Александр Яманов
Адъютант палача. Книга 2

Данная книга является художественным произведением. Все персонажи вымышлены, и любое совпадение с реально живущими или жившими людьми случайно. Мнение издательства может не совпадать с мнением автора.

© Яманов Александр

© ИДДК

Часть 1. Чиновник

Глава 1

– Матушка, – сделав ангельское личико, обратилась к Катарине её средняя дочь Богуслава, – но ведь мы взрослее, и нам не надо так усиленно зубрить науки. Может, ты отпустишь нас с Иреной в Вену? Тем более что Агнешка не против.

Два возмущённых взгляда с противоположной стороны стола сначала впились в девушку, затем попытались остановиться на мне, но я закрылся свежим номером «Нойе Пройсише Цайтунг», делая вид, что погружён в чтение. Сестрёнки моей супруги тоже хотели в столицу Австрии. Поэтому, чуть было не просверлив во мне дырку, они переключились на тётушку.

Та же олицетворяла само спокойствие. Сделав глоток кофе, она поставила чашку на стол и с пугающей улыбкой посмотрела на дочку, которая быстро сникла и опустила глаза.

– Для начала не мешает спросить разрешения у Юзефа, который везёт свою жену к больной тётушке, – ласковым тоном начала Катарина. – А кто-то сел ему на шею и ножки свесил.

Здесь уже все присутствующие девушки покраснели. Улыбалась только Агнешка, которая могла себе позволить взобраться на любую часть моего тела.

– Если вам не нужно усиленно заниматься, как Виктории и Мирославе, – тётя кивнула на родных сестрёнок моей супруги, – то как быть с языками? Вы худо-бедно научились понимать по-французски, даже можете читать всех этих Дюма и Бальзаков, но мне стыдно за ваше произношение. А ваш немецкий поймёт только прусский унтер, да и то исключительно ругань. Ведь вы изучали язык Гёте по пьяной брани вашего отца.

Мелкие Виктория и Мирослава не выдержали, начав хихикать над более старшими конкурентками. Но быстро сникли, когда ласковый акулий взгляд переместился в их сторону.

– А вы, молодые панны? Вместо того чтобы брать пример с сестры, собрались забросить учёбу ради поездки!

– Нам тоже надо скорее выйти замуж? – воскликнула смешливая и юморная Вика, чем повергла тётушку в лёгкий шок.

Теперь уже дружно смеялась вся компания, собравшаяся за столом. Даже я прыснул, но так, чтобы Катарина не заметила.

– В отличие от присутствующих здесь неучей, – тётушка быстро пришла в себя, – Агнешка с отличием окончила варшавскую женскую гимназию. Её знания иностранных языков, географии и арифметики на весьма высоком уровне, что подтверждает Юзеф. А он весьма строгий преподаватель и не делает скидок даже для собственной жены.

Что правда, то правда. Я тут начал читать группе девиц что-то вроде лекций по географии, экономике и политике. Вроде получалось неплохо, но даже Катарина, посещающая уроки, делала мне замечания насчёт излишней строгости к девочкам. Агнешка так вообще поначалу обижалась. Но мы обычно решаем все конфликты ночью, к взаимному удовлетворению сторон.

* * *

Сейчас у нас время для кофе, которое следует за завтраком. Постепенно привык к новому распорядку, который мягко установила тётушка. За завтраком все молча кушают, а вот далее, за чашечкой чая или кофе, обсуждаются семейные проблемы. Это было неплохим нововведением. Здесь четыре девицы в возрасте от тринадцати до семнадцати лет могли высказаться, а не только выслушивать приказы с нравоучениями. Эдакая возможность выпустить пар, поиграть немного в демократию и просто покапризничать. Агнешка у нас проходит как взрослая, хотя иногда не прочь подурачиться с более молодыми родственницами.

В последние пару дней камнем преткновения и поводом к тихой войне между младшими представителями Милевских и Свенторжецких, ставших частью семейства Козелл-Поклевских, является поездка в Вену. У супруги там давно живёт тётя по материнской линии, и тётушка вроде как заболела. Или мадам просто заскучала и хочет увидеть любимую племянницу, желательно с мужем. Пани Беата была вдовой, единственный сын её погиб на дуэли, поэтому тётя души не чаяла в Агнешке. А вот своего племянника Богуслава просто терпеть не могла. До войны Беата приезжала в Варшаву и даже в наше захолустье. Но сейчас не могла или, скорее всего, не хотела.

Мне-то всё равно, куда ехать. Просто не мешает сменить обстановку, так как все хозяйственные дела я наладил, а в Европу собирался давно. И вот младшее поколение загорелось идеей дальнего путешествия, но порыв быстро был купирован Катариной. В её решении есть своя логика. Во-первых, я нанял девицам нескольких преподавателей, так как с образованием у них явные проблемы. С учётом того, что в Крае было уволено достаточно много учителей-католиков, проблем в подборе достойных кандидатов не было. Во-вторых, я просто не представлял, что делать с этой бандой, которая без тётушки становилась просто неуправляемой. Меня они вроде слушались, но откровенно вили верёвки. Ну не мог я отказать четырём подросткам, которые много чего успели хлебнуть за последнее время. Поэтому относился к ним чуть ли не как к родным сестрёнкам.

– Луиза тоже вышла замуж, – продолжила Катарина воспитательный процесс. – Только первое, что она сделала в Вильне, так это записалась на посещение лекций местного университета. Там девушкам разрешено не просто посещать открытые лекции, но и получать полноценное образование. Этого сейчас практически нет ни в одном городе мира, зато есть у нас под боком. И я хотела, чтобы вы все получили пусть не университетское, но просто достойное образование. Поверьте, жизнь может сложиться по-разному и лишние знания никогда не помешают. Мне вот приходилось до многого доходить самой. А сейчас заканчивайте с кофе и идите в классы.

Надо заметить, что предложение открыть полноценные женские группы в университете Вильны поступило от одного попаданца. Возмущённому таким нарушением устоев и даже возможным моральным разложением общества Муравьёву я привёл отличный довод. Мы, по сути, рушим польское высшее учебное заведение, переводя преподавание и программу на русский. Есть все шансы получить полупустые аудитории на ближайшие годы. Сейчас же, услышав подобную новость, активизируются все прогрессивные девицы империи. Я больше чем уверен, что новый учебный год начнётся с аншлага и небывалого ажиотажа со стороны эмансипированных девушек. Как бы в университете места хватило. Ведь вслед за девушками целыми косяками потянутся молодые люди, что вполне естественно. Главное – определиться с программой и заранее подобрать достойный преподавательский состав. И здесь я тоже посоветовал не воротить нос от поляков или католиков. Если люди знают предмет и способны преподавать на русском, то пусть работают. Что касается политической составляющей, то по нынешним временам проводить агитацию будет только самоубийца. Насколько я понял, фон Кауфман проект поддержал и начал развивать. Константин Петрович не дурак и прекрасно понимает, что в случае успеха данного мероприятия получит немало политических вистов. Не думаю, что пределом его мечтаний является губернаторство в Туркестане.

К проекту будет приковано внимание всей империи и даже Европы. Либералы в Питере, скорее всего, будут биться в истерике, ведь это не их задумка. Зато в других городах прогрессивные ректоры наверняка сделают свои выводы, изучив опыт Вильны.

* * *

Что касается учителей для наших девочек, то мы быстро нашли четыре семейные пары, которые искали место. Главы семейств были уволены после недавних репрессий за незначительные просчёты. Выбор пал именно на женатых и взрослых людей, потому что преподавать надо четырём девицам, и мне не нужны возможные проблемы с несчастной любовью к молодому педагогу. Позже к нашей банде присоединились дети учителей, и у нас во дворце сейчас мини-школа. Благо места в поместье достаточно и можно разместить хоть целый интернат. Удачно получилось, что практически все жёны наших преподавателей тоже могли обучать детей разным предметам. В первую очередь речь шла о музыке и танцах.

Завтракали мы отдельно, своей семьёй, а обед и ужин проходили совместно и весьма весело. Я тут ещё построил целый спортивный зал, выбрав пустующее крыло. Шведские стенки, козлы, канаты, брусья, турники, скакалки и гимнастические упражнения стали нормой. Уроки физкультуры пользуются даже большей популярностью, чем остальные предметы. Поэтому после обеда детишки значительную часть времени посвящают спорту. А ещё ваш покорный слуга «придумал» пионербол – так у нас теперь такие баталии! Интересно, что в игре принимают участие даже взрослые, включая нашего управляющего. Руководит всем Янка, который неожиданно нашёл в себе таланты преподавателя физкультуры. Как ударят сильные морозы, мы планируем сделать каток прямо на нашем пруду, чего ждут с нетерпением дети и взрослые. Коньки уже заказаны специально приехавшему из Минска специалисту, снявшему мерки и обещавшему доставить всё через неделю.

– Что пишут немцы? – спросила тётя, когда мы остались в комнате втроём.

Служанки как раз убирали со стола. Агнешка пересела в кресло и углубилась во французский журнал.

– Я к чему спрашиваю. Ты так многозначительно фыркнул и даже поменялся в лице.

Вот же Шерлок Холмс! Теперь уже и супруга начала смотреть на меня с подозрением. Надо как-то выкручиваться. Вечно меня подозревают в каких-то тёмных делишках, пытаясь прочитать мораль. Мол, остепенившемуся мужчине не пристало заниматься всякой хренью.

– Пруссаки не скрывают радости, что им удалось освоить новый метод коксования… Кокс – это такой вид угля для металлургии, – поясняю дамам. – По их прогнозам, к началу следующего десятилетия они не только насытят металлом свой рынок, но и начнут продавать излишки соседям. Соответственно, это ударит по англичанам и бельгийцам, которые сейчас неплохо зарабатывают на экспорте стали. Но не это главное. В худшем положении окажется Россия, которая сильно опоздала с модернизацией своих заводов. Более того, вывоз металла с Урала затруднён отсутствием железных дорог. К попыткам самостоятельно развивать наши южные месторождения на Дону немцы относятся весьма скептически. У нас нет денег, необходимого оборудования и технологий. Журналист считает, что Пруссия может наладить поставки железа в Россию, как бы дико это ни звучало. С учётом того, что большая часть уральских заводов заложена или много задолжала кредиторам, русскую металлургию ждут тяжёлые времена. Или наши предприятия начнут выкупать иностранцы, те же англичане или бельгийцы. Это плохо со всех сторон, откуда ни посмотри.

– Я мало понимаю в химии, но ситуация действительно странная. И это всё написано в берлинской политической газетёнке? – подозрительно нахмурилась Катарина. – Что касается Урала, то слава Иисусу, твой дядя Альфонс занимается другими делами, а не металлом.

– Журналист просто дал общее описание ситуации, – отвечаю тёте. – Остальное – это уже мои выкладки. В ближайшее время лучше не лезть в металлургию. Хотя для страны данное положение дел весьма опасно.

– Юзек, ты разве собирался покупать завод на Урале? Меня пугают даже твои планы перебраться в Тулу. Благо ты обещал, что в этом случае мы будем жить в Москве, – капризно произнесла Агнешка. – А как быть с твоим безумным учёным? У тебя же большие надежды на его будущее изобретение.

– Да, чем ещё удивит нас пан Бронислав? – проворчала Катарина. – Пока от него одни убытки. И зачем он взорвал наш сарай? Перепугал всех людей в округе, даже полицмейстер прискакал узнать, что здесь происходит. Слуги два дня боялись выходить из дома, думая, что опять что-то взорвётся.

– Неудачный опыт, бывает, – с улыбкой отвечаю тёте и задаю вопрос Агнешке: – Ты разве не хочешь стать женой сталелитейного магната и миллионщика?

– Я уже замужем, и меня всё устраивает! С голода мы не умираем, даже помогаем другим людям. Ходить обвешанной бриллиантами – пошло и свойственно всяким нуворишам. Украшения твоего ювелира гораздо изящнее и красивее, – слышу в ответ. – Если бы ты ещё не прятался от общества. А то тебя не заставишь съездить в гости даже к ближайшим соседям. Я, знаешь ли, предпочитаю танцевать с мужем, а не с другими мужчинами. И вообще, мне скучно без тебя на всех этих раутах, а дома сидеть неохота. Ты же не вылезаешь из лаборатории или занимаешься всякими богоугодными делами.

Да, что-то я последний месяц игнорировал супругу в её поездках по гостям. Нет, они катались всей дружной толпой, но всё же некрасиво получилось. Общественная жизнь постепенно входит в своё привычное русло. Те, кто сохранил состояние и не отправился на каторгу, дают балы и просто ездят друг к другу в гости. К тому же в Крае появилось достаточно много русских помещиков и служащих, которые тоже активно интегрируются в местное общество. По крайней мере, предстоящий приём у генерал-губернатора в Вильне надо обязательно посетить. Можно вообще перевезти весь наш табор в столицу на несколько недель.

– Агнешка права в двух вещах – негоже оставлять молодую супругу одну и игнорировать приглашения соседей. Нам ещё с ними жить, да и детям нужно общение, – проявила женскую солидарность Катарина. – Что касается Тулы – ты действительно собрался переезжать?

Опять они атаковали меня с двух сторон. И ведь сразу спелись, ни разу не ругались и не делили власть. Тётя занимается хозяйством, супруга больше выполняет представительские функции и неожиданно увлеклась ювелирным производством. По крайней мере, недавно, когда мы посещали Минск, она затащила меня к Залмановичу и чуть ли не насильно заставила составить бизнес-план. Я ей как-то проговорился о расширении производства бюджетной ювелирки и создании сети фирменных магазинов. Супруга начала буквально бредить этой идеей. Агнешка, видать, заразилась деловой хваткой у тёти. Либо, сильно впечатлившись, когда фактически потеряла средства к существованию, решила подстраховать семью со всех сторон.

– Пока я в отпуске. Со службы меня никто не увольнял, и уже завтра могут призвать обратно. Поэтому строить далеко идущие планы не хочу. Тулу я рассматриваю как запасной вариант. В Туле достаточно развитое производство, можно быстро купить любое сырьё, и туда легче переманить толкового специалиста, чем в нашу глушь, – отвечаю тёте под внимательным взглядом супруги, которая очень не хочет ехать в город оружейников. – Но для ведения дел наиболее предпочтительным является Санкт-Петербург. Там легче продвинуть будущее изобретение пана Вылежинского. Да и идею Агнешки с ювелирным делом лучше начать развивать в столице. Ещё девочки могут учиться в Смольном, и в столь большом городе легче найти достойную партию.

Смотрю, как у супруги заблестели глазки. При всём своём польском патриотизме она не прочь войти в питерский высший свет. К тому же в Питере живёт немало знатных и богатых польских родов. Тётушку же волновали совершенно иные вопросы, более приземлённые.

– Юзек, а на кого мы оставим хозяйство? Я только разобралась с арендаторами и назначила временных управляющих на мануфактуры. Ведь всё разрушат или разворуют. Жить в столице – удовольствие не самое дешёвое. Где взять столько денег?

Катарина тоже не против столицы. Но как человек хозяйственный, привыкший считать каждую копейку, в первую очередь подумала о хлебе насущном.

– Я пока просто просчитываю варианты. Если у Болеслава получится завершить опыты и создать рабочую модель к середине года, то нужды в деньгах не будет. Мануфактуры продадим, оставив себе только дома и земли. Если же меня призовут на службу, то будем смотреть, куда и на какую должность. Лучше отставка, чем ссылка в какую-нибудь глухомань. Мне не хочется хоронить себя подобным образом. В случае если это будет что-то действительно важное для страны, немного изменим планы. Развитие семейного дела будет идти медленнее, так как служба потребует всех моих сил. Но пока давайте оставим эту тему до нашего возвращения из Европы.

– Перед этим нам не мешало бы съездить в Вильну, на бал, который даёт губернатор. А у тебя нет приличного костюма, – начала ворчать тётя. – И даже не думай отказываться. Я слышала, что тебе хотят дать медаль за богоугодную деятельность. Шутка ли – открыть четыре школы, дом для сирот, больницу для бедных, взять на содержание два десятка оказавшихся в трудной ситуации детей шляхтичей. Ещё и семь студентов, которым ты оплачиваешь проживание в Вильне. При этом шарахаешься от людей как отшельник или какой-нибудь преступник.

– Наверняка многие будут говорить, что Юзеф Козелл-Поклевский таким способом замаливает свои грехи, – грустно усмехаюсь в ответ на тётину сентенцию.

– Плевать, что несут всякие глупцы и завистники! Почему большинство из них не следует твоему примеру? Хотя многие могут похвастаться даже большим состоянием, нежели ты. Поэтому плюнь и смело езжай на бал. А далее уж катите в свою Вену.

Да, я тут неплохо поработал над помощью людям, пострадавшим от восстания в Крае. Но общества откровенно чурался, к тому же просто не было времени.

Когда дамы ушли по своим делам, я тоже поднялся и захватил с собой газету. Катарина женщина неглупая, может проверить, что напечатано в газете. Кроме небольшой статьи о положении дел в сталелитейной промышленности Пруссии, там была одна интересная заметка. В Лондоне недавно прошёл крупный митинг в поддержку польского восстания, которое Россия уже фактически подавила. Народ присутствовал самый разношёрстный, представляющий многие страны Европы. Итогом этого сборища стало решение создать международное товарищество рабочих, которое в моей истории обзовут Первым Интернационалом. Мне забавно читать о подобном названии, так как среди организаторов данного действа простых работяг точно не было. Но суть не в этом. Я не сдержал эмоции. Ведь, будто предвидя подобное развитие ситуации, отправил Фредди в Пруссию, дабы он там прозондировал пару вопросов. Если у немца всё получится, то надо быстрее собираться в Европу. Сразу после бала сядем в поезд и поедем в Вену. Ведь тётушке может стать хуже, а мы не успеем. Ха-ха.

* * *

– Что значит «любое количество»? – удивлённо спрашиваю немца.

Фредди вернулся сегодня утром. Я дал ему возможность привести себя в порядок и наведался в его флигель ближе к обеду. Мой помощник с удовольствием «заправлялся» наливкой, так как во время операций у нас запрещено пить алкогольные напитки, кроме лёгкого пива. Поэтому Фредди после плотного обеда развалился в кресле, пыхтел ароматной сигарой и опустошал бутыль немалых размеров из моих погребов.

– Контора Нобелей доставит нитроглицерин с капсюлем собственного изобретения практически в любых количествах. Более того – шведы это сделают быстро, даже с учётом сложности судоходства в это время. Но, насколько я понял, у них есть большие запасы продукции на складе в Пруссии. Это сократит сроки доставки, – произнёс немец и со счастливой улыбкой сделал добрый глоток из стакана.

– Но мало довезти продукцию. Надо, чтобы её пропустила английская таможня, – говорю скептически, боясь спугнуть удачу.

– Никому нет до этого дела. Платите стандартную пошлину, это может сделать за вас даже поставщик, если заранее перевести ему деньги. Кроме того, так как нитроглицерин достаточно нестабилен, нам его доставят прямо на склад сами шведы. Всё упирается в финансы.

– Это прямо праздник!

– Не понял. Почему праздник? – уточнил немец.

– Потому что у тебя он скоро заканчивается, – обламываю Фредди в лучших чувствах.

Тот с недоверием смотрит на меня, ожидая окончательного вердикта.

– Даю тебе два дня на отдых. Затем возвращаешься в Гамбург и делаешь заказ. Вес и прочие детали я тебе укажу – надо всё посчитать с нашим профессором. Далее ждёшь моего сообщения из Вены. После этого едешь в Англию, где принимаешь груз. Мы с Янкой подъедем немного позже. Другие инструкции тоже получишь послезавтра. Пока же – отдыхай.

– Лучше бы я сразу отправился обратно, чем начинал расслабляться. – Немец махнул стаканом и расплескал наливку.

Мне же было не до его ворчания. Выйдя на улицу, я с удовольствием втянул морозный воздух и выдохнул пар. Улыбка сама собой появилась на лице. Надо же – получить такой подарок! Можно сказать, что это мир непуганых идиотов. Ничего страшного – доктор Коля Смирнов прибыл вас лечить!

Глава 2

– На нас смотрят, как на зверушек в зоопарке, – с трудом сдерживая эмоции, произнесла Агнешка. – Я так не могу!

Насчёт зверинца супруга погорячилась, но и впрямь общество столицы Края встретило нас весьма неоднозначно. Мне-то плевать. А вот для молодой девушки, которая ранее не бывала на подобных мероприятиях, это было сродни трагедии. Мы оказались меж двух огней. Остатки старой католической знати осознанно нас игнорировали, считая меня Иудой. Русское большинство, которое является новой силой в Вильне, воротило нос, считая нашу семью обнаглевшими поляками, посмевшими явиться на губернаторский приём без видимого основания. При этом, насколько я понял, обе группировки как-то между собой контактировали и уживались.

Может, свою роль сыграл мой отпуск, более похожий на ссылку или даже завуалированную отставку. Всё-таки местных чиновников, даже самого высокого ранга, я хорошенько пуганул вплоть до икоты и мокрых штанов. Проще было с офицерами и их жёнами, которые немного дистанцировались от чернильной братии и встретили нас весьма приветливо. Хотя это было первоначальное впечатление. Через некоторое время я разобрался, что всё немного иначе и явные недоброжелатели находятся в меньшинстве.

– Вчера на награждении присутствующие вели себя более доброжелательно. Мне кажется, что ты выдумываешь. Давай просто получим удовольствие от такого праздника и потанцуем. Вон смотри, как счастлива Богуслава. Ей точно не интересно, что о ней думают старые и толстые тётки, – пытаюсь успокоить Агнешку.

Супруга посмотрела на мою кузину, для которой это был первый бал, и прыснула, закрыв лицо веером. Уж сколько бесед и уроков провела тётушка с дочерью, но та всё равно вела себя как восторженный ребёнок. Счастливая улыбка не сходила с лица девушки, хотя Катарина и пыталась аккуратно её одёрнуть.

* * *

В столицу Края мы приехали целым табором. Успели как раз к нужной дате. Православная часть города находилась в предвкушении окончания поста и Рождества. У нас была своя программа празднеств, которая началась ещё две недели назад.

Сначала вся семья, включая нескольких соседей, отпраздновала католическое Рождество. Была ёлка, подарки, конкурсы и различные игры. По сравнению с прошлым годом людей стало меньше, но праздник прошёл гораздо душевнее и веселее. Жалко, что непосредственно старшую ветвь Козелл-Поклевских представляли лишь мы с Агнешкой. Двое членов нашей семьи уже умерли, столько же отправились на каторгу, а один сбежал в Париж. С ещё парочкой тоже всё не слава богу. Мария приезжать в усадьбу отказалась, а Михаил остался в столице. Тётя всё-таки уговорила моего младшего брата прибыть в родное поместье. Но тот выставил условие, что приедет в моё отсутствие. Думаю, сестрица тоже появится, так как Катарина с ней в отличных отношениях.

Утром устроили катание на коньках. Мужики накануне хорошенько очистили лёд на пруду, добавили где надо воды, и получилась практически идеальная площадка. Детский и взрослый смех буквально заполнил собой окрестности поместья. Я и сам с радостью покатался, так как в прошлой жизни любил это дело. Агнешка и остальная молодёжь вообще не хотели уходить с катка. В итоге потребовалось вмешательство Катарины, которая загнала всех сушиться и пить чай. Но пообещала, что после обеда будет второй тур. Народ, радостно комментируя события, произошедшие на катке, дружно двинул в дом. Вот так мы и развлекались неделю, а потом поехали в Вильну. Я не стал никого обижать и захватил с собой даже учителей с семьями. На светские рауты им не ходить, зато пусть посетят немаленький по нынешним временам город.

Больше всех нашему приезду обрадовался управляющий особняка Томаш. По его словам, когда в доме поселились молодожёны, стало веселее, но всё равно это отличается от прежней жизни. Зато теперь дом подвергся штурму десятка разновозрастных детишек, сующих свой нос куда надо и не надо. Луиза немного нервничала, наверняка боялась реакции дотошной матери. Но Катарина в дела дочери не лезла, только назначила проверку расходов моих бизнес-проектов. Платья дамам мы заказали заранее. Вышло недёшево, но если можешь себе это позволить, то к чему жадничать. Зато мы приехали полностью готовые к любым мероприятиям.

Наш первый выход в свет был связан с моим награждением. Церемония оказалась немного растянутой, но мне понравилось. Хорошо, когда власть видит и оценивает богоугодные поступки людей. Было заметно, что фон Кауфман благодарил отличившихся совершенно искренне. Ведь мы реально помогли многим пострадавшим, особенно детям. Атмосфера царила достаточно благожелательная, я перекинулся парой слов со знакомыми, представил им свою жену. Но здесь и публика была попроще, чем на балу.

У нас ещё одно важное событие – Богуславу выводят в свет, так как девице скоро исполнится семнадцать. Естественно, вся банда жутко завидовала девушке, но при этом дружно её успокаивала, так как дебютантку изрядно потряхивало перед мероприятием. Вот в таком режиме мы готовились к балу. После окончания праздничной части мы решили просто побродить по городу, пригласить домой старых знакомых, а затем разъезжаться.

Но человек предполагает, а господь располагает.

* * *

– Уф, эти ваши танцы отнимают сил поболее, чем марш на тридцать вёрст, – говорю жене после польки и вальса.

Я, конечно, лукавлю, но честно говоря, не отказался бы от отдыха. Да и душновато в зале, поэтому беру бокал с шампанским у проходящего мимо официанта и делаю жадный глоток. Агнешка, улыбаясь, обмахивается веером и молчит. Стеснение первых минут уже прошло, она успела пообщаться со старыми знакомыми и теперь постоянно тянет меня на начищенный паркет губернаторского дворца. Богуслава вообще полностью погрузилась в атмосферу праздника и не пропускала ни одного танца. Девушка встретила какую-то свою знакомую, с которой они теперь болтают между приглашениями на очередной вальс, сейчас это самый популярный танец. Тётя тоже нашла себе компанию сверстниц, но не забывает присматривать за дочерью.

– Иосиф, рад тебя видеть! Мадам Козелл-Поклевская! – Варлам нарисовался как чёрт из табакерки, поцеловал руку Агнешке и сразу начал рассказывать последние новости.

Мне тоже стало полегче, а то напрягает, когда от тебя народ чуть ли не шарахается. Через пару минут к нам присоединился сослуживец Денисова – штабс-ротмистр Андрей Мартынов. Более скромный, чем коллега, он сначала прислушивался к его монологу, затем собрался с силами и пригласил Агнешку на танец. Моя супруга демонстративно посмотрела в карне, то есть бальную книжку, и с видом королевы кивнула офицеру.

В принципе ничего необычного. Агнешку пригласили на танец несколько человек, включая генерал-майора Шебашева, командующего лейб-гвардии Финляндского полка. Надо сказать, что моя супруга произвела сильное впечатление на местную публику. А ведь не скажешь, что она нереально красива. Но есть в ней природное обаяние и трогательная беззащитность. На мужчин это действует просто магически. У женщин наверняка есть своё мнение и весьма нелицеприятное. При этом я вижу, что моя половинка ни разу не кокетничает. Да и я абсолютно спокойно реагирую на подобные вещи, так как сам уже станцевал с одной из девиц, дочкой крупного чиновника. Хотя не стоит обольщаться насчёт внешности Агнешки. Характера у неё на двоих, я же вижу, как она держит в руках процесс воспитания сестрёнок. И с тётей Катариной найти общий язык, не поступившись своими интересами, – очень сложная задача.

– Нет, положительно тебе повезло, Иосиф! – Варлам переключил внимание на танцующие пары. – Вот ей-богу, завидую тебе, но белой завистью. Вы ещё и поженились по любви! А мне придётся брать в жёны девушку, которую подберут родители.

– Не переживайте, поручик, – успокаиваю товарища. – Может, ваша избранница будет гораздо лучше, нежели временные увлечения, которые часто принимают за любовь. Мы же с Агнешкой росли вместе и практически не представляем себя друг без друга. Хотя и у нас был весьма сложный период, но здесь вмешалась политика.

– Всё равно завидую, – ответил Денисов. – Пока не забыл: у нас на следующей неделе намечены игры между несколькими полками. Твоя идея, кстати, очень понравилась командующему. Будем соревноваться в нескольких дисциплинах. Не хочешь посетить и посмотреть?

– К сожалению, откажусь. Через три дня у нас поезд до Кёнигсберга, а далее через Берлин мы направляемся в Вену. Решили, что нам пока рановато появляться в Варшаве, – усмехаюсь на незаданный вопрос, зачем делать такой крюк.

– Это правильно! – поддержал меня Варлам. – Царство Польское уже замирено, чего нельзя сказать про общество. Даже здесь шляхта, которая осталась верна присяге, ведёт себя весьма обособленно. Да и слышал я разговоры про вас. Часть публики никогда не простит поляков, участвовавших в подавлении мятежа.

В этот момент к нам присоединились улыбающаяся Агнешка и Мартынов.

– Юзек, хватит стоять с хмурым видом и пугать людей. На следующий танец у меня записан супруг, так что готовься, – под смех офицеров произнесла моя красавица.

Всё шло весьма неплохо. Я познакомил Денисова с тётушкой, которая устроила офицеру форменный допрос. Оно и понятно, ей ещё двух дочек замуж выдавать. Оттанцевав в очередной раз, решил, что пора утолить жажду. Алкоголь я более употреблять не собирался, поэтому выдвинулся в сторону столов с напитками и закуской. Взял бокал с морсом и отошёл в сторонку, погрузившись в свои мысли. Завтра надо отправить Фредди послание, чтобы он начинал разворачивать операцию. Она у нас многоходовая, и есть ещё несколько действий, которые нужно провести перед собственно акцией. Подошедших офицеров я заметил боковым зрением, но не обратил на них внимания.

– Я смотрю, наш герой, который умеет воевать только с безоружными и бабами, пьёт лишь женские напитки. Оно и понятно.

Поднимаю взгляд и рассматриваю говорившего с компанией. Все трое кавалеристы. Заводила – капитан лет тридцати, рядом с ним два поручика помоложе. Пытавшегося меня оскорбить персонажа я видел в штабе резервной дивизии. Не могу вспомнить имя, но он точно из наших, то есть ополяченных русских Западного края. Чего господину нужно от моей скромной персоны, даже знать не хочу.

– Конечно, ведь в гвардии привыкли напиваться до потери сознания. Я, знаете ли, предпочитаю человеческий облик скотскому.

Это была осознанная провокация, потому что капитан точно служил в Финляндском полку до перевода в штаб.

– Не вам, с позором выгнанному из кавалергардов, рассуждать о русской гвардии! И только абсолютный нахал с полным отсутствием понятия о чести, мог заявиться на это торжество. Получил свою медальку – вот и отправляйся в деревню. Так ведь нет, он ещё и своё семейство притащил! – Капитан презрительно скривил лицо, обращаясь к сослуживцам.

Вот чего людям неймётся? Понятно, что у штабиста ко мне есть претензии личного характера, либо его грамотно натравили. Ранее у меня конфликтов с русскими офицерами не было. Хотя некоторые и морщились при моём упоминании, считая излишне жестоким человеком.

– Эдуард Викентьевич, может, не стоит доводить дело до крайности? Пока можно разойтись и посчитать случившееся недоразумением, – попытался вмешаться один из поручиков, не лишённый благоразумия. – Господин Козелл-Поклевский, не знаю вашего имени-отчества, поверьте, у капитана Жиржинского есть причины для неприязни к вашей семье.

– Меня зовут граф Юзеф Козелл-Поклевский, отчество – это прерогатива таких перевёртышей, как ваш капитан.

Сначала показалось, что оскорблённый Жиржинский бросится на меня с кулаками, уж больно его лицо перекосило от злобы. А ещё он пошёл пятнами и какое-то время не мог произнести ни слова. В отличие от коллег, штабист мой намёк понял. Мне всё равно, зовут меня местные Иосифом или даже Осипом. Есть какое-то внутреннее неприятие, которое явно идёт от прежнего Юзека. Только для обрусевшего капитана, который, возможно, и в православие перекрестился – это вопрос принципиальный. Его сослуживцы, если они выходцы из центральных губерний России, тоже подоплёки оскорбления не поймут. Видит бог, что я не хотел конфликта и дуэли. Только оскорблять свою здешнюю семью не позволю никому.

– Подлец! – Мне в лицо прилетает содержимое бокала капитана. – Стреляться! Завтра же! Надеюсь, у такого бесчестного человека найдутся секунданты?

Медленно достаю платок и брезгливо смахиваю с лица шампанское. Плохо, что ссора стала достоянием публики, которая начала собираться вокруг нашей группы. Ещё хуже – это испуганные глаза Агнешки, которая стала свидетельницей неприятной сцены.

– Отчего же сразу стреляться? Выбор оружия за мной. – В повисшей тишине мой спокойный голос прозвучал особенно громко. – Мы с вами кавалеристы, господин капитан. Надеюсь, вы владеете эспадоном? Я бы предпочёл бебуты и зарезал вас как барана. Но дам вам шанс. Даже позволю извиниться, но только здесь и сейчас.

Жиржинский уже привёл эмоции в порядок и никак не отреагировал на мои слова. Значит, будем драться.

– Варлам Александрович и вы, Андрей Дмитриевич, – обращаюсь к атаманцам, – прошу вас быть моими секундантами. Дуэль лучше назначить на полдень, а то день был суматошный и хочется нормально выспаться.

После моих слов Денисов ухмыльнулся, Мартынов кивнул, а окруживший нас народ начал бурно обсуждать произошедшее.

* * *

– Это было обязательно? Доводить дело до дуэли? – Заплаканная Агнешка ждала меня в спальне, свернувшись калачиком на кровати. – Я уверена, что ты мог её предотвратить. Почему муж не подумал, каково будет его жене, если он погибнет? Ещё и по такому глупому поводу.

Молодая она, поэтому не может обуздать свои эмоции. Агнешка – продукт своего времени и прекрасно понимает, что такое честь и как её защищают дворяне. Но сейчас взывать к разуму просто бесполезно.

Тётушка тоже сильно расстроилась, но виду не показала. После того как уехали секунданты, сообщившие условия дуэли, я позвал Катарину в кабинет. Мы спокойно обсудили все дела, я составил завещание и объяснил важность работы нашего химика. Попросил дело не бросать и максимально быстро запускать его в массовое производство. В случае моей гибели предложил скооперироваться с дядей Альфонсом, у которого хватает денег и влияния, чтобы динамит быстро нашёл своего покупателя. Катарина сама поклялась, что будет помогать Марии, Михаилу, Агнешке и её сестрёнкам, если меня убьют. Далее она меня перекрестила и отправила к жене, которой сейчас нелегко. Хорошо, что мелкие ничего не поняли и, обсудив с Богуславой её впечатления от бала, быстро ушли спать.

Мне же в голову лезли мысли о прошлогодней дуэли, когда я, собственно, и попал в этот мир. Может, это всё? Нет, мы ещё повоюем, тем более есть за кого!

Захожу в спальню, а здесь истерика и море слёз. Переоценил я силу духа собственной супруги.

Сажусь на кровать и притягиваю к себе вяло сопротивляющуюся Агнешку. Немного посидев, начинаю баюкать её как ребёнка, поглаживая по голове. Опять слёзы, но постепенно супруга успокоилась.

– Есть вещи, которые нельзя прощать, – говорю максимально спокойно. – Ты сама почувствовала, как неоднозначно к нам относятся в обществе. Прояви я сегодня дипломатию, попытавшись уйти от конфликта, меня стали бы считать трусом и вообще отказали от всех домов. Вас это тоже касается. Другой вопрос, что не мешает выяснить имя подстрекателя и причину злобы Жиржинского. А вообще, ты меня расстроила и обидела.

– Это чем же? – чуть не подскочила Агнешка, вперив в меня негодующий взгляд.

– Тем, что сомневаешься в собственном муже. Вместо того чтобы верить в мои таланты владения шпагой, ты предаёшься меланхолии. Ты – жена воина. Меня могут убрать из армии, но я всегда буду солдатом. Поэтому очень важно ощущать за спиной крепкий тыл, которым является семья.

– Прости меня, – шмыгнула носом Агнешка и резко сменила тему: – Я, наверное, ужасно выгляжу?

Спустя секунду она вскочила и убежала в комнату для умываний. Через несколько минут она вернулась, нырнула под одеяло и прижалась ко мне. Начинаю всё так же её поглаживать, вот только руки непроизвольно опускаются всё ниже и ниже. Переворачиваю мою благоверную на спину и начинаю стягивать с неё ночную рубаху.

– Юзек, что ты творишь? – делано возмущается супруга, активно мне помогая.

Может, это адреналин или просто последствия нервного напряжения, но сегодня мы превзошли самих себя. У нас и ранее бывали бурные ночи, но не сказать чтобы безумные. А эта запомнится мне надолго. Нас охватила прямо животная страсть, хотя звучит это немного грубовато.

* * *

Завтрак у нас уже стал традицией, которую не стоило нарушить. Поэтому пришлось вставать как обычно. Не знаю, насколько сильно мы шумели, но судя по улыбкам Катарины, она точно нас слышала. Или догадалась по внешнему виду и взглядам, которые мы с женой бросали друг на друга. Зато с каким аппетитом мы накинулись на завтрак! Вернее, это мою супругу охватил самый настоящий жор. Я тоже очень хотел есть, но ограничился двумя чашками кофе и булочкой. Хотя времени ещё достаточно, чтобы пища переварилась, ведь дуэль назначена на полдень.

Плохо, что не удалось хорошенько выспаться, но свои пять-шесть часов мне удалось урвать. Агнешка тоже успокоилась и спала как сурок. Пришлось приложить усилия, чтобы её разбудить. После хорошей зарядки ко мне вернулось нормальное ощущение собственного тела. Ещё и моральный дух был высок, как никогда. И виной всему одна симпатичная особа, мило краснеющая и прячущая улыбку под моим взглядом. Девочки узнали про дуэль и вели себя сегодня тихо и сдержанно.

Когда за мной приехал возок, вся семья выстроилась у двери. Зрелище было трогательное и приятное. Но я не стал особо проявлять эмоции и просто сказал, что буду к обеду.

* * *

Дуэль проходила в роще недалеко от города. На небольшой полянке собралось подозрительно много людей. Чуть позже я рассмотрел, что это были сослуживцы Жиржинского. Наверное, господа решили оказать капитану моральную поддержку. Наша делегация ограничилась двумя секундантами и доктором, которого привёз Денисов.

Пока Мартынов объяснял мне правила поединка и ходил к представителям противника, я делал интенсивную разминку и размышлял. Не подумайте, что у меня приступ самоуверенности. Юзек с детства бредил фехтованием и добился в нём больших успехов. Наверное, наслушался о великих польских бойцах прошлого. Я не просто продолжил тренировки, но ещё неплохо потренировался с носителями разных стилей, в первую очередь с казаками и драгунскими офицерами. Про рубки с мятежниками можно не вспоминать.

Поэтому на меня не произвели никакого впечатления длинные руки и мощные запястья противника. Он штабист, который занимается фехтованием не на постоянной основе. Я же практик, упражняющийся каждый день. И есть ещё одно большое но. Не надо путать реальную битву и тренировочные бои. Также рядовой дуэлянт сильно уступает профессиональному бретёру. Эдуард Викентьевич пока не понял, что ему придётся иметь дело с человеком, который просто создан для убийств. Если он думает, что противник будет соблюдать какие-то глупые правила или условности, то глубоко заблуждается. Хотя видит бог – у меня нет даже мысли убивать капитана. Тем более что Денисов отозвался о нём как об адекватном человеке. А вот подстрекателю или манипулятору я с радостью перережу горло, когда найду.

В принципе всё получилось, как я запланировал. Силы и техники у Жиржинского хватало, а вот скорости и практики – нет.

После призыва секунданта сходиться решаю не лезть вперёд и немного изучить соперника. Первые два выпада отбиваю достаточно легко, чем он явно удивлён. Далее наношу несколько молниеносных ударов, подлавливаю ногу капитана на подсечку, секундная заминка, далее неожиданный лоу-кик, и тут же я протыкаю ключицу противника. Не дав Жиржинскому опомниться, новым ударом валю его на землю и приставляю остриё эспадрона к его горлу. Капитан своё оружие выронил и теперь с ненавистью смотрит на моё спокойное лицо. К его чести, он не издал ни звука или стона, хотя рана должна быть весьма болезненной.

– Я удовлетворён и более не имею претензий к Эдуарду Викентьевичу, – не отказываю я себе в удовольствии немного поиздеваться. – Засим прощаюсь, господа. Дома меня ждут на обед, я и так изрядно задержался.

Ещё в момент схватки я слышал, как один из друзей капитана начал возмущаться по поводу недостойного приёма и нарушения дуэльного кодекса. Мне действительно наплевать, так как играть в эти глупые дворянские игрушки нет никакого желания. Главное – это победа и возможность сохранить свою жизнь. Тем более мы здесь не в бирюльки играем.

Плохо, что отношения с гвардией испорчены навсегда. Там и Барятинский наговорил лишнего, плюс слухи о моём недостойном поведении, а теперь ещё и сомнительная победа на дуэли. С точки зрения идиотов, играющих в благородство, конечно. Ничего – переживём и эту неприятность.

Интерлюдия 1

Сегодня обстановка в резиденции прусского короля была далека от благодушия, в отличие от предыдущих совещаний с ключевыми министрами. Начавшаяся война с Данией[1] настраивала короля и его ближайшее окружение на оптимистичный лад. Повторения позорного Берлинского мира точно не будет. Пятнадцать лет назад датчанам удалось победить[2], но времена изменились.

Объединённые австро-прусские войска перешли реку Айдер, и по всем прогнозам, военные действия продлятся всего несколько недель. Стратегия быстрой войны, выработанная начальником Генштаба фон Мольтке, должна доказать своё преимущество над доктринами остальных европейских армий. Ничто не предвещало беды, пока на стол королю Вильгельму I не лёг свежий номер «The Times». Сказать, что пожилой монарх был в бешенстве и шоке – значит не видеть его воочию. В тот же день созвали совещание, куда были вызваны министр-президент фон Бисмарк, военный министр фон Роон и начальник Генштаба.

Глава кабинета приехал к монарху раньше и уже был в курсе дела. При этом он старался сохранять видимость спокойствия и выглядел достаточно бодро. Только постоянное поглаживание роскошных пшеничных усов выдавало нервическую реакцию политика. Король же был бледен, хмур и даже не пытался скрывать своих эмоций. После приветствия он кивнул вошедшим генералам и некоторое время молчал.

– Отто, прочитайте господам это забавное послание. – Вильгельм хотел передать газету главе правительства, но передумал. – Забыл, что вы у нас владеете только французским и русским. Тогда статью я прочитаю лично.

Прозвучавшие слова были похожи на намёк или обвинение, но Бисмарк не проявил никаких эмоций.

– Несколько дней назад в крупнейшую английскую газету пришло письмо, – немного нервно начал объяснять король. – Автор назвался именем Николо Локи. В своём послании он утверждает, что готов предсказать коварные замыслы Пруссии на ближайшие семь лет и последствия, которые ожидают Европу. По словам редактора лондонского издания, текст составлен на французском языке, но они постарались перевести его без изменений.

Вильгельм сделал паузу и посмотрел на внимательно слушающих его подданных. Сделав глоток воды, он продолжил свою речь:

– Не буду читать вам статью полностью, но ознакомлю с самыми интересными моментами. Их несколько. Кстати, англичане получили письмо за десять дней до начала войны. Хотя это ничего не значит. Слушайте главные моменты.

«В ближайшие дни начнётся агрессия объединённой австро-прусской армии против Дании за обладание Шлезвигом и Гольштейном. Данная война не будет похожа на позорную кампанию 1848–1850 годов. Во-первых, силы неравны и у датчан объективно нет шансов. Во-вторых, пруссаки хотят опробовать новый метод ведения боевых действий под названием «блицкриг». Только руководство Пруссии просчиталось в выборе командующего. Вместо запланированных трёх недель боевые действия продлятся около пяти месяцев. Если, конечно, союзники оперативно не поменяют командующего Врангеля, являющегося представителем старой армейской школы. Странно, что фельдмаршал вообще был назначен на свой пост».

«Проигравшей стороной конфликта в итоге окажется отнюдь не Дания. Расцвет этой страны давно позади. Поэтому отторжение бывших земель Священной Римской империи являлось только вопросом времени. Но вернёмся к нашим баранам, то есть двум германским государствам. На этой войне Пруссия не только проверит свою армию, которая пока отнюдь не идеальна. Бисмарк и камарилья убедятся в том, что Австрия гораздо слабее, чем они думали. В этом веке Вена била только нелепых итальянцев, к которым мы ещё вернёмся. С годами армия двуединой монархии стала только хуже. Не удивлюсь, если у Берлина уже готов план следующей войны, и именно слабость австрийцев приближает её всё сильнее».

«Примерно через два года противоречия между двумя ведущими германскими государствами станут неразрешимыми. Вернее, Пруссия сделает всё, чтобы ситуация так выглядела со стороны».

«В данный момент прусская экономика находится на подъёме и в ближайшие годы сделает ещё несколько шагов вперёд. Уже сейчас можно утверждать, что Пруссия начинает догонять Англию и Францию. Это касается в том числе современных вооружений, особенно артиллерии. Нельзя забывать об игольчатых ружьях Дрейзе, заряжающихся с казны. Австрийская армия просто не обладает подобным вооружением. Сама Австрия находится в фактической самоизоляции с 1852 года, что пагубно влияет на её экономику и общественную жизнь».

«Но это ещё не всё. Отто фон Бисмарк упорно работает на дипломатическом поприще, всячески ослабляя нынешнего союзника. Именно Пруссия одной из первых германских государств признала независимую Италию и получила союзника в борьбе с Австрией. В 1863 году под давлением Бисмарка была провалена реформа Германского Союза, предложенного Веной. Это нанесло ощутимый урон позициям Габсбургов в Союзном собрании. Но коварство пруссаков не знает границ. Ещё за год до этого Берлин начал привечать венгерских эмигрантов. Его целью является создание целого корпуса, который с началом войны должен прорваться в Венгрию и организовать там новое восстание. Кроме этого, агенты Пруссии ведут подрывную деятельность среди богемцев, трансильванцев, хорватов и сербов. Их задачей является снизить мобилизационный ресурс будущего противника и ослабить моральный дух его армии».

«Судьба Австрии фактически предрешена. Больше она не будет играть никакой роли в общегерманских делах. Южные германские страны, такие как Бавария, Вюртемберг, Баден и Саксония, ждёт постепенное поглощение».

«Теперь позвольте упомянуть ещё одну формально сильную державу, которая совершенно не понимает грозящей ей опасности. Речь идёт о Франции и её нелепом императоре, который с годами становится всё смешнее. Восемь лет назад он положил цвет своей армии в бессмысленном штурме далёкой русской крепости. При этом, победив на бумаге, Париж не приобрёл никаких видимых преференций. Более того, амбициозный и честолюбивый Наполеон втравил страну в новую авантюру. Французский экспедиционный корпус в Мексике брошен союзниками и несёт ощутимые потери. Главное – огромные убытки терпит экономика Второй империи. А ещё французские генералы, ослеплённые победами в Италии и России, совершенно не замечают, что военная наука и уровень технического оснащения армии шагнули далеко вперёд».

«Надеюсь, мне не надо объяснять, на кого нападёт усилившаяся Пруссия после того, как уничтожит Австрию? При этом ставлю соверен против пенса, что победит отнюдь не Франция».

«Но давайте не будем так глубоко заглядывать в будущее. Надо учитывать ещё один фактор. Уничтожив в Пруссии свободу прессы и лишив влияния парламент, её король с соратниками активно взялся за либеральную оппозицию. Послушайте речи Бисмарка, чтобы убедиться в моей правоте. Только есть ещё один внутренний враг, о котором пруссаки не говорят, но очень его боятся. Это социалистическое движение, которое завоёвывает больше и больше умов по всей Европе. Мы с вами помним парад революций 1848 года, прокатившийся по Европе. Именно поэтому Берлин идёт на всяческие ограничения, в том числе запрещает участвовать в выборах депутатам, поддерживающим социалистические идеи. При этом вездесущие прусские агенты поддерживают анархистов и социалистов во Франции. Их целью является подготовка внутреннего сопротивления и организация террора против знаковых фигур империи».

«Думаю, читатели должны задать вопрос: а почему молчит Англия? У меня нет ответа. Пока королева Виктория проводит политику невмешательства и занимается расширением колоний. Со стороны социалистов и прочих бунтовщиков Англия защищена самым прогрессивным законодательством, регулирующим труд рабочих. Создание тред-юнионов избавило правительство от проблем, вызванных ошибками предыдущих кабинетов».

«Позвольте только задать небольшой вопрос премьер-министру Палмерстону, не желающему вмешиваться в европейские дела. Что будет после гипотетической победы Пруссии над Австрией и Францией, когда образуется единое германское государство? Её мощно развивающейся экономике нужно сырьё и рынки сбыта. Вывод напрашивается сам собой. Английские товары будут вытесняться из Европы и Южной Америки более качественными и дешёвыми немецкими. Но ведь это ещё не всё. Амбициозные германцы захотят получить колонии. Объяснить, кому они начнут переходить дорогу в Африке и Китае?»

«Мы забыли ещё об одной стране. Её территория огромна, потенциал колоссален, а армия отличается завидной стойкостью. И это всё! Русский император неспособен довести до конца ни одну реформу. Аристократия разложилась и перестала быть опорой трону. Во главе правительства стоят либералы и трусы, которые испортят любое благое начинание, а чиновники помельче похоронят его окончательно. Россия, как всегда, опоздает вовремя отреагировать на события, происходящие в Европе. С учётом того, что она всё сильнее поддерживает Пруссию, Священный Союз распадётся в ближайшие годы. Только неумный русский царь не понимает простой вещи. Сначала он бросит Австрию на съедение Бисмарку в порядке мести за предательство. Затем будет злорадно наблюдать, как пруссаки поставят на колени Францию, к которой у русских тоже хватает претензий. Но в один момент Александр может понять, что оказался один на один с лучшей армией Европы, поддерживаемой мощнейшей экономикой, опирающейся ещё на колоссальные репарации. При этом армия России требует полного перевооружения, которое необходимо было провести ещё после поражения в Крымской войне. Большая часть крестьян загнана в чудовищные долги, что тормозит развитие экономики. Железные дороги, которые так необходимы для торговли, являются колоссальным источником коррупции и строятся крайне медленно. На какого скакуна вы поставили бы в случае прямого столкновения Берлина и Санкт-Петербурга? А если на стороне пруссаков выступит Англия?»

«Завершаю первую часть своего обзора. В скором времени ждите продолжение. Думаю, читателям будет интересно узнать не только про европейские дела».

– Далее автор перечисляет достаточно много деталей, которые смешивает со своими предсказаниями. Есть интересные моменты про действия англичан в Южной Америке, которые я бы взял на вооружение. Только сейчас мне хочется услышать ваше мнение, господа, – произнёс успокоившийся монарх и посмотрел на главу правительства.

Прослушав основные части этой странной статьи, уже без эмоций, Бисмарк вынужден был признать, что у него нет ответа. Если называть вещи своими именами, то этот чёртов предсказатель вскрыл их планы. Более того, часть намерений, напечатанных английской газетой, даже ещё не была согласована и утверждена. Они с кайзером прекрасно понимали необходимость победы над Австрией. Только серьёзно воевать с Францией никто не собирался. Слишком неравны силы. Предстоит ещё много работы по укреплению экономики страны и введению общих законов для будущего единого немецкого государства. Далее – формирование армии нового образца, костяком которой станет прусская.

– То, что это грамотная провокация, не вызывает у меня никаких сомнений, – начал Отто спокойным тоном. – Мы не сможем определить национальную принадлежность автора памфлета. К тому же это ничего не даст. Автор пишет под псевдонимом и явно издевается, назвавшись скандинавским божком хитрости и коварства. Думаю, газетчики не врут, утверждая, что не знают, кто прислал письмо. Надо подумать, кому оно выгодно в первую очередь. Понятно, что не Пруссии. Ещё не мешает подумать, откуда у этого человека такая обширная информация.

– Человека ли? От статьи прямо несёт хорошо информированной службой, причём государственной, – присоединился к разговору военный министр. – Выгодно это может быть кому угодно. Я бы не стал сбрасывать со счетов даже австрийцев, хотя мы хорошо осведомлены о планах Вены. Скорее всего, это англичане или французы. Именно для них мы становимся опасными в торговой и военной сфере.

– А почему не русские? – усмехнулся Вильгельм, который недолюбливал Россию из-за высокомерия и чванства предыдущего императора.

– Мой добрый товарищ князь Горчаков – хороший министр и политик, – произнёс Бисмарк. – Но я здраво оцениваю его способности. Здесь дело даже не в уме. Просто князь и ближайшее окружение русского императора неспособны мыслить подобными категориями. России сейчас объективно не до большой политики. Реформы оказались непродуманными, в обществе назревает раскол, ещё и польское восстание. И до недавних пор Петербург ориентировался на союз с нами. Плохо, что отношения немного испортились из-за этих чёртовых поляков. Здесь и моя ошибка, глупо этого не признавать. Надо было изначально жёстко пресечь деятельность польской оппозиции на нашей территории. Получается, что мы подписали конвенцию и не стали серьёзно относиться к её выполнению. Но кто бы что ни говорил, без нейтральной позиции России нам не победить австрийцев.

– У нас есть более насущные проблемы, нежели обсуждение обид Александра. Мы должны заняться теми, кто составил этот провокационный документ. Сейчас надо определиться с дальнейшими планами, – перебил король разошедшегося главу правительства.

– А что, собственно, изменилось? – Три удивлённых взгляда скрестились на молчавшем до этого фон Мольтке. – У нас есть план кампании, который необходимо претворять в жизнь. Даже если австрийцы выйдут из коалиции, то Пруссия всё равно победит. С учётом того, что Вена фактически навязала нам свои услуги, невелика потеря. Просто мы потеряем время на переброску дополнительных войск. И я согласен с одним из пунктов, которые были зачитаны его величеством.

Видя, что у монарха поползли вверх брови, а Бисмарк начал покручивать усы, генерал быстро пояснил:

– Фельдмаршал фон Врангель не справляется с поставленной задачей. Не знаю, виной тому его ошибки или нерасторопность австрийцев, но мы существенно нарушили план. Перемещение войск идёт медленно, обозы опаздывают, есть путаница в управлении отдельными полками. Только война идёт уже десять дней, и противник не оказывает активного противодействия. Можно сказать, что блицкриг уже не удался и война займёт больше времени.

– Что вы предлагаете, Хельмут? – спросил король.

– То же, о чём говорил до начала кампании. Прошу вас назначить меня заместителем командующего при кронпринце. Необходимо проверить мои теоретические выкладки на практике. Заодно не мешает сразу определить основные ошибки и начать над ними работать. Что касается всего остального, – продолжил генерал, – то политическая ситуация не может измениться за несколько месяцев. Несомненно, в Париже, Вене или Лондоне будут истерики и скандалы. Но французы не смогут атаковать нас даже через два месяца, потому что это требует длительной подготовки. Австрийцы вообще представляют собой жалкое зрелище и скоро начнут проигрывать даже итальянцам. Если начнутся какие-то закулисные игры, то быстрая победа над Данией становится насущной необходимостью.

В кабинете на некоторое время воцарилось молчание. Вильгельм снова просматривал статью, отмечая карандашом интересные моменты.

– В принципе, разумное предложение, – произнёс Бисмарк. – Это не упрощает ситуацию, так как уже скоро активизируется австрийский посол и, возможно, французский. Плохо, что причина на это у них есть. Одно дело – безосновательно обвинить нас в стремлении напасть на эти страны. И совсем другое – поддержка венгров и оппозиции против правящих династий.

– А для этого есть какие-то основания? Ведь венгерский корпус существует только на бумаге, и его создание не принесёт ощутимой выгоды. То же самое касается всех этих хорватов с прочими румынами. Нам придётся не просто вооружать, но и обучать целую толпу, весьма далёкую от реалий прусской армии. Лучше рекрутировать людей в уже действующие полки. – Начальника Генштаба заботили насущные проблемы, а не гипотетические угрозы.

– Скажите, Отто, – вышел из задумчивости Вильгельм, – по Австрии понятно – мы действительно думали расшатать её изнутри. Но что за странные намёки на французских социалистов? Или я чего-то не знаю?

– Для меня эта новость тоже стала откровением, ваше величество. Хотя в этом есть здравое зерно. Французское общество бурлит и крайне недовольно многими шагами Наполеона и его кабинета. Пока у нас достаточно времени, дабы найти нужных людей и начать подрывную деятельность. Только теперь французы предупреждены и будут осторожны. И они в свою очередь могут ответить нам тем же. Я не особо верю в опасность социалистов и тем более либералов. Но нельзя забывать про террор и возможную агитацию среди рабочих Рейнланда и Силезии. Мы все эти попытки купируем, но рабочие могут ответить актами неповиновения. Нельзя забывать про 1848 год, и лучше сыграть на опережение. А ещё есть ландстаг, депутаты которого с радостью устроят нам какую-нибудь пакость.

– Тогда предварительно остановимся на следующем, – подытожил Вильгельм. – Генерал фон Мольтке отправляется в действующую армию и заканчивает войну согласно своему плану. Задача военного министерства остаётся прежней. Какие-то глобальные выводы мы будем делать по итогам кампании. Отто, наш МИД не должен выдвигать никаких заявлений. Мы ответим только в случае обращения иностранных послов. Возьмите ландстаг на себя. Все должны быть уверены, что это провокация. Можно даже запустить несколько версий, что за статьёй стоят британцы, французы или даже датчане, пытающиеся вовлечь в конфликт великие державы. И надо как-то наладить отношения с Петербургом. Ссориться с русскими сейчас глупо и самоубийственно. Через неделю назначьте заседание кабинета, будем подводить итоги.

Глава 3

– Куда постоянно пропадает твой муж? Мог бы и составить нам компанию, – произнесла Мария с нотками укора.

На третий день пребывания в Вене тётушка привезла племянницу в Шёнбрунн на прогулку. Февраль в Вене радовал небольшим морозцем и отсутствием дождей. Солнечный день, сигнализирующий о скором приходе весны, окрасил в яркие цвета мрачноватые деревья и дворец. Сегодня в парке было довольно много гуляющих, с некоторыми из них приветливо здоровалась Мария Радзивилл. Тётя Агнешки удачно вышла замуж за представителя богатейшей и знатной литовской фамилии. В Вене она обосновалась давно и пользовалась большим уважением местной знати, хотя редко выходила в свет. Всё-таки – имперская княгиня и очень состоятельная женщина. К тому же вдова активно участвовала в благотворительной деятельности, что было отмечено даже императором. Надо сказать, что Мария не забывала о родине, где тоже помогала нуждающимся, в первую очередь простолюдинам.

Агнешка ранее в доме сестры своего отца не бывала и находилась под впечатлением от его красоты. Юзек же просто хмыкнул, глядя на изящную отделку, картины и зимний сад, провёл с женой два дня и умотал на какой-то завод, о чём племянница и рассказала тётушке с небольшой обидой.

– Радуйся, что он бегает по заводам и оружейным магазинам, игнорируя разные сборища. Хорошо, что Юзек не похож на моего дурня Мацея, царство ему небесное. Тот не пропускал ни одного бала или пирушки, оттого и ушёл так рано. Благо охоту играть в карты я отбила мужу сразу после свадьбы, – усмехнулась Мария. – А твой пусть играет в свои игрушки, главное о супруге не забывать. У вас же вроде всё хорошо, судя по сплетням моих служанок?

Агнешка поняла, на что намекает тётушка, и покраснела до кончиков ушей. Потом мысленно одёрнула себя и ответила с улыбкой:

– Мне никогда не было так хорошо! До сих пор не могу поверить, что всё так получилось! Будто мне удалось попасть в сказку! А ведь я могла потерять его из-за своей горячности. Даже не знаю, что я тогда делала бы. Ведь мы с Юзеком выросли вместе и не мыслили жизни друг без друга.

– Судя по его взглядам, бросаемым на тебя, ваши чувства взаимны. Постарайся не потерять своего счастья, оно даётся далеко не каждому, – грустно вздохнула княгиня. – Что касается вашего конфликта, то просто более не лезь в политику. И поменьше слушай досужие разговоры и сплетни. По крайней мере, твой граф оказался честным человеком и не нарушил присягу. Что он творил – не знаю. Там шла война, и гражданским людям глупо осуждать чьи-то поступки. А Польшу просрали не вы и даже не наше поколение. Это сделали наши глупые и заносчивые предки более двухсот лет назад. Они прогуливали состояния, отняли власть у короля, вот и нагадили потомкам. Так, что воняет и икается до сих пор.

– Тётя! – возмутилась резкостью родственницы Агнешка.

– Могу я хотя бы в присутствии родной племянницы выражаться как хочу и говорить что думаю? Как мне надоели эти великосветские клуши – даже не ругнёшься нормально.

Мария нежно обняла Агнешку, и обе дамы громко расхохотались.

– С одной стороны – хорошо, что твой Юзек игнорирует местное общество, – продолжила Мария. – Здесь хватает поляков, считающих себя патриотами, и просто дураков. Судя по твоим рассказам, наш юный граф дуэлей не сторонится. Он поубивает всяких идиотов, а мне здесь ещё жить и общаться с местной публикой. Так что пусть занимается своими игрушками. А мы с тобой завтра посетим оперу. Хотя нас и там не оставят в покое. Будут опять приставать со своей политикой. У меня складывается впечатление, что вся Вена сошла с ума.

– Что случилось, тётушка? Мы были в дороге, да и газет я особо не читаю. Надеюсь, ничего ужасного не случилось с Польшей?

– Нет, успокойся. Но я завидую твоей неосведомлённости. Вся Европа гудит из-за одной скандальной заметки в английской газете. И Австрии это касается в первую очередь. С другой стороны, чего они вообще хотели? Сначала Франц-Иосиф влез в войну против датчан вместе с пруссаками, а теперь ему открыли глаза на то, что следующей жертвой коварной Пруссии станет её союзник. Вот Вена и всполошилась, вплоть до массовой истерии. Только нас это особо не касается. Даже хорошо, что через три дня мы поедем на воды в Лойперсдорф. Никаких тебе мелких интриг, сплетен, балов, которые надо посещать, а просто две недели в тишине и неге, – мечтательно произнесла княгиня. – Тем более что твой неугомонный муж собрался нас покинуть.

– Супруг думает об открытии собственного завода. Он нашёл талантливого химика, и тот работает над созданием какого-то передового материала, – быстро ответила Агнешка, будто оправдываясь. – Супруг поэтому и ездит по заводам, дабы перенять опыт. Завтра он выезжает в Рейнланд и Бельгию, где сосредоточена лучшая европейская промышленность. Так он считает и говорит, что никогда не мешает поучиться у более успешных людей.

– Очень правильные мысли, несмотря на столь юный возраст! Большинство шляхты, к сожалению, думает совсем иначе. Многие вообще живут по глупым заветам предков, считая постыдным заниматься промышленностью и торговлей. Я – имперская княжна, но давно поняла необходимость развития мануфактур и фабрик, не видя в этом урона моей чести. Хотя моих земель и ренты хватит, чтобы безбедно жить в Вене или Париже. А какой-то голозадый пан Курванский, не имеющий ничего, кроме гонора и долгов, будет с пеной у рта доказывать, что шляхтичу невместно заниматься ничем, за исключением войны. Кормиться же он должен только с земли! Большей глупости я никогда не слышала. В век механизмов и пара жить по таким заветам – полный идиотизм! Так что всячески поддерживай своего мужа. Его семья всегда отличалась тем, что не обращала внимания на глупые предрассудки. Возьми того же Альфонса. Ведь богатейший промышленник и уважаем в русском обществе. Строить костёлы в самом сердце России – это надо обладать поразительным талантом!

– Ещё Юзек хочет открыть ювелирное дело. Он называет это торговой сетью, и наши магазины будут расположены во всех ведущих европейских столицах и главных русских городах, – с гордостью произнесла Агнешка. – Тебе же понравились две брошки, которые я привезла в подарок? Их изготовили наши мастера. А сами композиции придуманы мною. Я ведь с детства увлекаюсь рисованием, вот муж и сказал, что поручит развитие этого дела мне. У меня, кстати, есть целый альбом с эскизами будущих украшений.

– Хм. А граф наш не промах! Ещё и умён, раз замахнулся на такое. Немедленно возвращаемся! – Мария схватила племянницу за руку и повернула в сторону выхода.

– Куда? Зачем?

– Смотреть твои эскизы, конечно. А то я сгорю от любопытства! Заодно надо обсудить с твоим мужем будущее сотрудничество. Деньги лишними не бывают, а мне так скучно, что я готова вложиться в ваш проект. Может, что интересное предложу.

* * *

– Люди точно надёжные? И главное – в случае неудачи не выйдут ли на нас французские агенты?

С Фредди мы встретились в Антверпене, откуда я должен проследовать на один туманный остров, не очень любимый в России. Дорога до Бельгии была весьма комфортной и быстрой, благо железнодорожное сообщение в Европе достаточно развито. Немец ехал из Гамбурга и тоже не испытал особых затруднений.

Именно здесь понимаешь, что Россия отстаёт. Понятно, что у нас совершенно иные расстояния и других проблем хватает. Но почему-то Бельгия умудрилась построить первую железную дорогу на континенте буквально через пять лет после появления страны на политической карте. А наш монарх лишь в эти годы одобрил строительство ветки из столицы до Царского Села. Только недоумок не способен понять, что железная дорога потянет за собой развитие торговли и промышленности в целом. Но потребовалось проиграть Крымскую войну, чтобы в головах русских властей начали ворочаться какие-то мысли. При этом за девять лет после позорного поражения дорогу дотянули только до Нижнего и Рязани. А вот Варшаво-Венский участок вполне себе действует более двадцати лет. Вроде незначительный фактор, но очень показательный. Это я ещё молчу про колоссальное воровство и живодёрское отношение к простым строителям.

Ладно, не буду о грустном. Сейчас у меня на повестке совершенно иные вопросы. Мы с Фредди гуляем по городу и обсуждаем вторую часть моего плана. Первый этап представлял собой информационную атаку на неподготовленные к подобному местные умы. Шуму мы наделали прилично. По крайней мере, даже ограниченные в манёвре прусские газеты вынуждены были писать о некоем провокаторе. А вот австрийские и особенно французские – почти совсем не сдерживались. Время от времени я хохотал как сумасшедший, читая версии журналистов.

Вторая часть нашего замысла состояла из одновременных акций в Париже и Лондоне. И если в английской столице я буду действовать сам, то во Франции всё придётся контролировать немцу.

– Люди, которые будут работать в Париже, знают меня под прежним именем, – усмехнулся Фредди, видя моё удивление. – Практически для всех я умер двадцать лет назад. Мои старые сослуживцы сильно удивились, когда я вышел на них с подобным предложением. Повезло, что оба находятся в стеснённых финансовых обстоятельствах. Поэтому они быстро согласились на акцию и даже внесли свои предложения. У них на примете есть один полусумасшедший поляк, который обещал привлечь целую группу патриотов. Он уже во Франции и должен провести набор людей. Эти недоумки отвлекут на себя внимание, а основная группа устранит генерала.

– Твои товарищи не проболтаются после дела?

– Нет. Они не идиоты и понимают, что это шанс начать новую жизнь. Оба люди семейные и хотят перебраться в САСШ. Думаю, не нужно их устранять и лучше честно расплатиться. – Фредди верно понял мои слова.

– Хорошо. Ты, главное, сам не попадись. Вторую часть гонорара твои сослуживцы смогут забрать в бельгийском банке, заодно отсюда и уплывут за океан. Тебе лучше покинуть Францию по другому пути – через Швейцарию или Италию. Встретимся в Вене, как и договаривались. И ещё – условься с исполнителями, чтобы они дали знать о себе, когда обоснуются в Америке. Знаешь, жизнь может повернуться по-разному, поэтому лишние связи не помешают. Тем более речь идёт о таких решительных мужчинах. Если у тебя больше нет вопросов, то с богом!

* * *

Мне положительно нравится этот мир. Даже грустно осознавать, что он станет гораздо более циничным благодаря моему вмешательству. И ещё неизвестно, к каким последствиям всё приведёт. Ведь благими намерениями вымощена дорога в ад. Политические расклады могут поменяться просто кардинально.

Пользуясь послезнанием, я могу уничтожить откровенных врагов России и идеологов террористического движения, которое позже перерастёт в революционное. С другой стороны, мою страну в ближайшие шестьдесят лет ждут такие колоссальные жертвы, что стоит попробовать. Тем более что во многом будут виновны последователи и ученики нынешних агитаторов. Поэтому рефлексии в сторону и действуем по плану.

Удивляла же меня поразительная беспечность вкупе с наивностью европейских правоохранительных и таможенных служб. Наши с Пырхом левые паспорта толком никто не проверял. Но самое удивительное, что люди Нобеля умудрились доставить вовремя жутко опасный груз и сделали это вполне официально.

* * *

– Но я не ожидал, что мэрия так быстро отреагирует на мой запрос. К тому же у нас скоро должно состояться большое собрание, аренда оплачена на несколько дней, и мы не можем его отменить. Странно, что чиновники из департамента строительства этого не понимают! – Мистер Норманн Томпсон, директор Сент-Мартинс-холла, никак не мог успокоиться.

– Не переживайте, мы проведём большую часть работ ночью и никого не потревожим. Нас в первую очередь интересует фундамент, а не стены или отделка. Надо только найти место, куда можно перевезти оборудование и стройматериалы. Так как я даже без проведения измерений вижу, что основание здания нуждается в укреплении. Всё-таки постройке уже пятнадцать лет, и давно пора было провести его проверку, – вру не краснея, глядя в блёклые глаза собеседника.

К чему я заводил речь о стране и мире непуганых идиотов? Речь снова о поразительной беспечности, если сравнивать с моим временем. Сначала я хотел просто достать бланки лондонской мэрии и сделать поддельное разрешение на проведение осмотра. Затем вспомнил, что голова человеку дана не для того, чтобы в неё есть, а коррупция не чужда и этой реальности. Вот я и вышел на главу департамента строительства славного града Лондона. Должность называлась немного иначе, но мне так проще. Оказывается, у мистера Фостера есть фонды, которые могут быть выделены организации, взявшейся провести оценку и ремонт ряда строений. В общем, мы быстро договорились, так как речь пока шла об изучении будущего объёма работ. Я получил бумагу на левую контору о том, что уполномочен проводить изыскания. Чиновник оказался обладателем неплохой суммы и с оптимизмом смотрел в будущее.

– Странный у вас акцент, мистер Ладен, – опять закапризничал директор. – Да и фамилия совершенно неанглийская. Вы, случайно, не ирландец?

– Я американец в третьем поколении! – отвечаю пафосно, распрямив грудь и смахнув чёлку парика со лба. – Мои предки – ирландцы, но они юнионисты из Белфаста и добрые протестанты. Для тех краёв вполне нормальная фамилия, но, может, по прибытии в Америку чиновники немного ошиблись в написании. А полностью моё имя звучит как Бенджамин Маквей Майнхоф Ладен. Моя мама Ульрика зовёт меня просто – Бен. Американцы предпочитают упрощать имена, так как у нас нет ваших сословных ограничений. Мой акцент вроде особо не выделяется. В Лондоне я слышал разговоры некоторых людей и с трудом догадался, что это английский. В любом случае всё это не мешает мне быть дипломированным инженером! Может, мы закончим с моей родословной и перейдём к делу? Как говорят в Америке: время – деньги.

Томпсон ещё раз окинул меня подозрительным взглядом, задержавшись на нестандартной шляпе, которую я вертел в руках. Кстати, очень хорошая задумка, когда люди начинают обращать внимание на второстепенные вещи типа одежды, роскошных усов или парика. Думаю, через пару дней Норманн не сможет толком описать лицо наглого американца, но запомнит его стетсоновскую шляпу и огненно-рыжие волосы.

– Хорошо, что от меня нужно? – наконец произнёс собеседник.

Я, внутренне возликовав, с трудом удержал маску делового человека. На самом деле переговоры дались мне чудовищным напряжением нервов и сил. Ведь всё висело на волоске и могло провалиться в любой момент. Вторую попытку мне уже не предоставили бы. Поэтому я долго выбирал между мирным и силовым проникновением в здание. А сейчас можно спокойно осмотреться и сделать всё как надо.

– Пока Холл пустует, я быстро проведу необходимые изыскания. Далее работы будут приостановлены на время проведения собрания. Мы только привезём своё оборудование, но сделаем это вечером, дабы никого не побеспокоить. И примите, пожалуйста, маленький подарок! – Сую удивлённому директору коробку с сигарами. – Вижу, что вы тоже курильщик. Надеюсь, вам понравится кубинский табак. У нас он считается лучшим. А из-за войны достать его всё сложнее.

В результате мы с Томпсоном расстались если не друзьями, то хорошими приятелями. Он обещал предупредить сторожа, чтобы мы могли заезжать на территорию Холла в любое время. Ну просто золото, а не человек!

* * *

– Зачем всё это? Не по-божески вы хотите поступить, пан Юзеф. Ведь пострадают десятки, если не сотни невинных людей, – вдруг огорошил меня вопросом Янка.

Мы как раз пообедали и решили прогуляться перед окончательным этапом акции. Часть нитроглицерина уже была в здании. Осталось завезти вторую партию и начать работу со взрывателями. Дополнительно мы завезли ещё одно вещество, чтобы было совсем надёжно. Вот полешук и задумался о последствиях, когда прикинул силу взрыва. Вообще он прагматик и излишним человеколюбием не страдает. Но и не маньяк, которому доставляет удовольствие процесс лишения человека жизни. Это даже радует, так как я предпочитаю иметь дело с адекватными людьми.

Тут ещё мы с немцем занялись его кругозором. Грамоте наш товарищ был обучен и обладал острым умом, хотя знаний Янке не хватало. Я читаю достаточно много работ современных мыслителей, вот и Янка волей-неволей погружался в тему. По крайней мере, вопросы полешук задавал грамотные и пытался разобраться в материале.

– Среди людей, которые через два дня соберутся в Сент-Мартинс-холле, нет простых рабочих, вкалывающих по двенадцать часов в сутки на заводах, верфях или шахтах. От имени трудового народа будут говорить теоретики, идеалисты и философы, представляющие дворянство или высший слой мещан. У рабочего человека или крестьянина нет времени заседать на собраниях. И тем более ему неоткуда взять такие огромные деньги, чтобы арендовать здание в центре Лондона.

– Но не убивать же их за это?

– Расскажу тебе историю про двух организаторов этого шапито. Один из них – сын богатого помещика из очень знатного рода. Задолго до отмены крепости он ругал царя и русские порядки. При этом, получив огромное состояние после смерти родителя, наш герой покинул Россию и стал её открытым врагом. Но продолжал жить на деньги, получаемые с поместья. Этот человек не освободил крестьян и не раздал им землю. Зато всегда утверждал, что борется за счастье народное. Он стал подлинным ориентиром для десятков и сотен последователей. Это откровенный враг, который нашёл своё призвание в том, чтобы сбивать с толку неокрепшие умы русской молодёжи. При этом сей господин неплохо живёт в Лондоне, ещё и берёт деньги у врагов нашей страны, дабы вредить ей как можно сильнее. Своё имущество в России он удачно продал, ни разу не обеспокоившись, что эти деньги заработаны на горе и страданиях русского мужика. На подобные мелочи эта публика внимания не обращает.

Делаю небольшой перерыв, собираясь с мыслями. Заодно думаю, не приведут ли мои действия к более непредсказуемым и ужасным последствиям. Успокаивает меня то, что если сейчас уничтожить главных идеологов зарождающегося движения, то воспитание новых борцов займёт достаточно много времени. Но надо ответить своему соратнику, впавшего в грех сомнения.

– Второй персонаж, на которого хочу обратить твоё внимание, – немец, родившийся в семье богатого фабриканта. Он никогда не работал и не служил, за исключением одного года в прусской армии. Зато с ранних лет вёл активную пропаганду разного рода идей, так как со взрослением менял свои взгляды. По словам свидетелей, условия труда на фабриках отца этого человека – одни из самых ужасных, кои можно придумать. Заметь: этот господин более двадцати лет на словах борется за права трудового народа! Но после смерти отца даже не подумал облегчить условия собственным работникам. Нашим героям неважен народ. Для них главное – это продвигать идеалы, в которые они верят, пусть те будут трижды ошибочны. Только мало кто задумывается о последствиях и колоссальных жертвах в будущем.

– Всё равно не понимаю. Уж слишком издалека вы начали, пан Юзек, – ответил Янка. – И ведь сами говорите, что господа проповедуют социализм и борются за права трудового народа. При чём здесь жертвы?

Вот чем опасна левацкая идея, так это своей простотой. Долой эксплуататоров, землю крестьянам, фабрики рабочим – и будет всеобщее счастье! Ведь всё само собой образуется и наладится. И ведь народ постепенно начнёт верить и поддаваться этой пропаганде. Но мало кто задаётся вопросом о личности этих агитаторов, а главное – о силах, стоящих за ними. Только у меня сейчас задача переубедить конкретного представителя этого самого пролетариата.

– А по-другому не получается. Уж очень сложный и запутанный вопрос. Сама идея социализма неплоха и даже жизнеспособна при некоторых ограничениях. Это не глупость под названием «коммунизм», придуманная далёкими от настоящей жизни людьми. Дело упирается в исполнителей, которые будут продвигать эту теорию. Борьба за права рабочих и крестьян – тоже нужное дело. Времена меняются, и эксплуататоры должны понимать, что народ уже не прежняя масса, из которой можно выжимать все соки, дабы заработать лишнюю копейку. Только наши товарищи не имеют никакого представления о реальном положении дел, являясь обычными теоретиками. Они не держали в руках ничего тяжелее ложки и рюмки. – Последние слова заставили Янку хохотнуть. – Все их работы и предложения по изменению существующей ситуации не имеют никакой практической опоры. Это как если бы к вам в деревню приехала барыня, которая первый раз в жизни увидела корову, и начала объяснять бабам, как правильно доить или пасти бурёнок. И они даже не пытаются проверить свои теории на практике. Я не слышал ни про одну коммуну землепашцев или фабрику, которая принадлежит рабочим. При этом наши господа располагают средствами, дабы провести такой эксперимент. Но они активно продвигают свои идеи, находя всё больше сторонников.

Янка молчал, а его лицо изображало все муки внутренней борьбы. Правда, это было похоже на неудачную попытку сходить по-большому, поэтому я, с трудом сдерживая улыбку, продолжил:

– А теперь мы переходим к опасности распространителей подобных идей и силе, стоящей за агитаторами. Сами домашние философы, не видевшие настоящей жизни, – обычные болтуны и паразиты. Только они появились со своими идеями в нужный момент, когда европейская общественная мысль оказалась на перепутье. И сейчас именно они овладели умами молодёжи и людей постарше, считающих себя прогрессивными. Часть русского общества уже поражена этими идеями, которые распространяются, как плесень. Только её последователи, будучи состоятельными людьми, почему-то не отдают землю мужику, не строят фабрики, отдав работникам часть акций, не открывают школы с больницами или не оказывают нуждающимся беднякам юридическую помощь. Ведь от произвола чиновников и полицмейстеров страдают целые деревни.

Янка кивнул, явно вспомнив что-то из своей жизни, а я продолжил:

– Многие юнцы с горящим взором, начитавшись вроде бы грамотных трудов, хотят изменить мир и отдать свои жизни в борьбе с несправедливостью. А под ней они понимают противодействие властям, а лучше насильственное свержение монархии. Только это пока полбеды. Уже скоро весомая часть сторонников социализма прибегнет к террору. И самое плохое, что сильнее всего от этого пострадает именно Россия. Слишком сильны у нас в обществе противоречия, которые ещё и подогреваются из-за границы. Но наши пламенные борцы не будут убивать помещиков, банкиров и промышленников, которые выдавливают из людей последние соки. Они начнут охотиться за царём и чиновниками. Многие из последних, кстати, будут толковыми людьми, пытающимися изменить ситуацию к лучшему. Поэтому, пока ситуация не зашла слишком далеко, надо обезглавить это чудовище. Может, через пару лет появятся новые вожаки или их последователи остервенеют, но надо что-то делать. В конце концов, наша акция напугает эту сволочь до дрожи в коленках. Потому что здесь, в Лондоне, собрались провокаторы и трусы, а настоящие борцы сидят по тюрьмам и каторгам. Или они только собираются ступить на этот тернистый путь. И простых боевиков, без руководства грамотных вожаков, победить гораздо легче.

Вижу, что полешук не совсем понял. Растолковываю:

– Вспомни, как мы гонялись за главарями мятежников. Когда были пойманы или уничтожены Калиновский, Нарбутты и мой брат, то восстание сразу пошло на убыль. Без своих вожаков разрозненные отряды не знали, что делать. Можно быть хорошим воином, вот только стать подлинным лидером и вести за собой людей дано не каждому. Здесь – то же самое: я хочу обезглавить социалистов на долгие годы. А всякую сволочь помельче и обычных боевиков отлавливать гораздо легче.

– Но и это ещё не всё? – Янка смешно вскинул брови.

– Ты же был со мной на лондонских фабриках. Видел, в каких условиях работают люди. Что скажешь?

– Чистый ужас, пан граф. – Полешук аж передёрнул плечами. – У большинства наших жидов на мануфактурах – истинный рай земной для работника, по сравнению с этим скотством. Ещё дышать нечем. Народ слепнет, выхаркивает лёгкие, и терзают его разные болячки.

– А теперь задумайся вот над чем. Почему в стране, где к рабочему люду относятся как к говорящей скотине, разрешают жить и вести свою разрушительную деятельность социалистам со всей Европы? И ведь никто даже не думает им мешать. Небольшая подсказка – главный русский борец и кумир прогрессивной молодёжи находится на содержании богатейшего банкира Ротшильда.

* * *

Сначала вверх метнулся огромный столб пламени, а затем я услышал чудовищный взрыв и почувствовал, как дрогнула земля. Надеюсь, Янка успел уйти на безопасное расстояние. Здание Холла тем временем начало складываться, как карточный домик. Казалось, что пожар полностью охватил развалины. Через несколько секунд до меня долетел странный рёв, переходящий в визг. Я не сразу догадался, что это воют десятки сгорающих заживо людей. Вы бы знали, сколько бочек с керосином мы завезли в здание. У лондонских торговцев топливом был самый настоящий праздник.

Жалко ли мне казнённых социалистов, анархистов и сочувствующую им сволочь? Нет. Я только начал.

Глава 4

Хозяин кабинета мрачно смотрел в окно, но вид на серые воды Темзы, погружённые в утренний туман, были не самым приятным зрелищем. Услышав звук открывающейся двери, виконт обернулся.

– Доброе утро, джентльмены. Если можно назвать эту ситуацию доброй. Присаживайтесь и давайте сразу к делу.

Главы МВД и МИДа сели за небольшой стол и положили перед собой кожаные папки с документами.

– Джордж, давайте начнём с вас. Надеюсь, что неделя – достаточный срок, дабы разобраться в случившемся. Букингемский дворец уже несколько раз запрашивал подробности произошедшего. Я не могу постоянно держать её величество в неведении, и надо ехать к ней с докладом, – устало обратился премьер-министр Палмерстон к главе МВД.

– Если кратко, то это не несчастный случай, а злонамеренная атака. Преступники хорошо подготовились и смогли ввести в заблуждение руководство Сент-Мартинс-холла. Используя поддельные документы, они получили подряд на оценку состояния здания и спокойно разместили в нём взрывчатку с керосином. Не обошлось без подкупа одного глупого чиновника из мэрии, что облегчило убийцам проведение акции. Уже сейчас можно установить, что для подрыва был использован нитроглицерин и керосин. Именно поэтому взрыв получился столь огромной силы и сопровождался не менее чудовищным пожаром.

– Чтобы поместить взрывчатку в здание, её надо доставить в страну, – прервал лорда Грэя глава правительства. – Да и керосина наверняка потребовалась немало.

– В этом и заключается ужас ситуации. Нитроглицерин преступники вполне официально заказали у шведской фирмы братьев Нобелей. Те не только продали взрывчатку, но и доставили груз в Лондон, уплатив все положенные таможенные пошлины. Террористы просто в один из дней забрали товар на складе и перевезли его в Сент-Мартинс-холл. Керосин они вообще купили в Лондоне. Разгрузка и закладка взрывчатки проходила ночью. Сторож погиб, и поэтому мы не можем узнать подробности.

– То есть вы хотите сказать, что обычный человек может спокойно привезти на территорию Англии адскую смесь и взорвать любое здание? – Удивлению Палмерстона не было предела.

– Совершенно верно, Генри, – подтвердил Грэй. – У нас просто нет законов, запрещающих ввоз подобных материалов. Можно сказать, что кроме самого взрыва и подкупа чиновника, террористы действовали открыто и особо не скрывались.

– Это возмутительно и требует срочного изучения! Заодно вашему ведомству надо обдумать противодействие подобным преступлениям. А если бы террористы решили взорвать парламент или резиденцию королевы? Вдруг их целью стали бы мосты с вокзалами? Но сейчас не об этом. Что с жертвами?

– Здесь всё сложно. Я был на месте развалин и скажу вам, что это страшное зрелище, – Лицо министра болезненно сморщилось. – Сами завалы ещё до конца не разобраны, хотя для этого привлечены армейские сапёрные части. По предварительным оценкам, в собрании участвовали от полутора до двух тысяч человек. Выжило только несколько десятков, которые разместились рядом со входом. Остальные погибли. Скажу больше, нам вряд ли удастся опознать большую часть трупов – они полностью сгорели или просто разорваны чудовищной взрывной волной. Скотланд-Ярд собирает данные, опрашивая родственников и друзей жертв. Но уже сейчас можно сказать, что под руинами нет выживших и всех пропавших надо считать погибшими. Если кто-то остался жив после взрыва, то он просто замёрз или умер от ранений в течение следующего дня.

– Удалось ли выйти на след террористов?

– Да. Хотя я считаю, что преступники прибыли в Англию по поддельным документам. Это некие Андреас Баадер и Хорст Малер, подданные австрийского императора. При этом один из них выдавал себя за американца ирландского происхождения.

– Опять ирландцы? – гневно воскликнул премьер.

– Не уверен. На собрании присутствовало много представителей из Ирландии, поэтому этот след, скорее всего, ложный. Сейчас мы можем строить только предположения, так как нет никаких доказательств. Выгоду от атаки получили многие страны. Если брать в целом, то от взрыва пострадали представители Англии, Франции, Италии, России, САСШ, нескольких германских государств и Австрии. Достаточно широк разброс организаций, которые они представляли. Но в массе своей – это радикальные объединения социалистов, анархистов, республиканцев и националистов. Можно сказать, что большая часть так называемых прогрессивных движений обезглавлена. – Министр достал бумагу с перечнем фамилий. – Из известных в этих кругах людей погибли: профессор Бисли, профсоюзные лидеры Одгер, Хауэлл, Лукрафт и Криммер – это англичане. Очень много французов, среди них Прудон, Бланки, Толлен, Варлен, Перрашон и Лимузен. Есть итальянцы – Луи Вольф и Маззини, а также русские – Герцен, Бакунин и Огарёв. Ещё больше немцев – Шаппер, Бауэр, Молл, Маркс, Вильгельм Вольф, Энгельс и десятки фамилий. Также погибло внушительное число венгров, ирландцев, поляков и даже швейцарцев.

– Давайте не будем вдаваться в такие подробности, – перебил Грэя премьер. – Что-то ещё?

– Одновременно со взрывом произошло интересное событие, – усмехнулся министр. – Примерно через полчаса после атаки на Холл было ограблено центральное отделение «Лондон энд Вестминстер Бэнк». Нападавших было двое, не считая извозчика грузового кэба, но он невиновен. Грабители воспользовались паникой и заблокировали здание банка. Они загрузили в ящики золото с ассигнациями и убыли на вокзал Ватерлоо. Но у нас есть информация, что там они пересели на другой кэб и отправились к причалу, где их ждала шхуна.

– Вы думаете, что террористы и грабители – одни и те же люди?

– Сомнительно, но полиция рассматривает и эту версию. Дело в том, что следы подрывников просто теряются. Хотя, судя по обрывкам разговоров, они направились на запад. Только мы наблюдаем очень подозрительное совпадение.

– Подведём итог, – произнёс Палмерстон с долей сарказма. – Два человека легально приобрели взрывчатку и привезли её в Англию. Позже они подкупили мелкого чиновника и взорвали здание в центре Лондона, в результате чего погибли почти две тысячи человек. Но этого злоумышленникам оказалось мало, и они ограбили отделение одного из крупнейших банков Англии, расположенное в двух шагах от моей резиденции. После этого преступники спокойно перемещались по городу, перенесли награбленное на шхуну и уплыли. Вам не кажется, что это звучит дико и позорит нашу страну? Да над нами будет смеяться весь мир, если информация просочится к журналистам. Надеюсь, не нужно говорить, что настоящее количество жертв должно быть снижено в несколько раз? Тем более что среди них много иностранцев. Невелика потеря, если разобраться. Кстати, что творится за каналом? Говорят, там тоже происходят странные события.

Вопрос адресовался главе МИДа Джону Расселу, молчавшему до этого времени.

– В Париже два громких убийства, – спокойным тоном начал министр. – При выходе из своего дома был застрелен генерал Трошю[3]. Данный господин являлся последовательным критиком недостатков, существующих во французской армии. Генерала очень не любили император и его окружение, но он пользовался большой популярностью среди простых офицеров. Одновременно произошло удачное нападение на русского посла фон Будберга.

Видя недоумённое лицо премьера, Рассел пояснил:

– Поляки, сэр. Бросили в прогуливавшегося барона бомбу, убив и ранив нескольких прохожих, в том числе посла. Убийца был пойман на месте, но скончался от ран, полученных от взрыва собственной бомбы. Подельников, успевших сбежать, ищут. Но даже если найдут, то след слишком очевиден.

– Что вообще происходит у наших союзничков? – усмехнулся Палмерстон.

– Истерия и паника. Ещё не затихли отголоски прошлого скандала, вызванного статьёй всем известного предсказателя. Сейчас же бурлит всё общество, газеты строят версии и поливают грязью оппонентов. Император хранит молчание, но, скорее всего, просто ждёт, когда всё успокоится. В боевую готовность приведены войска столичного гарнизона, но солдаты пока находятся в казармах. Это даже хорошо, поскольку два таких знаковых происшествия привлекли внимание французской и русской общественности. На события в Лондоне обращают гораздо меньше внимания.

– Звучит цинично, но в ваших словах есть доля истины, Джон. Есть ещё вещи, на которые стоит обратить внимание? – Премьер постепенно успокоился, и его голос перестал дрожать от злости.

– Опять этот чёртов предсказатель. Но теперь дело касается пруссаков, – немного смущаясь, ответил Рассел. – Вильгельм сменил фельдмаршала Врангеля на генерала фон Мольтке, и армия союзников сразу перешла в наступление. Думаю, вскоре Дания капитулирует. Одновременно в Вену отправился специальный посланник короля. Наш посол сообщает, что Берлин хочет таким образом успокоить австрийцев и будет договариваться о визите премьера Бисмарка.

– Ещё и пророк, дьявол его забери, – ругнулся хозяин кабинета. – У нас он тоже наделал немало шума. И ведь этот стервец теперь может смело утверждать, что его предсказания сбываются. Появились ли какие-то сведения о его личности?

– Нет. Письмо пришло в редакцию «The Times» из Гамбурга. Адресант неизвестен. И найти его не представляется возможным.

– Всё это очень странно, джентльмены. Хочется верить, что мы имеем дело с чередой случайностей, а не с грамотной провокацией, – после непродолжительного молчания произнёс премьер-министр. – С одной стороны – интересы Англии не пострадали. Если не учитывать разрушенное здание и гибель нескольких сотен подданных её величества, многие из которых были потенциальными бунтовщиками и лидерами тред-юнионов. За ирландцев неизвестным террористам надо сказать спасибо. Меня смущает, что наша страна оказалась беззащитна против подобной атаки. Ведь это пример для других, кто сомневался или не выбрал метод для нападения. Мы столкнулись с ситуацией, когда организованная группа врагов может подорвать любое здание и убить неугодного им политика, как это произошло в Париже. Предлагаю на следующем заседании кабинета обсудить усиление контроля за ввозом оружия и взрывчатки, а также создать специальную комиссию, которая должна довести расследование до конца и найти убийц. Подобное прощать нельзя!

Насколько я понял, террористы нарушили планы многих влиятельных людей. Вот пусть они помогут нам, в том числе финансами. И совсем забыл – надо ввести запрет на торговлю с этими шведами. Заодно надавить на наших союзников в Европе, чтобы они поддержали бойкот. Ведь это мы будем определять, кто виновен в атаке, даже если не найдём террористов и их заказчика. Но надо дать сигнал остальным излишне неразборчивым торгашам, чтобы думали в следующий раз о последствиях. Наверняка эти Нобели не проверяли покупателя, сразу взявшись за заказ. Это будет расплата за жадность.

* * *

Лучи утреннего солнца пробивались сквозь большое окно и наполняли спальню ярким светом. Они ещё не добрались до лица спящей Агнешки, похожей на ангела в своей беззащитности и красоте. Картина просто завораживающая!

Я приехал в особняк Марии рано утром. Слуги уже проснулись и тихо занимались своими делами. В первую очередь с дороги хотелось помыться, о чём я попросил управляющего. Уже вымытый и чистый, засел за чтение свежих газет. Что можно сказать? Шороху мы навели такого, что Европа была в самом настоящем шоке. Плодились самые фантастические версии, газеты разных стран обвиняли внутренних и внешних врагов. Классического интервью в это время ещё не было, но хватало комментариев различных политиков. Жалко, что в Вене нет русской прессы. Хотелось узнать официальную версию Петербурга.

Устав читать одно и то же, решил, что пора будить супругу. Соскучился я по ней, вот ничего не могу с собой поделать. Откладываю газету и направляюсь в сторону спальни.

* * *

Будто почувствовав мой взгляд, Агнешка потянулась и распахнула свои серые глазищи. Непонимание сменилось узнаванием и радостной улыбкой. На сердце сразу потеплело.

– Ты уже вернулся! Почему сразу не разбудил меня? – Супруга попыталась изобразить строгость.

Эх, хорошо возвращаться, когда тебя ждут! Я и не помню подобных ощущений из прошлой жизни. Может, что-то похожее было, когда я демобилизовался. Хотя прошло уже столько лет и эмоции просто забылись.

– Юзек, что ты делаешь? – воскликнула Агнешка, хватая одеяло, которое я начал с неё стаскивать.

Меняю тактику и ловлю красавицу за изящную ступню, и вот жена уже в моих объятьях.

– Нас могут услышать… – Супруга попыталась отстраниться, но при этом как бы невзначай скинула лямку ночнушки, обнажив правое плечо.

* * *

Успокоились мы через час, хотя оба совершенно не насытились друг другом. Но надо соблюдать хотя бы видимость приличий. Мы же в гостях, и тётушка наверняка ждёт племянницу к завтраку. Агнешка сбегала умыться и сейчас сидела за трюмо, расчёсывая свои непокорные волосы. При этом она посматривала на меня в зеркало и продолжала улыбаться.

– Знаешь, мы так хорошо и насыщенно провели эти две недели, – начала делиться новостями супруга. – Венская опера – это что-то волшебное! Затем была поездка в красивейшее место! Ты не представляешь, как волшебно выглядят горы, покрытые снегом! И при этом у их подножья бьют горячие источники! Мы гуляли, принимали процедуры, а вечерами музицировали. Ах, какая замечательная компания подобралась в Лойперсдорфе! Мне очень хочется вернуться туда, особенно летом.

– Почему бы и нет. – Я разлёгся на кровати и наблюдал за манипуляциями Агнешки. – Сейчас в Европе спокойно, и можно приехать сюда всей нашей ватагой.

При упоминании о банде малолетних родственниц Агнешка прыснула, явно представив себе реакцию тётушки на это стихийное бедствие.

– Мы уезжали из Вены, когда здесь творился форменный переполох. Даже на курорте публика уделяла политике слишком много времени. Тётушка думала, что к нашему возвращению всё успокоится. Но по возвращении стало заметно, что ситуация только ухудшилась. Город кипит, все салоны только и делают, что обсуждают ужасные события в Лондоне и обвиняют в этом Пруссию. Вчера мы были в гостях у тётушкиной приятельницы, которая говорила только о подлых пруссаках, решивших предать союзника. А чем ты занимался? – резко сменила тему Агнешка. – Как провёл время?

Судя по едва заметному напряжению в голосе, мою красавицу заботило, не предавался ли я разного рода порокам. Думаю, что мысли её были о женщинах, покушавшихся на беззащитного Юзека.

– Скучно. Заводы, фабрики, дым, шум от работающих механизмов и беседы с инженерами. Я даже начал сомневаться, что из меня получится хороший фабрикант, – стараюсь отвечать как можно равнодушнее под взглядом-рентгеном. – Ещё ведь придётся полностью погружаться в производственные процессы и учиться управлению. Страшно представить, сколько это потребует сил и средств. Мне хватило двух недель, чтобы начать уважать людей, которые двигают технический прогресс. Боюсь, что у меня просто не хватит терпения. Та же затея с ювелирными магазинами выглядит гораздо привлекательнее.

– Ой, забыла тебе рассказать! – опять защебетала успокоившаяся супруга. – Тебе надо поговорить с тётей. Ей очень понравились наши украшения и сама идея с магазинами по всей Европе.

* * *

Я даже представить себе не мог, что у этих наивных мечтателей всё получится. Там ведь собрались сплошные неумехи, весьма далёкие от войны и насилия. Да и посол оказался на редкость самоуверенным типом. Восстание только подавлено, поляки уже много лет устраивают покушения на крупных чиновников и даже на императорскую фамилию. В этот раз пощёчина, которую нанесли их национальному гонору, особенно обидна. Кто мешал барону обзавестись хорошей охраной? Дворянская спесь тому виной или глупые понятия о гордости – но кучка совершенно безобидных юношей умудрилась убить посла одной из великих держав.

Фредди приехал в столицу Австрии раньше и в ожидании меня бухал в одной из местных пивных, заодно окучивая симпатичную разносчицу пива. Я решил не нарушать традицию и встретился с ним в этом весьма приличном заведении. Да и пиво здесь оказалось просто отличным!

– Вторая группа сработала по плану? – задаю более важный вопрос, ополовинив свою кружку.

– За это не беспокойтесь. Генерала застрелили прямо на крыльце его дома. Никто не успел понять, что произошло. Пришлось только устранить его адъютанта, но это мелочи. Люди сделали своё дело и спокойно покинули Францию. Думаю, они не оставили никакого следа, – ответил немец, тоже сделав хороший глоток пенного напитка. – Разрешите задать вопрос?

– Зачем всё это?

– Да. Я ещё могу понять устранение лидеров социалистов и прочих разрушительных движений. Но при чём здесь французский генерал и русский посол?

Логичный вопрос, и даже хорошо, что он задан. Фредди нужен мне как идейный сторонник, а не простой наёмник. Хотя наши отношения давно уже похожи на работу двух компаньонов.

– Трошю – толковый генерал и, в отличие от своих коллег, думает о будущем. Он уже не раз критиковал существующие порядки во французской армии и её отставание, в первую очередь в стратегии и современных вооружениях. К тому же уже сейчас понятно, что Пруссия имеет преимущество в винтовках нового образца и активно улучшает свою артиллерию. Хотя это и считается тайной, но уже сейчас газеты пишут о преимуществе прусского оружия над датским. Вот я и решил внести дополнительную смуту, – ухмыляюсь в лицо пока ничего не понимающему немцу. – Мы устраняем хорошего генерала, который мог помочь своей стране в будущей войне. Возможно, его критика подвигла бы французское военное ведомство на срочное перевооружение. При этом мы бросаем тень как на его недоброжелателей из окружения Наполеона, так и на пруссаков. Французские власти знают, что это не они убили генерала, но это ещё надо доказать их эмоциональному и разрозненному обществу. А единственной силой, заинтересованной в ослаблении кадрового состава французской армии, являются пруссаки. Но сама ситуация абсурдна, так как Бисмарк никогда не пойдёт по пути терроризма. Значит, ситуация запутывается, и можно повернуть её в любую сторону.

Ну не рассказывать же Фредди, что я немного знаю будущее. Именно критика Трошю заставила французский генералитет пошевелиться и принять на вооружение винтовку Шасспо, которая стоила пруссакам немало крови. Я надеюсь, что история пойдёт иначе и события ускорятся. Поэтому в мои планы не входит перевооружение французской армии.

– А русский посол?

– Забавно, но это был отвлекающий манёвр. Я и подумать не мог, что его так легко убить. Мне казалось, что наши польские друзья просто пошумят и дадут возможность твоим людям беспрепятственно уйти из Парижа. Заодно мы подставим польских террористов, за которых Парижу придётся отвечать перед Петербургом. Но всё получилось иначе, и не сказать, что я расстроен. Фон Будберг, несмотря на свои заслуги во времена Крымской войны, стал приверженцем совершенно противоположной идеи. Он вдруг оказался явным сторонником заключения союза между Россией и Францией, что недопустимо. В данный момент подобный альянс губителен для нашей страны.

Некоторое время немец молчал, уплетая колбаски и запивая их новой порцией пива. Наконец он задал новый вопрос:

– Чего вы добиваетесь? И почему франко-русский союз не нужен?

– Мне необходима победа Пруссии над Австрией и Францией. Но чтобы Берлин не смог поглотить южнонемецкие земли. Да и поражение Парижа не должно быть полным разгромом. Таким образом, в Европе установится определённый статус-кво. Франция по многим причинам не сможет договориться с Австрией. Те, в свою очередь, будут обижены на пруссаков. Если Петербург выступит в войне на стороне Берлина, то Вена станет нашим врагом навечно. Самым желательным итогом этой комбинации является русско-прусский союз. Но желательно, чтобы Пруссия к этому времени подмяла под себя только север. В этом случае она будет вынуждена опираться на Россию как главного военного партнёра и основного поставщика сырья для своей промышленности. Если хорошенько переплести экономики двух стран, то у них просто не будет повода для войны, так как делить им нечего. При этом Пруссия всегда будет угрожать южным германцам, Австрии и Франции. А Россия получит право влиять на события, не ввязываясь в войну. На самом деле всё сложнее, но комбинация выглядит примерно так.

– Мне даже думать не хочется, как в голове двадцатилетнего юнца рождаются подобные планы. В любом случае я с вами до конца. Это точно интереснее, чем заниматься контрабандой или гоняться по лесам за всяким отребьем. Я только не пойму, зачем вы ограбили банк.

– Не поверишь, просто азарт и мой авантюрный характер. Хотел проверить, какова охрана у европейских банков, и поиздеваться над англичанами. Представляешь, какие были лица у их полиции и владельцев банка, когда они осознали, что два грабителя обнесли хранилище посреди дня. Думаю, если у нас не получится перевернуть мир, то мы спокойно переквалифицируемся в грабителей и сделаем на этом состояние.

Наш хохот напугал подносчицу пива, так что она чуть не уронила кружку на Фредди. Это добавило немцу дополнительного веселья, и он уже ржал как конь. Самое забавное, что я ни грамма не шутил. Может, действительно сменить квалификацию, пока не поздно?

Глава 5

Домой мы возвращались, сделав очередной круг через Берлин. На семейном совете решили, что мне пока не стоит появляться в Польше, вот и решили её объехать. Возвращался я в отличном настроении и с чувством выполненного долга. Агнешка немного грустила, так как тётя осталась единственной из её близких родственников, если не считать сестрёнок и сбежавшего брата. Наверное, именно тоска по Вене и родственнице заставила супругу скупить чуть ли не половину тамошних магазинов. Утрирую, но мы погрузили в багажное отделение четыре новых чемодана. Вернее, был ещё пятый, в который мы с Фредди положили золото и часть ассигнаций. Остальные деньги и несколько упаковок монет хранились в кожаном саквояже, который я забрал в купе.

Хорошо, что в этом времени не обыскивают пассажиров, особенно первого класса. Думаю, таможенники трёх стран, через которые мы проезжали, сильно удивились бы багажу одного молодого графа. Там ведь и оружия хватало. Немец с полешуком ехали вторым классом, но их тоже особо не трогали. Я немного дёргался и успокоился уже в Вильне. По дороге удалось прочитать множество газет, но ничего нового там не обнаружилось. Журналисты плодили версии, им вторили политики, но кроме сообщения о поимке польской ячейки террористов, убивших русского посла, дельных новостей не было. Хотя главный редактор «Le Figaro» Жюль Сандо сопоставил предсказания Локи, назначение фон Мольтке и ожидавшуюся со дня на день капитуляцию Дании. Далеко идущих выводов журналист не делал, но хорошо проехался по французским властям и генералитету. Он задавал вопрос – а может, стоит задуматься и изучить новую стратегию прусской армии? Для себя решил взять на заметку это издание. В будущем подкину им какой-нибудь горячий материал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Австро-датско-прусская война февраля-октября 1864 года. Война за Шлезвиг и Гольштейн – вооружённый конфликт между Данией с одной стороны и Пруссией совместно с Австрией с другой стороны за отделение приэльбских герцогств Шлезвиг и Гольштейн от владений Датского королевства. Считается первой из войн в процессе объединения Германии вокруг Пруссии.

Вернуться

2

Датско-прусская война 1848–1850 годов – военный конфликт между Пруссией и Данией за обладание герцогствами Шлезвиг и Гольштейн, связанными личной унией с датским королевством.

Вернуться

3

Луи Жюль Трошю (1815–1896) – французский военачальник и политический деятель, председатель правительства национальной обороны во время Франко-прусской войны 1870–1871 годов. Генерал. В 1867 г. выпустил книгу с резкой критикой порядков, существовавших во французской армии. Во Франко-прусской войне после первых серьёзных поражений был назначен военным губернатором Парижа и начальником армии, защищавшей столицу.

Вернуться