Анастасия Градцева
Заберу тебя, девочка

Глава 1. Черный внедорожник

Огромный черный гелик у входа в университет я замечаю сразу, уж слишком эта тачка непохожа на то, на чем ездят наши студенты и преподаватели. Выглядит так ненатурально, будто ее сюда из какого-то бандитского фильма подогнали. Интересно, а вдруг тут и правда сейчас съемки идут? И я такая пройду мимо, а режиссер меня заметит и позовет в массовку? Или сразу на какую-нибудь второстепенную роль?

«Фантазерка ты, Яся! – тут же одергиваю я себя словами своей мамы. – Вечно придумываешь всякую ерунду!»

В этот раз это и правда исключительно мои фантазии, потому что, подойдя ближе, я убеждаюсь: около этой машины с наглухо тонированными стеклами нет ни камер, ни операторов. А жаль! Все интереснее было бы, чем тащиться на скучнейшую историю экономических учений.

Я разочарованно вздыхаю, останавливаюсь на секунду, подставляя лицо ласковому сентябрьскому солнышку (как было бы хорошо сейчас гулять по парку вместо этой дурацкой учебы!), и медленно, очень медленно плетусь к крыльцу универа. Тут пусто, потому что все нормальные студенты давно уже на занятиях, и одна только я опозданка – полночи читала книжку и в итоге проспала. Не услышала ни один из пяти будильников, которые у меня стояли.

Пашка – мой сосед, студент того же вуза и почти что мой парень – даже ждать меня не стал. У него там какая-то контрольная первой парой стояла, так что он только поругался на меня и укатил один. Вот его синяя тойота на парковке светит поцарапанным боком.

Я уже буквально стою в шаге от двери, как вдруг она распахивается, едва не ударяя меня по лбу, и на меня выскакивает мой Пашка. Рыжие волосы взъерошены, сам без куртки, весь какой-то испуганный – на нем буквально лица нет.

– Яся! – выпаливает он, хватая меня за плечи. – Прикроешь перед родаками? Мне надо лечь на дно на несколько дней или на неделю. Скажешь, что я…

Вдруг он замирает, смотрит куда-то мне за спину и мгновенно бледнеет. Я никогда не думала, что его здоровый румянец может буквально за секунду пропасть с лица, оставив его мертвенно-белым.

– Блядь, – шепчет Пашка с каким-то безумным отчаянием. – Не успел…

– Сюда двигай, рыжий, – вдруг раздается низкий, холодный, пробирающий до мурашек голос. – И без глупостей.

Я медленно оборачиваюсь и вижу возле той машины, которая как из бандитского фильма, двух парней. Один повыше и пошире, в черной куртке нараспашку и с холодным властным лицом, а второй смуглый, в белой футболке и с сигаретой в зубах. И они точно не актеры, потому что веет от них такой ощутимой угрозой, что у меня все волоски на коже дыбом встают и хочется бежать куда подальше. Прямо вот тут же.

Особенно от того, кто в черной куртке. У него широкие плечи, на крепкой шее и груди видна вязь татуировок, уходящая под ворот футболки, на голове очень короткий ежик темных волос, а лицо такое жесткое, будто все черты лица вырублены из камня. Такого парня не захочешь встретить в темном переулке. Да и вообще не захочешь встретить. Нигде. Никогда.

– Пойдем со мной, Ясь, пожалуйста, – шепчет лихорадочно Пашка, хватая меня за локоть так больно, что если бы я не была так напугана, то точно вскрикнула бы. – При тебе они ничего не сделают. Идем, идем.

И мы вдвоем спускаемся по лестнице и подходим к той самой машине. Вблизи эти парни еще страшнее. Тот высокий в черной куртке всего одно мгновение смотрит на меня – мамочки, какие жуткие у него глаза! светлые, ледяные, равнодушные! – а потом переводит взгляд на Пашку.

– Что с деньгами, рыжий? – бесстрастно спрашивает он.

– Лекс, слушай… – быстро облизав губы, начинает Пашка, и я в жизни не слышала у него такого подобострастного голоса. – Тут накладка случилось. Они будут. Правда, будут, но на следующей неде…

Смуглый, так и не выплюнув сигарету, делает шаг вперед и резко бьет Пашку в бок, а потом неторопливо затягивается. Пашка охает и сгибается пополам. А я в ужасе вскрикиваю.

– Что вы творите! Да я сейчас полицию вызову! Паша, Пашенька, ты как?

– Не надо полицию, – хрипит он. – Все… все хорошо, Ясь.

– Все хорошо, девочка, – холодно подтверждает тот высокий, со светлыми жуткими глазами. – Сейчас твой мальчик вернет нам наши деньги, и вы вместе с ним за ручку пойдете домой. Да, рыжий?

– Лекс, у меня нет сейчас, – униженно бормочет Пашка. – Но я найду. Я займу. И сегодня привезу! Скажи куда!

– Где гарантии, что ты нас не кинешь? – спрашивает смуглый, закуривая следующую. – Ты и сейчас, походу, съебаться планировал. Может, нам с тобой прокатиться? Или к тебе домой наведаться? Родители же знают про твою подработку, да?

– Не надо! Не надо домой. Вот гарантии! – Пашка вдруг хватает меня за руку, но смотрит на них, не на меня. – Моя девушка побудет с вами, пока я не привезу деньги!

– Идет.

– Что?!

Мы произносим это одновременно с тем высоким парнем (Лекс? Он так его называл?), и вот теперь у меня точно ощущение, что я в каком-то дешёвом фильме.

– Сейчас, на секунду, можно мы… – бормочет Пашка, отводя меня чуть в сторону, и горячо шепчет мне на ухо. – Ясенька, я в жопе, полной жопе, и если отец узнает, будет пиздец. Я знаю, где достать деньги, я привезу через пару часов! Умоляю, останься с ними! Пожалуйста! Все, что хочешь, сделаю! Хочешь я на колени встану?

Мне страшно, жалко и противно одновременно.

– С ума сошел? Это же бандиты какие-то! Надо в полицию звонить.

– Нет, нет, они не совсем… короче, я работаю под ними. Это просто бизнес такой, неважно, короче. Ясенька, умоляю, пару часов и все! Тебе они ничего не сделают, даже пальцем не тронут, а мне…

И тут у Паши – у Пашки, которого я знаю с детства, с родителями которого мы дружим семьями, который меня поцеловал в кино неделю назад! – на глазах появляются слезы. И губы дрожат так, будто он сейчас расплачется.

И это все решает. Сердце сжимается от острой жалости, я хватаю Пашку за руку и спрашиваю:

– Два часа? Ты обещаешь?

– Обещаю, Яся! Клянусь.

И я ему верю. Это же Пашка.

Но когда я делаю шаг к машине, где стоит этот жуткий широкоплечий Лекс, становится так страшно, что ладони моментально становятся мокрыми. Он скользит по мне холодным оценивающим взглядом, кривит губы в ухмылке и открывает дверь заднего сиденья.

Я сажусь и, пока дверь захлопывается, успеваю услышать:

– Зачетная девочка, рыжий. Высший сорт. Не привезешь деньги, себе ее оставлю.

Что?!

Это шутка или…

Или нет?

От ужаса перехватывает дыхание, я пытаюсь что-то сказать, но из горла выходит только хрип. Парни быстро занимают передние сиденья, дают по газам, и я не успеваю опомниться, как мы уже едем.

Я – еду с ними.

Господи, еще бы знать куда!

Они ведут себя так, будто я пустое место – негромко переговариваются между собой, не обращая на меня внимания, и тот смуглый, кажется, недоволен тем, что я здесь.

– Ну и нахер нам эта девка? Мы ее сейчас по точкам будем с собой таскать, бля?

– А тебя ебет, Грин? – холодно спрашивает тот, который со светлыми равнодушными глазами, и так резко поворачивает, что я валюсь набок и едва не падаю на сиденье.

Его зовут Лекс. Я запомнила.

А второй, значит, Грин.

Я где-то читала, что если тебя похитили, надо как можно больше узнать о похитителях, чтобы потом можно было использовать эту информацию.

Но, стоп, меня же не похитили! Я просто согласилась с ними поехать. Чтобы помочь Пашке. Через два часа он вернет им то, что должен, и я попрощаюсь с этими ребятами раз и навсегда. А потом буду рассказывать об этой истории, как об очень смешном случае.

Ой, представляете, я однажды ездила с бандитами в их машине! Да, да, очень интересно было.

Черт.

Я быстро вытираю влажные ладошки об юбку. Как я себя ни успокаиваю, мне все равно страшно. И сердце колотится где-то в горле.

– А куда мы едем? – неловко спрашиваю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

На переднем сиденье воцаряется тишина. Кажется, они не ожидали, что я буду с ними разговаривать.

– Не твое дело, девочка, – бросает Лекс. – Закрой свой хорошенький ротик и не отсвечивай.

– Меня зовут Ярослава, – я все еще пытаюсь наладить с ними контакт. – А вас?

Лекс тормозит на светофоре и оборачивается ко мне, а у меня снова озноб по коже от его взгляда.

– Ты дохрена много пиздишь, Ярослава, – грубо говорит он. – Если тебе надо чем-то рот занять, я обеспечу, базара нет. Но вряд ли это твоему рыжему понравится.

– Вы что, хотите мне кляп в рот засунуть?! – от возмущения я даже перестаю их бояться.

– Хочу засунуть, ага, – хмыкает Лекс. – Только не кляп.

Грин грубо фыркает, едва сдерживая смех.

– А что? – не сразу понимаю я. Но уже через секунду до меня доходит, и от ужаса и стыда я вся вспыхиваю. – Ой…

– Ойкать под своим рыжим будешь, девочка. А сейчас помолчи.

И в этот раз я послушно затыкаюсь.

Мы куда-то едем, кажется, на окраину города, потому что я не узнаю мелькающие за окнами пейзажи. Какая-то промзона, гаражи, частные дома… В голове жуткие мысли, и я стараюсь себя от них отвлечь, вслушиваясь в те реплики, которыми между собой лениво перебрасываются Лекс и Грин.

– Тот заказ из Москвы пойдет по шесть процентов, я обещал.

– Ок, понял. Там много, надо с инкассаторами договариваться?

– Много, но они сами. В понедельник подъедут заберут.

– Понял, скажу Сонику. Он в банке сейчас вроде, да?

– Там. Я сам ему скажу, это просто чтобы ты в курсе был.

Их разговор меня, как ни странно, успокаивает, потому что, судя по их словам, они никого не планируют убить или ограбить. Банки, проценты, инкассаторы – вполне себе подходящие слова для честного бизнеса. Вряд ли Пашка стал бы влезать в криминал, правда? Он ведь хороший парень. Мой папа всегда так про него говорит. Хороший, добрый, ответственный…

«…очень хороший, ага. – вдруг ядовито говорит мой внутренний голос. – Подставил тебя под удар, а сам уехал».

«Нет! – мысленно возражаю я сама себе. – Не подставил! А попросил помочь! И точка. Со мной все будет хорошо! Но люлей он у меня, конечно, получит. Потом. Когда все это закончится».

Мы заворачиваем в какой-то неприметный двор с четырехэтажными старыми домами и тормозим перед подъездом. Парни, как по команде, поворачиваются ко мне и хмурятся.

– Пойдем вдвоем и оставим ее в тачке? – недовольно спрашивает Грин.

– Нет, – отвечает Лекс через паузу. – Иди один. Я тут буду. Там не так много, да и с Ринатом проблем никогда не было.

– С рыжим тоже раньше не было, – цедит Грин. – А теперь, бля, шлюху его с собой возим, как будто нам делать больше нехрен.

Это он про меня?! От унижения лицо начинает гореть, но тут вдруг его осаживает Лекс.

– Завали, Грин, – негромко советует он.

В его голосе столько силы и скрытой угрозы, что тот хмурится еще сильнее, но нехотя кивает и с силой хлопает дверью, выходя из машины.

Он уходит, а Лекс остается, и мне вдруг начинает не хватать воздуха. С ним наедине еще страшнее, хоть он и только что за меня заступился. У этого парня слишком давящая энергетика, а еще он чересчур откровенно меня рассматривает. Как будто я товар на витрине.

Несколько минут я терплю, а потом не выдерживаю.

– Пожалуйста, не смотрите так на меня, – я пытаюсь съежиться и стать меньше. Незаметнее.

– Почему? – он усмехается одним уголком рта. – Ты красивая. Есть на что посмотреть. И личико что надо, и губки минетные, и глазки золотые.

Я на мгновение теряюсь. Это комплимент? Или все же оскорбление?

И не золотые у меня глаза, просто светло-карие. Не надо тут выдумывать.

Лекса не смущает отсутствие ответа, он продолжает меня рассматривать.

Мне ужасно неуютно под его пристальным взглядом, поэтому я молча отворачиваюсь и смотрю в окно, на подъезд, в котором не так давно исчез Грин. Зачем он туда пошел, интересно? И когда вернется?

– Долго что-то, – бормочет себе под нос Лекс, словно отражая мои мысли. И вдруг я слышу такой странный щелчок, который меня заставляет обернуться. И от увиденного тут же застывает кровь в жилах, потому что у Лекса в руках пистолет. Настоящий, блин, пистолет, который он держит так уверенно и спокойно, будто ничего в этом нет такого.

– Тут побудь, двери я заблокирую, – коротко распоряжается он. – Схожу проверю, что там.

Но не успевает Лекс выйти из машины, как в дверях подъезда появляется Грин. Через плечо у него перекинута спортивная сумка.

– Наконец-то, – ворчит Лекс и убирает пистолет.

А я, перепуганная до невозможности, смотрю, как на сиденье рядом со мной приземляется туго набитая спортивная сумка. Молния чуть разъезжается, и я вижу, что внутри деньги. Целые пачки денег! И таких полная сумка!

Господи, это все-таки бандиты. Явный криминал.

Пашка, куда ты влез, придурок?

Я бросаю взгляд на свой фитнес-браслет, который показывает не только пройденные шаги, но и время, и понимаю, что прошел час. Еще через час Паша должен меня забрать.

Всего час. Целый час.

Как его только выдержать, непонятно.

Глава 2. Ледяная вода

Мы заезжаем еще в какое-то место, но на этот раз в машине остается Грин. Лекс ему негромко приказывает:

– Девочку не трогай, понял?

– Да нахрен она мне сдалась, – бросает Грин, копаясь в своем телефоне.

И правда, все то время, пока нет Лекса, он на меня даже не смотрит. Кажется, я его совсем не интересую, но это к лучшему. Я могу хотя бы немножко выдохнуть, потому что под прицелом внимательного взгляда Лекса это сделать невозможно.

Но вот он возвращается, и я снова напрягаюсь, потому что на заднее сиденье летит еще одна сумка. Она плотно закрыта, но судя по всему, там тоже деньги.

За что они получают столько? За оружие? За наркотики?

Нет, конечно, я хотела бы верить в лучшее, в то, что у них просто какой-то легальный бизнес, но как-то ни пистолет, ни набитые купюрами сумки к этому совсем не располагают.

Чтобы отвлечься от жутких мыслей, я решаю достать телефон, но мое движение замечает Лекс.

– А вот это лишнее, – спокойно замечает он и забирает у меня мобильник.

И вот это уже неприятный знак. Первое ограничение свободы.

Это очень и очень напрягает.

– Отдайте! – прошу я. – Отдайте, пожалуйста, я не буду звонить в полицию, честное слово!

– Ну ты и тупая, – фыркает Грин, но осекается под холодным взглядом Лекса. – Да молчу, молчу я.

–В следующий раз по печени получишь, – спокойно предупреждает его Лекс. Потом оборачивается ко мне. – А ты, девочка, успокойся. Мобилку верну, когда домой тебя отправим.

– Уже скоро, да? – вырывается у меня. Потому что за сменой цифр на часах я слежу так, как никогда в жизни. И осталось всего тридцать минут до того момента, как Паша должен меня забрать.

– А это не к нам вопросы, – усмехается Лекс. – Голодная?

– Что? – я не сразу понимаю, что это он ко мне обратился. – В… в смысле?

– В прямом. Есть хочешь?

На самом деле хочу, на меня всегда от нервов голод нападает, но я мотаю головой. Потому что знаю: при них мне кусок в горло не полезет. Вот сейчас Пашка приедет, заберет меня, и в качестве извинения пусть ведет на обед! На пары я после такой нервотрепки сто процентов не вернусь. Мне нужен отдых и восстановление!

– Точно не хочешь? – еще раз спрашивает Лекс. – А пить?

После его слов я понимаю, что у меня во рту настоящая пустыня. Тоже, наверное, от нервов.

– Пить хочу, – тихо признаюсь я.

– Понял, щас на заправку заедем, – кивает он и через пару километров действительно сворачивает к заправочной станции. – Грин, метнись по-братски. Возьми мне колу, что-нибудь пожрать, а девочке… Эй, Ярослава, что хочешь?

Я вздрагиваю, удивленная тем, что он запомнил мое имя. А еще тем, что он интересуется моими желаниями.

– Домой хочу, – вздыхаю я.

Лекс насмешливо на меня смотрит.

– Повторяю, девочка, это не к нам вопросы. Что тебе в магазе взять?

– Минеральной воды, если можно.

Грин с недовольным лицом кивает и уходит, а я с ужасом жду, что Лекс снова будет на меня смотреть своим прожигающим до самого нутра взглядом. Но он, к счастью, отвлекается на звонок и выходит из машины, и я облегченно выдыхаю.

Слава Богу!

А через двадцать минут приедет Пашка. И все кончится.

Только эта мысль меня и спасает от того, чтобы не сойти с ума.

В машину парни возвращаются вдвоем, они шуршат упаковками от сэндвичей, а мне на колени Лекс кладет бутылку минералки.

Ледяную. Черт.

– Спасибо, – бормочу я, несколько секунд кручу ее в руках, а потом откладываю в сторону. Это не укрывается от внимания Лекса.

– Что не так, девочка?

– Не той марки? – ржет Грин. – Ну сорян, взял че было.

– Все хорошо, правда, спасибо! – пылко убеждаю я.

– А почему тогда не пьешь?

Почему-то под взглядом этих жестких светлых глаз у меня не получается врать, да и смысла в этом, наверное, нет, так что я со вздохом объясняю:

– Не могу пить холодное. Горло сразу перехватывает и жуткий кашель начинается, особенность организма просто такая.

– Ну жди, пока нагреется, хули, – пожимает плечами Грин. – Тут тебе не санаторий, принцесса. Твои капризы никто выполнять не будет.

А Лекс молча встает и уходит. Возвращается с другой бутылкой воды. Не холодной, наверное, она где-то на витрине стояла.

– Пойдет? – спрашивает он, подавая мне ее.

– П-пойдет, – неловко запинаясь, отвечаю я, чувствуя странное смущение от того, что он вдруг взял и выполнил мой, как сказал Грин, «каприз». – Спасибо большое вам.

– Пей, – грубовато бросает Лекс и садится на место водителя. – Точно есть не хочешь?

– Нет, – вежливо отказываюсь я. – Тем более меня скоро заберут уже.

Повисает непонятная пауза. Парни переглядываются.

– Заберут ведь, да? – с паническими нотками в голосе повторяю я. – Паша ведь вам уже скоро деньги привезет! Уже два часа прошло! Он обещал! Он не звонил вам еще?

– Звонил, – отзывается Лекс и как-то странно ухмыляется.

– И что? – отчаянно спрашиваю я. – Он едет? Едет, да?

Грин бормочет себе под нос матерное слово в рифму, а потом вдруг говорит мне с грубоватым сочувствием:

– Я б на твоем месте поел. А то до семи вечера еще дохера времени, че тебе, голодной что ли сидеть?

– До семи? – шепчу я, чувствуя, как от ужаса обрывается сердце.

– Да, девочка, – на губах Лекса играет усмешка. – Твой рыжий сказал, что раньше семи он бабло никак не найдет. Так что пока остаешься с нами, Ярослава.

– Вы врете! – вдруг взрываюсь я. – Этого не может быть! Он же обещал! Обещал! Дайте мне телефон, я позвоню ему!

– Телефон получишь перед тем, как я тебя отпущу, – жестко говорит Лекс. – Я же сказал.

– Отпусти сейчас! – Меня так кроет эмоциями, что я даже не замечаю, как перехожу на ты. – Я соглашалась только на два часа! Мне домой надо! Отпусти меня! Сейчас же! Вы не имеете права меня тут держать!

Я истерично дергаю ручки дверей, то одну, то другую, но они, конечно же, заблокированы. И тогда я начинаю колотить кулаком по стеклам.

– Ярослава, харэ нам тачку ломать, – лениво предупреждает Лекс.

– А мне плевать на вашу тачку! – выкрикиваю я и со всей силы пинаю дверцу. – Вам же на меня плевать! Вот и мне – тоже.

– Бля, вот девка бешеная, – то ли с осуждением, то ли с восторгом комментирует Грин, продолжая при этом активно жевать свой сэндвич. – Лекс, может, правда, выкинуть ее? Чтобы мозги нам не компостировала. Че мы без нее рыжего не достанем? Там бабла все равно хер да маленько.

– Сколько бы ни было, все наше, – ровно отвечает он. – И это уже дело принципа, ясно?

– Да ясно, ясно, – вздыхает Грин. – Нашли, бля, себе проблему на голову.

– Сколько Паша тебе должен? – быстро спрашиваю я, ухватив важный для себя кусочек фразы. Обращаюсь я почему-то к Лексу, может, потому, что из них двоих главный явно он. – Вы сказали немного. Сколько?

– Тебе какая разница, девочка?

– Скажи!

Я лихорадочно думаю о том, что если там тысяч двадцать-тридцать, то я могу их отдать прямо сейчас. Десять есть на карточке, мне папа недавно перевел, чтобы я себе осенние ботинки купила и куртку новую, еще сережки на мне золотые, телефон новый – все это можно в ломбард сдать, прямо вместе с этими бандитами туда заехать. Я отдам им эти деньги без всяких разговоров, только чтобы отпустили.

– Ну окей, – Лекс делает глоток из бутылки, запрокидывая голову, и я зачем-то слежу за тем, как напрягается его сильная шея.

Он пьет спокойно, никуда не торопясь, потом вытирает рот тыльной стороной ладони и только тогда переводит взгляд на меня. В этих светлых холодных глазах прячется что-то страшное, что-то такое, от чего у меня руки покрываются мурашками, хотя в машине совсем не холодно.

– Пол-ляма, – буднично говорит Лекс. – Помогло тебе это чем-то, Ярослава?

– Сколько?! – я уверена, что ослышалась.

– Половина миллиона, пятьсот штук, пять раз по сто… Так понятнее?

Нет, я не понимаю. Это точно какой-то фильм, потому что в жизни так не бывает!

Каким образом Паша – обычный Паша! – мог задолжать им такую крупную сумму?! Они его обманули. Другого варианта я просто не могу себе представить.

Меня вдруг накрывает волной бешеной злости на этих наглых беспринципных козлов, которые ради денег готовы пойти на все. И даже сломать жизнь человеку.

– Сволочи, – с ненавистью говорю я. – Какие же вы сволочи! Откуда он возьмет столько денег? Это же космическая сумма! У него отец на заводе работает, а мама – медсестра в больнице. Почему он вообще должен вам эти деньги? Что вы ему подсунули? На иглу подсадили? Азартные игры? Помогли проиграть, а потом на счетчик поставили? Так? Как это у вас происходит?

Лекс и Грин удивленно переглядываются. А потом Грин вдруг начинает самозабвенно ржать, а на мрачном лице Лекса появляется кривая ухмылка.

– Твою ж налево, – хохочет Грин. – На счетчик! Бля… Я ебу!

– Вам смешно? – угрюмо спрашиваю я. – Требовать у обычного человека полмиллиона – смешно? Сволочи вы. Просто сволочи.

Лекс вдруг резко мрачнеет, а Грин моментом перестает смеяться.

– Мы сволочи? – обманчиво ласково интересуется Лекс. – Только потому что хотим обратно свои, – он выделяет это голосом, – деньги? А твой ебарь на голубом глазу взял у нас пол-ляма, которые ни разу не его, но он типа хороший, да? Я сегодня заказчикам эти деньги выложил из своего, сука, кармана, потому что я не могу их подставить. А рыжий меня – подставил. И тебя – подставил, девочка.

– Нет! – выкрикиваю я, потому что не могу в это верить. Не хочу в это верить.

– Ну как это нет, когда да, – нехорошо усмехается Грин. – Он же Лексу тебя вместо бабла отдал по факту. Сечешь?

Осознание подступает медленно, а вместе с ним приходит жуткий первобытный страх. В горле образуется ком, который мешает нормально дышать, а все тело потряхивает, будто от озноба.

– Я теперь могу с тобой сделать все, что хочу, – задумчиво тянет Лекс, глядя на меня. – Пока он там пользует мои пол-ляма, я могу пользовать тебя. Вернет мне деньги, я верну тебя. Все ведь честно, Ярослава? Как считаешь?

Ком в горле прорывается, меня накрывает ужасом, и я впервые с того момента, как оказалась в этой машине, начинаю отчаянно рыдать.

– Да тихо ты, девочка. Не буду я тебя трогать, успокойся.

Но поздно. Я вся трясусь и реву, заливаясь слезами, и все глубже и глубже проваливаюсь в истерику. Воздуха не хватает, я задыхаюсь, и тут внезапно мою руку сжимает крепкая горячая ладонь.

– Тихо. Дыши. Давай вместе со мной. Вдох – выдох, вдох – выдох, вдох – выдох.

И я почему-то слушаюсь этих простых и понятных команд. Дышу, подчиняясь голосу, и воздух проходит в легкие. А потом около моих губ оказывается твердый пластмассовый край. Что это?

– Это вода. Не холодная. Пей.

Точно. Это горлышко бутылки. И я пью, пью, с каждым глотком горло расслабляется, и я тоже расслабляюсь.

– Вот так, давай, успокаивайся. Кто ж знал, что ты такая нежная.

Это голос Лекса, вдруг понимаю я. И рука, которая все еще крепко сжимает мою ладонь, тоже получается… его?

Глава 3. Честный договор

Когда до меня доходит, что за руку меня держит Лекс, который своими угрозами и вызвал у меня истерику, я пытаюсь выдернуть свою ладонь, но он не дает. Крепко сжимает руку и смотрит на меня пристально, прищурив холодные светлые глаза. А потом вдруг медленно проводит кончиками пальцев по моей щеке, стирая слезы. Это касание так ошарашивает меня, что я вздрагиваю всем телом. Хотелось бы сказать, что от страха, но это чувство сложнее, чем страх. В нем и волнение, и неловкость, и благодарность, и стыд, и интерес…Но и страх, да. Слишком сложный набор эмоций вызывает у меня этот бандит. Или все же не бандит?

Господи, я уже ничего не понимаю.

– Не дергайся, Ярослава, сказал же, что не трону, – губы Лекса кривятся в усмешке, и он неторопливо разжимает пальцы, выпуская из плена мою ладонь. – Пока сама не захочешь.

Кончики его пальцев успевают последним движением скользнуть по моей коже, и это касание вдруг ощущается обжигающим. И… приятным?

Я вспыхиваю и закусываю губы, а Лекс небрежно добавляет:

– Я не насилую, это не по моим понятиям. Мне и так охотно дают.

– Подтверждаю, – влезает Грин. – Бабам Лекс как медом намазанный. Они только что хороводы вокруг него не водят.

– Кто бы говорил, – бросает Лекс. – Это ты гандоны в промышленных масштабах закупаешь. Казанова хренов.

– Зависть, между прочим, плохое чувство, – наставительно говорит Грин, ухмыляясь как щенок, а Лекс, дотягиваясь, шутливо тычет его кулаком в плечо.

И я вдруг, несмотря на весь свой страх, тихонько смеюсь. Возможно, от нервов, а возможно, от того, что они оба в этот момент выглядят скорее мальчишками, подкалывающими друг друга, чем грозными бандитами.

Честно говоря, я ничуть не сомневаюсь в том, что и Лекс, и Грин пользуются большим успехом у девушек. Смуглый черноволосый Грин, наверное, даже симпатичнее Лекса: у него правильные черты лица и красивые темно-серые глаза с длинными ресницами, но почему-то, когда рядом Лекс, у меня получается смотреть только на него. От него исходит такая энергия, такая сила и власть, что это пугает и притягивает одновременно. Как природная стихия.

– Так что, Ярослава, – Лекс снова смотрит на меня в упор. – Не передумала насчет еды? До вечера еще далеко, а голодные обмороки мне тут нахрен не уперлись.

Он прав. Мне надо поесть, чтобы были силы. Даже если придется это делать через «не могу».

– Передумала. Можете мне купить то же самое, что вы ели? – прошу я и тут же торопливо добавляю: – У меня есть деньги, я отдам вам, честное слово. И за воду тоже. Хотите на карту переведу?

Парни снова синхронно фыркают, как будто я сказала что-то реально смешное.

– Еда за счет заведения, не парься, мы не обеднеем, – ухмыляется Грин. – Я сгоняю, Лекс?

– Давай. Сигарет мне еще возьми.

– Ага.

Хлопает дверь машины, и мы снова остаемся с Лексом наедине.

И молчим.

– Как ты думаешь, – вдруг еле слышно спрашиваю я, сама ужасаясь своей смелости и заранее боясь последствий. Но не спросить я не могу, потому что этот вопрос мучает меня. – Только честно… Пашка сможет найти деньги до вечера?

Лекс хмурится, и мне кажется, что он ничего не скажет. Но потом, помолчав, все же неохотно отвечает:

– Скорее всего. Пол-ляма со счета он снял позавчера, проебать их вряд ли успел, значит, скорее всего сунул куда-то. Может, в долг дал под бешеный процент, может, с валютой что-то намутил. В целом откатить можно, если постараться.

Я выдыхаю. Это звучит, как шанс. Пашка постарается. Я очень на это надеюсь.

Но тут Лекс вдруг резко добавляет:

– Но мне поебать уже и на него, и на бабло, если честно. Ты стоишь больше, чем полмиллиона.

Я судорожно сглатываю. Мне не нравится, куда зашел наш разговор.

– Рыжий твой – мудозвон и ссыкло, – продолжает Лекс, тяжело глядя на меня. – Нахер тебе такой, девочка? Серьезно нравится ложиться под того, кто может тобой прикрыть свой зад? Кто ценит бабло больше, чем тебя, и за пол-ляма может отдать тебя двум мужикам, чтобы они тебя пустили по кругу?

Я молчу. Если Лекс думает, что у нас с Пашкой были прямо серьезные отношения – пусть. Не буду его переубеждать. Пашку по факту и парнем то моим нельзя считать, между нами был только тот неловкий поцелуй в кинотеатре, и все. Больнее от того, что его я считала своим другом и была уверена в нем на сто процентов. А теперь…

Теперь мне остается надеяться только на то, что Пашка меня вытащит, несмотря ни на что. Но забыть про то, как он отдал меня этим двум, я, конечно же, не смогу. Никогда в жизни.

– Если бы ты была моей девочкой, Ярослава, – голос Лекса становится ниже, в нем появляются хриплые нотки, а в глазах вдруг вспыхивает мрачный огонь, – я бы порвал любого, кто к тебе прикоснется. Тебя бы не посмел тронуть никто. Ты была бы только моей. Моей. И точка.

В груди что-то екает, и я особенно остро ощущаю, что в машине нас сейчас только двое. Что Лекс меня сильнее, что он мужчина и что он… кажется, интересуется мной. Очень интересуется.

Мало мне было проблем, да?

– Крепостное право давно отменили, ты в курсе? – выпаливаю я и прижимаюсь к спинке кресла, чтобы Лекс не протянул руку и не коснулся меня. – И ты же обещал, что ничего мне не сделаешь!

– Не сделаю. Пока сама не захочешь, – четко очерченные губы Лекса изгибаются в усмешке. – Обещаю.

Я облегченно выдыхаю. Каким бы жутким ни казался Лекс, я почему-то готова поклясться: такие, как он, своего слова не нарушают. А значит, как бы странно это ни звучало, я в безопасности.

– Но и ты мне должна кое-что пообещать, Ярослава, – жестко добавляет он, и я снова настораживаюсь. – Обещание за обещание, справедливо же?

– Наверное, – осторожно говорю я.

– Обещай, что будешь хорошей девочкой и не будешь создавать мне проблем. Никаких истерик с выбиванием окон, никаких криков «Помогите, меня похитили», никаких попыток сбежать, – холодно перечисляет он, а я вздрагиваю от каждого слова. – Мы друг друга поняли?

– Д-да.

– Обещаешь?

Взгляд в упор, и я знаю, что сейчас только один ответ правильный. У меня нет выбора, если я не хочу, чтобы Лекс меня трогал. А я не хочу. Конечно же, не хочу.

Но на мгновение в голове вдруг мелькает мысль о том, как бы это было – поцеловаться вот с таким парнем. Не с понятным безопасным Пашкой, у которого были мягкие, неуверенные, немного слюнявые губы и чье дыхание пахло попкорном, а вот с этим – опасным, жестким, пугающим… Наверное, по уровню адреналина это как войти в клетку к тигру. Захватывающий опыт! Правда, никто тебе не гарантирует, что из этой клетки ты вернешься живой.

– Я обещаю, – выдавливаю из себя я. – Обещаю, что со мной не будет проблем.

– Умница, – усмехается Лекс. – Хорошая послушная девочка.

И тут же отворачивается, будто потеряв ко мне всякий интерес. Как ни странно, от этого вдруг становится немного обидно, и я начинаю подозревать, что все его слова до этого были провокацией. Это больше похоже на правду, чем то, что я на самом деле заинтересовала Лекса. Видимо, он просто хотел запугать меня, чтобы я пообещала, что не сбегу.

Возвращается Грин, сует Лексу пачку сигарет, а мне на колени бросает запакованный в хрустящую пленку сэндвич. А потом, поколебавшись, кладет еще упаковку каких-то зефирок в шоколаде. Я такое не просила, поэтому удивленно поднимаю на него взгляд.

– Держи, это тоже тебе, – буркает он. – Я сладкое не жру, но эти вроде вкусные. Ленка такие любит.

– Спасибо, – искренне говорю я. Это настолько неожиданно, насколько же и приятно.

Но Грин тут же делает морду кирпичом и отворачивается от меня, не ответив на благодарность.

Интересно, кто такая Ленка? Девушка его? Но Лекс же говорил, что он бабник?

Ладно, это не мое дело.

– На базу? – спрашивает он у Лекса.

– С ней? – бросает тот презрительно. – Мозги есть, Грин?

– Бля, да, не подумал как-то, – признает он. – А куда? Соник уже бесится, где мы.

Лекс молчит и задумчиво барабанит пальцами по рулю.

– Давай в тот кафурик на трассе, где мы в прошлый раз с Дроном и его ребятами встречались, – наконец решает он. – Там спокойно. Пусть Соник туда с ноутом подваливает. Ярослава!

– Ммм? – мычу я в ответ, потому что рот у меня набит шоколадом. Зефир и правда оказался вкусным, до него я добралась раньше, чем до сэндвича.

– Будешь там сидеть как мышка. И ротик свой болтливый не раскрывать, поняла?

Лекс оборачивается ко мне, а я в этот момент как раз облизываю измазанные шоколадом пальцы. Его взгляд на мгновение останавливается на мне и вспыхивает так жадно, что я теряюсь.

– Поняла, – немного испуганно отвечаю я. – Как мышка.

Я жду, что Лекс еще что-то скажет, но он только молча отворачивается и заводит машину.

Глава 4. Придорожное кафе

По дороге мы еще куда-то заезжаем, Грин минут на пятнадцать исчезает с обеими сумками, набитыми деньгами, а возвращается уже без них.

– Порядок? – коротко спрашивает Лекс.

– Ну а хули нет, – вдруг огрызается тот, как будто его этот вопрос чем-то задел.

– Не дергайся, я на всякий пожарный уточняю. Погнали.

Мне ужасно хочется спросить, куда мы едем и чем они вообще таким занимаются, но молчу. Молчать безопаснее. Вместо вопросов смотрю в окно и пытаюсь понять, где мы едем. На всякий случай запоминаю все указатели. Мы уже явно за городом, на трассе, и в тот момент, когда я уже с ужасом решаю, что меня везут в другой город, мы вдруг сворачиваем с основной дороги к стоянке, явно предназначенной для дальнобойщиков. А потом проезжаем дальше и останавливаемся перед потрепанной кафешкой с выцветшей табличкой «У Вартана».

Нам что, сюда?! Парни опять проголодались? Тогда это очень странный выбор. Для того, чтобы поесть, можно было выбрать и поприличнее место, особенно с их доходами.

Но, кажется, это и есть наше место назначения, судя по тому, что Лекс глушит мотор, а потом они с Грином вылезают из тачки. Я привычно остаюсь сидеть на заднем сиденье, как и все разы до этого, и жду, пока они вернутся.

Внезапно дверь около меня резко распахивается, и я вижу лицо Лекса. Равнодушное, спокойное, каменное.

– На выход, девочка.

Я недоверчиво расплываюсь в улыбке, с трудом скрывая радость от того, что после нескольких часов в машине мне можно будет наконец выйти и размять затёкшие мышцы. Я уж думала, что буду тут до самого вечера сидеть как привязанная.

– Живее, – холодно приказывает Лекс. – Тебе что, особое приглашение нужно?

– Приглашение нет, а вот разрешение нужно, – парирую я. – Раньше ведь ты меня не выпускал.

Жесткие губы внезапно изгибаются в усмешке. Словно в ледяной броне его равнодушия появляется трещина.

– Ммм, а ты, оказывается, послушная девочка, Ярослава? – тянет Лекс, снова опаляя меня тем жадным взглядом, от которого хочется спрятаться. – Это хорошо. Я люблю послушных.

Звучит так, как будто он в это вкладывает какой-то другой смысл. Очень и очень пошлый.

Щекам становится жарко при этой мысли, поэтому я резко осаживаю его:

– Мне приходится слушаться, даже если я не хочу. Я ведь типа заложница у вас, да?

– Не у нас, девочка, а у меня, – жестко говорит Лекс и протягивает мне руку. – Вылезай.

Я мгновение колеблюсь, но потом все же решаю, что ничего в этом страшного нет, и осторожно вкладываю пальцы в его широкую, с оцарапанными костяшками руку. Но оказываюсь совсем не готова к тому, что одним сильным рывком меня буквально выволокут из машины на улицу.

– Осторожнее можно? – шиплю я, потирая коленку, которой больно ударилась об дверцу машины.

– Любишь понежнее, Ярослава? – ухмыляется Лекс. – Что ж, я могу и так. Но сначала посмотрим на твое поведение.

Его рука вдруг касается меня сзади, он проводит жесткими горячими пальцами по моей заднице, и через тонкие колготки это ощущается так откровенно, будто он меня голую лапает.

Я от неожиданности захлёбываюсь воздухом, и у меня получается только выдавить из себе сипло:

– Т-ты же обещал… не трогать…

– У тебя юбка задралась, – хладнокровно сообщает Лекс и в доказательство своих слов и правда сильно дергает за край сзади, возвращая сбившуюся ткань в нормальное положение. – Или ты планировала щеголять перед Грином и Соником голым задом?

– Я планировала пойти сегодня на пары, – вспыхиваю я, смущенная его словами, а еще больше прикосновениями. – А потом спокойно вернуться домой и посмотреть сериал!

– Ну что я могу сказать, девочка, звездой накрылись все твои планы, – хмыкает Лекс, а потом резко отворачивается от меня.

Я вижу, как из дверей кафе выходит высокий тощий парень, обменивается быстрым рукопожатием с топчущимся там же Грином, а потом идет в сторону Лекса. Он выглядит совсем иначе, чем эти двое: светлые брюки, идеально отглаженная рубашка с галстуком, стильно подстриженные русые волосы и довольно приятное умное лицо. Он подходит к нам с Лексом и длинно присвистывает.

– Я что-то пропустил, походу, – лыбится он, проходясь по мне таким отвратительно липким взглядом, что после него хочется пойти помыться. – Это че за соска, Лекс?

– Рыжий отдал, – небрежно говорит Лекс, и они с этим парнем приветственно стукаются друг с другом кулаками. – За проебанные пол-лимона.

– Так и не вернул, сучара? – присвистывает он, продолжая буквально лапать меня глазами, и у меня возникает безотчетное желание спрятаться от него за широкую спину Лекса. – Рыжий, походу, напрашивается на то, чтобы проехаться в багажнике до леса.

– И кто его повезет? – фыркает Лекс, чуть выходя вперед так, что я оказываюсь немного за его плечом. – Ты что ли?

– Ты, – заявляет тот нагло. – Кто у нас тут типа главный?

– Я таким не занимаюсь, – отрезает Лекс.

– А как же гены? – ухмыляется парень. – Их вроде как пальцем не раздавишь.

– Соник, – в голосе Лекса звучат опасные нотки. – Завали.

– Сам завали, – ржет тот, кого назвали Соником. – Так, ладно, какой план? Делаем дела, потом развлекаемся с подарочком рыжего?

– Тут занято, – лениво бросает ему Лекс и кладет свою тяжелую ладонь мне на плечо, слегка приобнимая. – Если пригорело, сними себе шлюху.

– Много возни. И не люблю я шлюх, сам же знаешь, – морщится Соник. – А эта чистенькая, сразу понятно. И на вид конфетка. Я могу вторым, мне не принципиально.

– Я своим не делюсь.

– С какого хера она твоя, если бабло было общее?

– С такого, – цедит зло Лекс, – что вчера я отдал заказчикам свои деньги. И теперь и рыжий, и его долг – это исключительно мои проблемы. Ясно? Или, блядь, надо еще как-то объяснить, раз до тебя не доходит?

– Да че ты сразу завелся, а? – смеется Соник, выставляя вперед руки. – Я ж просто спросил. Нет так нет. Пиздец ты жадный, конечно. Братва должна быть важнее баб, Лекс.

– Ну давай, еще поучи меня, – хмыкает он.

Они курят вдвоем у входа в кафе, Лекс держит меня рядом с собой, не отпускает, а потом мы вместе заходим внутрь, где за угловым столиком уже вольготно расположился Грин, закинув свои ноги в тяжелых ботинках на соседний стул.

Больше в кафе никого нет, если не считать хмурого дальнобойщика, который сидит в углу и шумно хлебает суп. К нам навстречу спешит невысокий чернявый мужичок, который, очевидно, видит Лекса и его ребят не в первый раз.

– Рад вас видеть, – говорит он, цепко оглядывая меня, а потом переводит взгляд, сразу ставший угодливым, на Лекса. – Кушать будете? У нас солянка и гуляш с гречкой есть.

– Нет, не будем. Закроешься для нас на сегодня. – Лекс достает из кармана куртки пачку денег. Отсчитывает из нее несколько крупных купюр. – Покроет это твою выручку?

– Почти, – не моргнув глазом отвечает хозяин. Лекс усмехается и добавляет еще пару купюр, и тогда тот расплывается в улыбке, прячет деньги и спешит к выходу. Дальнобойщик торопливо приканчивает суп, хмуро оглядываясь на парней. Расплачивается и быстрым шагом уходит из кафе. Дверь за ним изнутри закрывают на ключ, который хозяин протягивает Лексу.

– Я на кухне буду, – информирует он. – Если все же покушать захотите, зовите. Или кофе вам, может?

– Кофе неси, – соглашается Соник.

Он достает из кожаной сумки серебристый тонкий ноутбук и пристраивает его на стол у окна, брезгливо смахнув ладонью невидимые крошки. Лекс подталкивает меня к сидящему в противоположном углу Грину.

– Тут посидишь, пока мы работаем, – приказным тоном сообщает он мне. А потом бросает Грину: – Последишь за ней.

– Ну бля, – ворчит тот. – Вот мне делать нехуй, я вообще-то к Ленке сегодня заехать собирался. И так с утра мотаемся из-за этого сраного рыжего.

– Ты без тачки, – напоминает Лекс. – Закончим, вернемся в город, и я тебя сразу куда надо подброшу.

– Как будто у меня, сука, выбор есть, – бурчит тот, но Лекс уже возвращается за столик к Сонику, садится рядом с ним, глядя в экран ноутбука, и они начинает что-то вполголоса обсуждать.

Грин смотрит на меня с тоской.

– Принесло тебя, бля, на нашу голову, – шумно вздыхает он. – Ну ладно, будем сидеть, че.

– А долго они будут? – аккуратно спрашиваю я, кивая на Лекса и Соника.

– А я знаю? – удивляется Грин. – Как закончат, так закончат.

– А ты почему не с ними?

– Это не моя сфера, – отмахивается он. – Это Соник у нас типа бухучета, он в свои таблички все записывает, сколько кто бабла со счета снял, кому сколько отдать надо, какой процент, какие зарплаты и вся эта хуйня. Ну а Лекс проверяет за ним. Он вообще у нас мозг.

Я еле удерживаюсь от удивленного возгласа.

Кто мозг – Лекс?! Вот этот с широкими плечами и каменной, ничего не выражающей мордой? Да он выглядит, как те парни, которых выпинывают из школы после девятого класса с аттестатом, где одни натянутые тройки. Он выглядит, как тот, кто в слове «еще» делает четыре ошибки! Вообще не заметно, чтобы интеллект был его сильной стороной.

Но свои мысли я разумно оставляю при себе.

Сидеть просто так ужасно скучно. Грин копается в своем телефоне, а я от нечего делать листаю лежащее на столе меню.

– А почему тут нельзя было поесть? – спрашиваю я. Почему-то после того, как Грин купил мне зефир в шоколаде, я перестала его бояться. Хоть это, наверное, глупо с моей стороны.

– Тут дерьмово кормят, – вздыхает он, откладывая телефон в сторону. Но тут мобильник вдруг начинает вибрировать, и он снова хватает его, быстро прижимая к уху. – Лен, чего хотела? Я тут занят. Не знаю, может, заеду. Деньги привезу. Нет, не готовьте на меня, я пожрал уже. Все, занят. Давай шуруй уроки делать.

Грин нажимает на отбой и свирепо смотрит на меня, как будто я услышала что-то, не предназначенное для моих ушей. Но я делаю вид, что вообще тут не при чем. Краем глаза замечаю, что Лекс и Соник берут сигареты и идут на улицу – курить. И мне в голову тут же приходит идея.

– А можно мне в туалет? – невинно спрашиваю я у Грина. – Много воды выпила, и теперь очень хочется.

– Ну иди, – пожимает он плечами. – Вон там коридор за баром. Дверь одна, не перепутаешь.

Я до последнего боюсь, что Грин пойдет за мной, но нет – он остаётся сидеть за столиком. А я с быстро колотящимся сердцем иду по узкому коридору. Одна! Кажется, это мой шанс.

Глава 5. Узкий коридор

Пока я иду по коридору, стараюсь незаметно оглядеться, чтобы прикинуть варианты побега. Может, тут будет какое-то окно, или дверь в служебные помещения, или какой-нибудь запасной выход… Но нет. Здесь просто пол, просто глухие ободранные стены, и ни одной двери. Я даже туалета не вижу. Но стоит мне завернуть за угол и оказаться в небольшом тупичке, как я сразу натыкаюсь на заветную дверь.

Судя по всему, это один туалет на всех, потому что никакого разделения на М и Ж я не замечаю. Но это неважно, главное, чтобы внутри было окошко. Мы на первом этаже, так что даже прыгать высоко не придется.

Я открываю дверь, щелкаю выключателем и… черт! Все мои планы рушатся. Я с тоской оглядываю каморку, где есть только унитаз и крохотная раковина. И все! Какое окно, о чем вы? Теперь понятно, почему Грин так легко меня отпустил. Сбежать отсюда сможет только тот, кто умеет проходить сквозь стены. А я такими сверхъестественными способностями, к сожалению, не обладаю.

Тяжело вздыхаю и захожу в этот туалет, закрывая за собой дверь на защёлку. Ладно, раз уж все равно пришла, воспользуюсь этим местом по назначению. Закончив свои дела и сполоснув ладони под тонкой струйкой воды, я оглядываюсь: ну да, руки здесь, конечно же, вытереть нечем. Тут даже рулон туалетной бумаги выглядит так, что мне не хочется его трогать. Что ж, я брезгливо обтираю мокрые ладони об юбку, открываю дверь, делаю шаг и тут же едва не вскрикиваю от испуга, потому что сразу за дверью кто-то стоит. Кто-то, кто не Лекс. Я знаю это сразу, даже раньше, чем срабатывает зрение, потому что от Лекса не несет таким резким парфюмом. И только потом понимаю, что передо мной стоит Соник.

– Привет, – хмыкает он. – Выходи давай. Тут один сортир на всех вообще-то.

Сейчас он совсем не кажется таким жутким, да и взгляд у него спокойный, не липкий. И я вдруг думаю о том, может ли он мне помочь.

Почему именно он? Возможно, потому, что он выглядит таким нормальным в этой отглаженной рубашке, а возможно, потому, что Грин назвал его бухгалтером. Бухгалтер – это же не убийца, правда? И не насильник. Это мирная интеллигентная профессия.

Он, конечно, хотел меня… Но, может, это наоборот сейчас поможет?

Я замечаю в кармане у него мобильный телефон и осторожно улыбаюсь.

– Извините, а вы не могли бы дать мне позвонить? Я просто маме скажу, что со мной все в порядке, а то она волнуется, – я очень пытаюсь сделать голос тверже и увереннее, но он дрожит и не слушается меня. Сердце колотится где-то в горле и мешает нормально дышать. – Пожалуйста.

Взгляд у Соника моментально меняется. Сначала становится настороженным, а потом словно затягивается маслянистой пленкой.

– Позвонить, значит, – тянет он с ухмылкой.

– Или сообщение отправить, – хлопаю я ресницами. И снова улыбаюсь.

– Ну, допустим, дам я тебе мобилу. А ты мне что?

– Что? – глупо переспрашиваю я.

Он раздраженно вздыхает, его симпатичное лицо неприятно кривится.

– Дуру не строй из себя. Хочешь мамочке позвонить, сначала ртом на хуе поработай. Отсосешь мне по-быстрому, тогда дам.

Слова доходят до меня с опозданием, и я вздрагиваю, будто от пощечины. Так униженно и беспомощно я себя в жизни не ощущала.

– Тогда не надо, спасибо, – выпаливаю я и хочу протиснуться мимо Соника в коридор, но он не дает. Толкает меня и перегораживает собой дверной проем.

– Поздно. Считай, что договорились уже.

– Но я не могу, – шепчу я еле слышно. В виске начинает бешено стучать, а во рту появляется металлический привкус. – Понимаете! Не могу… не могу!

– Хули тут мочь. На колени встала, рот открыла и вперед. Давай, не ломайся.

Он хватает меня за плечо и резко, с силой толкает вниз, и я падаю и ударяюсь коленкой об кафель. Это та самая коленка, которую я уже ушибла до этого об дверь, поэтому боль такая, что у меня темнеет перед глазами и слезы брызгают сами собой.

Но я все равно отползаю так далеко, как только могу, и зачем-то выставляю перед собой руки. Как будто это чем-то поможет.

– Лекс, – отчаянно шепчу я, боясь поднять взгляд на Соника. – Лекс…

Он же обещал, что меня никто не тронет!

– То, о чем Лекс не узнает, его не расстроит, – хмыкает Соник. – Давай быстрее, пока он там трындит на улице по телефону. – И тянется пальцами к ширинке.

Меня едва не выворачивает.

Закричать? Я могу закричать?

Я пытаюсь. Искренне пытаюсь. Но голос меня не слушается. Все тело как будто одеревенело, и даже слезы не текут.

– Ярослава! – вдруг громом прокатывается по коридору рык Лекса. А вслед за ним слышны тяжелые быстрые шаги. – Где она, блядь?

Соник вздрагивает, злобно зыркает на меня, но тут же оборачивается:

– О, Лекс! А я тут…

Договорить он не успевает, потому что врезается в противоположную стену спиной. Лекс его отшвыривает, как котенка.

– Ты охуел? – вопит Соник.

– А это еще вопрос, кто тут охуел. Что здесь, блядь, происходит?

Лекс тяжелым, совершенно жутким взглядом смотрит сначала на Соника, а потом на меня, а я вдруг осознаю, что все еще сижу на полу.

– Ничего, – бормочу я испуганно. – Просто он…

– Да я отлить пошел, – тяжело дыша, говорит Соник. Он морщится и потирает затылок. – А тут эта шлюшка. Давай, говорит, я тебе прямо тут отсосу, а ты меня за это отпустишь. Решила, наверное, что я из вас, троглодитов, самый добренький.

Что? ЧТО он сказал?!

О Господи. Лекс же меня сейчас убьет.

– И какого хера ты тогда меня не позвал? – вкрадчиво интересуется Лекс. – Я же сказал тебе, что это моя девочка и все вопросы с ней решаю я.

Его каменное лицо остается неподвижно-спокойным, но в светлых глазах разгорается настоящее бешенство, и это пугает сильнее всего.

– Лекс, – с Соника моментально сползает самодовольное выражение, и он нервно сглатывает. – Ты что, думаешь, я бы стал за твоей спиной? Ты что…

– Вали в город, – резко обрывает его Лекс. – На сегодня все. И Грина забери с собой, подкинешь его до Ленки.

– Бля, да я тащился сюда дольше, чем мы работали, – зло хмурится Соник и тут же запальчиво добавляет: – Захрена, спрашивается?

– Не захрена, а чтобы закрыть завтрашние сделки, – холодно говорит Лекс. – Остальное потом. И не путай берега, понял?

А потом он просто поворачивает голову и смотрит на Соника. Так смотрит, что тот моментально закрывает рот, отлипает от стены, кивает и уходит. Уходит!

У меня с души словно падает гигантский камень, и я с облегчением выдыхаю.

Кажется, Лекс ему не поверил! А значит, я в безопа…

Но тут взгляд взбешённых, полных ледяной ярости глаз направляется на меня, и… кажется, я рано радовалась.

– А теперь разберемся с тобой, Ярослава, – цедит Лекс. – Вставай.

Он протягивает мне руку, я, помедлив, хватаюсь за нее, и меня рывком поднимают на ноги. А потом он легко, словно куклу, выдергивает меня из этого дурацкого туалета в коридор, прижимает к стене, опираясь ладонью возле моей головы, и негромко спрашивает:

– Ничего не хочешь мне рассказать, девочка?

– Что рассказать? – глупо уточняю я, чувствуя, как дрожит голос. Страх возвращается, но он совсем другой, чем рядом с Соником: в нем нет липкости и гадливости. Правда, от этого не легче.

– А это ты мне скажи, – тянет Лекс. – Пиздит Соник или как? Или ты реально шлюшка, и это я просто не разглядел?

Я вспыхиваю. Обида обжигает так остро, что даже перебивает собой страх.

– Это неправда! Это он меня… Это неправда! Он сам мне… сам это предложил! Я ничего такого..

– Предложил, значит, – Лекс еще сильнее прижимает меня к стене, и я непроизвольно вдыхаю его запах. От него не несет резким парфюмом, как от Соника, он пахнет терпко и приятно – чем-то природно-мужским, а еще кожей и немного сигаретным дымом.

– Предложил, – киваю я, думая, что, наверное, не стоит говорить, что меня принуждали. У меня создалось ощущение, что Соник стоит выше рангом, чем Грин, в этой странной иерархии. И Лекс вряд ли накажет его. Скорее достанется мне.

– То есть он типа предложил, а ты согласилась? – светлые глаза прищуриваются, его лицо наклоняется ко мне еще ближе, и я отчаянно мотаю головой.

– Нет! Нет! Я не могу! Я такое вообще никогда!

– Тихо, не кричи, – ладонь Лекса вдруг зажимает мне рот. – Понял тебя. Значит, ты нихера не делала, стояла в сортире, а тут приперся Соник и давай тебя на отсос разводить, так? И мне сейчас надо пойти и яйца ему оторвать, так, Ярослава?

Я молчу. Совесть не позволяет мне согласиться с этим.

Потому что… ну я ведь первая попросила его дать мне позвонить. Хотя обещала такого не делать. А еще я думала о том, как бы сбежать. Хотя обещала не сбегать.

Лекс что-то такое понимает и, наверное, поэтому пристально вглядывается в мое лицо. Его жесткие губы кривятся, и он наклоняется к моему уху так близко, что я чувствую кожей его дыхание.

– Если я еще раз такое увижу, Ярослава, – опасно шепчет он. – Если еще раз узнаю, что ты хлопаешь перед моими парнями своими золотыми глазками и пытаешься их на что-то развести, то положу хер на наш договор, перегну тебя через ближайший стул и выебу. Поняла меня?

Я мычу в его ладонь, которая все еще зажимает мне рот, и Лекс ее убирает.

– Поняла, – выдыхаю я. Потому что это точно не тот момент, когда стоит спорить.

– Умница, – коротко усмехается он, достает из кармана связку ключей и хватает меня за запястье. Его пальцы не давят больно, но держат стальной хваткой, вырваться из которой нереально. – Идем.

– Куда?

– Отдохнем.

– Где отдохнём? – растерянно спрашиваю я.

– А тут на втором этаже номера есть, – ухмыляется Лекс, подбрасывая на ладони ключи. – Заценим? Вот смотри, типа вип. Наверное, там даже кровати без клопов, че думаешь?

Он разворачивается и идет обратно, а я, немного оглушенная всем произошедшим, послушно иду за ним. Мы возвращаемся по узкому коридору в зал, где нас уже ждут Соник и Грин. Они молча стоят у входных дверей, Лекс им открывает, быстро обменивается с ними рукопожатиями – парни старательно делают вид, что меня тут нет – и они уходят.

Лекс запирает за ними дверь, так и не отпуская мою руку. Мы проходим дальше, за баром оказывается еще один проход в большое служебное помещение. Я вижу дверь на кухню, откуда пахнет какой-то тушеной капустой, и вижу узкую обшарпанную лестницу, к которой меня тянет Лекс. И только поднявшись наверх, только сделав шаг в комнату с бордовым покрывалом на огромной кровати и картиной с розами на стене, я вдруг выныриваю из своего анабиоза.

Зачем он меня сюда привел?!

Паника поднимается откуда-то изнутри, и медленно, словно яд, растекается по телу.

Лекс отпускает меня и прямо в обуви заваливается на кровать, небрежно закинув руки за голову. Я остаюсь стоять посреди комнаты – растерянная и ничего не понимающая.

– Раздевайся, – вдруг приказывает он.

Глава 6. Неожиданный звонок

В голове начинает тревожно гудеть.

– Что, прости? – машинально переспрашиваю я, потому что такого не может быть. Мне наверняка показалось. Лекс ведь не может от меня этого хотеть, правда?

– Что слышала, – ухмыляется он.

– Я ничего не слышала, – быстро говорю я, сильно сжимая пальцы рук, чтобы они не дрожали. – Я… можно мне в туалет?

– Зачем?

– Мне надо.

– Не ври, не надо. Ты только что там была. Перестань ломаться и делай то, что я тебе сказал.

– Но я не слышала, что ты сказал! – отчаянно говорю я, все еще надеясь на то, что меня просто подвел слух.

– Я по два раза обычно не повторяю, – жестко цедит Лекс. – Но для тебя, Ярослава, так и быть, сделаю исключение. Ра-зде-вай-ся. Так понятнее?

– Ты же обещал! – вскрикиваю я. Я не знаю, чего во мне сейчас больше: страха или обиды. Слезы жгут глаза, я чувствую себя преданной и обманутой. – Ты мне обещал, а я тебе поверила! Я думала, ты держишь свое слово, а ты…

– Я за свои слова отвечаю, – резко перебивает меня Лекс, его ледяные серые глаза смотрят на меня в упор. – Не надо мне вот этих предъяв, девочка. Что я тебе обещал?

– Что ты меня не тронешь! – выдыхаю я, чувствуя, что меня немного отпускает. Получается, он пошутил, да?

Пусть скажет, что пошутил!

– А я и не трону, – ухмыляется Лекс, а потом вдруг небрежно снимает с себя куртку и швыряет ее на пол. Он двигается лениво, но в этом чувствуется сдержанная опасная сила, словно у дикого зверя. И это пугает.

– Не тронешь, – с облегчением повторяю я.

– Не трону, – отзывается Лекс, и по его губам скользит хищная усмешка. А потом он, явно наслаждаясь моей реакцией, добавляет: – Я просто посмотрю. Давай, девочка, покажи мне класс. Тебе явно есть чем похвастаться.

– Но я не могу, – шепчу я, машинально вскидывая руки наверх и прижимая их к груди, как будто это может меня защитить.

– Почему? – лениво интересуется Лекс. – Парень запрещает? Так его тут нет, никто не узнает, Ярослава. А я злой, мне успокоиться надо. Посмотреть на красивое.

– Я могу… – бормочу я, пока мой мозг отчаянно ищет варианты спасения. – Я могу… могу помочь по-другому успокоиться!

– Подрочить мне предлагаешь? Давай, тоже тема, – кивает Лекс и тянется к поясу своих джинсов.

– Нет! – вскрикиваю я, краснея так жутко, что мне даже жарко становится. – Я про другое! Я могу…

Давай, Яся, думай быстрее, что ты умеешь? Что может отвлечь внимание в совсем другом направлении?

– Я могу песню спеть! – выпаливаю я. – Я хорошо пою, правда. Музыка успокаивает нервы, это и ученые доказали.

Лекс секунду смотрит на меня недоуменным взглядом, а потом откидывает голову и громко, искренне ржет. А отсмеявшись, говорит:

– Вот ученым и будешь петь, Ярослава. Меня это не интересует.

– Тогда чай могу сделать! – поспешно предлагаю я. – Я его вкусно завариваю, папе очень нравится. У меня даже всякие специальные смеси из трав есть. Только они… дома… – завершаю я убитым голосом, слишком поздно сообразив, что предложение не самое удачное.

Лекс даже никак это не комментирует, только насмешливо улыбается и смотрит на меня, явно ожидая стриптиза.

Но тут меня осеняет еще одна идея.

– Маникюр! – радостно восклицаю я. – Это отлично расслабляет, правда-правда! У меня в сумочке должна быть пилочка, я очень аккуратно сделаю, будет красиво. Придам форму, обработаю ногти…

– Че, бля? – у Лекса такое ошарашенное лицо, как будто я ему предложила невесть что. – Какой еще нахер маникюр? Ты за кого меня…

– Мужчины вообще-то тоже следят за ногтями, – парирую я. – Это нормально! И нечего этого бояться.

– Куда-то не туда тебя унесло, девочка, – цедит Лекс. – Харэ мне мозг полоскать, давай показывай, что там под этими тряпками. А то ведь могу и сам раздеть.

По его голосу я понимаю, что шутки кончились. Мои пальцы отчаянно стискивают воротничок рубашки, а я пытаюсь уговорить себя, что в этом нет ничего такого. Я ведь хожу и на пляж, и в бассейн, и там на мне только трусы и купальный лифчик, и все! И там я не стесняюсь. Сейчас ведь то же самое, правда?

Неправда. Совсем не то.

На пляже и в бассейне меня никто не прожигает насквозь таким взглядом, от которого жарко и стыдно одновременно.

Я цепляюсь пальцами за верхнюю пуговицу и не могу ее расстегнуть. Руки трясутся.

– Ну что ты ломаешься, девочка? – хмыкает Лекс. – Перед рыжим могла, а передо мной нет? Я точно не хуже его. Хочешь заценить?

И он одним рывком снимает с себя футболку, отбрасывая ее куда-то в сторону. А я как дурочка залипаю на его обнаженный торс, исписанный вязью татуировок. Не хочу, но залипаю, потому что такого я не видела никогда.

У Лекса литые, будто выточенные из камня мышцы, широкая грудь с клином темных волос и ровные кубики пресса. Он не накачанный, как те бодибилдеры с плакатов или как парни, которые едят протеин и ходят в качалку, все его мускулы выглядят совершенно рабочими и до ужаса настоящими. И это…

Да, это красиво.

Я шумно сглатываю и непослушными пальцами расстегиваю верхнюю пуговицу. Обнажается только часть шеи, но Лекс так жадно смотрит на меня, будто я перед ним тут уже голая лежу.

– Умница, – бархатно шепчет он. – А дальше?

Еще одна пуговица. Видна ложбинка декольте, и это стыдно до безумия, но одновременно с этим меня потряхивает от какого-то непонятного мне чувства.

– Охуенная девочка, – Лекс продолжает пожирать меня глазами. – Высший сорт.

Я зажмуриваюсь и быстро, будто боясь передумать, расстегиваю все пуговицы до самого пояса юбки. Полы расходятся в стороны, открывая прикрытую бюстгальтером грудь и живот, и прохладный воздух касается разгоряченной кожи. Я стою не шелохнувшись и ужасно боюсь открыть глаза и увидеть реакцию Лекса.

Слышу шумный хриплый выдох, а потом… потом резкую трель мобильного телефона. Непривычный звонок, какой-то тревожный.

– Сука, – Лекс добавляет к этому еще несколько крепких ругательств, а я осторожно приоткрываю глаза и вижу, как он торопливо одевается. – Датчик сработал, кто-то ломится к нам на базу. Поехали.

Я не очень понимаю, что это значит, но выглядит так, что высшие силы услышали мои молитвы. И что у Лекса сейчас есть проблемы поважнее, чем выяснять, что прячется под моей одеждой.

Я отворачиваюсь от него и торопливо застегиваю пуговицы рубашки.

– Готова? Давай, девочка, в темпе, в машине закончишь, – тон у Лекса снова деловой, холодный, как будто не этот голос минуту назад мне жарко шептал, какая я красивая.

Правда, для этого Лекс использовал немного другие слова, но смысл был именно такой.

– Может, я тут тебя подожду? – невинно предлагаю я. – Ну если ты торопишься. Посижу здесь, а ты пока…Ай!

Мне по заднице прилетает шлепок. Не больно, но чувствительно.

– Ярослава! Сказал же, в темпе.

– Да поняла я, поняла, – вздыхаю я, заметив, что криво застегнула рубашку. Но времени переделывать уже нет.

Мы быстро спускаемся вниз, Лекс открывает дверь и кидает ключи на соседний столик.

– Вартан! Мы уехали, – кричит он и, не дождавшись ответа, выходит на улицу.

Пока мы идем к машине, Лекс успевает закурить и позвонить, прижимая телефон плечом к уху:

– Соник, двигайте на базу, там датчик сработал. Да, я тоже выезжаю, но вы раньше успеете. Ствол есть у тебя, если что? Норм, ага. Давай, держи в курсе.

Лекс нажимает на отбой, в три затяжки докуривает сигарету и швыряет бычок в переполненную урну.

– Садись, – он открывает дверь спереди.

– Может, я лучше сзади сяду? – осторожно предлагаю я, потому что перспектива сидеть так близко к Лексу меня не очень радует.

– Может, ты лучше рот прикроешь? – хмуро интересуется он. – И прекратишь спорить, блядь, со мной по каждому поводу?

– Я просто спросила, – бурчу я, усаживаясь вперед и пристегиваясь. – Уже и спросить нельзя.

– Я смотрю, тут кто-то борзеть начал, – замечает Лекс, занимая место водителя. – Понравилось раздеваться передо мной, девочка?

– Нет! – вспыхиваю я.

– Что, и смотреть на меня не понравилось?

– Не понравилось! – я закусываю губу и отворачиваюсь к окошку, чтобы скрыть смущение.

– Ты пиздец как плохо врешь, Ярослава, – хмыкает Лекс, выезжая с парковки.

– Поняла, буду больше тренироваться, – вздыхаю я и слышу, как он смеется.

Смешно ему!

А мне вот нет.

Но при этом мне уже и не страшно. Даже удивительно, как быстро человек привыкает ко всему.

Я неожиданно громко зеваю и тут же смущенно прикрываю рот ладошкой. Сказывается моя сегодняшняя ночь с книжкой, которую я читала до пяти утра.

– Нам ехать минут сорок, – говорит Лекс неожиданно мягко. – Можешь поспать пока. Под сиденьем ручка, чтобы откинуть спинку.

– Нет, я не буду спать, – мотаю я головой.

Потому что надо быть начеку. Надо смотреть, куда меня везут и следить за дорогой. Надо попытаться разговорить Лекса и вытянуть из него как можно больше информации. Надо…

Я еще раз зеваю и прикрываю глаза. Обещаю себе, что это всего на пару секундочек, но почти моментально проваливаюсь в такой глубокий сон, что когда выныриваю из него, не сразу понимаю, где я нахожусь.

Нет, это не моя комната и не последняя парта аудитории, где я случайно задремала, это… Да, это машина Лекса, только самого Лекса в ней нет.

Я сонно моргаю и потягиваюсь, охая от того, что колет иголочками ногу, которую я отлежала. Неловко сажусь и только, когда с мягким шуршанием на пол падает куртка, я вдруг понимаю, что все это время была ею укрыта. Поднимаю ее с пола и держу в руках.

Лекс не стал меня будить, укрыл своей курткой и куда-то ушел. На базу? Где мы вообще?

С моей стороны окошка открывается вид на какие-то кусты и заросли, но если посмотреть в противоположную сторону, то сразу видно какое-то одноэтажное кирпичное здание, возле которого стоят Лекс, Соник и Грин и что-то напряженно обсуждают. Меня они пока не видят, поэтому я продолжаю осматриваться.

Интересно, это где-то в черте города? А если да, то в каком районе?

И тут мое сердце начинает колотиться быстрее, потому что я замечаю на здании табличку с адресом. Барабинская 18.

На улице Барабинская жила моя одноклассница, и я как-то ездила к ней в гости на день рождения. Это, кажется, Октябрьский район. Да, далековато от дома, но это город! Тут ходит транспорт! И если что…

Лекс вдруг поворачивается и смотрит на меня. Заметил, что я проснулась. Идет быстрым шагом к машине и открывает мне дверь.

– Выспалась? – хмыкает он. – Ты как сурок спишь, Ярослава. Тебя и пушкой не разбудишь.

– Пушкой? – я вдруг бледнею. – У вас тут была перестрелка?

– Не было ничего, расслабься, – Лекс помогает мне выбраться из машины. – Так, пацанва какая-то пыталась дверь вскрыть. Замок только покорежили, черти. Надо менять теперь.

– И что, вы их не поймали? – спрашиваю я.

– Грин с Соником поймали, – равнодушно отвечает Лекс. – Сделали все, что надо. Когда я приехал, уже все кончилось.

– Что они сделали с ними? – у меня вдруг тошнота подступает к горлу. В мыслях рисуются самые жуткие картинки.

– По жопе надавали, стволами пригрозили и выпнули. Что еще можно с этой мелюзгой сделать?

– А, – я облегченно выдыхаю. – Ну да. Конечно.

Я протягиваю Лексу его куртку.

– Спасибо, что укрыл.

– Оставь пока. Тут внутри прохладно, – бросает он. И идет к этому зданию, а я, поколебавшись, но все же набросив его тяжелую куртку на плечи, иду следом.

Глава 7. Новое лицо

Возле входа в кирпичное, похожее на какие-то гаражи или склады здание, стоят и курят Грин с Соником. Мое появление, к тому же в куртке Лекса, не проходит для них незамеченным. Но реакция разная: Грин слегка ухмыляется и кивает мне как старой знакомой, а Соник смотрит с плохо скрываемой неприязнью.

– Лекс, – бросает он, нахмурившись, – а она тут за каким хером?

– Тебя не спросил, – лениво, но без особой злости отвечает Лекс. – Я у Вартана должен был ее оставить или как?

– А ниче, что мы ей базу светим? – поджав губы, интересуется Соник, приводя, видимо, последний аргумент.

– Она умная девочка, она не будет болтать лишнего, да, Ярослава? – хмыкает Лекс и так смотрит на меня, что я поспешно киваю.

– Да и не то чтобы это прям был секрет, – вдруг встревает Грин. – Рыжий в курсе, многие в курсе. А че нам, закон мы не нарушаем так-то. Бабло тут тоже не храним, оно же…

Соник выразительно кашляет, и Грин умолкает, не договорив.

Металлическая дверь с раскуроченным замком приоткрыта, Лекс подходит, дергает ее, распахивая настежь, и смотрит на меня с усмешкой:

– Заходи, Ярослава, – приглашает он. – Грин, покажи ей, где чай попить, где сортир и все такое. Соник, докуривай резче, нам надо с дверью разобраться. Если сами не сделаем, я Гончему позвоню, у него точно есть ребята, которые приедут и оформят нам все по-быстрому.

– Так позвони сразу, – предлагает Соник.

– Не люблю быть должным, – морщится Лекс. – Гончий деньгами не берет, а нахуй мне его это «потом сочтемся»?

– Тоже верно, – через паузу соглашается он.

У меня какое-то дежавю. Опять мы непонятно где, опять Лекс занят с Соником какими-то важными делами, а Грин присматривает за мной. Но в этот раз он в более приветливом настроении, поэтому все не так уж и плохо.

База оказывается каким-то помещением типа складского: без окон, с потрёпанным диваном, двумя сейфами, несколькими рабочими столами, чайником, разномастными кружками и банкой растворимого кофе.

– А зачем вам растворимый, если у вас вот тут кофемашина есть? – с любопытством спрашиваю я, кивая на дорого выглядящий агрегат.

– Лекс только растворимый пьет, – ухмыляется Грин. – А Соник наоборот только свое латте, бля, хуятте. Пиздец сноб, да?

И почему-то это звучит так забавно, что я искренне смеюсь.

Грин улыбается мне и весело подмигивает, сразу становясь таким обаятельным, что я невольно вспоминаю Лекса, назвавшего его бабником. У нас бы в универе девочки точно не прошли бы мимо такого парня! А то что он ведет бандитский образ жизни, только добавило бы ему очков.

В отличие от Лекса, у Грина нет этой жуткой ауры, от его взгляда не бегут мурашки, и вообще он вроде такой балагур и простой как песня, но если приглядеться, можно заметить и другое. Жёсткость, которая есть в его темных глазах, шрам на шее, сбитые костяшки широких рук, крепкие бицепсы, явно наработанные не в спортзале, скупость и отточенность движений и какую-то звериную настороженность. Но это все не на поверхности, а где-то там, спрятано под веселыми ухмылками.

Я вдруг понимаю, что он тоже далеко не такой безобидный, каким кажется. В этой тройке вообще нет никого безобидного.

Но зато Грин со мной охотно разговаривает, не делая никаких намеков и не бросая липких взглядов, поэтому я даже пробую осторожно задавать ему вопросы:

– А что вон в том сейфе?

– Оружие, – пожимает Грин плечами, явно не делая из этого тайны.

– А зачем оно вам? – я пытаюсь вытянуть из него как можно больше информации. – Ты же сам говорил, что вы закон не нарушаете.

– Мы – нет, – быстро ухмыляется он. – Обнал не преступление, хоть у рыжего своего спроси.

– Обнал?

– Обналичивание денег.

– А зачем это делать?

– Наличные не проверить, в отличие от счетов, – Грин отвлекается на телефон и разговаривает со мной слегка рассеянно, как будто не особо задумываясь над ответом. – Знаешь, как много с виду приличных организаций пользуется услугами обнальщиков, чтобы уйти от налогов?

– Получается, вы им помогаете нарушать закон, – хмурюсь я. – Это неправильно.

– Давай-давай, еще мораль нам почитай, – фыркает Грин, оторвавшись от мобильника. – Можешь с Лекса начать.

– Ой нет, я не самоубийца, – машу я рукой, непроизвольно кидая взгляд на противоположный угол, где Лекс с Соником копаются в каких-то инструментах. Из-за того, что на мне его куртка, я словно ощущаю Лекса рядом с собой.

Меня окутывает его терпкий, острый запах, которым пахнет подкладка и воротник, и от этого внутри тянет. Томительно, сладко и тревожно.

– С Лексом надо поосторожнее, – соглашается со мной Грин. – Он у нас такой. Не забалуешь.

Я киваю, улыбаюсь, смотрю ему в лицо и хочу что-то сказать, но вдруг дверь базы распахивается.

– Всем привет! – звучит звонкий девчоночий голос. – Дим, я тут решила забежать…

Мы с Грином одновременно оборачиваемся.

Я вижу тоненькую угловатую фигурку со светлыми, точно выбеленными волосами, и огромными, неумело подведенными голубыми глазами. В руках у нее какой-то большой сверток.

Она растерянно, как-то по-детски моргает, глядя то на меня, то на него, а потом вдруг с неожиданной для такого хрупкого существа злостью спрашивает:

– Дим, а это вообще кто?!

– Ленка… – растерянно хмурится Грин, а потом вдруг строго спрашивает: – Так. Я не понял, ты чего это тут делаешь? Я тебе что, блин, сказал?

– Ты сказал, что зайдешь, – упрямо возражает она, делая несколько шажочков внутрь. На вид ей лет двенадцать-тринадцать, она вся тонкая как веточка, а локти и колени торчат, словно у олененка. – Мы с ба пирожков испекли и ждали тебя!

– Да я же сказал тебе, что планы поменялись и что мы поехали на базу! И чтобы ты дома сидела и уроки делала, – Грин выглядит разозленным. – Какого хрена ты сюда притащилась? Одна шла через гаражи? Голова вообще на плечах есть?

– Дим, – голубые глаза наполняются слезами, которые девчонка старательно сдерживает. – Не ругайся. Я хотела…

Она трогательно шмыгает носом, и Грин раздраженно машет рукой.

– Черт с тобой, но чтобы больше так…

– Я больше не буду! – порывисто обещает она, а я теряюсь в догадках. Кто она Грину, который оказался Димой? По всему кажется, что сестра, но внешнего сходства в них ни на грамм: Грин черноволосый и смуглый, а эта Лена вся светленькая. И черты лица абсолютно разные.

– Я смотрю, у нас гости, – вдруг раздается за моей спиной голос Лекса, и я непроизвольно вздрагиваю и оборачиваюсь.

– Да тут Ленка забежала, – бормочет Грин.

– Вижу, не слепой, – прохладно сообщает Лекс. – У нас тут сегодня проходной двор, походу.

На его лице темная полоска, то ли сажи, то ли машинного масла, а взгляд чуть прищуренных светлых глаз обшаривает меня с головы до ног с насмешливой откровенностью, как будто напоминая мне о том, что он теперь в курсе, какого цвета у меня белье под этой рубашкой.

Я смущаюсь и чуть плотнее запахиваю куртку. Кошусь на девочку: она наверняка испугалась Лекса. Но та почему-то не выглядит напуганной, наоборот, даже как будто слегка улыбается. А когда видит, как Лекс кладет свою тяжелую руку мне на плечо, ее улыбка становится еще шире.

– Привет, – бодро говорит она. – А я вам пирожков принесла! С капустой, с картошкой и с повидлом. Будете?

– Привет, Лен! Очень даже будем, – к нам подходит Соник, вытирая грязные руки какой-то тряпкой. – У баб Маши самые лучшие пирожки, которые я когда-либо ел.

– Вообще-то всю начинку я сама делала и лепила тоже я, ба только тесто ставила, – слегка обиженно говорит девчонка.

– Тогда тем более! – улыбается Соник. – Будет божественно, я уверен.

– Тогда я чайник пошла ставить, – она по-хозяйски подходит к столу, пристраивает на него пакет с пирожками и начинает расставлять кружки. – Кому чай, кому кофе?

– А кому пиздюлей за то, что старших не слушает, – бормочет под нос все еще не успокоившийся Грин. – Нет, ну ты прикинь, поперлась одна через гаражи. Мозг у девчонки есть вообще или как?

– Да ладно тебе, дошла же, – Соник беспечно машет рукой и швыряет тряпку в угол. Потом замечает темное пятно на своих брюках и недовольно морщится. – Блядство!

– Я могу постирать, – тут же реагирует эта Ленка. – Это оружейное масло, да? Надо кашицу из стирального порошка сделать и оставить. А потом в машинку кинуть или на руках простирнуть.

– Да нахер, в химчистку сдам, – машет рукой Соник.

А я смотрю на все это круглыми глазами.

Что вообще тут происходит?

Почему-то эта щуплая девчонка ведет себя с ними так, как будто они нормальные парни, а не опасные личности с полным сейфом оружия и темным полузаконным бизнесом. И они тоже с ней общаются абсолютно нормально, как будто она какая-нибудь младшая сестренка их друга.

– А тебе? – вдруг смотрит Ленка на меня пытливым взглядом. – Чай?

Я мотаю головой. Мне ничего не хочется.

Это чужое место, чужие люди, мне тут некомфортно, а главное, в отличие от этой девчонки, я тут не по своей воле. И я не хочу никакого чая с пирожками, я хочу домой.

Но Лена не отстает.

– Ты девушка Лекса, да? – продолжает она любопытничать.

– Нет, – резко отвечаю я, а его ладонь на моем плече сжимается еще крепче.

– Мы работаем над этим вопросом, – поясняет Лекс.

Лена хихикает. Наверное, ей кажется, что это такая шутка.

– А как тебя зовут? – спрашивает она, но не успеваю я ответить, как вмешивается Грин.

– Лен, не лезь к ней, – жестко говорит он, и это звучит практически как приказ. Никогда не думала, что дурашливый Грин умеет так разговаривать.

– А почему? – растерянно спрашивает Ленка.

– По кочану, – отвечает Лекс. – Двадцать минут вам на пожрать, потом Соник отвезет тебя домой.

– Но я…

– Вопросы? – Лекс приподнимает одну бровь.

– Никаких вопросов, – смирно отвечает Ленка. – А ты не будешь пирожки что ли?

– Нет, покурю пока, – Лекс идет к выходу, продолжая приобнимать меня за плечи, поэтому у меня нет другого варианта, как идти вместе с ним.

На улице он чуть отходит в сторону, закуривает, а я не выдерживаю. Любопытство слишком гложет.

– А кто это? – спрашиваю я. – Сестра Грина?

– Ну считай что да, – на мгновение задумавшись, кивает Лекс.

– То есть нет?

– То есть это не твое дело, Ярослава.

Он курит, а сам при этом нагло рассматривает меня, и под этим взглядом становится жарко. Я сразу вспоминаю, как я стояла напротив него и расстегивала пуговицы рубашки, а он был без футболки и…

Я прикусываю губу и по усмешке Лекса понимаю: он в курсе, о чем я сейчас думаю.

– Невовремя нас прервали, да, девочка? – тянет он. – Ты мне не все еще показала, самое интересное я так и не увидел. Может, выгнать их всех нахер, а? Останемся тут вдвоем… продолжим.

– Ты же сам сказал, что тут холодно! – поспешно выпаливаю я. – Я вот даже куртку твою не снимаю!

– Намекаешь, что ко мне домой хочешь поехать? – ухмыляется Лекс. – Еще лучше вариант, Ярослава. Я согласен. Щас докурю и поедем.

– Нет! Я не езжу домой к незнакомым мужчинам, – испуганно тараторю я, быстро пытаясь придумать, как выкрутиться, но по насмешливому блеску в глазах Лекса вдруг понимаю, что он меня специально провоцирует.

Скотина.

И едва открываю рот, чтобы сказать ему это, как вдруг у Лекса звонит телефон. Он достает его из кармана, резко мрачнеет, косится на меня, но принимает вызов.

– Да, рыжий. Слушаю.

Глава 8. Экстренный план

Я моментально забываю про все на свете, превращаюсь в слух и ловлю каждое слово их разговора. Но Лекс слушает и молчит. А потом по его губам ползет хищная усмешка, от которой у меня обрывается сердце.

– Завтра? – насмешливо тянет Лекс. – Ммм, а чего не через неделю, а, рыжий? Думаешь, мало мне времени дал, чтобы с твоей девочкой поразвлекаться? Надо еще ночь прихватить? Одобряю. И знаешь что, завтра можешь уже не приезжать. Меня обмен полностью устраивает.

Каждое слово отдается в висках болезненной пульсацией.

Нет, нет, нет… Это неправда! Пашка не мог меня так бросить! Не мог меня оставить! Я же была уверена, что вечером он приедет. Да я часы считала до освобождения!

У меня перехватывает горло от обиды, от неверия, и я вдруг испытываю такую жгучую потребность услышать это своими собственными ушами, что просто хватаю Лекса за руку – вот так, просто! – и выпаливаю:

– Дай мне с ним поговорить!

Бровь Лекса ползет вверх, и я мгновенно поправляюсь:

– Пожалуйста! Лекс, пожалуйста!

Он секунду смотрит на меня, а потом просто притягивает меня к себе одной рукой, вжимая спиной в свою грудь, и прислоняет свой телефон к моему уху.

– Паша! – кричу я в динамик. – Паша, это я!

Я надеюсь на чудо. На то, что Лекс меня обманул и там в трубке тишина. На то, что Паша начнет шептать мне торопливо, что он уже вызвал наряд полиции и они едут меня освобождать… Что угодно! Я хочу услышать что угодно, кроме этого виноватого вздоха и жалкого, будто пришибленного голоса:

– Ясь, прости меня. Прости, пожалуйста.

– Ты не приедешь? – зачем-то спрашиваю я, хотя сама уже знаю ответ.

– У меня нет денег сейчас, пойми! – с жаром говорит Пашка. – Меня там чувак подставил, я думал, он мне просто валюту на них купит, потом сразу продаст и через денек вернет все, а процент попилим, а он бабки решил крутануть в какой-то мутной схеме, и я только завтра утром смогу их забрать.

– Ты все равно можешь приехать, – шепчу я, чувствуя, как в горле собирается тугой комок. – Приехать и сказать, чтобы меня отпустили. А самому остаться.

– Я не могу, Ясь. Кто тогда деньги завтра утром заберет? – бормочет Паша. А потом вдруг добавляет еле слышно. – Я не ты, меня отсюда Лекс может вообще живым не выпустить. Но я завтра привезу деньги. Яся, правда! Могу хоть чем поклясться! Хочешь, мамой поклянусь?

И от того, что я прекрасно знаю его маму, кругленькую и улыбчивую тетю Оксану, мне становится до такой степени плохо, что едва не выворачивает.

А еще я вдруг вспоминаю то, что совсем вылетело у меня из головы.

– Мама! – вскрикиваю я. – Паш, родители же с ума сойдут, если я не приду ночевать! Они уже, наверное, меня потеряли, у меня же забрали телефон!

– С ними нормально все, – неловко отвечает он. – Я зашел и сказал твоим, что ты поехала на день рождения к Соне и что там и ночевать останешься. А телефон типа в универе потеряла. Твоя мама сказала, что ты разиня и что она с тобой завтра серьезно поговорит. Так что завтра утром вернешься домой, и все норм будет. Правда! Утром будут деньги, честное слово!

– А тебя не волнует, в каком виде ты меня завтра утром найдешь? – глухо спрашиваю я. – И что со мной будет этой ночью, тебя тоже не волнует?

– Яся…

– Хватит, – Лекс резко отдергивает телефон и нажимает на отбой.

Я стою как оглушенная и даже слез нет. И мне даже все равно, что Лекс по-прежнему продолжает прижимать меня к себе, практически обнимая.

– Чего ты загоняешься? – грубо спрашивает он. – Я тебе сразу говорил, что твой парень ссыкло и мудила.

– Если он завтра утром вернет тебе деньги, ты отпустишь меня?

– Поговорим об этом утром, Ярослава. Очень многое будет зависеть от того, как пройдет ночь. И насколько хорошей девочкой ты будешь.

– А где я буду ночевать? – сглотнув, спрашиваю я и поворачиваю голову, чтобы взглянуть ему в лицо.

Лекс ухмыляется.

– А сама как думаешь?

– На базе, – с надеждой предполагаю я. – Можете меня закрыть для надежности.

Лучше спать здесь, на этом холодном складе, на продавленном диване или даже на полу, чем…

– Не угадала, Ярослава. Ты будешь спать сегодня со мной. У меня дома.

– Ты же обещал не трогать… – бессильно выдыхаю я.

– А я и не буду, – шепчет Лекс мне на ухо. – Ты будешь трогать меня. Так будет еще интереснее, да, девочка?

От его горячего низкого шепота по коже разбегаются мурашки, а по телу проходит жаркая волна стыда и какого-то сладкого ужаса. Как на американских горках.

– Отпусти, – прошу я еле слышно. – Мне в туалет надо. Очень.

– Ну иди.

Лекс убирает свою тяжелую руку, прижимавшую меня к его твердой широкой груди, и я пулей влетаю обратно на базу, едва не сталкиваясь с выходящими оттуда Грином, Соником и Леной.

– Я в туалет, – зачем-то оправдываюсь я.

А когда они выходят на улицу, я замираю у дверей, прислушиваясь к голосам.

– Я Ленку довезу, – говорит Соник. – А Грина, может, ты подкинешь? Тебе же по дороге.

– Давай, – звучит в ответ низкий глубокий голос Лекса. – Слушай, а давай я тебе тогда отдам миллион для ребят Орлова. Я утром должен был передать, скажу им, чтобы к тебе заехали.

– Ну давай.

И тут я слышу шаги. Они… они идут к машинам?

Их машины на дороге, до них метров двадцать точно есть.

Я осторожно выглядываю из-за двери и вижу спины Лекса и Соника. Грин и Ленка уже стоят у машин и о чем-то спорят. Меня они не увидят, если повезет.

А справа от базы узкая тропинка и кусты, куда можно нырнуть. Если я, конечно, решусь. Счет идет на секунды. Или сейчас, или…

Сейчас.

Я сбрасываю с плеч тяжелую кожаную куртку Лекса, осторожно опускаю ее на пол, а сама ужом прошмыгиваю в приоткрытую дверь, сразу же ныряю в кусты и начинаю пробираться куда-то дальше по тропинке, стараясь не шуметь. Надо запутать следы. Вон там гаражи виднеются, надо свернуть за них, а потом попытаться выйти на дорогу или попросить кого-то о помощи, если увижу.

Хоть бы меня как можно дольше не хватились! Хоть бы!

Я дохожу до гаражей и пока все тихо. Похоже, еще не заметили, что меня нет. Выдыхаю, быстро осматриваюсь, и у меня падает сердце. Два ряда одинаковых серых квадратов дверей с полустершимимся номерами, и хоть бы одна дверь была приоткрыта! Хоть где-то стояла бы машина! Никого.

Пусто и тихо.

Внезапно я слышу вдалеке чьи-то голоса, но не успеваю обрадоваться, потому что по хриплым ноткам узнаю Грина.

– …думаешь сюда пошла?… Не к магазину?

Зажимаю себе рот рукой, чтобы не закричать от страха, и просто бегу. Бегу куда-то за гаражи, не разбирая дороги, ныряю в кусты и еле удерживаюсь от вскрика, потому что там оказывается крутой обрыв, по которому я, споткнувшись, скатываюсь, обдирая руки об ветки и колючую сухую траву. Оказавшись где-то внизу, у корней густо растущих тут деревьев, замираю не дыша. Сердце колотится от страха, что меня сейчас обнаружат, потому что шума я наделала немало. Ну мне, как минимум, так казалось.

Но я ничего не слышу. Справа вдруг что-то шуршит, я вздрагиваю, но это оказывается всего лишь ворона, которая разгребает клювом листья. Она косит на меня круглым черным глазом, лениво взмахивает крыльями и улетает. Я продолжаю сидеть, свернувшись клубочком и обхватив себя руками. Без куртки я замерзну. В тонких колготках и юбке – замёрзну. Тем более в этих колготках дырок сейчас больше чем ткани, а ободранная кожа неприятно саднит.

Но выходить сейчас – это сдаться.

Я растираю руки, шевелю пальцами ног в кедах и сижу в своем укрытии до тех пор, пока не начинает темнеть. Может, от страха, может, от адреналина – но я не чувствую холода. Хотя ноги затекли, и когда я осторожно встаю, то сначала чуть не падаю. Приходится немного размять их, прежде чем начать снова подниматься по склону, обратно к гаражам. Идти в сторону леса я не рискую, потому что этот путь может завести меня куда угодно. А от гаражей должна быть дорога, ведь так?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.