Почему роботы убивают?
Пенни Ллэйн

Иллюстрация на обложке Playground AI

© Пенни Ллэйн, 2025

ISBN 978-5-0064-5314-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Часть 1. Кэти

Глава 1

Темно. Очень темно. Я иду по длинному, пустому коридору к еле заметному свечению впереди. В голове вакуум, словно её набили мягкой ватой. Свет становится ярче. Ярче. Ярче! Я зажмуриваюсь, глаза режет, выжимая слёзы. Сквозь толщу ваты еле пробивается раздражающий звук. Пип. Пи-и-и-п. Пип. Медленно поворачиваю голову на звук. Каждое движение даётся с трудом, будто к затылку привязан огромный булыжник. Приоткрываю глаза, тут же сощурив их – слишком много света. Слишком много белого. Всё вокруг белое. Неожиданно из белого тумана выплывает мужское лицо в больших круглых очках с диоптриями.

– Позови Макса, – говорит он кому-то за своей спиной. – Она проснулась.

В моей руке катетер – не сразу заметила. Попыталась пошевелиться, но тело отреагировало слабо, выдавая хаотичные рывки вместо нужного мне движения.

– Тише, тише, не всё сразу, – улыбнулся мужчина в очках, прижимая меня к кровати. Светловолосый, с холодными серо-голубыми глазами, но при этом добрым взглядом. – Как себя чувствуете? Говорить можете?

Я кивнула, беззвучно шевеля пересохшими губами и выдавая сиплые звуки, мало похожие на слова. Он поднёс стакан воды, я жадно сделала глоток и закашлялась. Кровать пришла в движение, секция под головой чуть поднялась – так действительно удобнее.

– Где я? – прошептала еле слышно, губы с трудом разомкнулись, язык будто отморожен.

– Клиника Максвелла Ридли «Беллатрикс». Точнее – научно-исследовательский центр, – пояснил мужчина. – Я – доктор Гаусс.

– Хаус? – я издала истеричный смешок.

– Юрген Гаусс, – он усмехнулся. – Можете назвать своё имя?

Я сдвинула брови. Имя. Как меня зовут? В голове пустота. Словно я попала в огромное здание со множеством комнат и дверей, и ни одна из них не открывается. А мне очень нужно узнать, что там, за дверью. Я лихорадочно дёргаю ручку, чуть не вырывая её с мясом, и падаю в открывшееся пространство. Но там ничего нет. Комната пуста.

– Не помню. – На глазах выступили слёзы, я отвернулась от мистера Гаусса, встретив взглядом белоснежную стену.

– Ничего, ничего, память вернётся, – он успокаивающе похлопал меня по плечу.

– Что со мной случилось?

– Вас сбила машина на пересечении Юнион стрит и Милтон авеню. Водитель скрылся с места происшествия. Вам повезло, что мистер Ридли оказался свидетелем аварии и сразу же доставил вас в центр. У нас самые передовые технологии в стране, – он снова улыбнулся и добавил: – Полиция расследует дело, думаю, скоро найдётся кто-нибудь из родственников.

Я закрыла глаза, чтобы снова покопаться в своей голове. Родственники. Кто-то должен меня искать. Если увижу, то вспомню. А пока моё прошлое – белый лист. Ничего, даже самого незначительного, в голове не всплывало. Я шумно вдохнула воздух, пытаясь удержать слёзы. Услышав торопливые шаги, повернула голову в сторону двери. Глаза уже привыкли к ослепительно белому цвету стен и потолка больничной палаты. В отворившуюся дверь стремительно вошёл молодой мужчина в мешковатом свитере неопределённого цвета, тёмно-синих джинсах и накинутом на плечи белом халате. Увидев меня, он чуть запнулся и остался стоять в паре футов от кровати, нервно поправляя очки на носу.

– Здравствуйте! Рад, что вы пришли в себя, – он улыбнулся правым уголком рта, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Протянул мне руку: – Максвелл Ридли.

Я пожала её свободной от катетера рукой. Максвелл Ридли больше походил на бомжа, чем на владельца медицинского учреждения. От моего взгляда он растерялся, как мальчишка, и суетливо потирал руки, не зная, куда их деть. Каштановые волосы чуть свисали на лицо, частично скрывая правую сторону.

– Я не помню своего имени. Вообще ничего не помню, – я закусила губу, чтобы не разреветься.

– Это временно. Мы поработаем над этим, – он разнервничался ещё больше, от чего стал немного заикаться. – Вы поправитесь. Обещаю.

Я кивнула. Слёзы всё-таки побежали по щекам, он смущённо отвернулся. Голос приятный, абсолютно не соответствует его виду: низковатый с небольшой хрипотцой, возможно, от волнения, и приятно обволакивающий. Внушающий спокойствие.

Он вышел из палаты, доктор, устанавливая капельницу, подмигнул мне:

– Гений (кивок в сторону двери). Чудной немного, да?

– Есть такое, – я не смогла удержаться от улыбки.

– Сутками сидел возле вас. Книжки читал.

Почему-то от его слов приятно растеклось тепло по телу. Случайный прохожий спас мне жизнь и ждал, когда я очнусь. В наше время такое случается нечасто. В наше время… Я напряглась так, что чуть заломило голову:

– Какой сейчас год?

– 2036-й, – тут же отозвался доктор Гаусс, – 14 мая. Птицы вовсю щебечут. Хотите, окно открою?

Я устало кивнула. Дата ни о чём мне не говорила.

Приходили из полиции – обрадовать нечем: ни идентификатора, ни кошелька, ни коммутатора при мне не нашли. При ударе сумка улетела в траву и, вероятно, прежде, чем её обнаружили, кто-то успел поживиться.

– Чип не установлен, – вздохнул полицейский. – Придётся пробивать по всем базам.

Во второй половине дня я занималась с физиотерапевтом. Это робот, одна из моделей андроидов. Их разрабатывают в «Беллатрикс», с ними даже можно поболтать, так что Дора – так она представилась, неплохо скрашивала моё одиночество. Мистер Ридли тоже заглядывал. Ненадолго. Мне показалось, он плохо контактирует с людьми, постоянно смущается и с трудом подбирает слова. Жаль, с ним очень интересно общаться. Сегодня принёс мне док-станцию.

– Считается, что музыкальная память самая стойкая, вдруг что-то покажется вам знакомым? – Он нажал на «play», и комнату заполнили гитарные рифы. Мистер Ридли не сводил с меня глаз. Первые две композиции мне понравились, но не уверена, что слышала их раньше, а вот на третьей во мне что-то шевельнулось. Я пыталась выудить в своём мозгу хоть какие-то ассоциации, но не получалось.

– Думаю, я знаю эту песню, – сказала я, на его лице появилась слабая улыбка. – Она кажется знакомой и только, но вызывает приятные ощущения.

– Моя любимая группа! – Улыбка стала увереннее. – У меня все альбомы есть, я вам сейчас скину!

– Хорошо, – я тоже улыбнулась. Мы слушали музыку, лишь изредка перекидываясь словами, но не ощущая неловкости. Рядом с ним я чувствовала себя спокойно, жаль, что он слишком занят, чтобы уделять мне много времени. И, по сути, мы абсолютно чужие люди.

Вскоре мне разрешили выходить на прогулки с Дорой. На территории центра есть шикарный парк. Тело плохо слушалось, особенно ноги – от долгого лежания. Доктор Гаусс сказал, я провалялась в коме два месяца. Дора поддерживала меня под руку, рассказывая о последних новостях в мире. Новости все хорошие – стрессы мне ни к чему, а разобраться в обстановке не помешает. Пока что я как слепой котёнок. Время от времени разглядывала себя в зеркале: девушка в отражении не казалась мне знакомой, но и не вызывала отторжения. Это я. Блондинка лет 20-25-ти, с чуть вздёрнутым носом и испуганным взглядом. Ничего так. Разве что немного оттопыренные уши портят образ, но, если распустить волосы, будет незаметно. Я стянула резинку и провела расчёской по спутанным локонам. Длина волос – ниже плеч и непохоже, что я часто посещала салоны красоты. В глазах испуг и некоторая растерянность. Я знакомилась с самой собой, пытаясь привыкнуть, что та, в отражении, и я – один и тот же человек. Я себе нравилась. Только от затравленного выражения на лице необходимо избавиться. Интересно, нравлюсь ли я мистеру Ридли? Не думаю, что у него легко складываются отношения с прекрасным полом. Слишком уж он зажатый и неуверенный в себе, да и одевается нелепо и не по статусу. Хотя я тоже чувствовала себя не в своей тарелке: рано или поздно меня выпишут и куда идти? Ни дома, ни семьи, ни даже документов.

– Я нанял частного детектива. – В обеденный перерыв заглянул мистер Ридли, держа в руках два стакана кофе из Старбакса.

– Не стоило, это, наверно, очень дорого.

– Для меня – нет, – пожал он плечами и тут же смутился. – Мне совсем не трудно, я хочу вам помочь… Вот, капучино (протянул мне один стакан), не знаю, какой вы любите.

Я сделала глоток – вкусно. Улыбнулась. Кофе ещё горячий, аромат быстро заполнил палату, во рту – приятное послевкусие.

– Кажется, вы угадали, – отозвалась я, на его лице вспыхнул румянец. Мы молча допили кофе. Мистер Ридли вдруг заёрзал на стуле, словно хотел что-то сказать, но не решался.

– Вы хотите поговорить? – помогла я ему. Он покраснел ещё сильнее. Вытянул рукава своего дурацкого свитера, нервно облизывая губы. Но нашёл в себе силы посмотреть мне в глаза. Старомодные очки ему совсем не подходили. Закрывали половину лица, а у него очень приятные черты. Хороший стилист сделал бы из него кинозвезду, но мистеру Ридли плевать на то, как он выглядит.

– Я тут подумал… Было бы неплохо куда-нибудь сходить. Сменить обстановку. Вдруг вы узнаете улицу или здание. Можем погулять по городу… или в кино? – Он снова опустил глаза.

– Если вас это не затруднит.

– О нет! Я и сам с удовольствием куда-нибудь выберусь. А то всё работа, да работа. Тогда кино? Какой жанр?

– Не знаю, попробуем наугад, как с капучино, – я рассмеялась, и он, не удержавшись, тоже издал тихий смешок.

– Тогда завтра вечером? Вам удобно?

– Да. Только мне нечего надеть, – я развела руками, демонстрируя больничную пижаму.

– Ах, да! Ваша одежда… немного испорчена. Скажу Доре, пусть снимет мерки, что-нибудь придумаем.

Я готовилась к походу в кино, как к самому настоящему свиданию. Но, конечно, это не так. Скорее всего для Максвелла Ридли я всего лишь интересный научный эксперимент. Дора крутилась с феном около меня, пытаясь красиво уложить волосы. Надо признать, у неё получилось. Уж точно лучше, чем вышло бы у меня. В сумочке, которую мне вернули, я нашла тушь и помаду. Лицо слишком бледное, но с этим ничего не поделать. Мистер Ридли заявился не с пустыми руками – разложил на кровати стильное платье-футляр салатового цвета. Уверена, что недешёвое. И пару туфель. Каблук небольшой, устойчивый, вряд ли я бы смогла сейчас дефилировать на шпильках. Приятно, что он подумал о таких мелочах. Хотя, наверно, платье и обувь выбирал не сам, у него со вкусом явно не очень.

Глава 2

На улице я почувствовала себя неуверенно, сердце забилось быстро-быстро, сбивая дыхание. Шум оглушил. После больничной палаты слишком много звуков, сливающихся в раздражающую какофонию. Мистер Ридли, заметив моё замешательство, осторожно взял меня под локоть:

– Кинотеатр совсем рядом, но, если вам дискомфортно, можем вызвать такси.

– Нет, я хочу прогуляться.

Когда мы достигли цели, я почти перестала обращать внимание на уличные шумы, заслушавшись Максвелла, которой вдруг обрёл небывалое красноречие. Скорее всего, потому что рассказывал о своей главной страсти – роботах. Андроиды – основное направление «Беллатрикс», модели, разработанные командой Максвелла Ридли разлетаются по разным странам. Пообещал показать мне последние разработки.

– Совсем скоро они будут неотличимы от нас, но при этом намного производительнее. А главное – полностью настраиваемы, – увлечённо щебетал мистер Ридли, размахивая руками.

– Зачем делать их похожими на нас?

– Многие люди не доверяют ИИ, не всем по вкусу искусственное. Например, у нас есть серия андроидов-сиделок. Прекрасно справляются со своей работой, в больнице они незаменимы. Но люди заказывают нечасто. Боятся. Предпочитают обычную сиделку. А ведь уход за тем же лежачим больным довольно тяжёл: и физически, и психологически. Робот справится намного лучше. Вы поладили с Дорой? – Он приостановился, заглядывая мне в лицо.

– Да, она очень милая.

Максвелл улыбнулся, но тут же нахмурил брови:

– Забыл сказать… Машина, что вас сбила – беспилотник, какой-то сбой в программе. Компания обещала выплатить компенсацию.

– Надеюсь, это покроет услуги вашей клиники, – вздохнула я.

– О, об этом не беспокойтесь! Я не возьму с вас денег.

– Почему вы помогаете? Я ведь совсем чужая вам.

– Я много кому помогаю, – он усмехнулся. – Благотворительность – один из атрибутов богатства. Только в большинстве случаев я не знаю, кому помогли мои деньги. И помогли ли вообще. А сейчас я вижу, что всё не зря. Считайте, что я делаю это для себя. Чтобы потешить своё самолюбие. Большинство людей помогают вовсе не из добрых побуждений.

– Мне кажется, вы не такой.

– Хотелось бы надеяться, – он снова улыбнулся. – Мы пришли.

Фильм – лёгкая мелодрама с элементами комедии. Именно то, что нужно, чтобы расслабиться и просто хорошо провести время. После мы зашли в небольшой, уютный ресторанчик и сели за столик у окна с видом на набережную.

– В каком мы городе? – поинтересовалась я. До этого момента даже не задумывалась.

– Новый Эдем.

Я попробовала название на вкус. Язык послушно вывел слова: я не помню, живу ли в этом городе или же приехала по делам, но название не кажется чужим.

– Знакомо? – поинтересовался мистер Ридли.

– Думаю, да.

– Попробуйте теперь вы угадать, – он с улыбкой коснулся сенсорной кнопки на столе и вызвал меню.

Я пробежала глазами по строчкам. Названия большинства блюд знакомы, но что из этого я любила раньше? Решила положиться на интуицию:

– Салат «Цезарь». И пирожное «День и ночь» на десерт.

– И всё? – удивился Максвелл.

– Я не голодна, но, похоже, люблю пирожные, – пошутила я.

Несколько минут мы ужинали в тишине, которую я осмелилась нарушить:

– Мистер Ридли, – почему-то смутилась, произнеся его имя, – что со мной будет?

– В каком смысле?

– Меня скоро выпишут. Я хорошо себя чувствую. У меня нет документов, и идти некуда, – я комкала в руках салфетку, стараясь не расплакаться.

– Личность рано или поздно выяснят, в современном мире невозможно потеряться, документы восстановят. Там и выясним, где вы жили раньше. Не стоит переживать, вам нужны положительные эмоции. Например, от поедания вкусного пирожного, – он кивнул в сторону моей тарелки, улыбаясь правым уголком рта. – Оно ведь вам понравилось?

– Да. – Грустные нотки из головы мгновенно улетучились. – Очень вкусно. Думаю, это моё любимое.

Спустя два дня он вошёл в палату с невысоким полноватым мужчиной, сияя ярче солнца за окном.

– Кэтрин Биман! – торжественно произнёс мистер Ридли, протягивая мне файл. – Это ваше имя!

Руки затряслись, я ухватила файл кончиками пальцев, чуть не уронив. На глаза навернулись слёзы, попыталась рассмотреть вложения, но строчки сливались в одну, расплываясь в непонятное тёмное пятно. Я беспомощно подняла глаза на Максвелла.

– Вы из пригорода, родители погибли в автокатастрофе, когда вам было 4 года. Из родственников я нашёл только бабушку по отцовской линии, она в доме престарелых, страдает от Альцгеймера, – протараторил невысокий мужчина, видимо, тот самый детектив, которого нанял мистер Ридли. – После совершеннолетия, вам выделили базовое жильё – апартаменты на двух человек в старом здании, недавно его расселили (признано аварийным).

Я надавила пальцами на виски – голова раскалывалась, слишком много информации. Мистер Ридли тут же остановил детектива движением руки.

– Там всё есть, – он указал на файл в моих руках, – можете изучить в спокойной обстановке. С вами хочет встретиться подруга. Вы жили вместе. Райли Уиттл.

Имя мне незнакомо, никто не всплыл в памяти, вместо радости я почувствовала страх. Я не хотела ни с кем встречаться. Наверно, у меня всё отразилось на лице, потому что Максвелл поспешно добавил:

– Когда вам будет удобно.

Я кивнула, и мужчины покинули палату. На пороге мистер Ридли обернулся, на его лице мелькнула виноватая улыбка. Он хотел порадовать меня и ожидал совсем другой реакции.

– Спасибо вам. За всё, – выдавила я из себя. На улыбку сил уже не хватило. Дверь захлопнулась, я упала лицом в подушку, давясь слезами.

Открыть файлы и просмотреть материалы я нашла в себе силы только на следующий день. Никакого отклика. Словно читаю сводку новостей или статью в журнале. Скучную статью. Ничего интересного, судя по всему, в моей жизни не происходило, вся история заняла не больше двух страниц сухого текста. После смерти родителей я сменила две фостерные семьи, прежде, чем меня усыновила чета Биман. Приёмная мать умерла от сердечного приступа, когда мне исполнилось 16, отца посадили (финансовые махинации), почти полтора года я провела в социально-реабилитационном центре, после 18-тилетия получила жильё. Мои детские фото из архива, квартира, где я жила последние месяцы – всё чужое, не вызвало никаких эмоций. Надо всё-таки встретиться с Райли, возможно, тогда я что-то почувствую, даже если не узнаю её.

После обеда двое рабочих-андроидов притащили в палату старый мольберт и коробку с красками и кистями. Следом в дверном проёме появился Максвелл с пакетом в руках. Я увлекалась рисованием. До аварии. Этого я тоже не помню, прочла в досье, но подарок меня порадовал. Мольберт поставили у окна, я достала кисти, палитру – ощущение в руках до боли знакомое. Сердце забилось чаще, я осторожно провела кистью по холсту и минут пять разглядывала светло-зелёную полосу краски. В голове мелькнули смутные образы: я так же стою у окна, но окно совсем другое – старая, с лопнувшим пластиком в уголках рама, подоконник в серых разводах и выцветшие занавески. За моей спиной – кровать, я её не вижу. Помню. Я вспомнила! Кисть выскользнула из рук и упала на пол, заставив меня вздрогнуть. Видения в голове исчезли. Я попыталась выцепить из памяти что-нибудь ещё, но двери снова захлопнулись.

– Можно съездить, посмотреть, – предложил мистер Ридли, выслушав мою сумбурную речь. – Здание уже расселили, там никого нет, но, думаю, небольшую экскурсию нам проведут.

Я судорожно сжала руки и кивнула.

В субботу около полудня приехала Райли. Я гуляла в парке, увидела её издалека: она летела на гироскутере по центральной асфальтовой дорожке, распугивая прогуливающихся пациентов. Один из санитаров закричал на неё, девушка в ответ показала средний палец. Короткая стрижка, пирсинг в носу, джинсовые шорты и застиранная майка – я не имела представления, что у нас могло быть общего. Она мне сразу не понравилась. Райли ловко спрыгнула с гироскутера прямо передо мной.

– Хай, подруга! Вид у тебя не очень. – Она широко раскинула руки и бросилась обниматься. Я сжала зубы, позволив ей обхватить меня, но тут же мягко отстранилась. Она хмыкнула: – Ты всё такая же недотрога. Тебя тут кормят вообще? Кожа да кости.

– Извини, я тебя совсем не помню. – Я отошла на шаг назад и уже жалела, что согласилась с ней встретиться. От запаха дешёвых духов кружилась голова, её жесты, мимика, голос – всё вызывало отвращение.

– Ага, доктор сказал, ты крепко башкой приложилась! Маг… мез… да как её там?! Амнезия! – Она хлопнула себя по лбу и расхохоталась. – Мы в одной квартире жили. Совсем не помнишь?

Я мотнула головой.

– Ну и лан, если честно, и вспоминать нечего, такая дыра! Нас в новое здание переселили!

– А ещё я с кем-нибудь общалась? – перебила я её.

– Да ты ж затворница у нас. Всегда была. Таскалась везде со своим мольбертом… А чё, этот, смугленький, не приходил?

– Кто?

– Ну, с которым ты мутила вроде.

– Мутила?

Райли закатила глаза и шумно выдохнула:

– Ну, встречалась! Парень вроде твой, как звать не знаю, ты не говорила.

– У тебя есть его фото?

– Неа. Я вас случайно как-то возле дома встретила и всё.

– Может, это просто знакомый?

– Ну, ты сказала, что он – твой парень, – она пожала плечами. – Вот, фотки есть с концерта!

Я неуверенно взяла из её рук коммутатор. На экране две улыбающиеся девушки в толпе. Селфи с концерта. Я и Райли. Ни малейшего всполоха в памяти. Я вздохнула и вернула ей гаджет.

– Не вспомнила? – На её лице появилось жалостливое выражение, и я вдруг разозлилась. Если раньше мы и были подругами (хотя сомневаюсь, скорее соседками по квартире), то сейчас мне неприятно находиться рядом с ней. На помощь пришла Дора, позвав на физиотерапию.

– Спасибо, что навестила. – Я протянула Райли руку, она проигнорировала и снова обняла меня, обдав удушливым шлейфов духов.

– Как-нибудь заеду ещё!

– Не стоит. Я всё равно тебя не помню.

– Ну как знаешь! – На лице мелькнула обида, она вскочила на гироскутер, а я с облегчением последовала за Дорой.

На следующий день курьер принёс мне пакет. Райли выслала одежду и потрёпанный альбом для рисования, в приложенной записке объяснила, что успела прихватить кое-что, остальное выкинули. Я перебирала вещи, прикладывая к себе и бросая взгляд в зеркало. Пожалуй, это то, что я могла носить. Хорошо, что ничего общего с гардеробом Райли.

Глава 3

Поездка на старое место жительства дала более значимый результат: местность показалась мне знакомой. Едва мы вышли из машины, я устремилась в сторону зарослей за домом. Туда тянуло, как магнитом. Кусты расступились, за ними – небольшой холм, с которого открылся прекрасный вид на город. Я часто здесь бывала. Закрыв глаза и чуть откинув голову назад, я несколько минут просто стояла и вдыхала знакомый воздух. За спиной неуверенно кашлянул Максвелл:

– Что-то вспомнили?

– Да. Я приходила сюда писать картины.

– Красивое место.

Мы уселись прямо на траву и какое-то время молча смотрели вдаль. Удивительно, что рядом с ним я чувствовала себя непринуждённо, даже когда мы молчали. Я вдруг поняла, что вспоминать уже не хочется. Я боялась. Боялась, что всё, что происходило в моей прошлой жизни похоже на Райли, а то и хуже. Я не хотела возвращаться, я хотела жить дальше. Пожалуй, это повод начать всё с чистого листа.

– Можем посмотреть квартиру, я взял ключи, – предложил мистер Ридли.

– Нет. Не хочу. У меня ощущение, что я жила не своей жизнью, поэтому и вспомнить не могу.

– Тогда стоит начать новую жизнь, – улыбнулся он, протянув мне руку и помогая подняться.

– Так и сделаю.

Доктор Гаусс сказал, что я полностью здорова, могу выписаться в любой момент. Но идти мне некуда: пока не восстановили документы, я не могу получить жильё и пособие. Вместо радости меня раздирало чувство страха. У меня нет прошлого, а будущее слишком туманно. И я больше не увижу Максвелла. Мысли об этом вызывали дикую боль. Я почти ничего о нём не знала, кроме того, что он владеет «Беллатрикс», богат и не очень общителен. Скорее всего мои чувства – это благодарность. За помощь, за то, что не прошёл мимо, привёз меня в самую дорогую клинику города, а может, и страны. Мой парень, если тот, о ком говорила Райли, таковым является, палец о палец не ударил, чтобы меня найти. Как, впрочем, и полиция. Если бы не детектив мистера Ридли, я до сих пор не знала бы даже своё имя. И, конечно, мне хотелось верить в любовь с первого взгляда, как бывает в кино. Но, скорее всего, после выписки мистер Ридли забудет обо мне уже через пару дней, погрузившись в свои исследования и разработки.

Он заглянул тем же вечером, когда доктор Гаусс сообщил, что лечение окончено. Я лежала на диване и читала книгу. Максвелл робко опустился рядом, я приняла положение сидя, чувствуя, как ускоряется биение сердца. Он пришёл попрощаться. Меня переведут в какой-нибудь хостел – временно, пока не получу документы. Я сжимала в руках книгу, он смотрел в пол, краснел и нервно постукивал правой ногой.

– Завтра вы сможете получить идентификатор, – наконец выдавил из себя, – а вот с остальным… оформление займёт ещё какое-то время. Бюрократия.

Я молчала, боялась, что, если попытаюсь сказать хоть слово, разревусь. Клиника – не отель, я поправилась и находиться здесь дальше не имела права.

– Вам нужно где-то жить, пока всё не разрешится. Я подумал… – Максвелл с трудом выуживал из себя слова, делая между ними огромные паузы, на каждой паузе моё сердце почти останавливалось. Он глубоко вздохнул и следом выдал скороговоркой: – Вы могли бы пожить у меня, временно, дом большой, несколько гостевых спален, район хороший, думаю, вам там понравилось бы.

Сердце увеличило обороты, вышло на финишную прямую и почти взорвало грудную клетку. Я беззвучно пошевелила губами – дыхание перехватило, мне хотелось броситься ему на шею, но, конечно, я этого не сделала. Максвелл же смутился своего предложения и, резво вскочив с дивана, направился к двери.

– Пока подумайте. Я не обижусь, если откажетесь, вы ведь меня почти не знаете. – Он стоял, вцепившись в дверную ручку, смотрел вбок, по щекам расползлись красные пятна, и вдруг добавил, так и не глядя в мою сторону: – Мне не хочется расставаться. Мы вроде неплохо поладили.

Он нажал на дверную ручку, я сорвалась с места и успела схватить его за руку, несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, наконец я выдохнула:

– Мне тоже не хочется расставаться. Я согласна. Если я вам не помешаю.

– Конечно, нет, – он улыбнулся правым уголком рта и неуверенно сжал мою руку. Мы стояли так близко, что я ощущала на своей коже его дыхание. От него пахло мятой. Не жвачкой или освежающими конфетами, запах натуральный, как будто сорвали лист и растёрли в ладонях. Вздрогнула от его голоса прямо возле уха: – Тогда собирайте вещи, завтра в конце рабочего дня я за вами зайду.

Едва за ним закрылась дверь, я упала на кровать, широко раскинув руки и еле сдерживаясь, чтобы не закричать в голос от распирающего меня чувства счастья. Я буду жить у него в доме. Есть за одним с ним столом. Спать в соседней комнате. И просто видеть его каждый день. Внутренний голос напомнил мне, что это всё временно, но я отмахнулась. Максвелл сказал, что не хочет со мной расставаться. Значит, он что-то чувствует.

Вещей у меня немного: одежда, что привезла Райли, да подаренное Максом платье. И мольберт. Не знаю, могу ли я считать его своим? Скорее всего, его принесли из центра досуга. Но Макс указал на мольберт андроиду, подхватившему пакеты, я возликовала. Мы вышли на стоянку за главным зданием «Беллатрикс», Макс направился к небольшому чёрному автомобилю, дверца которого приветственно поднялась вверх, открывая доступ к задним сиденьям. Он помог мне сесть, что-то напевая себе под нос. Что-то знакомое, вероятно, одну из песен любимой группы, которая мне тоже понравилась. На моём лице появилась улыбка, но тут же погасла: впереди никого. Приборная панель без руля. Робомобиль. Макс плюхнулся рядом и перехватил мой взгляд. Осторожно положил руку поверх моей:

– Машина, которая вас сбила – такси эконом класса, с ними часто бывают проблемы. А это, – он похлопал по сиденью, – класс люкс, абсолютно безопасно. Ни одного инцидента за последние два года.

Я кивнула, но беспокойство никуда не делось. Дорога заняла не более десяти минут, я так и просидела в напряжении, вцепившись в мягкую обивку и глядя на мигающую приборную панель. Робомобиль притормозил у высоких ворот, которые сразу же разъехались в стороны, и продолжил движение по асфальтированной дороге к двухэтажному дому в минималистичном стиле. Выбравшись наконец на свежий воздух, я в восхищении крутила головой по сторонам, пока мистер Ридли не взял меня за руку. Я послушно последовала за ним к дверям.

Мы оказались в просторной прихожей в бежевых тонах, навстречу тут же вышла девушка-андроид, сообщив, что ужин готов. А вслед за ней к нам выплыла модельной походкой высокая яркая брюнетка в облегающем коротком платье и смерила меня недовольным взглядом. Я невольно попятилась, лицо вспыхнуло, в носу защипало. Глупо было думать, что он живёт один. Пусть он плохо находит язык с другими, но он богат, а тем, у кого есть деньги, прощают любые недостатки. Особенно такие вот девицы. Наверное, какая-нибудь мисс Новые Штаты Америки, не меньше. Я разглядывала её, настроение портилось всё больше. Широко распахнутые глаза с наращёнными ресницами, пухлые губы, идеальный профиль, грудь, еле сдерживаемая тонкой тканью платья, осиная талия и накачанная задница – здесь поработал не один пластический хирург. Не думала, что Максвеллу нравится подобное. От разочарования хотелось выскочить на улицу и бежать без оглядки.

– Мисс Биман – наша гостья, – обратился Макс к девице, она состроила недовольную рожицу. – Подготовь одну из спален.

Брюнетка закатила глаза и зацокала каблуками в сторону прозрачной лестницы из триплекса.

– Это была не очень хорошая идея. – Я старалась держаться, но голос немного дрожал, не хватало только расплакаться. – Я не хочу никому мешать.

– Всё в порядке, на Беллу не стоит обращать внимание, она с характером, но безобидная, – он чуть улыбнулся правым уголком рта.

– Ваша девушка?

– Белла? – он расхохотался, впервые с нашего знакомства, громко и заразительно. Увидев моё недоумение, смутился и виновато посмотрел на меня: – Последняя модель андроида YIP, над которой я работал почти два года. Недавно поступили в продажу. Она не совершенна, слишком… неестественна, но многим нравится. Хорошо покупают.

Я смотрела на него, раскрыв рот. В клинике работало много человекоподобных роботов, та же Дора, но Белла… она выглядела слишком реалистично. То, что казалось в ней неестественным, вполне можно объяснить работой хирурга. Таких девушек полно по улицам ходит. Максвелл шутит?

– Не верится, да? – Он не мог сдержать гордую улыбку.

Мы сели за стол, девушка-андроид, которую Максвелл представил как Лиззи, подала жареные креветки под соусом терияки. Белла присоединилась, чуть опоздав, но перед ней тоже поставили тарелку. Я удивлённо посмотрела на Макса, он ухмыльнулся:

– Модель YIP12 (Your Ideal Partner – твой идеальный партнёр) способна имитировать почти все функции человека, испытывать эмоции в зависимости от настроек программы. Сейчас мы работаем над более совершенной версией, она будет абсолютно неотличима от человека.

– Зачем делать их настолько похожими на нас?

– Бич нашего времени – одиночество. А робот – прекрасный способ найти хорошего друга, няню, любовника в конце концов. В ближайшее время они станут такими же, как мы, только их можно настроить. Сформировать характер, интересы, вкусы по запросу клиента. Запрограммировать чувства. Мы делаем людей счастливыми, – Максвелл смотрел на меня сияющими глазами.

– Это суррогат. Зачем заменять настоящие чувства на программу?

– Настоящие чувства встречаются слишком редко. – Уголки рта опустились. Вероятно, ждал восхищения, а я критикую его детище.

– Я бы предпочла настоящие, даже если придётся ждать всю жизнь.

– Я тоже. – Он коснулся моей руки и посмотрел прямо в глаза. Я покраснела.

Звон упавшей на мраморные полы вилки заставил нас отпрянуть друг от друга.

– Упс. – Белла надула свои и без того пухлые губки и виновато пожала плечами. Лиззи тут же положила перед ней новый прибор.

– С интеллектом надо ещё поработать, – подмигнул мне мистер Ридли, – ведёт себя как пятилетний ребёнок. Я улыбнулась. Белла одарила меня гневным взглядом, от которого стало не по себе. «Она машина. Всего лишь машина. Не додумывай то, чего нет», – успокаивала я себя, но андроид вызывал у меня щемящее чувство тревоги.

Глава 4

После ужина мы прошли в гостиную. Интерьеры дома довольно лаконичны, мебель словно вытекает из стен, зеркальные поверхности отражают яркий свет диодных ламп – напоминает каюту какого-нибудь космического корабля из фантастических фильмов. Здесь не хватает ярких пятен: лишь чёрно-белые цвета. Может быть, зелени? Живых цветов. Вообще, чего-нибудь живого.

Мистер Ридли достал из бара бутылку шампанского, Лиззи услужливо подала бокалы. Он заполнил их до краёв, протягивая один мне и кивая в сторону белоснежного кресла. Я робко присела на самый край. Он сел напротив, нас разделял лишь небольшой стеклянный столик.

– С началом новой жизни? – Он смущённо улыбнулся. – Я не мастер говорить тосты.

– Хороший тост. – Я сделала маленький глоток, язык приятно защипало, мне понравился фруктово-цитрусовый вкус напитка. Максвелл, улыбаясь, поглядывал на меня и вдруг опустошил свой бокал почти залпом. Я не рискнула повторять за ним, продолжая потягивать маленькими глотками.

– Ещё? – Он схватился за бутылку и снова наполнил свой бокал.

– Хотите напоить меня? – пошутила я.

– Скорее себя. – Он чуть покраснел и добавил: – Подумал, что стоит перейти к менее формальному обращению. Мы теперь вроде как соседи.

Я удивлённо посмотрела на него, не совсем понимая, что он имеет в виду. Максвелл сделал глоток и закашлялся, я легонько хлопнула его по спине, он поблагодарил.

– Ты не против, если я буду называть тебя Кэти? Или лучше Кэтрин? – Лицо пунцово-красное – то ли от кашля, то ли от смущения. Он поправил очки чуть дрожащей рукой.

– Просто Кэти, – я ободряюще улыбнулась. То, как он произносил моё имя, вводило в состояние блаженства. Мне захотелось, чтобы он повторял его вновь и вновь.

– Просто Макс.

– Спасибо за гостеприимство, Макс. – Я продолжала глупо улыбаться и ничего не могла с этим поделать.

– Комната для мисс Биман готова, – раздался за спиной мелодичный голос Беллы, мы синхронно подпрыгнули в креслах. Белла окинула нас презрительным взглядом, уперев правую руку в бок: – Мисс Биман, наверно, устала.

– Я сам провожу, ты можешь идти, – Макс раздосадовано скривился.

Белла эффектно развернулась на своих шпильках и удалилась, виляя задом. Я растерянно крутила в руках пустой бокал, пока Макс не вынул его из моих рук и, аккуратно поставив на столик, не потянул меня за собой в сторону коридора. В конце – стеклянная дверь с выходом на террасу, с которой уже можно спуститься в сад. Темно, но всё равно я заметила, как здесь красиво. Всё утонуло в зелени. Такой контраст с модным, но пустым домом.

– Думаю, тебе здесь понравится, попросишь Генри, чтобы вынес мольберт, – Макс стоял за моей спиной, и от этого по спине пробежала волна мурашек.

– Я справлюсь сама, он лёгкий. Прекрасный сад, с удовольствием проведу здесь время.

Мы вернулись в дом, я прошлась по комнате, с интересом разглядывая обстановку. Над искусственным камином расположились несколько фото, я узнала на них Макса, на одной из фотографий он стоял рядом с доктором Гауссом у главного входа клиники «Беллатрикс». Пара детских фото с родителями на фоне лондонского моста, их лица почему-то показались мне знакомыми, я повернулась к Максу, вопросительно указывая на них.

– Это мои родители, как-нибудь познакомлю, – откликнулся он.

– Мне кажется, я их где-то видела.

– Скорее всего, – он усмехнулся, – было время, когда они заполняли все ленты соцсетей. Эван и Вики Ридли, группа «Экстра».

Я ахнула, прижав ладони к лицу. Макс рассмеялся:

– Как видишь, я не продолжил трудовую династию. И да, я не американец. Англичанин. Как тебе дом?

Я с трудом оторвала взгляд от фото. Первые люди, которых я узнала, абсолютно чужие мне, но они врезались в память. Как странно устроен наш мозг: я помнила незначительные мелочи, умела пользоваться гаджетами, легко управлялась с кистями, но самое важное так и оставалось скрытым в какой-то дальней комнате. Подняла глаза на Макса, он ждал ответ на вопрос.

– Красивый дом, но…

– Но? – Выжидающе посмотрел на меня.

– Он будто мёртвый.

– Мёртвый?

– Как будто в нём никто не живёт, кроме роботов. Как экспонат на выставке. – Мне не хотелось его обижать, но и лгать тоже.

– Я и правда редко здесь бываю, слишком погружен в работу, да и когда никто не ждёт, домой не торопишься.

– Думаю, Белла ждёт, – не удержавшись, выдала я и тут же покраснела.

– Она настроена для меня, прежде чем выпустить партию новых роботов, сотрудники тестируют их сами. Всё не доходят руки поменять программу.

– Она ведёт себя как ревнивая жена.

– Да? – он хихикнул. – Вероятно, она таковой себя и считает. Я займусь этим на выходных.

Впервые рядом с ним я почувствовала себя неловко. Я здесь лишняя. Не вписываюсь в интерьеры, меня ненавидит любимый робот хозяина.

– Что можно сделать, чтобы его оживить? – вдруг спросил Макс, и я не сразу поняла, о чём речь, погрузившись в свои мысли. – Ты сказала, дом мёртвый.

– Цветы? Комнатные растения. Мне кажется, здесь не хватает зелени. И чего-то яркого, сочного. Он слишком…

– Скучный? – подсказал Макс.

– Да. Наверно.

– Совсем как я.

– Ты не скучный.

– Многие с тобой не согласятся. Большинство из тех, кто меня знает. – Он сделал шаг навстречу и оказался слишком близко.

– Значит, наши мнения не совпадают. Всего лишь, – я произносила слова, не смея поднять на него глаза. От запаха мяты кружилась голова, я почти ощущала, как он склоняется, и его губы касаются моих. В реальности ничего подобного не произошло. Сделала глубокий вдох. Посмотрела в его глаза. И, судя по тому, как быстро он их отвёл, в его голове возникла та же картинка.

– Генри мог бы заняться цветами. Садовник.

– Хорошо. Я могу написать картину. Думаю, подойдёт что-нибудь абстрактное, – нервно улыбнулась я.

– Отличная мысль! Пора спать, я покажу твою комнату. – Он протянул мне руку, пальцы чуть подрагивали.

Я долго ворочалась и не могла уснуть. Будущее по-прежнему пугало. Мне 24 года, я не подавала заявку на обучение какой-либо профессии, получала базовый доход и увлекалась рисованием – так написано в досье. Может, стоит пройти тест и освоить подходящую профессию? Я не знала, в какую сторону идти. Я не знала, кто я. Но хотела быть рядом с Максом. И очень боялась, что однажды он исчезнет.

Я не заводила будильник, но на кухню мы спустились почти одновременно. Макс радостно улыбнулся, увидев меня, и пожелал доброго утра. Белла сидела за небольшим кухонном столом и сверлила меня своими огромными злыми глазами.

– Что хочешь на завтрак? – обратился ко мне Макс.

– Я бы выпила кофе. Есть пока не хочется.

– Капучино? – Он снова улыбнулся и подмигнул.

– Да.

Мы вместе подошли к кофе-машине, я успела первой нажать на кнопку:

– Хочу попробовать сама.

– Конечно. – Не переставая улыбаться, он развёл руками, уступая мне место. Лиззи протянула ему прозрачную кружку, наполненную на две трети горячим чаем. Густой мятный аромат заполнил комнату, пробираясь в самые дальние уголки и щекоча ноздри.

– Мятный чай? Серьёзно? – шутливо поддела я Макса.

– Моя маленькая слабость, – он хихикнул, прикрывая рот рукой. Белла шумно отодвинула стул и выскочила из кухни, яростно размахивая руками. Я потягивала кофе маленькими глотками и украдкой разглядывала Макса. Он оставался для меня загадкой, которую очень хотелось разгадать.

– Я ей не нравлюсь, – кивнула вслед сбежавшей Белле.

– Не обращай внимания, она безобидна. Робот не может причинить вред человеку.

– Иногда это случается.

– Не с машинами «Беллатрикс». – На его лице появилось недовольное выражение, отчего он сразу стал холодным и чужим. Я не решилась развивать эту тему, хотя мне было интересно. И немного жаль Беллу. Что она чувствует? И можно ли это назвать чувствами? Если не знать, что она андроид, со стороны напоминает безответную любовь. Насколько имитация идентична нашим чувствам? Ей больно, когда она видит меня рядом с Максом? Боится ли она его потерять? Насколько этот страх схож с моим? И если она чувствует так же, можно ли считать, что она всё ещё машина?

– Я хотела бы попробовать приготовить что-нибудь сама, – неожиданно для себя самой заявила я.

– Я чаще пользуюсь синтезатором, – заметив моё недоумение, Макс добавил: – Он производит продукты питания из молекулярных компонентов. Большинство блюд на вкус практически не отличаются от аналогов. Могу превратить воду в вино за несколько минут. Совсем как Иисус.

Я нахмурилась, не понимая его ликования, он растерялся и нервно поправил очки на носу.

– Не думаю, что я пользовалась таким синтезатором. Хочу вспомнить, что умела, кроме рисования, – я попыталась сгладить ситуацию.

– Лиззи закажет продукты, напиши список, что нужно, – легко согласился Макс.

– Я не знаю. Я посмотрю рецепты! В интернете! Можно?

– Да, конечно. Совсем забыл! – Он выбежал из комнаты и тут же вернулся с небольшой коробкой, перевязанной цветной лентой. – Это тебе. Подарок.

Я развязала ленту дрожащими руками и открыла коробку. Внутри новый коммутатор с серебристым логотипом «Белла». Еле удержала его в руках. Слишком много Беллы. Чувствуя, как на лбу выступает пот, осторожно опустила коробку на стол:

– Я не могу его принять. Ты и так слишком много для меня сделал, ни к чему такие дорогие подарки.

– Я настаиваю. – Голос Макса прозвучал глухо и безжизненно. Я его обидела. Как капризная девчонка приревновала к роботу. Сама возвела между нами ледяную стену. Он чуть поднял правый уголок рта: – Без гаджетов сейчас никуда, вещь первой необходимости. И одна из моих разработок. Мне будет приятно…

– Хорошо, – я вымученно улыбнулась и выудила коммутатор из коробки. Логотип притягивал взгляд как магнит. – Почему Белла? И в названии клиники, и…

– На совершеннолетие отец подарил мне пустующий больничный корпус в аварийном состоянии, – перебил меня Макс. – Я с детства увлекался робототехникой и мечтал создавать человекоподобных роботов. В клинике я не нуждался, построил завод на её месте, но на одной из конференций по передовым технологиям познакомился с доктором Гауссом, и он подал мне идею создать огромный центр. Не только производить машины, но и заниматься научными исследованиями, спасать жизни… Наука и техника всегда идут рядом. Название должно было отражать наши цели. Беллатрикс – бело-голубой гигант, одна из самых ярких звёзд. По-моему, очень подходит.

– Красиво, – я улыбнулась. В глубине души Макс оказался настоящим романтиком. А Белла – всего лишь модель робота, такая же, как подаренный мне коммутатор.

– Я немного поработаю, мой кабинет – там. – Он указал в сторону коридора. – Если что-то понадобится, входи без стука. Или можешь спросить у Лиззи и Ханны – они в твоём распоряжении.

– Хорошо, думаю, я справлюсь.

Глава 5

Макс скрылся в своей норе, а я бомбардировала андроидов вопросами – решила приготовить настоящий обед. Из настоящих продуктов. Чтобы точно всё сделать правильно, загрузила видео – рецепт выбрала попроще – лазанья под соусом бешамель. Не уверена, что я готовила подобное раньше, но обращаться с кухонными приборами умею. Неудивительно – вряд ли у меня были роботы. Чувствовала себя шеф-поваром, отдавая команды девушкам-андроидам, которые метались по кухне с неизменной улыбкой на губах. Даже Белла, не выдержав, заглянула к нам. И я подумала, что самое время поговорить с ней. Теперь она вызывала сочувствие.

– Я не враг тебе. – Доброжелательно улыбнулась, заглядывая ей в лицо, но она посмотрела на меня сверху вниз. – Мы с Максом просто друзья. Я здесь временно.

– Ты думаешь, что он променяет меня на жалкого человечишку? – Она презрительно скривила губы. – Я угадываю каждое его желание, мои настройки идеальны. Только со мной он способен получить максимальное удовольствие и быть счастливым. А чем можешь удивить его ты? Слипшимися макаронами?

Я растерянно открыла рот от нехватки воздуха, ноги подкосились, не удержавшись, я плюхнулась на стул, сжимая в руке кухонное полотенце. Она права. Мне нечем его удивить. Я всего лишь обычная девушка. С недостатками. Он же способен создать себе идеал. Уже создал. Зачем он привёл сюда меня? Пощекотать Белле нервы? Протестировать, насколько реалистично она умеет ревновать? Ханна помешивала соус и вопросительно смотрела на меня, ожидая дальнейших указаний. Азарт пропал, теперь я сомневалась, что Максу блюдо понравится – он любит всё искусственное. Но сдаваться на полпути не хотелось. Я буду готовить для себя. Потому что не хочу есть пищу из синтезатора!

Он вышел из кабинета ровно в два часа дня. С интересом прошёлся по кухне, открывая крышки и всем своим видом изображая восхищение.

– Не уверена, что это съедобно, – смущённо призналась я.

– Вот сейчас и проверим. Лиззи, подавай на стол.

Мы прошли в столовую, Макс галантно отодвинул передо мной стул, я не смогла сдержать улыбку. Он опять напевал себе под нос, усаживаясь напротив меня. Лиззи поставила перед нами тарелки, разложила столовые приборы, наконец вынесла лазанью. Я ковыряла свою порцию и боялась поднять голову.

– Bellissimo! – воскликнул Макс, закатив глаза. Я, не удержавшись, захихикала, прикрывая рот салфеткой. Вздохнула и рискнула снять пробу. Действительно неплохо.

– Не 5 звёзд Мишлен, но есть можно, – согласилась я.

– Очень вкусно. Серьёзно. Не помню, когда кто-то в последний раз готовил для меня, – Во взгляде мелькнула грусть: – Наверно, мама. Я имею в виду, кто-то из людей.

– Я поняла. Мне понравилось готовить. Попробую освоить что-нибудь ещё.

– Согласен дегустировать любое твоё блюдо.

Я смущённо склонилась над тарелкой, чувствуя, как лицо обдаёт жаром. Жаль, что Белла не почтила нас своим присутствием.

После обеда он снова исчез в кабинете, а я вышла в сад с мольбертом. Проторчала там до самых сумерек, потерявшись во времени. Кисть легко порхала над холстом, я погрузилась в мир красок – там меня покидают тревоги. Закончив картину, отошла на несколько шагов и ойкнула, наткнувшись на Макса, бесшумно подкравшегося сзади. Он робко обнял меня за плечи, я чувствовала, как его дыхание щекочет затылок, и покрывалась мурашками. Я могла бы так стоять целую вечность, боясь пошевелиться. Даже вздохнуть.

– Неплохо будет смотреться в гостиной, – прошептал он, слегка касаясь губами моих волос. – Я могу рассчитывать на такой подарок?

– Конечно, – я тоже ответила шёпотом. Он развернул меня лицом к себе, я рассматривала пуговицы на его рубашке. Две верхние расстёгнуты. Подняла глаза выше и встретилась с его взглядом, от которого меня словно шибануло электрическим током.

– Кэти… – Он коснулся моих губ и тут же отстранился, будто испугавшись своей смелости, но я не шевельнулась, и он поцеловал уже смелее. Райли наврала: у меня не было никакого парня. Или мы только познакомились. Такое я бы запомнила. Такое я бы не смогла забыть.

Где-то в доме раздался звон разбитого стекла, и мы оторвались друг от друга. Макс бросил взгляд в сторону открытого кухонного окна – звук вроде оттуда. Как будто разбился бокал или стакан. Вот снова! Макс сорвался с места и помчался на кухню, я – за ним. Вместе застыли на пороге. Посреди кухни стояла Белла и, хватая со стола посуду, с силой швыряла на пол. Тут же тянулась снова: стакан – дзынь! Кофейная чашка – дзынь! В её глазах – пустота, лицо застыло, превратившись в восковую маску. Она не заметила нашего появления, потянувшись за очередной чашкой или тарелкой. Ханна стояла за кухонной тумбой и просто наблюдала. Макс успел перехватить руку Беллы, прижал её к телу, пытаясь второй рукой нащупать что-то в районе верхнего позвонка. Ноги андроида вдруг подогнулись, руки повисли плетьми, но он успел подхватить её.

– Помоги! – крикнул Ханне, она тут же вцепилась в ноги Беллы, и вдвоём они унесли тело в кабинет Макса. Весь кухонный пол в осколках. Я ещё чувствовала на губах привкус мяты, но перед глазами – застывшее лицо Беллы. Она видела нас. Точно видела. Я вошла в кабинет Макса и чуть не вскрикнула, рассмотрев её в кресле. Волосы лежали рядом на столе, задняя часть черепа отсутствовала, внутри небольшая полость, в ней плата с процессором – её мозг. Срез кровоточил, я еле сдержала тошноту. Вблизи и с пустыми глазами она напоминала куклу. Я провела пальцем по руке андроида – кожа на ощупь другая. Не как у людей. Будь я внимательнее, сразу бы поняла, что она не живая. Макс склонился у док-станции, пальцы в крови, я поспешно отвела взгляд. Он обернулся и нахмурился, увидев меня:

– Тебе не стоит на это смотреть. Кажется, с одной из микросхем проблемы, я исправлю.

– Она увидела нас. И сломалась.

– Не думаю. – Он подошёл ко мне, я посмотрела на его перепачканные руки и испуганно отступила. Заметил мой взгляд, Макс вздохнул: – Кровь искусственная. Имитация. Белле не больно, она отключена.

– Зачем наделять их чувствами? Чтобы они страдали?

– Кэти… – Он поправил очки, оставив на них красный след, – чувства ненастоящие, их можно выключить нажатием одной кнопки. Ты принимаешь всё слишком близко к сердцу. С Беллой случился небольшой баг, ничего серьёзного. Скажи Лиззи, пусть подаёт ужин, я скоро подойду.

Я покинула кабинет и пошла в столовую, хотя меня не покидала уверенность, что не смогу проглотить ни кусочка. Он вёл себя так, будто никакого поцелуя не было. Вероятно, для него это ничего и не значило. Поддался моменту. Сейчас его больше заботила Белла. Макс закрылся в кабинете до поздней ночи, я же лежала в постели без сна, прислушиваясь к каждому шороху в коридоре, и заснула только после того, как хлопнула дверь в его спальню. Когда спустилась утром на кухню, он уже уехал в центр. Сделала себе кофе, отмахнувшись от услужливой Лиззи, потом вышла к бассейну. Сегодня довольно жарко с самого утра, неплохо бы поплавать, но купальника у меня нет. Я села на край и просто болтала ногами в воде.

Когда вернулась в дом, откуда-то со второго этажа донеслись звуки музыки. Я неслышно поднялась по лестнице, мелодия манила, я словно видела перед собой чёрно-белые клавиши, представляя, как руки порхают над ними в экзотическом танце. Двойные стеклянные двери в зал оказались открыты, на полу – белый ковёр с высоким ворсом, в котором тонули ножки старинного рояля «Steinway & Sons». За роялем, спиной ко мне, сидела Белла, покачиваясь в такт музыке. Что-то классическое, знакомое, но вспомнить не получилось. Я стояла, замерев на пороге, в движениях девушки-андроида скользило отчаяние, мелодия лишь добавляла трагизма. Пальцы в последний раз коснулись клавиш, и в зале наступила тишина. Белла, почувствовав мой взгляд, оглянулась.

– Ты прекрасно играешь. Что за композиция? – Я робко улыбнулась.

– «Долина Обермана» Ференц Лист. – Она окинула меня равнодушным взглядом и встала из-за рояля, вышла на балкон, я снова разглядывала её спину, затем перевела взгляд на инструмент. Руки буквально чесались, так хотелось ощутить приятную гладкость клавиш под пальцами. Но не решилась: я покусилась на её Макса, а теперь ещё и рояль. Ушла на цыпочках – сегодняшняя Белла пугала меня больше, чем прежняя.

Я постепенно привыкала к новому месту, незаметно стала чувствовать себя как дома. Постоянно напоминала себе, что здесь лишь временное пристанище, но думать об этом не хотелось. Много читала. Как-то вечером спросила про модуль (микрокомпьютер, подключающийся к любому устройству) – с коммутатора не всегда удобно, Макс, посмеиваясь, завёл меня в мою спальню, подошёл к столу напротив кровати и что-то нажал под столешницей. В середине стола из незаметной прорези выдвинулся плоский, не толще листа бумаги, дисплей, а прямо перед ним – прозрачная мини-клавиатура. Макс нажал на крайнюю кнопку со значком Power, на экране появилось приветствие.

Несколько дней я была предоставлена сама себе – Макс до позднего вечера пропадал в своих лабораториях. С Лиззи и Ханной тоже можно общаться, но большую часть времени я проводила за мольбертом. Белла на глаза почти не показывалась, а, если мы и пересекались, то будто не замечала меня. Иногда Макс по вечерам закрывался с ней ненадолго в кабинете, наверно, экспериментировал с программами.

Глава 6

Сегодня утром я, как обычно, спустилась на кухню выпить кофе. Привычным движением коснулась пальцем кнопки и почувствовала сильный удар, будто в меня врезался грузовик, пальцы сжались, оставляя на ладонях отметины, сердце учащённо забилось, в глазах потемнело. Я падала в бездну. Бесконечно долго. Очнулась от встревоженного голоса Макса. Открыла глаза – белый потолок. На секунду показалось, что я снова в клинике. Повернула голову набок. Гостиная. Я лежала на диване, Макс расположился рядом на стуле, за его спиной – Лиззи и Ханна.

– Что случилось? – В голове немного шумело, но в целом я чувствовала себя нормально.

– Кофемашина из строя вышла. Тебя ударило током. – Он выглядел озадаченным и немного испуганным.

– Не везёт мне с машинами, они так и норовят меня убить, – попыталась пошутить я, но он не улыбнулся. Я коснулась его руки: – Со мной всё в порядке. Немного испугалась.

– В офис уже не поеду. – Он взглянул на часы. – Можем посмотреть фильм. Я скучал по нашим разговорам.

Я прижала руки к груди, пытаясь унять безумный стук сердца и кивнула. Мы переместились в его спальню и весь вечер валялись на кровати и залипали в старый детективный сериал. Даже ужин Лиззи принесла в комнату. Макс смешно передразнивал героев, я хохотала до коликов в боку. Ненадолго прервались на новости, затем он включил другой фильм. Мелодраму. Я почти не следила за сюжетом, Макс закинул руку, неловко обнимая меня за плечи и уставившись в экран с притворным интересом. А я боялась пошевелиться и потерять волшебные ощущения от его прикосновений. Он наконец-то избавился от своего видавшего виды свитера, последнее время почти всегда на нём белая в узкую чёрную полоску рубашка с коротким рукавом, пуговицы которой неизменно притягивали мой взгляд. Ужасно хотелось их расстегнуть.

Интересно, преследуют ли его подобные желания? Если бы я знала, что проведу с ним полдня, оделась бы иначе. Сейчас на мне обычный летний сарафан с незамысловатым узором в цветочек и юбкой ниже колена – ничего сексуального. И всё, на что мне хватило смелости – прижаться плотнее к плечу Макса. Но этого оказалось достаточно, чтобы он оторвался от экрана и вопросительно посмотрел на меня. Я вздрогнула, приоткрыв рот – воздуха не хватало от волнения. Рука Макса коснулась моей щеки, а его губы жадно впились в мои, заставив меня охнуть от неожиданности. Я наконец решилась исполнить своё желание и потянулась к пуговицам на его рубашке, пальцы дрожали от волнения, затягивая процесс.

У него с моим сарафаном отношения складывались куда быстрее: я не успела и глазом моргнуть, как он стянул тонкие бретельки с плеч и потащил его вниз за подол, обнажая грудь. Бюстгальтер под такие модели не предусмотрен. Я покраснела, но он не заметил, освобождая меня от одежды не слишком быстро, любуясь на каждый оголённый участок тела. Здесь я Белле точно проиграю. Эта мысль заставила замереть и потянуться за спасительным покрывалом, небрежно сброшенным на пол нашей вознёй. Но Макс остановил меня, рубашка полетела на пол, за ней – мой сарафан, он прижал меня к кровати, одной рукой пытаясь вытащить ремень из брюк. Мне хотелось кричать. Это такое блаженство – чувствовать, как его кожа соприкасается с моей. Невыносимая пытка ожидания сводила с ума. Ремень наконец выскользнул и упал на пол, глухо брякнув пряжкой. Но Макс вдруг замер, устремив взгляд в сторону двери, я повернула голову и вскрикнула: Белла стояла, прислонившись к стене, скрестив руки на груди, и смотрела прямо на нас. Её глаза зловеще блестели в полумраке комнаты.

– Чёрт! – Макс скатился с кровати, на ходу застёгивая штаны и, грубо схватив её за руку, выволок за собой из спальни. Я слышала топот их ног в коридоре. Закутавшись в покрывало до подбородка, трясущимися руками собрала с пола одежду, выглянула в коридор – никого. В два прыжка достигла своей комнаты и забралась на кровать, по-прежнему прячась в спасительное покрывало. Щёки в потёках от слёз. Перед глазами лицо Беллы – без единой эмоции. Спустя несколько минут раздался стук в дверь, я вздрогнула.

– Кэти, ты здесь? Можно, я войду? – Макс постучал ещё раз и, не дожидаясь ответа, вошёл в комнату. Я вжалась в стену. Он сел рядом, не касаясь меня: – Извини. Не знаю, что на неё нашло. Продолжим?

– Думаю, сейчас не подходящий момент, – еле слышно отозвалась я.

– Да, действительно, – он молчал несколько секунд, затем робко спросил: – Можно я останусь? Не хочу спать один.

Я удивлённо подняла на него глаза.

– Просто хочу поспать с тобой в одной постели. В буквальном смысле этого слова. Если ты не против.

– Хорошо. Я не против. – Пульс снова участился. Интересно, я спала когда-нибудь в одной постели с мужчиной? Хоть в каком-нибудь смысле? Подумала, что нет. Макс, скорее всего, чуть не стал моим первым. Если бы не эта проклятая машина. И я бы хотела, чтобы первым был именно он. Возможно, даже единственным. Я боялась, что не смогу уснуть рядом с ним, но слишком многое произошло в этот день и организму требовалась передышка. Проспала всю ночь как убитая. Когда проснулась утром, Макс уже ушёл, оставив бледно-розовый цветок в высокой изогнутой вазе. Я улыбнулась. Он нашёл время сорвать его в саду и принести мне.

На кухне обнаружила новую кофемашину, даже подойти не успела – меня опередила Ханна. Протянула мне чашечку ароматного напитка, я благодарно кивнула. Подумала, ещё долго буду остерегаться кофемашин. Зато наконец-то решилась поплавать в бассейне. Макс заказал мне несколько комплектов одежды, хотя я всего лишь спросила про купальник.

– У тебя почти ничего нет, а мне не сложно, – пожал он в ответ плечами. – Я дал задание секретарю, надеюсь, её вкус лучше моего.

Я успела поплескаться минут пятнадцать, как на шезлонг плюхнулась Белла, вытянув свои точёные длинные ножки с идеальным педикюром. У неё новая тактика – теперь она меня не замечала, словно я пустое место. Я поплавала ещё минут пять, чтобы она не подумала, что я её боюсь. И гордо продефилировала в душевую, не удостоив её взглядом. Днём я снова слышала, как она играла наверху на рояле. На этот раз что-то быстрое и агрессивное. Я же опять торчала в саду, рисуя очередной натюрморт и болтая с Генри. Он тоже робот, из той же серии, что Ханна и Лиззи. Большие механические куклы, но в отличие от Беллы, они вызывали симпатию. Я так увлеклась, что не услышала, как подъехал робомобиль Макса, вернулась в дом, так как подошло время ужина и удивилась, что Лиззи поставила второй прибор.

– Макс дома?

– Да, хозяин в кабинете, – улыбнулась она.

Я вышла в коридор и замерла: из кабинета доносились странные звуки, похожие на сдавленные стоны. Я уже собралась броситься на помощь, как услышала вскрик – безусловно это голос Беллы. В сомнениях закусила губу и всё же приоткрыла дверь кабинета. Первое, что увидела – Беллу, склонившуюся над столом. Её руки крепко сжимали края столешницы, узкая юбка задралась до пояса, оголив идеальную линию бёдер. Макс со спущенными штанами ритмично двигался, вызывая из уст андроида эротичные стоны. Я залилась краской и отскочила от двери, на негнущихся ногах проковыляла к лестнице, вползла наверх, цепляясь за перила и закрылась в своей комнате. Не вышла к ужину, и Макс поднялся ко мне. Я сидела тихо, словно мышка, забившись в изголовье кровати и молилась, чтобы он ушёл. Но он оказался слишком настойчив.

– Кэти, всё в порядке? Можешь открыть дверь?

Я продолжала играть в молчанку, боясь, что случится истерика, если произнесу хоть слово. Не хотелось, чтобы он видел меня в таком состоянии. Чтобы догадался.

– Кэти, ты меня пугаешь. Я выломаю дверь!

Я сползла с кровати и на цыпочках добралась до середины спальни. Вроде тихо. Ушёл? Но снова раздался стук в дверь. Набрав побольше воздуха в лёгкие, я сняла блокировку. Макс влетел в комнату, схватил меня за плечи, пристально всматриваясь в мои заплаканные глаза:

– Что случилось? Тебя кто-то обидел?

Я вырвалась и мотнула головой, перед глазами так и стояла Белла с голой задницей и его перекошенное от наслаждения лицо. Хотелось завыть волком.

– Зачем ты привёз меня сюда?

Он растерянно взъерошил волосы:

– Тебе некуда было идти. И… ты нужна мне.

– Зачем? Я не настолько совершенна, как она. Вряд ли со мной тебе будет также хорошо… – Я не смогла закончить фразу, захлёбываясь от рыданий и упала в кресло, обхватив себя руками, будто хотела закрыться от него, от всего, что произошло.

– Ты видела? – Даже не глядя, я знала, что он покраснел и смутился не меньше моего. – Прости, это…

– Не то, что я думаю? – я горько усмехнулась.

– Данная модель выполняет разные функции, в том числе и такие. Это… ничего не значит. Просто физическая потребность. Я не собирался, вышло случайно, скорее по привычке. Прости.

– Не стоит передо мной извиняться. Я здесь всего лишь гость.

– Нет. – Он присел рядом с креслом на корточки, легонько сжав мои запястья. – Я бы предпочёл, чтобы там, на её месте, была ты.

Я зажмурилась, сердце ухнуло камнем вниз, его слова тут же визуализировались в моей голове, я сжала колени, пытаясь загасить огонь вдруг проснувшегося желания, ощущая, как лицо вспыхнуло огнём, словно в него плеснули кислотой. Непонятно – от стыда или возбуждения.

– Кэти… – Он наклонился так близко, обдавая меня прохладой мятного бриза, но я нашла в себе силы оттолкнуть. Он провёл рукой по моим волосам, отказываясь сдаваться: – Кэти, я не мастер за кем-либо ухаживать, я абсолютно не представляю, как себя вести. Советы из сети не очень помогают, – он усмехнулся. – Останешься со мной? Я бы очень этого хотел.

Мои брови поползи вверх, я не совсем понимала, что он имеет в виду под «останешься» и растерянно моргала, пытаясь прочистить глаза от слёз.

– Не думаю, что тебе понравится со мной… после неё. Кажется, у меня нет опыта. Совсем.

– В каком-то смысле у меня тоже, – хмыкнул он. – У меня никогда не было девушки. То есть я, конечно, встречался со многими, но… Это скорее бартер. Ни одна из них меня не любила. В какой-то момент я решил, что с роботами проще. Так что я тоже могу тебе не понравиться.

– Белле ты нравишься.

– В настройках Беллы вероятность того, что я ей понравлюсь 99%, сложно при таком раскладе ударить в грязь лицом.

Я покраснела, спрятав лицо в ладонях. Даже так. Она всё чувствует, абсолютно всё. И её чувства можно настроить.

– Я открыл тебе счёт в банке, посмотришь в личном кабинете. Таксопарк уже перечислил компенсацию. На днях позвонят насчёт выбора базового жилья. И ты сможешь уйти. Или остаться. Не как гостья. – Он сидел на полу у моих ног, а я не знала, что ответить. Я так привыкла, что он рядом. Я не умела жить без него. Я не помнила свою жизнь без него. И боялась его разочаровать, боялась не оправдать ожиданий. До смерти боялась.

– Я люблю тебя. – Слова вырвались сами, я крепко зажмурилась и перестала дышать. Я не произносила эти слова даже в своих мыслях. И сейчас далеко не самый подходящий момент для подобного признания.

– И я люблю тебя, Кэти! – Он схватил меня в охапку, счастливо улыбаясь и пытаясь поцеловать, я хихикала и уворачивалась. С его носа слетели очки, бесшумно спланировав на ковёр, но он не обратил внимания.

– У тебя ужасные очки, – прошептала я. Мне хотелось смотреть в его глаза без помехи в виде толстых стёкол. Такой цвет глаз называют ореховым: при ярком освещении они светло-зелёные, но стоит убавить свет, как превращаются в карие.

– Да? И что в них ужасного? – рассмеялся он в ответ.

– Из-за них не видно твоих прекрасных глаз. Ты никогда не носил линзы?

– Нет. Как-то не задумывался. Раньше никто не говорил мне, что у меня красивые глаза. Тем более прекрасные, – Макс слегка покраснел, но я видела, что ему приятно. Интересно, Белла умеет говорить комплименты? Наверняка.

Он подхватил меня на руки и отнёс в свою спальню (или теперь это наша спальня?). Я бы хотела, что мой первый раз случился не сегодня. Не после того, как я застукала его с Беллой и не могла выкинуть это из головы. Но возражать не осмелилась. Не хотела его обидеть отказом. И не хотела, чтобы он снова побежал к ней. Она-то никогда не отказывает. Для неё любой момент подходящий. Но всё это вылетело из головы, когда он коснулся моей обнажённой кожи. Разве может механическая кукла почувствовать то, что творилось в моём теле? Это не только физические ощущения, это нечто большее, позволяющее взлететь, не имея крыльев, и парить среди звёзд. Задыхаться от нежности и распадаться на молекулы в его объятиях.

Глава 7

– Я тебя не разочаровал?

– Я тебя не разочаровала? – мы сказали это почти одновременно и расхохотались.

– Нет, – он пришёл в себя первым.

– Нет, – отозвалась я эхом, положив голову ему на плечо. – Почему ты думаешь, что они тебя не любили? Те девушки, с которыми ты встречался?

– Такое сложно не заметить… В школе я влюбился в самую красивую девочку в классе. Конечно, она меня игнорировала.

– Даже не помогло то, что твои родители – звёзды?

– Я поздний ребёнок, к тому времени о группе «Экстра» уже подзабыли, да и молодёжь слушала совсем другую музыку. Так что слава предков не помогла, а скорее добавила насмешек. Я написал стихи. Той девушке. А она высмеяла меня перед всем классом. Так до выпускного мне это и припоминали.

– Мне жаль. Уверена, стихи были хорошими.

– Так себе. Наивными и глупыми, родительский талант не передался, – он грустно усмехнулся. – Друзей у меня не было. Меня это не тяготило, мне больше нравилось возиться с микросхемами и программными кодами, общения с людьми я всеми силами избегал. Ни с кем из моего окружения не нашлось схожих интересов. Тогда я решил, что сделаю себе друга сам. Так появился первый робот Дил, страшненький, с кучей багов, но с ним я мог часами болтать о чём угодно.

– А сейчас у тебя есть друзья?

– Скорее приятели. Коллеги. Разве что Юрген… Я так и не научился взаимодействовать с людьми. Позже, когда открылся центр «Беллатрикс», и первая партия андроидов произвела небывалый фурор, обо мне затрубили во всех СМИ, я неожиданно стал завидным женихом. Какое-то время даже наслаждался триумфом, думал вот оно – сбылась американская мечта! На одной из вечеринок, которые я, хоть и нечасто, но стал посещать, познакомился с известной моделью, очень быстро у нас завязался роман. Я с ума по ней сходил и был уверен, что это взаимно. Она переехала ко мне и вскоре стала отдаляться. Я и сам виноват, слишком много времени уделял работе, а не любимой. Она мне изменяла. В конце концов стала раздражать, и я указал ей на дверь. Были ещё – один и тот же сценарий, в конце концов мне надоело, и я решил, что девушку я тоже могу создать себе сам, как и друзей.

– Так появилась Белла?

– Нет, до неё были другие модели, попроще, я постоянно совершенствовал их. И горжусь тем, что получилось. Робот не заменит настоящую любовь, но ведь не каждому суждено её встретить.

– Ты был счастлив с ней?

– С Беллой? Сложно сказать. Мне было удобно. Она знает все мои привычки, предпочтения… Со временем это наскучивает. Я знаю, что она скажет, сделает, как отреагирует. Я сам её программировал.

– А со мной… удобно?

– С тобой я чувствую себя счастливым. По-настоящему. Наверно, впервые в жизни.

Я закрыла глаза, блаженно расплываясь в улыбке.

Утром я проснулась от его ласк, потом он уехал в лабораторию, даже не выпив свой любимый мятный чай – опаздывал. У них там намечалось какое-то важное тестирование последнего обновления. Я провалялась в постели почти до десяти утра, не имея желания вставать, тело приятно отзывалось на малейшее движение. Мне хотелось сохранить эти ощущения как можно дольше. Собравшись с духом, я поползла в душ. Теперь самые обыденные вещи казались особенными. Лиззи подала мне чашку ароматного капучино, сегодня он вкуснее, чем обычно. Возможно, дело в новой кофемашине, или я слишком счастлива, и от этого ощущения острее, чем раньше.

Белла уже лежала на шезлонге у бассейна. Настроение немного испортилось, но я задрала подбородок вверх и спокойно прошла мимо. Макс выбрал меня, переживать надо ей. Поплавала минут пять, не больше, всё-таки нервы сдали, хотя она даже ни разу не взглянула в мою сторону.

Макс заказал комнатные растения, два дня я расставляла их по всему дому и давала указания Генри, мечтая, что позже напишу картину, что-нибудь яркое, броское, чтобы повесить над диваном в гостиной и немного оживить скудный интерьер.

– Необязательно сидеть всё время дома, можешь съездить по магазинам или просто прогуляться по городу. В гараже есть обычная машина, если тебе страшно садиться в робомобиль. Все андроиды умеют управлять, возьми с собой Лиззи или Ханну. – Макс переживал, что я целыми днями сижу в четырёх стенах. Но мне не хотелось никуда выходить. Здесь я чувствовала себя в безопасности. Весь остальной мир меня пугал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.