Андрей Орков
Артефакт

Глава 1. Петрович и ночной гость

Это была обычная осенняя ночь. Такая, какая она должна быть в конце ноября, когда, казалось бы, пора уже наступить зиме, но выпадающий временами снег никак не ложится и всякий раз тает, не успев пролежать и дня. Влага конденсировалась туманом в низинах и проникала повсюду, куда только можно. И даже небо, казалось, было соткано из этой промозглой хмари.

Мокредь Петровичу не нравилась. От неё болели старые кости и появлялся насморк, поэтому дверь в сторожку была плотно закрыта, а пышущий жаром небольшой камин не оставлял сырости никаких шансов. В сторожке было чисто, накурено, а звук никогда не выключающегося телевизора давно слился с обстановкой, став не просто шумовым фоном, а частью самой атмосферы этого места. И если бы кто-то вдруг выключил этот ящик, то сразу что-то неуловимо изменилось бы.

Здесь было по-своему уютно. Настолько, насколько понятие «уют» может ассоциироваться с фразой «кладбищенская сторожка». Для подавляющего числа обывателей эти вещи вообще никак не соотносятся. И это понятно. На кладбище как-то меньше всего думается об уюте. И вряд ли у кого-то из вынужденных посетителей подобных мест возникло бы желание зайти в этот серый выцветший домик. А там было на что взглянуть.

Внутренняя обстановка никак не соответствовала тому, что снаружи. Внутри была большая, чистая комната избы-пятистенка и кухня. Последняя была ничем не примечательна, кроме всё той же чистоты. Ни сора, ни пыли, ни паутины по углам. Всё просто, но опрятно. Даже пол избы, собранный из широких и толстых, плотно подогнанных друг к другу досок, стеснялся скрипеть в такой обстановке. В комнате стояла старая кровать, которая всем своим видом намекала, что ей место в музее или в магазине антиквариата. Такой же старый, но крепкий круглый стол на резных ножках возвышался в центре комнаты. Два кресла, стоящие рядом, были под стать остальной мебели. Окна занавешивали тяжёлые, плотные занавески. А в углу, у кровати, притаился самый настоящий сундук.

На бревенчатых, ничем не обшитых стенах висели выцветшие фотографии. Многочисленные полки занимали книги. Всё в этой комнате выглядело так, как будто застыло во времени. Не в нашем, естественно, а где-то в девятнадцатом веке. Из общей картины выделялся только новый телевизор и скромная люстра на потолке с самыми обычными электрическими лампочками. Да ещё рамки фотографий были современные – из Икеи. Но всё остальное в комнате было старым и крепким, таким же, как и сам Петрович.

Кладбищенский сторож не был похож на типичного, среднестатистического старика. И он таким и не был. С виду ему было лет шестьдесят, однако высокий, седой как лунь мужчина ничем не проявлял подступающую старческую немощь. Скорее наоборот. От него словно веяло уверенностью и силой. У него было жёсткое, волевое лицо, на котором морщины органично соседствовали со шрамами. Нос был сломан в двух местах, придавая лицу еле уловимую асимметрию, а серые глаза смотрели на мир колючим и холодным взглядом. Аккуратно постриженная борода и густые закрученные усы довершали его облик. В отличие от большинства людей его профессии, он всегда был чист и опрятен. И трезв. В общем, он плохо вписывался в окружающую его действительность. И вместо рабочей спецодежды ему больше подошёл бы офицерский мундир императорской армии.

Здорово битый жизнью и повидавший разного на своём веку, здесь он нашёл себе приют. Начальство никак не отреагировало на то, что их новый сотрудник фактически живёт на кладбище. А может и отреагировало, но никто не задавал Петровичу никаких вопросов относительно того, по какому праву он, собственно, тут поселился. Естественно, не просто так! Петрович хорошо похлопотал над тем, чтоб в конторе не обращали на него внимания. Кроме того, на вверенной ему территории был идеальный порядок, а случаев вандализма или воровства никогда не было, что опять же, устраивало начальство.

Кладбище было не простое. Хоронили на нём разных, в том числе и очень влиятельных при жизни людей. Но Петровичу было все равно. Мертвые, такие разные при жизни, одинаково гнили в могилах. А их сон и покой берёг Петрович. Мёртвым старик доверял гораздо больше, чем живым. И на это у него были причины. Близость огромного количества покойников, а также мрачная, жутковатая атмосфера, приписываемая обывателями кладбищам, никак его не смущали. Наоборот, ему нравилась спокойная тишь этого места. А неслышно гуляющий между надгробий ветерок словно рассказывал ему истории мёртвых, нашёптывая ветхие, едва различимые слова.

Сейчас он сидел, развалившись в старом кресле, и читал. На душе было тепло и спокойно. Холодные щупальца непогоды бессильно шарили во тьме снаружи. А в камине, негромко потрескивая, горели поленья. Острый, совсем не старческий слух различал стук капель за окном. Они срывались с края крыши, покрытой шифером, и били о дно ржавой перевёрнутой бочки. Этот едва слышный звук тоже вплетался в атмосферу скромного уюта, и от этого старому сторожу становилось как-то особенно хорошо. Он забывал про книгу, закрывал глаза и напевал себе что-то, мыча в прокуренные, порыжевшие от табачного дыма густые усы.

На накрытом скатертью столе стояла широкая фарфоровая тарелка. На ней исходила паром только что сваренная картошка, обильно политая маслом и присыпанная мелко нарезанным укропом. На такой же тарелке рядом ждала своего часа крупная тушка курицы, запеченная в газовой духовке. В трёхлитровой банке плавали в рассоле огурцы, а венчала картину предстоящей трапезы большая непочатая бутылка виски. Петрович ждал гостя. Но это ожидание было совсем не в тягость. Вся еда была приготовлена в срок и совершенно не рисковала остыть.

Петрович отложил книгу и принялся набивать трубку, когда раздался громкий и настойчивый стук. Стучали не в дверь. Грохот был следствием настойчивых ударов снизу. В пол. Кого-то стук из подпола кладбищенской сторожки, да ещё и в ночное время, заставил бы поседеть, но Петрович легко поднялся на ноги и сдвинул в сторону задвижку шпингалета. Люк, ведущий в погреб, распахнулся и впустил ночного гостя.

Его внешний вид мог перепугать кого угодно. Но старый сторож давно был с ним знаком. К тому же за свою насыщенную, долгую жизнь он встречал персонажей гораздо страшней. Среди них были и люди – красивые и известные. Общаясь с ними, никто бы и не подумал, что руки этих «людей» по локоть в крови, а их омерзительные в своей жестокости дела вообще никак не соотносились с нормами человеческой морали.

Но, честно говоря, понятия «человеческая мораль», «нормы поведения» или «человек» никак не относились к ночному гостю Петровича. Он просто был его старым другом. Их связывал не один десяток интересных и опасных историй, и будь его гость человеком, они, наверное, обнимались бы при встрече и хлопали друг друга по спине. Но гость, не здороваясь, прошлепал грязными башмаками по полу и уселся во второе кресло. Не менее старое и скрипящее, чем то, в котором только что восседал сам Петрович.

Гость окинул взглядом накрытый стол и радостно хлопнул в ладоши. Затем он схватил бутылку и налил на двоих. Не дожидаясь Петровича, опрокинул содержимое своего стакана в пасть и набросился на еду. Петрович лишь покачал головой и присоединился к трапезе. Гость громко чавкал, периодически мыча что-то явно одобрительное. Насытившись, он откинулся на спинку кресла, громко рыгнул, полез в одну из сумок, висевших на поясе, и достал оттуда самую обыкновенную курительную трубку, вроде тех, что продаются в магазинах, и магазинный же трубочный табак. Недолго провозившись, он прикурил и выдохнул облако ароматного дыма. К этому времени Петрович закончил с едой и потянулся за своей трубкой, которую он так и не успел разжечь.

– Как сам? – привычно спросил Петрович.

Гость широко улыбнулся, обнажив острые зубы.

– Неплохо.

– И у меня неплохо. Партейку?

– Раздавай!

Возможно, за весь вечер это был единственный обмен фразами, в котором мата не было совсем. Петрович давно уже перестал обращать внимание на своеобразную манеру общения своего друга. Но даже для него – хорошо знавшего жизнь как с парадной, так и черной стороны, уровень сквернословия был запредельным. И вряд ли он стал водить дружбу с человеком, в чьей речи печатными были лишь предлоги да междометия. Но в случае с его другом все было несколько проще. Его извиняло то, что он не был человеком. А представители его расы вообще испытывали странную любовь к мату.

Друзья пили, курили и шлёпали картами о стол. Гость рассказал Петровичу последние новости, которые никогда не сообщат в официальных СМИ. Непривычному собеседнику было бы тяжело слушать, в основном, односложные предложения, щедро сдобренные матом, но Петрович давно привык к манере друга изъясняться. Он с интересом слушал его, периодически уточняя что-то. Время от времени гость выпадал из беседы. Он начинал ерзать и недовольно бормотать себе под нос. Проигрывать ему совсем не нравилось. А вот когда выигрывал, то громко щёлкал длинными узловатыми пальцами с острыми когтями и радостно восклицал что-то восторженно-матерное.

Петрович лишь усмехался в пушистые усы, поглядывая на странного приятеля. Наконец виски кончился. Гость перевернул бутыль и потряс, надеясь заполучить ещё каплю спиртного.

– Ыыы, б..я!

– Что?

– Кончилось всё, ёпт! Да и я засиделся. Домой пора, ёпт.

– Что-то вид у тебя уставший какой-то.

Гость уже сидел на краю прямоугольного отверстия в полу, свесив во тьму ноги. Он взглянул на Петровича желтыми глазами с кошачьим вертикальным зрачком и горестно вздохнул.

– Ход новый роем, мать его…

– А-а-а, дела, значит. Ну и ладно. На вот, собрал тебе кое-что, – Петрович протянул ему небольшой пакет, от которого чудесно пахло какой-то едой.

Гость сунул в пакет морду и глубоко втянул воздух.

– У-у-у-у! – блаженно протянул он.

– Знал, что тебе понравится. Ну, давай, до встречи!

Гость кивнул и исчез в темноте подпола. Петрович положил на место крышку, прибрал в комнате и лёг спать.

Глава 2. Привет из прошлого

Перед рассветом ненадолго зарядил снег, принеся с собой предвкушение зимы и скорого Нового Года. Но природа ещё только примеряла зимний наряд. Словно капризная красавица у зеркала – то надевала белое платье, то, сморщив милый носик, снимала его и прятала в шкаф. И этот наряд, судя по всему, опять ей не по вкусу.

Деревья ещё не успели сбросить все листья и сейчас стояли под липким снежным покровом белые с чёрным, с вкраплением поблёкших красок осени, которыми ещё совсем недавно полыхали леса. Снег медленно таял, наполняя свежий воздух влагой и смутным чувством лёгкой грусти о величественной, суровой красоте зимней сказки, которая заглянула в наши края ненадолго, но решив, что ещё рано, ушла куда-то, оставив на память лужи талой воды, которую впитывала земля, становясь грязью…

Выворачивая комья ещё не промёрзшей почвы, из могил вылезали мертвецы. Одни нашли здесь последний приют совсем недавно и выглядели бы вполне по-человечески, если бы не неестественная бледность и трупные пятна. Другие были сильно изъедены червями, прикрытые кое-где истлевшими остатками костюмов и платьев, в которых были похоронены. Трупные черви не желали покидать внезапно вставшие из могил тела. Они копошились в пустых глазницах, сыпались из открытых ртов, отваливались от костей вместе с кусками отгнившей плоти.

Мертвецы выползали на серый снег, пачкая его глиной и отвратительными кляксами гноя, расшвыривая венки и отравляя воздух удушливой вонью. Шатаясь и спотыкаясь, словно пьяные, они поднимались на ноги и шли неверной походкой в сторону кладбищенских ворот. Беззвучно пройдя мимо рядов могил, окружённых изгородями, кошмарная процессия добралась до крыльца сторожки.

Петрович открыл глаза. Сердце тревожно колотилось в предчувствии беды. Страх! Петрович давно забыл, каково на вкус это чувство. Его застали врасплох и обезоружили: силы не было, словно её выкачал кто-то без остатка. Его всё-таки нашли! Но кто?! Ведь он всё просчитал и замёл следы, спрятался ото всех людей, кто его знал. Он пропал с мониторов и даже инсценировал собственную смерть. Давно уже расслабившись, будучи уверенным, что все про него забыли, Петрович планировал спокойно скоротать остаток жизни и тихо умереть, унеся с собой в могилу главную тайну всей своей жизни.

На крыльце раздался жалобный скрип и треск старого дерева. В следующую секунду в комнату ввалились непрошеные гости и без остановок двинулись дальше, заполняя собой тесное пространство комнаты, лишая Петровича возможности воспользоваться подземным ходом, который был вырыт как раз для такого случая. Усилием воли Петрович успокоил разбушевавшиеся чувства. Никто не сможет превратить его в трусливого зайца. Старый лев – это всё ещё лев! Всем суждено умереть.

И если кто-то сумел найти его и фактически загнать в угол, то смертью точно ничего не завершится. Оставалась небольшая надежда, что его тайна умрёт вместе с ним, но она была настолько слабой, что на неё можно было не рассчитывать. Страшно? Наверное, да! Всю жизнь не боявшийся смерти, привыкший драться до конца, он и сейчас не мог позволить себе сдаться так просто. К тому же он не один. Петрович распахнул сундук. Вот она! Старая гусарская сабля, верой и правдой служившая ему долгие-долгие годы. Острый изогнутый клинок хищно блеснул в полумраке.

– Ну что, подруга, снова в бой?!

Сабля была не так проста, как могло показаться. На её клинок в своё время были наложены нужные чары, и она была отличным оружием как против живых, так и против нежити. Успев срубить ближайших к нему мертвецов, Петрович выбил стекло и рыбкой нырнул на улицу. Там он поднялся на ноги и с трудом разогнулся.

– Годы всё же не те, – горестно продумал он.

Но жалеть об ушедшей молодости было некогда – мёртвые были рядом. Они просто стояли на улице, словно жуткие изваяния, под окном и ждали его появления. Не издав ни звука, мертвая свора двинулась на пожилого сторожа, вытянув перед собой костлявые руки с растопыренными пальцами. Клинок запел в руке Петровича, как когда-то давно, и принялся плести кружево смерти. Старик рубил мертвую плоть, навсегда лишая её возможности вновь подняться. Он уворачивался от цепких пальцев и вновь рубил. Он ломал старые мёртвые кости, дробил суставы и черепа, орудуя эфесом, будто кастетом. Но как бы ни был он ловок и быстр, мёртвые повисли на нём со всех сторон, не давая пошевелиться. Его повалили и потащили вглубь кладбища. В какой-то момент сабля выпала из его руки, и десятки ног втоптали её в грязь.

Однако сторож не думал сдаваться. В один момент, когда мертвецы замешкались на узкой тропинке между оградками, ему даже удалось вырваться. Он упал на раскисшую кладбищенскую землю, но мёртвые, будто ожидая этого, ухватили его за ноги и поволокли дальше. Лишь его пальцы оставляли борозды в раскисшей почве, не находя опоры. Он всеми силами пытался перехватить контроль над мёртвыми, но ничего не получалось. Внезапно пропавшая сила и не думала возвращаться. Более того, он даже не смог найти того, кто управляет мертвецами. Кто же это мог быть?!

Мёртвые добрались до могилы с массивной надгробной плитой и, расшатав, повалили её. Нечастный сторож оказался на этой плите, как пациент на операционном столе хирурга. Словно выполнив задачу, трупы застыли на месте, удерживая Петровича. Воцарилась глухая тишина.

– Ну, привет, Петрович, – произнёс кто-то невидимый, – Ведь так тебя сейчас зовут? Странное имя. Но мы-то оба знаем, как тебя зовут на самом деле!

Невидимый противник глухо засмеялся. Этот голос с едва заметным немецким акцентом показался Петровичу смутно знакомым, но, сколько он ни напрягал память, не смог вспомнить, кому он мог принадлежать.

– Да не напрягайся ты так, вон сейчас мозги через уши полезут от натуги.

В зоне видимости появился высокий человек в дорогом чёрном пальто. Чёрные с небольшой проседью волосы были аккуратно зачёсаны назад. Аккуратно подстриженная борода и безукоризненно уложенные усы, выгодно подчёркивали тонкие черты его лица.

– Зиверс, сука! Жив, гадёныш!

– Ага, жив – самодовольно ухмыльнулся он, – А вот ты скоро сдохнешь и присоединишься к своим дружкам.

– Мы ведь на костре тебя… – прохрипел Петрович.

– Ага. А ещё голову отрубили, а до того повесили. Только это был не я. И сожгли вы потом не меня. Наивные азиатские парни. Кстати, а что случилось с твоими подельниками, а? Легко было убивать тех, с кем дрался плечом к плечу? Где была твоя честь?!

Петрович молчал. Зиверс знал, куда ударить побольнее. В памяти Петровича всколыхнулись воспоминания о событиях, о которых он почти забыл. Силой воли он подавил ненужные сейчас мысли и сконцентрировался на своём враге.

– Что тебе надо?!

– Будто ты не знаешь. Где компас?

– Пошел на х..й!

– Как грубо. Только это тебе не поможет. Знаешь ведь, что я всё равно доберусь до него. Я предлагаю быструю и лёгкую смерть в обмен на информацию. Или может, предпочитаешь мучения? Меня это тоже устроит. Ты ведь не хуже меня знаешь, что иногда из мёртвого правду вытащить проще. К тому же мёртвые не лгут.

Петрович поднял голову и с силой плюнул. Плевок не долетел, но заставил Зиверса отшатнуться.

– Это было ни к чему. Ты подумай сам, проиграл ведь. Я тебе милосердие предлагаю. А где компас, я узнаю в любом случае.

Петрович тщательно «сканировал» эфир. Силы у него не было, но ведь можно использовать ту, что так щедро тратил сейчас Зиверс. Можно подобрать те крохи энергии, что пронизывают пространство вокруг, и ударить. Нужно лишь время. То, что творит сейчас его старый враг, требует уйму сил, и скоро он выдохнется. Нужно выждать. Зиверс очень любит повыпендриваться, так пусть. А он пока подготовится для контратаки.

– А ты молодец. Я долго искал тебя. Почти семьдесят лет прошло. Ты умеешь быть незаметным, старый враг. Скажи, легко было иметь ключ к всевластию и не воспользоваться им? Что, неужели тебя ни разу не посетила такая мысль? Что молчишь? Отвечай, ничтожество!

– Дурак ты, Зиверс! Какое всевластие? Ты даже не смог понять, для чего был создан этот артефакт.

– Так для чего же? Просвети меня. Я расшифровал древние рукописи и разобрался, как он работает. Я сумел его зарядить и даже активировать. Что ты можешь знать о нём такого, чего не знаю я?

– Может, и немного, но зато самую суть. Ты ведь даже название перевёл неверно. Никакой это не компас. Ты – безграмотный маг-самоучка, что ты там мог понять. Активировал артефакт – ну ты прям гений! Макака тоже может включить телевизор. Знаешь, как у нас говорят: «Сила есть –ума не надо». Ты дилетант от магии, Зиверс…

Петрович нес пургу, не особо задумываясь, насколько правдоподобно она звучит. Да это было и не важно. Пусть Зиверс слушает и тратит силы. Он уже накопил немного энергии. Её должно было хватить на то, чтобы запустить в голову Зиверса, например, камень. Как раз такими булыжниками была обложена соседняя могила. Но для этого камень нужно было сначала выдрать из цементного раствора. А на это тоже требуется энергия, которой потом не хватит на удар. Поэтому надо поискать оружие попроще. Права на ошибку у Петровича нет, и он прекрасно понимал это. У него сложился вполне рабочий план. Надо усыпить бдительность Зиверса и оглушить его. На какое-то время он потеряет контроль над своими марионетками, и их мёртвые пальцы наконец-то отпустят его. Дальше всё решат скорость и физическая сила…

– Ты хоть слышишь себя сейчас?! Что за бред ты несёшь?! – закричал Зиверс.

Получилось! Петровичу удалось вывести его из себя.

– А ещё твоя мама – портовая шлюха и даёт в жопу за гроши!

– Что?!

Это глупое оскорбление резко выбивалось из всего того, что до этого говорил Петрович. На это был и весь расчёт. Зиверс отвлёкся. Один из мёртвых вдруг осел мешком на землю. В ту же секунду эта груда гнилой плоти, истлевшей одежды и костей, взметнулась в воздух. Правая рука мертвеца была срублена под углом и теперь торчала двумя сколами лучевых костей, нацеленных в шею Зиверса. Тот увернулся в последний момент, неуклюже подставив левое плечо, куда глубоко вонзились острые кости. Зиверс вскрикнул от боли. В тот же миг мёртвые отпустили Петровича и стали валиться в грязь. Секунда потребовалась Петровичу, чтобы вскочить и, оттолкнувшись от гранита, прыгнуть на своего врага.

Мощный удар кулаком пришёлся Зиверсу в лицо, и они оба завалились в холодную грязь. Петрович не собирался оставлять хоть какой-либо шанс противнику. Он навалился на него сверху и принялся бить его по голове. Сегодня этот гад умрёт. Петрович отрубит ему голову и сожжёт его на костре. Как положено…

Что-то с силой толкнуло Петровича в спину. По ощущениям – словно ударили кувалдой, и почти в тот же миг он услышал хлопок выстрела. Сознание померкло, и всё вокруг заволокла темнота.

– Очнись, гад! – послышалось как сквозь вату. Петрович с трудом открыл глаза. Перед ним снова был Зиверс. Его лицо было разбито в кровь, а дорогое пальто было заляпано грязью. Петрович снова лежал на гранитной плите, удерживаемый восставшими мертвецами.

– Ну, все сволочь, игры кончились! У тебя пять минут. Либо ты рассказываешь всё и получаешь пулю в голову. Либо тебя живьём рвут на куски мои зомби. А потом я достаю информацию своими методами. Время пошло.

Петрович молчал. Он знал, что Зиверс не сдержит обещания, и не даст лёгкой смерти. Да и нужна ли она ему? Нет! Он будет бороться до последнего! Так что будь что будет. Он собрал остатки воли в кулак и сосредоточился на воспоминаниях. Он спешил запутать их, перемешав в винегрет из обрывков мыслей и фактов. Он не очень-то верил, что у него получится, скорее пытался максимально усложнить Зиверсу жизнь. Тот вытащит из него всю информацию об артефакте, в этом Петрович даже не сомневался.

– Ну и дурак. Твоё время вышло, – беззлобно бросил Зиверс.

– Погоди…

– Что?!

– Зачем всё это? Я про мёртвых? Ты такое ссыкло, что не мог вызвать меня на честный поединок? – хрипя кровью, произнёс Петрович, – Ты даже снайпера притащил, трус!

– Я струсил? Перед кем? Тогда, много лет назад, ты и твоя кодла взяли меня числом. Я был сильнее любого из вас. А теперь – посмотри на себя. Ты старик! А я очень силён! Я силён как никогда прежде! А что до честного боя – можно сказать, что я победил тебя честно. Я обложил тебя как зверя. Как медведя, которого нужно выгнать из берлоги. Я выкачал из тебя все магические силы с помощью особого аркана. Да, это моё изобретение! Круто, правда? Честно это или нет, я не знаю, магия это оружие, а на войне как в любви – все средства хороши. Так что считай этот ход военной хитростью. Не моя беда, что ты не был готов. А что до кадавров… я их использовал, потому что могу. Мне так захотелось. Ну, прощай!

Живые трупы, подчиняясь неслышной команде, принялись рвать плоть, с треском ломая и вырывая из суставов кости, разбрасывая по сторонам обрывки внутренностей. Кровь хлестала во все стороны, окрашивая всё вокруг красным. Она стекала на землю и смешивалась с кладбищенской грязью. Холодные руки мертвецов, ломая рёбра, разорвали его грудь и выдрали оттуда лёгкие и сердце. С мерзким хрустом сломались шейные позвонки, и голова была отделена от тела.

Слепо таращась пустыми глазницами пожелтевшего черепа, мертвец протянул голову Петровича своему повелителю. Зиверс забрал её и двинулся к выходу с кладбища. Зомби застыли на месте, подобно механическим куклам, в которых закончился завод, и почти одновременно повалились в месиво из тающего снега, грязи и крови, оставив растерзанный труп торчать обломками костей в безразличное серое небо.

Глава 3. Ник

Ник вел автомобиль, сверяясь с показаниями навигатора. Если ему верить, то с учётом всех пробок, на месте он будет в полдвенадцатого. Телефонный звонок поднял его с постели в десять утра. Из динамика телефона прозвучал набор цифр. Тренированная память Ника запомнила это автоматически, но на всякий случай он записал цифры в блокнот. Сборы были недолгими. Всё снаряжение лежало в рюкзаке. Он лишь заглянул в него для порядка. Позавтракав, он гулко простучал подошвами высоких трекинговых ботинок по бетонным лестничным маршам и выскочил из парадной.

Он всегда был лёгок на подъём. Это было особенно кстати, когда он выбрал, чем будет зарабатывать на жизнь. Точнее сказать, жизнь как-то сама свернула на эту тропинку. Давно. Наверное, ещё в детстве, когда его с головой поглотил мир волшебных сказок. Очарованный ими, он верил, что мир населён огромным количеством самых разнообразных волшебных существ. Эльфы, гномы и прочие.

Однажды он набрался смелости и отправился в лес в ночь на Ивана-Купалу искать знаменитый цветок папоротника. Конечно, цветок он не нашёл. Но зато отыскал свой путь в жизни. Во всяком случае, именно эту ночную вылазку Ник считал началом. Потом были ночные кладбища, заброшенные дома, различные места, о которых ходила дурная молва. И вот сейчас он – автор нескольких книг, а его блог хоть и не сделал его богатым, но позволял сносно жить одному. Да и квартира досталась ему от родителей, что сильно экономило деньги. Его образ жизни был интересным, насыщенным и не всегда законным. Но ему везло, и он ни разу серьёзно не «влип».

А задерживали его поначалу довольно часто. Сотрудников органов тоже можно понять. Это часть их работы – реагировать на странное поведение некоторых граждан. Зачем, спрашивается, нормальному человеку шляться по ночам там, где и днём это делать ни к чему? Да ещё и с рюкзаком, набитым разной аппаратурой. Хорошо, что чаще полицейские попадались адекватные. И всё же жизнь научила его быть осторожным, теперь он палился гораздо реже.

Материала для работы было полно. Питер и его окрестности – просто клондайк мистических легенд и историй. Кроме того, немалая доля его творчества была посвящена различным тайным обществам и сектам. Он снимал о них видео, писал статьи. Причем он не ограничивался одним лишь сбором информации, но и пытался увидеть их жизнь изнутри. Он приезжал на собрания, участвовал в ритуалах. На самом деле большая часть всех этих «учений» была откровенным шарлатанством, а создатели некоторых «культов» и вовсе нуждались в принудительном лечении. Несколько раз Ник обращался в полицию по причине того, что адепты некоторых организаций объявляли ему войну. Его пытались избить, похитить и даже убить, но каждый раз он выходил сухим из воды.

С этой организацией всё было совсем иначе. Похоже, в этот раз Ник наткнулся на что-то действительно серьёзное. Он вышел на неё абсолютно случайно. И не сам. Ему кто-то помог. Она отличалась от прочих. И в первую очередь тем, что люди в ней состояли очень непростые. Видимо, это был критерий отбора. Все члены организации были из нечистоплотных представителей власти и бизнеса. Присутствовали и откровенно криминальные личности.

Похоже, что создателю и руководителю загадочного культа нужны были люди с возможностями. Финансовыми, административными, силовыми, медийными. Зачем? Интересный вопрос, на который Ник очень хотел бы найти ответ. Самое интересное, что сама организация особо не скрывалась, но и деятельность свою не афишировала. Эдакий закрытый клуб для своих. По его прикидкам, секта существовала более десятка лет. Она всегда была на виду, маскируясь под разные общественные организации. Организация богатела, расширялась и периодически меняла дислокацию, снимая под офисы здания в различных частях города, пока, несколько лет назад не обосновалась в старом особняке на краю города.

На самом деле он никогда бы не узнал об этой организации. Просто потому, что так называемый «высший свет» поэтому так и называется, что находится на более высокой ступени в пищевой цепи человеческого общества. Ну существует какой-то закрытый клуб для элиты, да и хрен бы с ним. Какое он имеет отношение к сверхъестественному или к учениям полусумасшедших доморощенных гуру? Но… однажды ему кто-то позвонил и искажённый помехами голос сообщил, что по таким-то координатам произошло что-то очень интересное. Он не придал этому значения. Это могло быть как шуткой, так и ловушкой, подстроенной недоброжелателями, которых у Ника хватало.

Спустя несколько дней любопытство всё же взяло верх, и он съездил по указанному адресу. Как выяснилось – не зря. Потом стали приходить сообщения. Просто СМС с набором цифр – так неизвестный информатор сообщал координаты. И, приехав на место, Ник всегда обнаруживал следы каких-то ритуалов или месс – называть это можно было как угодно. Самое интересное в том, что всегда он находил следы человеческой крови. Это подтверждали результаты анализов, которые Ник заказывал через знакомых. Крови было довольно много. Она окрашивала утоптанный снег в центрах многолучевых магических звёзд, чёрными потёками засыхала на каменных алтарях капищ неизвестных богов. Несколько раз Ник находил человеческие кости.

Это не могло быть ничем другим, кроме как человеческими жертвоприношениями. Причём удивляло то, что неведомые культисты не особо пытались скрыть следы своих преступлений. Зато совершенно не жалели денег и сил на восстановление разрушенных в седой древности святилищ. Само расположение которых как бы намекало, что посвящены они были далеко не светлым богам. Потому что тому же Перуну никто в оврагах святилищ не строил.

Сами по себе эти события никак на таинственную организацию не указывали, но в очередное СМС содержало набор букв и цифр. Больше всего это напоминало номера автомобилей. В общем, так оно и оказалось на самом деле. Ник решил, что неизвестный информатор явно пытается указать ему, таким образом, на людей, стоящих за всеми этими безобразиями.

Пробив владельцев по номерам авто, Ник понял, что это очень серьёзные люди. Естественно, прямым доказательством причастности к убийствам у Ника не было, от того и в полицию идти было не с чем, в то же время, Нику очень хотелось вывести этот культ на чистую воду, раскрыть его, заставить его адептов понести законное наказание. Но, разматывая паутину тайны, окутывающую загадочный культ, в какой-то момент, Ник понял, что просто боится копать под эту организацию всерьёз. Это привело к тому, что Ник забросил опасную затею, переключив внимание на вещи попроще. И тут, спустя несколько месяцев молчания, снова пришло сообщение.

Любопытство вновь одержало победу над благоразумием. Он гнал машину, стремясь поскорее попасть на место, координаты которого ему сообщил голос из динамика телефона. Оно оказалось кладбищем. Среди прочих подобных погостов оно котировалось довольно высоко, хоть и уступало «элитным» кладбищам Питера. И гнить в здешней земле было совсем не дёшево.

Вот и указатель! Он нарочно проехал мимо. Чуть дальше по шоссе ныряла в лес грунтовая дорога. Ник свернул на неё и припарковал машину. Нечего отсвечивать. Время одиннадцать двадцать пять. Даже чуть раньше расчётного. К кладбищу он прошёл через лес. Он пробирался через снег, грязь и сырые заросли. Вот и кладбищенский забор…

Бредя наугад среди могил, Ник вышел на это место как-то совсем для себя неожиданно. Вроде бы готовый ко всему, он застыл столбом, забыв, как дышать. А когда вышел из ступора, его согнуло пополам. Камеру он выронил, и сейчас она, лёжа в снегу, таращилась равнодушным взглядом объектива куда-то в серое небо. А Ник блевал, опёршись на стальную могильную ограду, не в силах ничего с собой сделать. Содержимое желудка вроде бы уже иссякло, но одного взгляда на кошмарную картину было достаточно, чтоб очередной рвотный спазм снова сжал его желудок беспощадной рукой.

Не без труда придя в себя, Ник осмотрелся. Среди могил будто бы взорвался огромный помидор, забрызгав всё вокруг красным, и ошмётками повис на кустах и крестах. Вот только никаких помидоров тут, естественно, не было, и это красное было кровью и обрывками внутренностей, когда-то составлявших единое целое с телом человека, выпотрошенного, словно свиная туша. А вокруг куча мертвяков. И над всем этим стоял чудовищный коктейль из тяжёлого запаха свежей крови, дерьма и тошнотворной вони гниющей плоти.

Зрелище было отвратным, жутким и иррациональным. Ник не был криминалистом, но то, что он видел, наверное, всё-таки не вписывалось ни в какие рамки. Ладно убийство, хотя тот ещё фарш. Но вот это что? С первого взгляда понятно, что вся эта массовка – не что иное, как покойники разной степени «свежести». Какому больному маньяку взбрело в голову раскопать могилы, извлечь оттуда всю эту мертвечину и перетащить сюда? Но всё выглядело так, будто мертвецы явились сюда сами. И всё остальное безобразие устроили тоже они. На это указывала хотя бы кровь на их руках, и обветшалая одежда, измазанная грязью. Что же это такое? Их тоже неизвестный псих кровью вымазал? Ну-ну. С трудом борясь с волнением, он продолжил съёмку. Материал – несомненная бомба, а тот эпизод, где ему стало плохо, он потом вырежет. Может быть.

– Обратите внимание на следы! Отчётливо видно, что некоторые из них оставлены босыми ногами. Вы можете представить себе человека, который по своей воле будет разгуливать по холодной грязи босиком? Лично я нет! И вот, посмотрите, у этого тела отсутствует один ботинок. Кстати, этот труп достаточно серьёзно разложился. У него в глазницах черви! Видите, как они копошатся? Простите, меня сейчас стошнит…

– Вообще, вонь здесь такая, что я не выдерживаю. Меня вырвало уже три раза. То, что здесь случилось, не поддаётся осмыслению. Блин! Весь этот пи…дец теперь будет сниться мне по ночам!

Камера взяла общий план и ещё раз запечатлела ужасную картину.

– Давайте оставим это страшное место и посмотрим, откуда идут следы. Возможно, это поможет восстановить картину того, что здесь произошло.

Ник добрался до серого домика кладбищенской сторожки, окружённой кустами шиповника. Небольшой участок земли за бревенчатым строением был укутан смрадом, а не успевший растаять снег, истоптанный множеством ног, сохранил явные следы жестокой борьбы.

– Здесь явно был бой! Посмотрите, что здесь творится! Кругом валяются какие-то руки, ноги, головы…

От волнения голос и руки Ника дрожали, слова предательски путались.

– Весь этот пятачок просто усыпан обрубками человеческих тел! Вот четыре трупа без голов. Все трупы старые! Гнилые! Вы понимаете, что всё это значит? Вот, возьму крупный план.

Ник подошёл ближе к телу.

– Взгляните. Сможет живой человек в таком состоянии вообще куда-то идти? Ведь видно, что это мертвец и он был им задолго до того, как я его тут нашёл. Так что же здесь произошло? Следы идут от этого дома. Обратите внимание – в доме разбито окно. Возможно, ответ на все вопросы ждёт нас внутри? Сейчас я обойду дом и попробую войти внутрь.

Ник подошел к крыльцу и осторожно открыл дверь. В нос так шибануло, что его снова скрутило. Видимо на открытом пространстве смрад немного разносило ветром, а здесь, в четырёх стенах, вонь стояла ужасная. Не спасало даже разбитое окно. Придя в себя и задержав дыхание, Ник снова открыл дверь. Два трупа валялись в комнате. Больше ничего интересного там не было, и блогер поспешил на улицу. Здесь, кое-как отдышавшись, он продолжил репортаж.

– Как вы видели, в доме тоже трупы. Старые, вонючие и изрубленные. Выглядит всё так, будто они вломились в дом, а сторож был вынужден драться за свою жизнь. Я думаю, что окно тоже выбил он, пытаясь спастись бегством, когда понял, что силы не равны.

Нику было очень плохо. Привычный ко всякой мистике, он давно уже понял, что здесь произошло. И это очень сильно отличалось от всего того, с чем ему приходилось сталкиваться до этого. Оставался какой-то тонкий рубеж, который отделял его от безумия и панического ужаса. Он старался максимально отрешенно делать свою работу, но этот рубеж становился всё тоньше и тоньше.

– Я просто не могу представить, что здесь творилось совсем недавно! Воображение рисует мне картины одну невероятнее другой. Может, это снимают фильм ужасов и надо мной кто-то жёстко пошутил? Может, весь этот кошмар – всего лишь бутафория и я стою здесь, такой, ох..еваю, а в это время съёмочная бригада ржёт надо мной, сидя в кустах? Вы знаете, я был бы рад, если бы так всё и было. У меня в голове не укладывается весь этот пи….ц! Больше всего я хочу сейчас убежать отсюда и никогда всего этого не вспоминать. Но, к сожалению, это не бутафория! Вы знаете, я много повидал разных загадочных и пугающих вещей, но такого ужаса как сегодня я никогда ещё не испытывал. И всё же, я должен довести дело до конца. Вы видите, следы идут откуда-то оттуда, из глубины кладбища? Сейчас я отправлюсь туда и постараюсь всё снять.

Возможно, если бы сейчас Ник выключил камеру и просто убежал бы с кладбища, то его дальнейшая жизнь была бы гораздо проще. Он, спотыкаясь, бежал бы по лесу, а потом гнал бы домой. Он напился бы в хлам, чтоб забыть всё, что увидел сегодня. А утром он, возможно, посмотрел бы запись и удалил её. Или дождался бы официальных новостей и подумал, что делать с записью дальше. И возможно, в какой-то альтернативной реальности он бы как-то так и сделал. Но…

Ник шлепал по раскисшей почве. Его колени дрожали. От стресса сильно разболелась голова. Боль нарастала, накатывала волнами, становясь сильнее с каждым разом. Он, спотыкаясь, шёл дальше, а равнодушная камера снимала всё, что попадало в кадр. Сил что-то комментировать уже не было. Ноги привели его к разрытым могилам. Их было много. Просто дыры в земле, похожие на кротовьи норы, которые он часто видел в деревне. Он тупо пялился на них, отказываясь признать, что видит то, что он видит.

– Что бы вы сделали, если бы решили раскопать могилу? Вы бы, наверное, взяли лопату. Правильно? Правильно. Но посмотрите: здесь нет следов работы лопатой. Взгляните, сколько пустых могил! Как можно выкопать труп из могилы? Надо взять лопату и копать. Вообще, что такое могила? Это яма прямоугольной формы, в которую закапывают гроб с телом. Да и гроб – это, по сути, такой длинный деревянный ящик, и для того, чтобы извлечь из него труп, надо для начала выкопать прямоугольную яму. Здесь ничего этого нет! Обратите внимание на эти щепки. Это не что иное, как обломки досок, из которых сколочены гробы! Вот посмотрите, я сейчас сниму поближе. А это – отпечаток руки.

В кадр попал след ладони, выдавленный на сырой кладбищенской глине. Прямо на краю ямы, а рядом ещё один. Ник вдруг представил себе, как мертвец вылезает из ямы, упираясь ладонями, из догнивающей плоти которых торчат оголённые кости, и тут ему вдруг стало ещё хуже. Головная боль перестала пульсировать и просто взорвалась одной мощной вспышкой. Он уронил камеру и попытался опереться руками об ограду, чтобы не упасть.

Окружающее вдруг дрогнуло и пришло в движение. Спазм сжал желудок ледяной рукой. Внезапно накатила слабость. В ушах шумело, и сквозь этот шум прорывались крики ворон. «Почему их так много? Эти мерзкие твари питаются падалью, мертвечиной…», – неожиданно подумал Ник.

Их истошные крики, казалось, разорвут его барабанные перепонки. Черными стремительными силуэтами вороны мелькали вокруг, грозя скрыть небо. «Да что же это?» Мир вокруг него крутился всё быстрее… Серые кресты могил и тысячи пронзительно кричащих птиц слились в безумном хороводе.

Николай взглянул себе под ноги, словно ища спасение, опору, в кажущемся пока что неподвижным клочке земли. И ему представилось, как прямо у его ботинка вздулась земля, и мёртвая костлявая рука схватила его за ногу. Сам не свой от ужаса, Николай не мог сдвинуться с места и лишь беспомощно смотрел, как полусгнивший мертвец, сочащийся омерзительным бурым гноем, почти выбрался из-под земли и, оскалив грязные жёлтые зубы, тянет к его горлу свою костлявую руку… Тут Ника накрыла очередная волна боли, и он потерял сознание.

Глава 4. Борис Мухин

Совсем незадолго до появления Ника, где-то в районе одиннадцати часов к воротам кладбища подъехал серебристый Лендровер. Тихо хлопнула водительская дверь, и молодой парень, выйдя из-за руля, помог выбраться из салона машины пожилой женщине.

– Осторожно, мам, тут лужи.

Поддерживая мать под локоть, он помог ей миновать ворота кладбища. Вместе они направились к могиле отца. Они никогда не привозили с собой инструменты, зная, что могила всегда в полном порядке, благодаря нелюдимому сторожу. Как-то раз они хотели его отблагодарить, но заговорить с ним так и не решились.

Миновав сторожку, они наткнулись на рассеченный пополам полуразложившийся труп. Он валялся возле кустов шиповника. Несмотря на то, что ветви были лишены листьев, с тропинки труп видно не было. Поэтому эта находка оказалась совершенно неожиданной. Руки мертвеца были вытянуты вперёд, а согнутые костлявые пальцы напоминали когти. Он скалился в небо пожелтевшими зубами, которые особенно жутко выглядели на фоне гниющей плоти его лица. Труп был не один. Шагах в пяти от него в нелепой позе лежал ещё один, и ещё, и ещё… дышать было тяжело, трупная вонь, казалось, выдавила с кладбища весь кислород.

Пустое кладбище оглушил пронзительный крик. Он пронёсся над могилами и ударной волной отразился от деревьев, подняв в небо огромную стаю ворон…

Этот звонок в дежурную часть сразу внёс свежую струю в рутинную работу одного из питерских отделений полиции. После пьяных драк, бытовухи, квартирных краж это было что-то новое. Сцена, которая предстала глазам полицейских, явившихся на место преступления, была достойна какого-нибудь голливудского фильма ужасов.

Борис Мухин, следователь уголовного розыска, сосредоточенно блевал на и без того загаженную кладбищенскую землю. Неподалёку ритмично поблёвывал молодой парень-стажер, приехавший с судмедэкспертами. Сначала Борис хотел отбежать подальше, чтоб не портить картину преступления, но донести содержимое желудка он смог только до соседней могилы.

«Хорошо хоть прямо на «мясо» не вырвало», – подумал Борис.

Вроде бы за годы службы он такого насмотрелся, что считал себя мужиком со стальными нервами. Но, видимо, они были недостаточно крепки. Больше всего ему не хотелось оборачиваться. Потому, что смотреть на кровавый винегрет не было никакого желания. Причем не все из мертвяков были свежие. Это шокировало больше всего.

«Зверское убийство и дичайший случай вандализма, совершенный с особым цинизмом», – так он решил в общих чертах охарактеризовать то, что произошло на кладбище. Но это была формулировка для официальных бумаг. Про себя Борис описал всё это емким русским словом «пи..дец». Внутренне с ним были солидарны все живые присутствовавшие.

По-быстрому сделав всё, что от него требовалось, он поспешил удалиться подальше от этого чертового пятачка, напоминавшего скотобойню под открытым небом. К тому же работа не закончена. Она можно сказать, только начинается. Ведь трупы – это больше работа криминалистов. А ему надо восстановить картину самого преступления и того, что ему предшествовало. Поэтому необходимо поскорее осмотреть всё вокруг. И сделать это надо до темноты, всё же ноябрь на дворе – не успеешь оглянуться, а уже ночь. К тому же очень не хочется ехать сюда завтра.

На самом деле место убийства нашли не сразу. Сообщив, что на кладбище валяются полуразложившиеся трупы, неизвестный мужчина не стал дожидаться полиции и повез в больницу свою мать, которой от увиденного стало плохо с сердцем. Ничто не предвещало в этом происшествии осложнений. Ну, выкопал какой-то идиот несколько трупов. Дураков на Руси ещё лет на сто припасено, как говорил один замечательный персонаж в хорошем советском фильме «Чокнутые».

Нет, всё оказалось не так просто. Кроме мертвяков, присутствовали признаки ожесточённой борьбы и следы волочения. Собственно, благодаря им к месту трагедии и вышли. Борис шлёпал промокшими ботинками по раскисшим кладбищенским тропинкам. И ломал голову над всем этим нелепым бардаком.

«Что здесь случилось?» – этот вопрос сейчас был для него самым главным. Улик пока нет, но то, что он увидел, подсказывало простую картину. Группа злоумышленников (а в том, что здесь работала группа, он даже не сомневался) совершила убийство сторожа по предварительному сговору. А после расчленила тело пострадавшего. Его голову, кстати, так и не нашли. Потом эти отморозки вырыли несколько трупов и разбросали вокруг. Непонятно только зачем.

Со стороны окна у дома всё истоптано. И следы такие, характерные, будто серьёзная драка была. С кем дрался сторож? Кругом валяются фрагменты человеческих тел в разной степени разложения и такие же трупы в разной степени комплектности. В том смысле, что у каждого тела, что-то отсутствовало. Рука, нога или даже голова…всё это валялось тут же в грязи, отрубленное чем-то острым. Всю эту падаль кто-то набросал, чтобы запутать след? Может, следствие уже движется не в том направлении, упуская что-то важное? Слишком много тут всего несуразного, чтобы говорить о чём-то наверняка. Вроде всё на поверхности, но привыкший рационально мыслить Борис наотрез отказывался признавать очевидное. Он в сердцах сплюнул под ноги и недоумённо огляделся.

– Ладно, – решил он. – Раз уж всё равно нет ни одной дельной мысли – буду работать с тем, что есть.

Вот здесь, наверное, сторожа повалили на землю и потащили к месту его страшной гибели. Вдруг нога Бориса запнулась обо что-то в грязи. Он с удивлением уставился под ноги. Перед ним валялась, облепленная грязью и ещё чем-то гадким, сабля. Самая настоящая сабля, как в историческом кино. Откуда она здесь? Может, это ею порубили в винегрет мертвяков? Ладно, выясним.

Значит, сторожа скрутили и потащили убивать. А почему не здесь? Подальше от случайных глаз? Борис вспомнил место убийства. Тело сторожа, точнее, то, что от него осталось, лежало на опрокинутой гранитной плите надгробия. Что-то много сложностей. Мертвецы, сабля, прочее. Какие могут быть враги у сторожа? Собутыльники? А что ж тогда не пристукнули его как-то менее изощрённо, по-народному? Какой-то ритуал? Может, сатанисты?

Судя по следам, злоумышленники явились сюда откуда-то с дальней границы кладбища. Борис двинулся в том направлении, радуясь тому, что воздух заметно посвежел и можно наконец-то вдохнуть полной грудью, не рискуя потерять сознание от мерзкой вони. Протоптанная чьими-то ногами тропинка привела его к разрытым могилам. Вот откуда взялась гнилая мертвечина. Могилы и могилы, разрытые и разрытые. Но что-то Борису очень не нравилось. Он смотрел на них и не мог понять, что. А когда понял, всё вдруг стало на место.

Простая, пугающая и абсолютно безумная догадка, объясняющая, как мертвецы оказались не там, где им положено было быть. Она кричала во всё горло, что всё именно так, как выглядит. Колени Бориса предательски дрогнули, и он уселся на могильную оградку.

– Никто ничего и не выкапывал! Трупы вылезли из могил сами и …

Мысли беспорядочно метались у него в голове. Борис воровато озирался по сторонам, будто кто-то мог их услышать. Внимательно осмотревшись вокруг, он вдруг увидел ногу, обутую в высокий ботинок. Этот узор протектора подошвы был ему знаком, он уже видел его сегодня. И там, где погиб сторож, и за сторожкой, и… да везде! Тут Борис почувствовал, что к нему вернулось самообладание. Это была самая настоящая удача! В могиле валялся человек. Причём вполне себе живой и свежий. Только без сознания. Вот он, один из виновников всех этих мерзостей! И никакой тебе чертовщины!

Молодой человек, найденный Борисом, действительно был жив. Пока жив, но без сознания. С раной на голове и переохлаждением. Парня увезла машина скорой помощи. После, уже по темноте, уехали полицейские. Борис пришёл домой, после ужина выпил водки и почти сразу же повторил. Надо было подлечить разгулявшиеся нервы. Это ж надо, мистика всякая да чертовщина в башку полезла. И ведь поверил почти в дурь эту сверхъестественную! Да и вообще! Это дело грозило превратиться в мутный висяк, но теперь всё гораздо проще. Парня подлечат, а потом им займётся он, Борис. Парень выдаст своих подельников, и все они дружно сядут. Борис любил, когда подозреваемые садились. Не все из них были виновны, но если дело вел Борис, то подозреваемый гарантированно садился. Ему это очень нравилось, что-то вроде спортивного интереса. Борис улыбнулся своим мыслям и выпил ещё.

В это самое время, в выстывшей и осиротевшей сторожке раздался стук в пол. Через минуту он повторился и зазвучал гораздо настойчивее. Никто не спешил впустить старого друга во вкусно пахнущую едой и табачным дымом комнату, где так уютно трещат дрова в камине, а Петрович всегда рад угостить хорошим виски. Мощный удар отбросил крышку люка, и гость выбрался из подпола. Кругом было темно, холодно и сильно воняло гнилым мясом. И Петровича не было. Гость включил налобный фонарь, и узкий яркий луч разрезал тьму.

Гость обыскал сторожку и пришёл к выводу, что Петрович ушёл. Он с кем-то дрался. Выходить на улицу ему совершенно не хотелось, но, похоже, придётся. Выбравшись наружу, ночной гость почти полностью повторил путь Ника и Бориса, с той разницей, что свой поиск гость закончил на месте гибели Петровича. Естественно, останки растерзанного тела увезли в морг, но он чуял, что именно здесь его старый друг принял страшную смерть. Тишину наступающей ночи разорвал дикий, нечеловеческий вой, полный смертной тоски, боли и одиночества.

Он тащился обратно. Его друг мёртв, но при жизни он завещал ему кое-что сделать, если вдруг погибнет. Гость открыл тайник, о котором знал лишь он да сам Петрович. Там лежала средних размеров спортивная сумка, которую он должен передать лично в руки одному человеку. И ещё кое-что: он чиркнул колёсиком зажигалки и поднёс трепещущий язычок пламени к занавеске. Она тут же занялась радостно трещащим огнём. Гость ещё раз осмотрел всё вокруг, горестно вздохнул и хорошо приложился к фляжке, что до этого лежала в его кармане.

Он был уже далеко, когда жадные языки пламени полностью охватили старую избу. Огонь ненасытно пожирал старое дерево, унося с чёрным дымом в тёмное ночное небо все тайны и загадки, что скрывались в последнем пристанище Петровича. Да и был ли он – Петрович? Чей-то изуродованный труп лежит в морге. Чей он? Какого Петровича? Он исчез, растворился, развеялся, как туман на ветру, ничего не оставив в этом мире. Почти…

Глава 5. Мёртвая голова

Всё прошло не совсем так, как он планировал. Всё же чёртов русский здорово его отделал. И как он мог попасться на такой дешёвый трюк? Зиверс раз за разом, словно киноплёнку, прокручивал в голове события минувшего утра. Ему не давало покоя то, что тщательно спланированная операция могла сорваться только из-за того, что старик запудрил ему мозги. Удивили упорство и находчивость русского. Это ведь ещё догадаться надо, собрать те крохи магической энергии, что неизбежно теряются в процессе и обычно рассеиваются в эфире!

Зиверс понимал, что взять старого мага нахрапом не получится. Поэтому он и использовал своё изобретение – магический аркан, который он назвал «Пустота». Тем не менее, даже лишённый магических сил враг умудрился дать ему отпор. И ведь ему почти удалось! Если бы не пуля снайпера, Зиверс нашёл бы на этом кладбище свою смерть.

На самом деле Зиверс мог бы взять с собой побольше людей и не устраивать это шоу с зомби. Но тогда о существовании компаса узнало бы слишком много лишних. И пусть никто ровным счётом ничего не понял бы из их диалога – потом кто-то из них обязательно проболтался бы. И скоро о существовании некого безумно важного предмета, несомненно, узнали бы остальные. А там были совсем не простые люди, многие из которых съели не одну сотню собак в подковёрных играх и интригах. Несмотря на то, что все они боялись его, Зиверс отлично знал, с кем имеет дело. И даже если Зиверс был сильнее их всех вместе взятых как маг, они сумели бы серьёзно испортить ему жизнь. Другими словами, если бы он взял для выполнения этой миссии людей, их пришлось бы потом ликвидировать. Исчезновение членов секты не прошло бы незаметно и пришлось бы как-то это объяснять. А объясняться с кем бы то ни было, как и искать себе проблем, в планы Зиверса не входило.

Можно было сделать и ещё проще. Например, нанять бандитов. После того как аркан выкачал энергию Петровича, они зашли бы в сторожку. Но от Петровича можно было ожидать чего угодно, а старые брёвна его пристанища наверняка имели магические сюрпризы. В крайнем случае, Петровича можно было просто подстрелить. Обычной пулей. Ведь для ритуала нужна только голова. Но в этом случае Зиверс не смог бы посмотреть в глаза поверженного врага, а ему очень хотелось это сделать. Поэтому в конце концов Зиверс остановился на этом сценарии. Ни свежих трупов, ни лишних ушей и глаз, ни ненужных вопросов. Да и фокус с зомби Зиверсу очень понравился, несмотря на его энергозатратность.

В общем, он рискнул и победил. Снайпер никому ничего не расскажет. Этот человек предан Зиверсу и в его преданности он не раз имел возможность убедиться. Естественно, у этой преданности была своя цена, но и заплатить её мог только Зиверс. Он выполнил приказ и поехал домой. Он будет молчать и ждать нового приказа, который беспрекословно выполнит, потому что Зиверс может дать то, что ему нужно.

После кладбища Зиверс отсыпался больше суток. Можно было не торопиться: у него был хороший запас времени для того, чтобы провести некромантский ритуал, поэтому он спокойно восстанавливал силы. Вызвать и допросить душу, в общем-то, несложно. К тому же большую часть работы в подобных обрядах помогают сделать точные геометрические построения, для простоты называемые магическими кругами. Внутри окружностей вписаны сложные многолучевые звёзды и находящиеся каждое строго на своём месте заклинания, символы призываемых стихий, имена демонов и прочее. Магу останется лишь наполнить круг энергией, а уже там она сама распределится нужным образом. Это как стиральная машина – выбираете программу, нажимаете кнопку и процесс пошёл.

Поверие о том, что душа умершего не может сразу покинуть этот мир, основано не на пустом месте. Это действительно так. Сколько времени она тут находится и куда потом уходит? У мировых религий разные взгляды на этот вопрос. Чем здесь эта душа занимается – тоже никто не знает. Какой-то душе достаточно девяти суток, какая-то, наоборот, задерживается надолго, превращаясь в призрак. Проблему души изучали и будут изучать. В первую очередь потому, что люди боятся смерти. Боятся настолько, что им обязательно нужно подтверждение того, что есть продолжение. Пускай даже в каком-то ином виде. Собственно, на этом религии и держатся. На страхе окончательного прекращения существования.

И вера действительно помогает справиться с этим страхом. Викинги были уверены, что героическая гибель гарантировала место в Валгалле, а мученичество и жертвенность в авраамических религиях были пропуском в Рай вне очереди… Вера – это тот костыль, что позволяет человеку расправить плечи и без страха принимать неизбежное. Атеизм – тоже своеобразная религия, только вопросы души, смерти и послесмертия рассматриваются в ней с точки зрения науки и материализма.

Маги давно нашли ответ на вопрос, есть ли продолжение. Есть! Только непонятно какое. Заглянуть за грань и вернуться так и не удалось никому из исследователей этого вопроса. А что до путешествий астральных тел, то это всё же не смерть. Потому что сам термин «смерть» обозначает прекращение жизни тела. При этом после наступления этого состояния душа покидает своё пристанище и какое-то время находится в этом мире, привязанная к своему умершему телу. Опытным путём Зиверс выяснил, что в течение девяти суток дух человека гарантированно находится здесь. Как раз в этом промежутке времени и можно было с гарантированным успехом провести ритуал, сутью которого был призыв духа, подчинение и допрос.

Этот ритуал был стар, как сама некромантия. Маги-некроманты вызывали души умерших богачей, чтобы узнать, где они припрятали золото. Ритуал применяли также при поиске преступников. На самом деле духа умершего человека очень часто есть о чём порасспросить. Но есть один нюанс. Полнота ответа будет зависеть от того, насколько конкретно сформирован вопрос, поэтому маг должен заранее выстроить линию допроса. Например, маг спрашивает: «Где спрятан сундук с драгоценностями?», и в этом случае дух покорно указывает место. Но при этом он не уточнит, что находится рядом, какие приметы у этого места, закопан ли сундук, затоплен или замурован, есть ли ловушки. Всё это маг должен выяснять сам, задавая корректирующие вопросы.

А ещё нужна голова. Ведь для некроманта абсолютно бесполезно тело, если у него нет головы. Нет головы, значит, и вызвать духа не получится. Древние народы неспроста придавали такое значение голове. Гунны и скифы, например, считали, что в ней обитает душа и, забирая себе голову врага, можно подчинить себе его душу. Из черепов врагов делали чаши для вина. Черепа хранили как трофеи и вешали на заборы и ворота в качестве оберегов. Отголоском древних верований является и фраза «награда за голову», которая периодически всплывает то в новостях, то в криминальной хронике. Если бы тогда у мертвецов на кладбище не было голов, план Зиверса был бы обречён на провал.

Ритуал был достаточно сложен для неопытного некроманта, но Зиверс к таким не относился. В своё время у него было достаточно практики. Он безошибочно точно начертил магический круг. В его центр он установил голову русского мага, которая всё это время ожидала своего часа в холодильнике, завёрнутая в пластиковый пакет из Дикси. Готово! Он зажёг свечи и приступил к делу.

Всё шло как надо. Дух явился и безропотно подчинился воле Зиверса. И, конечно же, он всё рассказал. Только от этого не стало легче. Петрович не знал, где компас!

– Verdammter bastard! – выругался в сердцах Зиверс. – Сука! – добавил он уже по-русски.

Его нога с силой пнула отрубленную голову. Построения ритуала были нарушены и заключённый в магическом круге дух ускользнул. Плевать! Всё, что мог, он уже узнал. Петрович перехитрил его. Да и какой он Петрович?! Дмитрий – вот его чёртово имя! А этот идиотский псевдоним был ему нужен, чтобы спрятаться. И ведь Дмитрию это удалось! Зиверс очень много времени потратил на то, чтобы выйти на его след. И компас – могущественный артефакт – почти был в его руках. Но… чертов русский отдал его на хранение.

Теперь хранителем артефакта было существо, которого совершенно не интересовали ни деньги, ни власть. Поэтому ему было бы совершенно не интересно продавать артефакт или информацию о нём. А использовать его в своих целях хранитель вряд ли сможет, по причине полного отсутствия способностей к магии. К слову, по легендам, она на этих существ почти и не действовала. Нынешнего хранителя компаса нельзя было ни купить, ни подчинить. Его можно было только убить.

Теоретически, представителей этой расы можно захватить и пытать. Практически – за всю историю человечества такие случаи известны не были. Возможно, потому, что никто до этого просто не додумался. Да и зачем? Гномов или лепреконов, возможно, кто-то и допрашивал, и то лишь потому, что эти расы известны своим пристрастием к золоту и драгоценным камням. Этим же существам подобные вещи были не интересны, поэтому вряд ли кто-то из них рассказал бы что-то интересное на эту тему. Кроме того, люди их панически боялись, что более чем оправданно. Поэтому их убивали сразу, как только выдавалась такая возможность. Да и о чём вообще может рассказать простому человеку вампир?

На самом деле Зиверс был в шоке. Нет, он, конечно же, знал о вампирах и даже допускал, что они существуют до сих пор. Но одно дело – встречать упоминание об этой полумифической расе в древних манускриптах и фольклоре. И совсем другое – столкнуться с этим лично. Ведь дух чисто физически не может соврать. И совсем невероятно участие вампира во всей этой истории с артефактом. На самом деле выбор Дмитрия был вполне понятен. Найти вампира тяжело. Более того, они чрезвычайно опасны. Удивлял сам факт наличия у Дмитрия таких знакомых.

Где искать вампира? Дух сказал, что хранитель в Питере. В принципе, кровососы должны любить большие города: там проще спрятаться и много пищи. Скорее всего, хранитель здесь. Зачем ему куда-то уезжать с насиженного места? И если очень сильно постараться, то можно его разыскать. На самом деле об этих существах известно немало. Но насколько эта информация правдива? Никто из магов никогда всерьез их не изучал. Это и опасно, и бесполезно. Есть очерки, описания, легенды. Есть даже анатомический атлас вампира! Он был составлен настолько подробно, что вызывал ощущение подлинности. Надо более подробно изучить всю доступную информацию. Велик шанс найти способ выследить и поймать хранителя. Зиверс найдет кровососа, даже если для этого придётся перевернуть весь Питер!

Был в допросе духа ещё один интересный момент. У Дмитрия был потомок. Само по себе наличие живого потомка ещё ничего не значит. Дух определённо сказал, что Дмитрий в глаза его не видел. А это может значить, что ему никакого дела до него не было. Но, с другой стороны, зачем Дмитрию вообще было знать что-то о своём потомке, если ему все равно. Что-то тут не так. Зиверс, например, был уверен, что у него лично внуков и правнуков полно. Но он никогда не интересовался их судьбой. Естественно, все люди разные, но ставка высока и не стоило пренебрегать никакими возможностями. Загадочного внука нужно найти. И его адрес уже был у Зиверса.

Глава 6. Побег

Ник обнаружил себя привязанным к койке в больничной палате. Очнулся он удачно, аккурат во время вечернего обхода. На расспросы Ника о том, как он сюда угодил и почему он связан, врач лишь покачал головой и ответил, что в полиции он обо всём узнает. Доктор осмотрел его и вышел. Позже медсестра вколола ему укол и его вырубило. Утром за ним приехала полиция, и он оказался в СИЗО.

Сокамерники оказались вполне приличными людьми, а вовсе не серийными убийцами-маньяками и прожженными уголовниками, которых он ожидал увидеть. Один попал сюда прямо с митинга, в котором он даже не участвовал, но попался под горячую руку ОМОНу. Второй сидел за репост в соцсети. Третий – за превышение самообороны. И лишь четвёртый зарезал соседа и жену, застукав их вместе. Ник знал, что сесть сейчас можно за что угодно, но вживую посаженных за репосты и митинги видел впервые.

А с самообороной всё просто. Шел мужик домой с работы, а до него докопались пятеро гостей с юга. Мужик оказался им под стать – вспыльчивым и гордым. Слово за слово, и понеслось. А мужик раньше серьёзно тайским боксом занимался и умудрился гостям накостылять. Да так, что двое попали в больницу. Остальные «гости» написали на мужика заявление, что они мирно прогуливались, когда на них набросился русский расист и принялся избивать и оскорблять по национальному признаку. Мужик попал в камеру, потому что «Рафик чистой воды неуиноуник»!

На первом допросе Нику стало страшно. До этого он расценивал своё пребывание в камере как полезный опыт, веря, что вскоре всё это недоразумение рассосётся. Но следователь положил на стол его топор – тактический от Cold Steel, и заявил, что на нём кровь кладбищенского сторожа и его, Ника, отпечатки пальцев. И какого чёрта Ник не отстегнул его от рюкзака сразу, как вернулся из прошлой вылазки на природу. В общем, светил ему теперь срок за зверское убийство с расчленением, осквернение могил и ещё куча всякого дерьма. А потом наступила ночь. Сокамерники дрыхли, а ему было не уснуть. Он прокручивал в голове события на кладбище и разговор со следователем.

Следователя тоже можно понять. Расследовать такое дело никому не охота. А тут вот он, Ник. Что он делал на кладбище с рюкзаком, набитом всякой аппаратурой, и с топором? Ник даже не сомневался, что на топоре найдут все «доказательства» его вины. Следователь очень ярко описал ему, как он, Ник, известный блогер, готовил материал для очередного сенсационного видео. Как ради хайпа он и его подельники изрубили на куски живого человека. Как раскапывали могилы и таскали трупы. А потом Ник стал снимать видео. И всё бы у него было нормально, но в какой-то момент он поскользнулся и ударился головой, в результате чего потерял сознание. Сообщники, увидев такое дело, сообразили, что везти бессознательного товарища в больницу рискованно. А потому подло свалили домой, оставив Ника на кладбище. Где его лично обнаружил он – следователь Борис Мухин.

Мухин намекнул ему, что помощь следствию существенно облегчит Нику жизнь. Порекомендовал рассказать всё честно и без утайки и выдать заодно подельников. Ведь дураку же ясно, что в одиночку такое не провернуть. К тому же они, подельники, оказались редкими сволочами. Так чего их, гадов, жалеть?!

Ником овладела чёрная тоска. Конечно, в версии следователя есть неувязки, да и факты грубо подтасованы, но ведь контраргументы Ника тоже выглядят бледно. А ещё он был уверен, что всё подстроено. И все эти звонки с координатами от неизвестного информатора, и то, что он так вовремя оказался на кладбище… Возможно, его подставили люди из той таинственной организации, которой Ник приписывал ритуальные убийства. А почему нет? Его подставили, чтоб избавиться от назойливого блогера, сующего нос не в своё дело. Удивляла только сложность подставы, ведь гораздо проще было дать ему по голове в тёмной подворотне. Дёшево и сердито.

Сквозь храп сокамерников он вдруг услышал щелчок дверного замка. Через несколько секунд ещё один. Потом ещё. Ник уставился на распахнутую настежь дверь тюремной камеры. В дверном проёме стоял человек. Его тёмный силуэт контрастировал с тускло освещённым коридором. Силуэт поманил рукой, недвусмысленно предлагая ему покинуть камеру. Сил удивляться у Ника не было. «Будь что будет», – решил он и, стараясь не шуметь, поднялся с нар.

Незнакомец был строен и высок. Он был одет в чёрные джинсы и пальто до колен. На голове была самая обычная вязаная шапка. Нижнюю часть лица почти полностью скрывала модная сейчас борода. Само лицо незнакомца показалось Нику неестественно бледным, почти белым. Он двигался неслышной, какой-то стремительно-плавной походкой.

– Куда вы меня ведёте?

– Я устраиваю вам побег, если вы, конечно же, не против.

– Совсем не против.

– Вот и прекрасно. Вашу руку, пожалуйста.

Ник, не задумываясь, протянул руку незнакомцу, и на его запястье защёлкнулся какой-то браслет.

– Следуйте за мной, Николай. Только старайтесь не шуметь и ничему не удивляться.

Ник кивнул. Будь что будет. По крайней мере, это лучше, чем просто сидеть и ждать своей участи. Он молча шел за тёмной фигурой по мрачным коридорам. Конечно, ему было интересно, кто этот незнакомец? Откуда он его знает? Что ему от него надо? Или, например, почему встреченные полицейские упрямо не замечают странную пару? Сотрудники, оставшиеся дежурить в ночную смену, скользили по ним равнодушными взглядами, словно по пустому месту. Они занимались своими делами, совершенно не обращая на них внимания. Незнакомец неплохо ориентировался в здании, и через какое-то время они оказались перед комнатой хранения вещдоков.

Небольшое помещение занимали стеллажи. Они начинались от пола и заканчивались под потолком. Полки стеллажей были завалены самыми разнообразными предметами, не вызвавшими у Ника никакого интереса. Его вещи лежали на видном месте, так, что ему не пришлось их искать. Он привычно надел рюкзак и уже собрался уходить, но увидел самую настоящую саблю. Когда-то он видел похожую в музее. Она лежала перед ним на стеллаже, упакованная в пластиковый пакет, и свет электрических ламп тускло отражался от стали клинка и потёртой латуни эфеса. Ник прекрасно понимал, что так делать нельзя, но руки сами потянулись к оружию. Незнакомец лишь неопределённо хмыкнул, наблюдая за Ником, прячущим саблю под куртку. А потом они оказались на улице.

– Ну, всё. Вы свободны, Николай. Естественно, ненадолго, но часов пять-шесть у вас, я думаю, есть. Распорядитесь этим временем с пользой. Вам надо бежать. Верните браслет.

– Да, конечно…

– И это тоже. Вам она ни к чему.

Неуловимым движением незнакомец забрал у него саблю.

– Прощайте!

Ник ничего не успел сказать удивительному незнакомцу, как тот резко развернулся и, зашагав прочь, растаял во тьме.

Такси доставило его домой, а ноги отнесли в душ. Спустя пятнадцать минут он жевал бутерброд и прихлёбывал кофе из здоровенной кружки. А в это время в голове хороводом кружили мысли.

Он – подозреваемый в убийстве и ему грозит срок. Он сбежал из СИЗО, и это тоже статья. Как говорил незнакомец, ему надо скрыться. Ник хладнокровно обдумывал дальнейшие действия. Прошлая жизнь закончилась. Ушла безвозвратно. Сейчас от него требовалось слинять из города, спрятаться, исчезнуть. Только вот куда? И как? Машина стоит на штрафстоянке и ему её не забрать. Поезда и самолёты по понятным причинам отменяются. Такси так же отпадают по понятным причинам. Остаются маршрутки. Можно сесть на электричку. Насколько он помнил, для того чтобы купить билет на пригородный поезд, предъявлять паспорт не надо. Сейчас ночь, а это значит, что из всех возможных вариантов ему доступно лишь бегство на своих двоих. Для начала неплохо, а вопрос транспорта он постарается решить при случае. И если с вопросом «как?» он определился, то вопрос «куда?» остаётся открытым.

Родственники и знакомые отпадают – там его будут искать в первую очередь. И что осталось? Других вариантов не было. Что же делать? Паника тёмной волной всколыхнулась в душе Ника. Она грозила лишить его способности трезво мыслить и превратить в трусливого зайца. Допустить этого он, конечно же, не мог. Он закрыл глаза и попытался успокоиться. Вдох – выдох, вдох – выдох. Просто считать до десяти и ни о чём не думать. Нехитрое упражнение помогло, и паника отступила, позволив сконцентрироваться на главном.

Судя по всему, ему предстояло автономное существование. Грубо говоря, бомжевание. Надёжные бетонные стены больше не защитят его от непогоды и опасностей улицы. Нельзя обратиться к врачу, если заболеешь. Не расплатишься кредиткой в супермаркете. Да и лицом светить теперь тоже нельзя. Но хоть тут проще: сезонная эпидемия гриппа плюс какой-то неведомый коронавирус, завезённый якобы из Китая, заставили людей носить маски в общественных местах. А это позволит сохранить определённую анонимность.

Ник понимал, что собираться нужно как в длительный поход, но сборы не заняли много времени. Ник взял все наличные и перевёл на карту деньги со счетов. Теперь телефон. Этим аппаратом и симкой пользоваться больше нельзя – его сразу засекут. У Ника был ещё один телефон и несколько анонимных сим-карт. Нет, конечно, Ник не готовился к такому повороту в своей жизни, но знал, как обезопасить себя.

Он стоял в прихожей, одетый в туристические шмотки, с рюкзаком за печами. В одном кармане травмат «Grand Power», в другом самый «злой» баллон с перцовым газом. Он перекрыл газ и воду, выключил свет. Открыл дверь и сделал решительный шаг в неизвестность.

Неизвестность больно врезала ему коленом под дых и вдавила лицом в холодный бетон.

«Не успел», – с грустью подумал Ник.

Наручники больно впились в запястья, и Ника потащили вниз по лестничным пролётам. Хлопнула дверь парадной, и его выволокли наружу. Морозно. Нику подумалось, что сейчас на небе полно звёзд и день будет солнечный и ясный. А ещё горше стало от того, что этот день он не увидит. Тем временем руки ОМОНовца слева вдруг разжались. Почти одновременно раздались крики и лязг автоматных затворов. Ник упал на асфальт. Полицейский, держась за горло, свалился рядом. Он хрипел, и на его губах пузырилась кровь. Ник поднял голову и увидел остальных. Бойцы, так лихо повязавшие его, корчились на асфальте в лужах крови, казавшейся чёрной в ярком свете уличных фонарей. Тут щёлкнуло за спиной, и наручники перестали вгрызаться в его запястья.

Перевернувшись, он сел на задницу и чуть не вскрикнул от неожиданности. Большими жёлтыми глазами с вертикальными зрачками на него сверху вниз смотрело совершенно необычное существо. Невысокое, не более полутора метров, но с довольно широкими плечами и длинными руками. Узкое треугольное лицо или, скорее, морда с крючковатым носом и длинными острыми ушами. Оно открыло большой рот с тонкими губами и, показав на миг острые зубы, хрипло произнесло:

– Ну? Х….и сел? Пошли, б..я!

Глава 7. Александр

Той ночью веселье удалось на славу. Александр не знал, что за ди-джей работал на сцене, но было круто. Было много вина и кокаина… И эта девчонка с розовыми волосами, которую он снял в том ночном клубе. Они здорово покувыркались в ту ночь. Как и положено, весь следующий день Александр проспал и проснулся лишь с закатом. Поэтому он не сразу обнаружил неладное.

Эти часы подарил ему один старый друг. Сейчас, в век компьютерных технологий, они казались чересчур древними. Но в целом смотрелись они дорого и внушительно. Массивный латунный корпус украшал затейливый узор с вплетёнными в него магическими символами. Толстое стекло из горного хрусталя закрывало циферблат. Цифры были выполнены в виде различных мифических существ. Кроме времени эти часы фиксировали много полезного, о чем свидетельствовали дополнительные лимбы с таинственными обозначениями. Внизу циферблата был расположен счётчик, указывающий число, месяц, год, век и тысячелетие.

Александр очень удивился такому подарку, уловив в нём намёк на то, чтобы он не забывал, сколько времени живёт на этой земле. Но, оказывается, всё было куда проще.

– Эти часы, Саша, остановятся, когда я умру, – сказал тогда Дмитрий.

Затем он уколол палец и капнул своей кровью в специальное углубление в верхней части корпуса. Послышался тихий шелест, и через несколько секунд все семь резных стрелок пришли в движение. Они заняли каждая положенное ей место и начали своё путешествие по циферблату в темпе, соответствующем их назначению. А счётчик принялся отсчитывать дни. Дни складывались в недели, те – в месяцы. Месяцы суммировались в годы.

А сегодня Александр заметил, что секундная стрелка перестала двигаться. Часы встали! Обозначать это могло только одно. Было такое чувство, будто кто-то вышиб землю у него из-под ног. Александр упал в кресло и обхватил голову руками. Он понимал, что это было неизбежно. Дмитрий сам выбрал себе такую судьбу. Он хотел состариться и умереть как обычный человек. Александр никогда не понимал его решения, но Дмитрий имел на это право. Канули в Лету их пьяные загулы, дикие оргии и розыгрыши, о которых потом люди, бывшие свидетелями всем этим выходкам, складывали легенды и анекдоты. Теперь ничего этого не повторится. А последний раз они гуляли, как раньше… Александр не смог вспомнить когда. Давно. Он навещал Дмитрия время от времени. Ему было больно видеть, как стареет его друг. Он понимал, что однажды Димы не станет, но совершенно не думал, что этот день настанет так быстро.

Ну что ж, случилось то, что должно было случиться. Дмитрий хотел, чтобы после смерти его тело сожгли на погребальном костре, как его древних предков. Теперь Александр должен выполнить последнюю просьбу друга. Часы показывали полдесятого утра.

«Нужно срочно забрать тело», – решил Александр. Прошёл целый день, и он боялся, что его опередили и теперь придётся разыскивать труп Дмитрия по городским моргам.

Дорога до кладбища не заняла много времени, но уже на подъезде он понял, что опоздал. Изба, в которой жил Дмитрий, полыхала огнём. Судя по всему, загорелась она не так давно, иначе пламя уже пожрало бы сухое старое дерево. Здесь явно было нечисто. На улице морозно, но воздух не был свеж. В нём явно чувствовалась трупная вонь.

Александр ступил на кладбищенскую землю. Он знал вкус и запах крови своего друга. Он закрыл глаза и медленно втянул ноздрями воздух. Рецепторы безошибочно отфильтровали нужное, и он, подобно собаке, пошел на запах крови. Её здесь пролилось очень много. Она разбрызгана повсюду, словно тело Дмитрия заживо рвали на части. Жестокая и ужасная смерть. Но кто мог сотворить такое? Зверь? Человек? И где, черт возьми, само тело или то, что от него осталось?

Тут он вспомнил, что по пути сюда ему пришлось пригнуться, чтоб пролезть под сигнальной лентой, которой были огорожены могилы в этой части кладбища. Сначала он не придал этому значения, но теперь всё встало на свои места. Тела нет, потому что здесь уже побывала полиция. Труп Дмитрия следует искать в морге. Почему загорелась избушка? А чёрт её знает. Может, замыкание. А может, Дмитрий оставил что-то на плите, когда за ним пришли. Может быть, пламя медленно набирало силу и разгорелось совсем недавно. Это обычные дома горели как порох. А этот дом обычным не был, потому что там жил совсем не обычный человек. В любом случае, горящий дом вряд ли имел прямое отношение к смерти Дмитрия. Александр найдёт его тело и предаст огню, согласно завещанию покойного. А потом Александр найдёт тех, кто имел самое непосредственное отношение к смерти друга. Уж он-то заставит их пожалеть о том, что те не родились мёртвыми.

На следующий день он обзванивал морги. Это было довольно муторным занятием, к тому же ничего, по сути, выяснить не удалось. Александр выбрал три ближайших морга и ночью нанёс визит в один из них. Пользуясь своей способностью к гипнозу, он заставил дежурного санитара открыть ему дверь и провести в холодильник. Среди поступивших в последние дни трупов тела Дмитрия не нашлось. Не удалось его обнаружить и в следующем морге. Он нашёлся лишь в третьем скорбном учреждении. Трупом это назвать язык не поворачивался. Груда окровавленных кусков плоти, оторванных конечностей и переломанных костей. Головы не было. Опознать в этом месиве Дмитрия помог лишь запах его крови. По настойчивой «просьбе» дежурный санитар положил всё в черный пластиковый мешок и погрузил в багажник машины Александра.

Александр сел за руль и уже собирался покинуть двор морга, но его отвлёк сигнал смартфона. Будильник. Он сам установил его на это время и раз в двое суток отслеживал место локации одного молодого человека. Кто он, Александр не знал, известным было лишь его имя. А делать это его попросил Дмитрий. Александр не стал его расспрашивать, для чего это нужно. Ему было совсем не в тягость. К тому же он находил в этом своеобразное развлечение. Просьба друга заключалась в том, чтобы присмотреть за этим парнем и помочь ему, если он вляпается в неприятность. Надо сказать, что образ жизни этого молодого человека неприятности прямо-таки притягивал. Но, отдать должное, он сам неплохо справлялся со своими проблемами. Правда, теперь, похоже, парня действительно требовалось выручать.

Безопасно ли кататься по ночному Петербургу с расчленённым трупом в багажнике? Да! Если, конечно, вы Александр. Во всяком случае, сотрудник ДПС, который тормознул его по пути, быстро «убедился», что перед ним законопослушный водитель. Он извинился за беспокойство и, пожелав Александру хорошего пути, вернул ему «документы». Александр вообще хорошо «ладил» с людьми. Вот только сейчас одного таланта убеждения было недостаточно. На этот случай у него имелись очень полезные технические средства. Он защёлкнул на запястье серебряный браслет, а второй положил в карман. Естественно, это были не простые украшения.

Он незаметно проник в здание СИЗО и, изучив схему эвакуации в случае пожара, двинулся дальше. Ночью людей в здании было совсем немного, что тоже было на руку Александру. Единственной проблемой могли быть запертые двери. Но всё разрешилось достаточно быстро. Все ключи были снабжены брелоками, на которых красивым почерком было выведено их назначение. Улучив момент, Александр стянул нужный ключ и тихо вышел из помещения дежурного.

Двое молодых полицейских неспешно прогуливались по коридору, вразвалочку проходя мимо камер и обсуждая что-то вполголоса. Несмотря на то, что крепкие парни были совсем не трусами, они оба дёрнулись в стороны от неожиданности, когда прямо перед ними из ниоткуда возник человек. Но очень быстро они «узнали» в нём старого приятеля. Хорошего друга. Настолько хорошего, что ему можно доверить всё что угодно. «Ключ от седьмой? Держи, конечно, братишка! Для тебя – что угодно»… Полицейские, источая радушие, попрощались с самым замечательным человеком на свете и двинулись дальше по коридору, моментально забыв, что только что произошло.

Ключ несколько раз провернулся в замочной скважине камеры номер семь. Александру снова пришлось снять браслет, иначе парень не сможет его увидеть. Камера видеонаблюдения смотрит ему в затылок. Ну и пускай смотрит – ничего интересного там нет, да и не спасают браслеты от камер.

Дверь распахнулась. Парень не спал. Александр поманил его рукой. Проведя краткий инструктаж, он защёлкнул на руке молодого человека второй браслет, и вот они движутся к выходу из этого мрачного здания. Браслеты были магическими артефактами – устройствами, делающими своих владельцев невидимками. Сейчас поля этих устройств соприкасались, что позволяло беглецу и его спасителю видеть друг друга, а взгляды посторонних наблюдателей беспомощно скользили мимо. И лишь видеокамеры бесстрастно фиксировали всё происходящее.

Путь обратно не занял много времени. Они быстро добрались до помещения хранения вещественных доказательств, где парень почти сразу отыскал свои вещи. Он замешкался немного лишь, когда увидел предмет, который Александр совсем не ожидал здесь встретить. Он едва удержался от удивлённого вскрика, ведь это была сабля. Его сабля! Он узнал бы её из тысячи. Ведь он сам когда-то подарил её Дмитрию в знак вечной дружбы и преданности. Откуда она здесь? Пока он удивлялся, парень пытался спрятать её под полой куртки, правда, конец длинного клинка всё равно торчал снаружи.

На улицу они выскочили очень вовремя. Браслет Александра кольнул запястье, предупреждая, что энергия почти израсходована. Значит, второй браслет поможет парню оставаться невидимкой ещё минут пятнадцать.

– Ну, всё. Вы свободны, Николай. Естественно ненадолго, но часов пять-шесть у вас, я думаю, есть. Распорядитесь этим временем с пользой. Вам надо бежать. Прощайте!

Затем Александр аккуратно забрал саблю у замершего парня и ногтем, ставшим вдруг длинным и острым, проколол его кожу на запястье. Об этом эпизоде Николай не вспомнит. Старый клинок ему не принадлежит, и Александр лишь вернул свою собственность. Всё, что мог, он сделал. Николай – парень неглупый и сможет о себе позаботиться.

Александр оставил Николая и скрылся во тьме. Быстрыми шагами добрался до своей машины. Мягкое кресло привычно приняло вес тела, а двигатель послушно заурчал под капотом. Александр смотрел на каплю крови, что тёмным шариком лежала на обратной стороне длинного ногтя. Потом аккуратно поднёс палец ко рту и дал капле упасть на подставленный язык.

– Интересно… – спустя пять секунд произнес Александр вслух.

Он взял кровь Николая на всякий случай. Что-то много здесь совпадений. Убийство Дмитрия, Николай в камере следственного изолятора, сабля в комнате вещдоков. Неужели парень убил Дмитрия? А зачем ему это? Для чего Дмитрий попросил следить за Николаем? Хотя с последним вопросом прояснилось: Николай – потомок Дмитрия. Внук или правнук, а может и праправнук.

В последнее время Дмитрий вёл очень тихий, даже скрытный образ жизни. Он не хотел нигде светиться. Может, именно поэтому он попросил его присматривать за парнем. Может, он просто хотел его уберечь? От чего? Александр вспомнил, что его друг очень давно не посвящал его в подробности своей жизни. Он не обижался. Ему хватало, что друг помнит его и ценит. Угар кутежа и безудержное веселье интересовали его гораздо больше тайн и загадок, которые как раз были сферой интересов Дмитрия. Александр вдруг понял, что Дмитрий незаметно втянул его в одну из таких тайн. Чуть-чуть, совсем краешком, но очень крепко. Сейчас Александру хотелось в ночной клуб – оторваться, как следует. А ещё хотелось есть.

На часах было полпятого, а он в центре города сидит в машине с трупом в багажнике и пытается решить ребус, что подкинул ему этот самый труп ещё при жизни. Надо было что-то делать! Тело он кремирует завтра ночью – сегодня уже поздно. Сейчас холодно, и машина спокойно постоит на улице, не привлекая внимания бдительных граждан запахом разложения. А потом он будет разбираться с этой историей. Головоломки не были сильной стороной Александра, но здесь совсем другое дело. А поможет ему в этом Николай. Александр чуял, что он как-то связан с убийством Дмитрия. А ещё сабля. Николай смотрел на неё так, как будто видел её в первый раз. Ему точно не могло это показаться. Что он тогда вцепился в неё будто репей? Зачем попытался её вынести? Чёрт его знает. Может, он и в полицию угодил с этой саблей, а может, и нет.

Александр припарковал машину у дома и бегом взлетел на свой этаж. Жажда сводила его с ума. Еще немного, и он перестанет себя контролировать. Хорошо, что в холодильнике всегда был запас. Несколько жадных глотков… боже, как это прекрасно! Он с большим трудом поборол в себе желание продолжить и немедленно выпить всё без остатка. Александру не хотелось опускаться до уровня животного, а для этого требовался контроль. Безумство отступило, и он вернулся в прихожую и закрыл дверь на замок. Он надел халат и домашние туфли, а потом налил ещё один фужер холодной крови. Развалившись в кресле, он, не спеша, смакуя каждый глоток, пил тёмно-красную влагу. Пришло насыщение, а за ним и тяжесть. «Кажется, кто-то обожрался», – сыто икнул Александр. Ну и пусть, сегодня он это заслужил.

Глава 8. Под землёй

В книгах фантастов границы между мирами выглядят как сияющие порталы, открытые заклинаниями или хитроумными машинами. Нику не повезло. Его портал выглядел как обыкновенный канализационный люк, из которого воняло говном. Ник действительно покидал привычный ему мир интернета и горячей воды, онлайн магазинов и сервисов доставки еды. На поверхности остывали в лужах крови пятеро полицейских, которых тоже повесят на него, плюсуя кражу оружия, боеприпасов и деталей униформы. Если Ник вернётся, то сядет навсегда. Поэтому он решительно топал за своим спасителем Хугой, светя себе под ноги налобным фонарём. Фонарь был и у Хуги, поэтому на недостаток света Ник не жаловался.

Хуга – гоблин. Самый настоящий. Он сам сказал ему об этом, неохотно отвечая на вопросы Ника. Изъяснялся Хуга по-русски, но односложно и в основном матом. Этим он напоминал Нику Васю-алкаша с первого этажа. Гоблин так гоблин. За последнее время, на Ника свалилось так много всего, что если бы какая-нибудь чупакабра попыталась стрельнуть у него сигарету в подворотне, он бы не особо этому удивился. Так что пусть будет гоблин. Убивать Хуга его вроде не собирался, потому что если хотел, то уже убил бы. С ОМОНом он вон как лихо разделался. А блогер – это совсем не омоновец.

– Всё, б..я. Привал, нах..й! – Объявил Хуга и с лязгом свалил с плеча гору трофеев. Ник снял рюкзак и обессилено уселся сверху. Он оделся для холодной погоды, а под землёй оказалось теплее, чем снаружи, и теперь его одежда была мокрой от пота. Несмотря на то, что Ник не запускал себя и старался поддерживать форму, подземная прогулка вымотала все силы. Хуга, напротив, создавал впечатление двужильного верблюда. Мало того, что он тащил рюкзак, явно не пустой. Так ещё и трофеи – пять калашей, подсумки с запасными магазинами к ним, ремни, пистолеты в кобурах, пять пар берцев. Всё это богатство Хуга связал портупеями. Сколько всё это добро весит? Из уроков ОБЖ он вынес только, что автомат Калашникова весит три с чем-то там килограмма. Плюс боезапас. Получается что-то в районе … дохрена короче.

Между тем Хуга достал из сумки на поясе трубку и табак. Под низкими сводами хода поплыли клубы дыма. Хуга курил, а Ник наконец-то получил возможность рассмотреть удивительного спутника, насколько это позволял сделать свет фонарей. В одежде гоблин отдавал предпочтение коже. Он был облачён в грязную изрядно потёртую куртку-косуху, такие же штаны и драные, чумазые берцы, замотанные скотчем. Под расстегнутой курткой кожаный жилет со множеством маленьких карманов, в которых поблёскивая сталью «дремали» метательные ножи. Это ими он угомонил бойцов на поверхности.

Ножи, кстати, самые обычные. «Метательные», которые можно встретить в любом магазине, торгующим ножами. «Спёр, наверное», – подумал Ник. То же самое он думал о косухе и штанах. «Либо спёр, либо снял с кого-то». Ну вообще-то смотрелся Хуга довольно круто. Голову покрывал остроконечный колпак. Задняя часть колпака закрывала шею. Длинные, острые уши гоблина проходили в специальные разрезы… Самое интересное, что Ник не чувствовал по отношению к Хуге ничего, кроме любопытства. Это при том, что вид у Хуги в общем-то был отталкивающим. Ник разглядывал Хугу. А тот курил и разглядывал Ника.

Всё хорошее имеет нехорошую способность кончаться. Так кончился привал и продолжился кажущийся бесконечным путь во тьме. Надо сказать, что топать по тоннелю за гоблином – это совсем не то, что гулять по освещённым чистым подземным переходам. Воняло. Непонятно чем, но мерзко. Хорошо хоть не везде. В какой-то момент Ник с удивлением обнаружил, что они идут по тоннелю метро. Судя по его виду, им не пользовались. Кругом валялся какой-то ржавый хлам. Покинули они этот тоннель так же внезапно, как и попали в него. Вот вроде бы стена из бетонных тюбингов, а вот хрен там! Вместо того чтоб удариться об стену, удивлённый Ник снова топал во тьме.

Тем временем путь пошёл резко вверх и заскрипели ржавые петли люка, который, распахнувшись, выпустил их в пыльное и сухое помещение. Его стены и свод потолка были выложены красным кирпичом. Пол здесь был ровным и чистым, что очень обрадовало Ника, которому надоело отбивать ноги о внезапно появляющиеся из тьмы камни. Идти стало гораздо легче. Шли они по достаточно узкому коридору. Коридор несколько раз повернул, прежде чем они вышли в большое помещение, которое Ник назвал про себя «зал».

Стены и потолок здесь образовывала кладка из непривычно больших кирпичей. Ник не помнил, чтобы встречал где-то такие же. Здесь было не так чисто. На полу валялся какой-то мусор. Ник посветил вверх. Так и есть. Древняя кладка осыпалась, теряя кирпичи. Боясь получить по голове, Ник поспешил за Хугой, который успел отойти от него на приличное расстояние. Ник почти перешёл на бег и чуть не врезался во внезапно остановившегося Хугу. Тот зашипел и в предупредительном жесте вскинул руку.

Хуга прижал палец к губам и показал Нику причину внезапной остановки. В луче фонаря серебрилась нить толщиной миллиметра три-четыре. Дальше была ещё одна, и ещё, и ещё. Нити пронизывали всё пространство впереди на разной высоте и под различными углами. Нити уходили куда-то к противоположной стене. Хуга сделал несколько осторожных шагов в сторону. Нити уходили в провал в стене. Вокруг него всё было затянуто этой… паутиной. Ник внезапно понял, что это такое и у него затряслись колени.

Пауки вызывали у него ужас с детства. Ужас и омерзение. Кроме того, одна из его бывших девушек держала у себя в комнате аж пять пауков птицеедов. Ник тогда чуть с ума не сошёл от ужаса. Когда в самый ответственный момент ему на голую потную спину шмякнулось что-то, а потом поползло, перебирая мохнатыми лапами. Этот момент долго потом преследовал его во снах. А сейчас Ник находился в подземелье, метрах в десяти от гигантского паука. Ну, а какой ещё сплетёт такую паутину?

Хуга дёрнул Ника за руку. Это произошло настолько неожиданно, что он чуть не вскрикнул. Хуга махнул ему рукой и Ник, неверной походкой пошлёпал вслед за ним. Они вернулись в коридор и, по ощущениям, прошли в обратном направлении метров сто. Там коридор раздваивался. Ник удивился тому, что не обратил внимания на эту развилку по пути к залу. Один ход уходил куда-то вправо от их пути. Они свернули в этот ход, и, пройдя ещё метров пять, Хуга снова скинул на пол рюкзак. Он вынул из него три винных бутылки, завёрнутых в тряпки. Что-то прикинув в уме, он положил одну обратно.

– Снимай рюкзак и куртку. Мешать будут, – прохрипел гоблин.

Хуга освободил бутылки от тряпья и отдал одну Нику.

– Уронишь – всем пи....а. – предупредил он.

– Что сейчас делать будем?

– Щас, тихо возвращаемся, кидаем и съё….ем быстро. Очень быстро!

– Что в бутылке-то?

– Драконий плевок. Пи…да всему! – ответил гоблин, и словно подтверждая свои слова, щёлкнул пальцами.

Если Ник всё правильно понял, то в бутылках было что-то вроде коктейля Молотова, или ещё что-то интересное. Может, яд какой-нибудь. Но не это главное, а то, что им предстоит приблизиться к логову паука на расстояние броска, метнуть бутылки и «съё…ть» и не просто, а «очень быстро». Говоря нормальным языком, предстояло пробежать что-то вроде стометровки по тёмному тоннелю, рискуя споткнуться и свернуть себе шею. Что-то подсказывало Нику, что даже простое падение или небольшая задержка могли стоить жизни. Не особо разговорчивый гоблин мало прояснил, что находится в бутылках, но понятно, что это что-то очень опасное. Так что придётся не бежать, а именно «съё…ть».

Поглощенный этими мыслями, Ник следовал за Хугой, стараясь не шуметь. Хуга двигался как кошка, неслышно ступая впереди. Так, крадучись, они вышли в зал. Ник очень надеялся, что при первом визите они не всполошили хозяина паутины. И сейчас их не встретит здоровенный паук. В пользу этих опасений говорило то, что пауки вроде бы видят не очень хорошо. Но вот вибрацию и звук они наверняка ощущают прекрасно.

Чем ближе они подходили к залу, тем хуже становилось Нику. Панический страх и омерзение уже радостно потирали липкие, холодные щупальца, готовясь полностью овладеть молодым человеком. Но он каким-то невероятным усилием заставил себя собраться, затолкав свои страхи куда-то в дальний угол сознания. И когда странная пара вошла в зал, Ник был абсолютно спокоен.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.