# Мокрое золото

Владимир Богданов

«В тихом омуте черти водятся» – жизнь в который раз подтверждает правоту этого высказывания.

1990 год. У застенчивого парня Филиппа Вычерова умер дед, и в опустевшем деревенском доме остался большой самогонный аппарат с ректификационной установкой, паровым котлом, дистиллятором и холодильником – все надежно работало.

Филипп вместе с друзьями окунулся в прибыльный и крайне опасный бизнес по производству нелегальной водки. Шальные деньги быстро вскружил головы, и робкий парень на глазах превратился в жадного и жестокого предпринимателя. Сначала он убирает двух подельников, чтобы не делиться прибылью. Затем подставляет ближайшего друга Эрика, который загремел в СИЗО и получил приличный срок.

Когда Эрик выходит на свободу, его встречает уже совсем другая страна, с иной экономикой, иными порядками и законами. Неизменным остался разве что бывший друг – все такой же жестокий, оставляющий после себя по-прежнему кровавые следы…

«Творчество Владимира Богданова – это щемящая сердце ностальгия, это предельно яркий и сочный мир молодости, это когда всё по максимуму: и чувства, и верность, и клятвы, и драки… Просто удивляешься, насколько для нас когда-то были важны понятия Честь, Дружба, Любовь. Книга рвет душу своей прямотой и искренностью, и в то же время она лечит…» – Алексей МАКЕЕВ, писатель, соавтор детективных романов о сыщике Гурове

Автор романа, Владимир Богданов, чья молодость и юность пришлись на годы развала Советского Союза, крушения морали и нравов, ценностей и жизненных идеалов, прошел через драматические испытания в молодежной группировке, где познал и дружбу, и предательство, и верность слову, и любовь.

© Богданов В., 2024

© Оформление. ООО Издательство «Эксмо», 2024

## Часть первая. 1990–1991 гг.

### 1

Кожаные куртки, спортивные костюмы, в кроссовках только один из всего десятка, остальные в ботинках с тяжелыми жесткими носками. Все в черных шерстяных шапочках. Черные брови, черные глаза, черная щетина. Крепкие на вид ребята, резкие, не качки, но выглядят внушительно. В меньшинстве, но смотрят на врага уверенно, как будто страх им неведом.

– Иди на хрен! – Старший чеченец презрительно сплюнул под ноги Воротиле.

Один вожак не оставлял другому выбора, но Воротила очень не хотел доводить дело до драки, может, потому и дрогнула рука. Чеченец удар пропустил, но на ногах удержался. И тут же выхватил из-под куртки кинжал. Так же поступили и его кунаки, ожили, задвигались.

Ситуация обострилась и в прямом, и в фигуральном смысле. Эрик в какой уже раз спросил у себя: «Какого черта?» Ему и дела нет до какой-то там станции технического обслуживания, на которую наехали кавказцы. Занимались в зале, никого не трогали, появился Воротила, нагнал туману, мол, залетные какие-то налетели, нужен разбор, людей хватает, но требуется массовка – чисто для подстраховки. Эрик поднял своих ребят, и вот они здесь. И ждут от них явно не подстраховки. Воротила реально подставил их под ножи.

Чеченец махнул кинжалом, Воротила поставил блок, но длинное лезвие все равно чиркнуло по шее. Эрик видел, как из раны брызнула кровь. Рана несерьезная, в таких случаях нельзя отступать, а нужно доводить начатое до конца. Блок уже поставлен, мяч на стороне Воротилы, нужно бить – и на убой. Но это в теории, а в реальности Воротила дал слабину, отскочил от кавказца и получил кинжалом по руке. И это на фоне, когда остальные джигиты ринулись в атаку.

– Эй! – Эрик вскинул руки, пружинно встав на ногах.

И себя в боевое состояние привел, и своих парней. Плевать ему на какой-то там автосервис, все равно, кто его будет крышевать, просто сейчас уже неважно, из-за чего свара. «Бьют – беги!» – это для слабых, а он сильный. Тем более что в арсенале джиу-джитсу вполне хватает приемов против ножа, нужно просто уметь пользоваться ими. И хотеть.

Воротиловские бойцы не дрогнули, у них в руках появились цепи, монтировки, а у Эрика ничего. Каратэ-до – путь пустой руки. Про пустую голову в японских трактатах ничего не сказано, но именно благодаря ей Эрик оказался здесь. И не убегает, поджав хвост, а готов драться насмерть. И пацаны будут биться до конца, в Бобине и Мохначе он уверен как в себе, один только Чудик вызывает сомнения. Но так на то он и Чудик. Да и не звал его никто, сам навязался.

Воротила справился с нервами, смог схватить чеченского вожака за руку, в которой тот держал кинжал, свалил противника на землю, подставив спину под удар. Кто-то из джигитов попытался этим воспользоваться, но его блокировали цепью по руке.

Эрик принял на себя удар взбесившегося кавказца, который выбросил вперед руку с кинжалом. И это был колющий, практически штыковой удар, Эрик едва успел повернуться к противнику, острие прошло вдоль живота, вспоров свитер и кожу под ним. Обратно рука уйти не смогла, Эрик вцепился в нее мертвой хваткой, заставив противника двигаться вперед и дальше, пока тот не потерял равновесие. А приданное ускорение уложило его на землю вместе с кинжалом. Короткий удар в шею на добивание, и можно подниматься.

Но вдруг прозвучал выстрел, где-то за спиной Эрика; он резко обернулся и увидел Чудика. Роста чуть выше среднего, худой, кожа да кости, нескладный и невзрачный, в руке пистолет, ну очень похожий на «парабеллум» из фильмов про войну.

Чудик выстрелил снова. И также в воздух. Брови нахмурены, взгляд твердый, лицо сосредоточенное, с таким видом ходят в атаку, а он почему-то с каждым выстрелом пятился. Но сами по себе выстрелы произвели эффект на противника. Кавказцы не то чтобы дрогнули, но уняли свой пыл. А вместе с тем потеряли инициативу.

Выстрелы прекратились, но уже противник пятился, сплачиваясь вокруг своего потрепанного лидера. И в конце концов они превратилась в плотную толпу, ощетинившуюся кинжалами. И этот «ежик» продолжал медленно отступать к своим машинам. Воротила решил не преследовать противника. Израненный, на руках кровь, на лице, да и пацанов его слегка порезали. Опять же Эрику досталось. Бобине руку царапнули, Мохнач вроде цел, но и этот успел руками помахать, на пару с другом кого-то уделал. С ног свалили, добить не смогли, ну так и Эрик своего джигита не удержал, позволил ему уйти, как только Чудик начал стрелять. И откуда у него ствол?

– Еще раз увижу здесь, ноги поотрываю! – разорялся Воротила.

Враг уходил, оставляя ему поле боя, как тут не покуражиться. Чечены не отвечали. Волками посматривая на Чудика, они усаживались в свои «девятки».

А когда они уехали, Воротила резко повернулся к Эрику.

– Твой чудила? – И спросил он так же резко.

– Чудик!

– Не понял!

– Чудик он, кликуха такая!

– Ну, если Чудик, то ладно… – снимая напряжение, улыбнулся Воротила.

Здоровый, голова большая, тяжелая, лицо широкое и плоское, как наковальня, кулаки что кувалды. И непонятно, как он кавказца с первого удара не смог свалить. Может, на самом деле переволновался. Да и сейчас мандраж, возможно, не прошел.

– Откуда ствол? – спросил Воротила.

Его пацаны все еще напряженно смотрели на Чудика, не зная, как реагировать на его выходку. Вроде бы стрелку собирались проводить без стволов, но в то же время кинжалы – тоже не совсем честно.

– Так это, тетка из Польши привезла. За шмотками ездила.

Воротила подошел к Чудику, взял пистолет, понюхал ствол, поморщился.

– Газовый?

– Ну так, тетка привезла…

– Хорошо, что ветер с нашей стороны дул… Ладно, нормально все!

Воротила вернул Чудику ствол, хлопнул его по плечу. Поблагодарил он и Эрика – кивнул ему и повел своих пацанов к машинам.

– Это и всё? – глядя ему вслед, в недоумении спросил Мохнач.

Высокий, стройный, спортивного телосложения, смазливый, двадцать лет ему, а щеки гладкие и шелковистые, как персик, на щетину нет и намека. Но нежным его не назовешь. И на язык острый, и удар у него будь здоров. Рукой бьет так же сильно, как и ногой. И не потому, что нога слабая.

– Нас что, за спасибо здесь мочили? – поскреб затылок Бобина.

Этот коренастый, сермяжный, косолапый, черты лица грубые, повышенная волосатость – чтобы нормально выглядеть, два раза в день нужно бриться, утром и вечером. Взгляд ироничный, добродушный, под стать характеру, но природный изгиб губ и тяжелая челюсть придавали его облику злобное выражение.

Эрик решил сменить тему разговора. Он и сам рассчитывал на несколько иную благодарность, сотня баксов на всех его бы вполне устроила, но, похоже, Воротила действительно поимел их за спасибо. Хорошо, на животе всего лишь царапина и у Бобины кровь из руки не ручьем течет, а ведь могли бы и кишки выпустить. Очень даже запросто.

– А ты чего стоишь? – Эрик с насмешкой глянул на Чудика. – У тебя же ствол, менты наедут, сядешь!

– Так газовый же… – задумался Чудик.

– В машину давай!

Эрик не собирался выяснять, как сильно могут наказать Чудика за огнестрел. Все равно как если сам напросился. Сейчас главное, чтобы он доставил их домой, в родной двадцать третий микрорайон, – машина только у него, хоть и родительская, но «семерка».

Чудик за руль, Эрик, взяв аптечку, сел рядом, Мохнач, Бобина позади, машина срывается с места, через полчаса будут дома, если ничего не случится.

– А дай-ка ствол! – требовательным тоном попросил Мохнач, тронув Чудика за плечо.

Тот вытащил из-под сиденья пистолет, протянул ему. Мохнач осмотрел его, понюхал ствол, из глаз брызнули слезы.

– Твою мать! – зашипел он.

– Это же слезоточивый газ! – засмеялся Бобина.

Один бинт из аптечки Эрик отдал ему, а другой оставил себе. Раны у них, может, и пустячные, но перевязаться лишним не будет.

– Хорошо, что Чудик в воздух стрелял, – улыбнулся Эрик. – И ветер от нас дул… Плохо, что стрелял. Кавказцы его запомнили, вычислить могут, отомстить.

Эрик нарочно нагонял страху, подразнить парня захотелось.

– Да ладно! – отмахнулся Чудик.

– Что ладно? – поддал парку Мохнач. – Кавказцы злопамятные, всю твою будущую семью вырежут.

– Какую такую будущую?

– А которая в яйцах у тебя пищит. Вместе с яйцами и вырежут.

– Да, да, у них любимое блюдо – яйца молодого барашка, – подхватил Бобина. – Как раз про тебя, молодой!

– Я, может, жизнь вам спас, а вы стебаетесь! – Чудик с обидой глянул на Эрика.

– Думаешь, без тебя бы не справились?

– Думаю, вам эта разборка и даром была не нужна.

– Мы бы и без тебя справились! – Бобина тяжело хлопнул парня по плечу.

– А ради чего?

– Ради себя!

– Ради себя деньги зарабатывать надо. Тихо, спокойно… На каратэ много не заработаешь.

Эрик махнул рукой, давая понять, что мнение какого-то там Чудика ему не интересно. Он действительно вел секцию каратэ, но вместе с тем работал на машиностроительном заводе – мастером слесарного цеха. Окончил техникум, два года отслужил, устроился на завод, все у него как у людей. Женится, получит квартиру, дети пойдут. А каратэ – для души. И дальше будет вести секцию, сейчас это не запрещено.

Какое-то время Чудик молчал, все ждал, когда его попросят поделиться соображениями.

– У меня дед умер, дом в Подрезово оставил, – заговорил он. – Видели бы вы, какой у него там аппарат!

– Слуховой?

– Я бы сказал, самогонный! Но там такая махина, целый спиртзавод! Я офонарел, когда увидел!.. Литров сто в сутки гнать можно!

– Пробовал?

– Ну, мне кажется…

– А почему не пробовал?

– Так я не знал… Дед уже лет пять как умер, у него там в сарае аппарат стоял, я даже не знал. А на днях глянул, офонарел!.. Дед раньше на механическом заводе работал – там, видно, собрал.

– А работал кем? – спросил Эрик.

– Да слесарем, кажется.

– Ну если слесарем, можно глянуть… Подрезово, говоришь?

– Да тут недалеко.

– Да, в Подрезово надо, – с усмешкой сказал Мохнач. – Там кавказцы Чудика не найдут!

– Да не будут они меня искать! Мы для них – пустое место!..

Как это ни странно, но Чудик действительно не очень-то боялся кавказцев. Осторожный он парень, мягко говоря, можно даже сказать – трусливый. В секции занимался на равных с большинством, от спаррингов не отлынивал, но реальных драк старался избегать. Потому и прихватил с собой сегодня пистолет. А его самого с собой прихватили только ради машины.

– Давай в Подрезово! – согласился Бобина.

Дом находился в живописном месте, на окраине деревни, но с видом на Клязьминское водохранилище. Конец сентября, погода сегодня хоть и солнечная, но холодно, и все равно Эрику захотелось искупаться.

Дом небольшой, бревенчатый, двор более-менее ухоженный, трава скошена, деревья подрезаны, огород на зиму вскопан. Сарай дощатый, сколочен крепко, основательно, в нем среди прочего хлама и находился самогонный аппарат. И агрегат сей действительно заслуживал восхищения. Полноценная ректификационная установка, паровой котел как минимум на сто литров, дистиллятор, холодильник, приемник, – все это связывалось перегонными трубками. Баки из нержавейки, трубки медные, кустарщина конечно, но производилась в заводских условиях.

– Вещь! – оценил Эрик, осматривая аппарат.

Собрать его нужно, установить, проверить в действии. У него уже чесались руки, хотя он еще не знал, зачем ему это нужно.

– Сухой закон отменили, а водка все равно по червонцу, – сказал Чудик.

– Еще и хрен купишь, – кивнул Бобина.

– А здесь литров сто в сутки можно гнать. Спирта! Разводим водой, уже двести пятьдесят! – разогнался Чудик.

– Ну не двести пятьдесят… – качнул головой Эрик. – Да и сто литров вряд ли будет… Но двести бутылок тоже много…

– В сутки!.. Двести на десять. Два косаря в день!

– Губозакаточная машинка нужна.

– Ну да, пробки закручивать… А-а, губозакаточная! – спохватился Чудик. – А что я не так сказал? Подъезжаешь к магазину, где очередь, предлагаешь товар, за ту же десятку с руками оторвут.

– С яйцами! Барашка!.. – ухмыльнулся Мохнач. – Спирт очищать надо. Потом с водой смешивать. Потом водку очищать, через уголь… Это все сложно.

– И вода ключевая нужна, – добавил Чудик. – Из родника вода, тогда водка мягкая будет, вкусная… Две тысячи в сутки – это я загнул, но, если хотя бы по сотке на рыло – чистоганом. Это что, плохо?

– По сотке в день? – задумался Бобина.

– Это минимум. А стремиться нужно к максимуму!

– Стремиться, – усмехнулся Мохнач. – И не стрематься!

– Вот-вот!

– Спирт, вода, пробки, наклейки, где все это брать?.. А бутылки? Где брать бутылки?

– Ну так алкаши собирают, будем у них по двадцать копеек покупать… Или у населения, заехали во двор, объяву дали, сами сбегутся!..

– Все у тебя просто. – Эрик задумчиво смотрел на Чудика.

А ведь самопалом в Москве торгуют вовсю, где-то берут спирт, мешают с родниковой водой, разливают, пакуют, продают. По всей стране кустарщина махровым цветом растет, дураки с кавказцами на пустырях машутся, а умные деньги зарабатывают. Тут главное, чтобы никто не отравился, тогда и менты прессовать особо не будут. Слышал Эрик про самодельщиков, даже мастера знал, который мог помочь с оборудованием, и закатывающее устройство сварганить, и разливочное. Этикетки можно самим на бутылки наклеивать, но опять же, с механизацией будет лучше. Человек, покупая водку, первым делом смотрит, как наклеена этикетка, – если машинным способом, значит, качество заводское, строго по ГОСТу.

– Глаза боятся – руки делают. – Чудик набрался смелости и посмотрел Эрику в глаза.

– Если руки не из задницы растут.

– Руки из плеч. Нормально все будет.

Эрик кивнул. Попытка не пытка, как говорил товарищ Сталин. Тем более что попытка не связана с большим риском. Можно было, конечно, нарваться на неприятности, но гнать водку уж куда безопасней, чем биться с кавказцами насмерть. Тем более бесплатно.

### 2

Пшеница, сахар, дрожжи, родниковая вода, – казалось бы, все просто, но первый блин вышел комом, вернее, брага скисла. Пшеница оказалась некачественной. Заменили продукт, добавили пшеничной муки, накипятили родниковой воды, все смешали, добавили дрожжей, Чудик предложил таблетку ампициллина, чтобы брага не прокисла. Бобина послал его на хрен, но Чудик все равно поступил по-своему. И ничего, брага удалась. И дедушкина радость не подвела, и нержавеющая сталь там, и медь где надо, первый перегон через прямоток, второй и третий через колонну… Сначала получили дистиллят, затем ректификат очень приличного качества, но о заявленных ста литрах в сутки не приходилось и мечтать. Две недели мучились, пока процесс до ума довели, сколько продуктов перевели, а получили всего-то восемнадцать литров хорошего, но далеко не самого высокого качества спирта.

Чудик предложил не падать духом, в ответ Бобина махнул на все рукой и вышел из дела. Эрик не сдавался, он привык доводить дело до конца. Тем более что на заводе уже собиралось устройство для производства и закупорки пробок. Да и дедушкин аппарат явно нуждался в модернизации. А еще с тарой проблема решалась, почти полтысячи пустых бутылок собрали. Через алкашей решали вопрос, но за свои деньги.

Прошли полтора месяца, прежде чем отработали процесс производства спирта. И брагу научились готовить в больших количествах, и ее перегонку довели чуть ли не до совершенства. В один прекрасный день смогли выйти на шестьдесят литров полноценного спирта. А на следующий день появился Бобина и привез с собой пару канистр заводского спирта. Как оказалось, его двоюродный брат работал на спиртзаводе где-то в Воронежской области. Завод старый, еще в прошлом веке построенный, оборудование древнее, рентабельность низкая, а в стране уже, считай, рыночная экономика. Из крупной схемы поставок и заказов завод этот выпал, выживай как хочешь, спирт поступил в свободную продажу, чуть ли не по себестоимости. Причем спирт оказался отличного качества. По всем подсчетам выходило, что выгоднее покупать спирт, чем его производить.

– А мы тут огород городили! – Бобина с насмешкой смотрел на Чудика.

Но тот спокойно выдержал взгляд.

– Без огорода можно, если в магазине можно купить. А в магазинах дефицит. И завод твой может медным тазом накрыться. Так что одно другому не мешает.

– Это ты так решил? – вскинулся Бобина.

Не нравилось ему, что Чудик фактически руководил производством. Но в принципе он имел на это право. И дедушкин дом ему принадлежал, и самогонная установка, неважно, что усовершенствованная общими усилиями. И с автотранспортом вопросы решались только через него. К тому же как ни крути, а идею с производством спирта подогнал Чудик.

– Решать ты будешь. Как доставку спирта из Воронежской области организовать.

– Да так и организуем. Загружаем в машину и везем!

– Загружаем в мою машину, – с едва заметной усмешкой решил Чудик. – Сначала спирт, потом водку…

А с водкой вопрос уже решился. Полученный ректификат уже «отдохнул», его смешали с родниковой водой, которую опять же доставили на машине Чудика. Водку пропустили через установку угольной, а затем гравийной очистки, разлили по бутылкам, запечатали. Ящики сколачиваются, вопрос с этикетками подвис в воздухе, как-то упустили этот момент, но все решится. Процесс производства водки фактически отлажен, и со сбытом проблем возникнуть не должно. Водка по-прежнему в цене и в дефиците, малые объемы разойдутся влет.

– А тебе что-то не нравится? – Бобина угрожающе расправил плечи.

– Тон твой не нравится! – Чудик вскинул голову.

– Ну так давай нормально поговорим! – Бобина сжал кулаки, показывая, на каком языке он собирается с ним общаться.

– Головой говорить не пробовал? – усмехнулся Чудик и, будто о чем-то вспомнив, повернулся к нему спиной.

– Эй! – потянулся за ним Бобина.

Но Эрик удержал его, положив руку ему на плечо.

– А головой действительно нужно думать… Чего ты на пацана наехал? В чем он не прав?

– Да борзый слишком!

– Борзый не борзый, а четыре курса института окончил.

Эрик и сам с удивлением узнал, что Чудик учится в Московском институте стали и сплавов. Жили в соседних дворах, учились в одной школе, а ничего толком друг о друге не знали. То есть Чудик знал о нем все, а он о нем ничего.

– И что? – нахмурился Бобина. – Что это дает? Что этот дрыщ о жизни знает?

– А ты что знаешь?

– Я… Ну, я хотя бы в армии служил… – пожал плечами Бобина.

Они стояли во дворе дома, Мохнач курил, глубоко затягиваясь, Эрик косо смотрел на него. Валентин помогал ему, фактически они вдвоем вели секцию, на соревнованиях выступали. Эрику не нравилось, что его друг и компаньон заядлый куряка, но поделать с этим он ничего не мог. Мохнач и хотел завязать, но не получалось. Для полного счастья осталось только спиться, тем более что водки хоть залейся.

– Это кого там принесло? – всполошился Мохнач.

К воротам дома подходила русоволосая девушка в темно-сером пальто с песцовым воротником. Волосы длинные, распущенные, но убранные назад, на голове повязка из шарфа, как ободок для волос.

– Ничего так девочка, – оживился Бобина.

– Нелли, черт бы тебя! – возмущенно протянул Чудик.

Он шел к воротам, Эрик и сам не понял, как увязался за ним. Захотелось вдруг поближе разглядеть девушку. Совсем еще юная, лет семнадцать-восемнадцать. Лицо у нее узкое, нос острый, тонкий, даже кривоватый, что-то ястребиное в нем. Но как это ни странно, такой нос ничуть не портил девушку. Глаза небольшие, близко посаженные, но такие ясные, что в них хотелось смотреть и смотреть. Губы полные, сочные, рот красивый, чувственный, Эрик подумал о том, что давно уже ни с кем не целовался. С Катькой уже полгода как расстался, на море отдыхал, крутил там с одной, но это как бы и не в счет. Нет у него уже давно никого.

Чудик открыл калитку, впустил девушку во двор. Эрик с интересом смотрел на нее. Среднего роста, худенькая, элегантная; снег еще не выпал, температура все еще плюсовая, но от девушки почему-то пахло морозом. Щечки наверняка холодные и с вкусным запахом.

Эрик с интересом смотрел на девушку, Чудик это заметил.

– Знакомься, моя сестра! – представил он.

– Сестра? – улыбнулся Эрик.

Не хотел бы он, чтобы эта милая мисс оказалась девушкой Чудика. Слишком уж хороша она для него.

– Сестра.

Чудик смотрел на него с удивлением. Как это Эрик может не знать, что у него есть сестра? Второй месяц в большом общем деле, а Эрик и знать не знает о его семье.

– Нелли!

Девушка ярко улыбнулась.

– Эрик! – Он мягко пожал протянутую руку.

– А я знаю!

– Ну да, мы же в одной школе учились, – наугад сказал он.

– И я вас помню!.. Я тогда совсем еще маленькой была.

– Ты и сейчас маленькая, – усмехнулся Чудик. – Чего приперлась?

Эрик недоуменно повел бровью, глянув на него. Мог бы и повежливей с сестрой.

– Да так!

Нелли выразительно глянула на брата, кивком при этом указав на Эрика. Не хотелось бы ей обсуждать свои проблемы при посторонних.

– Ну, хорошо… Там в доме чай, пряники, располагайся. Чувствуй себя как дома! – хмыкнул Чудик.

– Спасибо! – Девушка глянула на него благодушно, с иронией, но все-таки слегка с обидой.

И дохнув на ладони, потерла их. Одета вроде бы тепло, а перчаток нет – может, забыла или потеряла. Впрочем, в доме топится печь, и чайник электрический есть, вода в нем еще горячая. Эрик сам провел девушку в дом, помог ей снять пальто, усадил за стол.

– Ну и беспорядок здесь у вас!.. – сказала Нелли с нежной улыбкой, как будто даже завороженно глядя на него.

Светлая кофточка из мягкой шерсти, черная юбка, плотно обтягивающая узкие бедра. Худенькая, грудь маленькая, взгляду, казалось бы, не за что зацепиться, но Эрик и сам завороженно смотрел на нее.

– А это что?

Нелли заглянула в соседнюю комнату, в которой устроили склад. Водка в бутылках и без этикеток, одна часть в ящиках, другая в навал.

– А Чудик… – Эрику пришлось поднапрячься, чтобы вспомнить, как зовут Чудика. – Филипп ничего не говорил?

– Сказал, что вы самогон здесь гоните. По бутылкам разливаете?

– И складируем.

Нелли взяла одну бутылку, ощупала пробку.

– И этикетки будут. Все будет.

– Интересно у вас тут!

– Присоединяйся, работы много.

– Ой, да я с удовольствием!

– Но сначала чаю!

Эрик с удовольствием ухаживал за Нелли, напоил ее чаем, но с собой в сарай увести не смог. Девушка вдруг взялась наводить порядок в доме, который принадлежал ей на таких же основаниях, как и брату, которого, как вдруг оказалось, звали Филипп.

Воронежский спирт дегустировали строго в мужской компании; продукт, как выяснилось, вполне соответствовал заявленным требованиям, водка из него понравилась всем, но ключевой воды хватило всего на одну бутылку. Чудик собрался ехать к роднику, загрузил в машину фляги. Вместе с ним исчезли Мохнач и Бобина. Эрик не сразу понял, куда они делись, зашел в дом, позвал их, но к нему вышла Нелли. Гладенькая, миленькая, тепленькая.

– Не знаешь, где Боря с Валей? – спросил он, останавливаясь возле печки.

Огонь горит ярко, Эрик приложил замерзшие руки к горячей стене, хорошо.

– Так с Филом уехали.

– С Филом, – кивнул Эрик.

Сегодня суббота, тренировки нет, и завтра выходной, Мохначу с Бобиной совсем не обязательно было уезжать. Но ведь они за водой поехали, должны вернуться.

– Извини! – усаживаясь на диван, сказал Эрик.

– За что?

– На дегустацию не пригласили. Боря спирт сегодня откуда-то из Воронежа привез, попробовали, вроде хороший. Воды не хватило, Фил твой за водой поехал.

Эрик тряхнул головой. Нелли полна соблазнов и очарования, а его в сон вдруг клонить стало, непорядок.

– Устал что-то. Мы здесь с утра брагой дышим.

– Так ведь и надышаться можно, – улыбнулась Нелли.

– И надышаться, и спиться… – кивнул он. – Но это вряд ли. Сейчас технологию отладим, дальше само по себе пойдет, без дегустаций.

– Технологию производства? Своего спирта?

– И своего тоже.

– А этот ваш свой спирт продегустировать можно?

– Так даже не спирт, а водка! – взбодрился Эрик. – Вся комната ящиками забита.

Эрик поднялся, принес бутылку, откупорил, налил себе и Нелли. Только тогда спохватился.

– А тебе можно?

– Восемнадцать в сентябре было.

– И школу окончила?

– В Плешке учусь. На втором курсе.

– И что, водку у вас там пить разрешают?

– А это смотря какую!

Нелли взяла стакан, зажмурилась, выпила, резко выдохнула. Эрик вынул из банки соленый огурчик, подал ей.

– Ну что? Такую можно?

– Вообще-то я не разбираюсь, но мне кажется, что можно.

– Натуральный продукт, никакой химии.

За окнами стемнело, вечер наступил, ужинать пора. Холодильник в доме не работал, пришлось идти на улицу, там сумка с продуктами. Эрик принес краковской колбасы, нарезал кусочками.

– Чаю или водки? – спросил он.

– Напоить меня хочешь? – загадочно улыбнулась девушка.

– Чаем?

– Чаем опасно… Давай водки! А то не поняла!

После второй Нелли захмелела, а после третьей положила голову на плечо Эрику. И его развело порядком, но в сон больше не клонило, душа просилась в полет, а вслед за ней ввысь тянулось и тело.

Время шло, Чудик не появлялся, а Эрик предложил Нелли выпить на брудершафт.

– Это все! – поднимая стакан, сказала она. – Больше не буду!

И еще Нелли мотнула головой – в момент, когда их губы слились в поцелуе. Мотнула, создавая приятное, возбуждающее трение. Обессиленно опустила руку, стакан со стуком опустился на стол. И ноги у нее ослабли, но Эрик не позволил девушке упасть. Помог ей сесть на диван, нижний срез кофточки при этом задрался, под ней что-то шелковое, похоже комбинация, а бюстгальтера Эрик не нащупал.

Шелк приятно скользил под пальцами, Нелли горячо задышала, откинула назад голову. В какой-то момент он сам почувствовал ее руку под своим свитером. Это придало ему смелости, в руку легла, будто наливное яблочко, упругая девичья грудь, мягкий сосок вдруг затвердел под пальцами. Нелли задышала еще горячей, закрыла глаза. И ничего не сказала, когда он расстегнул молнию на юбке.

В доме тепло, огонь в печи тугой, упругий, дрова горят с треском. Раскочегарился и Эрик, дым коромыслом, в трубе гудит, дым страсти застилает глаза, голова почти не соображает. И Нелли в полной прострации, даже не пикнула, пока он стаскивал с нее колготки. Но крепко свела вместе ноги, – Эрик знал, что делать в таких случаях. Уложил девушку на спину вдоль дивана, губами мягко сжал сосок, провел рукой по животу, причесал жесткие волосики под пупком. То в шею поцелует, то губами ушко приласкает. Нелли плыла по течению, тело ее окончательно расслабилось, можно раздвигать ноги.

Окна захрустели под внезапным напором ветра, по стеклу зашуршала снежная крупа, Нелли этого как будто не замечала. А Эрик лишь усилил свой натиск. Остановить их мог только Чудик, и они оба это понимали. Но машина к дому не подъезжала, тихо за воротами, спокойно, только ветер под крышей резвится.

Эрик мягко втиснулся в запретное пространство, заставив Нелли поднять ноги, она шумно задышала в предчувствии порыва. Влажно в эпицентре зарождающегося смерча, горячо, Эрик протолкнулся в нее и ритмично задвигался… Когда их страсть достигла апогея, он перевернулся на спину, забросив Нелли на себя. Так и затихли, медленно возвращаясь в реальность.

– Воспользовался пьяной женщиной, – вздохнула она.

– Своей пьяной женщиной, – уточнил он.

Он получил свое, но что-то не хочется переступать через Нелли, чтобы двигаться дальше. Есть ощущение, что с ней надолго, а может, и навсегда. Нет желания выставлять ее за порог, во всяком случае пока.

– А если не своя? Если пьяная женщина занята?

– Кем? – встрепенулся Эрик.

– Может, она с кем-то сегодня поссорилась. И совершила ошибку.

– А если наоборот, исправила ошибку?

– Да, но ошибка-то осталась.

– И как ее зовут, эту ошибку?

– Я думаю, это уже неважно, – улыбнулась Нелли.

Так же иронично улыбнулся и Эрик. Действительно, не так уж и важно, с кем там она сегодня поссорилась. Важно, что никто больше не посмеет к ней подойти.

### 3

Новая эпоха, гласность, демократия, рыночная экономика, а народ так и держат за быдло. Водкой через обычную дверь с торца пятиэтажки торгуют. Ни витрины, ни навеса, вместо прилавка доска-шлагбаум, люди стоят в проходе между домами, очередь человек пятьдесят, и все они зверски бесят оборзевшую от безнаказанности бабеху в грязном халате.

– Близко не подходим, не напираем! – рычит она, вытаскивая бутылки прямо из ящика.

Мохнач запрыгнул на крыльцо, глянул за прилавок, соскочил. И, печальным взглядом окинув очередь, сказал:

– Всем не хватит!

Толпа загудела, разволновалась.

– Эй, не больше бутылки на руки!

Чудик встал в самый край очереди, воровато глянул по сторонам, достал из-под полы початую бутылку водки, толкнул плечом забулдыгу в пыжиковой шапке с оттопыренным ухом. Налил, дал выпить, мужик закатил глаза, оценивая вкус, наконец кивнул. И пошел за Чудиком, как крыса за волшебной дудочкой.

«Семерка» стояла во дворе дома, Эрик поднял крышку багажника, засветив картонные коробки с водкой.

– Заводская? – спросил калдырь.

– Через забор! – еще тише ответил Эрик.

– А-а!

Мужик взял всего бутылку, но сработал эффект толпы, за одной крысой на зов дудочки откликнулись другие. И уже скоро перед «семеркой» выстроилась очередь. Одни брали по бутылке, другие по три-четыре, очень скоро багажник опустел. Менты даже не успели среагировать, как товар закончился. Сто бутылок водки ушли влет. По чирику за штуку. Итого тысяча рублей навара. И никаких проблем.

В машину Эрик садился с чувством сожаления – это сколько же времени даром прожито. Год уже, как он из армии вернулся, а водкой только сейчас занялся. А мог бы и откосить от армии, если бы еще в техникуме в коммерцию включился.

– Это что, по двести пятьдесят на рыло? – восторженно спросил Мохнач.

– Ага, сразу и поделим! – хмыкнул Чудик.

– А что, не будем? – вскинулся Валя.

– Будем. Но с чистого дохода!

– А это типа грязный доход?

– По всем статьям грязный! – кивнул Чудик. – Потому что левый! Нелегальный! Но это уже другой вопрос… Затраты на производство, на сырье, на средства производства… Короче, по стольнику на рыло, остальное на воспроизводство.

– Я не понял, это у кого рыло? – вспенился Мохнач.

Эрик сурово глянул на него.

– Валя, нервы беречь надо!.. Работа у нас нервная, ты же не хочешь сгореть на работе?

– Да нет, сгореть не хочу. Знать хочу, кто у нас главный? Кто у нас решает?

– Я решаю. Но Фил у нас за бухгалтера.

– А кто его бухгалтером назначил?

– Я назначил. Тебе этого мало?

– А почему не меня?

– Может, потому что Фил у нас институт оканчивает, а не ты.

– Фил! С каких это пор он у нас Фил? – презрительно фыркнул Мохнач.

– Тебя что-то не устраивает? – резко спросил Эрик. – Тебя никто не держит, дверь на выход открыта!

Бобина уже однажды уходил, но это от чувства безнадеги, его можно было понять. К тому же вернулся он не с пустыми руками. В общем, его приняли обратно, а Мохнач вряд ли сможет вернуться. Эрик должен его об этом предупредить.

– Да нет, просто обидно… – буркнул Мохнач.

– Чего тебе обидно? Со мной в равной доле быть? – ехидно глянул на него Чудик. – Извини, тут я тебе ничем помочь не могу.

– А чего ты такой борзый? – взвился Валя.

– Я сейчас обоих высажу! – пригрозил Эрик. – Дальше сам поеду!

Обиды остались, но разговоры прекратились. Вернулись в Подрезово, загрузили машину водкой, по пути в Москву забрали припозднившегося Бобину. Пока добрались до Москвы, стемнело.

Обработанную точку оставили на потом, присмотрели в Алтуфьево другую. Такая же длинная очередь под открытым небом, необорудованная пристройка, заставленная водкой. Мохнач запустил «утку» о том, что водка заканчивается, Чудик предложил товар, клюнул один мужик, затем второй, но очередь перед «семеркой» не выстроилась. Зато появились крепкие ребята с бритыми затылками и в кожаных куртках. Сначала подошли трое, затем подтянулись сразу четверо.

– Что за дела, чуваки? – спросил здоровый, мордастый.

– Ваша точка? – важно спросил Эрик.

Он чувствовал себя Атосом перед гвардейцами кардинала. Их трое – против семерых. А скажут, что их было четверо. Как ни крути, а Чудик и близко не д'Артаньян. Тем более что газовый пистолет он оставил дома: вдруг проблемы с ментами возникнут.

– Наша точка! – расправляя плечи, кивнул здоровяк.

– Ну так пользуйтесь, мы не претендуем! – Эрик развел руками.

А действительно, нет никакого смысла ввязываться в драку. В любом случае точка останется за местными, потому как их территория. Да и не задалась торговля, – значит, нужно уезжать.