Шизофрен и Я
Алессандро
Нилатирба Евгюр

Редактор Наталья Астанина

© Алессандро, 2024

© Нилатирба Евгюр, 2024

ISBN 978-5-0060-1102-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие. «Не психиатрически»

Алессандро: Я страдаю от шизофрении. Длительное, более чем десятилетнее, лечение привело к некоторым положительным результатам, например к постоянному творчеству. Однако даже до относительного здоровья мне ещё далековато, несмотря на то, что форма болезни у меня не самая тяжёлая. По-прежнему многое не могу делать в жизни, а к чему-то и вовсе перестал стремиться.

Я хочу, чтобы моё расстройство стало понятнее широкой публике, и собираюсь рассказать о нём ещё более прямо и откровенно, чем в автобиографии «Я сделал это! От шизофрении к оранжевым шнуркам» и «Я сделал это – 2! Всё дело в оранжевых шнурках».

Взгляд на шизофрению от первого лица может быть очень ценным, ведь я помню многое даже из самых тяжёлых её периодов.

Также хочется раскрыть особенности работы психиатров и психотерапевтов. Как именно они определяют и лечат эту болезнь, как корректируют свои назначения и занимаются реабилитацией? Легко ли понять в самом начале, что у пациента «всё плохо», и что они чувствуют, когда видят постепенные улучшения?

Об этом на страницах «Шизофрен и Я» рассказывает врач-психиатр, психотерапевт, профессор, заведующий кафедрой из Санкт-Петербурга. Мы решили неспешно беседовать от страницы к странице, чтобы каждый из нас приоткрыл свои секреты.

Я понимал, что книга, написанная в соавторстве с профессором, будет интересна более широкому кругу людей, которые увидят, что их мнение о шизофрении и психиатрии в целом давно устарело. Раскрытие учёным профессиональных секретов психиатров и психотерапевтов, а также своих переживаний и даже моральных терзаний по поводу работы с пациентом – всё это может снизить страх читателей перед психиатрией.

Небольшой художественный вымысел в этой книге заключается в том, что на самом деле я никогда не был на личном приёме у Доктора Чарва, поскольку мы живём в разных городах.

Профессор, что руководило вами, когда вы приняли решение согласиться на соавторство?

Доктор Чарв: Дело в том, что проблема социальной стигмы в нашем обществе очень велика: люди опасаются тех, кто лечился у психиатра. А уж если человеку поставлен диагноз «шизофрения», то якобы лучше вообще не иметь с ним дела. Это при том, что у многих великих личностей было данное расстройство. Кстати, они не всегда «страдали» от него.

Да и самих психиатров многие воспринимают как чудаковатых. Ведь каким ещё можно быть, если постоянно общаешься с теми, кто по своему мышлению отличается от большинства, – со временем наверняка должен заразиться. Эти нелепые стереотипы очень хочется разрушить. Они мешают всем: и пациентам, и их родственникам, и врачам, и нашему обществу, которое отгораживается от больных шизофренией.

Консервативные взгляды меняются очень медленно, но вода точит камень. Поэтому, когда от вас поступило предложение написать эту книгу, я практически сразу согласился. Особенно важно, что заказывает музыку сам пациент: такие произведения, как правило, отличаются особой искренностью.

На страницах я описываю свои наблюдения за пациентами и собственные переживания в разные периоды практики, а также те мысли, которыми со мной делились коллеги. Поэтому я подписал книгу не своим настоящим именем, а творческим псевдонимом, ведь произведение всё-таки художественное.

То имя, которое я взял себе, – это своего рода ключ к моему настоящему имени, зашифрованному в псевдониме на обложке. Люблю играть с анонимами. Психиатров ведь считают чудаковатыми – значит, надо соответствовать.

А вы почему решили написать эту книгу?

Алессандро: Мной руководила забота о самом себе, конечно. Я совсем не соответствую тем представлениям о шизофрении, которые господствуют в обществе. На самом деле я достаточно спокойный, очень добрый и искренний человек, да и вдумчивый вдобавок. Захотелось победить застарелые стереотипы.

Знаете, когда вы идёте по улице и просто слушаете музыку, а на вас смотрят как на странного – да что там! – асоциального и опасного человека, – это не очень приятно. Это незаслуженно и потому обидно.

Доктор Чарв: Да, как я уже отметил, наше общество очень настороженно относится к людям с психическими особенностями. Даже к тем, у кого обращение за психиатрической помощью уже давно в прошлом. Многие считают, что лучше не брать такого человека на работу («а вдруг он поведёт себя неадекватно?!»), не вступать с ним в брак («детям же могут передаться гены болезни!») и вообще стоит держаться от него на расстоянии.

Нелепые стереотипы подчас заставляют усомниться в адекватности тех, кто их высказывает. Чего стоят только многочисленные ограничения, практически не учитывающие индивидуальные особенности. У меня, например, есть пациент с параноидной шизофренией, который очень любит технику и продолжает ездить за рулём вне обострения. Машина для него не только способ передвижения, но и хобби, и возможность прокормить себя, ведь он работает на строительной технике. Запретить ему садиться за руль – значит практически лишить его возможности существования.

Однако общество в один голос заявляет, что за руль больным шизофренией категорически нельзя! Вдруг «голоса» заставят такого человека совершить аварию или ещё что-нибудь такое? Потому-то и боятся идти к психиатрам и до последнего не обращаются за помощью. («Меня же на учёт поставят! Потом ни на одну нормальную работу не возьмут и водительские права не дадут!»)

В лучшем случае идут к частным специалистам, а что делать, если денег на это нет?

А вы как обратились к психиатру?

Алессандро: Это было около двенадцати лет назад. Поначалу я испытывал страх, конечно, – наслушался не самых приятных рассказов. «К какому ещё психиатру?!» – эмоционально спросил я, когда мне настоятельно рекомендовали к нему обратиться.

Мой первый психиатр в государственной медицине, «матёрый докторище» старых взглядов, доверия совсем не добавил. Он был прямо как из советского фильма: заносчив, даже груб и подозрительно смотрел на меня. Он сказал тогда, что ставить диагноз не будет и я ему за это должен быть благодарен. Медвежья услуга.

Однако мне повезло с психотерапевтом, к которому направил тот врач. Это был интеллигентный мужчина средних лет, хорошо знавший своё дело. С ним было куда комфортнее общаться. Особых результатов его работы я не вижу, и всё же – он-то и сформировал образ специалиста, перед которым можно приоткрыться. Он и сейчас интересуется моим состоянием.

С тех пор я побывал на приёме у пары десятков (если не больше) психиатров и психотерапевтов. В диспансере почти никто не понимал, что со мной. В какой-то момент я решил обратиться в частную медицину. Как оказалось, совсем не зря. Теперь я хотя бы пишу книги.

С течением лет я заметил, что отношение врачей к психически больным улучшается. А вы что скажете об этом?

Доктор Чарв: К счастью, это действительно происходит, хотя и не так быстро, как хотелось бы. Кстати, мне очень не нравится слово «болезнь», и я стараюсь использовать его как можно реже. Предпочитаю слово «расстройство» – что-то расстроилось в психике, и нужно настроить, как музыкальный инструмент.

Однажды я услышал от одной из коллег выражение «не психиатрически», – прозвучавшее в разговоре о том, нужно ли давать пациентам номер своего мобильного телефона. Она была категорически против, хотя и не могла толком объяснить почему. Мол, будут звонить в любое время и тому подобное. Да, бывают бесцеремонные люди, и далеко не всегда это связано с наличием психической патологии – иногда приходится ограничивать в назойливости формально здоровых личностей. Справедливости ради отмечу, что сейчас эта моя коллега уже даёт свой номер пациентам, но тогда она называла это «не психиатрически».

Не стоит путать традиции и стереотипы. Бывает, мне говорят на консультациях, что я не похож на психиатра по сравнению с теми угрюмыми врачами, с которыми пациенты и их родственники встречались прежде. Слышать это и приятно, и грустно одновременно.

Я учу своих студентов тому, чтобы они не возвышали себя над пациентами и ни в коем случае не проявляли пренебрежения, особенно в тех случаях, когда приходится использовать силу для обеспечения безопасности самого больного и его окружения (речь идёт о временной фиксации агрессивного пациента, пока не подействовали лекарства). Если всё выполнено деликатно и с уважением к достоинству, то в большинстве случаев больные не высказывают претензии в дальнейшем, а после выхода из болезненного состояния, как правило, соглашаются с тем, что это было необходимо.

Переживания пациентов и врачей по поводу психических расстройств совершенно разные, и в этом основная идея книги: показать внутренний мир каждого участника терапевтического процесса. Не случайно вы предложили назвать книгу «Шизофрен и Я».

Алессандро: Надеюсь, название оправдает себя. Профессор, вот что хочу отметить, завершая предисловие. У нас с вами различается стиль письма, и это было понятно сразу. В моих текстах больше непосредственности и куда меньше дипломатии. Ваш же стиль помимо продуманности каждого слова отличается особым спокойствием, кому бы ни было адресовано то, что вы пишете. А ведь нужно учесть ещё и некоторую разницу в возрасте, в жизненном опыте, во взглядах на жизнь. Считаю, что для книги такие противоположности очень важны – на страницах мы с вами «звучим» на контрасте, создавая текст, который не получился бы у нас по отдельности.

Давайте же посмотрим на наше совместное «звучание» ближе к середине и концу текста, где будут самые драматичные и трогательные моменты, которые пока не хочется раскрывать. Чем дальше, тем насыщеннее и искреннее будут наши беседы…

Ну что же! Читатели, устраивайтесь поудобнее. Уже достаточно много людей написали книги о своей шизофрении, а врачи и учёные издали ещё больше – в том числе и о секретах своей работы, и о переживаниях. В нашем же творчестве всё это переплетается воедино. Мне хочется верить, что это первая подобная книга в мире.

Доктор Чарв: Надеюсь, наше произведение не только будет интересно читателям, но и уменьшит страх по отношению ко всему, что связано с психиатрией.

Приятного чтения, дорогие читатели!

Глава 1. «Никто не может определить, когда началась болезнь»

Доктор Чарв: Здравствуйте! Проходите и садитесь, пожалуйста. Что привело вас ко мне? Расскажите обо всём по порядку.

Алессандро (мысленно): Это агент системы. Агент! Он хочет вернуть меня туда, откуда я бежал!

Алессандро (вслух): Добрый день. Ох, ну и страшно же заходить в ваш кабинет, потому что вы психиатр! Я хочу проконсультироваться с вами «незаметно». Понимаете, что это значит?

Доктор Чарв: Да, я занимаюсь вопросами душевного здоровья. Наверное, вы пришли ко мне, чтобы рассказать о каких-то своих переживаниях? Почему вы боитесь психиатров?

Алессандро (мысленно): Он начинает задавать откровенные вопросы, чтобы разговорить меня. Ведь так и выведает всё, что ему нужно. Он агент! Агент системы! Не хочу. Не хочу возвращаться в неё! У меня свой путь. Однако ему лучше не знать об этом. Мне следует помалкивать и быть осторожным.

Алессандро (вслух): Всё дело в том, что психиатрия – это не медицина. Вы не лечите, а наказываете! А вдруг вы меня на учёт поставите? Вдруг положите в больницу, откуда потом всю жизнь не выбраться? Когда я рассказал своим приятелям, что хочу сходить к вам, они предупредили обо всём этом. Сказали, мне нужно взять себя в руки и перестать забивать голову всякой ерундой. Найти интересную работу, завести отношения с девушкой. Спортом заняться, наконец! Однако у меня свой путь, и он вовсе не в этом. Чёрт побери, проболтался.

Доктор Чарв (мысленно): Все боятся психиатров, тут ничего нового. Наверно, парень до последнего откладывал визит ко мне, но стало совсем невмоготу. Однако пришёл-то он сам, а не родственники привели. Значит, он хоть как-то может критически оценить своё состояние. Это уже неплохо.

Доктор Чарв (вслух): Давайте вместе разберёмся в том, что вас беспокоит. А потом, возможно, я развею ваши опасения по поводу психиатрической помощи.

Алессандро (мысленно): Может, рассказать ему о том, что я испытал несколько дней назад? Я физически ощущал, будто меня распинают. А ну как он мне какую-нибудь «волшебную таблетку» выпишет, чтобы эти ощущения с гвоздями больше не повторялись?

Алессандро (вслух): Ну я расскажу, наверно, только подождите, подождите. А кто такой психиатр? Он делает особенных людей такими, как все, назначая для этого таблетки или уколы, что ещё хуже. А я всегда был другим. Если подумать… Да, я очень люблю думать, много думать. Вы ведь только и хотите, чтобы ваши пациенты вели себя как надо, ну а внутренний мир людей вас не интересует. Ведь это правда!

Доктор Чарв (мысленно): Запутался парень. Даже не может начать последовательно рассказывать о том, что привело к психиатру, которого он так боится.

Доктор Чарв (вслух): Все мы разные, двух одинаковых людей не существует даже среди близнецов, как нет и двух одинаковых листочков на дереве. На что же вы всё-таки жалуетесь?

Алессандро (мысленно): Ух ты! Как красиво говорит! И ведь не поспоришь… Ладно, расскажу-ка я ему. Ведь я ничего не теряю.

Алессандро (вслух): Да сложно сказать, на что я жалуюсь. Мне плохо, и уже давно! Очень, очень плохо! Помогите, пожалуйста!

Доктор Чарв: Попробуйте объяснить своё состояние словами.

Алессандро: У меня всегда напряжены мышцы – кажется, даже во сне!

Доктор Чарв: Продолжайте, пожалуйста.

Алессандро: Ну я поругался с деканом в университете, отчислился по своему желанию. С третьего факультета уже. А всё дело-то в этом профессоре! Он плохо вёл себя со мной: всё время шутил, что я лентяй и вообще неуч. Он надо мной морально издевался! А я святой, со мной так нельзя. Ну ничего, система ещё накажет этого старика! Обязательно накажет. А я не ленивый, я гениальный! Всё схватываю на лету. Ну и зачем тогда учиться? Посидел на лекции полчаса и уже во всём разбираюсь. Я! Я-а-а!.. Ох, каков же у меня мозг. И каков я-а-а!.. Однако мне плохо, доктор.

Доктор Чарв (мысленно): «Святой, гений» – всё это попахивает эндогенностью.

Доктор Чарв (вслух): А в чём именно плохо? В какой момент вы решили обратиться ко мне?

Алессандро: У меня были очень неприятные ощущения на днях. Я просто лежал на диване и пил пенный напиток. Никого не трогал! И вдруг в голове всё закрутилось, и начались какие-то то ли видения, то ли не видения… ну как тут сказать словами? Я почувствовал, что меня распинают, как святого. Прямо гвозди в тело вгоняют! Десятки, а может, и сотни гвоздей. Всё это были физические ощущения, это было со мной! Мне ничего не показалось. А-а-а!.. Вы понимаете, что со мной?

Доктор Чарв (мысленно): Ого, напрягся весь, может выдать возбуждение! Надо сменить тему на нейтральную, а когда парень успокоится, вернёмся к его психотическим переживаниям.

Доктор Чарв (вслух): Понимаю, что собраться с мыслями и описать словами неприятное состояние может быть непросто. Давайте пока оставим эту тему. Расскажите немного о себе: где вы родились и выросли, чем болели в детстве? Как учились в школе?

Алессандро (мысленно): Он агент системы, конечно, но почему-то вызывает у меня доверие. Агенты ведь тоже разные бывают. С этим мне хотя бы комфортно.

Алессандро (вслух): Я родился в провинциальном городе в самом конце восьмидесятых. Мой папа терроризировал всю семью. У них с мамой и бабушкой были конфликты, а мама была в постоянном напряжении во время беременности. Однажды папу отправили домой в деревню, где он спился. Роды прошли хорошо, но я почти не плакал, а смотрел на всё очумелыми глазами. Это плохо, да?

Доктор Чарв (мысленно): Если не плакал, может, была небольшая гипоксия?

Доктор Чарв (вслух): Если роды действительно прошли без проблем, то вы просто могли быть тихим ребёнком – не все же кричат до посинения. А позже, когда подросли, к неврологу не обращались по какому-либо поводу?

Алессандро (мысленно): Я совсем не понимаю. По идее, агенты системы и так всё про меня знают. А раз так, зачем вопросы-то задавать? А этот всё спрашивает и спрашивает. Причём про неврологов, например. Может, никакой он не агент, а обычный врач?..

Алессандро (вслух): В возрасте примерно полугода, когда папу выгнали из семьи, я сильно заболел. Температура была за сорок, нас с мамой положили в детское инфекционное отделение, но все анализы были в порядке. Вот никто и не понимал, в чём дело. Лишь один профессор, к которому мой дедушка обратился по знакомству, приехал в ту больницу и понял, что со мной не так. Он назначил кое-какие уколы, и я выздоровел. Однако диагноз я не знаю, это надо у мамы спросить.

Доктор Чарв (мысленно): Парень не принёс никаких врачебных выписок, как я вижу. Скорее всего, они и не сохранились с тех пор. Жаль…

Доктор Чарв (вслух): Как вы росли и развивались? Не отставали ли от сверстников?

Алессандро: Я долго не мог заговорить, но однажды прорвало. В речи сразу появились длинные предложения и даже истории. Я стал этаким «человеком-радио». Однако тут же и заикаться начал! В дошкольном возрасте был очень болезненным ребёнком. Всё простужался и простужался, в садик почти не ходил. Педиатр в детской поликлинике однажды махнула рукой и сказала: «Ладно, пусть болеет. Всё равно когда-нибудь перестанет». А примерно в пять с половиной лет я столкнулся с этим! С этим!..

Доктор Чарв (мысленно): Судя по анамнезу, некоторая органика всё-таки есть, определённо есть. Хотя по его речи этого пока не скажешь: не торпидный вроде бы, более-менее отделяет главное от второстепенного. Впрочем, он же совсем юный, компенсаторные возможности организма ещё велики.

Доктор Чарв (вслух): Не волнуйтесь, пожалуйста, всё в любом случае в далёком прошлом. Что же тогда произошло?

Алессандро (мысленно): Кажется, когда он со мной разговаривает, он не думает что-то вроде «Ну вот, ещё один! Да когда же рабочий день-то закончится?» Буду рассказывать ему дальше.

Алессандро (вслух): Ну меня записали в коррекционную группу речевого сада, чтобы справиться с заиканием, хотя и в обычном саду у меня всё получалось. И вот, в той группе нужно было молчать! Я молчал около полугода, ведь был очень послушным ребёнком. Тогда как другие мальчишки болтали без умолку втайне от нянечек. Мне в той группе было совсем плохо. Ох!

Доктор Чарв (мысленно): У любого из нас немало детских психотравм. Надо двигаться дальше.

Доктор Чарв (вслух): А в школе как вы адаптировались и учились?

Алессандро: В младшей школе учился на одни пятёрки, учителя меня обожали. А вот в средней школе всё пропало. Меня всё ещё возили в туристические поездки и круизы как одарённого ребёнка, но я очень замкнулся в себе. Вообще ни с кем не общался!.. И одноклассники стали обижать меня, буллинг продолжался несколько лет, из-за чего пришлось поменять сначала класс, а потом и школу. В возрасте одиннадцати я ещё и учиться перестал. Просто не мог сосредоточиться на уроках. С тех пор не могу читать, кстати. Тогда я стал троечником и скатился до последних парт. Вот родители и стали водить меня по неврологам. Однако врачи говорили, что всё в порядке. Но ведь прежде я по документам числился гениальным ребёнком! Будто придавило чем-то сверху…

Доктор Чарв (мысленно): Интересные волны развития: то разговорчивый, то молчаливый, то отлично учился, то скатился на тройки. И опять он о своей гениальности твердит – сверхценные или бредовые идеи?

Доктор Чарв (вслух): Значит, примерно с одиннадцати лет с вами стало происходить что-то необычное? Как вы сами можете это объяснить?

Алессандро: Ну да. Уж не знаю, что тогда случилось. Говорю же, мой мозг будто придавило. Позже, уже в старших классах, я впервые понял, что у меня совсем другой путь. Читал книги о мироздании и понял, что это всё про меня. Да, про меня! Спустя тысячи лет я снова пришёл к людям. А ещё я обучался магии, но одноклассники крутили пальцем у виска. После школы я всё сидел дома, ни с кем не общался. Потом поступил в университет, но отчислился, и вот так уже в третий раз. А потому что всё не то и не так! А на днях были эти ощущения с гвоздями. Мой путь закончен, да? Вы агент системы? Ой, сколько же я вам всего рассказал. А ведь хотел помалкивать.

Доктор Чарв (мысленно): Ух ты. Какая мегаломаничность! Рано манифестировал. Что это: дебют шизофрении, шизоаффективное расстройство, органический психоз? Ну не фантастики же он начитался – на истероида никак не тянет. «Святой», «распятие» – всё это очень похоже на манихейский бред.

Доктор Чарв (вслух): Я понимаю, что вам неприятно это вспоминать, но нам очень важно выяснить детали. Расскажите: вы видели, как вас распинают, или скорее чувствовали? Вы были в одном месте, а ощущали себя одновременно и в другом тоже?

Алессандро: Да я не очень-то и помню. Я лежал на диване с бутылкой пенного напитка, и вдруг всё накатило. Я ощутил множество гвоздей, которые в меня вгоняли. Скорее чувствовал всё это, а не видел. По поводу двух мест одновременно – не помню. Точнее, я будто оказался где-то, но всё быстро вернулось. Потом я уснул. А когда проснулся, ничего необычного уже не было.

Доктор Чарв (мысленно): Значит, не онейроид. Скорее это всё-таки бред. Хотя если «ощущал», то, может, это тактильные галлюцинации? Но тогда у парня уж точно органика. Да ну нет, разве бывает такая органика? Шиза это всё-таки… Да, шиза.

Доктор Чарв (вслух): А не было ли у вас ощущения, что кто-то может читать ваши мысли или управлять ими? Может быть, управлять вашими чувствами, действиями?

Алессандро: Я не очень понял вас. Моими мыслями и чувствами никто не управлял! Хотя знаете, это смотря что вы имеете в виду.

Доктор Чарв (мысленно): Не «Кандинский», значит.

Доктор Чарв (вслух): Я правильно понимаю, что до сегодняшнего дня вы не обращались за помощью к психиатрам?

Алессандро: Впервые обратился. Точнее, пришёл к вам на разведку. Когда я ещё был подростком, мама ходила к профессору психиатрии и рассказывала тому о моих проблемах. Но учёный сказал, что это подростковые моменты. А сейчас это какие моменты? Вы меня положите, да? Я не хочу в больницу. Если и лечиться у психиатра, то «незаметно», без отделений, карточек и всего такого! Ох, ну и влип же я со всеми этими состояниями!..

Доктор Чарв (мысленно): В стационар мало кто захочет. А как начинать лечение амбулаторно?! Адекватные дозировки не назначишь – парень-то ещё не знаком с нашими препаратами. Как будет переносить? Если органика всё-таки есть, то на хорошую переносимость нейролептиков можно не надеяться. А пролечить-то ох как нужно, он ведь ещё совсем молодой. Психотический эпизод, похоже, всё-таки первый, а все его рассказы про ощущения себя святым в детстве – то ли уже бредовая интерпретация прошлого, то ли просто фантазии. Если бы в детстве был совсем сумасшедшим, вряд ли мама только один раз к психиатру сходила. Хотя ведь обращалась всё-таки, значит, был повод? Что это: дебют или обострение давно идущего процесса?

Доктор Чарв (вслух): Больница не так страшна, как вам кажется. Да, это не санаторий, но ведь и вы сюда не отдыхать пришли. Наша задача – как можно быстрее разобраться с вашим состоянием и подобрать оптимальную терапию. В начале лечения могут быть сонливость и слабость, поэтому очень важно постоянно наблюдать за вами. А сделать это можно только в стационаре.

Алессандро (мысленно): Чёрт побери! Да я болею, что ли?

Алессандро (вслух): Кхм. Что? Что?! Я… Я вообще… Вы… Вы вообще… Вы что мне тут?! В какую ещё больницу?! Я же сказал вам, что хочу «незаметной» консультации. Это что же получается? Вы мне предлагаете лечь в психиатрическую больницу? И что, бригаду сейчас вызовете, что ли?! Какая ещё сонливость? Какая слабость? Ау, доктор! У меня свидание послезавтра, а потом хотел встретиться с приятелями, выпить. В общем, давайте так. Пропишите мне какие-нибудь сильные таблетки от стресса. И я их попью с недельку, ну а дальше… Если проблемы останутся, то снова к вам приду. А если всё будет хорошо, то не приду. Я… Я вообще… Вы… Вы вообще… Вы что мне тут?! Какая ещё психиатрическая больница?!

Доктор Чарв (мысленно): Параноид, определённо параноид, причём с парафренными штуками: святой, гений. Но при этом на свидания ходит? Когда же он заболел, сколько он в таком состоянии? Вспыхивает как спичка. В лечении сначала надо пробовать классику, гаперид – беспроигрышный вариант, если парень его будет хорошо переносить. Но если гаперид придавит, потом вообще не уговорю его на дальнейшее лечение. Можно и зинамчиком чуть смягчить. Или атипики сразу? Всё-таки не первый день болеет, хотя в острый психоз свалился, похоже, совсем недавно. С мамой парня определённо надо встретиться – понять, что же там было в детстве, когда всё началось. В стационар надо бы, конечно, можно и поколоть в первые дни. Как же его уболтать в больницу-то? Через родственников попробовать, может? Если не ляжет, я буду весь как на иголках.

Доктор Чарв (вслух): А с кем вы сейчас живёте, где ваша мама или кто-то из близких родственников? Могу я с кем-то из них поговорить?

Алессандро (мысленно): Когда я простужаюсь и прихожу к терапевту, он не спрашивает, где мои близкие родственники. А этот психиатр спрашивает. Что он от меня хочет?

Алессандро (вслух): Вы можете позвонить моей маме, вот номер. Мы с ней живём. Ведь мне всего девятнадцать, доктор, где же мне ещё жить-то? А что вы хотите спросить у моей мамы? Я же вам сам всё рассказал. Вы что мне тут?!

Доктор Чарв (мысленно): Психологу надо показать, пусть структурные нарушения мышления поищет. Хотя в психозе это бесполезно: парень непоследовательный, амбивалентный… Да, с психологом позже. Сейчас нет разницы, что он там найдёт. А лечить-то надо. Откладывать нельзя, а то ещё агрессия появится.

Доктор Чарв (вслух): Благодарю вас. Тогда я прямо сейчас позвоню вашей маме. Думаю, она тоже захочет со мной пообщаться. Могли бы вы подождать в коридоре?

(После телефонного разговора с мамой.)

Доктор Чарв (мысленно): М-да уж… Разговор с мамой ничего не прояснил. Она попросила парня пойти к психиатру, так как замечала, что с ним «что-то не так». Однако своими переживаниями, с её слов, он с нею не делился и пояснить она их не может. Мама тоже боится стационара, просит, чтобы сына «не укладывали» и «не закалывали». Мол, готова следить за выполнением моих рекомендаций.

Доктор Чарв (вслух): Заходите, пожалуйста! Как вы провели время?

Алессандро: Послушайте, доктор, мне не до коридора. О чём вы говорили с моей мамой? Неужели она что-то лучше меня знает? Я ей никогда ничего не рассказывал. Ну и как мы с вами дальше поступим? Если сонливости и слабости не будет, то я готов пить ваши таблетки. Не забывайте, у меня свидание на днях! Вы что мне тут…

Доктор Чарв: Ваша мама ничего нового мне не сказала. Поскольку вы категорически не хотите ложиться в больницу, мы с ней договорились, что она будет сообщать мне о вашем самочувствии. Очень важно, чтобы кто-то со стороны оценивал состояние пациента. Я вам назначаю гаперид – это лекарство, которое чаще всего принимают пациенты с похожими переживаниями.

Алессандро: А это «волшебная таблетка»? У меня всё как рукой снимет?

Доктор Чарв (мысленно): Если бы я заранее знал, как подействует лекарство, то не уговаривал бы в стационар.

Доктор Чарв (вслух): «Волшебных таблеток», увы, не бывает. Но я очень надеюсь, что это лекарство вам поможет.

Алессандро (мысленно): Тьфу! Не лучшее начало.

Алессандро (вслух): Ну и чего ждать от вашего препарата? Надеюсь, я не стану дураком? А то смотрите у меня. Высшие силы вселенной вам этого не простят.

Доктор Чарв (мысленно): Такую информацию нужно сообщать постепенно, а то вообще не начнёт лечиться.

Доктор Чарв (вслух): Вам должно стать спокойнее, мысли будут течь более плавно. Очень надеюсь, что никаких ощущений «вколачивания гвоздей» у вас больше не будет. Давайте посмотрим, как вы отреагируете на терапию, тогда можно будет сказать что-то более определённое.

Алессандро: Ладно, ладно. Но, доктор… Вы что мне тут…

Глава 2. «Вот вам рецепт, но старайтесь не принимать эти таблетки»

Алессандро: Здравствуйте, агент системы. Я не буду ничего вам рассказывать – вы и сами всё про меня знаете. Ведь вы приставлены следить за мной! Сегодня особый день, и я сделаю то, что должен. Ох, агент системы, говорите тихо, не подавайте вида! Везде микрофоны и скрытые камеры. Я пришёл к вам, чтобы…

Доктор Чарв (мысленно): Что это? Ухудшение? Хотя всё-таки нет. Он же с едва заметной улыбкой говорит, без прежнего напряжения. Шутит, наверно. Ну а раз так, то это хорошо – есть критическое отношение к своему состоянию.

Доктор Чарв (вслух): Здравствуйте! Проходите, пожалуйста.

Алессандро (мысленно): Вот интересно, а он понял, что я его разыгрываю? Он же психиатр. Должен видеть людей насквозь!

Алессандро (вслух): Время близится, а расстояние смыкается. Пришло время выполнить мою миссию…

Доктор Чарв: Какую миссию? Вы сказали, что должны что-то сделать?

Алессандро (мысленно): Придумать бы ещё. Моя фантазия… Она будто заснула с этим лекарством.

Алессандро (вслух): Я пытался разыграть вас, однако сомневаюсь, что вы попались. Как-то вы хитро на меня смотрите, будто раскусили. Послушайте, вы мне такие классные таблетки прописали! Га… гапе… Как вы их называете? Гаперид? Я стал рекомендовать этот гаперид всем своим друзьям. Они уж и не знают, куда от меня деться! Всё так хорошо в жизни стало. Знакомлюсь с девушками прямо на улице. В день по номеру телефона беру! Потом гуляем, общаемся. Правда, это ещё ни к чему не приводило, но сам факт. Вы же знаете, что прежде я почти не выходил из дома. Ну а девушки от меня шарахались. А теперь я для них собеседник, человек – вот, человек!

Доктор Чарв: Продолжайте.

Алессандро: Послушайте, так я же теперь здоров. Как вы думаете, больным людям дают номера телефонов прямо на улице? То-то же. Давайте отменим ваши таблетки, доктор? Вы меня вылечили.

Доктор Чарв (мысленно): Парень очень хорошо пошёл, очень хорошо! Уже три месяца принимает лекарство, вроде даже не экспериментирует, всё переносит нормально. А на добавленном месяц назад эспраме будто расцвёл – по девушкам забегал, а то всё-таки субдепрессивный был. Хотя как бы теперь в манию не свалился… Не классическая это параноидная шизофрения, не классическая. Скорее ближе к шизоаффективному расстройству. И мегаломаничность у парня была, и психолог в пользу органических поражений ничего толком не нашёл. Актуализация латентных свойств и всё. В общем, оборвали мы бедняге психоз. Это, конечно, хорошо, но вряд ли это был единичный случай, ох вряд ли. Отказываться от лекарств ни в коем случае нельзя!

Доктор Чарв (вслух): Я очень рад, что вам стало лучше! Не скрою, у меня были сомнения, что вам полегчает так быстро. Однако настоятельно призываю вас продолжать пить таблетки. Всего-то три месяца прошло, вы только начали выздоравливать. Такие расстройства, как ваше, возникают из-за нарушения обмена некоторых веществ в организме. Это дофамин, серотонин, норадреналин. С помощью гаперида мы пытаемся вернуть этот обмен в норму. Это не всегда происходит так быстро, как нам бы хотелось. Что вас сейчас не устраивает в лечении?

Алессандро (мысленно): Когда я простужаюсь, приём антибиотика длится три – пять дней. А с гаперидом доктор никуда не торопится. Зачем пить его дальше, если у меня всё стало хорошо? Дальше организм сам сделает своё дело.

Алессандро (вслух): Да всё устраивает, просто терапия затягивается. А разве я не выздоровел? Разве не перестал быть сумасшедшим? Ведь вы сейчас со мной как с нормальным человеком разговариваете. Ну посудите сами.

Доктор Чарв (мысленно): Опять это слово – сумасшедший. Так ведь и психом себя называть начнёт. Вообще, сменить бы название нашей профессии. Специалист по душевному здоровью – вот!

Доктор Чарв (вслух): В вашей психике есть временные нарушения, и наша совместная задача – восстановить нормальное функционирование. Я назначаю препараты для того, чтобы помочь вашему организму справиться с недугом, но восстановление, как показывает опыт, проходит медленно. Спешить с отменой гаперида категорически нельзя!

Алессандро: Вы хотите сказать, что если я перестану принимать таблетки, то девушки снова будут от меня шарахаться? Ну ладно, ладно. Когда мне к вам в следующий раз прийти?

Доктор Чарв: Давайте встретимся через месяц, но если что-то будет беспокоить, обязательно звоните, и я постараюсь принять вас раньше.

Алессандро (мысленно): Ну что же! Работают лекарства-то! Иначе у меня не было бы по свиданию в день. Хороший врач, даже – матёрый докторище! Так своим девушкам и скажу.

(Спустя месяц.)

Алессандро: Здравствуйте. Вот я и пришёл к вам снова. И вовсе никакой вы не агент, да и системы никакой нет… Однако как же всё плохо. Не получится у меня ничего в жизни, как и не получалось никогда. Ну а тогда что толку жить? Для кого? Для вас, что ли? Никакой радости я не испытываю.

Доктор Чарв (мысленно): Всё-таки гаперид исчерпал себя, уже и эспрама не хватает. Ну я и не надеялся, что он всё время на одной схеме лечения будет. Пора назначать атипичный нейролептик, может, тогда и без антидепрессантов обойдёмся.

Доктор Чарв (вслух): Добрый день! Всё хорошо, не стоит принижать как свои прошлые достижения, так и свои возможности. Да, это не редкость, что состояние меняется и беспокоят уже не столько необычные переживания, сколько некоторые проявления депрессии. Я поменяю вам гаперид на другой препарат – соперид.

Алессандро: А что это за лекарство такое? Чем оно лучше того, что я уже пил? Все слышали про гаперид, и все боятся его как огня. Вот и девчонки мои перепугались.

Доктор Чарв: Это тоже нейролептик, только более современный. Возможно, нам удастся не только сохранить эффект, достигнутый при помощи гаперида, но и стабилизировать ваше настроение.

Алессандро: А что будет со слабостью и сонливостью? Вы когда-то говорили про них. Мне ничего такое не нужно! Это что же получается, завтра я стану «овощем»? Тогда надо оба завтрашних свидания на сегодня перенести.

Доктор Чарв (мысленно): Ну если уж на гапериде «овощем» не стал, то сейчас зря волнуешься, парень!

Доктор Чарв (вслух): При увеличении дозировки седативный эффект может быть у многих препаратов. Я постараюсь не назначать вам такую дозу, которая вызовет у вас сложности. Мы ведь для того с вами и встречаемся, чтобы корректировать лечение.

(Спустя ещё месяц.)

Алессандро (мысленно): Ох… Я еле поднял себя с дивана, чтобы прийти к этому психиатру. Ну натуральный «овощ». А ведь я спрашивал у него по поводу этого соперида, переживал. Будто чувствовал неладное.

Алессандро (вслух): Добрый день, доктор. Я всё время сплю с вашим соперидом. Вернее, то сплю по пятнадцать часов в сутки, то вообще не могу уснуть и сижу до утра перед компьютером. А потом снова валяюсь. Что делать? Я не экспериментировал с вашими таблетками. Может, мы с вами вместе поэкспериментируем – сделаем так, чтобы дозировка поменьше была? А то так ведь и всю жизнь можно проспать.

Доктор Чарв (мысленно): Я не думал, что его так прибьёт! Хотя погорячился, наверное, с такой дозировки начать. Надо снизить, а то вообще бросит лечение.

Доктор Чарв (вслух): Ничего страшного, такое бывает в первое время приёма. Я начал с такой дозировки, потому что очень боюсь повторения ваших болезненных эпизодов. Всё очень индивидуально. Давайте уменьшим дозу – сонливость должна пройти в ближайшее время.

Алессандро (мысленно): Уж надеюсь! Надо тогда назначить свидание.

Алессандро (вслух): Ну хорошо. Кстати, пока мы с вами не виделись, я побеседовал с другим психиатром, своим знакомым. Он сказал, что если сна вообще нет, то можно использовать клопизин. У меня же так бывает, что ночью в голове будто реактор, который не собирается останавливаться.

Доктор Чарв (мысленно): Ох уж эта любовь некоторых коллег лечить бессонницу клопизином! Впрочем, чего я умничаю, сам ведь раньше не раз так делал, когда ничего не помогало.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.