Наталья Способина
Истинное волшебство. Сад Вия

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Наталья Способина, 2023

© Оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2024

* * *

Пролог. Тропа вечности

– Глеб Семёнович, а здесь знак какой-то, – растерянно произнес Костя, замирая перед камнем, на котором с трудом различались насечки.

– Матвей, это по твоей части, – откликнулся Глеб, не поднимая взгляда от карты, по которой тщетно пытался определить, на какой маршрут им сейчас заходить. Чтение карт, равно как и волшебных знаков, не было его сильной стороной.

– А его нет, – протянул Костя.

– Как нет? – Глеб поднял голову и огляделся, одновременно стягивая перчатку, чтобы утереть ею вспотевший лоб.

– Он спустился позвонить, а то здесь связь не ловит. Да и пользоваться гаджетами вроде как нельзя.

Костя посмотрел на уловитель волшебных потоков так, будто надеялся, что тот превратится в смартфон.

– Ну, ждем тогда его.

Глеб оглянулся назад, надеясь увидеть брата, но вместо этого заметил его ассистента, невесть откуда взявшегося на тропе. Этот мальчишка вечно крутился в их лаборатории, чем Глеба жутко раздражал, но Матвей почему-то относился к нему весьма доброжелательно.

«Откуда он здесь взялся?» – подумал Глеб, который был категорически против молодняка в рабочей зоне.

В эту экспедицию они должны были выдвигаться втроем: он сам, его брат Матвей и еще Руслан – их общий друг и коллега. Но в последний момент Руслан по какой-то причине отвалился, и Глебу пришлось брать того, кто подвернется под руку. Подвернулся ассистент Руслана Костя. А вот ассистента Матвея в списках на допуск точно не было.

– Ты откуда? – строго спросил Глеб.

– Знаю тайные тропы, – рассмеялся парнишка.

Глеб, как назло, не помнил его имени. То ли Кирилл, то ли Никита, то ли Данила.

– Здесь есть шлюз, который официально не работает, но если очень нужно, то можно, – подмигнув, сообщил тот.

– Вот как? – удивился Глеб такому повороту. Вообще-то им пришлось согласовать кучу документов, чтобы сюда попасть. И от шлюза они добирались до места почти шесть часов. – То есть обратный путь будет короче?

– Ну да.

– А где Матвей Семёнович? – требовательно спросил Костя, который пополнению в их отряде тоже явно не обрадовался.

– А он ушел, – перестал улыбаться парнишка.

– В смысле? – не понял Глеб.

– Он, скорее всего, уже на полпути к академии, а я пришел предупредить: где-то в этом месте начинается Тропа вечности.

– Я ничего не понимаю. Матвей… Семёнович не мог уйти с маршрута. Мы с Хозяйкой Медной горы все согласовали, нам путь открыли. Он этого несколько лет добивался, – убежденно сказал Глеб.

Парень только пожал плечами и утер рукавом вспотевший лоб, оставляя на лице грязные разводы. Глеб потряс головой и произнес:

– Вокруг Тропы вечности существует охранный сектор. Нас бы в него просто не пустили.

Ему не нравилось объяснять очевидные вещи невесть откуда появившемуся мальчишке, но нарастающее беспокойство, вызванное странным отсутствием Матвея, не давало просто так отмахнуться.

– Вот только Хозяйка порой делает так, что в горах пропадают, – негромко сказал парнишка, и его голос почему-то разнесся эхом вокруг.

– Так, хватит тут страху наводить, – решительно пресек дальнейшие разговоры Глеб. – Спускаемся к началу маршрута и вместе с Матвеем Семёновичем решаем, куда двигаться.

– Матвея Семёновича там нет, – терпеливо повторил ассистент, и в этот момент их ощутимо тряхнуло.

Глеб пошатнулся, впечатался плечом в камень и увидел, как парнишка, чьего имени он так и не вспомнил, упал на одно колено, а Костя, коротко вскрикнув, рухнул на спину. Гору тряхнуло еще раз, и с того места, куда упал Костя, начало подниматься голубоватое свечение.

– Нет, – прошептал Глеб Жаров, еще не до конца веря в то, что случилось.

Волшебный путь заметил ступившего на него человека, чего просто не могло быть. Хозяйка дала разрешение здесь пройти, а значит, они должны были остаться для гор невидимыми. Ведь не могли же они заблудиться? Их вел Матвей, который отлично разбирался во всех этих картах и схемах. С этой стороны ошибка была исключена.

Глеб отшвырнул в сторону карту и перчатку, которые до сих пор сжимал в руках, и бросился к Косте.

– Стойте! Нельзя! – закричал за его спиной парнишка-ассистент, но Глебу казалось, что все еще можно исправить: нужно просто втащить Костю обратно и убраться отсюда поскорее.

Стоило ему оказаться рядом с Костей, как пространство вокруг вновь заискрилось и цвет из голубого стал синим. Воздух будто сгустился, отчего почти сразу закружилась голова. Глеб Жаров знал, что с волшебством шутки плохи, но, помогая подняться Косте, все еще надеялся на чудо.

– Что же вы наделали? – Парнишка-ассистент, заламывая руки, остановился у таблички в шаге от них.

Отчего-то его испуганное лицо напомнило Глебу сына, девятилетнего Женьку, которого он так и не сводил в аквапарк, потому что Матвей получил долгожданное добро на прохождение маршрута и им пришлось срочно выехать в экспедицию.

Горы вновь вздрогнули, и мужчина отчаянно рванулся с тропы в безопасное место, но будто врезался в лист пенопласта: пространство скрипнуло, хотя никакой видимой преграды не было.

– Мой уловитель! – Костя, не до конца осознавая случившееся, указал на прибор, упавший возле злосчастной таблички и лежавший теперь рядом с картой и перчаткой Глеба Жарова.

– Ладно, – ассистент Матвея попытался улыбнуться, но улыбка вышла жалкой. – Не факт, что получится, но попробовать стоит.

С этими словами он шагнул к ним прямо через невидимую преграду.

Предупреждающий крик застрял у Глеба в горле, когда мир вокруг взорвался, а сам он, кажется, вправду ослеп, потому что в глазах сначала стало белым-бело, а потом все залил серебристый свет, сплетавшийся в очертания сказочного замка, который Глеб видел каждый раз, стоило ему войти в вагон волшебной дороги.

Глава 1. Снова в школу

– Пообещай мне не выходить за территорию школы. – Мама присела на краешек Евиной кровати и сжала руку дочери.

– Ну как я пообещаю? Нам говорили, что у нас будут выезды в Петрозаводск и еще по каким-то волшебным местам в окрестностях, – сказала Ева.

– Я не про выезды. – Мама выпустила ее руку и сцепила пальцы в замок на коленях. – Я хочу, чтобы ты пообещала не покидать школу без взрослых волшебников. Без знакомых волшебников, – добавила она.

– Почему?

Ева замерла, пытаясь прикинуть, как много известно маме об их с ребятами спонтанном путешествии в Тридевятое царство и, главное, откуда она могла это узнать, если они поклялись сыну Кощея не рассказывать никому о своих приключениях. Не то чтобы они вчетвером были такими уж честными ребятами. Ну разве что Валерку Голосова невозможно было заставить сделать что-то непорядочное. Лика Видова относилась ко всему довольно просто. А уж Женька Жаров, кажется, сам устанавливал для себя правила, и ему было плевать на то, что думали об этом окружающие. Но нарушить клятву никто из них не мог, потому что «забывший клятву забудет себя». Не верить в этом вопросе сыну Кощея оснований у них не было.

– Незнакомые волшебники могут причинить зло, – нарушила затянувшееся молчание мама.

– Ну так не только волшебники, – справедливо заметила Ева. – Тут, знаешь ли, и в городе на маньяка наткнуться можно.

Она пыталась перевести все в шутку, потому что нервозность мамы усиливала ее собственную. Только Евино волнение было продиктовано не страхом перед незнакомыми волшебниками, а осознанием того, что она действительно едет учиться в школу при академии волшебства. Это была мечта, об исполнении которой несколько месяцев назад она даже думать не могла.

Мама вздохнула, не оценив шутку про маньяка, разгладила подол халата и сказала:

– Волшебству нельзя верить. Даже если оно выглядит добром. И наивно думать, что наука может от него защитить или им управлять.

Но Ева была с этим не согласна. Ей казалось, что мама заблуждается, потому что не так уж много знает о волшебстве. Лика, например, дотронувшись до волшебного предмета, могла увидеть все, чего он когда-либо касался, и почувствовать эмоции любого его прежнего владельца. Она пошла в школу при РАВ, чтобы научиться этим управлять. И Ева верила, что Лика сможет. Саму Еву Кощей наделил странным даром: волшебные существа приходили на ее зов, и никто из них не мог соврать в ответ на ее прямой вопрос. Изменить свое прошлое Ева не могла, а жить в страхе оттого, что стала частью волшебного мира, не собиралась. Она любила волшебство и верила в него, что бы там ни говорила мама.

Хотя побочный эффект у нежданного дара Евы все же был. Здесь сын Кощея не солгал: слишком легко можно нажить врагов, если окружающие вынуждены говорить тебе только правду. Этот момент в свете предстоящего обучения в новой школе Еву тоже волновал. Там ведь наверняка были не только волшебные предметы, но и волшебные существа.

– Я буду очень острожной. Честно, – сказала она маме.

– Поклянись, что не будешь никому верить и бездумно за ним идти. Думай всегда своей головой!

Мама вновь схватила Еву за руку.

– Клянусь, – торжественно произнесла Ева, скрестив пальцы левой руки под одеялом.

Не нужно было обладать даром предвидения, чтобы понимать: это обещание она непременно нарушит.

На следующее утро к шлюзу волшебной дороги, называемой в народе ВД, они поехали всей семьей. Ева чувствовала себя неловко оттого, что ее провожает такая толпа, но отказать папе, у которого исполнилась мечта – его дочь избрала путь волшебницы, она не могла. Как и маме, которая, кажется, до последнего надеялась, что случилось какое-то недоразумение: Евы не окажется в списках, поэтому можно будет со спокойной совестью вернуться домой и отправить ее в прежнюю школу. На этот раз путь от парковки у музея-заповедника «Коломенское» до шлюза занял довольно много времени: Илья тащил огромный чемодан с Евиными вещами, а мама то и дело останавливалась и взволнованно повторяла, что они наверняка что-то забыли.

– Ма, ну забыли – привезем, – звучным басом возвестил наконец уставший от ее суеты Илья.

Илья в свои двадцать три был весьма приметным товарищем: крупным, громогласным и при этом чрезвычайно добрым и любящим. Именно из-за двух последних качеств ему пришлось летом ради Евы пойти на обман: сказать родителям, что забирает ее к себе в Сочи на пару недель, а на самом деле отвезти в летнюю школу при Российской академии волшебства. Когда все вскрылось, мама не разговаривала с ними почти целую неделю, и Еве было очень-очень стыдно. И немного обидно. Потому что именно мысли о семье и доме заставили ее отказаться от идеи остаться в Тридевятом царстве навсегда. А ведь у нее был шанс жить в волшебном мире.

Мама, конечно же, их простила, но Илья теперь получал от нее нагоняй при каждом удобном случае. Вот и сейчас она возмутилась:

– Как ты привезешь? Куда? Туда попасть можно только по пропускам!

– Людочка, – примирительно начал отец, – ну вспомни себя. Много ли тебе там нужно было?

– Я училась уже в академии. Мне было семнадцать, а не четырнадцать.

– Ма, да все хорошо будет! – раздраженно отозвался Илья, лавируя между туристами, которых вечером тридцать первого августа в парке «Коломенское» было просто какое-то немыслимое количество.

Шлюз ВД располагался в невысоком деревянном здании, некогда служившем амбаром. На вымощенной камнем дорожке стояла длинная очередь.

– Последний день летних каникул – единственный в году, когда можно увидеть такую картину. – Папа указал на очередь у шлюза.

Что примечательно, туристов тут не было: здесь стояли исключительно подростки с чемоданами в сопровождении родителей, младших братьев и сестер. Сердце Евы дернулось от волнения, но при этом она испытала прилив радости. Ей-то казалось, что в нынешнее время почти никто не хочет становиться волшебником, однако сейчас в очереди перед ней стояло человек двадцать. И это только у одного шлюза в одном городе!

– Нужно было ехать в Измайлово, – вздохнула мама.

– Там сейчас такая же картина, – оживившийся папа приобнял Еву за плечи. – Ну что? Волнуешься?

Ева посмотрела на отца. Илья унаследовал его рост и добродушие, а Еве достались кудрявые волосы. Вечернее солнце путалось в папиных кудряшках, высвечивая седые пряди, и Ева чувствовала себя очень счастливой. Такой же, как папа сейчас. Потому что волшебство – это волшебно. Кажется, так она сказала Кощею летом? И в этом не было ни капли неправды.

Единственное, что ее огорчало, – это отсутствие в очереди к шлюзу Лики и Валерки. Понятно, что они могли отправиться раньше или же позже, но ехать в школу одной все-таки не очень хотелось. А еще подспудно зудела мысль, что Жарова тоже нет, и Ева боялась, что он все-таки решил остаться на юге у мамы, где, по словам Валеры, провел остаток лета. С мамой ведь жить лучше, чем с дядей. Ну, Ева так думала. Хотя Женька в минуту нежданной откровенности сказал, что ему на юге не нравилось и что переехать к брату погибшего отца было его осознанным решением. Подробностей трагедии в семье Жарова Ева не знала, потому что на самом деле они не были близки. Ни с Женькой, ни с Ликой, ни с Валеркой. В начале этого лета их объединило общее приключение, и сейчас в ожидании отправки в школу Ева вдруг поняла – больше всего она боится того, что эта дружба могла закончиться, не пережить летние месяцы, что Лика сейчас вновь будет вести себя высокомерно, Валера опять превратится в неловкого ботана, а Женька снова станет на всех огрызаться и творить какую-нибудь дичь. Если вообще приедет.

– Все будет хорошо, – папа прижал Еву к себе и покачал из стороны в сторону как маленькую.

– Угу, – уныло ответила она, поглощенная безрадостными мыслями.

– Очередь подошла. Пропуск достала? – Мама принялась поправлять на Евиной шее ленточку, на которой висел пропуск. – Смотри там, осторожно. Если что – пиши. Почта у вас там работает? Телеграммы? Господи, двадцать первый век на дворе, а ребенок как будто в глухую тайгу едет!

– Мамочка, ну не волнуйся ты так! Все будет хорошо. Я же правда не в тайгу еду.

– Уж лучше бы в тайгу, – вздохнула мама, и Ева с братом переглянулись.

– Добрый вечер! Проходим, проходим. Еще одно место, – послышался голос дежурной.

– Всё, пока. Не пей из копытца. – Илья впихнул Еве в руки чемодан на колесиках, быстро обнял и подтолкнул ко входу. Мама ее еще раз обняла, а папа успел только рукой помахать.

Ева вбежала в шлюзовую комнату.

– Ева Громова, – озвучила себе под нос волшебница в сарафане и кокошнике надпись с ее пропуска.

Обычно Еве нравилось наблюдать за волшебниками. Даже за папой, когда тот возился с волшебными артефактами, пытаясь вдохнуть в них жизнь, но сегодня она лишь вежливо поздоровалась и поспешила провести пропуском по путеводному клубку, закрепленному справа от входа в вагон.

Возможно, дело было в волнении перед школой, а возможно, в том, что в июне она видела настоящее волшебное царство, но сейчас волшебство с этой стороны казалось ей немного ненастоящим. Это чувство укрепилось еще летом, когда они вернулись из Тридевятого царства. Никита, сын Кощея, соврал, сказав, что время в их мирах течет по-разному. Мол, пробудете у нас дней семь-девять, а в вашем мире вас и хватиться не успеют. На деле же семь дней, проведенные в Тридевятом царстве, соответствовали семи дням здесь. И оставшаяся неделя в летней школе прошла для Евы с друзьями довольно сумбурно. Директриса объявила остальным ученикам, что у них четверых были отдельные тесты, потом оставшуюся группу также куда-то забрали, вроде как для тестов. В итоге неделю до отъезда они занимались тем, что знакомились с неразумными волшебными существами, учились с ними ладить и за ними ухаживать. Жарова это бесило, Валера отнесся к заданию философски, мол, не выгнали, и на том спасибо, зато Лика пришла в восторг. Она обожала животных, а уж когда, чистя аквариум водяного, опытным путем выяснила, что от последствий дара ее уберегают банальные хозяйственные перчатки, ее радости не было предела. Впрочем, возможно, возней с животными Лика пыталась отвлечься от мыслей о Никите. Все-таки сын Кощея, надо отдать ему должное, умел нравиться и западать в душу. Что же до самой Евы, то она не могла отделаться от мысли, что волшебство, которое открывали им в летней школе РАВ, немного бутафорское, как декорации в школьном театре.

В вагоне Ева вежливо поздоровалась, и несколько человек ей ответили.

Впрочем, большая часть пассажиров была занята общением, и на новенькую внимания не обратили. Ева прошла к свободному месту, запихнула чемодан в отсек для багажа и, встав у окна, крепко сжала ручку.

– По кабине не перемещаемся, ручку не отпускаем, не шумим, – проинструктировала дежурная. – Внимание, отправляемся.

Лязгнул засов на двери, вагон покачнулся и поплыл в никуда.

Голоса вокруг стихли, потому что все, замерев, смотрели в большие окна, и каждый в этот момент видел что-то свое.

Ева вновь видела Кощея и в этот раз смогла различить не только глаза. У него было красивое лицо с заостренными скулами и очень внимательный взгляд. И смотрел он на нее с укором. Наверное, потому что она его обманула и сбежала, украв при этом шапку-невидимку. Но, справедливости ради, его сын первым выкрал шапку из лаборатории РАВ. А они просто ее вернули. И все-таки с Кощеем вышло нехорошо. Он ведь даже время ей уделил для разговора и вообще отнесся по-доброму.

Кто-то рядом вскрикнул, на него тут же шикнули. Путешествие по ВД многим давалось нелегко. Мама считала, что оно вытаскивает из подсознания страхи человека. Но как быть тогда с тем, что Илья всегда видел заснеженные дома, а Ева – Кощея, которого совсем не боялась? К слову сказать, до этого лета она и знать не знала, что у нее есть волшебный дар, которым ее наделил именно Кощей.

Кабина дернулась, покачнулась и, заскрежетав, остановилась. Пространство тут же наполнилось звуками, сперва негромкими, потому что все еще боялись говорить в полный голос, а потом то тут, то там зазвучали смех и шутки. Юные волшебники потянулись к выходу. Ева выбралась из вагона последней. Провела пропуском по клубку, попрощалась с дежурной и вышла на улицу.

Ей вдруг стало грустно оттого, что она одна. Хотя ведь и в прежней школе у нее не было друзей. Она, помнится, очень надеялась, что найдет их здесь, и вроде бы даже нашла, но вот сейчас чувство собственной ненужности вновь подняло голову. Ева медленно побрела по окруженной соснами дорожке в сторону главного корпуса, думая о том, что летом на крыльце этого здания их встречал сын Кощея, одетый в обычные футболку и джинсы, и она тогда понятия не имела, чем этот приезд закончится.

Сейчас на крыльце стоял пожилой волшебник с журналом, в котором он помечал прибывших. Территория школы больше не казалось тихой и уютной. Отовсюду звучали голоса, смех, сновали люди с чемоданами и пакетами.

– Громова, это не траволатор, до корпуса не довезет. У тебя там камни, что ли? – раздался откуда-то сбоку знакомый голос, и кто-то забрал у нее чемодан.

Оглянувшись, она уставилась на Жарова, который умудрился вырасти за лето как минимум на полголовы. Вот что значит море и солнце. А еще он был загорелым до черноты, а волосы, наоборот, выгорели до белого.

– Привет, – растерянно сказала Ева и хотела добавить, что она очень рада его видеть, но вместо этого почему-то спросила: – А как ты понял, что я приеду сейчас?

– Привет, Ева! – подбежал откуда-то сбоку Валерка. В отличие от Женьки, одетого в футболку и шорты, на Валере были джинсы и рубашка в клеточку. На носу красовались новые очки. И на этот раз оправа выглядела посовременнее. – Там, на первом этаже жилого корпуса, висит самообновляющийся список с учениками, которые зарегистрировались на ВД, а еще с теми, кто уже успел приехать и заселиться. С номерами комнат и…

Ева поняла, что не в силах перестать улыбаться. Лика бы сейчас сказала что-нибудь вроде: «Голосов, хватит душнить». Или не сказала бы.

– А где Лика? И что с твоей рукой? – спросила Ева, только сейчас заметив, что левая рука Валеры зафиксирована в лонгете.

– Лики пока не было. А рука… Ерунда. Это я неудачно с горным зазывалой пообщался. Представляешь, они считают, что могут вредить людям. Ну, то есть они-то этого не говорят, но явно так считают. В общем, я думал, бабушка меня убьет, когда я его об камень э-эм… переместил. Но она сказала, что я молодец. Мол, нечего ее внука всяким обижать. Хотя мальчиков в горах, сама знаешь, не особо любят.

Валера вываливал новости о своих приключениях, размахивая здоровой рукой, а Ева смотрела в спину тащившему ее чемодан Женьке и думала, что, кажется, зря волновалась все лето. Оказывается, у дружбы не бывает срока годности.

Глава 2. Закон сохранения энергии

Помимо самообновляющегося списка зарегистрировавшихся на ВД, в холле жилого корпуса висел еще список расселения по комнатам, из которого следовало, что Громова Ева и Видова Анжелика будут занимать одну комнату. Ева длинно выдохнула, потому что понятия не имела, как будет организовано проживание. Ведь одно дело летняя школа, и совсем другое – постоянное обучение. До этого лета Ева никогда не жила вне дома, и от этого тоже было немного волнительно.

– Так, триста десятая. Это на третьем этаже, – деловито сообщил Валера и похлопал Жарова по плечу, поторапливая подхватить чемодан, который тот успел поставить.

Ева мысленно поморщилась, потому что в их старой школе никто не рискнул бы вести себя с Женькой подобным образом. Но Жаров молча взял чемодан и потащил его к лестнице.

– Лифтов тут нет, так что повезло еще, что не пятый этаж, – возбужденно вещал Валерка, явно соскучившийся за лето.

– А у Лики все в порядке? Она ничего не писала? – спросила Ева, пока они поднимались по лестнице вслед за Женькой, который без видимых усилий нес ее чемодан. – Просто меня она не предупреждала, что задержится.

– Меня тоже не предупреждала, – пожал плечами Валера. – Но сегодня еще до десяти есть время. Или, теоретически, завтра можно с утра приехать.

Валера остановился у двери с номером триста десять, рядом с которой привалился плечом к стене Женька, и, забрав у Евы ключ, отпер замок.

– Входи, – пригласил он, отступая в сторону, и Ева прошла в комнату – точную копию той, в которой они с Ликой жили летом.

Двухъярусная кровать справа, два письменных стола слева и журнальный столик с парой кресел прямо по курсу у окна. Слева в коридоре располагался гардероб, а справа – дверь в ванную комнату.

Жаров поставил чемодан в прихожей и, повернувшись к Валере, пожал плечами:

– Я тут торчу уже почти неделю, так что мне никто ничего не писал.

К нему все вопросы отпали. Мобильная связь и интернет в стенах РАВ не работали.

– Это тебе, – Женька наконец посмотрел на Еву и подал ей сложенный вдвое листок бумаги.

Ева успела испугаться, что там что-то вроде письма: воспоминание о луже, которой Женька невольно придал форму сердца, было все еще свежо. Но, к счастью, там оказался лишь распорядок дня. Чтобы скрыть смущение, она сделала вид, что читает. Да, дружба – это правда классно, но встреча проходила мучительно неловко. Хотя, если сравнивать с тем, что еще десять минут назад она чувствовала себя совершенно одинокой и никому не нужной, нынешняя неловкость казалась пустяком.

– Подъем в семь утра, – сконцентрировалась наконец на списке Ева. – Отбой в десять. А тут это все реально проверяют?

Летом они сами спешили в комнаты до десяти, потому что после случившегося в Тридевятом царстве нарываться на новые неприятности не хотелось.

– Угу, – кивнул Женька. – А еще в десять вырубают свет. Весь, кроме аварийного в коридорах.

– Обалдеть, – поежилась Ева. – А вы где живете?

– Мальчики в отдельном крыле, – тут же отрапортовал Валера. – Женька меня к себе в комнату взял. Он тут…

– Короче, мы в триста сороковой, – перебил Валерку Жаров, и Ева удивленно приподняла брови. – Ужин уже был, но в девять тридцать будет еще чай или кефир. Пока можно погулять или… А, ну да. Тебе еще вещи разбирать. Валер, идем.

И не успела Ева и рта раскрыть, как Жаров исчез в коридоре.

– Э-э-э, чего это с ним? – неловко усмехнулась она, на что Валера только рукой махнул.

– Не обращай внимания. Тебе сколько времени нужно, чтобы разобрать все?

– Да нисколько. Пошли гулять. Потом разберу.

– Ага. Отлично, а то тут договариваться заранее приходится, – вздохнул Валера, выходя из комнаты.

Ева вышла следом. Жарова в коридоре уже не было.

Летом они жили на одном этаже с ребятами, поэтому проблемы отыскать друг друга не было. Вышел, постучал в соседнюю дверь – и все уже нашлись. Как связываться друг с другом теперь, Ева не очень представляла.

На улице Женьки тоже не оказалось, поэтому гулять Ева с Валерой отправились вдвоем. На территории РАВ было довольно многолюдно, и если сперва Ева вертела головой, с любопытством разглядывая учеников – и школьников, и студентов, которые прибыли к началу семестра, – то постепенно разговор с Валерой поглотил ее целиком, и она даже не заметила, как они ушли с облагороженных дорожек на вытоптанные прямо в траве тропинки, уводившие все дальше от корпусов в сосновый бор.

Еве было не о чем особо рассказывать, потому что лето она провела на даче в Подмосковье, где не происходило ровным счетом ничего. Из компании у нее была соседская девочка на три года младше. Еще они с родителями выбирались на две недели в Сочи к Илье, но мама после их летнего обмана не давала никому даже шагу в сторону ступить, и уж насколько Илья был милым и терпеливым, и то пожаловался Еве, что ждет не дождется, когда они уже наконец уедут, потому что жить в таком строгом режиме он отвык и привыкать не собирается. Поэтому теперь Ева в основном слушала, хотя о большинстве своих приключений Валера уже успел отчитаться в переписке. Он с бабушкой и мамой ездил на Урал. Уральские горы были волшебными, но в последние годы с ними происходило что-то непонятное. Вернее, вполне понятное, но необъяснимое: горы начали терять свою волшебную силу. И если с искусственно созданными артефактами, которые можно было купить в любом магазине, все было ясно – в них магического заряда хватало ненадолго, – то почему такая же проблема коснулась истинных волшебных объектов, оставалось загадкой. Во всяком случае, у Валеркиной бабушки ответов не было. А она вообще-то служила Хозяйке Медной горы.

С исходом волшебства нарушились волшебные экосистемы: начали мелеть горные озера, отчего их среда перестала подходить волшебным существам, стали уходить в недра горные человечки. Вообще, уход волшебства вглубь земли сам по себе вызывал беспокойство. Даже у Евы. Ей в голову невольно лезла встреча с анчуткой – чертом из славянской мифологии – в Тридевятом царстве. Позволяя им выйти из подземелья, он обронил фразу: «Под землей все изменчиво». И эта фраза засела в мозгу у Евы намертво. Она казалась не просто угрозой, а будто бы самим смыслом мироустройства под землей. Изменчивость – это отсутствие порядка. То, против чего, по словам Никиты, боролся его отец – царь Кощей.

Ева пока мало знала о волшебстве, но даже она понимала, что нарушение равновесия в Тридевятом царстве наверняка приведет к изменениям и в их мире. Хотя бы потому, что не так уж и надежно эти миры друг от друга отделены.

– А что об этом думает твой папа? – спросила она, неожиданно сообразив, что ни в переписке, ни в разговорах с Валерой ни разу не промелькнуло упоминание об отце.

Валера остановился и некоторое время смотрел на нее так, будто не знал, что ответить. Потом до боли знакомым жестом стащил с себя очки, вновь их надел и пожал плечами.

– Папа с нами не живет. Он вообще-то тоже волшебник по первому образованию, но сейчас у него адвокатская контора в Хабаровске, и мы видимся пару раз в год. На мой и на его дни рождения.

– Извини. – Ева тронула как-то разом повзрослевшего и посерьезневшего Валеру за локоть здоровой руки.

– Да нет, нормально, – вновь пожал плечами Валера. – Он на самом деле хотел меня забрать к себе насовсем, потому что пацану в семье служителей Хозяйки Медной горы… сама понимаешь. Я тут порылся немного в семейных дневниках. Прикинь, я первый мальчик, родившийся в семье за все время ведения записей.

– А это сколько лет?

– Восемьсот шестнадцать.

– Да ты что?! – ахнула Ева. – А как так вышло?

– А без понятия. Я, признаться, подумал, что мальчиков просто это… ну, того… – Валера замялся, так и не озвучив свое подозрение. – Но бабушка отмела эту идею с негодованием, – немного пафосным тоном закончил он.

– А бабушке можно верить в этом вопросе? – осторожно спросила Ева.

– Без понятия, – повторил Валера. – Но мне хотелось бы верить. И не потому, что мне нравится думать, что я весь такой уникальный, а потому что это… ну, неприятно, что в твоем роду избавлялись от неправильных детей.

– Ну да, – кивнула Ева, не зная, как спросить про мужчин вообще. Они же появлялись в семьях.

Но умница Валера сам все понял.

– А вот отцы семейств заканчивали прискорбно, – вздохнул он. – Так что папа правильно сделал, что сбежал.

– А ты почему не сбежал? – спросила Ева, прислонившись к стволу ближайшей сосны.

Ей вдруг стало тревожно за друга в свете новых фактов.

– Ну куда я брошу маму и бабушку? Пусть они и волшебницы, но помощь-то им нужна. И вообще, мама по отцу скучает. А так вроде как мы с ней в кино сходим, в театр – и как будто семья настоящая. А когда отец приезжает, мы правда всей семьей ходим куда-то. На мой день рождения в августе вообще уезжали из Москвы и жили целую неделю все вместе. Бабушка обычно против подобного, но в этот раз она в горах зависла, и ей не до нас было.

Ева смотрела на Валеру во все глаза и думала о том, что вот так вроде общаешься с человеком о том о сем, потом копнешь – а там целая бездна.

– Кажется, я тебя пригрузил, – неловко рассмеялся Валера.

– Нет. Я просто удивилась тому, что у тебя семья с такой историей: и давней, и, вообще, такой необычной.

– Да мне кажется, любую семью возьми, там тех историй… – повел плечами Валера.

– Точно не любую. Поверь на слово, – рассмеялась Ева и поплотнее запахнула толстовку: в тени становилось прохладно.

Валерка тоже поежился, взглянул на часы и предложил:

– Пойдем на чаепитие, что ли? Может, Женька там будет. А то он малек прибитый из Сочи вернулся.

– Из Сочи? – встрепенулась Ева. – Так он там был?

– Ну да. У него же мама там живет. А ты не знала?

Они двинулись в сторону корпусов. Вдалеке звучали голоса, и было немного жаль выбираться из бора. С Валеркой было здорово.

– Он говорил, что у него мама и сестра на юге, но я не знала про Сочи. Я сама там летом была целых две недели.

– О, могли встретиться, – бесхитростно заметил Валера.

А Ева подумала, что действительно могли. Только мама все равно никуда бы ее не отпустила. Да и Женька, может, не захотел бы. Он вон как ее встретил.

Стоило им выйти к корпусам, как возбужденные голоса соскучившихся за лето школьников слились в один гул. Чувствовать себя полноправной частью этого места было немного непривычно. Ева остановилась и вдохнула полной грудью, осознавая, что ей вправду больше не нужно возвращаться в старую школу, где она была белой вороной из-за своего помешательства на вышедшем из моды волшебстве.

Путь в столовую больше не казался блужданием по запутанному лабиринту. За неделю, проведенную здесь летом, они привыкли находить дорогу. Хотя в самый первый день казалось, что выбраться из этих одинаковых коридоров никому не под силу.

В столовой было полно народу. За большими деревянными столами расположились школьники разных возрастов. Те, кто приехал в первый раз, как и Ева, заметно нервничали, и дежурному преподавателю приходилось им объяснять, что и как нужно делать.

– Проходите к столам, не задерживайтесь у дверей, – обратился к ним дежурный, пожилой и строгий волшебник с огромными залысинами.

Ева с Валерой поспешили в центр зала, где на столе была расстелена скатерть-самобранка, к которой выстроилась очередь из учеников. Под надзором работницы столовой они делали заказы и, получив их, разбредались по помещению с кружками и тарелками, на которых лежала румяная выпечка. У Евы тут же заурчало в животе от голода. Дома она от волнения так и не смогла нормально поесть.

Ее взгляд упал на краешек скатерти, тот самый, где у ткани был вырезан кусок – результат неудачной попытки поставить на поток изготовление артефактов. К слову сказать, эта попытка едва не обернулась уничтожением оригинального образца.

– Добрый вечер, мои дорогие, – поприветствовала их добродушная Анна Валерьевна. – Заказывайте, что будете.

– Добрый вечер! Мне черный чай с сахаром и пирожок с яблоком, – сказал Валера.

– Мне то же самое, – подхватила Ева и оглянулась на маленькую табуреточку в углу столовой. – А где соловушка?

Соловей-разбойник был результатом попытки разведения волшебных существ. Он жил у Анны Валерьевны дома, а в ее смены обитал в столовой, большей частью на табуретке в углу.

– Ой, я его в дни приезда школьников с собой не беру. Он чужих и так пугается, а здесь такая толпа, все гладят.

На скатерти тем временем проявились будто нарисованные кружки с чаем и две тарелки с пирожками. Спустя мгновение они обрели объем, и от посуды повалил пар.

– Ну, берите уже да бегите на свободные места, – поторопила их женщина, а к столу уже подошли четверо ребят, явно старшеклассников. – Свиристелов, душа моя, тебя не отчислили? – весело обратилась Анна Валерьевна к одному из них.

– Никак нет, АнВалерьна. Будете меня еще год терпеть, а потом еще пять.

Мальчишки засмеялись, а Ева поспешила взять свою кружку с тарелкой.

– Привет соловушке, – сказала она, хоть это и было бессмысленно. Соловей-разбойник был существом неразумным и вряд ли бы оценил ее порыв.

– Обязательно, – пообещала женщина, и Ева направилась за Валеркой к угловому столу, за которым обнаружился Женька. Да не один.

– Лика! – завопила Ева, забыв о том, что они в общественном месте.

Подруга вскочила из-за стола, и Валерка, успевший поставить свою еду, чудом сумел перехватить здоровой рукой Евин чай, чтобы тот не выплеснулся.

Лика крепко обняла Еву. От нее пахло духами, и в момент, когда Ева очутилась в ее объятиях, она поняла, что счастлива окончательно и бесповоротно. Она в волшебной школе, и они наконец-то все вместе.

За столом, помимо Женьки и Лики, сидели еще трое ребят, судя по возрасту студентов. Ева смутилась, ожидая какого-нибудь замечания за свой вопль, но те ограничились улыбками и оценивающими взглядами в адрес Лики. Та сделала вид, что не обращает на взгляды никакого внимания. А может, правда не обратила. В конце концов, она была из тех, кому оборачиваются вслед.

– Ты почему так долго? – спросила Ева, присаживаясь рядом с Валеркой.

Лика, помрачнев, призналась:

– Я вообще не хотела ехать.

– В смысле? – возмущенно воскликнул Валера. – Перчатки же вроде решили вопрос.

– Решили, – нехотя откликнулась Лика. – Но я боюсь, что… – Она подалась вперед и прошептала: – Сюда кое-кто все-таки вернется.

– Кто? – затупил Валера.

– Смазливый сын Кощея, – демонстративно разглядывая потолок, вполголоса пояснил Жаров, и Лика толкнула его локтем в бок.

– Да как он вернется-то? – понизил голос Валера. – Здесь же все знают, что он…

– Что он что? – Жаров, изобразив живой интерес, склонился над столом и уставился на Валеру. Сидевшую напротив него Еву он почему-то игнорировал.

– Ну… ничего, – вынужден был признать Валера.

– Предъявить ему могут только то, что он умеет открывать двери между мирами, – прошептала Ева. – Но это ведь само по себе не преступление?

– А это как посмотреть, – пробормотала Лика, скользнув пальцами по ключицам, и Женька с Валерой уставились на ее шею.

На Лике была черная рубашка в тонкую голубую полоску, и в незастегнутом вороте виднелся кожаный шнурок.

– Это то, о чем я думаю? – поинтересовался Жаров, указывая на шнурок.

– Отвали, – огрызнулась Лика.

Взяв с тарелки пончик, она откусила от него и принялась сосредоточенно жевать.

– Ты притащила сюда лунный свет? – округлил глаза Валера. – Мы же договаривались, что ты…

– Голосов, ты тоже отвали, – мило улыбнулась Лика.

– Ева, ну ты хоть что-то скажи, – потряс ее за локоть Валера.

– Ну мало ли. Вдруг нам понадобится… туда? – подала голос Ева.

– Вы офонарели?

Валера снял очки и положил их на стол. Без очков он выглядел очень беззащитным. Еву сразу откинуло мыслями на два месяца назад, когда друг лишился очков в затопленном подземелье. И счастье, что только очков, а не жизни.

– Да не собираюсь я им пользоваться, не стони! – закатила глаза Лика. – Просто мне с ним… спокойнее.

Валера покачал головой, а Ева с Женькой переглянулись, кажется начисто забыв про неловкость и прочие глупости. Лике с кулоном Никиты было спокойнее, а вот у остальных это, напротив, вызывало ох какое беспокойство. Просто закон сохранения энергии в действии!

Глава 3. Волшебная сущность

В их классе оказалось тринадцать человек, на что Валера вздохнул:

– Бабуля бы кого-нибудь исключила для красивого числа.

– Можно меня? – пробормотал Женька и направился к последней парте.

Валера пошел за ним.

Ева с Ликой переглянулись и, не сговариваясь, уселись перед мальчишками, хотя помещение было рассчитано на двадцать человек, и парты в начале стояли свободными.

Кабинет находился в новом учебном корпусе, в котором летом им побывать не довелось. Он ничем не отличался от обычного школьного класса. Здесь висела старомодная черная доска, частью расчерченная на клеточки. Это Еву позабавило, потому что в ее школе такие доски были лишь в кабинетах начальной школы. Вдоль задней стены стояли шкафы с книгами, а на подоконниках грустила в горшках герань, за которой явно забывали ухаживать. Толстые кривые стебли тянули к солнцу фиолетовые цветки, окруженные несколькими зелеными листьями.

– Смотри, какой цвет у герани странный, – толкнула Ева Лику, пользуясь тем, что урок еще не начался, а знакомиться с ними никто не спешил: видимо, пустующая перед ними парта явилась непреодолимым препятствием.

В отличие от своего первого дня в подготовительной школе летом, Еву это не волновало, потому что она была не одна, а с друзьями.

– Угу, – хмуро заметила Лика, ничуть не заинтересовавшись цветком. Ева посмотрела на подругу и заметила, что та теребит пальцами кожаный шнурок на шее.

Она не знала, как далеко зашли отношения Лики и Никиты, когда они гостили в Тридевятом царстве, и были ли эти отношения вообще, но искренне жалела Лику. Как бы та ни старалась делать вид, что у нее все в порядке, стоило в переписке или в общении проскользнуть упоминанию о сыне Кощея, Лика уходила в себя.

– Доброе утро! – раздался от двери звучный голос, и в класс вошел мужчина в строгом костюме и при галстуке.

Ева невольно села ровнее. Летом с ними занимались в основном студенты-старшекурсники, поэтому с настоящими учителями-волшебниками они пока не сталкивались.

– Рад приветствовать вас в нашей школе в новом учебном году. Смею заверить, что легко не будет, но также поздравляю вас с тем, что вы выбрали самое лучшее направление в обучении, ибо ничто на свете не сравнится с волшебством, – немного театрально закончил он и щелкнул пальцами.

Стоило ему это сделать, как перед первой партой завис голубой светящийся шар, внутри которого, как в герметичном аквариуме, резвились сияющие оранжевые рыбки. Все в классе восторженно ахнули.

Волшебник с улыбкой оглядывал учеников, наслаждаясь произведенным эффектом.

– Извините. – Ева подняла руку, и мужчина, заметив это, ободряюще кивнул. – А из чего сделан этот шар?

– Из волшебства, – еще шире улыбнулся он.

– Но ведь волшебство – это не материя, – подал голос Валера, и Лика пробормотала:

– Попал препод.

– Не материя, но сущность. – Учитель снова щелкнул пальцами, и вместо оранжевых рыбок в шаре появились красные дракончики.

– Но сущность ведь заключается в материю, – гнул свое Валера, и на него принялись оборачиваться. – Ведь это принцип создания артефактов.

– А вы планируете создавать артефакты? – уточнил преподаватель.

– Нет, – ответил Валера. – Просто поддерживаю вопрос Евы.

Ева обернулась к нему с благодарной улыбкой. Как же здорово было ощущать поддержку!

– Внутри шара желатин, а животные каучуковые, – вздохнув, ответил мужчина. – Меня зовут Виктор Петрович, и вы только что испортили мне трюк, которым я влюбляю в волшебство учеников вот уже пятнадцать лет.

– Простите, – в один голос пробормотали Ева с Валерой.

– Но я рад, что есть те, кто понимает суть волшебства, и при этом оно не теряет для них очарования. Итак, приступим. Как уже сказал… представьтесь, молодой человек.

– Голосов Валерий.

– Как уже сказал уважаемый Валерий, волшебная сущность заключается в материю. И это одновременно хорошая и плохая новости. Хорошая: вокруг нас полно материи. Сам мир наполнен ею. А плохая состоит в том, – он сделал эффектную паузу и продолжил: – что вокруг нас полно материи. Но не вся она дружественна волшебной сущности. Посему тема нашего первого занятия – «Волшебная сущность и с чем ее…».

– Едят, – задумчиво продолжил Жаров, вызвав смешки в классе.

– Сочетают, Евгений. Сочетают.

Виктор Петрович взмахнул рукой, и позади них со скрипом распахнулись дверцы шкафа. Тринадцать учебников взмыли в воздух и, разлетевшись по классу, медленно опустились перед учениками.

«Теория волшебства» было выбито золотистыми буквами на коричневой обложке, а под названием красовался рисунок: наполовину скрученный свиток и чернильница с пером. Автора учебника звали Вениамин Золотарев.

– Поди какой-нибудь прадедушка нашей Золотаревой, – подал голос Жаров, и Ева хмыкнула, вспомнив их с Женькой общую одноклассницу из старой школы, которая обожала самоутверждаться за счет других.

Виктор Петрович оказался интересным лектором и немного злопамятным, поэтому Валере пришлось несколько раз отдуваться за свое всезнайство. Его даже вызвали к доске ассистентом при демонстрации превращения предметов в птичку. Опыт был призван показать, что бумага превращается гораздо легче, чем дерево, а дерево – намного легче, чем металл. И летают наколдованные предметы, соответственно, тоже по-разному. Валера, к удивлению Евы, не стал выпендриваться и поднимать в воздух металлическую птичку, которая, по задумке преподавателя, не должна была взлететь. Но Ева-то знала, что Валера мог поднять даже себя. А уж он-то был гораздо тяжелее небольшого куска металла.

Поскольку большинство из них уже были знакомы по летней школе, на перемене началась ничего не значащая болтовня о том, кто как провел лето. Женька с Валеркой вышли из класса, а Лика что-то рисовала в тетради, не горя желанием общаться с остальными девчонками, поэтому Ева поддерживала разговор в одиночку.

– Слушайте, Голосов такой зануда, – безо всякого перехода заявила присевшая за свободную парту Кристина.

Поскольку Лика сделала вид, что не заметила наезда, впрягаться за Валеру пришлось Еве.

– Он не зануда. Он просто много знает о волшебстве.

– Ты серьезно? – Кристина, явно ожидавшая поддержки, посмотрела на Еву с разочарованием.

– Да. Он мой друг, и меня совсем не раздражают его замечания.

– Лик, а тебя? – не унималась Кристина.

– Представь, нет, – не отрываясь от рисования, отозвалась Лика.

Кристина молча встала и пересела за свою парту. Света с Настей перебрались за ней.

– У-у-у, прямо как у меня в школе, – подытожила Ева. – Только изгоями мы стали командой.

– Вот уж без разницы, – дернула плечом Лика, и Ева заглянула в ее тетрадь.

На полях был нарисован черный ворон, и Ликина ручка зависла над листом, чуть ниже птицы, будто не решаясь дорисовать человека, на чьем плече она сидит.

– Скучаешь? – осторожно спросила Ева.

– Злюсь, – неожиданно ответила Лика, не став делать вид, что не понимает, о ком речь.

– Вы расписание видели? – хмуро уточнил вернувшийся в класс Жаров и положил на парту перед Евой тетрадный листок.

Женькин корявый почерк Ева узнала бы из тысячи.

– Алгебра? Геометрия? История?

– И явно не Тридевятого царства, – заметил занявший свое место Валера.

– Это на случай, если мы решим отсюда свалить. Чтобы мы могли хоть куда-то поступить, – резонно предположила Лика.

– Да ты что? – искренне удивился Валера. – Совсем не поэтому. Нас же будут учить внедрять волшебство в обычную жизнь.

Ева с Ликой синхронно стукнулись лбами о парту.

– Ненавижу математику, – пробормотала Ева.

– Громова, а как ты без нее собиралась артефакты реставрировать? Там вообще-то расчеты нужны, – подал голос Жаров и оказался прав, о чем на следующем же уроке им сообщила почтенного возраста преподавательница алгебры и геометрии.

В итоге к концу учебного дня Ева чувствовала, что немного потеряла связь с реальностью, потому что школа при РАВ оказалась совершенно обычной школой с обычными предметами, за исключением нескольких специальных вроде теории волшебства или волшебной истории, которая стояла в расписании на следующий день. Но при всем этом учебники перемещались по воздуху, мел писал на доске сам по себе, в то время как учитель не отходил от стола, и еще здесь не было звонков, и это оказалось самым сложным, потому что создавалось впечатление, что они все просто посещают факультативные занятия.

В столовой, против ожидания, в течение дня было немноголюдно. Наверное, потому что под завтраки, обеды и ужины в расписаниях выделялись промежутки в полтора-два часа, и учащиеся в итоге приходили небольшими группами. Еще оказалось, что многие студенты разъезжаются после учебы по домам. Это было и понятно: путешествие по ВД занимало мало времени. Другое дело, что не всем такой способ перемещения подходил.

Когда друзья пришли наконец ужинать, в столовой было человек пятнадцать, в том числе двое учителей, но, поскольку все были рассредоточены по разным местам, можно было говорить совершенно спокойно, не рискуя быть услышанным.

– Как-то я себе это немного не так представляла, – пожаловалась Ева, подцепив вилкой помидор из салата.

– Ну это же обычное школьное обучение с уклоном в волшебство. Как в волшебном классе, – заметил Валера, которого, кажется, ничего не смутило.

– Я не только об этом. Здесь как будто… – Ева замолчала, не зная, как объяснить понятно.

– Как будто волшебство ненастоящее, – неожиданно сказала Лика.

– Тебе тоже так кажется? – оживилась Ева.

– Может, это из-за того, что мы в Тридевятом царстве побывали? – понизила голос Лика. – Шар Виктора Петровича даже отдаленно не был похож на те, которыми Никита змея отвлекал.

– Потому что там не было материи, Лик, – сказал Валера. – Там было чистое волшебство. Как и во всем, что делал Никита.

– Но получается, это волшебство отличается от того?

– А как вы думаете, почему шапка-невидимка моего дяди – первый удачный опыт за столько лет? – неожиданно подал голос Женька.

– Почему? – заинтересовался Валера.

– Потому что он первый, кому удалось каким-то образом связать материю и волшебство так же, как это сделали создатели первых артефактов.

Они, не сговариваясь, уставились на скатерть-самобранку, которая сохранилась одна-единственная во всем мире.

– А как ему это удалось? – шепотом спросил Валера, склонившись к столу.

– Я пытаюсь это понять, – ответил Женька. – Пока только понял, что волшебство тоже бывает разным. Истинным, как у Никиты, или же вот таким, как у Виктора Петровича.

Впавший в задумчивость Жаров выглядел очень взрослым.

– Получается, и волшебники разные? – ни к кому не обращаясь, спросила Ева.

И Женька кивнул:

– Получается, что так.

Глава 4. Новые тайны

К концу второй недели Ева немного привыкла к школе.

Каждое утро ровно в семь часов на улице раздавался крик Петушка – Золотого гребешка, который было слышно отовсюду. Лика пробовала закрывать на ночь окно, но добилась лишь того, что они промучились всю ночь в духоте, а утром ровно в семь подскочили на своих кроватях от звонкого кукареканья. Летом на фоне новизны впечатлений от пребывания в волшебной школе вставалось легче. Сейчас учеба превратилась в рутину, и отдирать себя от постели приходилось с трудом. Учебный процесс тоже перестал радовать довольно быстро: некоторые занятия оказались весьма скучными, а некоторые – довольно сложными. И все это сопровождалось кучей домашки и строгим, действительно строгим, распорядком дня.

В десять вечера свет выключался. Весь. Полностью. К счастью, под их окнами горел фонарь, рассеивавший тьму, но все равно первые вечера им было неуютно. Хотелось по привычке, как летом, поболтать с мальчишками, однако в течение учебного года девочки и мальчики жили в разных крыльях здания, и перемещаться между ними после отбоя, разумеется, было запрещено. За нарушение грозили отчислением, и вроде как бывали даже реальные случаи. Впрочем, насколько эти слухи соответствовали действительности, Ева не знала, потому что общалась преимущественно со своими друзьями.

Так вышло, что и в новой школе класс разбился на группки по интересам. Девочки в их классе не то чтобы не принимали Лику и Еву в свою компанию, но общались весьма прохладно. У Насти как-то на перемене проскользнула фраза: «Ев, ты-то нормальная, но с Видовой общаться лишний раз никакого желания не возникает».

Ева окинула тогда взглядом хмурую Лику, читавшую параграф по физике, и в общем-то не могла не согласиться. С Ликой было сложно. Та огрызалась, порой злилась на ровном месте, и у нее было довольно язвительное чувство юмора, но, если бы Еве прямо сейчас предложили перестать общаться с Ликой, чтобы быть принятой в компанию к девчонкам, она бы без раздумий отказалась. Потому что… это же Лика – человек, который не бросил никого из них в Тридевятом царстве. Она могла сколько угодно злиться, но в сложной ситуации сделала все, чтобы их спасти.

Хотя, по правде сказать, Лика в последнее время действительно раздражалась больше обычного. Как и Жаров, который почти не общался с Евой, но при этом мог молча отвести ветки с ее пути, если они все вместе гуляли в лесу, или забрать у нее рюкзак с учебниками, как будто там была невесть какая тяжелая ноша. По отношению к Лике он, кстати, тоже все это проделывал, с той лишь разницей, что с Ликой он разговаривал, а с Евой почти нет. И ее это злило. До такой степени, что однажды, застав Валерку сидящим в одиночестве в библиотеке, Ева сердито у него поинтересовалась, есть ли у мальчиков мозги, или они отмирают по достижении четырнадцати лет.

Валера отодвинул от себя потрепанный справочник по волшебной физике за девятый класс, снял очки, положил их поверх книги, а потом почесал затылок и выдал:

– У него там какая-то ерунда в семье случилась, но, что именно, он не говорит. Так что не принимай на свой счет, ладно?

То, что Валерка так быстро понял, о ком речь, и выступил со своей неизменной деликатностью, заставило Еву почувствовать себя круглой дурой.

– Меня бесит это демонстративное молчание. И еще я… хочу помочь.

Валера подпер щеку здоровой рукой и посоветовал:

– Ну так поговори с ним.

– А-а-а… Что я ему скажу? – замялась Ева.

– Да то же, что и мне. Про мозги спроси и заодно уточни, не нужна ли помощь.

Валера говорил все это с таким серьезным лицом, что Ева невольно рассмеялась.

– Откуда ты такой умный взялся?

– Родился, – вздохнул Валера и вдруг понизил голос: – А тебе не кажется странным, что корпус артефактов закрыт?

– А он закрыт? – удивилась Ева.

Они с Ликой пару раз проходили мимо, но зайти внутрь не пытались. Чуть постояли у колокола, вспомнили, как у Женьки хватило мозгов в него позвонить, тем самым разбудив жар-птицу, и пошли дальше.

– Ага. Мы с Женькой пытались туда зайти.

– Зачем? – Ева склонилась к Валерке, потому что он стал говорить едва слышно.

– Хотели жар-птицу проверить. Нам покоя не дает, что она спит на этой стороне. Не должна же.

– Ее ведь колокол уже разбудил.

– Но почему она вообще спала? – не унимался Валера.

– Не знаю я, – нахмурилась Ева. – Так что с корпусом?

– Дверь теперь открывается только сотрудниками. У нас пропуска, сама понимаешь, нет.

– А может, так всегда в учебное время?

– Не-а. Я поспрашивал. Даже студенты – реставраторы артефактов учатся теперь на кафедре волшебной защиты информации.

– А почему так, не сказали?

– Сказали, что там ремонт. Но ведь ремонт ведут рабочие. А за две недели ни одного человека в рабочей форме рядом с корпусом я не видел.

– А может, ремонт осуществляют волшебники? Это все-таки волшебное здание.

– Да обычное это здание, Ев. Вспомни, что мы руками убирали последствия пожара и потопа в кабинете. Там даже уборку летом делала бабушка-уборщица.

– К чему ты клонишь? – напрямую спросила Ева, и Валера перевел взгляд на лежавший на столе справочник.

– Мне кажется, там что-то прячут.

– Но нам ведь нет до этого дела, правда? – не очень уверенно спросила Ева.

– Да нет, конечно, – успокоил ее Валера и прошептал одними губами: – Женька попробует как-нибудь раздобыть пропуск.

– Нас отсюда выгонят, – в ужасе прошептала Ева, не готовая расстаться с мечтой стать волшебницей и при этом прекрасно понимающая, что ввяжется с ребятами в любую ерунду.

– Мы просто узнаем, все ли в порядке с жар-птицей и… хорошо бы отправить ее домой.

Ева с хныканьем закрыла лицо ладонями.

– Нужно было подружиться с Настей и Кристиной, – пробубнила она.

– И не говори. А там уже вакансии закрыты? – участливо спросил Валера.

– Ненавижу вас с вашими гениальными планами, – сообщила Ева.

На это Валера лишь похлопал ее по плечу.

На следующий день у них была первая контрольная по волшебной химии, перед которой Ева не спала полночи от волнения. Сложность заключалась в том, что весь материал по неорганической химии, кое-как усвоенный в предыдущей школе, пришлось забыть, потому что здесь, помимо стандартных условий вроде изменения температуры, добавления катализатора или изменения давления, нужно было учитывать действие волшебной силы. И вдруг оказалось, что элементарную реакцию горения с приложением волшебства можно сделать практически бесконечной, – например, переместив в среду реакции элементы, которые заблокируют кислород и будут освобождать его дозированно. И таких примеров было множество. С помощью левитации можно было делить растворы на фракции, а еще можно было проводить отложенные реакции, вовсе «закупорив» какой-нибудь из элементов волшебством.

Одним словом, наука при условии владения волшебством становилась чем-то хоть и управляемым, но мало предсказуемым, потому что Еве казалось, что описать все вероятные последствия вмешательства в ту или иную научную область просто невозможно. Зато, проучившись здесь всего две недели, она на всю жизнь усвоила: с волшебством шутки плохи и относиться к нему бездумно нельзя. Беспокойство мамы больше не выглядело необоснованным.

Теперь Еву еще больше занимала мысль, что же случилось с волшебным кубиком Кощея, которому она загадала желание при побеге из Тридевятого царства. Почему, исполнив ее желание, он, вместо того чтобы взять с нее плату, разрушился?

Руслан Викторович, преподаватель химии, был суровым мужчиной лет сорока, и задавать ему лишние вопросы все немного побаивались. Ну, все, кроме Валеры, который, кажется, искренне считал, что за спрос не бьют в нос.

– Руслан Викторович, – поднял руку Валера, стоило исписанным двойным листочкам в клеточку взмыть в воздух и опуститься на преподавательский стол аккуратной стопочкой, – а когда мы узнаем результаты?

– Считаете, что не справились, господин Голосов? – уточнил учитель и взмахнул рукой, после чего с доски за его спиной исчезли два варианта заданий.

– Ну, я сомневаюсь в третьем задании. Мне кажется, что сульфат калия – это слишком очевидный ответ.

– А вы считаете, что в любом вопросе бывает подвох?

– А разве нет? – искренне удивился Валера, и Ева на него оглянулась.

Валера смотрел на преподавателя, а сидевший рядом с ним Женька – в стол. На Женькиной левой руке у основания большого пальца был нарисован крест и стояли буквы «с» и «э». Заметив ее взгляд, Жаров приподнял брови, а потом спрятал руку под парту, будто надпись не предназначалась для посторонних глаз.

– Иногда самые сложные вопросы имеют парадоксально простые ответы, Валерий.

– А когда планируется открытие корпуса артефактов? – подняв правую руку над головой, спросил Женька и добавил: – Это ведь сложный вопрос?

– Это технический вопрос, Евгений, – ответил преподаватель. – Думаю, после каникул все работы там будут закончены.

Посмотрев на Руслана Викторовича, Ева успела заметить недовольство на его лице. Оглядев учеников, он щелкнул пальцами, и листочки с их контрольными работами, вновь взмыв в воздух, разлетелись по классу. В правом верхнем углу Евиного листочка стояла цифра семь, у Лики красовалась пять. По десятибалльной шкале Лика едва натянула на тройку, а у Евы была хромая четверка.

– Что там у вас? – спросила Лика, повернувшись к ребятам.

– Девять, – подал голос Валера, вчитываясь в часть работы, помеченную красным.

– Десять, – рассеянно отозвался Женька, разглядывая преподавателя.

– Как он так быстро проверил? – спросила Лика.

– Да у него алгоритм настроен за столько лет, – отозвался Валера, покусывая кончик ручки. – Ну почему здесь сульфат, а? Ну не должно же так быть.

Женька, отвлекшись от учителя, придвинул к себе Валеркину работу и принялся читать пометки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.