# Развод, дракон и вдовец-император

Ясмина Сапфир

Пошла с семьей в магазин и угодила в Россию девятнадцатого века. Альтернативную, где самое мощное оружие – живые, огнедыщащие драконы. Мы попали к повстанцам, ярым противникам императора, а потом я сдалась к нему в плен, после предательства собственного мужа. Пришлось выйти замуж за императора по соглашению между ним и повстанцами, ведь я – всадница самого талантливого тих дракона. Меня учили, что правитель России – тиран и убийца драконов. Но почему же меня к нему тянет? Почему сердце замирает и начинает колотиться с ним рядом? А тут еще и глава повстанцев – красавец-сердцеед граф Потемкин вдруг заявил на меня права. Как разобраться в своих чувствах, если в империи то диверсии со взрывами, то расследования? Выход один: вместе с Аяной – женой наследника императора – провести собственное расследование и во всем разобраться.

# Ясмина Сапфир. Развод, дракон и вдовец-император. Драконы Российской империи 3

## Пролог

– И вы настолько любили свою Ольгу, что много сотен лет не женились и не заводили постоянную женщину?

– Да. Настолько любил.

Пронзительные зеленые глаза, похожие на два изумруда, впились в мое лицо, не отпускали. Я терялась под взглядом Ашина и чудилось – он говорит столько, сколько не скажут ни фразы, ни эффектные, трепетные клятвы и комплименты.

– И вы не думали снова жениться? Полюбить кого-то другого? Найти себе женщину?

– Не думал и не любил. Никогда.

Молчание между нами – сладко-острое, как шоколад с перцем, и вязкое, как зыбучий песок, заставило обоих быстро сглотнуть. Мы сделали это одновременно, будто сговаривались о чем-то. И вновь погрузились в звенящую невысказанными вопросами и ответами тишину.

Он стоял близко, совсем рядом, едва касался меня плечом и рукой. И меня как кипятком обдавало. Я его та-ак мощно сейчас чувствовала. Мужчину – сильного, волевого, красивого. Благородного по-своему и очень отважного. Совсем не таким я себе представляла жестокого Российского тирана – императора, который убивает ни в чем не повинных драконов, что не нашли себе всадников быстро. Совсем не так его описывали повстанцы и совсем не так характеризовали враги. Он был другим абсолютно. Мудрым, терпеливым, спокойным и излучал эту незыблемую силу настоящего мужчины… такую, от которой ты таешь, теряешься и колени слабеют.

Наши руки внезапно соединились. Ашин вздрогнул и слегка отодвинулся.

– У Туранга сейчас гон. Наяда. Я не должен… Я не могу.

Его глаза говорили другое. И губы, и все тело мужчины, которого я тоже хотела. Я ведь хотела! Хотела!

Я чуть двинулась в сторону Ашина. Он не отступил – замер, как вкопанный: молча, не шевелясь.

Так и стоял внушительной и непоколебимой каменной глыбой. Напряженный, очень взбудораженный и красивый сейчас, как никогда.

Зеленые глаза просто сияют, черные волосы слегка растрепались и густыми кудрями рассыпались по плечам. Массивная и поджарая фигура казалась еще более рельефной – каждый мускул взбугрился под тонкой одеждой.

Я смотрела, и не могла шелохнуться. Ашин тоже ничего не предпринимал. Только желваки его время от времени перекатывались по высоким «породистым» скулам – настолько сильно император сжал челюсти.

– А как же вы раньше… ну это… во время гона Туранга… Вы же мужчина… В расцвете сил…

Я смутилась, спрятала взгляд – сама испугалась насколько интимным и даже пошлым получился вопрос. Намеком, но слишком уж ясным и чересчур откровенным.

Ашин чуть прокашлялся и вдруг взял мой подбородок рукой, заставив посмотреть на себя.

Он даже чуть улыбался – не злился и не стеснялся.

– Нормально, Наяда. Приемлемо. Я взрослый и зрелый мужчина и вполне могу справляться с гормонами. Это не так сложно, как кажется, если себя сдерживать и осознавать – что ты не только тело, эмоции. Что ты куда больше, сильнее, чем любые порывы, желания…

– Если можете, тогда почему так резко убрали свою руку?

Император сверкнул взглядом, в один шаг приблизился, взял меня за руку, сжал ладонь горячими пальцами, наклонился и… поцеловал.

…А у меня земля ушла из-под ног. Губы Ашина казались мягкими и очень горячими, его руки сжимали так крепко, что я могла на них просто повиснуть. За какие-то жалкие секунды он словно забрал весь мой воздух из легких и неожиданно наполнил – своим жаром, теплом и дыханием… Сбивчивым, очень знойным и пьянящим, как крепкая выпивка…

Тело обмякло в объятиях мужа, пускай и формального до этого времени, ноги практически не держали. Я ухватилась за плечи Ашина и сама углубила наш поцелуй. По телу императора прошлась дрожь, и, кажется, по моему тоже. Это было настолько чувственно, насколько непредсказуемо-мощно, что у меня тормоза отказали. Я еще сильнее прильнула к Ашину. По коже будто струились разряды: приятные на грани болезненности, они будоражили, встряхивали… И где-то под диафрагмой собрался тугой комок жара…

Однако император внезапно отстранился: возбужденный и каменный – я чувствовала его всего-всего, каждую выпуклость и понимала, что он очень сейчас меня хочет.

Ашин неспешно шагнул назад и между нами повисла напряженная, даже не звенящая – а какая-то гулкая тишина.

Где-то за окном перекрикивались птицы, по-моему, тоже о чем-то любовном, вдалеке шумел штормовой ветер, перебиваемый раскатами грома. О чем-то шептались кроны деревьев и шушукались кустарники во дворе, словно стайка кокетливых фрейлин.

Драконы иногда подавали голоса…

Император прокашлялся, прочистил горло и произнес с легкой хрипотцой:

– Ты должна бы уже решить для себя, чего ты хочешь, попаданка Наяда. С кем ты, с мятежниками или со мной. С теми, кто хочет всех примирить или рассорить внутри нашей страны. А потом мы поговорим откровенно. Пока ты не готова к подобному.

Он коротко облизал губы, вытянулся, словно шест проглотил, и стремительно двинулся к двери…

⁂

…Я вздрогнула, приходя в себя от воспоминаний о вчерашнем вечере в обществе императора, моего фиктивного мужа, с которым я чувствовала себя больше женщиной, чем с тем, кому отдала многие годы жизни в другом мире…

Однако же мой дракон настойчиво звал.

«Ная! Микаэль говорит, что они тут. Я жду тебя возле окна. Командуй. Если бежим – то бежим. Избавишься от своего муженька-императора. Официально может и нет, но от его общества – точно. Не придется уже делать вид, что нормально относишься к фиктивному браку. Ашин нас пока не засек. Решайся только быстрее. Владимиру могут рассказать другие драконы и планы сорвутся. Да и твой муж способен не дать тебе забрать сына или еще что похуже…»

Я встрепенулась, встряхнулась и подорвалась с кровати. Заметалась по комнате, соображая, что делать, как быть и следует ли вообще действовать хоть как-то. Муж меня предал и продал, император дал нам развод и мой благоверный радостно отправился осваивать долю попаданца-богача, с теми деньгами, что за меня выручил. Сына я быстро выдерну из постели, и мы сможем вместе сбежать…

Не знаю почему, но обещание, данное Николаю Ашину, моему фиктивному мужу, вдовцу, правителю Российской империи, держало похлеще металлических кандалов. Хотя кого я обманываю? У нас с Ашином очень странные отношения, на грани страсти и ненависти, и мне одновременно хотелось бежать и остаться с императором.

Я осторожно выглянула в окно, параллельно, по старой привычке, оставшейся после жизни в лагере мятежных сарканов, надевая кожаные брюки, блузку и жилетку наездницы. Все делать молниеносно и одновременно меня научили военные будни, когда наш лагерь то и дело атаковали имперские гвардейцы или, напротив, мы вдруг срывались в очередную погоню.

Мы с Ашином были врагами в силу сложившихся обстоятельств, но мне очень не хотелось с ним воевать. В отличие от предводителя повстанцев графа Потемкина. Мы заключили договор, но Эмиль все-таки начал действовать. Поэтому за мной и прилетел.

В принципе не я сама была так важна для повстанцев. Хотя саркана я неплохая, многому уже научилась. Однако таких, как я, у них – вагон и маленькая тележка, и еще куда больше тех, кто значительно лучше и полезней. До некоторых воинов мне, как до Луны и обратно… Но таких, как мой Багайтур… дракон, способный порталами перебрасывать туда-сюда отряды, больше нет. Даже у императора подобный один – Эйзерхан – альфа-дракон жены его сына.

Багайтур – козырная карта мятежников, но без всадницы он никуда, разумеется, не полетит. Вот меня и стали выманивать из дворца.

Я застыла возле распахнутого окна, глядя в глубокую синеву неба. Внизу раскинулся императорский сад. Свечки кипарисов вонзались в темную высь, изящные, словно танцовщицы, березки колыхали ветками на ветру, мощные богатыри-дубы проступали массивными тенями.

Где-то вдалеке кричала сова.

Я не видела Эмиля и его помощников, но знала, что они ждут где-то неподалеку. Багайтура я не видела тоже, но ощущала его всем своим телом и понимала – где мой дракон. Лишь свистни – и он прилетит, подхватит меня в прыжке из окна, и мы унесемся отсюда.

«Ная! Эмиль там переживает, мне передает все его Микаэль. Ты же знаешь, мы братья-драконы».

«Знаю» – телепатировала я.

– Наяда, так ты решила?

Я вздрогнула и вернулась в нынешнее время, в ситуацию, которая требовала решения. На пороге моей спальни стоял Николай-Ашин собственной персоной, в полном облачении. Будто не спал, а собирался в поход. Темная рубашка и брюки, жилетка поверх и высокие сапоги. Он выглядел бодрым, спокойным, хотя окно мира подсказывало, что сейчас три часа ночи. Окно мира – аналог смартфона в альтернативной России. Прибор полезный и удивительный. Я носила его на руке, встроенным в изящный браслет, и уже успела надеть.

– Вы попытаетесь мне помешать? – спросила зачем-то у императора.

Он только мотнул головой.

– Я же сказал – делай выбор.

Я так и застыла, поглядывая то на окно, то на мужа. Не могла сдвинуться с места, будто вросла в пол.

Ашин протянул мне красивую, большую открытую ладонь.

Длинные пальцы свидетельствовали об аристократическом происхождении, размер и ширина говорили, что владелец не чурается лично заниматься физическим трудом или упражняться в походах.

– Я не стану тебя неволить, Наяда. И сына твоего отпущу. Давай, решайся на какой-то поступок. Либо ты остаешься… кхм… со мной, – он сделал короткую паузу и облизал губы в точности также, как и вчера вечером, во время нашего разговора. – Либо улетаешь с Эмилем. Да, Владимир засек их компанию, и гвардейцы бдят тоже, наблюдая за ситуацией. Но убивать их пока что не станем.

– Почему?

– Это опасно для тебя.

– Но ведь раньше вас это не останавливало.

– Раньше я о тебе ничего не знал и не виделся с тобой лично.

– А теперь? Что изменилось теперь?

– Думаю, ты и сама знаешь ответ.

«Ная! Ты идешь или нет?» – ворвался в голову вопрос Багайтура и, словно удар под дых прозвучало: «Эмиль говорит, что любит тебя с первой встречи и хочет жениться на тебе… Ты для него – не просто стратегическое преимущество в борьбе. Если захочешь – вообще можешь больше ни в чем не участвовать и даже не помогать! Как и я, вместе с тобой! Он дает слово дворянина, что вообще больше не станет задействовать нас в мятеже! Он хочет просто, чтобы ты просто была его женщиной и супругой! И даже готов отказаться от участия в мятеже сам. Жить с тобой в поместье Потемкиных, детей воспитывать, внуков…»

Меня будто рвали на части подобно диванной подушке. Я дергалась в разные стороны и не понимала – как теперь поступить.

Эмиль рисковал головой, чтобы похитить меня этой ночью. Его могли попросту убить императорские гвардейцы, охранники и воины регулярного гарнизона. Признание, в купе с обещанием больше не использовать меня в своих целях… выглядело искренним, честным… Если я когда-то еще и подозревала – не пытается ли граф Потемкин охмурить меня, чтобы использовать в своих целях в очередной уже раз – теперь все сомнения отпадали.

Он принял меня в свое поселение, создал все удобства для жизни, обучал, поддерживал и помогал.

Именно Эмиль натренировал меня летать и общаться с драконом. Именно он всякий раз, если терялась или думала, что не выйдет, утешал, успокаивал и настраивал на лучшее.

Он много хорошего сделал для меня и моей семьи.

Когда мой Илюша вдруг заболел какой-то местной опасной инфекцией, Эмиль лечил его своей кровью. Я тогда еще только-только окончательно превращалась в саркану, и процесс пока что не завершился. Моя кровь могла не подействовать – так считали многие ученые мира.

За все, что Эмиль для нас сделал с первого же дня попадания, он вполне мог потребовать взаимности. Ну, как минимум, стать его любовницей… Однако же граф Потемкин ни разу даже не заикнулся со мной ни о чем подобном.

И все же я смотрела в глаза императора и… не могла сдвинуться с места.

Предать его, вот что я не могла. Еще несколько недель назад я бы сделала это без зазрения совести и ни секунды не раздумывая. Но не сейчас, только не после вчерашнего нашего разговора…

Сомнения все еще были и жили где-то внутри постоянно.

Странные последние события.

Покушения и провокации, теракты и многое другое…

Но я собиралась сама, в итоге, докопаться до истины.

Не ждать, пока ищейки Орлова – руководителя тайной полиции – назначат кого-то виновным. Назначат – а не найдут того, кто все это затеял.

Но прежде, чем я узнаю, на самом ли деле Ашин убивал драконов намеренно, лишь бы не отпустить на свободу, давая шансы другим странам тоже владеть ящерами, прежде, чем я все выясню… я не могла сбежать…

## Глава 1

Три года назад

Ашин

– Николай! Они уводят драконов! Николай! Проснись! Николай!

Лом недавно настроил окна мира так, что через них можно было общаться и по громкой связи, в том числе. На ночь я всегда включал этот режим, ограничивая круг людей, что имели право со мной связываться. Это были лишь самые близкие: сыновья, дочь, Аяна, губернаторы, которым я доверял и Владимир.

Я поднялся, быстро натянул брюки, накинул рубашку и устремился наружу.

Долгорукий – мой личный адъютант – получил по окну мира известие, что император уже на ногах и выскочил из спальни, как угорелый, едва не сбив с ног тройку гвардейцев, что дежурили и отправились меня охранять.

На драконьем лугу царил хаос.

Гвардейцы и дракологи – подчиненные Владимира – палили во все стороны сгустками плазмы. Это новое оружие придумали Аяна и Лом – Петр Павлович Ломоносов, наш лучший ученый. Невестка тогда пошутила: мол, еще бы ракеты баллистические изобрести – и, считай, практически мое время.

Я заметил, что многие сарканы-гвардейцы и просто охранники поднялись в небо на ящерах. Туранг встретил меня тоже. Подбежал – огромной черной скалой, чуть приоткрыв красные перепончатые крылья.

Владимир подоспел, слегка запыхался и принялся сбивчиво пояснять:

– Ты помнишь этих убогих детишек, что какое-то время учились в Британии?

– Сарканы, что отправились туда по обмену?

– Ну да. Вот часть этих молодых идиотов и идеалистов, что практически одно и то же, были настроены в Британии против империи. И главным аргументом врагов стало…

– …Что мы убиваем ни в чем не повинных драконов, которые не смогли найти себе всадников? Так?

– Да. В общем, эти недоделки устроили самый грандиозный побег из возможных. Их драконы вызвали братьев на соседний луг, где ждали мятежники на своих ящерах. Затем они улетели, забрав большинство драконов, что шли на утилизацию. Но часть мы все-таки успели остановить. Нескольких убили.

– Драконов?

– Да. Все равно их на утилизацию. А сарканов поймали.

– Их можно допросить прямо сейчас?

– Тех, кто совсем тяжело ранен, отправили к медикам. Те, кто легко – к вашим услугам.

– Хорошо. Доставьте их во дворец. В одну из допросных с максимальной изоляцией.

– Да, ваше величество. Все будет сделано.

Владимир, наконец-то, вспомнил субординацию. До этого забыл даже правильно поприветствовать. Впрочем, я никогда раньше не слыл сторонником формализма, и теперь становиться им не планировал совершенно. Владимир служил верой и правдой, не раз выручал, и был лучше всех. Этого мне казалось достаточным.

А лизоблюдов и жополизов среди придворных, как собак нерезанных.

Чего-чего, а этого добра всегда с лихвой поставляют благородные семьи.

Драколог явно планировал извиниться за прежнее неуместное панибратство, но я хлопнул старого товарища по плечу:

– Брось! Мы пуд соли съели на пару. Нам ли разбираться – кто выше, кто ниже по лестнице власти. Веди ко мне пленных.

Владимир подорвался исполнить приказ. Я жестом подозвал к себе Долгорукого.

– Иди, разбуди Тарлана с Аяной. Ее дракон может нам пригодиться в общении с некоторыми беглецами.

– Александр нужен?

– Нет, пускай отдыхает. Мы ему все утром расскажем.

Я посчитал, что младшему сыну нет необходимости подрываться с постели.

Спустя несколько долгих минут мы собрались в секретном допросном зале. Все стены тут изолировались при помощи поля из удерживаемых энергией дракона специальных частиц. В результате – никто не мог ни подслушивать, ни подсматривать нас в окна – силуэты изменялись буквально до неузнаваемости.

Тарлан с Аяной пришли первыми и выглядели запыхавшимися, румяными, заполошными. Видимо, занимались супружескими делами… Теми самыми, что делают ночью. Я усмехнулся. Здорово, что сын, наконец-то, обрел счастье и успокоился. Больше не бегает сайгаком по бабам, и не прыгает из постели в постель, пользуясь тем, что сарканы абсолютно не болеют половыми инфекциями. Смотрит только на собственную жену, и Аяна отвечает мужу взаимностью.

Следующим явился Владимир с гвардейцами и привел пленников, закованных в кандалы, укрепленные в энергии дракона.

Те не особо сопротивлялись и дергались – прекрасно понимали, что уже проиграли. Но вот то, что я услышал от этих сарканов стало для всех нас полнейшей неожиданностью. Не думал, что все уже настолько запущено.

Когда-то мой мудрый прадед сказал: «Хочешь победить врага, что сильнее – воспитай его детей так, как тебе нужно». Вот именно этот момент я и упустил. Не надо было позволять неокрепшим умам учиться в Британии, где нас ненавидят и лишь делают вид, что честно сотрудничают. Не надо было позволять янки промыть им мозги, как тем захочется. Задумка понятна – начать у нас новую гражданскую войну, а под сурдинку смут, хаоса и мятежей, атаковать как-нибудь или предложить помощь. Разумеется, за соответствующую плату: либо часть империи в подарок, либо возврат территорий Америки, которую мы вернули индейцам. Всегда проще победить сильного противника, если действовать исподволь, изнутри, лишая его покоя и сна.

Я посмотрел на шестерых пленников.

– Еще тринадцать едва живые и находятся сейчас в лазарете, – пояснил на мой взгляд Владимир.

– Ну и что? Чего вам тут не хватало? К чему эти мятежи и странные выходки? – спросил я у всех и каждого дуралея.

Те гордо вскинули головы – что-что, а лицо держать мы умеем, мы – это наш великий народ.

– Мы против варварства и тирании! – выпалил самый дерзкий из пленных.

Остальные тотчас его поддержали: более решительные принялись тихо поддакивать, менее – только строили глазки.

Гвардейцы покосились на меня с видом: мол, мы можем сейчас же их урезонить. Тарлан приподнялся, держа руку на поясе, где крепился плазменный пистолет. Но я сделал всем резкий знак – «стоп».

– Погодите! Мне вот жутко интересно. В чем вы видите тиранию и варварство? – обратился к нашему смельчаку.

– Вы считаете себя богом или вроде того! Думаете, что вам позволено варварски обращаться с драконами и заставлять сарканов себе подчиняться. Мы против бессмысленных убийств существ, которые, очень возможно, гораздо умнее и более развитые, нежели люди!

– Ты дебил или просто мощно прикидываешься? – рыкнул на него злой Владимир. – Не знаешь, что бывает с драконами, когда те не находят себе всадника?

– Сам ты дебил!

Смело, однако.

Глупо, но смело.

Владимир дал знак гвардейцам – и те тотчас отступили от пленника на пару шагов. Щелк – и кандалы враз расстегнулись. Драколог и парень схлестнулись и, как я и предполагал, Владимир скрутил пленника за минуты. Даже толком и потягаться-то с ним не успел, не то, чтобы запыхаться или сражаться в полную силу.

Вывернул суставы болевыми приемами и рыкнул:

– А, ну, извинился! Я победил тебя в честном бою!

– Из-звиняюсь! – выплюнул пленник, корчась на полу от боли и злости.

Владимир тотчас освободил парня, и я понял этот его мастерский ход – остальные уже не зарывались, а самый бойкий стал поспокойней. Воззрился на драколога исподлобья, другие же – и вовсе потупились.

Мда… Идеалисты идеалистами, а понимают только язык силы.

Ну да! Какие уж там убеждения, когда тебя только что размазали по полу…

– Ты сам-то видел хотя бы одного одичавшего и опасного дракона? – гораздо тише и куда менее вызывающе спросил дерзкий у Владимира. – Что, если это только лишь миф? Что, если так император уничтожает неугодных драконов, чтобы те не освободились и не жили там, где им заблагорассудится? Например, в Британии? А? Такое в голову тебе не пришло?

– Неугодных драконов кому и почему? – уточнил уже Тарлан удивленно. Я тоже не понимал пафосной фразы. Однако мозги парню промыли знатно.

– А может, они намного умнее других и сами способны жить, без сарканов. Не служить, а существовать самостоятельно? Может вы таких убиваете, дабы другие не жаждали их участи! Кто вы без драконов? Самые обычные монархи и не более! Без ящеров вы не удержите правление всей территорией, и не сможете вызывать, как сейчас, уважение и преклонение подданных. Вся ваша власть, возвышение над остальными связана с ящерами. Вот почему вы их держите. И вот почему решительно не хотите, чтобы хотя бы некоторые начали жить самостоятельно, подавая собратьям красивый пример. Как вам такое объяснение убийства неповинных драконов? Отличается от популярной в России версии?

– Я видел одичавших драконов, – глухо и тихо ответил Владимир. Тарлан отвернулся, скрывая выражение лица: гнев, отчасти страх и печаль.

Да, мы все хорошо это помнили.

Как сейчас перед глазами вставала картина.

Убегающие в ужасе люди, пламя до небес и летающий демон, который рвал скот на клочки и убивал всех, кто попадался «под лапу». Реки крови, что хлестали повсюду, безжизненные тела стопками дров…

…Обезумевшие от ужаса, паники и боли люди, что мечутся из стороны в сторону, сталкиваются, порой топчут друг друга и все равно попадаются на глаза Багряну… А он тогда никого не щадил: ни детей, ни беременных, хотя ящеры даже во время войны старались не жечь женщин с детьми и будущих мам.

Крики до сих пор стояли у меня в ушах…

Мы с отрядом гвардейцев во главе с Тарланом пробирались сквозь хаос, огонь и тела, чтобы остановить одичавшего монстра.

Я помнил его взгляд: какой-то нездешний. Голубые глаза, налитые кровью, в которых больше не было ни капли мысли того разумного и рассудительного существа, каким мы все знали Багряна.

Мы в тот раз знатно все облажались.

И другое слово найти сложно – только сленг попаданцев из альтернативной России.

Почему?

Да потому, что мы бились с Багряном много часов кряду, но не могли его ни поймать, ни убить.

У одичавшего ящера всегда накапливается слишком много драконьей энергии. Некоторые считали, что именно в этом и заключается проблема «бешенства возраста». Так говорили о драконах, что не нашли себе всадников после двухсот лет.

Без связи с человеком огонь умножается с невиданной скоростью и мало тратится.

А ящер начинает использовать огонь без контроля, пока тот не закончится, до упора.

Мы же такого себе позволить в тот раз не могли. У наших ящеров был только один шанс выпустить пламя – и никаких больше. Иначе они долго не смогут летать.

Мы прорывались сквозь уничтожающее все пламя, догоняли, но Багрян отрывался.

Мы не могли его никак обезвредить, хотя бы потому, что предсказать действия бесноватого зверя сложно. Он то рвался в небо – туда, куда мы не рисковали подняться, чтобы не повредить своих ящеров из-за особенностей разреженной атмосферы, то камнем падал на города. То просто топтал все подряд, то сжигал.

Нам подвернулся единственный шанс хоть что-то сделать. Какой-то мальчишка прямо перед драконом, что наступал на дома и все крушил, бегал возле бесчувственной мамы.

Встрепанный, весь в копоти и слезах, он тер глаза и причитал, и кричал:

– Мама! Мамочка! Приди же в себя!

– Мама! Я всегда тебя буду слушаться! Я буду есть кашу и пить молоко! Только очнись! Ну, пожалуйста, мамочка!

– Я буду ложиться спать, как только прикажешь. Я посуду тебе помою и пол!

– Мамочка! Я тебя так люблю! Я и с Пашкой больше не стану общаться! И по дому все готов делать!

– Ма-ма! Ну очнись же! Ну ма-мулечка!

Почему Багрян тогда среагировал? Почему отвлекся на этого мальчика?

Я до сих пор был не в силах понять.

Но тогда я понимал только одно – у нас есть шанс уничтожить кровавого демона.

И мы этим шансом воспользовались по полной.

Метнулись со всех сторон и… наши драконы выпустили огонь в ящера одновременно.

От Багряна не осталось вообще ничего, кроме пепла, и ветер услужливо развеял его по ветру, как остатки какого-нибудь сказочного чудовища из русских преданий.

Но я очень хорошо помню его последний взгляд в мою сторону – словно именно я во всем виноват. Будто именно я – причина всего, что случилось с Багряном. Я и никто иной что-то не понял, не догадался, не смог постичь до конца…

Этот взгляд приговоренного к смерти и прекрасно знающего об этом в последний миг существования преследовал меня долго. Вопросы роились в голове пачками.

Если возможно избегнуть драконьего безумия и всего, что за ним следует – почему даже Зилант ничего не сказала об этом? Почему же тогда ни один наш ученый, биолог не смог ничего придумать на сей счет, да и дракологи оказывались беспомощными.

Что хотел сказать мне Багрян в ту секунду неожиданного прозрения и какого-то отчаянного порыва?

В тот день я не особенно рефлексировал. Потому что… было банально уже некогда.

После уничтожения Багряна мы шли по разоренным им поселениям…

Я такого не видел даже во время эпидемий или жестоких сражений, нашествий врагов и других катаклизмов…

Куски тел, кровь, ошметки чего-то живого, снова кровь и снова какие-то части тел…

Дома, превращенные в пепел и груду бесполезного строительного мусора…

Выжженные пустыни лесов и полей…

Тушки животных, гибнущих в пламени…

Останки, останки и снова останки…

У меня кровь тогда стыла в жилах. Хотя за свою долгую жизнь я повидал очень многое, в том числе, и ужасное. Я ведь разменял четвертый человеческий век…

Мне не забыть тех страшных пейзажей.

Словно американцы уже взорвали у нас свою омерзительную новую бомбу!

…А ведь тогда мы, скопом, всего лишь решили, что этот дракон очень ценен и дали ему лишние годы в ожидании всадника…

Багрян слетел с катушек внезапно. Еще вчера он был адекватным, общался с братом, нашедшим саркана. Состояние драконов без всадников, что переступили двухсотлетний рубеж, через их братьев контролировалось непрерывно. Мы запрашивали информацию по нескольку раз в день. Владимир все фиксировал, все записывал.

Но и этого оказалось, увы, недостаточно.

Уже утром мы имели дело со зверем, который не мог ни телепатировать, ни нормально соображать. Все, чего он хотел – есть, убивать, спариваться и так дальше по кругу.

– Эти сказки про ужасающего Багряна, который якобы снес пол Москвы? – со смешком произнес бойкий пленник. – Вы в них верите? Вы, Владимир? Тот, кто драконов знает лучше, чем родственников. Кто провел с ними большую часть жизни и посвятил их изучению себя без остатка. Вы, который знаете, когда они голодны, когда у них возникли проблемы со здоровьем, даже, если ящеры еще бодрые и веселые. Вы, который может сразу сказать – какой мощью будет обладать новорожденный ящер! Или вас заставили поверить в легенду и транслировать ее в неподготовленные умы? Ну скажите честно! Давайте! Владимир!

– Я сам все видел и лично участвовал в обезвреживании одичавшего Багряна. И дал зарок, что больше такой ошибки не повторю никогда, ни за что!

Голос Владимира сорвался на хрип… Я и сам сейчас спокойно не смог бы говорить о том, что случилось в тот раз.

– Но все же вы сохранили жизнь Эйзерхану. И – о чудо! – дракон протянул триста лет и совершенно не одичал, как Багрян! Не кажется ли вам, что это уже странно? Багрян, едва ему двести исполнилось, если верить вам, резко сошел с ума. А Эйзерхан почему же тогда нет? Или это лишь только страшилки для дураков и слабохарактерных? Которым нужны идеалы и вера в величайшую империю? Выстроенную на костях ни в чем не повинных драконов и лжи, которой нас потчуют?

– Никто не знает точного времени, которое отмерено каждому ящеру до момента его полного одичания. В этом и состоит наша главная и основная проблема, – произнес Владимир.

– Или вы врете! Врете, чтобы убивать тех драконов, которые здорово сильнее остальных, и выбиваются из общей стаи. Которые умнее сарканов и способны жить самостоятельно, без хозяев.

– Способны? А чего ж тогда не живут? – усмехнулся один из гвардейцев. – Это же мы их кормим, поим и ухаживаем за ними ежедневно.

– А им не позволяют такие вот, как Владимир. Мы не верим в сказочки императора. Все, чего он хочет – это лишь власти и денег. И только драконы ее сохраняют. Сарканы – избранные, тра-ля-ля, вуаля. Все это нужно, чтобы династия Болгар-Романовых продолжала единолично править Россией и жестоко расправлялась с каждыми неугодными.

– И с кем же мы так жестоко расправились? – уточнил заинтересованный Тарлан.

– Да вон хотя бы с князьями Корфами. Всех ведь убили, всех, до единого! Включая даже тех порядочных полицейских, что были до конца преданы губернатору.

– Я там был! Убили не всех. Многие быстро приняли нашу сторону. И убили мы их совсем не за то, о чем ты талдычишь тут столь пафосно и горячо. Они устроили мятеж, захват власти. И сами многих убили – своих же сограждан.

– Потому что вы просто так сняли их с должности? Лишили всего, чего Корфы добились годами преданной службы и труда?

– А почему мы это сделали, знаешь?

– Потому, что они хотели жить цивилизованно и гуманно, по-европейски, то бишь. Не убивать неповинных драконов. Вот в чем была их единственная вина.

Тарлан расхохотался, Аяна всплеснула руками и произнесла:

– Этим парням здорово промыли мозги. Они уже не отличают реальность от лжи.

– А ты, красотка, ты отличаешь? – фыркнул в ее сторону пленник. – Думаешь, что ты знаешь правду?

– Я видела собственными глазами, как правил Николай-Ашин, как подавляли восстание и ваших друзей янки в войне. Те еще, скажу я вам, правдолюбцы. Пытались сделать так, чтобы император нечестно проиграл схватку с братом.

– Ну, да! А он его просто убил.

– Он убил его вовсе не специально!

– А это тебе кто сказал?

– Я сама это видела, дуралей!

– Вы все сами видели и все знаете! А у нас совершенно другое мнение. И наши сейчас уже далеко. Мы создадим сопротивление и альтернативу для всех драконов и сарканов, которые не захотят подчиняться тирану и убийце высокоразвитых существ!

В ту минуту мне все описанное представлялось абсолютным безумием.

Ну какое еще сопротивление? Какая альтернатива? Очередная нелепая выходка, которая закончится, как и все – подавлением восстания и казнями.

Я терпеть не мог всего этого. Но… иногда излишний гуманизм способен создать больше проблем, нежели жестокая кара.

Однако помощь «дружественной» Британии изменила все и помогла мятежникам стать силой по-настоящему.

И все-таки кое-чего не могли предвидеть даже подлые янки, которые, как это у них водится, использовали вероломство и обман, дабы вербовать в России сторонников.

– Скольких драконов они увели? – уточнил я у злого Владимира.

– Все пятнадцать, что шли на улитизацию. Но в отряде, который сбежал, есть, как минимум, еще двадцать самок.

– Мда. Они хорошо все продумали. Собираются разводить драконов самостоятельно. Молодняк можно использовать, едва только подрастут и достаточно физически окрепнут.

– У них не получится адекватного войска.

Я отмахнулся и приказал:

– Ведите пленников в казематы. С ними нужно вести беседы – пытаться достучаться до их мозга. Пусть сарканы-очевидцы одичания и озверения Багряна приходят и делятся богатыми впечатлениями. Пусть те, кто участвовал в подавлении восстания Корфов, попробуют объяснить – где там собака порылась.

– Думаешь, что-то получится, отец? – Тарлан, как и я понимал, что не выйдет из этого ни-че-го путного.

– Я сказал – нужно пытаться. Не будем заранее настраиваться на неудачу.

На этом и порешили.

Я отправился заново спать, чтобы с утра издать нужные указы. Тарлан и Аяна ушли к себе. Владимир же устремился в свою вотчину – оценивать ущерб и минимизировать.

И вроде бы все вошло в свое русло…

Пока через три десятка лет в диких степях, где у нас тогда не было поселений, не разрослись огромные лагеря, укрытые от всех при помощи технологий отражения и преломления. Они мимикрировали к окружению, и, облетая пределы, сарканы долго не замечали угрозы. Пока угроза сама себя не проявила.

Мы победили, мятежники отступили и начали готовиться к новой схватке.

Было ясно – просто так они не сдадутся, началось долгое, изнурительное противостояние.

Уничтожать сограждан бомбами Лома мы не хотели, слишком жестоко и совершенно бессмысленно. Эти сарканы просто запутались, им как следует промыли мозги. Они считали, что действуют правильно и борются ради общего блага. Они не стремились захватить власть ради денег или желания править. Ими двигали благородные цели. Жаль, что такими людьми удачно воспользовались те, кого не хочется даже упоминать.

Огромные надежды Эмиль – предводитель мятежников – граф Потемкин – возлагал на удивительного дракона. Багайтура, который имел способности, сродни Эйзерхану. Мог перекидывать отряды через пространство, мог путешествовать в разные измерения и даже в разные времена отправляться.

Но вот незадача – талантливый Багайтур так и не нашел себе всадника. А без саркана дракон бесполезен.

И хотя Эмиль когда-то думал иначе – сейчас убедился, что это, действительно, так. Багайтур призывал всадника постоянно…

Но никто из нас и подумать не мог – чем это, в итоге, закончится для империи…

И что призовет он не всадника – а всадницу.

Особенную… удивительную… невероятную…

Лазутчики в стане Эмиля докладывали нам ситуацию ежедневно, а иной раз присылали и видео, при помощи мини-драконов.

## Глава 2

Полтора года назад

Наяда

По всему магазину гремела ужасная музыка. Не знаю уж зачем пригласили эту никому не известную певицу с авторскими песнями на юбилей крупной торговой сети, но звучало кошмарно. Ни голоса, ни особенной мелодии. Только по ушам били динамики.

Сын раскапризничался – и были причины. У него, бедолаги, уши болели. Я подошла к мужу и подергала его за рукав:

– Да, пойдем уже, все равно приз ты не выиграешь! Все розыгрыши заранее расписаны. Сто процентов победит кто-то свой: родственник или друг работников магазинов.

– Нет! Я верю в честную лотерею!

– Папа! Пойдем! У меня очень болят уши!

– Хотите – уходите, а я остаюсь!

Мы заткнули уши и стояли у входа. Я ненадолго отвлеклась и вдруг обнаружила, что ни мужа, ни сына уже рядом нет. В толпе людей, что жаждали выигрыша, найти своих оказалось не так просто. Вокруг сновали «голодающие» с бутербродами – на открытие подготовили угощение, кто-то придвигался поближе к сцене – словно это хоть как-то могло им помочь, кто-то, напротив, удалялся от грохота.

С огромным трудом я все-таки обнаружила, что сын с мужем отошли к вешалкам с одеждой, а меня даже не удосужились предупредить. Я добралась до них и высказалась прямо:

– Ты опять уходишь, ни слова не говоря! Снова делаешь вид, что меня нет?

– Я думал, ты видишь – куда мы пошли с Ильей!

– Я сто раз просила тебя предупреждать!

В этом был весь Павел: если мы переходили дорогу, он устремлялся вперед, а следую я или нет – не так уж и важно. Когда Илья был еще совсем маленьким, муж забирал мальчика в детском садике, и они шли играть к соседям в песочницу. Я ждала дома, переживала, искала – муж не брал телефон, а в садике говорили, что сын и Павел давно уехали восвояси. Иногда я уже просто доходила до паники: ребенок и супруг просто пропали, уже часа три, как должны быть на месте, но ни их, ни вестей от них никаких нет. Пару раз думала обращаться в полицию… А затем обнаруживала Павла с Ильей в соседнем дворе: веселых и радостных.

Сто раз ругалась и возмущалась!

Но ничему Павел так и не научился.

Я демонстративно крутанулась на пятках и устремилась подальше, в глубину магазина. Когда сын заметил, что я куда-то ушла, сразу начал искать меня и волноваться. Муж тоже пошел, но уже позже. Я пряталась за внушительными стеллажами с товарами и наблюдала за своими мужчинами.

Ребенок переживал, дергался, волновался. Муж же спокойно обходил помещение.

Я вышла к ним навстречу и произнесла:

– Мне надоело подобное обращение!

– Я, между прочим, беру трубку! – возмутился Павел.

Я вытащила сотовый из сапога, где его прятала, и обнаружила штук шесть не отвеченных вызовов от супруга.

– Идем, поговорим, – Павел потянул меня в дальний угол. Там стояли прилавки с батарейками, аккумуляторами, термокружками и прочим подобным.

Внезапно мир вокруг крутанулся, и как будто превратился в калейдоскоп: я видела точки, пестрые узоры, косички.

При этом вроде бы оставалась на месте.

Затем мы словно очутились под землей, и почва над нами раскололась на части, раскрылась словно гротескный цветок. Мы даже толком и испугаться-то не успели, задаться вопросом – что за чертовщина творится в самом обычном городском супермаркете.

Я выскочила, огляделась и обнаружила… перед собой живого гигантского дракона.

Нет, правда! Это был настоящий дракон.

И мне бы испугаться, начать думать, что сплю. Но я услышала в голове приятный мужской голос:

– Моя маленькая всадница, я так долго тебя ждал…

И стало так приятно, спокойно и радостно… Словами не передать…

Я оглянулась, убедилась, что сын и муж очутились поблизости, и подошла к дракону без всякой опаски.

Он стоял на огромном, зеленом лугу. Я в своем пальто и вязаной шапке тут выглядела просто смешно, в летнюю-то жару. Я сбросила верхнюю одежду и почему-то одной рукой обняла Илюшу, который подбежал и прижался, а другой – погладила теплую морду своего Багайтура.

Ящер был размером с иной дом, имел чуть удлиненную морду рептилии, острые зубы и очень умные, ясные, как голубое небо, глаза. Сам же он казался призрачно-белым, даже чуть переливался перламутровыми бликами.

Сложно описать, что я в тот момент ощущала. Это как любовь с первого взгляда, только не к мужчине – к собственному дракону… Своему… дракону. Части тебя…

Звучало дико странно и необычно. Но меня переполняло уютное, как кашемировый плед, теплое и какое-то безусловное ощущение: любви, привязанности и единения…

А пока мы знакомились, чувствовали друг друга, как никого раньше, я прижимала своего Илью… а Павел смотрел на все со стороны, вокруг появились всадники, ящеры… Целое гигантское поселение сарканов…

Мы – сарканы, вот что появилось в мозгу. И лишь потом я начала понимать, что мысли будто перетекали от ящера ко мне. Я могла разговаривать с ним на уровне телепатии, а могла просто перехватывать образы, определения, знания…

⁂

Три месяца спустя

Ашин

– Почему вдруг настолько срочное собрание? – уточнил я у Тарлана, который в последнее время занимался изучением депеш от мятежников. Точнее – от наших лазутчиков в их рядах.

Сын вызвал всех сразу же после завтрака.

Владимира, его первых помощников, глав губерний, большую часть императорской фамилии, генералов сарканов и человеческих, доверенных адьютантов и ведущих ученых. Кто-то пришел лично, а кто-то присутствовал по связи через окно мира.

Даже Ивана, моего сводного брата сын неожиданно пригласил на совет. Хотя обычно ему поручали скорее хозяйственные проблемы империи, нежели политические: внутренние ли, внешние ли… Иван всегда был твердым хозяйственником: рачительным, грамотным и разумным. А вот политиком – никаким.

Слово взяла Аяна, как и обычно, если именно она при помощи разных своих научных штуковин колдовала над присланным разведчиком видео.

– Смотрите. Запись получилась довольно-таки невнятная. Лазутчики сообщают в письменном виде, точнее на мини-носителе информации, что за ними ведется постоянная слежка.

– Именно за ними? – уточнил я, прервав доклад нашей семейной ученой и аналитика.

– Не только. Вообще в последние месяцы лагерь мятежников ушел в строгую секретность.

– Как до нашего первого боевого столкновения около сорока лет назад?

– Почти.

– Что же вызвало такое изменение политики наших гуманистов и активистов? Насколько помню, не так давно они открыто призывали других дворян присоединиться и помочь им сражаться.

– Перебить бы всех… – проворчал один из наших человеческих генералов – Григорий Онестин. Честный служака, верный империи много лет. За что и стал получать кровь сарканов, чтобы омолодиться и улучшать физическую форму.

Выглядел Онестин как эдакий медведь: бородатый, усатый, просто огромный. Глубокие голубые глаза смотрели пронзительно и всегда прямо. Его очень уважали солдаты и шли за ним в самое пекло. Но политиком Гриша был, скажем прямо, еще хуже Ивана. Рубил с плеча, не думая о последствиях. Хорошо, что ему этого не позволяли.

Онестин руководил во время сражений. Но не в подобных нынешней ситуациях.

– Убить всех повстанцев за раз? И поднять против себя пол империи? – вскинул бровь Тарлан. – Отец прав. Нельзя просто так с ними расправиться. Это будет выглядеть как…

– Геноцид, – подсказал я.

– А еще соседи тотчас оживятся и начнут предлагать всем убежища от тиранства и варварства императора. В том числе и сарканам, шокированным тем, что мы, ни с того, ни с сего жестоко перебили столько народу. Женщин, детей, в том числе, между прочим, – добавил Саша.

– Да почему же ни с того, ни с сего! – возразил Онестин. – Очень даже с того. Разве они нас не атаковали? Делали набеги на гвардейские расположения. Да и на обычные воинские тоже…

– Ты сам ответил на свой вопрос, Гриша, – вклинился я. – Они атаковали военных, и только, но не гражданских. А ты предлагаешь, не разбирая, убить и гражданских в поселке повстанцев.

– Дак женщин и детей можно оставить. Ну, кто не полезет в самое пекло.

– Вот именно! Кто не полезет. А мужчин, которые не воюют? Тоже в расход? За какие грехи?

– Так они ведь прислуживают нашим врагам!

– За это судят. Мы даже пленных просто так не убиваем. А тут… Нет, тут надо действовать осторожней. И ты забываешь о важном моменте.

– О каком? – искренне удивился Онестин.

– У многих повстанцев есть родственники: близкие и не очень. И они пока еще верны императору. А что будет если их близких убьют просто так, даже не во время сражений? Даже не в момент реальной агрессии? Ты как думаешь?

– Ваше величество, я хотела бы сама ответить на ваш предыдущий вопрос, – прервала наш диспут невестка. – Вы интересовались секретностью в поселении мятежников. Вот, посмотрите.

Аяна включила видео и принялась накладывать свои фильтры, при этом еще ускоряла, замедляла и даже вовсе останавливала некоторые кадры.

Перед нами развернулся огромный дикий луг. Там выстроился небольшой отряд сарканов-мятежников, по виду готовых к какому-то действу. Собранные, хмурые и слегка нервные, они словно ожидали рискованного эксперимента. Эмиля на записи мы не увидели, однако его голос звучал как бы «за кадром».

– Приготовились. Давай. Ная! Твой выход!

– Да. Мы с Багайтуром тоже готовы!

Звонкий, как колокольчик, девический голос, как будто прозвенел у меня где-то внутри и… неожиданно что-то затронул в душе. За свои многие уже сотни лет я слышал немало прекрасных, восхитительных, журчащих, как ручейки, и звенящих, как колокольчики, голосов выдающихся женщин. Но этот… он словно что-то во мне пробудил. Какие-то струны или что-то еще. Аяна сказала бы – вошел в резонанс.

– Багайтур… – я обернулся к Тарлану. – Дракон из следующего поколения по отношению к Эйзерхану и Кохгану. Так?

– Да, отец. И у него способности, как у Эйза.

– Его мятежники похитили в числе остальных, потому что Тур не нашел себе всадника вовремя? Хотя утилизировать мы пока его не планировали.

– Да.

– Европейские ученые по теории британцев проводили эксперименты по обмену кровью сарканов и разных драконов, в попытке образовать связь насильственно, – вмешалась Аяна. – Мы это выяснили сравнительно недавно. Ученые работали именно с ящерами, которых когда-то похитили мятежники.

– Получалось? – уточнил я у ученой невестки.

– Когда как. Однако же несколько ящеров, которые практически находились на грани одичания, внезапно обрели себе всадников и спаслись.

– Но не Багайтур?

– Да. С ним эксперимент совсем не сработал. Вроде бы, если верить нашим лазутчикам, получается с драконами средней силы. Слабые по способностям и небольшие в эксперименте так и не обрели себе всадников. С самыми сильными тоже не вышло. А вот со средними по способностям и размерам – иногда получалось и очень успешно.

– Интересно. Почему же именно так? Мы никогда ни о чем подобном не слышали.

– Мы с Ломом только начали собственные эксперименты, и Владимир выделил нам некоторых драконов. Разумеется, если ваше величество не против.

– Конечно не против. И что же вы выяснили?

– Ну-у-у… Исследования шли сравнительно недолго. Но складывается ощущение, что разные по размерам и способностям драконы отличаются куда больше, чем это думали мы все поначалу. Даже анализ их крови продемонстрировал, что существа, как будто разного вида. Средние имеют кровь, похожую на человеческую. У маленьких она, как у ящериц, а у сильных… содержит дополнительные тельца, каких нет в крови известных животных.

– Ясно. Сродство с человеческой кровью, видимо, и сыграло свою роль в экспериментах мятежников?

– Все верно. Похоже, что у остальных ящеров связь с сарканами устанавливается на некоем совершенно ином неведомом уровне.

– Кхм, – задумчиво прокашлялся Владимир. – Невольно вспоминается легенда о том, как мать всех ящеров – драконица Зилант – обменялась кровью с вашими предками, дабы заключить с ними пакт о сотрудничестве. Ведь так говорится?

Я коротко кивнул.

– Да. Булгарские ханы начали истреблять ящеров, что наносили ущерб их скоту и поселениям, и Зилант предложила заключить договор. Обменялась кровью с ханом и его близкими, дабы те мысленно слышали драконов. Ящер, нашедший себе всадника, не дичает. Поэтому когда-то булгарские ханы предложили русским князьям некую сделку. Наши династии скрестились, и в результате – многие потомки стали сарканами. Взамен же совместного правления империей нам завоевали многие земли: до Красного моря, до самой Германии. Которая присоединилась к нам добровольно и ее же примеру последовала Франция. Кхм… Вот уж никогда бы не подумал бы, что легенда имеет хоть какую-то реальную подоплеку…

– И тем не менее. Похоже, имеет, – Аяна развела руками: мол, сама в шоке. – Причем, у нас родилась смелая гипотеза. Что, если современники той Зилант – драконы, все были средними. А затем… затем некоторые деградировали до маленьких, другие же – развились до больших. Таким образом, один вид дал начало еще двум новым. Отсюда и разница, и не совсем удачные эксперименты британцев.

– Мутации или что-то вроде того, – дополнил до сего момента молчавший Лом. – И они вполне логичны, возможны. Объясняют и разницу во времени до бешенства ящеров. Со средними все предсказуемо, но и существует возможность как бы навязать им всадников путем обмена кровью с сарканами. Как и случилось когда-то с Зилант, если брать легенду за основу теории. С маленькими и большими – все непонятно и срок разумной жизни другой. В принципе, теория довольно рабочая. И все данные экспериментов британцев, которые к нам поступили, в нее вписываются.

– Как влитые, – кивнула Аяна.

– Дальше. Что там по поводу Багайтура, – напомнил я.

– Он не дичал довольно-таки долго. И это напоминает моего Эйзерхана. А три месяца назад он призвал себе всадницу… Тоже, как и я, из параллельного мира. И также с семьей: с мужем и сыном.

– Удивительное совпадение, – произнес я. Почему-то мысль о семье этой всадницы как-то неприятно саданула внутри. Давненько я ничего похожего не испытывал. Забытые ощущения всколыхнули и растревожили.

– В общем, смотрите дальше, – Аяна запустила свое видео и снова взялась за фильтры.

– Раз, два, три, четыре, пять… – сосчитал невидимый нам Эмиль.

И… всадники исчезли, как не бывало.

– Дайте угадаю. Они перенеслись. Мятежники тренируют переброску отрядов, как это делаем мы, сквозь большое пространство? – уточнил я.

Аяна только кивнула.

– А вот эта женщина, благодаря которой подобное вообще стало возможным.

На экране появился перламутровый Багайтур. Цвет дракона напоминал изабелловую масть ахалтекинцев, которую в древности считали роковой, несчастливой.

Дракона гладила и почесывала за нос женщина…

Высокая, статная, скорее спортивная, нежели худощавая. Очень пластичная. Она обладала такой же грацией, как Аяна, только еще более выраженной, эффектной. Движения, словно у танцовщицы на выступлении. А уж этот гордый поворот головы, когда лиловые волосы стекали на плечи… Личико – кукольное, как выражаются. Огромные, миндалевидные карие глаза, что меняли оттенок в зависимости от освещения… И маленькие, но слегка пухлые губы.

Сколько я смотрел на нее, даже не представляю. Просто все вокруг вдруг стало неважным, будто остальное – лишь фон, декорации. И только мы с ней – настоящие, реальные.

Что-то внутри екнуло и защемило. В голове поплыл забытый пьяный дурман. Я желал рассмотреть ее – всю, до капли. Родинку, что притаилась на ухе, другую, расположенную по центру запястья, словно удивительный природный браслет.

То, как она сдержанно улыбалась и что-то говорила своему ящеру – общение, по всей видимости, шло исключительно мысленно.

Я просто забылся, вперившись в видео.

Пьяный, как в юности на гормонах влюбленности, немного дурной и по нелепому осчастливленный. Ведь мне сказали, что женщина замужем. Откуда же тогда это странное чувство: искристого восторга и чистого счастья от одного лишь вида той незнакомки?

Похмелье пришло откуда не ждали.

– Наяда! – прозвучало громко за кадром и рядом с женщиной появился мужчина. Явно не саркан, среднего роста, плечистый, немного располневший со временем, но привлекательный, со вполне миловидным лицом. Лично я его красивым не назвал бы, но я и не женщина, не разбираюсь в подобном.

Наяда обернулась к своему мужу – в том, что это он, я ни секунды не сомневался.

– Идем, тебя зовут на какое-то совещание, – он говорил слегка раздраженно.

– Хорошо. До встречи.

Она потрепала дракона по голове и умильно ласково чмокнула в морду. Багайтур прищурился от удовольствия, и я, кажется, непроизвольно прищурился тоже. Спохватился и обернулся на задумчивого Тарлана.

– Значит, Багайтур призвал себе всадницу из другого мира три месяца назад? – прочистив горло, уточнил я у Аяны.

– Да, так и есть, если судить по донесениям.

– Почему же нам раньше об этом не доложили? Лазутчики, что, спали? Думали, что все это шутки?

– Самый талантливый и мощный дракон мятежников обрел полную силу и всадницу! Это событие! – высказался Владимир. – Об этом нас должны были проинформировать немедленно. В течение пары часов, где-то!

– Ваше величество, как я и сказала, с этого момента лагерь повстанцев вошел в режим строгой секретности и всеобщего тотального недоверия. Каждый следил за каждым, жаловался Эмилю. Они хотели, чтобы мы до последнего момента – до самой битвы так ничего и не выяснили. На бой Эмиль возлагает серьезные надежды.

– Кхм… А вот это уже более чем странно. Сколько сарканов сейчас у мятежников?

– Думаю, сотни три, или около того, – тотчас отозвался Тарлан.

– У нас даже гвардейцев сейчас в разы больше. Допустим, Тур сможет перекидывать отряды в места, где особенно требуется подкрепление. Но численность-то все равно у врагов минимальная. На что они вообще такое рассчитывают?

– А вот этого Эмиль никому не сообщает. Ходит весь такой загадочный и вдохновленный. Но как-то с этим Тур все-таки связан, – подал голос Тарлан и взглянул на меня.

Я сделал всем жест покинуть совещательную. Тарлан нежно поцеловал свою Аяну, и она вместе с остальными вышла за дверь. «Гостей» в окнах мира я выключил лично.

Убедился, что нас никто не услышит, и уточнил у сына уже напрямую:

– Думаешь, янки готовят им подкрепление, и Тур должен перекинуть его в нужное время?

– Да, отец, именно так я и полагаю. У Эмиля есть связь с британскими кураторами. Так что… подобное вполне даже возможно. Уж больно он уверен в том, что все у них сложится. А при нынешнем соотношении сил подобное невозможно.

– Янки опять взялись за свое? Гибриды и прочее?

– Нет. Я так не думаю. У них нет больше материала Халифа. Поэтому выводить драконов уже не получится.

– А как же созданные раньше гибриды?

– Насколько я знаю, они прожили около тридцати лет и потом умерли. Плодиться же они не могли, в принципе.

– Уверен, что все гибриды давно погибли?

– Да. Это подтверждают разведчики из Британии. Причем, в нормальном и боевом состоянии они находились только лет эдак десять. Потом же дряхлели и ослабевали.

– Стало быть, нам готовят наземные отряды?

– С каким-то очередным новым оружием. О нем наши разведчики тоже докладывали. Но очень туманно и весьма разноречиво.

– Я помню. Какие-то распыляемые газы, которые воздействуют на всех, кроме тех, что приняли определенные антидоты. У нас разработаны подобные антидоты?

– Об этом надо поинтересоваться у Лома. Исследования ведутся в строгой секретности. Некоторые ученые нам помогают, хотя и работают в Британских институтах. Считают подобное оружие вредным, как для среды, так и для людей. И поэтому категорически против.

– Но, если этот газ вредит экологии, Лому придется создать противоядие не только для сарканов, людей, но и для природы?

– Да, именно этим они с Аяной и занимаются.

Я невольно зацепил взглядом последний кадр видео. Муж Наяды уже практически скрылся из виду, зато она сама развернулась лицом. Я оценил и высокие скулы, и мягкую линию чуть курносого носа и взгляд – какой-то нездешний, задумчивый.

– Если мы победим в будущей схватке, ты можешь развести ее с мужем и забрать, как когда-то поступил с моей любимой Аяной, – внезапно ворвался в мои любования голос Тарлана. Я обернулся на сына.

– Это другое. Они, вроде бы, вместе…

– Аяна тоже приехала с мужем.

– Ты помнишь, как они вылезли из машины? Той самой, что пролетела пространство и время и вонзилась в пол нашего замка?

– Дда… – он будто только сейчас это вспомнил. – Ее Вячеслав вышел с одной стороны, а Аяна и Матвей – вылезли с другой… Ты об этом?

– Именно так. Я сразу понял, что они не особенно любят друг друга и уважают. Я видел, что они уже не солидарны. В критических обстоятельствах действуют порознь. Поэтому и нашел возможным их развести.

– Но может и у Наяды в семье нечто подобное! Подумай – ведь ее муж никакой не саркан! Вряд ли они хорошо понимают друг друга…

Тарлан напоролся на мой осуждающий взгляд и замолчал, перестал развивать свою мысль. А затем виновато и тихо добавил:

– Я понял. Мама тоже была не сарканой. Но отец, это не мешает тебе попытаться. Я тебя таким еще ни разу не видел. С тех пор, как…

– Я понял! – резко прервал я Тарлана. – И знаю, о чем ты мне сейчас хочешь сказать.

Он не видел меня таким с того самого дня, как мы похоронили мою замечательную Оленьку. И вот опять я глаз не могу отвести, буквально замираю, застываю, наблюдая за женщиной, пьяный и какой-то дурной. Смотрю на нее и куда-то проваливаюсь… теряюсь и не могу сосредоточиться.

Да, я и сам себя таким больше не видел. Не чувствовал ничего отдаленно похожего.

Но это не значит, что я имею полное право разрушить семью Наяды и ее мужа.

– Посмотрим, – тихо сказал я Тарлану. – Но давай-ка вернемся к нашим баранам. Главная наша задача теперь – не позволить британцам прислать подкрепление для повстанцев. Помнишь, теорию Лома?

– Про искажение переноса в пространстве?

– Да. У нас есть два дракона, способных работать с порталами, а у мятежников – такой лишь только один. Они и понятия не имеют, что мы все последние годы разрабатывали стратегию, как при помощи Халифа и Эйзерхана помешать любому другому альфа-дракону перенести кого-то сквозь пространство и время.

– Не помешать, а немного исказить направление. Британцы перекинут свои отряды в Россию. Но попадут их солдатики прямо в ловушку. Мы создадим купол из особенных частиц, что содержатся только в энергии дракона. Откроем и закроем. Отряды не смогут никуда вырваться и что-либо сделать.

– Отличная идея. Уже экспериментируете?

– Да. Эйзерхан, Халиф и Аяна работают в связке, да еще и Можайский там на подхвате. Лом утверждает, что уже получается. Правда, пока что искажения больше рандомные. То есть…

– Я понял – не в нужное место, а просто не туда, куда хотели попасть.

– Да. Но над этим мы тоже работаем. Точнее – они, а я лишь поддерживаю.

– Когда мятежники готовятся к нападению?

– По словам лазутчиков, точного времени нет. Называется четвертое июля, еще двенадцатое и двадцать пятое.

– Думаю, они это делают намеренно. Подозревают, что в лагере наши разведчики. В любом случае, у нас есть около месяца. Надеюсь, Лом и его помощники не оплошают.

– В крайнем случае, мы перекинем британцев куда-нибудь в самые северные провинции. Там, где не выживают без специальной одежды.

– Жестоко. Но они сами на это напрашиваются.

– Да, отец.

– Что ж, можешь идти.

Тарлан поклонился и покинул совещательную.

А я обернулся к изображению женщины.

И, как последний влюбленный мальчишка стоял больше часа, не в силах оторваться, не в состоянии прекратить любоваться на Наяду.

Постепенно начало накатывать возбуждение. Взгляд невольно падал на пышную грудь и крутые бедра красивой наездницы. У нее была округлая попка, такая прямо ладненькая, такая… соблазнительная.

Я несколько раз невольно оправился – одежда начала причинять дискомфорт. Как будто вдруг опять стал подростком – гормоны льют из ушей и все мысли лишь об одном.

Я снова и снова смотрел на ее грудь, на идеальную тонкую талию, мускулистые стройные ножки и чуть поднимался к округлым ягодицам.

Когда возбуждение начало совсем накрывать, в паху стало жарко и непривычно тяжело, я вновь оправился и отвернулся от видео.

Надо бы заняться срочными делами. Мы все же готовимся к схватке с мятежниками. Да, у Туранга очень некстати начинается гон. А тут… я увидел эту Наяду и… произошло то, что произошло.

Но я ведь не Тарлан, я – зрелый мужчина и вполне способен справляться с инстинктами, порывами и желаниями.

Я весь оставшийся день себе об этом напоминал.

Стоило ненадолго отвлечься от дел, расслабиться, сесть, чтобы перекусить, как воспоминания накатывали и возбуждение заставляло ощущать определенные неудобства. Я уже и забыл, как это случается, когда брюки становятся критически тесными. Обычно перед гоном Туранга я развлекался с несколькими женщинами. При этом они знали, что все не серьезно, жениться я не планирую в ближайшее время, да и они вызывают во мне только желание.

Утром я вполне хорошо удовлетворился. Саркану куда чаще требуется разрядка, нежели обычному здоровому молодому мужчине. Но я был в постели с треми красавицами-дворянками, и мы отлично провели с ними время. Я всех наградил, каждую поблагодарил и чувствовал себя совершенно расслабленно.

Ровно до момента «знакомства» с Наядой.

Ближе к вечеру стало совсем тяжело. Я думать не мог ни о чем, кроме женщины на видео, ее груди, попке и талии. Изменившееся тело не расслаблялось. Отвлечься не получалось и я отправился было к фрейлинам. Думал – отвлекусь и сброшу желание.

Но… что-то остановило меня на сей раз.

Также я чувствовал себя очень давно с Ольгой. Ухаживал за ней, изнывал от желания, но держал дистанцию до самой свадьбы. И это было весьма непростое испытание. Вот именно так я себя сейчас чувствовал. Будто время неожиданно повернулось вспять, мне опять лет сто, и рядом та самая женщина, с которой постоянно хочется разговаривать. Смеяться невпопад, глупо кривляться, что-то изображать, чтобы она оценила…

Рассказывать истории без перерыва и не выпускать ее взгляд ни на минуту…

А параллельно дико хочется многое другое. Но ты терпишь и держишься до самой свадьбы.

Раздеться в душевой было самым приятным процессом. Я освободил возбужденный орган от брюк, и только после этого сбросил рубашку. Немного омылся и принялся успокаиваться.

Пришлось потратить на это несколько часов и все равно всю ночь мне снилась Наяда. Так снилась, что утром я себя обнаружил в довольно-таки щекотливой и неприятной ситуации. Вся простынь была забрызгана семенем…

Гон у дракона и влюбленный саркан – не самое удачное и легкое сочетание.

Что ж… я и это переживу без проблем.

Если Наяда, действительно, привязана к мужу, придется смириться и не лезть в их семью.

Дать себе такой зарок было весьма сложным. Все внутри протестовало, хотелось сражаться, доказывать, что достоин этой женщины больше.

Но я усмирил собственное мужское начало – этот эгоизм альфа-самца, саракана, наездника лучшего альфа-дракона. И силком заставил себя думать иначе. Действовать исключительно на пользу Наяды, всякий раз руководствуясь лишь ее интересами.

Кто бы знал – к чему это нас приведет…

Приходится признать, что коварная Фортуна подкидывает людям все новые испытания и каждое – сложнее, нежели предыдущее.

Я долго соперничал с братом за Ольгу, и, в итоге, мы стали счастливыми супругами.

Прожили вместе насыщенную радостную жизнь…

Теперь же мне предстояло отказаться от женщины, которую дико жаждал каждой своей клеткой и каждой своей мыслью делал своей.

## Глава 3

Наяда

– Та-ак… Наяда, ты готова? – уточнил у меня Эмиль.

– Да! – выдохнула я, крепко хватаясь за рога Тура.

«Не бойся, моя маленькая всадница, все будет отлично!».

Дракон радовался, что мы опять отправлялись в полет. Мы тренировались каждый день, чтобы, в итоге, участвовать в каком-то грандиозном сражении. Эмиль был настроен очень оптимистично и почему-то абсолютно не сомневался в победе. Остальные же верили в своего лидера, хотя все знали, что силы не сопоставимы, да и оружия у императорского войска не в пример больше.

Граф Эмиль Львович Потемкин был, без преувеличений, выдающимся сарканом. Высокий, белокурый, плечистый и крепкий, он чем-то напоминал мне русского витязя из легенд. Голубые глаза, благородные, славянские черты… И со мной он всегда обращался как-то по-особенному. Я понимала, что очень важна вожаку, точнее – для его какого-то грандиозного плана, о котором он не рассказывал даже ближайшим сподвижникам. Но муж был уверен, что Потемкин Эмиль еще и как мужчина во мне очень заинтересован. Иногда и мне самой чудилось, что так и есть. Он чуть дольше меня прижимал иногда, помогая спуститься с дракона после тяжелой и изнурительной тренировки. Время от времени неожиданно приобнимал, без разрешения и всякого повода. И, общаясь, часто стоял так близко, что я ощущала дыхание предводителя на лице. Павел закатывал мне адовы сцены ревности, если мы с Эмилем гуляли где-то наедине.

Граф Потемкин был тайным любовным интересом многих женщин в поселении, но… я… я относилась к нему только лишь как к приятелю. У меня не было к нему чувств, как к мужчине. К тому же, мне всегда нравились жгучие брюнеты. Но и к Павлу чувств у меня оставалось все меньше. Мы отдалялись друг от друга все сильней и сильней, и я ничего не могла с этим поделать.

– Та-ак, летим, набираем скорость! Вперед! – командовал Эмиль по громкой связи окна мира.

Я слушалась.

Мы стремительно ворвались в облака, спрятались в них, и Эмиль распорядился:

– А теперь перекидывай отряд по памяти, как ты видела его на лугу.

Я напряглась. Приходилось править драконом, хотя Тур и летел практически самостоятельно, но именно я задавала параметры: скорость, направление, высоту… и одновременно мне нужно было вообразить отряд и как бы передать образ ящеру.

Это выглядело довольно-таки сложно, поэтому мы и тренировались так много.

Я сейчас не наблюдала воинов повстанцев, и в этом заключалась еще одна трудность. Портал ящера работал из точки в точку. Промахнулся с местом – солдаты никуда не попали.

С масштабированием и ориентировкой на местности у меня, прямо скажем, был полный затык. Поэтому я пользовалась дедовским методом – брала себе ориентиры – отсюда до сюда. От высокой сосны до голубого цветка, который чуть наклонился в правую сторону, благо зрение саркана подобное позволяло. Это помогало зафиксировать место положения отряда для Тура. Точно также я для себя описывала и конечную точку пути – куда солдаты должны угодить.

Я полностью сконцентрировалась на цели и попыталась сделать, как требовалось.

Мы выскочили из облаков, обнаружив, что отряд остался на том же месте.

Значит, с ориентирами все-таки промахнулась или не совсем точно описала их ящеру.

Я вздохнула, и Эмиль среагировал:

– Ничего-о! Не волнуйся, все хорошо! Когда солдаты в зоне видимости, у тебя получается. Теперь будем обучаться дистанционно и работать без зрительного контакта. Давай еще раз. Готова?

– Да.

– Ускоряемся, набираем высоту…

Я решила испробовать иной метод.

Как бы «сфотографировала» в памяти место, где находится отряд, а затем – точку, куда мы планировали его перебросить. Не описывала, не цеплялась за мелкие детали, а воображала конкретно картинку.

Однако мы снова и снова, выходя из облаков, видели, что солдаты так никуда и не попали.

– Все отлично! Ная, ты молодец! Я еще не видел такого саркана, чтобы у него все выходило с первого раза. Ты умница. Просто надо потренироваться.

Мне было с ним легко и спокойно. Эмиль, действительно, умел, как никто, утешить и настроить как требуется. Рядом с ним мне было даже не страшно от мысли, что все это нужно для битвы и я даже стану принимать в ней участие…

– Все нормально. Повторяем еще раз…

Он на меня никогда не кричал, не критиковал, а лишь только поддерживал.

…С шестого раза все-таки получилось. Я аж выдохнула и слабо вскрикнула.

– Умничка! Ты молодец, Ная! Повторим!

И мы повторили.

Все опять получилось, хотя я боялась, что второй раз может уже и не выйти.

Думала, что первый – просто случайность.

Срослось и в третий, и в четвертый, и в пятый…

Правда, у меня от напряжения аж шея болела, и руки свело – так я вцепилась в рога Тура, чтобы удержаться на ящере и от нервозности.

Но это были уже такие сущие мелочи!

Я понимала – как следует действовать и получалось из раза в раз, без осечек.

Мы часов пять упорно повторяли свой трюк, пока все не начало получаться уже более-менее машинально, когда задействуешь скорее мышечную память.

До уровня инстинктов, как мы с Туром делали, если видели отряд, пока не дошло. Но у нас оставались недели две на тренировки.

– Ладно, все. Отдыхаем! Летим купаться!

Эмиль задорно присвистнул и «газовал». Его буро-коричневый Микаэль вытянул шею и резво рванул к озеру. Я отдала приказ Туру – и мы нагнали Потемкина на его ящере почти сразу же. Я думала – Микаэль сядет на берег, но он вдруг на скорости врезался в водную гладь. Брызги фонтанами полетели в разные стороны, тем более, что ящер греб по воде крыльями. Мириады радуг рассыпались арками над драконом и его бравым всадником.

Было эпично и очень эффектно. Красиво и, по-своему, даже волшебно.

Мы с Туром остановились и приземлились на берегу.

Эмиль встал в седле, сбросил одежду и спрыгнул с дракона в одних нижних брюках, что выполняли роль трусов у мужчин. Вошел в воду красиво – свечкой, без брызг и вынырнул лихо, хохоча и подразнивая.

– Трусишка, Ная! Давай же, вода просто чудо! Боишься спрыгнуть с дракона прямиком в озеро?

– Не боюсь!

Я редко велась «на слабо» – все-таки взрослая женщина, мать одиннадцатилетнего сына, но тут, откуда ни возьмись, накрыло какое-то ребячество. Это как бесишься с мальчишками в детстве, доказывая им, что ничуть не хуже и не слабее.

А Эмиль продолжал дразнить и подзуживать:

– Ну? Боишься? Признайся уже, что боишься!

Я приказала Туру зайти в воду, и вскоре дракон подплыл к Микаэлю.

Там дна уже даже для ящеров не было, но они прекрасно держались на поверхности.

Я сбросила жилетку, тунику для полетов, брюки и осталась в чем-то вроде спортивных трусиков и лифа.

Раздеться-то было несложно, а вот встать в седле…

Я балансировала, раскинув руки в стороны.

– Ну… ну… – хохотал из воды Эмиль, плавая вокруг то брасом, то батерфляем. – Давай! Не боись! Прыгай, Наяда!

Я все еще пыталась удержаться на ногах, но меня чуть покачивало – равновесие получилось поймать далеко не сразу. Эмиль несколько раз проплыл вокруг Тура и успел посмеяться над моей неуклюжестью.

Впрочем, выглядело все вполне мило и вежливо.

– Ну? Вертикаль, прямой позвоночник! А кто говорил, что будет легко?

– Давай! Не падай! У тебя все получится!

– Порталом переносишь целые армии, а на ногах в седле удержаться не можешь? Непорядок! Вот прямо совсем непорядок!

Наконец, я смогла встать, прикрыла глаза, вытянула вперед руки и резко толкнулась. Воздух окатил прохладной волной, солнечные лучи чуть пощипали кожу и… я врезалась в воду, вошла в нее полностью… Расправила руки, стала грести и выплыла, стараясь побыстрей отдышаться.

– Отлично! Ты – лучшая пловчиха из всех, что я видел, – улыбнулся Эмиль, и я обнаружила, что он совсем близко, словно собирался подстраховать. Наши тела даже слегка соприкоснулись. Эмиль ухватился за крыло Тура, которое тот специально простер над водой – видимо, тоже, чтобы помочь мне. Следующим быстрым уверенным жестом граф подтянул меня к себе, и мы оказались неожиданно плотно прижаты друг к другу.

Дыхание Потемкина сразу же сбилось. Я почувствовала – насколько он возбужден, и очень хорошо сквозь тонкую ткань отчасти свободных нижних мужских брюк. Эмиль быстро облизал губы, и рука на моей спине резко нагрелась.

Он был горячий – весь, в каждой точке. Отчетливое свидетельство мужского желания уперлось мне прямо в живот, и граф будто слегка захлебнулся. Хотя он был вовсе даже не под водой.

Оправился, чуть отстранился и прижался ко мне уже боком. Не тем, что хорошо выпирало из брюк.

Не могу сказать, что мне было прямо неприятно. Эмиль – все-таки мужчина что надо. Но особых эмоций и желаний я не испытывала.

Хотела уже отшутиться, когда с берега послышался резкий оклик моего Павла.

– Ну молодец! Что сказать! Ты – просто мать года! У Ильи температура, если вдруг что. А ты тут… занимаешься неведомо чем!

Он фыркнул и рванул в сторону поселения, а меня, как ледяной водой окатило. Я выскользнула из объятий Потемкина и привычно подтянулась на крыло Тура. Прошла по нему к седлу, подняла «створки» – так делали всадники, чтобы уединиться. Новые седла позволяли создать нечто вроде небольшой кабинки для саркана. Я быстро переоделась в сухое белье, которое всегда захватывала с собой, натянула запасную одежду, и Тур стремительно поднялся на крыло.

Эмиль с Микаэлем вроде тоже последовали.

С одной стороны – я была очень рада, что Павел прервал наше общение с графом. Он был тут главным и отказывать лучшему саркану поселка, лидеру, всеми обожаемому красавчику – дело такое. Неизвестно, чем это могло вообще обернуться. Но и изменять мужу я не планировала. Что Эмиль, что Павел казались практически чужими…

Я не хотела ни того, ни другого…

Хотя один выглядел лучшим из лучших, а второму я отдала лучшие годы.

Поселение было большим, как иной город.

Деревянные дома выглядели немного по-деревенски. Но все они были укреплены в энергии дракона и дерево стало крепче металла и камня.

Тем не менее, вид мне всегда напоминал старые советские сказки, где в таких вот деревнях и домах жили даже цари.

Мы быстро опустились к нашему жилищу с мужем и сыном. Я спрыгнула с ящера наметанным движением: на крыло, присесть – и сигануть вниз. Метнулась в дом, где застала Илью, который преспокойненько играл в окне мира.

– Илюша, у тебя температура? Что-то болит? – подскочила к ребенку, сразу же ощупывая его лоб и шею.

– Папе показалось. На солнышке перегрелся. Я перемерил – уже все нормально. Тридцать шесть и шесть, как и должно быть.

Илья сунул мне под нос градусник.

– Еще раз померим через час и через два.

– Хорошо, мамочка, но зря папа тебя сдернул. Ты же, наверное, еще тренировалась?

– Да нет, я уже закончила и отдыхала.

– Отдыхала! Ага! Видел я как! – муж, видимо, приехал на энергомобиле, иначе не успел бы сюда так быстро заявиться.

– Давай, пожалуйста, только без сцен ревности. Мы просто купались после нескольких часов изнурительных тренировок.

– Ну да! Просто купались! Просто развлекались! Просто обнимались! Что еще вы делаете просто так на этих ваших якобы тренировках?

Павел встал – руки в боки, ноздри раздуваются, глаза мечут молнии.

Я усмехнулась:

– Хочешь проверять – проверяй.

– Да там и проверять не надо: случайно пришел – и на тебе, застукал парочку тепленькими.

– Хватит! – рыкнула я. – Довольно! Я сплю на диване! И это не обсуждается!

– Да ради бога!

Муж фыркнул и отправился на кухню. Видимо, пить успокаивающий чай.

Илья посмотрел на меня и покачал головой.

– Когда вы в нашем мире ругались, казалось, что все это как-то… ну, что ли, не серьезно. А теперь…

– Все образуется, мой хороший.

Я обняла сына, погладила по каштановым вихрам и осторожно выпустила воздух из легких.

Образуется. Как-то. Но вот только как… Мы с Павлом жили друг с другом все хуже и все меньше между нами оставалось уже общего.

Кроме Илюшеньки, разумеется.

## Глава 4

Наяда

Точного времени грядущего сражения нам не сообщали. Ходили разные слухи, назывались разные даты с приличным разбросом. Но я чувствовала, что день икс уже близок. Эмиль стал более серьезным и собранным, уже практически не шутил и куда чаще, чем прежде общался по окну мира с «союзниками». Я не знала – кто они. Граф сказал лишь, что это – люди порядочные, неравнодушные и поддерживают нас исключительно ради того, чтобы поставить крест на тирании Ашина и убийствах ни в чем неповинных драконов.

Император, по рассказам Эмиля и многих других, казался мне просто дьяволом во плоти.

– Неужели правитель реально так плох, но процарствовал больше пятисот лет? – спросила я как-то раз у Потемкина.

Тот аж лицом потемнел и осунулся. Поиграл желваками, и я заметила, что черты Эмиля ожесточились. Он поджал губы и горячо произнес:

– Никого не слушает, гнет свою линию! Убивает драконов лишь только за то, что тем не нужен всадник, и они вполне способны жить самостоятельно, без сарканов.

– Ничего не понимаю! Если драконы могут жить самостоятельно, это же даже для казны выгодно! Насколько я знаю, ящеры на абсолютном попечении империи. Их кормят, за ними постоянно ухаживают. Разве не так? Все это стоит и очень немало. Ящеры едят сто-олько мяса! Плюс дракологи, их работа тоже ведь не бесплатная. Какой же смысл?

– Политический смысл! – резко и очень гневно ответил Эмиль. – Свободные драконы подадут пример остальным, и некоторые захотят жить тоже без всадников. Разрушится вековая легенда о том, что якобы без сарканов ящеры дичают, становятся неуправляемыми и опасными. А, значит, драконы сами начнут выбирать – жить им с людьми, когда их всем обеспечивают, или же пользоваться полной свободой. Станет меньше сарканов на ящерах, меньше войска, а это ухудшит обороноспособность империи. Даст другим странам возможность, наконец-то, вздохнуть и может уйти от тирании Болгар-Романовых.

– Но разве Германия и Франция не добровольно присоединились к России?

– Они – да. А остальные земли? Которые были завоеваны на ящерах?

– Но ведь империя дает им технологии!

– Технологии должны быть достоянием всего мира! То, что русские делают их заложниками своего жестокого режима, только показывает, что без этого шантажа ни одна провинция с ними бы не осталась.

– Ну-у-у даже не знаю. Мне кажется, нужны исторические данные. Про драконов, про договор с Болгар-Романовыми. В конце концов – выслушать Зилант! Она же прародительница драконов! Кому, как не ей знать – в чем тут загвоздка!

– Зилант с простыми сарканами не общается. Поверь мне, я уже не раз пробовал. И думаю, что это как раз доказательство того, что все сказанное мной – правда!

– Ну почему сразу уж доказательство? А вдруг она реально просто не хочет? Может же она не хотеть общаться с простыми сарканами? Разве нет? Если по вашей версии драконы такие умные и свободолюбивые…

– А ты не думала еще вот о чем? Смотри. Если появятся свободные ящеры, их могут переманить в других странах, сделать своими драконами или создать новую ветвь. И уже тогда не только Болгар-Романовы будут иметь войско сарканов… А? Что ты на это скажешь, Наяда?

– Мне кажется, нужно выслушать все стороны. Устроить переговоры. Ты говоришь, что одичавших драконов не существовало. Но я летала по соседним поселениям и там некоторые сарканы из охранников рассказывали, что были и их даже видели.

– Или они врут и им все внушили.

– Или вас обманывают те, кто поддерживают? Ты об этом никогда не думал, Эмиль? У них ведь тоже вполне могут быть собственные шкурные интересы и планы… Как Болгар-Романовы способны хотеть господства, так и твои союзники.

– Вот и разберемся в честном бою с императором и его лучшими гвардейцами. Поверь, побеждает всегда тот, кто прав.

– Или тот, у кого больше войска…

– Я что-то не пойму, ты за нас или нет? – возмутился Потемкин, взял за плечи и чуть придвинул, пытливо заглядывая в глаза.

– Сейчас, вы – моя единственная семья. Вы подобрали меня после попадания и сделали частью этой общины. Но это не значит, что я полностью разделяю идею воевать против своих же сограждан.

– Мы не будем воевать. Один большой бой – а дальше все решится. Я тебя уверяю. И не против сограждан, а исключительно против военных.

– Но как? Если верить окну мира, у императора куда больше воинов, да и сарканов в его армии больше.

– Увидишь. Это пока наша тайна.

– Но ведь вы тоже используете драконов?

– Да! Используем! Но они на это идут добровольно и очень любят собственных всадников.

– Может и в императорских войсках также.

– Уверяю тебя, что это не так. По крайней мере, драконы, которых утилизировали, их братья и сестры уж точно не рады.

Эмиль был убежденным противником императора и его политики и в отношении ящеров. Ему чудилось – власть держится лишь на сарканах, и поэтому правитель так боится дать волю драконам.

Я же то думала, что Потемкин считает правильно, то сомневалась и почему-то все чаще.

В общем, мы все ждали какой-то отмашки или мне только так казалось со стороны.

Эмиль постоянно связывался с «союзниками» и делал это в комнате, защищенной от прослушивания и подглядывания особенными частицами, которые содержались в энергии дракона.

Павел переживал обо всем куда больше, чем любой воин в нашем поселении, которое Эмиль назвал Новая Москва.

Чем ближе подходило время сражения, тем все сильнее дергался мой муж и все чаще пропадал где-то в окрестностях.

Тогда я не придавала этому значения. Ну гуляет, ну пытается проветрить голову, ну может на меня злится за общение с Эмилем.

Кто бы мог подумать, что все обернется самым невероятным и неожиданным образом.

⁂

День икс наступил абсолютно неожиданно. Помните фразу: «Как прошел день?» «Такое ощущение, что он прошелся по мне».

Да, день икс буквально на нас наступил.

В пять утра помощник Эмиля трубил общий сбор. По окнам мира пронеслась сирена и сарканы, вместе с обычными воинами, высыпали на военный полигон.

Мы сразу надели летную амуницию, как выражался Эмиль. Это не столько форма, сколько удобные для езды на драконах костюмы: туники, облегающие кожаные брюки и жилетки с карманами. Все сарканы имели оружие, так что мы пристегнули их либо к бедрам, либо к ногам. Плазменные пистолеты, силовые лассо. Кинжалы и кортики из укрепленного энергией дракона металла спрятали в голенища сапог.

Стреляла я метко, а вот метать холодное оружие не умела.

Солдаты были одеты по форме, точнее – по той, что полагалась в наших рядах. Она выглядела, как военная и имела темно-зеленый цвет, тогда как императорское войско носило приглушенно-синие мундиры.

Дракологи уже надели на ящеров сбрую, снабдили седла припасами, и наш «транспорт» прогуливался по соседнему лугу.

Эмиль появился в своем ярко-оранжевом кафтане, весь такой взбудораженный, но, как обычно, решительный и собранный. Обошел наши ряды, оценил.

– Сегодня нам предстоит большая, решающая битва! И да, главным нашим козырем в ней станут Наяда и Багайтур. Они помогут переместить в нужное место и время подмогу. Наши союзники тоже готовы. Я только что связывался и убедился, что их воины лишь только ждут нашей отмашки. Пусть императорское войско считает, что нас мало и они легко нас одолеют. Тем лучше – меньшее количество отрядов вышлют на битву. А мы в самый неожиданный момент увеличим свою численность почти в сотню раз.

От этих слов многие приподняли брови.

– Да-да! – Эмиль гордо вскинул голову. – Я не ошибся в оценке нашего подкрепления. Пока враги пригонят свое, пока суть да дело… Наша задача пленить императора и его сына – Тарлана. У нас будет не так много времени. Но достаточно. Эти двое, как правило, всегда в гуще битвы и за спины воинов не прячутся. Дальше все будет уже куда проще. Жизнь за империю – простая задачка. И решение для любого только одно. Если и не своя шкура дороже, то жизнь любимого сынка – однозначно! Но помните! Убивать Ашина и Тарлана нельзя! Они станут мучениками, а мы – проклятыми цареубийцами! Они должны быть живы, здоровы для наших целей и не иначе. А пока пора готовиться к схватке. Сарканы – к драконам, солдаты – к энергомобилям военного образца. Ну! С богом! Наше дело правое! Мы победим!

Хотелось бы верить и в то, и в другое. У меня особенно не было выбора – ведь Багайтур все же местный дракон. Именно Эмиль и его сторонники спасли моего чудесного ящера от утилизации. В противном случае мы бы не встретились.

Но внутри зрел эдакий жесткий критик.

В своем мире я знавала немало войн и переворотов с захватами власти. Сама не участвовала, но и в мое время люди не унимались по части уничтожить друг друга. А уж поменять чужое правительство на более выгодное каждые вторые соседи мечтали.

Так что я прекрасно осознавала, что даже самая мощная вера в свою правду, уникальность и избранность порой бывает обманчива.

Идеология Эмиля – простая, понятная, четкая: император России – тиран, варвар и самодур. Уничтожает драконов, которые могли бы жить сами. Боится, что без них не удержит правление. Страшится соседей, обманывает народ…

Просто Люцифер во плоти, не иначе.

Тем временем, в ближайших поселениях, куда мы прилетали за едой и разными вещами для жизни, люди говорили совершенно другое.

– Император – справедливый и честный правитель! – с пылом убеждали меня тамошние жители. – Не устраивает бесконечные балы да празднества, как многие государи соседних держав. Заботится о людях, поддерживает, иной раз еще и спонсирует.

Я с удивлением узнала, что крестьянские семьи получали от государства: приличные пособия, детские начисления и даже технику, которую никогда не купили бы на свои кровные. Почти каждая имела энергомобиль.

Сложно назвать тираном государя, который снабжает машинами даже тех, кто и одно-то колесо с трудом купит. Что-то тут не вязалось, не складывалось.

С другой стороны, высказывания Эмиля про удержание власти за счет порабощения драконов опровергнуть или подтвердить не мог пока что никто. Крестьяне ничего об этом не знали, да и их не особенно этот факт волновал.

– Драконы? Не жгут деревни, сарканы охраняют поселения. Что тут плохого? Все правильно, все вроде бы так, как надо.

Так примерно рассуждали местные жители.

Действительно ли существовала серьезная опасность одичания ящеров, не встретивших всадников? Или все это – огромный обман, мистификация, как верил Эмиль? Это мне предстояло выяснить позже.

Я плохо представляла себя в гуще битвы, даже не так – совершенно не представляла.

Как будто все это… не по-настоящему.

Я знала, что бой будет реальным. Но поверить почему-то не получалось. Тем более в то, что сама начну драться, стрелять, отбиваться и рисковать своей жизнью…

Возможно, это был классический приступ отрицания.