «отработать» и нахмурилась.

– Ты была права, – прошипел Пес, наконец, повернувшись. – Будет жалко, если это место пропадет. Назир столько сил вложил в убежище. Я подумал, что сто́ит вернуть все в первозданный вид. Спальню нужно отмыть. Там везде копоть, а я пока не могу в той комнате находиться долго.

Медея поежилась. Пес говорил на серьезную тему. Ей стало неловко.

– Прости за мою шутку, это было жутко неуместно, – еле слышно произнесла она.

– Предложение с грудью звучало лучше, чем уборка.

Она уставилась на него возмущенно. Пару секунд думала, что тот говорит серьезно. До нее не сразу дошло, что Пес смеется.

– Пора привыкнуть к твоим высказываниям. Они до сих пор вводят меня в ступор, – проворчал он. А затем, постучав пальцами по столу, спросил: – Так, и что?

– Я бы тебе и без подарка помогла, – сообщила Медея.

– Знаю, – бросил Пес, поднимаясь.

Пока он ходил в мастерскую выключать свет, Медея крикнула ему:

– Так, а зачем спросил тогда?

Вернувшись, он прошипел:

– Чтобы ты без зазрений совести приняла костюм.

Последняя лампа, освещавшая кухню, погасла. Медея, утягиваемая от стола, ворчала:

– У меня нет совести. Я ужасный человек. И вру тебе.

Пес, улегшись на пол между стеной и столом, притянул Медею поближе и произнес:

– Плохие люди не помогают спасать стариков, рискуя своей жизнью.

Хмурясь, она закинула руку на лежачего. «Толку-то. Назир все равно умер», – вслух она ничего не сказала, чтобы не напоминать Псу об этом. Но понимала, что, скорее всего, тот и сам подумал о мертвом старике.

Широкая грудь под ее рукой приподнялась. Медея лежала на плече Пса, слушая механический голос:

– Скажешь правду, когда захочешь.

– Но тебя же разозлило тогда, что я соврала. А там была совсем мелочь, – возразила Медея, чувствуя, как Пес нашел в темноте ее руку своей.

– И сидя тут в одиночестве, я понял, что не так это и важно. – Он провел ладонью от ее кисти вверх. – Сегодня был хороший день. Один из лучших за долгое время.

Пес медленно приподнял шлем Медеи. Он наклонил голову. Два защитных стекла соприкоснулись.

– Спокойной ночи, хитрая Лиса.

– Спокойной, – почти неслышно ответила Медея, улыбаясь.

Глава 10. Рабочие будни

Второй учебный год подходил к концу. С той самой ночи Медея ни разу не ночевала в убежище, хотя они часто появлялись там с Псом днем. Неожиданно начатая в спальне уборка переросла в ремонт. В чистой комнате после очередных выходных появился новый матрас, который они совместно выбирали на рынке Внешнего города. А потом на глаза попалась яркая подушка. Пес заметил, как спутница пристально на нее смотрит, и купил две одинаковых. Медея несла по пустыне подушки и мелочь, как потом оказалось, нужную Псу для того, чтобы сделать душ.

Он нес матрас. После они либо тренировались, либо сидели в мастерской, собирая что-то непонятное Медее. Ремонт шел медленно, потому что Пес серьезно подошел к обучению Лисы. В первое время она ворчала, что он просто пытается ее убить, а потом привыкла к жестким нагрузкам, что Пес давал. Он даже научил Медею ловить скорпионов для сбора яда, а не убивать, чтобы популяция тех не уменьшалась. Ночи двое проводили в пустыне под открытым небом. Рассказывали друг другу о прошедшей неделе без упоминания имен.

Так, Медея повествовала Псу о наличии у нее подруги. Он сначала удивился, а потом, узнав, что той больше семидесяти и она проститутка, смеялся еще два дня, приговаривая, что родные бабушки не считаются подругами.

За это Медея его колотила, а он делал вид, что ничего не происходит. В одну из ночей их разбудили внезапно напавшие грабители. Пес тогда оттолкнул их в сторону и сказал Медее, что это отличное время, чтобы потренировать ее навыки в реальном бою и что дальше она сама. Одного ему все же пришлось вырубить, потому что Медея собиралась его пристрелить. За это Пес отправил ее в бой против трех человек одновременно. Пистолет из ее рук Пес выбил сам.

Оставшихся в сознании, грабителей странное поведение противников напугало, и они разбежались, бросив своего лежачего друга у ног споривших. Медея не считала, что вот так отправлять ее в бой честно. Пес же настаивал, что это лучшее время для тренировки ближнего боя, ведь она под присмотром.

В академии у Медеи все шло гладко. Но не у всех было так же. Нил с Юнией сторонились друг друга. Иногда Медея просыпалась от слабых всхлипов соседки по комнате. Та долго не рассказывала, что ее тревожит, но в одну из ночей все же поделилась, что пытается найти Кассия. Медея не ожидала этого услышать и постаралась успокоить рыдающую, но не стала говорить, что считает это занятие бессмысленным.

Уже на следующий день в столовой Юния клеилась к какому-то парню, а Медея пыталась не закатывать глаза. Нил усердно делал вид, что ему все равно, но то и дело посматривал на Юнию. Лой сокрушался, что ничего не успевает, а впереди еще и выпускные экзамены.

Он, к удивлению Медеи, вел себя относительно нормально. Изредка кидал гадости по отношению ко всем подряд, кроме Медеи. Он выглядел уставшим и периодически появлялся с синяками после выходных. Медея никогда не спрашивала, что с ним происходит, а сам он не рассказывал. Только один раз, когда Силия приходила навестить дочь, Лой в отместку сказал, что в выходные они придут на ужин.

Это был первый раз, когда Медея не появилась на поверхности, не предупредив Пса заранее. Лой вежливо разговаривал с Силией, делясь планами их с Медеей совместного будущего. Она никак на это не реагировала. Ее эти россказни не особо интересовали. Силия же периодически не сдерживалась и приподнимала удивленно брови.

В последние выходные перед окончанием учебного года Медея почти забежала в притон. Кларисса встретила ее круглыми глазами и не успела ничего сказать, как Медея скрылась в штабе. За последние месяцы та поняла, что перестала платить за аренду в память отцу, теперь это ее место.

В холле Медея оказалась уже через пять минут. Остановил ее настойчивый голос Клариссы, сообщивший, что она не внесла плату за месяц.

– Крысий потрох! И правда, – воскликнула она, возвращаясь в штаб.

Кларисса юркнула за ней, параллельно ворча, что, оказывается, праведники, заманили ее клиентов в секту и теперь те не посещают притон.

– Что за праведники? – бросила Медея, не сильно вникая и доставая деньги из-за холодильника.

– Те, что на площади были, когда мы с тобой лепешки покупали, – хрипела Кларисса, выпуская дым изо рта. – Видите ли, им по вере не положено в подобных местах появляться!

Старая проститутка широко махнула рукой, словно демонстрируя все прелести притона. Медея вручила деньги Клариссе и спросила, хмурясь:

– Прям совсем нет народу, что ли?

– Ты на улице-то давно была? Даже среди моих девчонок ходят с этими кругами погаными, – прошипела недовольно Кларисса, запихивая деньги в карман пышной зеленой юбки.

Медея сощурилась. Внезапная мысль заставила ее рыскать по штабу в поисках подвески.

– Вот она, гадина! – воскликнула довольная находке.

Медея ткнула в нос Клариссы серебристой подвеской в форме круга, которую достала когда-то давно из кармана человека, следившего за ней у дома Хакки.

– И ты туда же? – скривилась Кларисса. – Начнешь мне говорить о Создателе, я тебе нож в бок воткну.

Медея улыбнулась на предупреждение. Но тут же свела брови и бросила подвеску на верстак. «Зря хранила ее столько времени, чтобы узнать, что убитый мной человек верил в какого-то непонятного Пророка», – пролетело в голове сокрушенно.

– Подвески, что ли, эти начать продавать? Может, хоть так заманю мужиков в притон, а там моих девчушек увидят и уйти уже не смогут, – рассуждала Кларисса.

Накинув на голову капюшон и широко улыбаясь, Медея вышла из штаба.

– Пока, любимая бабуля.

– Пока, детка, – буркнула Кларисса, явно недовольная, что ее возраст был озвучен.

***

Темное помещение, куда поднялась Медея, изначально не внушало доверия. Крики снаружи лишь усилили чувство тревоги. «Что там происходит?» – Она аккуратно прислонилась к двери, ведущей на улицу.

Внезапный удар по двери снаружи напугал. Медея резко отшатнулась и прошипела:

– Зараза!

Пару секунд она колебалась: спуститься на Парвус или выйти на улицу, несмотря на потенциальную опасность. «Может, снаружи парочка поругалась, а я тут паникую стою. А Пес меня уже вторые выходные ждет! Не могу же я опять не прийти, вдруг третьи он ждать не будет?!» – навязчивая мысль не давала покоя, что нужно хотя бы предупредить Пса, что она не появляется не по своей воле. «Стоило ему раньше сказать что-то подобное», – сокрушалась она, вспоминая, что Пес сразу сказал, что может пропадать иногда из-за работы.

Кто-то вновь пробежал мимо двери.

Вдали прогремел едва слышный выстрел. Медея вздрогнула. Она собиралась спускаться на Парвус. Хоть она и не видела, что происходит, но ничего хорошего это не предвещало. Приняв логичное решение, что мертвой к Псу она не доберется, она попятилась. Шаги совсем рядом не дали ей дойти до лифта. Двигать камень, скрывавший туннель, было слишком шумно.

Не желая притягивать лишнее внимание, Медея замерла и прислушалась, чтобы понять, когда все уйдут подальше.

– Они появились слишком рано. Среди наших точно завелась крыса. Мы так никогда на поверхность не выберемся, нужно сместить их с колонок.

Шипящее негодование перебил механический приказ:

– Предупреди всех, кого успеешь, про апперов.

Мимо двери промчался человек. Слабый свет, проникающий сквозь щели, мелькнул. Медея сощурилась. Свет дрогнул еще раз, но в обратном направлении.

– Босс, там Пес!

«Мой Пес?» – мгновенно возник вопрос у прячущейся в здании. Казалось, сердце остановилось. В ушах пульсировала кровь, Медея вся напряглась, полностью сосредоточившись на происходящем снаружи. Секундную паузу от неожиданного известия нарушило ругательство, а затем азартное:

– Что за поганый день?! Пошли стрелков, попытаем удачу, он мне порядком надоел.

– Босс, вам стоит спешить.

– Ты тоже иди, я сам спущусь. Проконтролируешь. Будут сомнения, уходите. Зря не рискуйте.

Шаги возобновились. Все разбегались по своим делам. Медея в ужасе прижалась к стене, ровно в тот момент, когда дверь распахнулась. Все знали, что одними и теми же спусками пользуются много человек одновременно, но этот крот был не самым дешевым. И чем выше цена, тем меньше шансов пересечься с кем-то.

А уж вошедший был последним человеком, кого Медея хотела видеть. Высокий силуэт, такой же, что хлопал ей два с половиной года назад, сидя на бархане. Тот же костюм. Судя по всему, владелец совсем не скрывался. В последний раз, когда Медея видела этот костюм, она очнулась на диване, с открытым лицом, в логове Грязного.

«Крысий король только что послал кого-то убить Пса», – пролетела четкая мысль в голове. Грязный сделал шаг в помещение. Больше Медея ждать не могла, потому что шлем того поворачивался к ней. На лету присаживаясь от руки, что непременно должна была в нее полететь, Медея юркнула на улицу.

Кулак просвистел над ее головой, едва коснувшись шлема. Пистолет Медея направила за спину, еще до того, как остановилась. На спусковой крючок не нажала сразу, потому что краем глаза заметила, как Крысий король отреагировал на оружие, мгновенно скрываясь за каменной стеной. Туда, где она сама стояла секунду назад.

Медея не сомневалась, что у того имелось приличное оружие, в отличие от многих, гуляющих по поверхности. Ноги быстро понесли ее от здания. Виляя вдоль недлинной улицы, она свернула за угол, врезавшись в бегущего навстречу человека.

Ойкнув от неожиданного удара в плечо и резко прижимаясь к стене, чтобы пропустить того, Медея вжалась в здание. Сердце, пытающееся выпрыгнуть из груди, помешало ей осознать, что для отдыха место она выбрала неудачное.

Открытая площадь, по центру, возле колонки, развернулась бойня. Одни люди в черных защитных костюмах, пытались убить других. По периметру возле зданий находились невольные зрители. Они либо старались побыстрее сбежать в безопасное место, либо стояли, не шевелясь, вжавшись в стены, как и Медея.

Она недоуменно разглядывала дерущихся, совершенно не понимая, как они в яростной битве отличают друг друга. Лезвия ножей успевали коротко блеснуть на солнце, а затем оказывались в боку человека. Стоны, крики и ругань нарушил громкий звук выстрела.

Из соседнего переулка выбежало три человека в белой форме. Медея медленно спустилась по стене. Она безотрывно смотрела на знакомый силуэт. Если бы не движения, к которым Медея уже привыкла, то, возможно, она бы и не узнала его.

Апперы не пытались убить дерущихся. Они их разнимали. Пес раскидывал людей, и те либо бежали прочь, либо нападали в ответ. Судя по всему, так и отличали тех, кого нужно было спасать, от тех, кого можно убивать.

И все же к огнестрельному оружию люди в белой форме не прибегали. Непонятное месиво быстро редело. Взгляд Медеи шерстил по площади и крышам. Она прекрасно помнила приказ, отданный Крысьим королем. А Пес находился в центре хорошо просматриваемой местности, где каждый прижавшийся к стене мог быть приспешником Грязного.

Сжимая в руке пистолет, Медея уставилась на знакомый костюм того, кто впервые привел ее к Псу. Мужчина, сообщивший ей, что время ограничено, и чьи карманы она обчистила за брошенный в нее нож.

Рука мужчины едва заметно приподнялась и вместе с головой качнулась на апперов. Обычное оружие их костюмы бы не пробило. Но человек, стоявший у противоположного здания, достал нарезной пистолет. За наличие такого оружия апперы могли стрелять без предупреждения. Но сейчас они погружены в утихающую бойню.

Новый выстрел разнесся по площади. Медея, нажавшая на спусковой крючок, перевела дуло со стрелка обратно на мужчину, отдавшего приказ. Следующий выстрел сделал он и предназначался тот апперам, резко похватавшимся за пистолеты.

Медея была уверена, – Пес ее заметил. Но она не повернулась к нему, потому что намеревалась убить отдавшего приказ стрелять в Пса. Времени было немного. Если кто-то из людей в белой форме понял бы, что ее пули достигают цели с такого большого расстояния, то главной их мишенью стала бы она.

Одного из приспешников Крысьего короля подстрелили. Того, кто достал оружие. Но второй стрелявший сливался с жителями. В него и целилась Медея. Когда он упал, Медея сорвалась с места обратно в переулок, из которого выбежала пару минут назад.

Вероятность, что после второго подстреленного человека до апперов не дойдет, кто воспользовался нарезным пистолетом, была нулевая. Последнее, что Медея слышала, прежде чем скрыться с площади, это приказ не стрелять и свист пули, выпущенной одновременно с этими словами и пролетевшей над головой.

Глава 11. Доверие

В переулке Крысьего короля Медея не встретила. Видимо, тому важнее убраться подальше от апперов, чем найти человека, направившего на него дуло. Спускаться Медея решила по одному из старых туннелей. Вариант опасный, но она считала, что иначе на Парвусе ее встретят приспешники Грязного, а быть вновь пойманной, казалось хуже, чем отбиваться от мелких группировок или крота.

Медея несколько часов ждала Пса в убежище. Время тянулось бесконечно. Она была уверена, что пуля в нее не попала только по той причине, что Пес ударил по руке товарища.

Когда Медея пришла в убежище, то не находила себе места. Она наворачивала круги по маленькой кухне. Лишь захотев пить, отправилась в мастерскую и тут же вспомнила, что на прошлых выходных Пес был один. Без нее он доделал душ.

Она любовно осматривала, что Пес сделал в ее отсутствие. На верстаке царил порядок, но инструменты лежали немного по-другому. Медея тяжело вздохнула. В голову лезли плохие мысли, что Пес не появится, потому что его либо убили, либо посадят за то, что он ее спас, либо накажут.

Прождав еще несколько часов, Медея стала успокаивать себя чаем. Он не особо помогал, но она не знала, чем еще заняться в одиночестве. С Псом они как-то паяли непонятную ей схему. Тот не объяснял, для чего это нужно. Медея помогала по мере возможностей: подавала, приносила, убирала. Была подмастерьем. Но без Пса в мастерской для нее не было ничего занятного.

Спустя еще миллион минут, перетекших в долгие часы ожидания, беспокойная Медея, вконец обессилев, протопала в спальню. Она завалилась на матрас в защитном костюме, но с открытым шлемом. Подумала, что если Пес придет, она услышит, как сдвигается камень у входа. Однако рисковать спать без костюма она не стала, предполагая, что не выдержит и при появлении Пса сразу бросится к нему, забыв, что не хочет показывать тому свое лицо.

Медея долго ворочалась в полумраке. Она оставила одну лампу на кухне включенной, чтобы зайдя, Пес понял, что его ждут. Подушка с вышитым цветными узорами колола щеку Медеи, смотрящей на слабый свет, тянущийся в спальню из прикрытой двери.

С кухни Медею не должно быть видно. Медленно веки слипались. Неглубокий сон прервался резко. Она подумала, что совсем не спала, но отлежавшееся тело говорило об обратном. Под шум сдвигаемого камня она села, пытаясь сообразить, что происходит.

Воспоминания прошедшего дня навалились разом. Медея вздрогнула и мгновенно закрыла шлем.

Ноги понесли ее в соседнюю комнату. Когда она распахнула дверь, Пес уже осматривался на кухне. Генератор кислорода жужжал слишком громко. Медея хмурилась, глядя на одетого в свой обычный защитный костюм человека.

– Успел забежать переодеться? – возмутилась она. – Ты же и так догадался, что я тебя узнала, иначе не стал бы отдавать приказ не стрелять.

Медее казалось, она ждала в убежище не много часов, а пару лет.

– Расхаживая по пустыне в белой форме, я бы всех бандитов собрал, – произнес Пес, делая шаг навстречу. – В тебя не попали?

Она отшатнулась. Медея пыталась понять, что значит его работа на поверхности в форме аппера, если Эйкен на Парвусе занимался совсем другим. Закрадывались сомнения, что она правильно сопоставила все факты.

«Но передо мной точно тот самый человек, что помог мне вернуться в академию». Медея думала, что Эйкен работает лично на Велиора. Именно к такому выводу она пришла, слушая его не особо подробные рассказы о буднях.

Глядя на него сейчас, до Медеи дошло, что тот никогда не упоминал место, где проходили его задания. Она знала, что Псу периодически приходится куда-то вламываться, вести допросы и предотвращать массовые волнения. Но она не думала, что все это касается жителей Внешнего города, а не Парвуса.

– Почему ты мне не сказал, что Пес – это твой позывной? Я же могла не при тех людях так тебя назвать. – Медея судорожно вспоминала, не обмолвилась ли она Крысьему королю, что изобретателя называли Псом.

Она испытывала ужасное чувство вины, что, возможно, раскрыла Грязному, что изобретатель слайдера и аппер с позывным «Пес» один и тот же человек. Хоть люди похожего телосложения и гуляли по поверхности, но Медея сомневалась, что все из них представлялись Псом.

– Прозвище знают единицы. А ты вечно зовешь меня «мистер умник» или «мистер зануда». В крайнем случае «крысий Пес», но это похоже на обычное ругательство, так что понять по твоей речи никто ничего не мог. Скорее по моему телосложению, – успокаивал он.

Медея понимала, что главной его отличительной чертой была не внешность, а манера вести бой. Непривычно ловкие, грациозные движения для здоровяка. Они и убедили Медею, прижавшуюся на площади к стене, что перед ней важный для нее человек.

– И все равно ты рисковал! Нужно было придумать что-то еще!

– Кто бы говорил про риск! – шипящий голос из маски Пса стал громче. – Додумалась стрелять из нарезного пистолета при апперах! Я его отдал для твоей защиты, а не для моей! В тебя почти попали!

– И что?! Нужно было дать тебе умереть?! – возразила она, распаляясь все сильнее.

– Не нужно меня спасать ценой своей жизни!

Медея вздрогнула от прогремевшей на кухне фразы. Пес же выругался и провел рукой по шлему. Он мотнул головой, словно пробежал глазами по маленькому пространству кухни и, переступив с ноги на ногу, уже спокойней продолжил:

– Мы больше не будем встречаться с тобой на поверхности. Ты рискуешь просто так. Мы насобирали тебе яда на год вперед. Нужды подниматься сюда каждые выходные нет.

В душе Медеи поднималась горечь. Она в два шага оказалась возле обидчика и залепенила ему со всей дури по широкой груди:

– Крысий Пес, ты что хочешь от меня избавиться?!

Ждать ответа Медея не стала. Она собиралась оставить обидевшего ее человека одного. Уйти не успела, Пес схватил ее за локоть и вернул обратно.

– Стой, мы могли бы видеться на Парвусе, – прозвучало едва слышно.

Он разжал ладонь, когда почувствовал, что Лиса остановилась. Медея смотрела на него в панике. Она совершенно не думала о таком варианте. Пес давно ассоциировался у нее с пустыней. Поэтому и планы на него были связаны с поверхностью.

– Помню, что ты просила дать тебе год. Но неужели ты до сих пор не веришь, что я не причиню тебе вреда? – Пес осторожно сжал ее плечи.

Слова про год были всего лишь шуткой. Медея не думала, что он воспринял их настолько серьезно. За последние полгода, которые они провели совместно, гуляя по пустыне, Пес ни разу не попытался открыть ее шлем или узнать подробности жизни, имеющие возможность навести его на мысли о ее личности.

Она так ему доверяла, что когда руки того оказывались близко к ее шлему, Медея не отшатывалась и не отдергивала их. И Пес никогда не нажимал на кнопку, не врывался в комнату, если она была без костюма, не включал свет, когда они пили чай. Даже в темноте не прикасался к ее лицу.

Стоя рядом с ним, с тяжелыми руками Пса на плечах, Медея вдруг поняла, что, возможно, он специально не оставался с ней в убежище надолго, чтобы случайно не перейти черту, установленную ей.

Сердце сжалось. Она аккуратно убрала его ладони с себя и прошла к столу, где стояла лампа. Свет погас. Пес молчал. Она вернулась к нему на ощупь, в полной темноте. Рука Медеи легла на шлем замершего перед ней человека, а затем плавно спустилась к кнопке открытия.

Дыхание Пса она услышала лишь после того, как открыла и свой шлем. Медея приподнялась на цыпочках и притянула лохматую голову ближе. В темноте не сразу удалось попасть в нужное место. Губы уколола жесткая щетина, а щеку обожгло дыханием.

К моменту, когда их губы нашли друг друга, у Медеи бешено колотилось сердце. Вдохи, направленные на нее, становились все порывистее, а сильные руки беспощадно трогали все закрытое защитным костюмом, что попадалось на пути.

Медея чувствовала, как Пес прижимает ее все сильнее. Она висела в его объятиях. Ноги больше не касались пола. Казалось, что из-за крепкой хватки Пса, еще немного и она не сможет вдохнуть приятный запах, который поднимался от него, словно пар, идущий от кружки горячего чая.

Она стянула с себя перчатку и запустила пальцы в волосы человека, удерживающего ее на весу. Он замер, а Медея немного отстранилась, с наслаждением изучая его лицо ладонью. Ей хотелось потрогать его с того самого момента, как она впервые увидела Эйкена.

Губы шершавые, кожа грубая. Медея водила пальцами по жесткой щетине, думая, что после поцелуя с Псом у нее на лице должны остаться шрамы. Довольная она вновь приблизила губы к нему. Его грудь приподнялась в шумном вздохе. Пес ослабил хватку, так и не дав Лисе поцеловать его снова.

Ботинки Медеи коснулись каменного пола. Она свела брови. Пес уткнулся носом в ее макушку и прошептал:

– Прости, не хочу, чтобы ты потом жалела.

Медея покрылась мурашками от звука его голоса, не искаженного маской. Он отстранился и закрыл ее шлем. Она поняла, что он собирается сделать. Она в оцепенении стояла на месте, пока Пес приближался к столу, на котором находилась лампа.

Спустя долгое мгновение свет медленно разлился по помещению. Медея прикрыла глаза от напряжения, продолжая стоять спиной к ожидающему, пока его увидят, человеку. Голос Эйкена она узнала сразу, и он ей нравился так же сильно, как и когда Медея его впервые услышала.

Под звук пульсирующей в ушах крови она подобрала с пола перчатку и, выпрямляясь, натянула ту на руку.

– Нельзя, будучи аппером, раскрывать свою личность незнакомке, – сказала грустно Медея и обернулась.

Эйкен смотрел на нее прямо. Ярко-желтыми глазами, что пугали большинство людей, с которыми ему приходилось знакомиться.

– Это делается для безопасности, а я не боюсь умереть от твоих рук. – В его тоне не было и намека на шутку. Он продолжил: – И ты не незнакомка.

Медея наблюдала, как он по привычке отвел взгляд и уставился на стол. Лампа подсвечивала лицо, изможденное нагрузками последних дней. Каждая морщинка казалась еще глубже от залегших теней. Тянущаяся с шеи до скул, татуировка словно пыталась поглотить ее владельца обратно в спасительную темноту, где они с Медеей целовались всего минуту назад. Он выглядел старше, чем при первой встрече на Парвусе.

– Ты милый.

Эйкен свел черные брови, услышав это, а затем уголки его губ едва заметно приподнялись.

– Ну да, а чего я еще ожидал от тебя? – Он качнул головой, пряди волос упали ему на глаза. – Ты любишь дедов и ничего не боишься, с чего бы тебе сейчас напугаться старого страшного желтоглазого?

Медея сделала аккуратный шаг вперед и возразила:

– Ты не старый и не страшный. Глаза у тебя безумно красивые.

Пес едва слышно ответил:

– Сложно верить, что ты не урод, когда люди от тебя отшатываются.

Медея слушала это с болью в груди, о подобном рассказывал Нил. Хотя она прекрасно понимала, что ситуация на Парвусе с желтоглазыми стремительно менялась, как раз из-за того, что те получали хорошие должности благодаря своим физическим данным. С Псом она не была уверена, что дело только в его глазах, хоть те и были странноватыми, даже для выходцев с поверхности. Пес выглядел опасным. И зная о его навыках, чувство это Медея считала оправданным.

– Теперь мы можем дальше целоваться, или ты еще поговорить хочешь? – уточнила она, подойдя к нему.

Эйкен поднял на нее глаза. Он внимательно всматривался в темное стекло, скрывающее Лису.

– Почему? – выдал он простое, проведя рукой по ее шлему.

Медея, стараясь не дрожать от страха, что он нажмет на кнопку открытия и узнает, кто она, прошептала:

– Не сегодня. Последние сутки были слишком волнительными, чтобы еще сильнее нервничать.

Медея потянулась к лампе, что была у Эйкена за спиной. Когда свет погас, ее захлестнуло облегчением, и она добавила:

– Хороший вечер. Давай, не будем его портить?

Пес осторожно приобнял Медею и чуть бодрее сказал:

– На улице уже день.

– Тогда не порть отличный день, – сказала она, задирая голову.

Двое, ругавшихся несколько минут назад, смотрели друг на друга в темноте. Эйкен обреченно вздохнул и печально произнес:

– Рисковала своей жизнью, чтобы спасти. И все же, не доверяешь мне.

Медея не могла объяснить ему, что дело не в этом. Она до ужаса боялась быть отвергнутой обнимавшим ее мужчиной. Единственное, чего ей хотелось, – это проводить с ним все возможное время.

– А ты мне доверяешь? – поинтересовалась Медея лишь для того, чтобы провернуть возникший в мозгу план.

После секундного молчания Эйкен ответил серьезно:

– Ты не представляешь, насколько мне сложно доверять людям. Но ты вытянула меня из такой глубокой ямы, сама того не замечая, что я готов верить всему, что ты говоришь, даже если все окажется ложью.

Медея хлопнула его по плечу и недовольно протянула:

– Мистер зануда, нельзя так рассуждать. Звучит ужасно.

Она отлепилась от Эйкена. Ей нужно было пространство, чтобы иметь возможность вклинить руки между ними.

– Своими серьезными рассуждениями ты не дал мне пошутить! – ворчала Медея, надеясь поднять ему настроение.

Пес рассмеялся. Она заулыбалась от приятного звука. Эйкен притягивал ее обратно, но Лиса отпихнула его. Она с трудом нашла замок на костюме Пса и потянула тот вниз, успев лишь приоткрыть его. От неожиданности Эйкен вздрогнул.

Медея не видела его в темноте, но ей казалось, что она напугала Пса. Стянув с себя перчатку, она приложила ладонь к колючей щеке, стараясь его успокоить. Он накрыл ее руку своей и еле слышно произнес:

– Не нужно. Если ты мне не доверяешь, то лучше не заходить еще дальше. Я и так только и делаю, что жду выходных.

Медея на буднях занималась тем же. Все мысли вращались вокруг предстоящих встреч с Псом. Она стянула вторую перчатку и уверенно проговорила:

– Значит, пути назад уже нет. И, пожалуйста, не включай свет, не хочу об этом думать сегодня.

После открытия шлема она не разговаривала. Мысленно она похвалила себя, что поднимается на поверхность с собранными в хвост волосами. Распустить их в таком случае куда легче.

Длинные пушистые пряди рассы́пались по спине. Медея была уверена, что они понравятся Эйкену. Пока она снимала свой костюм, в темной комнате царила идеальная тишина, нарушаемая лишь генератором кислорода и шуршащей одеждой. Казалось, стоящий рядом Пес не дышит. Медею же охватило приятное волнение.

Сброшенный на пол костюм она отпихнула ногой подальше. Из-за долгого молчания на секунду Медея подумала, что Пес убежал. Она вытянула руку и, наткнувшись на широкую грудь, довольно улыбнулась.

– Знаю, ты просила без этого, но у меня для тебя есть подарок. Может, хочешь посмотреть? – выпалил он, отклоняясь.

Она закатила глаза. Один раз Эйкену удалось так от нее отделаться. И это сместило дату их первого поцелуя на несколько месяцев, поэтому вестись на его уловки Медея не собиралась. Она поймала его мощную руку, которую Пес отводил за спину.

Стараясь быть понежнее, Медея потянула ту к себе и сняла с нее перчатку. Положив горячую ладонь к себе на щеку, она почувствовала, как Пес подался немного вперед. Его рука заскользила вдоль ее скулы.

Она наслаждалась тем, как он тщательно изучает ее лицо и иногда запускает пальцы в волосы, словно не может решить, что ему интереснее. Медея стянула перчатку со второй руки Эйкена. Он больше не сопротивлялся.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.