# (Не)идеальный момент

Меган Куинн

Да, я тот самый парень, который согласился ждать у алтаря свою лучшую подругу.
СТОП! Нет-нет-нет, это совсем не то, что вы подумали. СОВСЕМ.
Мы с Лией – старые приятели, которые годами выстраивали свою дружбу на любви к «Властелину колец», настольным играм и фанфикам. После колледжа стали жить по соседству и всегда забегали пожелать друг другу спокойной ночи, а еще вместе делили ужин. Лично меня все устраивало, но это ее кольцо на безымянном пальце (крайне уродливое, кстати!) и бесконечные разговоры про грядущую свадьбу… В общем, такой поворот смешал мне все карты.
Не подумайте, я желаю Лие счастья, просто жених ей не подходит.
Она умная, смешная, интересная. И красивая. Господи, какая же она красивая! Почему я раньше этого не замечал?!
Ладно, Брейкер, все в порядке. Твоя лучшая подруга выходит замуж, ты должен за нее порадоваться. Но как, черт возьми, она оказалась в моей постели?!

Meghan Quinn

A LONG TIME COMING

Серия «Подарок судьбы»


The moral rights of the author have been asserted. Печатается с разрешения литературных агентств Brower Literary & Management, Inc., и Andrew Nurnberg.


© 2023 Meghan Quinn

© Соловьева Е.Е., перевод, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2024

## Пролог

Лия

– Прости, – извиняюсь я, буквально впечатываясь в долговязого парня в переполненном коридоре общежития, – не заметила тебя. Я, кажется, окончательно заблудилась.

– Ничего страшного, – произносит долговязый глубоким, чувственным голосом. У парня всклокоченные волосы каштанового оттенка, очки в темной оправе и такие густые усищи, что при ближайшем рассмотрении они кажутся накладными. Хотя кто знает, может, это и так. – Что ищешь? – спрашивает он с неподдельным интересом, потягивая «Слёрпи»[1] из стаканчика объемом чуть больше полутора литров.

– Э-э-э… – Оглядываюсь по сторонам, затем заговорщически шепчу: – Комнату 209. Но я все время хожу кругами, потому что, кажется, здесь такой комнаты нет.

На его губах играет едва заметная улыбка.

– А, фанатка «Скраббла»[2]?

– Что? – переспрашиваю я.

Он наклоняется вперед и шепчет:

– Все в порядке. Я тоже членТОС. Комнату 209 еще придется поискать, но на то есть причина.

ТОС = Тайное общество «Скраббла».

Но первое правилоТОС – не говорить о нем. По крайней мере, именно так было написано в приглашении, которое я получила не далее как вчера вечером. Письмо с приглашением я обнаружила в своей комнате в общежитии. То был плотный конверт, запечатанный кроваво-красной сургучной печатью с символом ТОС. Увидев этот символ, я тут же заперла дверь комнаты, погасила верхний свет и включила настольную лампу. Затаив дыхание, я осторожно вскрыла конверт и, надрезав его по бокам, развернула. На внутренней стороне бумаги красовалась надпись.

ТОСвыбрало меня. Мне предлагалось присоединиться к ним сегодня вечером. В течение трех недель мне пришлось пройти жесткий процесс отбора. Я обыграла самых разных, подчас безжалостных членов этой тайной организации в Интернете. После череды поражений, нескольких побед и пары ничьих отборочный процесс подошел к своему логическому завершению, и мне оставалось только ждать. И вот мое время наконец-то настало. У меня в руках приглашение, и все, что в нем сказано, – это явиться в комнату № 209 в общежитии «Пайн» ровно в 10:23 вечера, не задавать вопросов и никому ничего не говорить. Затем мне полагалось постучать по четко определенной схеме и сообщить секретный пароль, чтобы войти.

Но прямо здесь и сейчас я, такая потерянная, растерявшаяся, думаю, что уже нарушаю правила.

К сожалению, время поджимает, а я не знаю, как поступить. Я ведь не хочу опоздать, особенно в первый же вечер. Но я не могу найти комнату, и… этот усатый парень, лениво потягивающий «Слёрпи», похоже, знает, о чем говорит.

Но… но что, если это проверка? Что, если он засланецТОС и я уже провалилась, потому как посмела упомянуть комнату № 209 и «Скраббл» и… Боже, я неудачница.

Не зная, как поступить дальше, я раскачиваюсь, перекатываясь с пятки на носок, нервно заламывая руки прямо перед собой, оглядывая толпы людей. Что здесь вообще происходит? Это же коридор общежития, а не кафетерий. Куда направляются все эти люди? Думаю, мне нужно отвязаться от любителя «Слёрпи». Он и так слишком много знает. К тому же мне не хочется ставить под угрозу свое шаткое положение вТОС. Мне пришлось немало потрудиться, чтобы получить приглашение.

– Знаешь, было приятно поболтать с тобой, но я, пожалуй, пойду поищу комнату самостоятельно. Спасибо.

Развернувшись, направляюсь в темный коридор, но в следующее мгновение незнакомец окликает меня:

– Э-э-э… там точно нет комнаты 209.

Я оглядываюсь через плечо и вижу, как он с улыбкой потягивает свою газировку, внимательно наблюдая за моим раздраженным выражением лица с едва заметной улыбкой на губах.

– Вообще-то я туда и не собиралась, – бросаю я с нарастающим возмущением.

– Да? А мне показалось, что ты направлялась именно туда.

– Решила сбить тебя со следа.

– Прямо сейчас? – заинтересованно спрашивает он, и его улыбка становится шире. – Зачем тебе, собственно, это делать?

Выпрямляюсь, чтобы встретиться с ним взглядом, и приподнимаю подбородок, произнося членораздельно:

– Все потому, что с этими чудовищными усами и всклокоченной копной волос ты похож на хищника. Как я могу быть уверена, что ты не попытаешься наброситься на меня?

Его брови резко взлетают вверх, когда он проводит пальцами по своим усам.

– Знаешь, ты третья, кто утверждает, что эти усы мне не идут. Мне казалось, что с ними я выгляжу круто.

Этому парню стоило бы купить зеркало получше.

– Твои усы до омерзения неприятны. Уверена, они способны отбить всякое желание у любой уважающей себя вертихвостки.

Слова слетают с моих губ прежде, чем я успеваю понять, что произнесла их вслух. Неумение фильтровать то, что я говорю, – мой существенный недостаток.

Я вздрагиваю, наблюдая, как его глаза чуть не выскакивают из орбит.Да, я тоже удивилась, приятель.

– Эм, я не знаю, почему…

Прежде чем я успеваю сказать ему, что не совсем понимаю, откуда в глубинах моего естества взялось это оскорбление, он хватается за живот, наклоняется вперед и разражается затяжным смехом. Газировка в стакане в его руке от смеха идет волнами.

Ну, по крайней мере, он не обиделся. Это мне на руку. В любом случае, у меня и без того мало времени.

Пройдя мимо него, направляюсь в правую часть коридора, где нахожу дверь без опознавательных знаков. Ранее, осматриваясь, я подумала, что за ней находится кладовка. Но, присмотревшись повнимательнее, я понимаю, что на стене можно различить едва заметные очертания цифр. Может быть… просто может быть… это то, что я ищу.

Едва дыша, чтобы не спугнуть удачу, я трижды стучу в дверь, а затем, как мне и было велено, бью ногой по порогу, как раз в тот момент, когда высокая фигура отбрасывает тень за моей спиной.

– Знаешь, мне еще ни одна девушка не говорила, что я обладаю сверхъестественной способностью мигом отбить всякое желание у похотливых представительниц слабого пола одним видом растительности на своем лице.

Я сдерживаю улыбку.

– Радуйся, что я не имею привычки юлить и лебезить.

Дверь с характерным скрипом приоткрывается, и в поле зрения появляется чей-то глаз.

– Пароль.

– Валла-валла-бинг-бэнг, – отвечаю я, когда парень позади меня наклоняется вперед через плечо.

– Ты пропустила часть с «чинг-чэнг», – замечает он.

– Чего? Нет, не пропустила.

– Он прав, – перебивает мистер Глаз. – Извини, вход воспрещен.

– Подождите, нет! – судорожно выдыхаю я, не давая мистеру Глазу захлопнуть дверь, и вытаскиваю приглашение из кармана: – У меня есть приглашение… эх, то есть…

Фу, глупости, Лия. Ты не должна показывать приглашение.

Но и давать заднюю тоже.

– Вообще-то… – я убираю приглашение обратно в карман и складываю руки на груди, – у меня нет никакого приглашения, и я понятия не имею, куда ведет эта дверь. Я просто знаю, что должна быть здесь в десять двадцать три, и я здесь, поэтому уверена, что вы должны меня впустить.

– Но ты забыла про «чинг-чэнг», – парирует парень с «Слёрпи», посасывая соломинку.

– Не было там никакого «чинг-чэнга», – отвечаю я с досадой. – Там ясно сказано: постучать три раза, ударить ногой по порогу, а потом произнести: «валла-валла-бинг-бэнг». Я знаю это, потому что перечитала… перечитала текст как минимум двадцать семь раз. Так что либо это не та дверь, что, очевидно, неправда, либо вы двое не читали инструкцию, но в таком случае я требую встречи с кем-то, имеющим больший вес в организации.

– Больший вес? – переспрашивает надоедливый парень. – Это типа какой-то профессиональный сленг?

– Стараюсь говорить проще специально для тебя, – отвечаю я с издевкой. – Ну, понимаешь, поскольку у тебя такой вид.

– Какой – такой? – уточняет он.

– Как у человека, у которого недостает пары извилин.

Спишите это на нервозность, или раздражение, или просто на тот факт, что мне сложно все держать в себе, но я просто вывалила свой поток мыслей на них.

К счастью, губы долговязого снова растягиваются в улыбке, и он произносит, вперившись в мистера Глаза:

– Она хороша, парень. Впусти ее.

– Что? – спрашиваю я, настолько сбитая с толку, что начинаю раздумывать, стоит ли вообще становиться частьюТОС.

Но тут дверь открывается, открывая моему взору очень просторную комнату, гораздо большую, чем все остальные комнаты общежития – пристанище для всех вещей, которые я так люблю. Справа – приподнятая плоская платформа с письменным столом, под которым располагаются три компьютерных экрана, колонки, массивная клавиатура, а также гигантская мышь и коврик для мыши по всей длине стола… со сценами из«Властелина колец». На бежевых стенах развешаны постеры, флаги и арты в рамках из «Звездных войн». На комоде лежат настольные игры, а большая желто-голубая модель самолета подвешена к потолку. Слева – диван-футон с журнальным столиком и ящиками вместо стульев с подушками. Посередине – доска для игры в «Скраббл» на поворотном столе причудливого вида.

В этой комнате я с легкостью могла бы провести часок-другой за исследованием здешних сокровищ.

На книжной полке стоит собрание книг о Гарри Поттере – и, похоже, это оригинальное издание. У меня слюнки текут.

Над диваном висит плакат в рамке с изображением Адама Уэста в роли Бэтмена: Адам стоит в полный рост, а прямо за ним – изображение его типичного жеста в комических деталях.

А под маленьким телевизором на хлипкой подставке под телевизор стоит, похоже, оригинальная игровая приставкаAtari[3]. Если у владельца этой берлоги где-то случайно завалялась игрушка Pitfall[4], мы станем лучшими друзьями на всю жизнь.

– Ух ты, комната прям отпад! – восхищенно выдыхаю я. Фантастический декор весьма импонирует моей эксцентричной натуре. А четко выверенная организация пространства, начиная с папок с ярлыками на книжной полке рядом с письменным столом и заканчивая стопками обуви на обувной полке, – поразительный уровень гиперстранности.

– Благодарю, – бросает парень с газировкой. – Она моя. И я тут человек, имеющий больший вес, как ты выразилась. – Он протягивает мне руку. – Меня зовут Брейкер Кейн. Приятно с тобой познакомиться. Может быть, если ты будешь проводить с нами чуть больше времени, ты сможешь опуститься до моего уровня интеллекта или его «недостатка», если уж переходить на личности.

При этих его словах у меня резко пересыхает во рту и краснеют мочки ушей, а на верхней губе проступают капельки пота.

Хорошая работа, Лия. Настолько хорошая, что просто нет слов.

– Э-э-э, да… Я не хотела…

– Нет-нет. Не стоит оправдываться. – Он поднимает руки в знак капитуляции. – Мне нравится твоя грубовато-нагловатая прямолинейность. Она прямо-таки заставила меня почувствовать себя по-настоящему живым. – Парень дерзко подмигивает мне.

– Ох, в таком случае… Хорошо. – Прочищаю горло. – Несмотря на то, что твоя комната явно представляет собой рай для кладоискателя, тебе стоило бы больше внимания уделять качеству заправленности кровати, а фото Рори Гилмор[5] в рамке стоит криво. Кроме того, тебе бы не помешало избавиться от усов. Они просто ужасны.

Он усмехается и кивает, перебирая пальцами буйную растительность у себя под носом.

– Все еще пытаюсь научиться заправлять кровать как в больнице. Конечно, если у тебя есть опыт в этом деле, прошу поделиться самоучителем. В комнате через стенку с моей музыка порой играет настолько громко, что фото с Рори «пританцовывает» в такт, отчего очень часто начинает коситься. Мне пришлось прекратить попытки выровнять его. А что касается усов, я уже говорил, что думал, будто они смотрятся как минимум круто. Но, похоже, мне все врут.

– Так и есть.

– Но ты, видимо, не способна врать… потому что не можешь отказаться от желания высказать то, что у тебя на уме.

– Зависит от обстоятельств и того, кто передо мной. – Взираю на него сверху вниз. – Ты показался мне достаточно крепким парнем, способным справиться с неприкрытой правдой и стрессовой ситуацией – ты знал, где нужная мне комната, и едва не нарушил все правила, раскрыв ее местоположение. Я помогла тебе остаться в рамках.

– Ну, это может означать только одно.

Обескураженно спрашиваю:

– Что именно?

– Что нам не остается ничего другого, кроме как стать величайшими друзьями всех времен.

Я ухмыляюсь.

– Только если ты сбреешь усы.

– Эх, а вот этот вопрос нам стоит обсудить поподробнее. – Он покачивается на пятках и продолжает: – Учитывая, что ты единственный новичок в Тайном обществе Скраббла, ты, должно быть, Офелия Фэйрвезер-Ферн.

– Да, это я. Но зови меня просто Лия. В моем полном имени слишком много слогов; никто в здравом уме не будет использовать его в повседневной жизни. И это я молчу про мое первое имя.

Он хихикает.

– Твое имя во время проведения отборочных сыграло тебе в плюс. Но твоя исключительная способность находить слова, о которых мы слыхом не слыхивали, стало истинной причиной, по которой выбор пал именно на тебя, особенно учитывая, что мы играем по таймеру.

– Именно сей факт стал для меня дополнительным вызовом, который я оценила по достоинству. Хотя таймер меня сначала напугал и мне потребовалась секунда, чтобы привыкнуть к нему. Меня впечатлило это и еще невозможность видеть новые буквы или игровую доску до начала хода. Но мне было очень весело. Я рада, что меня выбрали.

– Это был нетрудный выбор. – Он опускает стаканчик со «Слерпи». – Народ, это Лия. Лия, это Харли, Джаром, Кристина и Имани. – Сидящие за журнальным столиком, не вставая, поднимают руки в приветственном жесте, а затем возвращаются к игровой доске. – Да, они не очень-то словоохотливы.

– Что ж, хорошо, что я пришла сюда не для общения. – Я потираю руки. – Я пришла играть.

Брейкер хихикает, а затем снова тянется за своим «Слерпи».

– Тогда чего мы ждем? Играем.

* * *

Я смотрю на Брейкера, а затем перевожу взгляд на два последних квадратика с моей стороны.

У него остался один. Комната опустела.

Остальные члены ТОС уже ушли, сославшись на то, что им завтра рано вставать.

– Твой ход, – указывает он, нарочито проводя пальцем по усам. Я вела всю игру, пока примерно три хода назад он каким-то образом не вытащил слово на восемьдесят очков, полностью обнулив мое преимущество.

– Знаю, что мой.

– Правда? А то ты сидишь в ступоре уже как минимум минут пять.

– Хочу удостовериться, что сделаю верный ход.

– Или хоть какой-нибудь. – Он откидывается на спинку дивана с самодовольным выражением лица.

– У меняимеется ход в запасе.

– Тот, что вряд ли принесет тебе победу в этой игре, верно? – давит он. Он знает, что уже победил. Это видно по его самоуверенному настрою.

– Знаешь, злорадствовать невежливо.

– И это говорит девушка, которая всего несколько минут назад буквально отбивала чечетку, полагая, что у нее имелось огромное преимущество передо мной.

Я медленно поднимаю на него глаза и бесстрастным голосом говорю:

– Тебя удовлетворит, если я скажу, что могу дать, но не могу взять?

Он сдержанно хихикает, когда я неохотно ставлю букву «Ы» после «М», чтобы заработать жалкие пять очков.

– Хороший ход. – Он смотрит на свою единственную плитку, а затем резко поднимает ее, только чтобы добавить оставшуюся букву к слову «Ура», что автоматически дает ему тридцать одно очко. – Но недостаточно хороший. – Он снова откидывается назад и кладет ногу на ногу. – Я выиграл.

Издаю страдальческий стон, после чего падаю спиной на пол. Глядя на его модель самолета, я говорю:

– Я почти сделала тебя.

– Никогда не начинай праздновать слишком рано. Никогда не знаешь, что может случиться в конце игры в «Скраббл».

– Кстати, это дешевый ход – придерживать букву «А» про запас до самого конца игры.

– Откуда тебе знать, что я придерживаю именно ее?

– Потому что видела какое-то время назад, как ты отложил плитку с ней в сторону.

– Только не говори мне, что ты относишься к игрокам, которые… ну, знаешь… тем, кто следит за буквами и знает, какая может оказаться у каждого из игроков.

– Не до такой степени, но я видела, как ты придерживал ее и не трогал до сих пор. Ты ведь зажал ее не без причины.

– Когда ты отстаешь на восемьдесят очков, нужно действовать согласно стратегии, что я и делал. Зато не стыдно признать, что я играл в игру.

– Мне неприятно это признавать, поскольку ты выиграл, но это была хорошая игра. Мне понравился вызов.

– Это была хорошая игра. Ты отлично впишешься в коллектив. – Он начинает поднимать доску, а я встаю со своего места, чтобы помочь. – В твоей заявке сказано, что твоя специализация – исследования и статистика. Чем планируешь заниматься после колледжа?

– Получу степень магистра, а затем стану научным сотрудником какого-нибудь ведомства.

Он замолкает.

– Крайне необычно, – протягивает Брейкер. – И это явно не та работа, которую можно указать в списке при ответе на вопрос, кем ты хочешь стать, когда вырастешь.

– Верно, но мне всегда нравилось проводить исследования. В детстве я обожала заполнять всякие опросники. Я тратила неприлично много времени на анкеты, которые тогда попадались моим родителям. Мне нравилась сама идея того, что кто-то может обратить внимание на мои мысли и собрать информацию, чтобы что-то изменить. И конечно, я сама составляла опросники, писала их от руки на линованной бумаге и раздавала их всем присутствующим на семейных ужинах и обедах, чтобы узнать, всем ли они довольны. Затем я составляла сводный отчет и рассылала письма по итогам года, демонстрируя, в какой сфере мы преуспели, а где стоило бы поднапрячься.

Брейкер ухмыляется.

– И тебе довелось узнать что-нибудь конструктивное из этих семейных опросов?

– Ага. – Я киваю, передавая ему несколько оставшихся квадратиков. – Иногда мой дядя Стив снимал штаны после ужина и крутил невидимый обруч, взобравшись на недавно убранный обеденный стол,что никому не нравилось. Я постаралась достучаться до членов семьи и дяди Стива, но, к сожалению, не смогла повлиять на их поведение. Я могла только наблюдать за тем, что стоит изменить, но перемены всегда происходят изнутри.

– Дядя Стив, похоже, хорошо проводил время.

– И он носил усы… В семье все называют его извращугой. Так что да, возможно, вы двое отлично поладили бы.

– Да, только я вовсе не извращенец, – говорит Брейкер, собирая игру.

– Это нам еще предстоит выяснить.

– Мы с тобой это можем быстро выяснить, потому что, уверяю, я не извращенец. – Он откладывает настольную игру в сторону и откидывается на спинку своего дивана-футона, а я перемещаю вес своего тела на руки, скрещенные у меня за спиной.

Наверное, мне стоит уйти. Все остальные уже покинули комнату, но по какой-то причине я чувствую себя здесь комфортно и пока не хочу уходить.

– Если ты хочешь.

Он дотрагивается до своего носа, затем тычет в меня пальцем:

– Полагаю, ты хотела сказать «как пожелаешь».

– О, у нас тут еще один фанат «Принцессы-невесты», да?

– А как тут не фанатеть? Месть, мечи, сказки о былых временах. Там есть все что нужно. Не говоря уже о… Фреде Сэвидже[6].

– Вообще-то согласна, так что держи плюсик в графе «не извращуга». – Он бьет себя кулаком в грудь, отчего я начинаю глупо хихикать. – Но это всего лишь одна жалкая галочка. У меня к тебе куча вопросов.

– Удиви меня. Посмотрим, как я с успехом пройду твой экзамен.

– Верно,посмотрим. С тех пор, как ты отпустил усищи, доводилось ли тебе подглядывать за кем-нибудь через окно? Желательно, конечно, чтобы этот «кто-то» был того пола, к которому ты испытываешь симпатию.

– Касаемо пола, естественно, женщины. И ответ на твой вопрос – нет.

– Хороший ответ. Следующий вопрос: возникало ли у тебя когда-нибудь непреодолимое желание зайти в женский туалет, чтобы тупо поглазеть?

– Я слышал, что в женском гораздо больше кабинок, чему я точно завидую, потому что иногда мне нравится просто писать сидя. Но нет, я этого не делал.

Я наморщила брови.

– Писать сидя?

Он пожимает плечами.

– Мне лень делать это стоя.

– Ладно, кажется, писать сидя гораздо труднее, но каждому свое. Еще один вопрос. Ты когда-нибудь создавал клуб для мужчин с усами и покупал мини-расчески и кремы для усов, чтобы можно было устраивать вечеринки с обсуждением лайфхаков по уходу за усами?

– Вау, звучит классно с точки зрения интересного времяпрепровождения. Но нет, я этого не делал. – Он протягивает руки на спинке футона. – Итак… ты уже поняла, что я не извращенец?

– Не до конца. Я назначаю тебе испытательный срок.

– Резонно.

Он кладет ногу на ногу.

– Но мне нужно задать несколько блиц-вопросов, чтобы перепроверить.

– Задавай.

– Любимый певец или группа?

– «Блонди».

– Правда? – удивилась я.

– Ага. – Он произносит «а» легко, не напрягаясь, отчего я чувствую себя рядом с ним уютно. – Ярый фанат.

– Хорошо, прекрасный ответ. Что насчет любимых конфет?

– «Смартис»[7], потому что я умный, а поедая их, чувствую себя еще умнее.

Я хихикаю.

– Думаю, это хорошая причина. Любимый телесериал?

– «Чудесные годы». Отсюда и упоминание Фреда Сэвиджа. Обожаю его. На втором месте после сериала «Чудесные годы» – ситком «Парень познает мир»… Блин, неужели я так сильно втрескался в Топангу? И, конечно, Кори.

– Фанатеешь от братьев Сэвидж?

– Они – моя любовь до гроба.

– В этом ты не отличаешься от других.

Он проводит пальцем по своим усам, говоря:

– Оставайся здесь, Лия, и ты поймешь, насколько располагает к себе студент финансового факультета со склонностью разбивать свою модель самолета всякий раз, когда решает заставить ее полетать.

– Я всегда считала Шона плаксивым.

– В нашем клубе прибыло, – закатывает глаза Брейкер. – Что думаешь о причесоне мистера Тернера?

– Секси, – отвечаю я.

– Итак, если бы я, допустим… решил отрастить волосы и сделать из них «рыбий хвост», что бы ты подумала об этом?

– Жалкое подобие. Имей смелость не подражать никому.

Он хихикает.

– Боже, ты точно знаешь, как поставить мужчину на колени.

– Видимо, это то, что мне дается лучше всего.

– Видимо, мне это в тебе и нравится. – Он закусывает губу, прежде чем спросить: – Итак, Лия, что ты думаешь о сегодняшнем вечере? Повеселилась?

– Мне было очень весело. – Не желая показаться слишком большой неудачницей, я мягко добавляю: – Здесь довольно трудно встретить людей… ну, знаешь, тех, кто со мной на одной волне. Я только недавно перевелась, так что завести друзей, не будучи первокурсницей, непросто. Хотя, – я обвожу взглядом его комнату, – я чувствую себя здесь комфортно, несмотря на то, что в этой комнате обитает усатик.

– Приму это как комплимент. А заводить знакомства с новыми людьми всегда трудно. Мне потребовалась секунда, чтобы это понять. Не зря говорят, что колледж – это то место, где ты можешь заново открыть себя и найти единомышленников. Только вот при этом забывают упомянуть, что это происходит далеко не сразу. Я уже не первак, но только-только начинаю чувствовать, что вхожу в колею.

– Аналогично. Похоже, никому не нравится проводить бесчисленные часы за игрой в «Скраббл» или вязать шапочки для кошек.

– Шапочки для кошек?

– Они довольно миленькие. Я продаю их старушкам, которые считают, что наряжать своих кошек – веселое занятие. – Я пожимаю плечами. – Занялась этим в качестве подработки, но теперь сама вложилась. Но да, сегодняшний вечер напомнил мне, что у меня есть единомышленники, и я впервые за долгое время почувствовала себя самой собой.

Его выражение лица смягчается.

– Я рад, Лия. – Он продолжает разглаживать свои усы и говорит: – Готов поспорить, что то, что ты чувствуешь себя здесь комфортно, во многом связано с наличием у меня усов.

– Дело не в усах, – возражаю я с притворным раздражением.

Он хихикает.

– У тебя есть парень? – Когда я скептически смотрю на него, он поднимает руки в знак капитуляции. – Не подумай, что я к тебе клеюсь, мне просто интересно.

– Был, пока он не порвал со мной, заявив, что я «отстойная деваха», потому что начала писать фанфик по «Сверхъестественному». Мои увлечения кардинально отличались от его, поэтому нам было трудно найти общий язык. Не похоже, что я вообще смогу найти так уж много людей, которые понимают желание сделать Сэма и Дина не братьями, а скорее… соулмэйтами.

Его глаза расширяются, и он опускает обе ноги на пол, потрясенно заявляя:

– Да, черт возьми, неужели… Ты автор «Соулмэйты, а не братья»?

– Подожди, – я сажусь, выпрямляясь, – ты слышал о нем?

– Слышал ли я?! – почти кричит он, а затем опускается передо мной на колени, так, что мы с ним встречаемся взглядами. – Лия, я по-настоящему подсел на твой фанфик. Я вроде не сумасшедший фанат, но, господи Иисусе, эти их сцены… лучшее, что я когда-либо читал. В самый кульминационные моменты у меня на шее даже пот выступал!

– И тебе не показалось странным, что в реальной жизни мы привыкли к тому факту, что эти двое – родные братья?

– Разве не в этом суть фанфиков? Создать мир, который отличается от оригинальной идеи.

Я улыбаюсь.

– Шаришь?

– Конечно шарю. Я ведь не идиот. – Он проводит рукой по своим взлохмаченным волосам. – Господи, тебе нужно продолжать писать. Этот фанфик – настоящий шедевр. Я никогда не забуду ту сцену, когда Дин напеваетEye of the tiger… – Он целует кончики своих пальцев. – Это просто вишенка на торте.

В шутку я спрашиваю:

– Ты, случаем, не сталкеришь меня?

– У тебя с этим какие-то проблемы?

Я качаю головой, затем шепчу:

– Не могу поверить, что ты это прочитал.

– Так же, как я не могу поверить, что этонаписала ты.

И затем мы несколько мгновений смотрим друг на друга. В комнате повисает тишина. Между нами формируется невысказанная мысль: это – начало чего-то нового.

– Брейкер?

– Да?

Я робко спрашиваю:

– Ты будешь моим другом?

Его улыбка, которую я имела удовольствие видеть сегодня не один раз, становится шире.

– Ты просишь меня… дружить с тобой?

– Полагаю, что так. Это странно? Мы ведь едва знаем друг друга. Я нахожу твои усы крайне отталкивающими, но на данный момент у нас с тобой бесконечно много общего. Тот факт, что мы можем согласиться, что братья Винчестеры в ином амплуа крайне привлекательны, беспрецедентен. Я считаю, этот факт означает одно: мы с тобой просто обязаны стать друзьями.

Он медленно кивает.

– Я считаю, что это просто необходимо.

Я поднимаю руку.

– Для справки: мы с тобой друзья только потому, что эти усы уничтожили все сексуальные чувства, которые я могла бы испытывать к тебе.

– Понимаю. Я заранее учитывал риски, которые могут возникнуть, если я буду отращивать растительность над верхней губой. – Он протягивает мне руку. – Друзья?

Я отвечаю крепким рукопожатием.

– Друзья.

## Глава первая

Брейкер

Наши дни

– Ты куда-то торопишься? – интересуется Джей Пи со своего места в другом конце нашего самолета, не сводя глаз с моей подпрыгивающей ноги.

– Просто не терпится убраться от тебя к чертовой матери, – отвечаю я. Типичный ответ брата.

– Мило. – Он тяжело вздыхает. – Не переношу, когда приходиться надолго расставаться с Келси, но поездка в Нью-Йорк прошла хорошо. Не считаешь? Идея со строительством второго здания под аренду просто здоровская.

Несколько месяцев назад Джей Пи предложил мне и нашему брату Хаксли «использовать наше с ним состояние во благо». В частности, он планировал возвести несколько зданий с регулируемой арендной платой в крупных городах. Такие дома представляют собой безопасное, чистое и отремонтированное жилье. Оно станет настоящим подспорьем нуждающимся. Мы планируем открыть там детский сад для матерей или отцов-одиночек, курсы финансовой грамотности, а также продуктовый рынок с возможностью оптовой продажи. Замысел проекта заключается в том, чтобы помочь тем, кому эта помощь нужна. На мой взгляд, успешная и весьма плодотворная затея.

– Все прошло хорошо, – киваю я, вытаскивая свой телефон из кармана, пока самолет подруливает к авиационному ангару. Я открываю чат с Лией и отправляю ей короткое сообщение.

> Брейкер: Приземлился. Забираю товар. Ты готова немного поработать?

На мой телефон мгновенно прилетает ответ:

> Лия: Готова. Ждала весточки от тебя.

> Брейкер: Извини. Вылет задержался из-за плохих погодных условий. Скоро буду на месте.

– С кем ты там переписываешься? – интересуется Джей Пи, пытаясь заглянуть в экран моего телефона.

– С Лией, – отвечаю я.

– А-а-а, – произносит он, и в его голосе проскальзывают сочувственные ноты. – Вот почему тебе так не терпится сойти с трапа самолета. Хочешь пойти и провести время со своей девушкой.

– Во-первых, она не моя девушка, она моя лучшая подруга. И если мне придется постоянно напоминать тебе об этом, это выведет меня из себя окончательно. А во-вторых, она только что получила совершенно новый набор «Стеклянных костей», в который мы с ней давно хотели поиграть.

– «Стеклянные кости»? – переспрашивает Джей Пи. – Это кажется крайне плохой затеей. Разве смысл игры не в том, чтобы кости бросать?

– Да, но сложность заключается именно в этом: встряхнуть кости так, чтобы не разбить стеклянную чашку.

Джей Пи смотрит на меня с каменным выражением лица.

– Ради такого не грех и порезаться. К этому стаканчику с костями ведь прилагается какая-то инструкция?

– Да, конечно. Это разновидность игры «На свой страх и риск». И мы готовы рискнуть. Впрочем, не волнуйся. Лия не забыла подстелить соломки. Мы действуем благоразумно.

– Благоразумные не играют в «Стеклянные кости», – бормочет он, качая головой. – Не звони мне, если тебе понадобится наложить швы.

– Не похоже, чтобы ты взял трубку, если бы мне понадобилось наложить их.

Джей Пи драматично закатывает глаза.

– Черт возьми, я вот-вот женюсь. Извини меня за непреодолимое желание проводить каждую свободную минуту со своей женушкой.

– Не думаю, что ты по-настоящему сожалеешь, – подтруниваю я над ним как раз в тот момент, когда самолет останавливается, а стюардесса открывает дверь и спускает трап.

Хватаю свою сумку и прохожу мимо Джей Пи к выходу, где останавливаюсь как вкопанный. Хаксли, старший в семье, выходит из своей машины, закрывает дверцу и прислоняется к ней, скрестив руки на груди. Его глаза скрыты за солнцезащитными очками, но и они не могут скрыть того, что его лоб нахмурен, а тело напряжено под идеально скроенным костюмом.

– Э-э-э, Джей Пи? Почему Хаксли здесь? У него такой вид, будто он жаждет крови.

– Что? – Джей Пи тоже направляется к выходу. Он заглядывает мне через плечо и произносит: – Без понятия. Он писал нам?

Вместо того чтобы выйти из самолета и выяснить, в чем проблема, мы оба ищем в наших телефонах текстовое сообщение или электронное письмо от брата, не находя ответа на этот вопрос.

– Ни слова, – недоумеваю я.

– Черт, – бросает Джей Пи. – Это означает только одно. Что бы он ни хотел нам сказать, он не хочет, чтобы его отследили.

– Что? – шокировано выдыхаю я. – Чувак, ты точно пересмотрел шпионских фильмов. Это не причина заявляться сюда собственной персоной. Может быть… может, он с хорошими новостями. Может, он хочет сказать нам что-то особенное и хочет увидеть нашу реакцию.

– Каково это – жить в царстве, в котором какахи единорога по вкусу напоминают клубничное мороженое? – С этими словами Джей Пи тычет пальцем в направлении Хаксли. – Глянь, какой он хмурый. Он здесь явно не для того, чтобы погладить нас по головке и поблагодарить за то, что мы себя хорошо вели. Очевидно, мы где-то налажали. Просто нужно выяснить, каким образом.

– Эй, вы, может, перестанете трепаться и спуститесь, блин, сюда?! – орет Хаксли.

– Чувак, у меня только что яйчишки скукожились, – парирует Джей Пи, хватая меня за плечо.

– У меня из-за тебя на полшестого. – Я делаю шаг в сторону и толкаю Джей Пи в направлении брата. – Ты первый, по старшинству. У тебя же опыта больше, чем у меня.

– Едва ли, – вздыхает он, пытаясь в ответ подтолкнуть меня к выходу, но я упираюсь ногами в пол и остаюсь непреклонным. С тех пор как Джей Пи женился, я стал проводить больше времени в спортзале, в то время как он все больше времени проводил в Келси – при всем моем уважении, – так что на данный момент я явно превосхожу его по силе.

– Просто спускайся, пока он не разозлился еще сильнее. – С этими словами я пихаю Джей Пи. – Ты же знаешь, что он не выносит, когда мы (исключительно с его слов) паясничаем.

– Хватит паясничать! – орет Хаксли.

– Видишь, – громко шепчу я.

– Не дави на меня, – кряхтит Джей Пи, наваливаясь на меня всем своим весом и прижимаясь спиной к моей груди, – иначе добьешься того, что я кубарем слечу с трапа.

– О, отличная идея. Если свалишься, то велика вероятность, что получишь травму. И какой бы ни была цель визита Хаксли, он на время забудет о ней, пока мы оцениваем степень тяжести твоих травм. Это даст нам немного времени, чтобы все обмозговать. А если ты будешь столь любезен, что сломаешь пару косточек, это предоставит нам фору в пару дней.

– Отлично, давай-ка я прямо сейчас спрыгну с трапа.

– Вот это я понимаю, правильный настрой, – хлопаю брата по спине я. – Закрой глаза. Все закончится через секунду.

– Господи Иисусе, – бормочет Джей Пи, начиная медленно спускаться вниз.

Я же внимательно слежу за происходящим.

– О, понимаю, лучше это сделать поближе к земле. Умно.

– Я не планирую падать, идиотина.

Когда мы оказываемся на твердой земле, Хаксли открывает заднюю дверцу своейTesla S и приказывает:

– Залезайте.

Джей Пи громко сглатывает, а я шепчу ему:

– Уверен, что не хочешь хотя бы симулировать травму?

– Думаю, для этого уже слишком поздно, чувак, – вздыхает он, забираясь в машину, и я следую его примеру.

Как только мы оказываемся на заднем сиденье, Хаксли захлопывает дверцу с такой силой, что нас с Джей Пи подбрасывает. Когда Хаксли садится на водительское кресло, он даже не смотрит на нас. Вместо этого сжимает руль, делает быстрый вдох и очень, очень медленный выдох.

Он явно чем-то недоволен. Отлично.

Через несколько секунд он поворачивается к нам и спрашивает:

– Тейлор уже связывался с вами?

– Тейлор… наш адвокат? – уточняет Джей Пи.

– Верно, наш адвокат.

Мы синхронно качаем головами.

– Нет, по крайней мере, не со мной, – говорю ему я.

– Что происходит? – Джей Пи мигом посерьезнел.

– На нас подали в суд за неподобающее поведение на рабочем месте.

– Что?!

Теперь наступает моя очередь орать:

– Кто?!

Хаксли приподнимает солнцезащитные очки и смотрит на меня, прищурившись.

– Одна из твоих бывших сотрудниц.

– Гм, прости, что? – Я несколько раз удивленно моргаю. – Какого черта?

– Дай-ка вспомнить… «враждебно настроенный рабочий коллектив и незаконное увольнение».

– Подожди-ка. – Качаю головой, пытаясь вникнуть в то, что он говорит. – Кто, черт возьми, пошел на это?

– Джемма Шумахер.

– Шумахер? – От удивления у меня округляются глаза, а в вопросе слышится недоверие. – Ты о той психопатке, что тайком пробиралась в мой кабинет, переставляла мое барахло, вешала фотографии своей многочисленной родни или украшала его по случаю праздников, а потом просто исчезала? Ты о той поехавшей, что загоняла меня в угол в комнате отдыха для сотрудников, чтобы поинтересоваться, когда у меня назначен следующий плановый осмотр у стоматолога, чтобы она могла проконтролировать, достаточно ли хорошо я почистил зубы? Той девахе, что подарила мне самодельный адвент-календарь на Рождество, в котором изобразила мой уменьшенный портрет в акварельной технике в количестве двенадцати штук? По одному на каждый месяц! Ты говоришь мне об этой девушке, верно?

– Тебе понравились ее рисунки? – играет бровями Джей Пи.

– Какое сейчас, черт возьми, это имеет отношение к делу? – Я теряю остатки самообладания.

Джей Пи пожимает плечами.

– Интересуюсь исключительно из любопытства.

– Я имею в виду… Рисовать акварелью на небольшом холсте довольно сложно, так что, может быть…

– Хватит о картинах! – рявкает Хаксли. – Все очень серьезно. Она не только подала на компанию в суд, но и запятнала ее репутацию в социальных сетях. Она распространяет ложные слухи о том, как мы ведем дела, и о том, как мы окружили ее враждебно настроенными коллегами, а также оскорбляли ее прилюдно.

– Это, мать ее, неправда! – чуть не кричу я. – Я ни разу не вел себя враждебно по отношению к ней, даже когда она «по чистой случайности» подставила мне подножку, когда я нес в руках чашечку утреннего кофе. Я был очень добр к этой женщине, а причина, почему ее уволили, проста: нам стало известно, что именно она подходила к рабочим местам других сотрудников, собирая их ежедневные списки дел. Мы обнаружили целую кипу этих списков у нее на столе.

– Но она раздувает истории и нападает на нашу компанию. И к сожалению, тем самым привлекает к себе нежелательное внимание.

– Что это значит? – хмурюсь я.

– Это значит, что, поскольку она использует правильные платформы, она получает массу просмотров, а теперь и поддержку в СМИ. Вот такие новости за последние сутки.

– Как, черт возьми, это произошло? – выдыхает Джей Пи.

Хаксли качает головой.

– Без понятия, но нам постоянно названивают. Лотти слышала, как несколько сотрудников обсуждали все произошедшее в комнате отдыха и замолчали сразу, как она туда вошла. Клиенты теряют доверие к нам с каждой секундой.

– Потому что кто-то явно лжет… – говорю я с еле скрываемым гневом.

– Да, но общественность, похоже, крайне благосклонна к ее версии событий. Поэтому нам нужно предпринять меры, пока Тейлор и его команда собирают доказательства для подачи встречного иска. У нее нет поддержки, нет доказательств. Ее слово и слово ее друга, который больше на нас не работает, против нашего. Но у нас есть записи с камер наблюдения, у нас есть факты, которые назвал ты, Брейкер. К тому же у нас есть доступ ко всем ее постам в социальных сетях, их скриншоты мы сделали. Клевета – вот что ее погубит.

– Отлично. Так… что нам следует предпринять? – неуверенно уточняю я.

– Во-первых, прямо сейчас тебе нужно отступить.

– Что? – рычу я. – Ни за что, черт возьми! Я не собираюсь увольняться из-за дурацкой клеветы! Сам этот факт выставит меня виновным, хотя на самом деле это не так. Я не делал ничего, в чем меня обвиняет эта женщина. Я относился к ней профессионально и с уважением.

– Я не говорю об отставке, – останавливает меня Хаксли, его челюсть напрягается. – Нам просто нужно, чтобы ты взял… плановый отпуск. Исключительно для отвода глаз, пока мы расследуем обстоятельства ее обвинений. Тебя не должно быть в офисе на этот период времени.

– Чушь собачья…

– Он прав, – поддерживает его Джей Пи. – Если бы речь шла о ком-то другом, мы бы попросили его уйти в творческий отпуск, пока расследуем обстоятельства обвинений. У нас не должно быть особого отношения к тебе.

– Но я, черт побери, невиновен! – восклицаю я.

– Мы знаем, – кивает Хаксли. – Но нашей уверенности в твоей невиновности не хватит, чтобы убедить в этом людей. Мы оказались в весьма щекотливой ситуации, и нам нужно убедиться, что мы проявляем должную осмотрительность при расследовании всех обстоятельств дела. Если сделаем все правильно, проведем расследование корректно, то, надеюсь, это создаст прецедент в отношении будущих сотрудников, которые попытаются предпринять нечто подобное.

– Боюсь говорить тебе это, чувак, – добавляет Джей Пи, – но он прав.

Перевожу взгляд с одного брата на другого, позволяя крупицам здравого смысла проникнуть в мое сознание.

– Черт, – бормочу я, откидываясь на спинку сиденья и проводя рукой по волосам.

– Это к лучшему, Брейкер, – успокаивает меня Хаксли. – И в твое отсутствие мы обязательно разделим твои обязанности между собой – мной и Джей Пи.

– Эй, я с этим не согласен, – заявляет Джей Пи, но тут же замолкает под испепеляющим взглядом старшего брата.

– Это ненадолго. Может быть, на неделю или две, – уверяет Хаксли. – А пока, если у нас возникнут вопросы, мы свяжемся с тобой лично. Не хочу оставлять никаких бумажных следов.

– Так чем же, черт возьми, мне тогда заниматься в ближайшие недели? – вопрошаю я.

– К примеру, можешь помочь Лие с вязанием, – предлагает Джей Пи. – Знаю, ты неплохо вяжешь.

Бросаю недовольный взгляд на Хаксли, а он поддакивает:

– Вязание тебя затянет.

– Отвалите… вы оба, – бросаю я им как раз перед тем, как выйти из машины и направиться прямиком к своей.

* * *

– Вашей едой пахнет на весь лифт, – заявляет миссис Гандерсон, стоя как можно дальше от меня с зонтиком под мышкой. В Лос-Анджелесе почти никогда не бывает дождей, но она каждый день берет с собой огромный черный зонт… так, на всякий случай.

– Спасибо, что указали мне на это, – безразлично благодарю я, когда лифт замедляет ход, а затем раздается звуковой сигнал, оповещая нас о прибытии на нужный этаж.

– Сарказм – язык дьявола, – бросает она мне, прежде чем направиться к своей двери.

Я же направляюсь в противоположную от нее сторону и, минуя свою дверь, иду прямиком в соседнюю квартиру.

– Секс до брака – это тоже путь дьявола! – кричит она мне вслед, заходя к себе.

– Не выношу эту женщину, – бормочу я, трижды стуча в дверь Лии, пиная порог и приговаривая: «Валла-Валла-бинг-бэнг».

Лия открывает дверь мгновенно. Ее знакомое веснушчатое лицо разом заставляет меня расслабиться.

Помню, как впервые столкнулся с ней в коридоре своего общежития. Она была ужасно не уверена в себе, но разыгрывала такую уверенность, что засмущала сама себя. Ее ярко-рыжие волосы и глаза цвета болотного мха, выглядывающие из-под очков в фиолетовой оправе, безусловно, привлекли мое внимание. Но ее неподдельная откровенность заинтересовала меня гораздо больше, чем внешняя красота, так как отличала ее ото всех, кого я встречал до нее. Теперь же я не могу прожить и дня без того, чтобы просто не перекинуться с ней парой фраз.

– Ты забыл сказать «чинг-чэнг», – ухмыляется она.

– Чинг-чэнг в пароле не было.

С недовольным выражением лица Лия тычет в меня пальцем.

– Я так и знала.

Посмеиваясь, я разжимаю свободную от пакетов с едой руку и притягиваю ее в объятия.

– Скучал по тебе.

– Скучала по тебе, Сорванец, – говорит она, используя мое прозвище, которое прилепило ко мне как-то вечером после того, как я неправильно выложил слово «огурец» во время игры в «Скраббл». – Что тебя так задержало? Я уже съела приличный кусок десерта, который купила для нас.

– Тебе точно не захочется знать подробности, – отвечаю я с сокрушенным вздохом, заходя следом за ней в квартиру.

Помню тот момент, когда она обнаружила это место. Она потратила на поиски подходящего жилья около двух дней, а потом наткнулась на это здание в Вествуде. Она не знала, сдаются ли в нем квартиры, но ей понравились цветочные клумбы перед входом и ресторан быстрого питания «Джамба Джус»[8] через дорогу. Когда она поинтересовалась, сдаются ли в доме квартиры, оказалось, что на сдаче две квартиры по соседству. Это было настоящее чудо. Она тут же позвонила мне и поставила меня перед фактом, что я переезжаю. С тех пор мы живем в этом доме вот уже пять лет.

В моей квартире свободной планировки много окон и пустого пространства, в то время как квартира Лии «с характером». В ней почти все стены кирпичные, а благодаря тому, что отдельные апартаменты расположены по периметру, у нас смежные спальни, а балконы расположены напротив друг друга над атриумом в вестибюле.

– Мне правда интересно, что тебя так задержало, потому как «Стеклянные кости» – затягивающая игра, а если ты будешь в ярости, наша игра закончится, не успев начаться.

– Кто сказал, что я в ярости? – удивляюсь я, расставляя еду на ее девственно-белой кухонной столешнице. У меня в квартире такая же, и мы соревнуемся в том, у кого получится сделать ее еще белее. Это так глупо. Но, черт возьми, я думаю, Лия явно одержит верх.

– Я знаю тебя десять лет, Брейкер. Почти уверена, что могу точно сказать, когда ты кипишь от ярости. Что происходит?

Присаживаясь на один из барных стульев, я кладу руки на стойку.

– Не хочу портить нам вечер. Я не видел тебя больше недели, и работа – последнее, что я хочу с тобой сейчас обсуждать. Как, впрочем, и ее полное отсутствие. Спасибо Джемме Шумахер за это.

– Ага, а так как я не виделась с тобой больше недели, последнее, чем я хочу сейчас заниматься, – это ужинать и играть в «Стеклянные кости» с ворчуном. А теперь выкладывай, что стряслось, чтобы мы могли двигаться дальше и хорошенько повеселиться. – Она ставит две тарелки на стойку и добавляет: – Я потратила на планирование этого вечера пару дней. Даже не думай разрушить мои планы. – Она угрожающе тычет в меня пальцем, который я отвожу ладонью.

– Договорились. Но мы не будем заострять на этом внимание, хорошо? – Я неуверенно чешу затылок. – Мне хватило того, что я обдумывал сложившуюся ситуацию по дороге сюда. Я просто хочу забыть обо всем.

– Отлично, тогда выкладывай.

Доставая коробочку, она раскладывает лапшу ло-мейн[9] поровну по нашим тарелкам.

– Помнишь ту девушку, которая раньше работала у меня, ту, которая сделала тот рождественский календарь?

– Помню ли я ее? В моей спальне в коробке до сих пор хранятся все рисунки, которые она нарисовала с тебя любимого. Семнадцатое декабря навсегда останется моим любимым днем в календаре. То, как она подчеркнула твои ноздри, – просто что-то с чем-то. – Мои ноздри напоминали два гигантских спасательных круга на лице. Неудивительно, что Лия посчитала это зрелище самым замечательным из того, что она когда-либо видела. – Джемма – моя героиня. Грустно, что она так зациклилась и тебе пришлось ее уволить, – добавляет она.

– Ага, только теперь она подает на нас за это в суд.

Лия замолкает, усмехается, а затем качает головой.

– О, Джемма, плохой, очень плохой ход. Не вмешивайся в дела братьев Кейн и не угрожай их бизнесу. – Она смотрит на меня. – За что она пытается вытрясти из тебя твои кровные?

– Утверждает, что в компании враждебная рабочая обстановка, имели место оскорбления с моей стороны…

Лия громко хохочет.

– Оскорбления… Оттебя-то? – Она указывает на меня вилкой, которую держит в руке. – Это просто смешно. Не думаю, что ты смог бы и муху обидеть, если бы попытался, не говоря уже о том, чтобы оскорблять кого-то.

– Знаю… но она вышла на своего рода тропу войны, уверяя всех и каждого в том, что ее уволили незаконно и поря всякую чушь. Она запостила свои обвинения в социальных сетях и теперь привлекает внимание прессы, потому что мы – «Кейн Итрепрайзис». Она готова на все, чтобы выбить твердую почву у нас из-под ног.

– Да, но она ведет себя как полная идиотка. Нельзя просто взять и написать что в голову взбредет в соцсетях. Если тебя поймают на лжи, пиши пропало. – Она кладет на наши тарелки немного цыпленка Генерала Цо[10]. – Так Хаксли подает встречный иск?

– Откуда ты знаешь?

– Я тебя умоляю. – Она слизывает сладковато-острый соус со своей вилки. – Я знаю тебя и твою семью достаточно долго, чтобы быть свидетельницей тяжелой работы, самоотверженности и времени, потраченного вами на создание «Кейн Интерпрайзис». Хаксли ни за что на свете не позволит какой-то сталкерше – пусть и весьма забавной – выйти сухой из воды, запятнав репутацию бренда и потопив бизнес, на создание которого у вас ушло немало времени.

– Да, они собирают необходимые доказательства, чтобы представить свою точку зрения. Не думаю, что дело в деньгах, мы в них особо не нуждаемся. Кроме того, мы не влезаем в долги. Просто Хаксли хочет создать прецедент. Убедиться, что люди в курсе, что с братьями Кейн лучше не связываться.

– Умно, ничего не скажешь, учитывая, что эта девушка открыла перед всеми перспективные возможности предъявления вам судебных исков. Но если вы все сделаете так, как надо, то вряд ли кто-то захочет связываться с вами в будущем.

– В этом как раз и заключается наш план.

– Так в чем собственно проблема? Конечно, это могло слегка задеть твое эго… Но разве раньше тебя такое заботило? Помнишь, как в колледже тебя назвали третьим лучшим игроком в «Скраббл», а не вторым? Ты воспринял это стоически, как истинный чемпион.

– У тебя сегодня прямо настоящий день смеха, не так ли?

– Просто пытаюсь тебя подбодрить. – Она достает из холодильника две бутылки «Спрайта» и ставит одну передо мной, а затем садится рядом. Наши плечи соприкасаются, когда она ерзает на сиденье, устраиваясь поудобнее. Когда она берет вилку в левую руку, то тыкает кончиком вилки в мою правую и заявляет:

– Ты сел не на то место.

– Я был поглощен своими мыслями. Обмозговывал, как с этим справиться.

– Ты правда собираешься гундеть весь вечер? Я с нетерпением ждала, что мы проведем вместе приятный вечер. Ждала,порежем мы себе руки или нет!

– Прости, – фыркаю я, гоняя курицу по тарелке. – Забыл упомянуть об одной важной вещи: ребята сказали, что я пока не смогу ходить на работу. Мне нужно взять отпуск, пока они во всем этом разбираются.

– Иными словами, хочешь сказать, что тебе только что предоставили отпуск, а ты жалуешься по этому поводу? Почему?

– Потому что люди подумают, что у меня неприятности или я сделал что-то не так, хотя я не делал ничего плохого. Я упорно трудился, чтобы поддерживать открытые отношения со своими сотрудниками, и если меня не будет на рабочем месте, страшно даже представить, что они подумают обо мне.

– Понимаю, почему это тебя беспокоит, – кивает она. – Ты склонен гордиться своим отношением к людям, а вся эта ситуация бросает тень на твою репутацию.

– Вот именно. Это очень дерьмово, – подтверждаю я сурово.

– Эй, – поворачивается ко мне Лия, – сотрудники, которые знают, какой ты, войдут в положение. Они знают, что ты не сумасшедший тиран, бегающий туда-сюда по коридору и орущий на первого встречного. А если говорить о посторонних, тех, кто мог бы поверить Джемме… В любом случае, это люди не из твоего окружения.

– Я понимаю, ты права, – мягко произношу я. – Просто, кажется, у меня в голове все это не укладывается.

Она заключает меня в объятия, а я кладу голову ей на плечо.

– Все будет хорошо. Если уж на то пошло, Хаксли непреклонен, и он не успокоится, пока с тебя не будут сняты все обвинения.

– Думаю, так и будет. – Она отпускает меня, и я тихо выдыхаю. – Я сожалею о случившемся. В таком состоянии я испорчу весь вечер.

– Все хорошо. Как насчет того, чтобы пока отложить идею со «Стеклянными костями» на случай, если тебя будут одолевать периодические приступы ярости? Мы не можем рисковать. Хочешь поиграть в карты на балконе?

– Может быть, мы можем вместо этого посмотреть какое-нибудь телешоу? Вышел новый документальный фильм под названием «Король Конга»[11], который я хочу посмотреть.

– О, я увидела его на днях, когда решала, что посмотреть с Брайаном, – кивает Лия, имея в виду своего парня. – Предложила ему посмотреть, а он лишь искоса взглянул на меня. В итоге мы с ним смотрели какой-то спортивный матч.

– Какой-то спортивный матч? – смеюсь я.

– Даже не уверена, что это был за вид спорта.

– Что-то с мячом?

– Что ж, это сужает круг поисков. – Она хихикает. – В любом случае, я бы с удовольствием посмотрела этот фильм. Может, начнем прямо сейчас? Перенеси нашу еду на диван.

– Если тебя это не смущает

Она приподнимает мой подбородок и приторным голосом говорит:

– Все что угодно ради спокойствия моего Сорванца.

* * *

– Брайану бы не понравился этот документальный фильм.

Потому, что Брайан – придурок. Но я оставлю это замечание при себе.

– Ага, это не совсем в его вкусе.

Лия ерзает, а затем тычет меня пальцем в живот:

– С тобой точно все будет в порядке? Обычно ты немного более словоохотлив, когда мы смотрим документальные фильмы.

– Да, я просто задумался. Но я буду пай-мальчиком.

– Ты ведь знаешь, если тебе нужно выговориться, я рядом.

– Знаю. – Я беру ее ладонь в свою. – Спасибо, Лия.

Она сжимает мою руку в ответ.

– Не за что. А теперь убирайся отсюда и ложись спать. Выглядишь как бомж какой-то.

Я лишь ухмыляюсь на это ее замечание.

– Всегда могу рассчитывать на то, что ты скажешь мне правду. – Затем заключаю ее в объятия и целую в макушку. – Спокойной ночи, Лия.

– Спокойной ночи, Сорванец.

Отпускаю ее и захожу в свою квартиру как раз в тот момент, как щелкает замок ее двери. Снимаю одежду, ополаскиваю лицо водой и чищу зубы. Прежде чем залезть в кровать, ставлю телефон на зарядку, после чего забираюсь под одеяло – голышом, – а затем закидываю руки за голову и пялюсь в потолок.

Остаток ночи я ворочался, продолжая задаваться вопросом, почему произошедшее так на меня повлияло. Я знаю, Хаксли со всем разберется. Весь вечер от него приходили СМС-ки с планом действий, которые необходимо предпринять, чтобы Джемма больше не трепалась обо мне, но даже с такими гарантиями у меня все равно… странное чувство.

И я думаю, что все так или иначе связано с ее нападками на мою персону. Джемма ударила по единственному больному месту, по тому, чем я горжусь больше всего, – моей репутации хорошего парня. Что касается меня и моих братьев, то у нас разные характеры.

Хаксли – сварливый, властный мужчина, который не склонен идти на компромисс. Джей Пи – забавный, в целом весьма покладистый парень, но временами не брезгует устроить провокацию.

Что касается меня… Я уравновешенный, внимательный слушатель и… просто хороший парень. Так что, когда мое честное имя пятнают вопиющей ложью, это не приносит ничего, кроме боли. Я так усердно трудился, чтобы быть безупречным во всем. Быть тем, кого уважают. Тем, кому доверяют. И тем, на кого с легкостью можно положиться.

По большей части я добился того, к чему стремился. Только вот вся эта ситуация наводит меня на мысль, что я все же не достиг того, к чему так сильно стремился.

Я провожу рукой по лицу как раз в тот момент, когда с другой стороны стены доносится легкое постукивание. От этого тихого стука я начинаю улыбаться как дурак. Дотянувшись до стены, я набиваю костяшками пальцев условный ритм. А она отвечает в унисон. Стук пять раз подряд означают слово «люблю». Четыре стука после паузы – «тебя».

Мы перестукиваемся с тех пор, как засыпаем через стенку друг от друга. Это легкое напоминание: несмотря на то, что я могу быть зол, испытывать раздражение или даже грусть, рядом со мной все еще есть Лия. Моя лучшая подруга, единственный человек, который может заставить меня улыбаться, не прилагая особых усилий. Не знаю, что бы я без нее делал.

Даже не хочу думать об этом. Даже когда что-то в моей жизни выходит из-под контроля, у меня все еще есть точка опоры. Крайне предсказуемая константа. Это Лия.

## Глава вторая

Лия

– Доброе утро, – говорит Брайан в трубку. – Звоню, чтобы напомнить, что сегодня днем мы обедаем с моей мамой.

Я поднимаю свою чашку кофе и говорю:

– Да, не волнуйся, я приду на пятнадцать минут раньше, чтобы ей не пришлось подчеркивать, что я пришла заблаговременно на каких-то жалкихпять минут.

– Постарайся не грубить ей, – предупреждает он.

– Я… эм-м…

– Так ты рассказала ему о нас вчера вечером?

Я перевожу взгляд на обручальное кольцо, лежащее на моем комоде. Нет,ему я не говорила. Брайан не в восторге от нашей дружбы с Брейкером.

– Пока нет. Вчера вечером для этого было не самое подходящее время.

– Лия, как может быть неподходящее время сказать своему лучшему другу о том, что ты помолвлена?

– Сейчас у него на работе не все гладко. То есть… неблагоприятная обстановка. И он узнал об этом как раз вчера вечером. Я посчитала, что было бы не совсем уместно с моей стороны вываливать на него эту новость в такой неподходящий момент.

– Что происходит?

– Совершенно секретно, – отвечаю я, потому что, хотя Брайан и мой жених, Брейкер – мой лучший друг и заслуживает, чтобы его личная жизнь оставалась исключительно его личной жизнью, особенно в том, что касается бизнеса. – Но так или иначе, я ему скоро расскажу.

– Хорошо. – Он делает паузу, а затем продолжает: – У тебя ведь нет причин избегать обсуждение этого вопроса с ним, верно?

– Что ты имеешь в виду? – удивляюсь я, направляясь к своему столу.

К счастью, я работаю из дома по договору, а это значит, что я сама распределяю свое рабочее время и не лишена личного пространства. К тому же я не очень люблю общаться с людьми.

– Это значит, что я просто хочу убедиться, что ты счастлива от мысли о нашей помолвке. Прошла неделя, Лия, а ты ему так ничего и не сказала.

– Потому что он был в командировке! Я не собираюсь сообщать ему об этом по телефону. Такими новостями хочется делаться, глядя ему в глаза.

– Ладно… – едва слышно произносит он, и я могу с уверенностью сказать, что он недоволен.

– Брайан, я расскажу ему. Я просто хочу, чтобы он воспринял это известие как повод отпраздновать, а не как что-то, о чем я упоминаю мимоходом, или когда он в плохом настроении, или когда его вообще нет в городе. Он порадуется за нас.

– Ты уверена?

– А почему бы, собственно, ему не порадоваться?

– Понятия не имею. Ты просто ведешь себя странно с тех пор, как я сделал тебе предложение.

– Странно… В каком смысле? – Я усаживаюсь на свой рабочий стул и медленно начинаю крутиться на нем.

– Ну, во-первых, мы виделись с тобой всего пару раз за прошедшую неделю. И я не знаю… Я склонен думать, что после того, как люди обручаются, они видятся чаще. И сообщения от тебя приходят совсем редко. Вот почему я позвонил сегодня утром – хотел убедиться, что ты придешь на обед.

– Брайан, естественно, я бы не пропустила обед!

– Ну, не знаю, Лия. Похоже, ты не горишь желанием быть помолвленной со мной.

– Прекрати. – Я чувствую, как этот разговор начинает все больше расстраивать меня. – Это все просто так… неожиданно для меня. Ясно? Мне приходится принимать свой новый статус по разу за день. – Я замолкаю, пытаясь выразить словами то, что не выходило у меня из головы последнюю неделю. – Возможно, я больше не обсуждаю своих родителей так часто, но я скучаю по ним, Брайан. Они были всем для меня. Центром моего мира. Они должны быть здесь, со мной, и праздновать. Помогать планировать свадьбу. Вести себя глупо и радоваться…за меня. Но… их больше нет, и это нелегко. Так что если я и веду себя странно, это потому, что я чувствую… Не знаю… Мне грустно.

– А? – Он снова замолкает. – Мне жаль, Лия. Я не смотрел на это с такой точки зрения. Я просто подумал – знаешь, учитывая, что ты так близка с Брейкером, – возможно, между вами что-то есть.

– Брайан! – издаю я стон, прижимая руку к глазам. – Я устала тебе повторять, что между нами с Брейкером ничего нет. Прошу тебя,умоляю тебя, не выдумывай! Не хочу повторять тебе это снова и снова. Ты должен был уже узнать меня достаточно хорошо, чтобы понимать: когда я что-то говорю, я говорю это искренне.

– Я знаю, извини. Черт возьми, Лия… – Он тяжело выдыхает. – Просто это была странная неделя. Мне жаль.

– Все хорошо. Но мне нужно вернуться за компьютер и доделать кое-какую работу до обеда.

– Отлично. Люблю тебя. Увидимся позже.

– Я тоже тебя люблю, – отвечаю я, прежде чем повесить трубку и положить телефон на стол. Мгновение тупо смотрю на экран телефона, пока мои мысли лихорадочно вертятся в голове.

Брайан прав. Я была не в себе. Однако меня застигли врасплох.

Я не ожидала, что Брайан сделает мне предложение. Мы даже не обсуждали это. Все произошло будто гром среди ясного неба. Он взял меня с собой на яхту в импровизированный круиз на закате, опустился на одно колено и попросил выйти за него замуж. И я ответила «да». Все было просто прекрасно.

Да еще и кольцо с огроменным бриллиантом… Он намного больше, чем мне нужно. И несмотря на то, что кольцо потрясающее, оно очень неудобно сидит на моем пальце. Все это кажется неправильным. Не знаю, то ли потому, что моих родителей не было рядом в один из самых значимых моментов моей жизни, то ли потому, что, хотя все в предложении было просто волшебным, оно было совсем не в моем стиле. А может, я не могу подобрать слова, чтобы сказать о нем Брейкеру.

С прошлого года они с Брайаном по-настоящему плохо ладили. Они вели себя приветливо и дружелюбно по отношению друг к другу, если мы все находились в одной комнате, но той дружбы, которая была у них раньше, больше нет. И в этом виноват Брайан, но он своей вины не признает. Я же просто отказываюсь выступать посредником между ними. Однажды я уже пыталась, но мне вышло это боком, потому что Брайан вышел из себя из-за того, что я была на стороне Брейкера.

Но… Брейкер не сделал ничего плохого. Брайан работает в сфере инвестиций. В числе его клиентов – немало богатеев. Как-то в один из вечеров, когда мы вместе ужинали, Брайан решил выудить у Брейкера кое-какую… информацию. Он пытался выяснить, что происходит с некоторыми акциями, которые принадлежат Брейкеру и его братьям, ценными долями в компаниях, работающих в сфере возобновляемых источников энергии. Все это было как-то… странно, поскольку Брайан перешел все границы дозволенного. И когда ему не удалось расколоть Брейкера… вернее, когда тот не стал сообщать Брайану нужную информацию, последний разозлился. Он просто взбесился.

Я изо всех сил старалась оправдать действия Брайана, но он – гордый человек из богатой семьи. Его родители придерживаются очень высоких стандартов. Если он не поднимается по карьерной лестнице, значит, он не стоит того, чтобы они тратили на него свое время. Я думаю, он пытался заработать большие деньги для своих клиентов, чтобы принести им выгоду и доказать своим родителям, что он чего-то стоит.

Я не могла себе представить жизнь, когда приходится изо дня в день оправдывать нереалистичные ожидания матери и отца, любовь которых в лучшем случае зависит от каких-то внешних обстоятельств.

В любом случае, теперь эти двое не очень хорошо ладят между собой, и я просто не представляю, что скажет Брейкер, когда я поделюсь с ним новостями. Я не уверена, будет ли он счастлив, расстроен… или же попытается отговорить меня. Понятия не имею, как он поступит. А все потому, что мы практически никогда не обсуждали Брайана. Мы как бы забываем о том факте, что он присутствует в моей жизни, каждый раз, когда решаем провести с Брейкером время вместе. Так нам намного проще.

Но теперь… теперь я не знаю, что, черт возьми, нас ждет.

Мой телефон оповещает о новом сообщении, и я опускаю взгляд на экран.

> Брейкер: Кронаты[12] уже на подходе. Сегодня утром у меня встреча с нашим адвокатом, иначе я бы с радостью составил тебе компанию.

Улыбаясь, я отправляю ему ответное сообщение.

> Лия: Кронаты мне? По какому поводу?

> Брейкер: В качестве извинения за то, что испортил нам вчерашний вечер. Я пытался взять себя в руки, но у меня ничего не вышло. Извини, Лия.

> Лия: Не стоит. Для чего еще нужны друзья? Но могу ли я попросить тебя об одолжении? Эти кости непреодолимо манят меня к себе.

> Брейкер: Какие планы на вечер? Я свободен.

У меня было время все обдумать. Технически мне, вероятно, следует пригласить Брайана сегодня вечером, но я увижусь с ним в обед, а оночень хочет, чтобы я рассказала о нашей помолвке Брейкеру, так что, теоретически, провести сегодняшний вечер с ним – хорошая идея.

> Лия: Прихвати тако. До встречи вечером.

> Брейкер: Ты же знаешь, если я принесу тако, то они обязательно будут со вкусом маринованных огурцов[13].

> Лия: Э-э-э, да, именно на это я и рассчитываю.

> Брейкер: Я тебя раскусил.

> Лия: Зрел в корень.

Я кладу телефон обратно и радуюсь про себя. Впрочем, так было всегда, переписываться с Брейкером –тусоваться с Брейкером – чертовски просто. И он понимает, что мне нужны быстрые углеводы в виде кронатов.

Ладно, пора бы и немного поработать.

* * *

Ненавижу это платье!

Ненавижу, и все тут.

Брайан купил его где-то месяц назад. Он сказал, что нам надо немного развеяться, и повел меня по магазинам. Хотел отпраздновать получку, прикупив мне пару новых платьев.

Во-первых, я не большая поклонница такой одежды, особенно когда она облегает каждый дюйм моего тела, лишая меня возможности не то что ходить, но даже дышать. Кроме того, это платье в цветочек. Нет, я не против цветов, просто… Эти малюсенькие цветочки напоминают мне подростковый наряд из девяностых. И в-третьих, оно короткое. Клянусь Богом, чересчур короткое. Ветер задувает под подол, и с каждым моим шагом у меня перед глазами возникает образ Мэрилин Монро.

Но Брайан купил его для меня и спросил, буду ли я его носить. И вот я здесь, в этом самом платье.

– Лия, ух ты! – восхищенно произносит Брайан, подходя сзади. – Ты выглядишь сногсшибательно!

Я поворачиваюсь в тот момент, когда он притягивает меня к себе, заключая в объятия. Его рука опускается на мою поясницу. Сначала меня окутывает запах его одеколона – свежие, древесные ноты, – затем меня берут в крепкий захват его руки, и все действо завершается легким прикосновением его губ к моей щеке.

Когда я отстраняюсь, то улыбаюсь, глядя в его красивое лицо.

Я помню, как мы впервые встретились. Мы с моей подругой Таней решили выбраться куда-нибудь, чтобы выпить. Она редко выходит в люди, потому что недавно родила близняшек. Так вот, она сообщила, что прямо за моей спиной сидел парень, который, казалось, не мог отвести от меня глаз. Когда я обернулась, чтобы посмотреть, кто мной заинтересовался, Брайан сидел в своей кабинке с пивом в руке и пристально смотрел на меня. Наши взгляды встретились, а он воспользовался этим моментом, чтобы подойти ко мне и познакомиться. Он видел, что я была с подругой, поэтому не хотел нам мешать. Вместо этого он попросил меня вбить мой номер в его телефон, чтобы он мог отправить СМС-ку с предложением как-нибудь выпить вместе чашечку кофе.

Он написал на следующий день. И с тех пор мы не расставались. После полутора лет отношений он по-прежнему красив.

– Ты тоже неплохо выглядишь, – отмечаю я, одергивая черный пиджак, под которым виднеется темно-синяя классическая рубашка на пуговицах.

– Спасибо. – Он сжимает мою ладонь и спрашивает: – Ты готова? Потому что матушка очень нервничает.

Ага. Матушка. Так он называет свою маму. Звучит так официально. Когда он впервые употребил это слово, я рассмеялась, потому что подумала, что это шутка такая. Только вот оказалось, что никакая это не шутка. Матушка и отец – вот как он называет своих родителей. Для меня же они – мистер и миссис Бивер.

Брайан Манчестер Бивер. Подходящее имя. Если я решу взять его фамилию, то буду Офелией Фейрвезер-Ферн-Бивер. Да, именно так, через дефис.

Брать фамилию Бивер на самом деле необязательно. По крайней мере, я этого не хочу. Но я понимаю, что этим оскорбила бы Брайана. Не знаю. Для меня это головоломка, о которой я стараюсь слишком часто не вспоминать.

Улыбаюсь Брайану.

– Более чем готова.

Он поднимает мою руку и целует обручальное кольцо, которое я позаботилась надеть перед тем, как выйти из своей квартиры.

– Оно так хорошо на тебе смотрится.

Правда? Или же оно смотрится так, будто я положила начало зимней коллекции неподходящих безделушек?

– Идем.

Он тянет меня к дверям клуба «Пирс 1905». Расположенное на утесах Малибу, это историческое место привлекает только богатых и знаменитых. Когда я оказалась здесь впервые, я была так напугана, что соврала Брайану, что мне нездоровится, и сбежала пораньше. После пятой встречи с ним и его родителями в стенах этого клуба меня перестала напрягать тяжесть снобизма, витающая в самом воздухе. Именно поэтому я втиснулась в это платье, накрасила ногти лаком, который чудесным образом высох до моего прихода сюда, и не забыла надеть туфли на каблуках с тоненькими ремешками, которые змеями впиваются мне в лодыжки. Если бы Брейкер увидел меня прямо сейчас, то едва ли узнал бы. В этом я почти уверена.

Швейцары, не говоря ни слова, синхронно открывают перед нами позолоченные двери. Перед нашим взором открывается роскошный вестибюль с полами, застеленными светло-голубыми ковровыми дорожками и выложенными золотой и белой мраморной плиткой. Тематика клуба – пляжная вечеринка для богатых. Достаточно упомянуть это, чтобы все встало на свои места.

– Мистер Бивер, ваша мать ожидает вас, – сообщает нам управляющий, завидев, как мы направляемся в сторону столовой.

– Она должно быть пришла сюда как минимум на полчаса раньше, – бормочу я себе под нос.

Брайан хихикает.

– Ей всегда нравится приходить первой.

Это очевидно. Она всегда приходит первой, чтобы иметь возможность отпускать колкости по поводу рационального подхода к управлению временем. И это при том, что сюда она заявилась на пятнадцать минут раньше.

– Прошу вас, следуйте за мной. – Управляющий проводит нас через столовую.

Как и в предыдущие разы, когда мы встречались сматушкой, нас отводят в заднюю часть залы и выводят прямиком на балкон, где миссис Бивер облюбовала угловой столик.

И как и во все прочие разы, она сидит в белой широкополой шляпе и смотрит прямо на вход. О том, что она пребывает в крайней степени недовольства, свидетельствуют ее скрещенные перед собой руки и неодобрительно поджатые губы.

Я люблю Брайана. Очень сильно. Но его мама – настоящее воплощение сатаны в юбке и туфлях на десятисантиметровых каблуках. В этом нет сомнений.

Когда мы подходим к столу, она даже не делает попыток встать, чтобы поприветствовать нас. Вместо этого Брайан наклоняется и целует ее в щеку.

– Прекрасно выглядишь, матушка.

– Спасибо, – говорит она голосом женщины, знающей себе цену (и цену эту можно оплатить только бесчисленным числом стодолларовых купюр).

Знаете, когда кто-то говорит так, будто очень богат, это видно сразу. Напряженная шея, плотно сжатые губы, неодобрительный тон, сквозящий в каждом слове. Именно так разговаривает миссис Бивер, причем даже когда она счастлива.

Когда Брайан отходит, я подхожу ближе и коротко киваю именно так, как ей нравится, а затем здороваюсь:

– Здравствуйте, миссис Бивер. Мне приятно видеть вас сегодня здесь.

Сначала она бросает беглый взгляд на мои туфли. Мысленно благодарю Бога, что на днях сделала депиляцию, поэтому она не комментирует, какой неухоженной смотрится кожа на моих ногах. Затем она осматривает меня всю с ног до головы – от подола платья до веснушек на лице. Слегка подергивая губами – такая у нее манера улыбаться, – она отрывисто говорит:

– Офелия, рада видеть тебя. Прошу, присаживайся. Нам с тобой многое нужно обсудить.

Похоже, ей понравилось платье, потому что у нее не вздулась вена на лбу и не дрогнули губы. Наконец-то я все сделала правильно.

Брайан выдвигает для меня стул, и я усаживаюсь, прежде чем взять со стола салфетку и разложить ее у себя на коленях.

– Погода сегодня просто прекрасная, – замечаю я, когда миссис Бивер поднимает мою ладонь, пристально изучая кольцо у меня на пальце.

– Брайан, дорогой, ты же застраховал его?

– Да, матушка. А еще для него предусмотрена ежемесячная чистка.

Миссис Бивер одобрительно кивает.

– Отлично. – Потом она отпускает мою руку и поправляет салфетку у себя на коленях. – Взяла на себя смелость заказать всем нам салат с лососем. – Тьфу… Лосось. Как-то я осмелилась его попробовать, и теперь она заказывает только его. – Не хотелось тратить драгоценное время на изучение меню. Нам нужно многое обсудить, многое спланировать.

– Спланировать? – в замешательстве спрашиваю я.

– Да, Офелия. Теперь ты помолвлена с моим сыном. А это значит, что нам нужно начинать планировать вашу свадьбу.

– Ого, так скоро?

Она пронзает меня проницательным взглядом.

– Что ты имеешь в виду под словами «так скоро»? Офелия, у нас остался всего месяц до конца лета. В клубе все расписано. Но для нас нашли время в субботу через пять недель. Так что да, так скоро.

– Подождите, вы хотите, чтобы мы с вашим сыном поженились через пять недель? – шокировано выдавливаю я, а мои глаза от удивления, кажется, вот-вот выкатятся и запрыгают по столу.

Брайан успокаивающе проводит рукой по моей руке.

– Матушка, это и правда довольно быстро.

Теперь настает очередь миссис Бивер недовольно смотреть на своего сына. Непреклонность в ее взгляде заставляет моего жениха поумерить свой пыл.

– Брайан, а ты собрался ждать целый год? Биверы играют свадьбы только летом, и ты прекрасно об этом знаешь. Это традиция. А поскольку ты сделал предложение поздно, у нас в запасе всего пять недель, чтобы все организовать.

– Что плохого в том, чтобы подождать год? – интересуюсь я. – Это даст нам время на то, чтобы убедиться, что все пройдет идеально.

– Племянница Брайана через год будет слишком высокой для того, чтобы нести цветы. Подумай, как это будет смотреться на фотографиях, Офелия.

Ах да, фотографии. Упаси боже появиться на них девочке-переростку с цветами и все испортить.

– Свадьба должна состояться в этом году, ровно через пять недель. Это единственно возможный вариант для нас. – Она подносит стакан с водой к поджатым губам, давая нам понять, что решение окончательное и обжалованию не подлежит.

– Пять недель, ну… Думаю, все получится, – пожимает плечами Брайан, прогибаясь под ее натиском, как дешевый шезлонг. – Будет весело, правда, Офелия?

Он называет меня полным именем только в присутствии своей матери, и я это просто не терплю, потому что мое полное имя в его устах звучит странно. Единственный человек, который называет меня полным именем и делает это не потому, что кто-то его заставляет (к примеру, матушка), это Брейкер. Причем делает он это исключительно в особых случаях.

Мать и сын пристально смотрят на меня сверху вниз. Они ждут от меня ответа, который не идет мне на ум, потому что от нахлынувших эмоций у меня сдавило горло.

– Э-э-э, извините. – Я делаю глубокий вдох. – Сейчас не самый подходящий момент обсуждать приготовления к свадьбе, понимаете? Я думала, что готовиться к церемонии я буду со своими родителями.

– О боже! – причитает миссис Бивер, холодно похлопывая меня по руке. – Вот почему я здесь. С тобой. Сейчас. – Она щелкает пальцами, подзывая официанта, который только этого и ждет, притаившись в нише стены. Выходя из своего укрытия, молодой человек подходит и аккуратно кладет объемную папку в кожаном переплете перед миссис Бивер. – Вот, это твой планнер, – указывает она, разворачивая ее лицевой стороной ко мне. – В нем есть все, что нужно выбрать. Конечно, учитывая, что твои родители так скоропостижно скончались, я взяла на себя смелость предоставить тебе несколько вариантов проведения свадебной церемонии. Чтобы тебе было из чего выбрать. – Она открывает папку и пододвигает ее ближе ко мне. – Очевидно, что местом ее проведения станет клуб. Наша семья устраивала здесь приемы на протяжении многих лет. Это останется неизменным. – Отлично, рада, что мне не пришлось высказываться по этому поводу. – Что касается цветов, расцветок и тематики, то здесь я предоставляю тебе некоторую свободу действий.

# Примечания

1

«Slurpy» – замороженный газированный напиток.

2

Настольная игра, в которой от двух до четырех игроков соревнуются в образовании слов с использованием буквенных деревянных квадратиков. В русскоязычной среде известна как «Эрудит».

3

Игровая приставка, разработанная и выпускавшаяся американской компаниейAtari.

4

Видеоигра жанра платформер, разработанная и изданная в 1982 году компаниейActivision под приставку Atari 2600.

5

Вымышленный персонаж телесериала WB/CW «Девочки Гилмор» в исполнении Алексис Бледел.

6

Американский актер и режиссер, наиболее известный по роли Кевина Арнольда в телесериале «Чудесные годы».

7

Smarties – разноцветные глазированные шоколадные конфеты. «Smart» в переводе с английского – «умный».

8

Jamba Juice – американская сеть ресторанов быстрого обслуживания и соковых баров, торгующих купажированными фруктовыми и овощными соками, смузи и другими продуктами питания.

9

Lo mein – простое и вкусное блюдо на основе лапши, к которой добавляются различные овощи, кусочки мяса, морепродукты и зелень.

10

Цыпленок генерала Цо – сладкое и острое блюдо из курицы, обжаренной во фритюре, которое подают в североамериканских китайских ресторанах.

11

«The King of Kong: A Fistful of Quarters» («Король Конга: пригоршня четвертаков») – американский документальный фильм 2007 года об аркадных играх режиссера Сета Гордона.

12

Кронат – выпечка, похожая на пончик, из теста для круассана, наполненная ароматным кремом и обжаренная в масле из виноградных косточек.

13

Намек на прозвище, которое Лия дала Брейкеру. Английское слово «pickle» переводится не только как «сорванец», но и как «маринованный огурчик».