Дарья Косаговская
Пара монет, или Дары мертвецов

Глава 1

Родион насвистывал реквием, идя по стерильным коридорам морга. Глумливое эхо отражалось от стен и пола. Мертвые не могли оценить звучание. Родион вернулся в секционную, где его ждала молодая женщина.

– Что же ты от него не ушла, глупышка, – Родион ласково провел по разбитой, некогда красивой головке. Жилистая рука не дрогнула над грубо размозженной раной.

“Говорят, стерпится – слюбится”, – услышал мужчина.

– Нет, не подумай, я не обвиняю. – Родион взял ножницы и безжалостно срезал длинные, спутанные русые волосы. – Но жаль, что ты, молодая, лежишь сейчас на холодном столе с пробитым черепом. А этот ублюдок будет жить дальше.

“Больше не будет страданий”.

– Верю, верю. Умирать проще, чем бороться. Не подумай, я не осуждаю. Если б ты ушла от своего мучителя, мы бы не встретились, а я считаю это знакомство очень приятным.

Мужчина принялся за работу, как дирижер, он орудовал секционным ножом и пилой. А когда закончил, достал две монеты, вложил их за височную кость, в то место, куда пришелся удар. Унизительный, грубый, последний удар.

– Нам пора прощаться. Я сделал, что должен. Харон примет тебя. Но и я возьму свою плату, всего ничего, часть твоей височной кости. Не беспокойся, я буду хранить ее бережно.

Родион любовно наложил швы. Останется загримировать ее, навести лоска, придать румянца серым щекам и синюшным губам. Родственникам спокойнее видеть в гробу красивую девушку, будто заколдованную принцессу в ожидании спасителя-принца. Жаль только, что ее принц оказался чудовищем.

Это был последний человек на сегодня. Родион закрыл холодильник, перемыл инструменты, разложил ножи строго вертикально с отступом в два сантиметра, пилы по размеру, а топорики, зажимы и зонды по отдельным контейнерам. Судмедэксперт отпустил лаборантов и санитаров, проверил заперты ли двери и направился домой.

* * *

В квартире Родион соблюдал такое же порядок, как на работе: у каждой вещи свое место. Там была асептическая чистота. Ни одна вещь не могла оказаться не на своем месте. Только в таком порядке мужчина чувствовал себя в безопасности.

Разувшись, Родион сразу направился к шкафу, отпер маленький замочек. Оттуда на него глянули сотни безглазых даров: зубы в крошечных баночках, фрагменты костей в баночках побольше, почки в формалине. Глаз, однако, там тоже был. Родион подвинул бывалых и поставил новую баночку: “Мария, 28, домашнее насилие”.

– Уверен, Харон тебя хорошо принял, Мария. Теперь располагайся, будь как дома. – Родион услышал в ответ “спасибо”. – Я и сам рад помогать. С вами проще найти общий язык, чем с живыми. – Родион дотронулся кончиками пальцев до небольшой банки с глазом, и тот будто дернулся от прикосновения. – Кого ты видишь? Профессионала с золотыми руками, отдающего всего себя работе? Или одиночку, чьи руки надо согреть?

“Ты холодный, нужно тепло”, – отозвался глаз и снова дернулся.

– Только где его найти? – Родион обратился к резцу в крохотной баночке и едко усмехнулся, – не на свидания же мне ходить? Я ни за что не впишусь в эту среду.

“Ледяное сердце” – глаз обиженно развернулся зрачком в заднюю стенку шкафа.

Родион, подтверждая “слова” глаза, окинул льдисто-голубым взглядом органы и кости и захлопнул шкафчик с дарами, но продолжал слышать перешептывания за плотно закрытыми дверцами.

Мужчина откинулся в кресле, подперев кулаком голову.

– Как будто это так просто. Какова вероятность, что теплая девушка придет в морг? …И не покроется трупными пятнами через два часа.

Размышляя о трупных пятнах, бессмысленности происходящего и несуществующих девушках, Родион перестал отличать реальность от фантазии, и задремал на кресле.

Глава 2

Каждое утро Родиона начиналось ритуалом: контрастный душ, беседа с дарами, черный кофе. Иногда мужчина хлопал дверцей голодного холодильника, заранее зная, что если бы мышь из фразеологизма была реальной, то уже разложилась бы до высыхания тканей и скелетирования останков. Родион отправился на работу.

– Ну, кто это тут у нас? Мужчина, 58 лет, два ножевых ранения в область брюшины, стойкий запах алкогольной интоксикации, циррозная желтизна тканей. Что ж, видимо, ты пал жертвой пьяной драки. Но это ничего, здесь нечего стесняться, так каждый день умирают сотни таких выпивох. Никогда не знаешь, когда будет твоя последняя стопка, а? Что говоришь? – Родион прислушался. – Еще чуток и навалял бы ему? С ножом была нечестная драка? Знаешь, я работаю не первый год, и понял одну вещь: умирают несправедливо, и хорошие люди, и совсем юные. К судмедэксперту другие не попадают.

Только Родион вооружился секционным ножом, как в дверь постучали. В проеме появилась голова следователя:

– Родион Викторович? Лейтенант Муравьев. Мы на опознание с хе-хе… Предполагаемой родственницей.

– Да-да. Проходите, я еще не начал вскрытие.

Они зашли в секционную. Следователь – молодой вихрастый и явно неопытный, внешне напоминал задиристого петуха. А вот девушка Родиона заинтересовала. Она не выглядела расстроенной или взволнованной. На гладком лице не отражалось эмоций. Судмедэксперт с таким сталкивался редко. Обычно к нему приходят заплаканные или хотя бы встревоженные, полные надежды или грусти, но эта девушка, казалось, проглотила бутылек валерьянки.

Родион откинул простыню, гостья с облегчением выдохнула.

– Да, это он. Мой отчим. Долгов Анатолий, 58 лет. Алкоголик со стажем и профессиональный бездельник.

– Так и запишем, – кивнул лейтенант Муравьев.

– Вы не расстроены? – спросил Родион.

– Его глупой смертью в пьяной драке? Однажды это должно было случиться. – девушка пожала плечами. – Если много пить, то однажды станешь алкоголиком, а если пить в маргинальной компании, то однажды станешь мертвым. Он не был мне хорошим отчимом.

– Это, я пожалуй, хе-хе, записывать не стану, – пошутил следователь. Никто не улыбнулся. – Эм, ну ладно, разобрались, закончили. Родион Викторович, от вас жду, хе-хе… Заключения. А мы можем идти, Вера Сергеевна.

– Разрешите мне остаться и попрощаться с ним наедине?

– Не уверен, что так можно… – замялся следователь, но под взглядом Веры будто бы сжался и сдал назад. – Окей, ладно. Так и быть. Подожду в коридоре.

Как только за следователем закрылась дверь, девушка заинтересованно глянула на Родиона, забыв о теле под простыней:

– Я раньше патологоанатомов только в кино видела, а теперь, спасибо, Анатолий, увидела вживую. Занятно.

– Если быть точным, то я не патологоанатом, а судмедэксперт. Отправляю в последний путь тех несчастных, что умерли насильственной смертью. – сказав это, Родион тут же смутился собственного пафоса, замялся. – Вера Сергеевна, мне нельзя оставлять вас наедине с телом, но я могу отвернуться, попрощаетесь.

– Можно просто Вера. И на самом деле я хотела чуть больше узнать о его смерти. А то следователи считают меня хрупкой барышней, подробностей не расскажут. Даже к опознанию готовили с психологом.

– Да, это обычная практика. Многим нужна подготовка. Так, что вы хотите узнать о его смерти? Мне покойники многое рассказывают. Кого-то не заткнуть.

– И что рассказал мой отчим? У него, наверно, язык заплетался от водки, – девушка усмехнулась, левый уголок губ подпрыгнул и тут же опустился.

– Ваш отчим сетовал, что погиб нечестно. Не будь у собутыльника ножа, он бы навалял ему, – совершенно серьезно ответил Родион.

– Ну конечно! Так я и поверила вам! Анатолий дрался, как плюшевый мишка.

– Значит, соврал.

– Как обычно, – Вера снова пожала плечами. – Приятно было поболтать без надзора следователя, Родион. Но меня ждет неинтересный квест с похоронами. Никогда никого не хоронила. Понятия не имею, что делать.

– Отправлять в последний путь не так сложно. Я многое сделаю за вас. А вам советую обратиться в похоронную службу. Они могут и забальзамировать тело, и грим наложить. Будет, как живой.

– Не хотелось бы хоронить живого. Но спасибо за совет. – Вера кивнула, задумалась, отрицательно мотнула головой невысказанной мысли и направилась к выходу.

“Тепло”. – услышал Родион шепот из холодильников, – “Рядом”.

Родион вспомнил вчерашний вечер. Девушка сама пришла к нему в морг. И от нее так сложно отвести глаз.

– Вера, – окликнул он, – а вы… Вера, вы хотели бы побольше узнать о работе судмедэксперта?

– Вы хотите вскрыть Анатолия при мне?

– Нет-нет… Я подумал, что мы могли бы встретиться еще. Я пойму, если вы откажетесь, я вряд ли завидная кандидатура для досуга, и редко выхожу из секционной…

– Определитесь, приглашаете вы меня или пытаетесь отговорить? – левый уголок губ снова подпрыгнул.

Вера смотрела на Родиона невозмутимо, но с долей заинтересованности, как посетитель картинной галереи на современный соцреализм. Понятный стиль и сюжет полотна, но художник так хочет выразить себя по-особенному.

– Я приглашаю вас.

– Соглашаюсь, если расскажете мне о смерти Анатолия.

– Да-да, расскажу. – Родион почувствовал покалывание в затылке, и эти мурашки расползались по всему телу. – Вы оставите мне свой номер телефона? Или хотите договориться сейчас? Или…

– Во сколько вы заканчиваете работу?

– В восемь.

– Тогда я зайду за вами в восемь, Родион.

Девушка говорила так уверенно, что Родион и не подумал ей перечить. Мол, он будет уставшим, от него будет пахнуть моргом, у него дела. Вера сказала в восемь, значит в восемь.

Было в этой девушке что-то необъяснимо притягательное. И Родион попался, наивная рыбка на мелководье! Он чувствовал, как стальное острие крючка разрывает кожу, впивается в плоть, цепляется глубоко и уверенно. Мужчина сам не понимал, почему настолько осмелел, что пригласил девушку куда-то, кроме морга. Подумать только, живую девушку!

Родион пригладил ладонью волосы, будто прямо сейчас собирался на свидание, но суровый, осуждающий взгляд из-под простыни его остановил. У Родиона остались дела с отчимом Веры.

Глава 3

Родион боялся выйти из морга так, как обычные люди боятся в него зайти. Он был в ужасе. Но оставлять девушку мерзнуть на октябрьских ветрах было еще хуже. Однако для человека, никогда не ходившего на свидания, Родион держался хорошо. Мужчина понятия не имел, как вести себя, о чем говорить (кроме отчима, конечно), и уж тем более, как целоваться. Последний пункт пугал Родиона больше, чем его первый труп в анатомическом театре. Но о поцелуях рано! Он пока даже не вышел из здания. Начать стоит с этого.

Вера ждала его, рассматривая дверь морга, не листала ленту, не переписывалась. И когда Родион вышел, они сразу встретились взглядами.

– Привет!

– П-привет.

– Как рабочий день?

– Вскрыл твоего отчима. Драка не была гладиаторской схваткой. Характер раны не такой, край рваный, удар был неуверенный. Но если честно, Вера, его цирроз подходил к стадии декомпенсации, это в любом случае скорая смерть.

– Я не удивлена, – просто хмыкнула Вера.

– Потом привезли еще двоих. Один – удар тупым предметом в затылочную область, выглядел непрофессиональным и неуверенным. Либо новичок убивал, либо непреднамеренное. Второй – самоубийца. Наглотался таблеток. Рассказал, что боялся боли, потому не вскрыл вены. А с крыши не прыгнул, потому что смелости не хватило. Но умирать от таблеток в собственной рвоте мучительно. Бедняга натерпелся, конечно.