Катинка Энгель
Полюби меня. Навсегда

© И. Офицерова, перевод на русский язык, 2024,

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2024

Глава 1
Эми

Огромный малопривлекательный бетонный массив, в котором размещается в основном социальное жилье, возвышается на фоне непривычно серого калифорнийского неба. Тон в тон. Безнадежность и отчаяние. Для большинства во всяком случае, но не для меня. Там, где другие не замечают ничего, кроме бедности и страданий, я вижу картинки второго шанса добиться своей цели.

Смесь смога и облаков погружает мир в тусклый свет. И сегодня я чувствую себя такой же тусклой и вялой. Надо устроить небольшой перерыв, чтобы в ближайшее время полностью не перегореть. У меня уже развился относительно хороший радар, определяющий, что я потяну, а с чем нужно быть осторожнее, чтобы не взвалить на себя слишком много. У одиночества есть существенный недостаток: ты сама отвечаешь за своевременную подзарядку внутренней батарейки. Ну что ж, воспользуюсь приближающимся концом рабочего дня, который в виде исключения принадлежит мне одной.

Впрочем, мое внимание сосредоточено сейчас не на мне, а на Кайли и Стиве – паре, которая после освобождения Стива из тюрьмы только учится быть семьей с новорожденным малышом Мило. Стива выпустили как раз вовремя, чтобы он мог присутствовать на рождении сына. Изменившаяся жизненная ситуация, с которой с тех пор пытаются справиться Кайли и Стив и его девушка, стала главной причиной, по которой я включила Стива в свою программу ресоциализации. Сопровождаю его на пути к нормальной жизни.

Я нажимаю на звонок квартиры 34, и вскоре входная дверь открывается. После царящей снаружи духоты подъезд встречает меня приятной прохладой. Прогноз погоды уже несколько дней обещает дождь, но пока мы страдаем от ужасного воздуха и давящих облаков.

Лифт сломан, и я отправляюсь вверх по голой бетонной лестнице на четвертый этаж. Стены покрыты граффити и какой-то грязью неизвестного происхождения, даже знать не хочется, как они появились.

На четвертом этаже стучу в дверь. В домах вроде этого никто не оставляет дверь открытой. Слышно, как внутри сдвигают цепочку, а через секунду мне открывает Кайли с крошкой Мило на руках.

– Привет, заходи, – с усталой улыбкой здоровается она.

Я следую за ней в гостиную, где, как обычно, сажусь на потертый диван.

– Как у вас дела? – спрашиваю я, снимаю с запястья серую резинку и завязываю волосы в конский хвост.

– Неплохо, – отвечает Кайли, – было бы полегче, если бы малыш не так много кричал. – Тот, как по команде, начинает хныкать, и Кайли, тяжело вздохнув, начинает раскачиваться, чтобы его успокоить. Потом зовет: – Стив! Ты не слышал звонок?

Из соседней комнаты доносится ворчание, и мгновение спустя из спальни, шаркая, выходит Стив в серых спортивных штанах, заправленных в белые теннисные носки, и растянутой футболке.

– Прости, – бормочет он, – мне надо было одеться.

Он робко улыбается, и я достаю из сумки папку с документами.

– Это вакансии? – тут же с явно возросшим интересом задает вопрос мой подопечный.

Его угнетает безработица. Хотя для квалифицированного автомеханика место найдется всегда, его криминальное прошлое усложняет трудоустройство. Сейчас все трое живут на скудные сбережения Кайли, а еще им материально помогает мать Стива. Однако дело не только в том, что они едва сводят концы с концами, но и в том, что Стив устал сидеть в четырех стенах. Я подобрала парочку агентств по временному трудоустройству, куда он сможет отправить резюме.

– Надеюсь, там будет что-нибудь подходящее, – говорит Кайли, повернувшись к нам спиной, чтобы покормить Мило грудью. – Мне срочно нужно выпроводить его из дома. Этот парень меня с ума сводит.

У них грубоватая манера общения, но я не придаю этому значения. Мне известно, как Кайли счастлива, что ее парень снова рядом.

– Ты тоже можешь устроиться на работу, – предлагает Стив.

– Устроилась бы, если бы твой сын не висел у меня на груди с утра до ночи.

Хмыкнув, Стив склоняется над списком агентств по временному трудоустройству. Малыш, кажется, уже наелся и опять издает отчаянные звуки, Кайли стонет, Стив бурчит себе под нос – для меня это чересчур, но такова моя работа и моя жизнь – поддерживать этих двоих, вселять в них надежду и ощущение, что они справятся с любыми проблемами.

Кайли похлопывает ребенка по спинке, пока он не срыгивает ей на плечо.

– Твою мать, – выпаливает она и отстраняет ребенка от себя на полметра. По крайней мере, он перестал кричать. – Эми, не могла бы ты немного?.. – просит Кайли и сует маленького червячка мне в руки, не дожидаясь ответа. – Просто поддерживай головку, – добавляет она, а в следующий миг скрывается в ванной.

Мое тело словно каменеет. Я неподходящий человек для поддержания головок, да и для теплоты, для близости. Единственное исключение – моя приемная дочь Джинни. Мило смотрит на меня настороженными синими глазами. Я перевожу взгляд с него на Стива в надежде, что он заберет у меня своего сына, но ничего подобного. Он погружен в бумаги и, похоже, не замечает моей беспомощности.

– О’кей, – произношу я одновременно Мило и себе самой и кладу червячка себе на колени. Я слежу, чтобы его головка лежала у меня на руке. Стив все-таки на мгновение поднимает взгляд и кивает мне. Очевидно, я все делаю правильно.

Тепло ребенка передается мне и успокаивает, практически умиротворяет. От Мило пахнет по-особенному. Наверное, это тот самый детский запах, о котором все говорят. Он тихонько хнычет, и я провожу ладонью по его мягкому комбинезончику. Малыш издает тихий писк, а я повторяю движение. Кажется, ему это нравится, потому что он глубоко вздыхает – очень похоже на вздох облегчения. С ума сойти, думаю я, такой маленький беззащитный человечек лежит у меня на коленях. Он доверился мне и надеется на лучшее.

– Смотри, я еще раз отредактировал резюме, как ты сказала. – Выдергивая меня из раздумий, Стив протягивает мне распечатку.

На прошлой встрече я сказала ему, что не помешало бы немного отформатировать резюме и сделать его чуть привлекательнее. Я познакомила его с миром шаблонов и посоветовала не прыгать сразу с места в карьер и не упоминать пребывание в тюрьме. Мы не делаем из этого тайну, я заранее связываюсь с большинством компаний, чтобы узнать, есть ли у Стива шансы, но изменения в резюме стоит внести.

Пока малыш Мило тихо дремлет, я исправляю орфографические ошибки в новом сопроводительном письме Стива. Кайли возвращается в гостиную, однако не предпринимает попыток забрать у меня младенца… а я понимаю, что вовсе не против лежащего у меня на коленях ребенка. Наоборот, как ни странно, это даже успокаивает, заземляет.

– Спасибо за помощь, Эми, – благодарит Стив, когда полчаса спустя я собираюсь уходить, – теперь наверняка все получится.

– Не переживай, – отвечаю я, – мы тебе что-нибудь найдем.

До сих пор мне всегда удавалось пристраивать своих подопечных. Попрощавшись, выхожу на лестничную клетку. Но когда я уже хотела уйти, Кайли с Мило на руках оттеснила Стива от двери.

– Эми! – смущенно зовет она. И при виде ее миниатюрной фигурки и гладкой кожи, я вспоминаю, насколько она молода: ей всего восемнадцать.

– Да?

– У меня еще один вопрос.

– Выкладывай, – подбадриваю ее я. Пусть я социальный работник Стива, не может быть и речи о том, чтобы не помочь и ей тоже, о чем бы ни шла речь.

– Эм, ну ты же знаешь, что Мило родился чуть раньше срока.

С помощью тюремного психолога я добилась того, что Стива отпустили домой за пару дней до официального окончания его заключения. Пришлось потратить кучу нервных клеток, но это того стоило.

– Я не успела сдать экзамены вместе со всеми. – Она опять раскачивается с одной ноги на другую. Трудно сказать, для чего она это делает: чтобы убаюкать Мило или потому, что нервничает. – Как думаешь, я смогу получить школьный аттестат в следующем году? Может, в вечерней школе?

– Кайли, дорогая, – откликаюсь я, – это прекрасная идея. – По-моему, здорово, что она думает о своем будущем. Многие просто смиряются с судьбой. А мне слишком хорошо известно, как будут развиваться события, если что-то пойдет не так. – Я достану информационные материалы и в следующий раз принесу.

– Спасибо, – говорит она и улыбается сначала мне, потом крошке Мило. И при мысли о тепле малыша и неповторимом детском запахе я тоже не могу сдержать улыбку.

Глава 2
Сэм

– Ты Сэм? – спрашивает симпатичная, но чересчур ярко накрашенная брюнетка, которая только что встала из-за стола.

Меня охватывает волнующее ощущение перед свиданием вслепую.

– Это я, – говорю я и нарочито небрежно провожу рукой по волосам. Потом одариваю ее игривой улыбкой одним уголком рта, которая еще никогда меня не подводила.

И действительно, Сара тоже попадает под мое обаяние, о чем сообщает улыбка, которая расцветает у нее на губах. Она тоже запускает руку в волосы и накручивает прядь на указательный палец.

Я сажусь напротив нее за столик из темного дерева.

– Что пьешь? – интересуюсь я, гладя на прозрачный напиток, в котором плавает долька лимона.

– Джин-тоник, – отвечает она. – Хочешь глоточек?

Девушка протягивает мне бокал. Мне нравится ее прямолинейность. Именно такое впечатление у меня сложилось от ее профиля в приложении для знакомств.

Но поскольку в этот момент к нашему столу подходит официант, лучше закажу себе собственный напиток.

– Значит, вот как классно выглядят люди, которые пишут диссертацию, – хлопает ресницами Сара. – А чем конкретно ты занимаешься?

Я понимаю, что это всего лишь непринужденная беседа. За последние несколько месяцев у меня было много подобных свиданий. Чаще всего в «Вертиго», моем любимом баре в ярком центре ночной жизни Перли. Они проходят почти одинаково: разговариваем, флиртуем, идем к ней или ко мне или договариваемся встретиться еще раз, чтобы затем отправиться к ней или ко мне.

– Литературоведением, – коротко отвечаю я. Углубляться обычно нет смысла.

– Чтобы потом стать таксистом? – спрашивает она и, смеясь, запрокидывает голову.

К таким комментариям я привык и не обращаю на них внимания. То же самое и с Сарой. Мне все равно, оценят ли новые знакомые мое призвание, пока люди, которые по-настоящему важны в моей жизни, воспринимают меня всерьез.

– А что насчет тебя? – не отвечая, задаю вопрос я.

– Да то одно, то другое. В данный момент подрабатываю в разных местах. На самом деле я хочу стать музыкантом.

– Играешь в группе? – любопытствую я. – Клево! На каком инструменте?

Она опять смеется:

– Пока еще ни на чем не играю. Но думаю, мне подойдет быть актрисой или моделью.

Я пропускаю это мимо ушей: в конце концов, я здесь не для того, чтобы найти свою вторую половинку, так что пробую еще раз.

– Значит, ты фанатка кино?

За это можно зацепиться. Официант приносит мой напиток, и мы чокаемся.

– Что? Нет. – Сара опять запрокидывает голову и хохочет. – Просто люблю быть в центре внимания.

– Охотно верю.

– Кроме того, кому не хочется увидеть это! – Девушка проводит руками по своему телу. – На афишах, плакатах и тому подобном?

Я сглатываю. Легко могу вообразить ее на плакате. Снова провожу рукой по волосам, потом откидываюсь на спинку стула и пристально смотрю на Сару. Не слишком многозначительно, но достаточно, чтобы она правильно поняла мои намерения.

– Тебе тоже стоит стать моделью, – замечает Сара. – Уверена, на этом можно заработать больше денег, чем на книгах и прочей ерунде.

Чем меньше у нас общего, тем мне проще. Я смеюсь сексуальным смехом: не слишком громко, не слишком натянуто, а низко и хрипло, после чего бросаю на нее напряженный взгляд в стиле Джеймса Дина[1] – голова немного наклонена и слегка опущена. Такие мелочи стали моей второй натурой. Крутая походка, небрежный наклон, движения руками по волосам, взгляды – игра, танец, и каждому известно, куда они ведут.

– И? Ты когда-нибудь работала моделью? – с надеждой спрашиваю я, чтобы разговор, каким бы банальным он ни был, не сошел на нет. Это убьет настроение, даже если ни одного из нас не волнует обмен любезностями, и мы вряд ли могли быть еще менее заинтересованы в содержательной беседе друг с другом.

– Нет, пока нет. Сначала ведь меня должны заметить, – заявляет Сара и опять накручивает прядь волос на палец.

От удивления я на мгновение теряюсь и не знаю, что сказать.

– И как же тебя заметят? – спрашиваю я затем, очень стараясь скрыть скептицизм в голосе.

– На улице, в интернете… – Девушка пожимает плечами. – У меня уже десять тысяч подписчиков в Instagram. Хочешь взглянуть?

Не дожидаясь ответа, она подвигает ко мне свой мобильный.

– Смотри, вот я с новой помадой, – говорит она и нажимает на снимок, на котором ее сложенные уточкой губы. «С новой помадой» – написано под ним. – А это я со своей собакой Стеллой. – Сара увеличивает фото, на котором она с губами уточкой и мопсом. «С моей малышкой Стеллой» – значится внизу. – А здесь я в новом бикини. – Я вижу главным образом грудь – красивой формы, едва прикрытую. Подпись на полном серьезе гласит: «В новом бикини».

– Вау! – произношу я, но, вопреки ее ожиданиям, имею в виду не выложенные фотографии, а ее тексты – мой комментарий не лишен иронии. Но я стараюсь не дать ей этого почувствовать.

– Я их немножко подправила. – Сара опять запрокидывает голову. – Но теперь на ощупь они просто крышесносные: более упругие, чем раньше, более идеальные, – подмигивает она мне.

– Вау, – повторяю я, однако скрывать иронию в голосе становится все сложнее.

– Хочешь сразу потрогать или позже? – Сара облизывает губы.

– Э-э-э, лучше позже, – отвечаю я, но внезапно начинаю сомневаться, дойдет ли дело до «позже».

– Вот, смотри, это я со своей ЛП. – Она снова протягивает мне смартфон и демонстрирует фото: она и ее клон. По крайней мере, перепутать их очень легко. Но, возможно, причина в абсолютно идентичных губах. – Четыре тысячи лайков, – гордо хвастается Сара.

Когда я уже почти готов спросить, кто из них двоих она, мой взгляд падает на текст под лайками. «С моей ЛП», – написано там. На краткий миг меня покидает самоконтроль, я непроизвольно издаю смешок.

– Прошу прощения? – спрашивает девушка. – Что тут смешного?

– Ничего, – поспешно отзываюсь я.

– Ты сейчас что, смеешься надо мной? – округляет глаза Сара.

– Нет, с чего бы мне смеяться? – совершенно невинно говорю я, взяв себя в руки.

– О’кей, потому что, – заявляет она и яростно размахивает указательным пальцем перед моим лицом, – я понимаю, когда меня не воспринимают всерьез. – Ее тон вдруг становится настолько злобным, что у меня чуть ли не мурашки бегут по телу. – Мне такое реально не нужно, – бросает Сара, – я модель.

Не ожидал такой резкой смены настроения, потому что, строго говоря, я ничего ей не сделал. Наоборот, смотрел ее фотографии и пытался проявить интерес. А вот она отпускала шуточки насчет мечты всей моей жизни.

Так как для меня вечер закончен, я решаю опять стать самим собой.

– Думал, сначала тебя должны заметить, – произношу я и не могу сдержать ухмылку.

Она задыхается от ужаса.

– Я реально не обязана выслушивать такие вещи, – шипит Сара. – Мне нужно, чтобы в моей жизни были люди, которые в меня верят, а не такое токсичное дерьмо.

Она хватает свой телефон, который до сих пор лежал на столе между нами, вскакивает и выбегает из бара.

Я в легком недоумении качаю головой. Вот это уход! Вечер потрачен впустую. За последние две недели это четвертое свидание, которое пошло коту под хвост. Придвигаю к себе ее полупустой бокал джин-тоника и прошу у официанта счет. А пока допиваю сперва свой, а потом ее напиток, удаляю с телефона мобильное приложение. Все, хватит!

Глава 3
Эми

В интернете я периодически натыкаюсь на розовые журналы и блоги, которые советуют читательницам уделять немного времени себе. Делать перерыв, чтобы прислушаться к себе. Они предлагают расслабляющую ванну с пеной, бокалом шампанского и тихой музыкой, фитнес с подругами или просмотр романтического фильма на диване. Иногда я спрашиваю себя, что со мной не так, потому что, когда я представляю себе, как сижу в ванне, пока не сморщится кожа, понимаю, что это самая бесполезная трата времени.

У меня не часто появляется роскошь в виде свободных вечеров, которые можно заполнить «временем для себя». А если я, как сегодня, ищу столь нужное расслабление, то последнее, чего мне хочется, – это прислушиваться к себе. Моя регенерация выглядит немного иначе и включает в себя способы показать себе самой, что я абсолютно нормальная… без необходимости держать на руках детей.

Вот поэтому я сижу за барной стойкой «Вертиго» – бара, который знаю еще со студенческих времен. Здесь всех встречает теплое облако алкогольных паров. Музыка, смех и громкие разговоры сливаются в сплошной шумный хаос. Благодаря приглушенному свету бар и все, кто пришли сюда в пятницу вечером, чтобы отдохнуть от повседневной жизни, выглядят мягче. Здесь я нахожу именно то, чего хочу. Суета в анонимности.

Передо мной на темной барной стойке, отполированной до такой гладкости, что в ней можно увидеть собственное отражение, стоит джин-тоник – с огурцом, не с лимоном, который я мешаю соломинкой. Кубики льда стучат друг о друга.

Пригубив напиток, замечаю, как накопившийся за неделю стресс отступает на задний план. Сижу в баре и жду, что принесет мне этот вечер, – это не то, чем я занимаюсь регулярно. Но каждые пару месяцев на меня находит острое желание выбраться из дома, влиться в ночную жизнь и – если дела пойдут хорошо – отключить разум, пока все будет на моих условиях, ведь моя жизнь и так бог знает насколько хаотична, чтобы в свободный вечер идти на компромиссы.

Я наслаждаюсь непринужденной атмосферой, наблюдаю за барменом, смешивающим коктейли, осматриваюсь. На стенах висят металлические таблички с цитатами каких-то знаменитостей, мудрыми изречениями и автомобильными номерами. Я представляю себя частью одной из тех компаний студентов, которые выглядят абсолютно беззаботными. К общему шуму примешиваются звуки громкого смеха и улюлюканья, и мое внимание переключается на столик возле входа. Два парня устроили турнир по выпивке и пытаются влить в себя пиво. Остальные хлопают по столу в такт подбадривающим возгласам. Раньше я закатила бы глаза и отвернулась, но теперь не сужу поспешно о людях. Если это их способ развлечения, то почему бы им не развлечься?

– Привет, – произносит кто-то около меня, и я отрываю взгляд от студентов.

Рядом стоит блондин-великан, вероятно, член футбольной команды колледжа, который поступил со стипендией. Он очень молод, наверняка не старше восемнадцати.

– Привет, – отвечаю я.

– У тебя сегодня счастливый день, – заявляет он, многозначительно глядя на меня.

– Вот как?

Я стараюсь разговаривать дружелюбно и тем не менее не обнадеживать его. Зрительный контакт ограничиваю до минимума, он слишком юн – ровесник парней, которых я курирую. Категоричное «нет» для двадцатипятилетней меня.

– Да, – нетерпеливо выдает он, – потому что ты встретила меня.

Молодой человек с надеждой кладет руку мне на бедро, однако я сразу вежливо, но уверенно ее убираю. Трогать меня – это еще одно «нет».

– Извини, – откликаюсь я, одаривая его своей лучшей сострадательной улыбкой, которая, насколько мне известно, на корню пресекает любое сексуальное влечение. – Здорово, конечно, что мы встретились, но мне, к сожалению, неинтересно.

Сожаление в моем голосе искреннее: я не хочу его обидеть.

– Уверена? – спрашивает он. – Ты не пожалеешь.

Я тихо смеюсь:

– Вполне возможно, но я все равно должна отказаться.

– Хм, о’кей. Жаль! – произносит блондин и отходит. Мне слышно, как за столом раздаются громкие возгласы, когда парень возвращается.

Невольно улыбаюсь. Бедняга! Сначала он собрал в кулак все мужество, чтобы подцепить меня неоригинальной фразочкой, а потом я его отшила, так что теперь он вынужден еще и терпеть насмешки приятелей. Этот мир ужасен.

– Как мило!

Я поворачиваю голову: справа от меня, облокотившись на барную стойку и, видимо, ожидая свой напиток, стоит парень.

– О чем ты? – спрашиваю я.

– О том, что ты вежливо сказала ему, что не заинтересована. Это гораздо приятнее, чем выслушивать какие-то очевидные отговорки.

По тому, как этот мужчина растягивает слова, я понимаю, что он уже немного пьян. У него уже чуть-чуть заплетается язык. Но голос приятный – низкий и глубокий.

– Я Сэм, – представляется он.

Я смотрю на него. Этот парень с каштановыми волнистыми волосами, падающими на лоб, внезапно показался мне знакомым. Сэм… Сэм… Сэм… Не могу его вспомнить. Возможно, я ошибаюсь, и это просто типичная самоуверенность, которую нередко проявляют мужчины, которые осознают свою привлекательность. И эти характерные жесты: немного смущенно провести рукой по волосам, расслабленно прислониться к барной стойке.

– А ты? – усмехнувшись, интересуется он и поворачивается ко мне. И когда я не отвечаю, добавляет: – О нет, не говори, что меня постигнет та же участь, что и того здоровяка!

Сэм театрально хватается правой рукой за грудь и изображает, что ему больно.

– Прости! Я Эми, – говорю я и улыбаюсь ему.

А он определенно вариант. Я делаю глоток джин-тоника. Не то чтобы я не могла выдержать его взгляд, но, как показывает опыт, мужчины часто предпочитают, чтобы мы вели себя застенчиво и по-девчачьи. Чем активнее я внушаю им чувство, что они меня завоевывают, тем чаще в результате получаю то, чего хочу. А поскольку и для меня, и для него это игра, я даю Сэму то, что ему нужно.

– Ну и как у тебя дела, Эми? – Мне нравится, как он произносит мое имя. И то, что он задает вопрос. Хотя на самом деле его это, разумеется, не волнует.

– Хорошо, спасибо, что спросил. А у тебя? – Я тереблю резинку для волос, которую ношу на запястье.

– Стали гораздо лучше, после того как я нашел интересную собеседницу, – отзывается Сэм, и его рот изгибается кривой флиртующей улыбкой, которая наверняка всегда попадает в цель.

Интересно, хочет этот парень, чтобы ему бросили небольшой вызов?

– А с чего ты взял, что я интересная собеседница? – спрашиваю я, ожидая дешевых комплиментов. Потом решу, принять ли их и облегчить ему задачу или сперва заставить постараться получше.

– Ты только что очень любезно отшила парня. Это показывает, что ты понимаешь людей. Не могу сказать, делаешь ты это интуитивно или намеренно. По-моему, и то и другое весьма интересно.

Что-что? От подобного ответа я теряюсь. Похоже, он сообразил, что выбил меня из колеи, так как с довольным видом ухмыляется. Я замечаю, что у него красивые зубы.

– А-а-а, – тянет Сэм, – ты думала, я собираюсь бессмысленно и бестолково к тебе подкатывать. Извини, вынужден тебя разочаровать. Если я к кому-то подкатываю, то всегда осмысленно и толково.

А он хорош. По-настоящему хорош. Слегка заносчив, но так очарователен, что от него не хочется убежать.

– И что же тебя сюда привело? – любопытствует новый знакомый, переводя разговор в безобидное русло.

– У меня была напряженная неделя, – отвечаю я, имея в виду вообще все свои недели.

– Поделишься со мной? – спрашивает Сэм, глядя на меня карамельно-карими глазами.

Я чуть не поперхнулась джин-тоником. Неужели он на полном серьезе просит меня рассказать, как прошла моя неделя?! Обычно я проявляю интерес к жизни других, и чаще всего на меня при этом еще и орут. Сэм приподнял брови, и его лицо осветилось сексуальной искренностью. Он что, репетирует перед зеркалом? Выглядит, конечно, непринужденно, но я уверена, что он прекрасно понимает, какой эффект оказывает на окружающих.

– На самом деле ты не хочешь это слушать, – небрежно взмахнув рукой, отвечаю я.

– Откуда тебе знать, что я хочу? – парирует парень.

Да потому, что он ему нужен флирт, который подтвердит его неотразимость.

– Потому что сейчас вечер пятницы, и тебе наверняка хватает собственного стресса.

– Но я правда хочу знать, – говорит он и делает глоток пива, – что тебе не понравилось в этой неделе.

Мои губы непроизвольно растягиваются в улыбке.

– Что ж, ладно. Ты сам спросил, – начинаю я. – У меня на рабочем столе высится целая кипа документов, с которыми надо разобраться. А мне хотелось бы уделить больше времени действительно важным вещам. Я социальный работник и охотнее прошлась бы по домам своих подопечных, а на этой неделе получилось добраться до квартиры только одного из них, проблемного, потому что я не могу найти ему работу. Нужно сходить к остальным, но я прикована к письменному столу: пишу протоколы, подаю заявления и так далее. Меня это раздражает, хотя я и знаю, что это необходимо. – Делаю паузу, чтобы проверить, не пожалел ли уже Сэм, что спросил. Однако он смотрит на меня с неподдельным интересом. Я продолжаю: – Один из наших спонсоров, вероятно, прекратит финансирование, невзирая на то, что я несколько недель подряд умоляю его этого не делать. Значит, придется где-то сократить расходы. Еще один мой друг, который слишком стар для того, во что ввязывается, тонет в стрессе, но не позволяет помогать ему. – Я делаю глубокий вдох. Как же хорошо иметь возможность проговорить какие-то вещи вслух. Это как будто придает им некую структуру. – Кроме того, мне пришлось отругать девочку, за которую я отвечаю, потому что она прогуляла урок физкультуры.

– Вау! Это и правда похоже на утомительную неделю, – заключает Сэм. – А что произошло позитивного?

Я поднимаю взгляд и смотрю прямо ему в глаза. Он просто продолжает задавать вопросы. С ума сойти.

Так как я не ответила сразу, он говорит:

– Прежде чем мы снова начнем спорить на эту тему: да, я хочу это знать, иначе не спрашивал бы.

– О’кей, – в легком недоумении откликаюсь я, – мое банановое дерево дало два побега, и я рассадила их по отдельным горшкам. Оплатила все счета и дочитала первый том «Гарри Поттера».

О том факте, что читала эту книгу вслух Джинни, своей приемной дочери, лучше промолчу. Джинни, которая проводит сегодняшний вечер у своего брата Риса.

– И как? Тебе понравилось?

Не помню, когда в последний раз столько говорила о себе. Мне нравится – вызывает странное ощущение, будто тебя воспринимают всерьез.

– Очень понравилось.

– Как по мне, третья часть самая лучшая, – ухмыляется он, – можешь уже начинать ждать.

Я откашливаюсь. Ненормально, что мне нравится интерес этого парня ко мне.

– Но скажи-ка мне, Эми… – От того, как он произносит мое имя, у меня по руке бегут мурашки, и я опять поигрываю резинкой для волос на руке. Бар словно вибрирует. – Почему такая привлекательная девушка сидит в баре одна?

Он снова переключился в режим флирта.

– А почему ты здесь один в пятницу вечером? – нагло спрашиваю я.

– О, я был не один, – говорит Сэм, и на его красивом лице появляется широкая улыбка. – У меня тут прошло просто удивительное свидание.

– Уже прошло? – повторяю я.

– Мы… эм… были не совсем на одной волне. Не так, как мы с тобой. – Он наклоняется ко мне.

– Откуда ты знаешь, что мы на одной волне? – уточняю я, не желая упрощать ему задачу.

– Мы общаемся уже пять минут, а ты еще не показала мне ни одной фотки своей силиконовой груди, – поясняет Сэм как само собой разумеющееся.

– Значит, у тебя высокие стандарты по части разговоров!

Отвечая на его улыбку, я замечаю, что на самом деле так думаю.

Я уже решила, что поведу Сэма к себе. Если я правильно интерпретирую его взгляды, он совсем не против. Надо только помягче сообщить ему, что есть кое-какие правила.

– Не хочешь сменить обстановку? – задаю я вопрос и вижу, что его удивляет моя прямолинейность.

– Что ты предлагаешь? – спрашивает он лукаво, но понимающе.

– Хочу расслабиться, – помедлив, отвечаю я.

– И я могу тебе в этим помочь? – подхватывает Сэм. – И как же ты расслабляешься?

Мне тяжело вываливать вот так, без предисловий, но я давно поняла, что так проще всего.

– С помощью секса.

Несколько секунд мы молчим. Сэм пристально смотрит на меня, будто пытаясь сообразить, не ловушка ли это.

– Это я могу, – произносит он и тихо смеется.

Но сможет ли он сделать это по-моему?

– Хочешь сделать это по моим правилам? – спрашиваю я.

У него расширяются глаза, однако испуганным этот мужчина не выглядит.

– Думаю, это зависит от того, какие у тебя правила, – говорит Сэм и придвигается еще ближе.

– Контроль должен быть у меня.

– Без проблем.

– И я не люблю, когда меня при этом трогают.

Глава 4
Сэм

Вечер принял неожиданный оборот. Абсолютно провальное свидание обернулось неожиданным флиртом, который неожиданно перерос в интрижку на одну ночь. Стоит лишь удалить приложение для знакомств и решить, что пора разобраться в собственной голове и эмоциях, судьба внезапно оказывается к тебе благосклонна.

И эта ночь обещает не просто интрижкой, а чем-то новым, интересным… по ее правилам.

По пути в квартиру Эми я неоднократно пытаюсь установить с ней физический контакт. Беру ее за руку, теплую и мягкую, однако она ее отдергивает. На улице хочу обнять ее за талию, чтобы поцеловать, но она смеется и отталкивает меня.

Теперь же Эми отпирает дверь, а я стою позади нее, немного растерянно сунув руки в карманы брюк. Мой взгляд падает на ее задницу, обтянутую узкими джинсами, красиво округлую и полную. Я делаю шаг вперед, чтобы сзади притянуть девушку к себе. Собираюсь развернуть Эми лицом к себе, поцеловать и положить ладони ей на попу.

Однако в этот момент замок щелкает, и Эми заходит в темную квартиру.

– Сними обувь, – просит она, – я только сегодня пропылесосила.

Я снимаю немного потертые коричневые кожаные туфли.

– Хочешь еще что-нибудь выпить? – спрашивает Эми, а я отмечаю, что она слегка присвистывает, когда произносит звук «с». Практически незаметно, однако в тишине ее квартиры я обращаю внимание на каждую мелочь.

– Конечно, с удовольствием, – откликаюсь я и следую за ней по длинному коридору.

В дверях объединенной с кухней гостиной останавливаюсь. В лучших традициях Джеймса Дина прислоняюсь к дверному косяку и осматриваюсь. Просторное помещение освещается рядом индустриальных светильников, которые висят на черных кабелях над большим столом из светлого дерева. Всю стену по одной стороне занимает кухонный гарнитур. Столешница темно-серая, а встроенные шкафы белые. Перед огромным окном от пола до потолка выставлена внушительная коллекция цветочных горшков с зелеными растениями.

Эми достает из холодильника бутылку белого вина, берет два бокала и опять выключает свет, так что теперь в комнату падает только свет с улицы. Хозяйка дома проходит мимо меня, даже не задев рукой. Я ухмыляюсь в темноте, потому что, несмотря на внушительный опыт в подобных ситуациях, чувствую себя тут до странного неуместно.

Можно справедливо утверждать, что в области свиданий я хорошо натренирован. И многие из этих свиданий – особенно в последнее время – заканчивались в спальне. Впрочем, женщины вроде Эми мне раньше не встречались. Я восхищен тем, как уверенно она двигается и как мало свободы действий оставляет мне. Похоже, это те самые правила, которые она упоминала.

Спальня обставлена так же современно, как и кухня. Над двуспальной кроватью висит абстрактная картина большого формата. Яркие брызги краски и размашистые мазки, в композиции которых я на первый взгляд не вижу ничего особенного. Но через несколько секунд в этом хаосе выделяется танцующая толпа, потом – странная морда. В итоге мои глаза, кажется, выхватывают там женское лицо, и я отворачиваюсь, пока не начал анализировать, что нашептывает мне мозг.

– Может, включишь музыку? – предлагаю я, когда Эми протягивает мне бокал вина.

– А ты хочешь музыку? – В ее голосе звучит удивление.

– Не то чтобы это было обязательно, – говорю я, потягивая вино и невольно улыбаясь.

Затем делаю шаг к ней, чтобы сократить дистанцию между нами. Если мы собираемся переспать, будет неплохо рано или поздно начать прикасаться друг к другу.

Она тоже делает глоток, ставит бокал на комод и вдруг без предупреждения стягивает с себя черную майку. Я так поражен, что буквально застываю.

– Не хочешь тоже раздеться? – спрашивает Эми, с вызовом глядя на меня.

Я начинаю расстегивать рубашку, проклиная себя за то, что не надел сегодня что-нибудь попрактичнее. Вид Эми в нижнем белье – она тем временем избавилась и от джинсов – так заводит, что я почти не способен сосредоточиться на пуговицах. В штанах уже все пульсирует. Не прекращая расстегивать пуговицы, я иду к ней. Хочу ее поцеловать. Левой рукой продолжаю возиться с рубашкой, а правую кладу на затылок Эми и мягко притягиваю ее к себе. У нее мягкие длинные светлые волосы, и мне не терпится по-настоящему сблизиться с ней.

Но, когда я собираюсь наконец накрыть ее губы своими, она высвобождается из моих рук. Слегка качнув головой, девушка отталкивает меня к стене. Затем снимает с запястья резинку, ловко завязывает волосы в практичный хвостик, как будто сейчас пойдет в спортзал, и начинает расстегивать пуговицы на моей рубашке.

– Эми, – шепчу я и нежно обвиваю ее руками.

Снова пытаюсь притянуть ее к себе, но она пятится. Что такое? Зачем она так делает? Это раздражает!

– Контроль у меня, помнишь? – произносит она.

– Да, конечно, но разве это значит, что мне нельзя даже к тебе подходить? – Я весьма озадачен.

– Просто прислонись к стене и дай мне все сделать, ладно?

Немного разочарованный, я подчиняюсь ее желанию, хотя на самом деле мне ничего не хочется сильнее, чем провести ладонями по гладкой женской коже. Когда она сказала, что не любит, когда ее трогают, я не рассчитывал выполнять роль актера массовки.

Эми расстегивает одну пуговицу за другой и проводит пальцем по моей груди, пока ее рука не добирается до пояса моих брюк. Умелым движением она расстегивает ремень и молнию. Я торопливо скидываю джинсы, немного наклоняясь вперед, так что мой нос касается волос Эми, от них исходит сладкий цветочный аромат.

– Не хочешь уже лечь в постель? – тихо задает вопрос она.

Да, естественно, хочу!

Устроившись на кровати, я наблюдаю, как Эми слегка приглушает свет, и с нажимом провожу рукой по боксерам, потому что член все больше жаждет внимания.

Эми садится на кровать. В почти спортивном нижнем белье она выглядит невероятно сексуально, ее кожа кажется шелковистой и гладкой. Я кладу руку ей на талию. Быть рядом с ней, предвкушать, как ее кожа касается моей, – это так возбуждает, что мне хочется немедленно на нее наброситься, но я должен быть осторожен.

– Стоп! – говорит она, отпрянув именно тогда, когда я начинаю по-настоящему ее чувствовать.

Эми поднимает указательный палец, как будто собирается прочитать мне нотацию. Очевидно, я пересек границу, которую, как мне казалось, всегда пересекают во время секса.

– Эм, – не понимаю я, – что именно я сделал не так?

– Ты соглашался, что мы сделаем все по моим правилам.

Я смотрю ей в глаза, но Эми отводит взгляд.

– Так и будет, – обещаю я, – но могу же я к тебе приблизиться… – Последнее предложение формулирую почти как вопрос.

Эми немного отодвигается от меня.

– Ну, – отвечает она и садится на край кровати, повернувшись ко мне безупречной спиной. – Знаю, тебе это наверняка покажется странным. Но насчет прикосновений… Если хочешь переспать со мной, придется обойтись без них.

– Но как… – тяну я, и она смотрит на меня – понимающе и одновременно решительно.

– Мы сблизимся. По крайней мере, настолько, чтобы твой пенис оказался внутри меня. Как правило, этого достаточно. – В уголках ее губ играет легкая улыбка. Похоже, она прекрасно осознает: все, что слетает с ее губ, звучит крайне странно. – Большинству этого хватает. А ты что скажешь?

У меня вырывается тихий смех, но уже во второй раз за вечер я начинаю сомневаться. Внезапно появляется неуверенность: а меня действительно так возбуждает происходящее, как не очень деликатным образом сообщает моя эрекция?

– Просто разденься полностью, – мягко просит Эми.

Она, безусловно, меня хочет… и мне это нравится. Я никогда еще не сопротивлялся женщине. Но я колеблюсь. Конечно, эта безумная ситуация приведет к взрывному сексу, но я чувствую себя средством для достижения цели.

Я сажусь и прочищаю горло.

– При всем уважении к твоим правилам, Эми, не знаю, подойдет ли мне это.

По ее реакции становится ясно, что она разочарована.

– О’кей, жаль, – говорит Эми.

– И часто с тобой такое бывает? – Я просто не могу не спросить.

– Время от времени, – пожимает плечами она. Потом встает и надевает майку. – Я понимаю, что такое не всем нравится, и уважаю это.

– Знаешь, мне нужно немного больше, чем только мой член в тебе, – пробую объяснить я, но, видимо, в этом нет необходимости.

Вдруг у меня вырывается смешок, поскольку в этом вечере странно абсолютно все. Эми в ответ улыбается, и я замечаю у нее милую маленькую щелочку между передними зубами.

– Тут я, к сожалению, помочь не могу, – отвечает Эми, – это не для меня.

И вот он снова – тихий, едва слышимый свист, который почти заставляет меня пожалеть о своем решении. Однако я беру себя в руки и, продолжая смеяться, качаю головой:

– Ты правда странная. – Спустя пару секунд, на протяжении которых мы смотрим друг на друга, я сажусь. – Думаю, я пойду.

– Ладно, – откликается Эми, присоединяясь к моему смеху.

Хорошо, что нам не нужно оставаться серьезными. Ситуация и так достаточно неприятная, так что немножко юмора не повредит.

Я поднимаюсь, подбираю свои вещи и одеваюсь. Помотав головой, пытаюсь разобраться, что сейчас между нами произошло.

Мой взгляд падает на лежащую на комоде книгу «Гарри Поттер и философский камень». Чтобы снова обрести уверенность в себе, я ее открываю… и застываю. Это невозможно. Быть не может! Сердце делает один удар, второй, сбиваясь с ритма. Я оглядываюсь на Эми и понимаю, что в этот миг она тоже сложила два плюс два.

«Если тебе когда-нибудь захочется отдохнуть от этого мира, – читаю я, – ты всегда можешь приходить сюда, дорогая Джинни». И последние слова: «Твой Сэм».

Глава 5
Эми

Проснувшись следующим утром, я чувствую себя совершенно вымотанной: всю ночь ворочалась с боку на бок. Расслабиться мне и правда не помешало бы. Но какой ценой? И есть еще кое-что, что-то вроде стыда, слишком знакомое ощущение. Такое, от которого грудь сдавливает и неприятно покалывает. Я чуть не переспала с Сэмом. С Сэмом, любителем пофлиртовать, считающим себя таким же крутым, как Джеймс Дин. С Сэмом, который связан с одним из моих подопечных.

Одетая в одну лишь мешковатую футболку, плетусь на кухню, чтобы приготовить себе кофе. Сначала нужно по-настоящему проснуться и расставить все мысли по полочкам. Завтракать дома нечем, так как за покупками я сходить не успела. Это записано в моем списке дел на сегодня. Раньше не имело никакого значения, есть ли в доме еда. Но с тех пор, как я взяла на себя ответственность за десятилетнюю девочку, речь идет не только обо мне. Ей нужны упакованные ланчи в школу и сбалансированное питание. Тем не менее до сих пор я ни на секунду не пожалела, что взяла Джинни к себе. Она просто очаровательный ребенок, и если я могу помочь, то долго не раздумываю. Отдавать – это смысл моей жизни, мой высший приоритет и долг. А Джинни заслуживает шанса жить нормальной жизнью после первые десяти травмирующих лет. Слабая мать, старший брат, которого она не видела много лет, потому что он сидел в тюрьме, в определенной степени жестокий отец-преступник, который бросил ее на произвол судьбы после смерти матери.

Девочке очень повезло: ее забрал брат Рис, вернувшийся к полноценной жизни благодаря моей программе ресоциализации, хотя эта освободительная операция была не совсем легальной. Впрочем, в результате все закончилось хорошо, суд разрешил Джинни жить со мной, и она замечательно развивается. Тот факт, что помимо меня ее воспитывают старший брат и его девушка, облегчает мне роль приемной матери, пусть я и знаю, что вся ответственность лежит на мне. А это явно исключает вариант, в котором я трахаюсь с кем-то из круга ее знакомых, как бы я в этом ни нуждалась и как бы срочно мне не нужно было доказать себе, что секс для меня – это нормально.

Я ставлю на газовую плиту маленькую гейзерную кофеварку, которую уже наполнила водой и молотым кофе, и включаю конфорку. Потом мою бокалы из-под вина с прошлой ночи.

Сэм, вне всякого сомнения, вел себя мило. Я наслаждалась общением с ним, получала удовольствие, глядя на его тело. Так несложно, приятно, но до момента, когда он, слава богу, дернул стоп-кран. Я знаю, что у меня не самые обычные потребности и предпочтения, иногда трудно объяснить сексуальному партнеру, что я серьезно отношусь к своим границам. Понятно, что для парней, попавших в мою постель это, возможно, чересчур, хотя многие принимают мои условия.

Вообще-то, относительно Сэма у меня изначально возникло хорошее предчувствие. С ним я могла вести себя уверенно, и мне показалось, что он сможет уважать мои желания, мои потребности (а чаще всего это именно они и есть). Так и было, по крайней мере, до мгновения, когда он, вероятно, сообразил, что на самом деле означают мои требования. Иногда на это уходит некоторое время, хотя я изначально играю в открытую. Для меня секс – метод выпустить пар и почувствовать себя нормальной, убедиться, что физически со мной все в порядке.

А если кому-то некомфортно, он в любой момент имеет право отказаться, но такое происходит редко. Значит, в корне неправильным это быть не может. Во всяком случае пока я не смешиваю секс и личную жизнь.

Плевать, думаю я сейчас, к черту все это. Ничего же не было. И вероятность, что мы с ним столкнемся снова, очень мала. После приветственной вечеринки Джинни четыре месяца назад, на которой он подарил ей книгу о Гарри Поттере, мы встретились только вчера совершенно случайно, у нас минимум точек соприкосновения. Никто никогда не узнает, что едва не произошло между нами.

Кофе закипает, и я выключаю огонь. Подогреваю в микроволновке молоко в чашке и наливаю туда эспрессо. С чашкой в руках сажусь за обеденный стол. Положив ноги на соседний стул, смотрю, как через стекло окна падают солнечные лучи и, пройдя сквозь листья моих растений, превращаются в приятные зеленые отблески. Малкольм называет мою кухню зеленым адом. Я воспринимаю это как комплимент. Я люблю свои цветы: пальмы, банановые деревья, фикусы и другие. Я горжусь, что вырастила авокадо из косточки в первый год жизни в собственной квартире. С тех пор оно стало просто огромным и здорово разветвилось.

Мысленно структурируя свой день, я прогоняю мысли о прошлой ночи. Скоро зайдет Малкольм, чтобы вместе со мной осмотреть соседнюю квартиру, которая остро нуждается в ремонте. Ему принадлежит здание, в котором кроме моего офиса и квартиры находятся пустующие магазины на первом этаже и такая же пустая квартира на третьем этаже рядом с моей. Еще наверху есть студия, которой я раньше пользовалась, когда еще рисовала, когда еще хотела это делать.

Дом выглядит так, будто вот-вот развалится, но Малкольм слишком стар, чтобы заниматься его обслуживанием. И тем не менее он из кожи вон лезет, пытаясь что-то улучшить и починить то тут, то там. Хотела бы я помогать ему больше, но мне не хватает времени. Однако сегодня мы собираемся подумать, что можно сделать с соседней квартирой.

Рис приведет Джинни около полудня, чтобы я могла взять ее с собой за еженедельными покупками. Она любит супермаркеты. Никогда не забуду ее восторг от нашего первого похода в SuperFoods. Мне редко доводилось видеть таким сияющим детское лицо, особенно когда я сказала, что она может выбрать себе что-нибудь с полки со сладостями. Мы простояли перед ними целый час, пока она бегала из одного конца в другой, взвешивая в руках разные шоколадные батончики, сравнивая упаковки с мармеладными мишками и пытаясь принять решение. При мысли о том, как здорово Джинни изменилась за последние месяцы, у меня бегут мурашки по телу, а в груди разливается теплое чувство. То, что я смогла ей помочь и делаю это до сих пор, для меня лучший подарок, и я испытываю что-то вроде гордости за ее развитие. Знаю, она добилась всего сама, но я поддерживала ее на этом пути. Потребуется еще некоторое время, но у меня такое ощущение, что с каждым днем она все больше превращается в ту девочку, которой должна быть на самом деле. К ней возвращается детская непосредственность. На обделенной вниманием душе, вероятно, навсегда останутся шрамы, но я сделаю все, чтобы показать ей, как с ними справиться. Физически Джинни тоже восстанавливается. Она по-прежнему заметно ниже остальных детей в классе и, безусловно, очень худенькая, но с каждой неделей успех становится заметнее.

Часом позже Малкольм отпирает дверь соседней квартиры, она со скрипом открывается.

– Когда здесь в последний раз кто-то был? – спрашиваю я.

– Много лет назад. Арендаторы съехали, а я так и не удосужился проверить состояние. Тогда обо всем позаботился агент по недвижимости.

Мы заходим в квартиру. Под подошвами на голой стяжке хрустит грязь.

– Почему здесь нет пола? – интересуюсь я.

– Ах, деточка, – отвечает Малкольм, – прежде чем ты сюда переехала, я собирался снести дом. И продолжаю думать, что это наилучший вариант. – Увидев мой взгляд, мужчина примирительно поднимает руки. – Не волнуйся, пока ты здесь счастлива, все будет как есть. И ты права, с этой квартирой наверняка можно сделать что-то более полезное, чем просто оставлять ее пустой.

У Малкольма более чем достаточно обязанностей по управлению кафе и другой недвижимостью, которую он сдает нуждающимся по справедливым ценам. Вот почему я сама предложила ему позаботиться о пустующей квартире. Но он и слышать об этом не захотел. Порой мне кажется, Малкольм просто забывает, что ему уже за семьдесят.

Планировка в квартире такая же, как в моей, только с зеркальным расположением. В первой комнате, отделенной стеной от моей спальни, стены в пятнах, в центре кто-то на скорую руку сгреб мусор в кучу. В помещении, которое у нас стало детской, уложен ужасный виниловый пол с имитацией под дерево, во многих местах образовались дыры. С потолка свисают толстые нити пыли, особенно заметные в лучах яркого солнца.

– О боже, – стонет Малкольм, – в квартире надо делать капитальный ремонт. – Он смотрит на меня сильно увеличенными из-за толстых стекол очков глазами. Затем его губы изгибаются в улыбке. – Ладно. Когда приступаем?

– Ты ни к чему не приступаешь, Мал, – уверенно заявляю я, – у тебя и так дел хватает.

– То есть ты меня отстраняешь? – обиженно говорит он. – Я вполне способен отремонтировать квартиру.

– Знаю, – быстро продолжаю я, – но я подумала, что могу сделать этот проект с мальчиками.

Нельзя говорить, что я переживаю за него и поэтому не хочу, чтобы он участвовал в ремонте.

– Уверена, что я тебе не нужен? – в словах Малкольма звучит неуверенность, но, если я не ошибаюсь, еще и доля облегчения.

– Со своей квартирой я ведь справилась.

Разумеется, это была тяжелая работа, и там во всех комнатах лежал деревянный пол, который оставалось лишь отшлифовать, и тем не менее квартира превратилась в настоящий дом.

– Я не хочу, чтобы в свое свободное время ты ремонтировала для меня квартиры, – возражает Малкольм. – Ты столько делаешь, но ведь и о себе тоже надо позаботиться.

Я мысленно фыркаю. Кто бы говорил! И, возможно, кто-то когда-нибудь сумеет мне объяснить, какие проблемы решает забота о себе. А пока у меня, увы, есть дела поважнее.

Я уверенно говорю:

– Не беспокойся за меня, Мал.

– У меня нет ни малейших сомнений в том, что ты со всем справишься, Эми, – с улыбкой уверяет меня он. Глаза Малкольма выглядят усталыми, но я знаю, что его разум по-прежнему ясен и бодр.

– Лучше следи за тем, чтобы не взвалить на себя чересчур много, – советую ему я, однако мужчина отмахивается.

На кухне стоят старая плита и два кухонных шкафчика, дверцы которых наполовину сорваны с петель. Здесь светло, как и у меня, а поскольку окна выходят на восток, по утрам тут все залито солнцем. У квартиры определенно есть потенциал, хотя, естественно – и тут Малкольм прав, – в нее придется вложить немало сил.

– Пойдем в твой зеленый ад и составим план, – предлагает Малкольм.

Мы сидим за моим кухонным столом, перед нами лежит план квартиры, который мы сами нарисовали. Он выполнен не в масштабе, но я это исправлю, когда мы перейдем к конкретным деталям.

– Надо везде положить пол, – начинаю я, – стены необходимо заново покрасить и перепроверить проводку. Встроенная кухня, конечно, не помешала бы, но, может, мне удастся найти что-нибудь подержанное.

– А потом? Хочешь сдавать квартиру? Я с радостью позабочусь о техническом обслуживании. – Старик просто не сдается.

– Возьму это на себя, – отказываюсь я.

– Я знаю, что могу на тебя положиться, вот почему у тебя есть доступ к этому зданию. Но арендаторы могут доставить много хлопот.

– Эта квартира пригодилась бы мне для совместного проживания следующей группы подопечных, – сообщаю я. Жилплощадь по доступной цене сейчас в дефиците.

– Уверена, что это хорошая идея? – спрашивает Малкольм. – У тебя тогда не останется свободных вечеров.

Я киваю. Малкольм прав. Не все мои подопечные идут на контакт, не каждому я могу помочь, мне уже неоднократно приходилось в этом убеждаться.

– О’кей, тогда просто найдем арендатора. И я настаиваю на том, что сама разберусь. Только пообещай не сносить дом, – улыбаюсь я Малкольму.

– А что насчет расходов на ремонт? – интересуется он.

– Не считая проводки, с которой мне, вероятно, поможет отец Малика, мы потратимся только на материалы. – Малик, как и брат Джинни, участвует в моей программе ресоциализации. Его отец работает электриком и наверняка будет рад получить заказ. – Но затраты окупятся за два-три месяца аренды, – говорю я, быстро подсчитывая в уме цены на краску и ламинат.

– Ты же знаешь, я ни в чем не могу тебе отказать. Так было, когда ты возникла перед моей дверью в семнадцать лет, и до сих пор ничего не изменилось, – произносит Малкольм и тянется пожать мою ладонь. Но в следующий миг отдергивает руку. Он знает меня лучше, чем кто-либо другой, и я очень ценю его сдержанность. – Я дам тебе денег на ремонтные работы.

– Обещаю, я верну их так быстро, как только смогу, – просияв, обещаю я. – Ты не узнаешь эту квартиру!

– Просто пообещай мне, что позаботишься о себе.

– Обязательно, – соглашаюсь я. Пару секунд мы молчим. Есть еще кое-что, но я ненавижу попрошайничать. В конце концов откашливаюсь и собираюсь с духом: – И еще кое-что…

Малкольм поднимает голову, уголки его рта ползут вверх:

– Давай выкладывай!

– Один спонсор выбыл. – Я делаю небольшую паузу. – Не знаю, что делать. Видимо, мне придется свернуть программу.

– Мне очень жаль, – говорит Малкольм, и в его голосе слышится искреннее сочувствие.

– Я уже думала, можно ли сократить индивидуальное наставничество до девяти месяцев.

Каждому из моих подопечных после освобождения из тюрьмы дается год на то, чтобы встать на ноги. Это дольше, чем в других программах, но зато у всех, кто пробыл со мной полный год, получилось это сделать. Мы с Малкольмом долго это обсуждали. Консультировались с тюремными психологами и сравнивали показатели успехов в других программах.

– Когда начнешь сдавать квартиру, будешь оставлять выручку себе. Так и поступим, – объявляет Малкольм.

– Но…

Будь я из тех, кто плачет, наверное, разревелась бы. Но я не могу это принять. Малкольм и так делает более чем достаточно на протяжении многих лет. Он пустил меня к себе в самый темный период моей жизни, когда мне некуда было идти. Разрешает бесплатно пользоваться принадлежащими ему помещениями, устраивает бывших малолетних преступников на работу в свое кафе…

– Никаких «но», – категорично отвечает он, – ты всем занимаешься, так что и деньгами распоряжаться должна ты.

Он осторожно кладет руку мне на плечо, и я позволяю ему это сделать. Малкольм в курсе, что прикосновения выходят далеко за рамки моей зоны комфорта, хотя мы никогда по-настоящему об этом не говорили. Но иногда порыв берет верх над сдержанностью, которую он проявляет ради меня.

– Но только после того, как покрою твои расходы на ремонт. – На этот раз возражений я не потерплю.

Наше внимание привлекает звук ключа в дверном замке. Должно быть, это Рис и Джинни.

– Привет! – доносится от входной двери девичий голос.

Слышно, как она скидывает обувь, хотя я постоянно твержу, что разуваться надо аккуратно, и бежит по коридору на кухню. Потом сразу бросается ко мне и обнимает. Джинни – единственный человек, которого я подпускаю настолько близко. Так повелось с самого начала. Мне известно, что девочка нуждается в физическом контакте, и я терплю, даже если для меня это перебор. Я обвиваю ее руками и прижимаю к себе. И чем чаще это делаю, тем легче становится и тем менее одеревеневшей и оцепеневшей я себя чувствую.

– Хорошо провела время у Риса? – спрашиваю я.

– Мы смотрели кино, и Рис заснул! – смеется Джинни.

– Я думал, это останется между нами! – произносит появившийся в дверях Рис.

Каждый раз, видя его, я невольно вспоминаю нашу первую встречу. Озлобленный, сломленный молодой человек в тюремной форме шаркающей походкой подошел к столу, за которым сидела я. Его пронзительные голубые глаза казались потускневшими. Единственное, что осталось неизменным с тех времен, – его внушительный рост. С тех пор как он вернулся к жизни и ходит прямо, расправив плечи, это стало еще заметнее.

– Упс, – говорит Джинни и закрывает руками рот.

Очки у нее на носу сидят немного криво. В ближайшее время надо обязательно купить новые, эти явно погнулись.

Рис достает бутылку воды из моего холодильника. Сейчас мы уже общаемся друг с другом абсолютно свободно. И он так часто бывает здесь со мной и сестрой, что чувствует себя как дома. Я радуюсь, видя, что у них с Джинни все хорошо. И мне нравится находиться в их компании. Рис мне теперь больше друг, чем один из подопечных, хотя он еще не до конца прошел программу.

– Подвезти тебя в кафе, Рис? – спрашивает Малкольм и поднимается. – Я на машине.

– Было бы здорово. Мы немного прокопались, и я еле успеваю к началу смены. – На слове «мы» парень показывает на Джинни, она показывает ему язык.

Квартира, в которой Рис живет вместе с соседом Маликом, находится хоть и недалеко от моей, но иногда машина не помешала бы. Однако зарплаты Риса на покупку не хватит. Я думаю, может, время от времени одалживать ему свою машину, тогда мы будем гораздо мобильнее в вопросах опеки над Джинни.

Я смотрю на маленькую худенькую девочку, которая обнимает брата. Ей определенно пойдет на пользу, если они начнут видеться чаще.

Глава 6
Сэм

В понедельник утром я первым прихожу в наш маленький душный кабинет на верхнем этаже главного корпуса Университета Перли. Комнату в башне, как мы ее называем, я делю с Антеей и Тимом – идеальной литературоведческой парочкой. Антея пишет диссертацию по сонетам Шекспира, хотя я, хоть убей, не понимаю, что нового можно о них сказать. По некоторым темам все сказано, но Антея эксперт, и я не вмешиваюсь. Тим изучает спорт в литературе и терпит многочисленные насмешки от нас с Антеей по поводу его темы. Впрочем, шутим мы по-доброму, ведь Тим настолько приятный парень, что если кто-то начнет насмехаться над ним по-настоящему, то, наверно, сразу попадет в «Ад» Данте.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Джеймс Дин – культовый американский актер. (Здесь и далее прим, пер.)

Вернуться