# Идеальный Брак

Эл Соло

Что такое идеальный брак? Каждый вкладывает в это свои соображения. У Линды Ламар он такой…

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: КНИГА СОДЕРЖИТ ОТКРОВЕННОЕ ОПИСАНИЕ СЦЕН СЕКСУАЛЬНОГО ХАРАКТЕРА.

## Глава первая

До прошлого года Шерри Бимс считала себя одной из самых везучих девушек на свете. Её разведённая мамочка, задерживаясь на ночных дежурствах в больнице или в постелях любовников, не могла уделять ей много внимания, и Шерри наслаждалась полной свободой. Но в прошлом году её мать, после пяти лет прыжков из одной постели в другую, непонятно почему, вновь решила выйти замуж. «И как только она могла выбрать себе этого неандертальца, – сердилась Шерри. – У них же нет ничего общего».

В тридцать семь лет Линда Бимс всё ещё великолепно выглядела, не испытывая недостатка в поклонниках. С бывшим мужем, отцом Шерри, она развелась пять лет назад. И все эти пять лет Линда говорила себе, что разнообразие в сексе её привлекает больше, чем скучный, унылый брак.

Говорила она так, пока не встретила Кента Ламара. На первом же свидании этот мускулистый здоровяк практически изнасиловал её. Он был грубым, смелым, напористым и дерзким. Никогда не встречавшаяся с подобными мужчинами, Линда сразу потеряла голову. И, всего через пару месяцев, она стала Линдой Ламар.

Хотя Шерри ничего не говорила матери, она всем своим видом показывала, что терпеть не может отчима. Ведь с первого же дня, когда Кент переехал к ним, он принялся хватать её за задницу и сиськи. С подвыпившим отчимом она вообще опасалась оставаться наедине, потому что тот, силой усаживая её себе на колени, принимался рассказывать, как ей понравится его здоровенная дубина. Шерри опасалась, что когда–нибудь он просто–напросто её изнасилует.

Несмотря на то, что красивая блондинка винила во всём Кента, носик у неё самой был в пуху. Все пять лет, пока мать жила одна, Шерри дразнила всех её любовников, которые частенько оставались у них ночевать, невинно заявляясь утром на кухню в одних кружевных трусиках. Естественно, она проделывала это только после того, как мать убегала на работу. Ей нравилось ловить на себе жадные взгляды взрослых мужчин, и наблюдать, как у них всё сильней оттопыриваются брюки.

Отправляясь гулять, Шерри, всегда надевала что–нибудь обтягивающее и короткое, продолжала собирать восхищённые мужские и завистливые женские взгляды. Особенно похотливых самцов привлекали её большие сиськи, свободно трясущиеся под тонкой футболкой или топиком. Лифчики Шерри терпеть не могла.

Даже страх быть изнасилованной отчимом, не заставил Шерри изменить своей привычке. Она продолжала, при каждом удобном случае, расхаживать перед Кентом полуголой. И хотя Шерри говорила себе, что ненавидит этого наглого урода, ей нравилось дразнить его. Она словно играла с диким львом, который в любой момент может наброситься на неё и сожрать.

Хотя соседи, наблюдая, как Шерри часто меняет парней, считали её шлюхой. Она всё ещё была девственницей, сохраняя себя для любимого и единственного. Именно поэтому нынешнего парня, как и всех предыдущих, Шерри удовлетворяла только руками.

Разглядывая пожелтевшую листву на деревьях, Шерри нетерпеливо ёрзала на стуле, не в силах дождаться окончания последней пары. После занятий она с Трейси Морганом, её нынешним парнем, собиралась поехать на реку. И там, расположившись на мягких сиденьях автомобиля, заняться отчаянным петтингом. Хотя Шерри собиралась оставаться девственницей до первой брачной ночи, она обожала насаживаться киской на пальцы Трейси, взрываясь в мощных оргазмах.

Полюбовавшись пожелтевшей листвой, Шерри вновь уставилась на мисс Робинсон, сделав вид, что очень внимательно её слушает. На самом деле, разглядывая молодую преподавательницу, она пыталась решить, правдивы ли бродившие по колледжу слухи. Слухи о том, что директор колледжа, Стэн Тармонд, тайно встречается с мисс Робинсон.

Разглядывая Лауру Робинсон, стоящую перед аудиторией в короткой юбке и облегающей кофточке, Шерри вполне могла понять директора. У огненно–рыжей Лауры было очень миленькое личико и курносый носик. Сложена она тоже была великолепно, вероятно, часто посещая спортзал.

«И характер у неё весёлый. Такая может отмочить что–нибудь эдакое», – думала Шерри.

Подогретая ожиданием будущего свидания, она попыталась представить, как Лаура расстёгивает штаны любовнику, вытаскивает из ширинки его здоровенный член и принимается надрачивать его двумя руками. Ей нравился Стэн, поэтому в своей фантазии Шерри наградила его конскими размерами. Но, к сожалению, Лаура не успела взять в рот роскошное хозяйство Стэна, потому что заверещал звонок.

Выйдя из колледжа и дошагав до парковки, Шерри увидела, что Трейси уже ждёт её за рулём машины. Эту машину он купил у какого–то своего приятеля, поэтому она часто ломалась и выглядела не слишком хорошо. Шерри встречалась с Трейси уже полгода, и начинала подумывать, что, возможно, именно этот двадцатилетний красавчик предназначен ей судьбой.

– Поедем на наше обычное место? – спросил Трейси, и улыбнулся.

– Поехали куда угодно, только побыстрей, – ответила Шерри, устраиваясь на сиденье. – У меня уже по ляжкам течёт.

– Не волнуйся, крошка, я скоро позабочусь об этом, – усмехнулся Трейси, выезжая с парковки.

– Я знаю, сладкий, – прошептала Шерри и, осторожно посмотрев по сторонам, стиснула большую выпуклость на джинсах Трейси.

Быстренько выехав за город, они свернули на старую дорогу, ведущую к реке. Проехав километров пять, Трейси отыскал прекрасное место, чтобы уединиться с подружкой. Густо разросшийся кустарник прекрасно прикрыл машину от любопытных глаз. Остановившись за густыми кустами, Трейси заглушил мотор.

Пока они добирались до реки, Шерри продолжала мять и поглаживать бугрящуюся, каменеющую выпуклость на джинсах приятеля. Эти поглаживания заставляли всё сильней полыхать её собственную щель.

С тех пор, как она начала ходить на свидания, в руках у неё побывало множество членов, но такая длинная, двадцати сантиметровая дубина, как у Трейси, ей попадался впервые. Каждый раз, когда она держала длинный член в руках, ей хотелось устроить первую брачную ночь в его старой машине.

Как только перестал урчать мотор, Шерри тут же, расстегнув ширинку, засунула изящную ручку Трейси в штаны.

– Да, детка, – простонал он, откинувшись на спинку сиденья, когда нежные пальчики стиснули его твёрдый инструмент. – Ты знаешь, как сделать парню приятно.

Шерри попыталась вытащить из ширинки член, но, поскольку тот уже вытянулся в полный рост, у неё ничего не получилось. Затвердевшее древко не хотело гнуться.

– Подожди минутку, крошка, – прохрипел Трейси. Расстегнув ремень и пуговицу, он стянул джинсы вместе с трусами, оставив их болтаться на лодыжках.

– Господи, Трейси! – воскликнула Шерри, оглядев длинный член и большие волосатые яйца. – Какой же у тебя здоровенный!

– И что ты будешь с ним делать?

– Сам знаешь, – хихикнула Шерри, вновь обхватывая изящными пальчиками толстый ствол. – Я подрочу тебе так, как никогда ещё не дрочила.

Похотливая блондинка любовалась большим твёрдым стволом, по которому размеренно скользил вверх–вниз её кулачок. Ощущения от скользящей под пальцами нежной кожицы сводили Шерри с ума, а мощные подрагивания члена усиливали сладкую дрожь между ляжек.

– Тебе нравятся мои озорные пальчики?

– Очень нравятся, – прохрипел он.

Довольная зазвучавшей в голосе Трейси страстью, Шерри, желая распалить его посильней, быстрей стала двигать рукой. Немедленно она почувствовала, как раскалённая дубинка у неё в кулаке достигла какой–то каменной твёрдости. «Похоже, не я одна с нетерпением ожидала этого свидания», – подумала она.

– Эти большие шары прекрасно подходят такой здоровенной дубине, – промурлыкала Шерри и, продолжая дрочить, стала играться с яйцами.

Забавляясь с покрытой жёсткими волосами мошонкой, словно маленькая девочка с любимой игрушкой, Шерри безумно заводилась. Хотя первое время она боялась оттягивать яйца, казалось, опасаясь, что кожаный мешочек, сильно растянувшись, может порваться. К тому же никому из её прежних парней не нравилось такое жёсткое обращение с их орешками. Но поняв, что Трейси это нравится, она совершенно перестала себя сдерживать.

– Бляяяяядь, ты сейчас мне яйца оторвёшь, сучка, – прохрипел Трейси, морщась.

– Подожди, извращенец, когда–нибудь я тебе их точно откручу, – хихикнула Шерри, и сильней оттянула мошонку.

Уверенная, что причиняет Трейси боль, она никогда не стала бы таким заниматься, если бы в тот момент, когда он морщился, его большой член у неё в кулаке не превращался в стальной столб. Шерри знала, что есть женщины, которые возбуждаются от боли, но о таких мужчинах она никогда не слышала.

– Не забывай, я тоже знаю твои слабые местечки, крошка, – рыкнул Трейси, и быстренько запустил руку под тонкий свитер Шерри. Он почувствовал, как она задрожала, когда его горячие пальцы погрузились в нежную плоть одного из роскошных холмов. А стоило ему посильней зажать между большим и указательными пальцами торчащий сосок, с губ Шерри сорвался протяжный стон.

– Мммммммм, как хорошо, – протянула она, пронзённая удовольствием.

На мгновение выпустив член, возбуждённая красотка быстренько стянула свитер и слегка выставила большие упругие дыни, предлагая Трейси поиграться с ними. Ухватив Шерри за талию, он подтянул её к себе так, что одна из роскошных сисек оказалась прямо у его лица, припухший сосок почти касался носа.

– Да, сладенький, да, – простонала Шерри и, положив руку на затылок Трейси, притянула его рот к нежному холму. – Ты знаешь, как я люблю. Поцелуй сиськи. Полижи их.

Медленно Трейси провёл языком по невероятно упругому холму, практически расплющив торчащий сосок. Шерри охнула и протяжно застонала, захваченная волной невероятного возбуждения. Трейси же, поймав губами закаменевший пенёк, с жадностью втянул в рот столько бархатной плоти, сколько могло в нём поместиться.

– Бляяяяяяядь, что ты со мной делаешь, – простонала Шерри. – Я сейчас с ума сойду.

– Так сойдёшь, что даже осмелишься пососать мой большой хуй? – усмехнулся Трейси, с громким чпоком стянув рот с упругой сиськи.

– Ну, хватит. Я тебе уже сто раз говорила, что никогда не буду заниматься таким извращением. Я ведь не шлюха, – сказала Шерри, одновременно притягивая рот приятеля к другой сиське. – Лучше пососи эту малышку.

Шерри лукавила. Она была готова хоть несколько часов насасывать большой и красивый член Трейси. Её останавливало только одно. Шерри боялась, что её вырвет, когда он начнёт кончать ей в рот. Вытирая салфеткой семя с рук, сисек или члена, она всегда старалась не дышать. Её подташнивало от странного, неприятного запаха.

Задрожав от возбуждения, когда Трейси начал лизать вторую сиську, Шерри принялась быстрей надрачивать его здоровенный инструмент. Если раньше кулак медленно прогуливался по всему твёрдому стволу, то теперь он постоянно елозил у самой головки, заставляя малиновый шар распухать до предела. Щедро измазанные смазкой пальцы и каменная твёрдость члена, всё это подсказывало Шерри, что Трейси готовится опустошить распухшие яйца. Не в силах дождаться, когда она сама будет поливать соком его пальцы, Шерри ещё быстрей задвигала рукой.

– Осторожней, детка, – прохрипел Трейси, начиная трахать горячий кулак. – Бляяяяядь, я едва сдерживаюсь.

– Ты уже готов? – спросила Шерри.

– Дааааааа! – протянул он, откидываясь назад и закрывая глаза. – Дрочи, сладкая! Дрочи!

Чтобы не пропустить завораживающее зрелище, Шерри старалась не отрывать взгляд от разреза на вершине малиновой головки. Хотя ей не нравился запах семени, она любила смотреть, как на вершине члена рождаются белоснежные гейзеры. Этих гейзеров обычно было шесть или семь, и она собиралась насладиться этим зрелищем сполна.

– Бляяяядь, я сейчас кончу! – прохрипел Трейси и, упершись ногами в днище машины, напряжённо изогнулся, оторвав зад от сиденья. – Дрочи! Дрочи! Я сейчас обкончаю твои большие сиськи!

Быстренько подобравшись к Трейси, Шерри начала наклонять здоровенный член вбок, чтобы нацелить малиновую головку на сиськи. Но второпях она сама наклонилась вперёд так сильно, что первый белоснежный поток улетел прямо в её увлечённо приоткрытый ротик. Быстро наклонив член чуть ниже, Шерри наморщила носик, ожидая тошнотворного вкуса. Но оказалось, что вкус у семени совсем не такой ужасный, как запах. Глядя, как раскалённые струи семени шлёпаются на сиськи, Шерри покручивала липкие капли на языке, наслаждаясь их солоновато–сладковатым вкусом.

– Ты сегодня всю меня забрызгал, поросёнок. Ты только посмотри, даже до пупка дотекло, – хихикала Шерри, вытирая сиськи влажной салфеткой. – И зачем я только позволила себя уговорить. И почему ты так любишь всякие извращения?

– А разве ты сама не кончаешь гораздо сильней, если занимаешься чем–то извращённым? Помнишь, как я игрался с твоей киской прямо на парковке? Ты тогда кончила за пару минут.

– Думаешь, мисс Робинсон поняла, чем мы занимались? Боже, я едва со стыда не сгорела, когда увидела, что она проходит рядом с машиной.

– Нет, конечно. Она ведь обязана была сообщить об этом директору. А раз никто нас не отчитал, значит, мисс Робинсон ничего не поняла.

– Хорошо бы, – вздохнула Шерри, выбрасывая в окно грязную салфетку. А мгновение спустя она уже стягивала трусики. – Теперь твоя очередь.

Повернувшись и прижавшись спиной к дверце машины, Шерри постаралась раздвинуть ноги так широко, как только позволяло сиденье. Ей хотелось полностью раскрыться для опытных и ловких пальцев Трейси, который всегда, в отличие от многих предыдущих поклонников Шерри, приводил её к сладкому окончанию.

– Божественная шёрстка, – протянул Трейси, погладив густой треугольник. Затем, проведя пальцем снизу вверх, он заставил разойтись волосатые губы, чуть слипшиеся из–за натёкшего из раскалённой пещерки сиропа. Эта блестящая розовая борозда никогда не переставала его волновать.

– Боооооооже! – застонала Шерри, закатывая глаза. Она частенько мастурбировала, но, по непонятной ей причине, ощущения от прикосновения чужих пальцев всегда были гораздо острей.

Четырьмя пальцами, словно перебирая струны, Трейси начал поглаживать розовые лепестки. Он не спешил. Обычно Трейси дожидался, пока у него снова встанет, и только потом начинал уверенно подводить Шерри к вершине удовольствия. Чтобы, когда она начнёт дёргаться в оргазме, снова хорошенько обкончать ей живот или сиськи.

– Играй с моей пиздой, похотливый ублюдок! Играй! – простонала Шерри, подрагивая от удовольствия. – Тебе нравится, моя мокрая щель? Нравится, урод?! Отвечай!

– Очень нравится, ебаная шлюха, – ответил Трейси, совершенно не удивлённый. – Я никогда не видел такой здоровенной дырки. Наверное, в ней побывало уже пару сотен хуёв.

Это была одна из игр, в которые они играли на свиданиях. Одна подружка рассказала Шерри, что они с парнем не просто занимаются сексом, а придумывают всякие возбуждающие сценарии. Шерри рассказала об этом Трейси, и они решили попробовать. Им особенно понравилось играть в девственницу и похотливого полицейского, стыдливую жену и любовника, молодую шлюшку и соседа. Правда, Трейси не догадывался, что у последней игры есть и другое название. Шерри называла её – падчерица и отчим.

Когда она была безумно возбуждена, Шерри нравилось представлять, куда могут её завести игры с Кентом. Фантазия всегда начиналась так: она крутилась перед отчимом голой, а тот стоял перед ней с торчащим членом. В конце концов, желая сделать его мучения невыносимыми, она усаживалась на диван и широко раздвигала ноги.

– Ты можешь только смотреть, но не трогать. Понял, похотливый урод? – простонала она, погружаясь в возбуждающую фантазию.

– Да, – прохрипел Трейси.

– Смотри, козёл, – сказала Шерри, растягивая пальцами губы киски. – Хорошенько смотри. Нравится моя мокрая пизда? Можешь подрочить на неё, но не рассчитывай, что я позволю тебе засунуть в меня свой большой хуй. Дрочи, похотливый ублюдок! Дрочи на меня!

– Я всегда знал, что ты ебаная шлюха! Думала, я не видел, как ты ебёшься со своими приятелями в машинах! Если ты не дашь мне понюхать твою пизду, я всё расскажу твоей матери. Ну, пожалуйста, детка!

– Хорошо, можешь понюхать, – сказала Шерри, представляя, как отчим опускается на колени и утыкается лицом ей в киску.

Это всегда заводило Трейси, когда розовые складки становились ярко–красными, а крохотная дырочка начинала пульсировать, широко раскрываясь, словно рот голодного птенчика. Ему хотелось накормить этого голодного птенчика своим пальцем, но дожидался подходящего момента, решив сегодня слегка изменить обычный сценарий игры.

– Мммммм, божественный аромат, – простонал Трейси, потираясь носом о розовый гребешок. – У меня давно так не стоял, шлюшка. Можно, я засуну в тебя хуй? Пожалуйста, детка, сжалься.

– Я уже говорила, похотливый ублюдок, что хуй ты в меня не засунешь, – простонала она.

– Засуну, жестокая сучка, – угрожающе прохрипел Трейси.

– Не посмеешь! – выпалила Шерри.

– Получи, шлюха! – грозно рыкнул он, и ввинтил в мокрую норку сразу три пальца.

– Нееееееет! – взвизгнула Шерри, которой неожиданно понравился подобный поворот.

Обычно она заставляла воображаемого Кента долго умолять, прежде чем позволяла ему, поиграв с её розовой горошиной, кончить ей на живот. Но это, конечно, походило на милую сказочку, в отличие от того, что происходило сейчас.

– Я заебу тебя до смерти, грязная шлюха, – рычал Трейси, грубо всаживая пальцы в раскалённую пещерку. – Нравится, похотливая сука! Нравится мой большой хуй! Я сейчас проткну тебя насквозь! После того, как я слезу с тебя, ты ноги не сможешь неделю свести!

– Слезь с меня! Слезь с меня, урод! – завизжала Шерри, подрагивая в накатывающих волнах удовольствия.

В первый момент Шерри даже показалось, что Трейси действительно засунул в неё член. Но глянув из–под опущенных ресниц, она успокоилась, увидев, что он двигает рукой, а не бёдрами. Вновь зажмурившись, Шерри полностью отдалась на милость сладких волн, которые накатывали всё быстрей и мощней.

Несколько раз Шерри пыталась понять, почему её возбуждает такая странная фантазия. Но ничего умного не приходило ей в голову. «Кент же козёл и урод. Тупой амбал. Я его терпеть не могу. Может быть, меня просто возбуждают всякие извращения, как Трейси».

– Еби меня, похотливый урод! – вопила Шерри. – Вбивай в меня хуй! Вбивай!

– Получай, шлюха! Получай! – приговаривал Трейси, всаживая пальцы в раскалённые глубины. – Я заставлю тебя обкончаться, похотливая сучка!

Продолжая засаживать три пальца одной руки в киску, большим пальцем другой – Трейси начал ритмично натирать скользкую горошину. Яйца у него уже едва не лопались, а игра с клитором был самый верный способ заставить Шерри быстро кончить. И этот раз не стал исключением. Завопив, она напряжённо изогнулась, пытаясь покрепче прижать распухшую горошину к массирующему пальцу.

– Не останавливайся! Только не останавливайся! Я сейчас кончу! – отчаянно взвизгнула она. – Бляяяяяяяяядь!

Шерри едва с ума не сошла, ощутив, какая громадная волна наслаждения накатывает на неё. Она была в пару раз мощней, чем обычно. Несколько мгновений Шерри пыталась сопротивляться сладкому цунами, но, наконец, громадная волна снесла возведённую ей дамбу.

– Я кончаааааааааю! – завизжала Шерри, бешено задёргавшись на сиденье.

– Кончай, шлюха! Кончай! – прохрипел Трейси, принявшись резче вбивать пальцы в громко захлюпавшую и зачавкавшую киску. Ему безумно захотелось запихнуть в эту раскалённую норку свой длинный член, но, уважая выбор Шерри, он сдержался. Ведь мысленно, он уже сделал её своей женой.

Пожар в яйцах Трейси достиг такой сумасшедшей силы, что он был уже не в силах ждать, когда Шерри откроет глаза. Поэтому, едва она обмякла, он тут же подобрался поближе к дверце машины и, направив головку члена на роскошные сиськи, принялся яростно дрочить. Он обожал поливать семенем эти громадные дыни. Конечно, ещё с большим удовольствием он кончил бы Шерри на лицо, но она даже слышать о таком не хотела.

Медленно приоткрыв глаза, и увидев перед собой малиновую головку здоровенного члена, Шерри решила устроить Трейси небольшой сюрприз. Попробовав семя на вкус, и найдя его довольно приятным, она решила высосать весь горячий коктейль прямо из огромных волосатых шаров.

Чуть приподнявшись, и ухватив Трейси за задницу, Шерри поймала ртом скользкую головку.

– Что! – удивлённо воскликнул он. Концентрируясь на растущем удовольствии, Трейси зажмурился, и поэтому не увидел, что делает Шерри. – Бооооже, ты сосёшь!? Сосёшь мой хуй! Соси, похотливая шлюшка! Соси! Облизывай головку! Дааааааа!

Трейси не понимал, что случилось с его милой ханжой, но думать об этом он не собирался, а собирался наслаждаться. Ни одна его бывшая не сосала член так яростно, как Шерри. Хотя он не сомневался, что отсасывает она первый раз. Потому что Шерри просто сосала головку, словно телёнок сиську, даже не пытаясь двигать головой.

Не представляя, повторится ли когда–нибудь это чудо, Трейси, стараясь растянуть удовольствие, сдерживался из последних сил. Ему не хотелось вытаскивать распухшую головку из горячего ротика, но семя бурлило в яйцах всё мощней, готовясь рвануться вперёд.

Ни одна из бывших подружек не желала глотать семя, в последний момент аккуратно подставляя под головку салфетку или платок. А видя, как Шерри морщится, кончиками пальцев держа измазанную спермой салфетку, он не питал надежд, что сейчас будет по–другому.

– Всё детка! Всё! Я больше не могу! – прохрипел Трейси.

Словно оглохнув, Шерри продолжала жадно сосать закаменевший член. Горячий язычок, казалось, стал ещё яростней поглаживать чувствительную головку.

– Я сейчас кончу! Кончу тебе в рот! – громче прохрипел Трейси, ничего не понимая. – Бляяяяядь!

Он попытался отодвинуться, но Шерри, вцепившись в его задницу, приподнялась вслед за ним, ещё сильней натянув горячий ротик на мощно подрагивающую дубину. И это стало последней точкой.

– Ммммммммм, – мучительно застонал Трейси, выпустив первый раскалённый поток. И даже тогда Шерри не сдёрнула рот с члена, продолжая жадно сосать. – Бляяяяядь!

Зажмурившись от удовольствия, Трейси выпускал одну липкую струю за другой в ротик ненасытной подружки. Он был уверен, что ещё никогда так обильно не кончал. Казалось в яйцах уже ничего не осталось, но стоило только бархатному язычку пробежать по головке, и член, вздрагивая, выпускал новую липкую струйку.

– Понравился сюрприз? – хихикнула Шерри, высосав из обмякающего члена последние сладковатые капли. – Я никогда не думала, что ты настолько вкусный.

– Я тебя обожаю, милая, – улыбнулся Трейси.

## Глава вторая

Улёгшись спать пораньше, Шерри неожиданно проснулась посреди ночи. «Что такое? – подумала она, включив ночник и посмотрев на часы, стоящие на тумбочке. – Всего три часа ночи!» Но в следующую секунду она поняла, что её разбудило.

– Быстрей, снимай свои чёртовы трусы, я уже заждался! – услышала она рык отчима, долетевший из соседней спальни. – Посмотри, какой у меня твёрдый. Да, крошка! Блядь, красивей пизды я в жизни не видел.

– Я рада, что тебе нравится, – донёсся до Шерри голос матери. – Моя норка тоже соскучилась по твоему толстячку.

«Всё понятно, – подумала Шерри, – мамочка вернулась с ночной смены. Но, господи, почему я всё слышу?! Они что, дверь в спальне не закрыли?»

Сидя на краю кровати и сжимая в руке торчащий из ширинки член, Кент любовался жёнушкой, расхаживающей перед ним голышом. Наконец, не торопясь вытащив ноги из ботинок, он поднялся. Рывком стянув футболку и джинсы, Кент, оставшись совершенно голым, красиво поиграл мускулами, словно готовясь к борцовскому поединку. Рядом с двухметровым гигантом Линда выглядела Дюймовочкой.

«Я всегда бежала без оглядки от такого типа мужчин, – подумала она, с дрожью в коленках разглядывая мускулистого здоровяка. – Если бы тогда, в клубе, мы с Голди слегка не перебрали, то я никогда не оказалась бы с ним в постели. И зачем только она пригласила его к нам за столик. Это ведь Голди, смущённо хихикая, прошептала мне на ухо, что у него громадный хуй. Кажется, ей рассказала об этом какая–то подружка, у которой Кент делал ремонт».

Представляя себя современной женщиной, Линда считала, что ей глубоко чужды странные ветхозаветные заскоки. Её бывший муж и все последующие любовники были образованными и утончёнными мужчинами. Настоящими интеллектуалами. С ними можно было поговорить на разные возвышенные темы, обсудить политику и искусство.

Кент же был полной противоположностью её прежним мужчинам. В нём не было ни грамма утончённости и изысканности, только стальные мускулы и мощная привлекательность самца. Музыкой, историей, архитектурой он никогда не интересовался. Его голова была набита только сальными шутками и неприличными анекдотами.

«Я, наверное, была не в себе, когда согласилась выйти за него замуж», – подумала Линда.

Правда, чем ниже её взгляд спускался по широкой, мускулистой, волосатой груди Кента, тем сильней начинали подгибаться у неё коленки. Подгибаться не от страха, а от невероятного возбуждения. Пока она находилась на работе, вдалеке от Кента, то постоянно говорила себе, что поспешный брак был ошибкой. Но стоило ей оказаться рядом с ним, всё здравомыслие немедленно исчезало, смытое громадной волной обжигающей страсти.

«Кент меня не любит. Я уверена, что он продолжает укладывать в постель каждую смазливую клиентку. Конечно, он же часто проводит по шесть–семь часов наедине с похотливыми домохозяйками, пока делает ремонт в их домах. Какая перед таким устоит. Даже Эмили Смит, главная ханжа нашей больницы, смотрит на Кента со странным блеском в глазах. Если у этой набожной сучки начинает гореть киска, что уж говорить о других».

Пытаясь образумить себя, Линда разглядывала огромного мускулистого красавца. Правда, стоило её взгляду добраться до громадного члена, она сразу же обо всём позабыла. Эта толстая дубина, с головкой похожей на бильярдный шар, заставляла её уноситься в такие сладкие выси, в которых она ещё не бывала. Раньше Линда никогда не думала, что может кончить семь раз подряд. Обычно всё заканчивалось одной быстрой и приятной волной.

Улёгшись боком на край кровати и подперев голову согнутой в локте рукой, Кент разглядывал Линду, которая неспешно приближалась к нему. Плотоядно облизывая губы, он любовался её длинными тёмными волосами, стекающими по белым гладким плечам, и большими упругими сиськами с торчащими сосками. Пробежав взглядом вниз по плоскому животу, Кент принялся рассматривать поблескивающий кучерявый треугольник, скрывающий розовую расселину.

Медленно подойдя к лежащему на кровати мужу, Линда грациозно опустилась на колени. Она присела так, что его здоровенный инструмент оказался прямо у неё перед носом. Ухватив толстый член у самого основания, Линда принялась медленно и неторопливо слизывать солоноватую смазку с распухшей головки.

– Даааааа, детка, – протянул Кент. – Сегодня я заставлю тебя хорошенько пососать мой хуй.

– А разве я когда–нибудь плохо сосала? – спросила Линда, поцеловав головку члена.

– Чёрт, ты права, детка, – рассмеялся он. – Ты самая лучшая хуесоска в мире. Ммммм. Дааааа.

Шерри, жадно ловящая каждое слово, сразу догадалась, чем собирается заняться её мамочка с этим похотливым дикарём. И хотя она всё понимала, но представить это у неё никак не получалось. Шерри казалось, что её мамочка слишком правильная, воспитанная и утончённая для таких извращённых забав.

Тем временем, Линда не торопилась обхватывать член губами. Вместо этого она стала тереться о подрагивающую дубину лицом, а потом начала водить скользкой головкой по упругим сиськам, оставляя на бархатной коже липкие, блестящие дорожки.

– Хватить меня дразнить, шлюха, – прохрипел Кент. – Бери в рот, сучка! Соси хуй!

Восхитительная дрожь пробежала по телу Линды и её киска запылала ещё сильней, когда Кент начал обращаться с ней, словно с дешёвой шлюхой. Ни один из её любовников такого себе не позволял. Если бы кто–то из них назвал её блядью или шлюхой, то она бы жутко оскорбилась. А из уст волосатого гиганта эти грязные слова звучали словно похвала.

«Наверное, Кент очень органично бы смотрелся замотанный в львиную шкуру и с дубиной на плече. Возможно, эта примитивность, практически первобытность и привлекла меня».

– Ты точно готов, дорогой? – дразняще спросила Линда, обдав жарким дыханием чувствительную вершину члена. – Готов к страстному минету?

– Да, сучка! – прорычал Кент. – Не болтай, а соси хуй!

Шерри поверить не могла, что её мать позволяет этому похотливому козлу так с собой обращаться. «Неужели Кент позабыл, что он в постели с женой, а не проституткой. Боже, как мамочка это терпит?»

– Соси, похотливая блядь! Соси мой большой хуй! – донёсся до Шерри новый страстный рык.

Наклонившись пониже и прижавшись щекой к волосатой мошонке, Линда попыталась обхватить губами толстое основание каменеющей дубины. Полизывая нежную кожицу и борозды вспухших вен, она медленно двигалась к головке, стараясь, чтобы за губами тянулась широкая блестящая полоса.

– Чёртова шлюха, ты решила меня с ума свести! – прохрипел Кент. – Не облизывай хуй, а соси!

Отбросив назад упавшую со лба длинную прядь волос, Линда покрепче ухватила здоровенный член у самого корня и буквально натянула горячий рот на малиновую головку. Медленно и уверенно принявшись заглатывать бугристую дубину, она одновременно стала массировать и оттягивать огромные яйца.

Линда обожала играться с большими яйцами Кента. Она возбуждалась, чувствуя, как болтающийся, бессильный мешочек постепенно превращается в кожаный сморщенный шар. Это было для неё тоже что–то новенькое, поскольку прежние любовники, стремясь побыстрей засунуть член в мокрую норку, не желали тратить время на долгие прелюдии.

Именно с Кентом Линда научилась сексуально мучить мужчину. Бывало, она по полчаса дразнила его здоровенный инструмент пальцами, губами, языком и ртом. Кент матерился, рычал, хрипел, извивался, пытался трахать горячий кулак и рот, но никогда её не останавливал. А Линда, сводя с ума этого громадного неандертальца, испытывала странное возбуждение.

– Бляяяяяяядь, ебаная хуесоска, – протянул Кент. – Соси хуй! Соси, шлюха!

Подстёгиваемая грязными приказами, Линда принялась то насасывать малиновую головку, то насаживаться ртом на здоровенную дубину, стараясь заглотить её хотя бы до половины. Она настолько жадно насасывала член, что на покрасневших от возбуждения щеках снова и снова возникали глубокие ямочки.

– Соси, блядь, соси! – возбуждённо прорычал Кент и, дёрнув бёдрами вперёд, попытался поглубже засунуть громадный инструмент в горячий ротик.

Почувствовав, что Кент скоро начнёт наполнять её рот своим густым соком, Линда решила, что пришло время сделать его извержение максимально бурным и мощным. Этому её тоже научил именно Кент. Выпустив мошонку, превратившуюся в твёрдый шар, Линда просунула руку мужу между ног. Проведя пальцем по волосатой долине, разделяющей мускулистые ягодицы, она отыскала тугую дырочку зада.

– Бляяяяяяядь, ебаная шлюха! – взревел Кент, когда шаловливый пальчик начал лезть ему в зад.

– Нравится? – спросила Линда, сдёрнув рот с подрагивающего члена.

– Не останавливайся, шлюха! – выпалил он.

Прекрасно зная, как Кент обожает кончать, пока она крутит пальцем у него в заднице, Линда решила устроить ему сегодня небольшой сюрприз. Ей хотелось посмотреть, как он взревёт, когда она засунет ему в зад не один, а сразу два пальца.

– Засунь палец мне в жопу, сучка! Быстрей! – прорычал Кент, из последних сил удерживая кипящее семя в распухших яйцах.

Отчаянно насасывая малиновую головку, Линда сложила вместе два пальца и принялась их вкручивать в тесный горячий тоннель.

– Бляяяяяяяяядь, ебаная шлюха, – протянул Кент, запрокинув голову и напрягшись всем телом. – Бляяяяяяяядь, я сейчас кончу.

Чувствуя, как сладостное напряжение разливается по телу её обожаемого неандертальца, Линда всё яростней насасывала громадный член, и всё глубже запихивала пальцы в горячий тоннель. Эти безумные игры невероятно заводили и её саму. Киска Линды едва не дымилась. Липкие капли стекали по ляжкам.

– Соси, шлюха, соси! – рычал Кент. – Сейчас я наполню твой ебаный рот! Так наполню, что ты захлебнёшься, хуесоска! Мммммммм. Соси!

Безумное возбуждение, приправленное грязными словами, превращало утончённую Линду в распутную шлюху. В таком состоянии она была готова на всё, даже трахать двумя пальцами задницу рычащего от удовольствия мужика. В первые недели брака, после безумных ночей, Линда постоянно спрашивала себя, как она позволяет Кенту вытворять с собой такое. Но в последнее время, возвращаясь домой, она уже с нетерпением ждала их сладких битв.

– Работай ртом, хуесоска! – прорычал Кент, отчаянно пытаясь изнасиловать рот Линды.

Насаживаясь ртом на каменеющий член, она пыталась достать губами до середины ствола. Одновременно Линда всаживала пальцы в задницу Кента и массировала его упругую мошонку.

– Бляяяяяядь, я больше не могу! – прохрипел Кент. – Глотай, хуесоска! Глотай! Дааааааа!

Обожая необычный вкус семени Кента и желая хорошенько насладиться им, Линда быстро дёрнула головой назад так, что распухшая головка оказалась прямо у неё на языке. Она вовремя это сделала, потому что в следующее мгновение член, мощно дёрнувшись, выстрелил горячим потоком. Линда обожала Кента ещё и за то, что его большие яйца, казалось, всегда были переполнены семенем. Она прежде не встречала мужчин, которые могли извергать семь или восемь струй.

Правда, высасывая из члена и глотая густое семя, Линда понимала, что это не окончание, как с другими любовниками, а только начало. Ведь для Кента это была только разминка, разогрев перед главной битвой. Его здоровенный член, после первого извержения, даже не терял твёрдости.

– Высоси из хуя всё, шлюха, – прохрипел Кент. – Всё до последней капли.

Прислушиваясь к страстным стонам и вздохам, доносящимся из соседней комнаты, Шерри представляла, как Кент выпускает обжигающие струи семени в рот её матери. Поскольку Шерри сама недавно сосала член Трейси, она смогла ощутить этот необычный вкус. И, несмотря на то, что минуту назад она морщилась от отвращения, внезапно её накрыла мощная волна возбуждения. Продолжая прислушиваться к долетающим до неё стонам, она проворно стянула трусики и принялась натирать клитор.

– Иди–ка сюда, шлюха, – прорычал Кент, и, схватив Линду, забросил её на кровать. – Сейчас я разорву твою пизду, похотливая блядь.

– Да, сладкий, разорви мою пизду, – страстно простонала она. – Заеби меня до смерти, жеребец.

– Не волнуйся, сучка, – усмехнулся он.

Уложив Линду на спину и широко раздвинув ей ноги, Кент устроился между ними. Ухватив торчащий член, он принялся водить головкой вверх и вниз по мокрой расселине, поддразнивая клитор и мокрую дырочку.

– Быстрей! – простонала Линда. – Быстрей засунь в меня эту громадину!

– Не смей приказывать мне, шлюха! – рыкнул Кент. Однако он тут же стал вдавливать распухшую головку в киску. Розовая дырочка, казалось, растянулась до предела, прежде чем здоровенный багряный шар скрылся в пылающих глубинах.

– Проткни меня насквозь своим огромным хуем, ублюдок! – застонала Линда. – Засади его поглубже! Чтобы он у меня изо рта вылез!

– Сама напросилась, сучка! – рыкнул Кент, а потом, резко дёрнув бёдрами, вонзил здоровенную дубину в киску по яйца. «Эта пизда создана для моего большого хуя», – в очередной раз подумал он, засунув двадцати двух сантиметровый член в мокрую пещерку.

– Даааааааааа! – завизжала Линда, когда толстый член до предела растянул её тесную норку. – Заеби меня до смерти, похотливый ублюдок!

Хорошенько измазав пальцы в вытекающих из киски ароматных соках, Шерри принялась ещё яростней натирать распухающий клитор. Истошные, пронзительные вопли матери, взрывались в её теле сладкой истомой. Широкие ареолы, венчающие роскошные груди Шерри, сморщились и покрылись пупырышками, а соски превратились в парочку стальных пуль.

Пытаясь слегка наказать себя за непристойное поведение, Шерри крепко стиснула один из распухших сосков, словно пыталась его раздавить, и едва удержала рвущийся из горла вопль. Вопль не боли, а наслаждения. Крепко стиснув зубы, она ущипнула другой сосок ещё сильней, и протяжно застонала, накрытая новой волной сладости. Крохотные искорки боли, казалось, только усилили наслаждение.

– Долби пизду! – визжала Линда. – Долби, ублюдок!

– Получай, ненасытная шлюха! – рычал Кент. – Получай!

– Даааааа! Даааа! Еби!

Истеричные вопли матери, пронзительный скрип кровати и сочные шлепки плоти о плоть разжигали не только страсть Шерри, но и её любопытство. Практически минуту она уговаривала себя не делать этого, но потом не выдержала. Выбравшись из кровати, Шерри подошла к двери и осторожно выглянула в коридор. Её недавнее предположение оказалось верным, дверь родительской спальни была распахнута.

Тихонько выскользнув в коридор, она подошла на цыпочках к соседней двери и заглянула в комнату. Спальню освещали сразу два ночника, поэтому происходящее на кровати ей было прекрасно видно. Кроме того, кровать стояла изголовьем у дальней стены, поэтому Шерри даже особенно прятаться было ненужно.

Она немного удивилась, увидев, в какой позе её мать и отчим занимаются любовью. «Занимаются любовью? – спросила она себя. – Нет, они просто ебутся!» Поза смахивала на миссионерскую, но не совсем. Ведь Кент не лежал на Линде, а удерживал себя над ней на вытянутых руках, словно собирался начать отжиматься. Линда тоже не лежала просто так, Шерри заметила её пятки на плечах Кента.

Над изголовьем кровати висело большое зеркало. Посмотрев в него, Шерри смогла увидеть лицо матери. Щёки у неё пылали, а взгляд был таким мутным, словно она выпила целую бутылку виски. Когда же Шерри устремила взгляд в то место, где тела любовников соединялись, то едва не вскрикнула от ужаса. Размер хозяйства Кента её испугал. Шерри поверить не могла, что такая толстенная дубина может влезть в киску женщины, не разорвав ей там всё.

– Проткни меня своим громадным хуем, ублюдок! – пронзительно завопила Линда. – Долби пизду! Долби!

Поскольку ноги её матери были высоко задраны, ягодицы тоже оказались слегка приподняты, и поэтому Кент, казалось, практически под прямым углом вбивал громадный член в киску. И хотя он двигался быстро, Шерри не сомневалась, что громадная дубина полностью скрывается в киске. Оглушительные шлепки бёдер о ягодицы рассказывали об этом.

Ещё Шерри заметила, что красные, практически малиновые складки тянутся вслед за членом, когда тот двигается вверх, словно не желая его отпускать. Кроме того, она увидела блестящий ручей, стекающий между ягодицами её матери, и капающий на кровать. «Боже, из пизды просто течёт, – поразилась Шерри. – А я‑то думала, почему киска мамочки так громко чавкает».

– Получай, ебаная сучка! – рычал Кент. – Получай, шлюха! Получай, блядь!

– Дааааааа, Кент, еби меня! Еби как шлюху! Дааааа! – завизжала Линда. – Бляяяяяяяяяядь, я кончаааааааааю!

Пронзительно завизжав, она забилась в сладких конвульсиях, но опытный Кент, не позволив ей соскочить с члена, продолжал впечатывать её ягодицы в кровать. Почти минуту Линда хрипела, визжала и стонала, накрываемая всё новыми и новыми волнами удовольствия. Ни с одним из прошлых любовников она не испытывала ничего подобного. В такие моменты Линда понимала, что сможет избавиться от Кента только в одном случае – если тот её бросит.

Затаив дыхание, Шерри смотрела, как мать извивается, корчится и вопит в мощном оргазме. Это казалось ей невозможным. Шерри поверить не могла, что оргазм может длиться настолько долго. Но в следующее мгновение она удивилась ещё больше.

– Не останавливайся, жеребец! Только не останавливайся! – завопила Линда, едва придя в себя.

«Ничего себе, ей что, всё мало?!» – поразилась Шерри.

– Подожди у меня, ненасытная шлюха, когда я закончу, ты не сможешь вспомнить, как тебя зовут, – прохрипел Кент, продолжая всаживать член в мокрую норку. – Я буду просто драть тебя! Драть как дешёвую шлюху!

После первого оргазма похоть продолжала бурлить в теле Линды, и каждое грязное словечко, непонятным образом, ускоряло приближение нового пика удовольствия. Почему всё так происходит, оставалось секретом для неё самой. Правда, она старалась никогда всерьёз не думать об этом. И боялась идти с этим к знакомому психологу, опасаясь, что она вытащит на свет какие–нибудь её извращённые, тёмные наклонности.

Заворожённо глядя, как громадная дубина снова и снова вонзается в киску, Шерри, массируя клитор, стала представлять, как она поглаживает огромные яйца, а потом принимается целовать и лизать толстое древко. «Господи, и откуда только взялись эти мерзкие мысли, я же терпеть не могу этого похотливого козла». Но, даже вспомнив о своей неприязни к Кенту, Шерри не могла отрицать, что ничего возбуждающей она в жизни не видела.

– Еби меня, ублюдок! Еби! Бооооже, я сейчас снова кончу! – завизжала Линда.

– Сейчас я раздолблю твою пизду, похотливая шлюха, – угрожающе прорычал Кент.

Быстренько скинув ноги Линды со своих плеч и ещё сильней сложив её пополам, так что собственные пятки внезапно оказались у той над головой, Кент, поднявшись на колени, принялся ещё грубей вбивать член в пылающую норку. Случайно глянув в зеркало, он едва не расхохотался, эта недотрога, его падчерица, подглядывала за ними. «Сейчас я покажу ей, что такое настоящая ебля, – подумал он. – У этой юной сучки пизда будет зудеть при каждом взгляде на меня».

– Я кончааааааааааааааааю! – завизжала Линда.

– Тебе нравится, крошка?! Нравится смотреть, как я разрываю пизду твоей мамочки! – прорычал он, глядя прямо в зеркало.

Осознав, что Кент обращается к ней, Шерри ужасно перепугалась и хотела сбежать. Больше всего она боялась, что он сейчас расскажет её матери, какая у неё развратная доченька. Правда, вспомнив, что она до сих пор ничего не знает о том, что она частенько расхаживает перед Кентом полуголой, Шерри застыла в дверях, не зная, что делать.

– Зайди в комнату, сучка. Зайди и спрячься за спинкой кровати, тогда ты сможешь хорошенько всё разглядеть. Не волнуйся, твоя мамочка, кончая, ничего не соображает. Быстрей, крошка. Быстрей.

Смущённо прикрывая рукой киску, Шерри, решившись, тихонько вбежала в спальню и присела на корточки у спинки кровати. Дико возбуждённый тем, что у него появилась необычная зрительница, Кент принялся просто–напросто уничтожать мокрую пещерку дорогой жёнушки. Он был не уверен, что у него получится долго продержаться, когда его здоровенный член щекочет взгляд девственницы. И тут Кенту в голову пришла такая извращённая идея, что он едва не выпустил всё кипящее семя в пылающую киску.

– Бооооооооже, что ты со мной делаешь! – завизжала Линда. – Бляяяяяяяяяядь, я сейчас снова кончу! Еби меня, ублюдок! Еби! Я кончааааааааааааю!

– Кончай, шлюха! Кончай! – рычал Кент.

Когда её мамочка снова улетела в сладкие выси, Шерри приподнялась и перегнулась через спинку кровати. Здоровенный член, вонзающийся с сочным чавканьем в киску, оказался в нескольких сантиметрах от её лица. От него исходил такой странный и возбуждающий аромат, что у Шерри голова закружилась.

– Господи, дорогой, что с тобой? – простонала Линда, спускаясь со сладкой выси. – Ты что, упаковку Виагры за ужином съел?

С большим трудом удерживая бурлящее семя в яйцах, Кент решил, что пришло время осуществить его развратный план. Хотя он несколько раз оказывался в постели одновременно с любовницами и их дочками, то, что он придумал, было гораздо изысканней и извращённей.

– Зажмурься, сучка, – прохрипел он. – Хорошенько зажмурься. Я сейчас кончу тебе на лицо, шлюха. А ты ведь не любишь, когда сперма щиплет глаза.

– Да, кончи мне на лицо, – простонала Линда, и зажмурилась. – Прямо на лицо.

Решив, что подобным образом отчим даёт ей возможность улизнуть из спальни, Шерри тихонько поднялась на ноги. Но она недооценила его развратный ум. Схватив Шерри за руку, Кент подтянул её к себе и прошептал:

– Не дёргайся, крошка. Иначе я попрошу твою мамочку открыть глаза, – пригрозил он.

Продолжая удерживать Шерри за руку, он быстренько взобрался вверх по кровати, пока его здоровенный, перемазанный ароматными соками член не оказался прямо над лицом Линды. Со страхом и возбуждением Шерри взирала на всё происходящее. Правда, она недолго оставалась сторонней наблюдательницей. Притянув руку Шерри к члену, Кент крепко обжал её пальчики вокруг твёрдого ствола.

– Подрочи мне, шлюшка, – прошептал он в ухо Шерри. – Помоги мне обкончать красивое личико твоей похотливой мамочки.

Больше всего Шерри боялась, что сейчас мать, устав ждать, откроет глаза, и увидит её с дубиной Кента в руке. Быстро осознав, что спастись она сможет, если семя зальёт глаза мамочки, Шерри принялась яростно надрачивать громадный член, стараясь заставить его как можно быстрей брызнуть.

– Не открывай глаз, шлюха, я уже на грани! – прохрипел Кент, потом он схватил руку Линды, и прижал её к своим ноющим яйцам. – Поиграйся с моими яйцами! Дааааааа! Сейчас я хорошенько обкончаю твоё лицо! Ты же любишь, шлюха, когда я кончаю тебе на лицо?

– Дааааааа, – простонала Линда, массируя и поскрёбывая накрашенными ногтями волосатую мошонку. – Я шлюха! Похотливая шлюха! Быстрей, кончи мне на лицо, ебаный жеребец! Я хочу, чтобы с него текло!

Несмотря на то, что она кончила несколько раз, Линда снова начала заводиться. Извращённые игры, придумываемые Кентом, пробуждали в ней дикую похоть и страсть. Продолжая одной рукой мять волосатые яйца, другой – она принялась натирать клитор.

– Трахай себя пальцами, ебаная шлюха! – прорычал Кент, невероятно довольный собой. «Такого я ещё не вытворял, – подумал он. – Это какая–то новая ступень в извращении». Ему хотелось долго наслаждаться своей выдумкой, но Шерри оказалась невероятно хороша в дрочке. Она натирала его здоровенный член сразу двумя руками, как–то особенно ими покручивая. – Бляяяяяяяядь, я сейчас кончу!

– Кончай, ебаный ублюдок! – завопила Линда, бешено натирая распухший клитор. – Залей мне всё лицо!

– Ммммммммммм, – застонал Кент.

Едва Шерри почувствовала, что член у неё в руках стал напоминать каменный столб, она тут же нацелила малиновую головку на закрытые глаза матери. Она успела вовремя, поскольку в следующую секунду мутная струя вырвалась из дырочки на кончике. С первого выстрела её мать «ослепла». Мощная струя, разбившись о переносицу, залила оба глаза.

– Кончи мне в рот! Я хочу захлебнуться твоей спермой, ублюдок! – завопила Линда, и широко раскрыла рот.

«Сейчас, похотливая шлюха!» – подумала Шерри, наклоняя здоровенную дубину чуть ниже. И следующие пять мутных потоков исчезли в широко раскрытом рту Линды. Шерри испугалась, что густое семя попало не в то горло, увидев, как внезапно покраснело лицо её матери. Но в следующее мгновение из открытого рта вырвался оглушительный вопль.

– Я кончаааааааааааааю, ублюдок! Я кончааааааааю! – пронзительно завизжала Линда, забившись в сладких конвульсиях. Мощный оргазм напоминал агонию.

Заставив здоровенный член Кента извергнуть ещё пару мощных струй, разбившихся о симпатичное личико её матери, Шерри убежала к себе в комнату.

Растянувшись на кровати, она принялась играться с киской, вспоминая всё произошедшее. Когда Шерри оказалась у самого пика удовольствия, она поднесла руку к лицу, и медленно провела языком по пальцам, перемазанным семенем Кента. Мощный оргазм тут же затряс её тело.

## Глава третья

Поздним вечером, как обычно, машина Стэна Тармонда стояла у дома, в котором жила Лаура Робинсон. Слухи не врали. Уже несколько месяцев он встречался с молодой привлекательной учительницей. И это была отнюдь не платоническая страсть. Практически каждый день Стэн прикатывал к Лауре домой, совсем не для того, чтобы говорить о возвышенном и смотреть на звёзды.