# Шут королевский

Владимир Георгиевич Босин

Сага о молодости и попытка прикоснуться к волшебному миру музыки и танца. Как это было в начале 80-х годов в одном из городов Казахской ССР.

Это дилогия ни в коей мере не претендует на абсолютную достоверность. Тема музыки и танца очень объёмна и многогранна. И я писал, отталкиваясь от своего личного опыта и видения на эти виды искусства. Наверняка, специалисты могут раскритиковать некоторые моменты. Но так я вижу своё новое произведение. Надеюсь, что оно найдёт своего читателя.

## Глава 1

Пустота, звенящая пустота и более ничего. Сознание растворено в эфире мироздания и только на грани реакции органов чувств я регистрирую некую активность. Но всё так далеко о меня, что даже не заслуживает и толики внимания. Но этот шум усиливается и начинает раздражать, отвлекая от действительно важного занятия. Я пытаюсь отследить мелькающие передо мной красивые вспышки. Каждая из них мгновением раньше была сгустком некой субстанции. Их было бесчисленное количество. Они имели разную форму и цвет, но все были удивительно красивыми. Эти, несомненно, живые создания, играли друг с другом и совершали самые немыслимые кульбиты. Но, к сожалению, каждое из них совершало следующее действие. Мгновенно разгонялись и исчезали в красочной вспышке света.

Сначала я стал улавливать шум, он ассоциировался у меня с тем, как шумит ветер в кроне дерева. Потом к нему добавилось птичье многоголосье. Затем я стал различать свет, его насыщенность нарастала и я застонал, прикрыв глаза. Проморгавшись, стал рассматривать окружающую меня действительность.

Я сижу на лавочке, что притулилась к вязам, растущим на небольшой алее. Напротив лавки жидкий ряд деревьев и кустарник. Небо хмурое и прохладный ветерок заставил меня обхватить себя руками. Метрах в двадцати слева, алея упирается в четырёхэтажное длинное здание. Справа пустырь, который обрамляет жидкий кустарник. Мои мысли лениво регистрируют эти подробности. Но я ещё не отошёл от того красочного мира, где пребывал несколько минут назад и этот мне категорически не нравится. Я оглядел себя, на мне непонятного болотного цвета комбинезон и грубые рабочие ботинки. Зачем-то посмотрел на кисти рук, будто это мне чем-то поможет. Руки как руки, длинные артистические пальцы, чистые ладони без мозолей и ссадин. Ногти короткие и аккуратно пострижены. Вдалеке показались две девушки, я на автомате отслеживаю новое для меня событие. Они торопливо прошли мимо, ветер подгоняет их, заставляя быстро шевелить ногами. Девчата стрельнули глазами в мою сторону и засмеявшись чему-то своему быстро забежали в здание.

Этот живой звук вдруг разбудил во мне что-то новое. Такое ощущение, что камень, закрывавшие моё сознание стронулся с места, и сейчас покатился с нарастающим ускорением. Будто плотину прорвало, меня накрыло образами о том, кто я есть. Вот только что у меня не было понятия, кто я такой. Даже не задумывался об этом и вдруг пришло понимание и вся моя жизнь промелькнула передо мною. Будто гениальный режиссёр перематывает киноленту в ускоренном режиме. От дикой боли я видимо отключился.

Пришёл в себя на том же месте. Не знаю даже сколько время я уже сижу на этой лавке.

Я Валентин Моисеев, недавно разменял седьмой десяток. Родился в далёком 1963 году в Казахстане, учился как и все советские школьники. Чтобы не идти в армию поступил в институт, благо с мозгами вроде всё в порядке. Окончил, женился, родился сын. Всей семьёй строили планы, собирались купить машину, благо у тестя имелся капитальный гараж. Неплохая дача за городом требовала свой автотранспорт. Тесть предлагал взять «Москвича 412», тот больно подходящий для дачных дел. Я же мечтал о восьмёрке, на худой случай планировал купить с рук шестую модель «Жигулей». Как раз знакомый продавал.

А тут 1991 год перепутал всем гражданам некогда большой и дружной страны все планы. Сначала Павловская реформа обнулила все мои сбережения, я опасался держать их в сберкассе. Потом вообще мы проснулись и с удивлением узнали, что страны больше нет. Есть самостийный Казахстан. Правда никто, включая его власти не понимал, что с этой самостийностью делать.

А там пошло-поехало, наступили бандитские девяностые. Если раньше у народа на руках были деньги, но пустые полки магазинов гнали всех на рынок. То сейчас ситуация стала диаметрально противоположной. Бабушки облизывались на бананы, украшающие прилавки магазинов, а купить внучку могли только одну штуку раз в месяц. Всего полно, а денег нет. Предприятия встали разом, мой завод ещё трепыхался, но лучшие кадры уходили торговать на рынок. Кто чем, кто вёз с московских барахолок китайское шмотье. А кто продавал скоммунизденное с завода. Ну если был конечно доступ к чему полезному. Лично я делал ножи и всякий инструмент для дома. Отдавал на реализацию соседу, тот стоял на зелёном рынке. Так и жили.

А когда тесть с тёщей решили уезжать в Германию, то я долго не думал. Вру, конечно, переживал. К этому времени у меня ещё остались в городе три моих женщины. Папа умер в прошлом году, остались мама с сестрой и бабушка. Правда как раз они жили относительно неплохо. У бабушки и мамы пенсия, мама ещё работала в музыкальной школе, а сестра в музучилище. А заодно преподавала итальянский язык в театре музкомедии. Единственная группа населения, кому не задерживали выплаты, были пожалуй, пенсионеры. Спасибо тогдашнему президенту Назарбаеву.

А вот моя супруга Инга, оказалась на голодном пайке. Она окончила наш мединститут и с помощью отца устроилась врачом-кардиологом в обкомовскую поликлинику. Тогда это было круто, а сейчас всем резко стало не до бюджетной медицины.

– Игорёк, надо валить отсюда. Вот вчера Сашке в школе одноклассник сказал убираться в свою Рассею. Он, конечно, мал для такого, но значит дома от родителей слышит.

Вот тогда я и задумался. Всё стремительно катится в пропасть. Наверное, когда-нибудь устаканится. Но мне с Ингой, наверное, судьба стоять на рынке. А сын, какое будущее его ждёт? Не станет ли он здесь человеком второго сорта?

Это и подвигло меня согласится. Дело в том, что Инга у меня чистокровная немка. Её родителей совсем молодых вывезли в Казахстан с Поволжья. Они и тут неплохо устроились. Отец дорос до директора горного техникума, мама участковый врач. Инга пошла по её стопам, а вот я всю жизнь отработал на машиностроительных заводах. Начал с мастера и дорос до зама начальника большого цеха. В принципе меня тут держат только мои женщины. Но может мне удастся их тоже перевезти в спокойную Европу?

После того, как мама погладила меня по голове и сказала, – езжай сына. А мы уж тут сами. Здесь прошла вся жизнь, здесь соседи, знакомые врачи. Пенсию платят вовремя, ты только приезжай к нам иногда, – и тут мама отвернулась, чтобы не показать слёзы.

Всем табором и поехали. Уже объединённая Германия поначалу приняла нас весьма скромно. Определили нас в бывший советский военный городок возле восточногерманского Лейпцига. Но позже нам удалось перебраться в Баварию. Так вскладчину взяли дом. Тесть с тёщей получили приличное пособие по старости, их младший сынок пошёл доучиваться на инженера-электронщика. Инга удачно прошла собеседование и ей взяли на стажировку врачом-кардиологом в местную больницу. Поначалу почти ничего не платили, но потом она получила полную ставку и мы вздохнули с облегчением.

А вот у меня не так всё прекрасно сложилось. Работал кем придётся, помогал в слесарной мастерской, собирал выброшенные телевизоры, чинил их и сдавал в мастерскую. Потом удалось найти хорошую работу механиком на заводе, где делали фарфор и посуду.

Первое время мне дико не хватало общения на родном языке. Были убогие передачи на русском языке по телевизору. Я даже нашёл библиотеку, где можно было взять почитать книги.

Это было время, когда кроме зарубежных писателей типа Стивена Кинга и Сидни Шелдон расцвели и наши российские авторы. Фантасты, работники фэнтезийного жанра, любовные романы и боевики. Мы узнали книги Романа Злотникова, Александра Бушкова, Сергея Лукьяненко, Дарьи Донцовой и многих других. Вал русскоязычной прозы захлестнул неокрепшие умы сограждан. Читал и я, уходя от непростой реальности.

И чем лучше шли дела у Инги на работе, её даже повысили, тем хуже у меня. Ну, мои родственники как-то быстро влились в местное общество. Да и язык они знали с детства. А вот мне он не даётся так легко. Вроде ходил на курсы немецкого. Объясниться на улице смогу, не более. На работе тоже никакого продвижения. Всегда я зарабатывал больше жены и содержал семью. А сейчас её зарплата втрое против моей. Ну и началось. Любимая тёща подзуживает дочь, вот Инга и пилит меня. Укоряет небольшой зарплатой. Я и раньше не особо в тёплых отношениях был с её родителями, а сейчас совсем хреново стало.

А когда Сашка закончил школу и пошёл учиться дальше, мы решили развестись. К этому времени тесть умер и, по-моему, у Инги наметился роман с завотделением на работе.

Видимо наши чувства не выдержали проверку временем и трудностями. После развода я снимал двухкомнатную квартиру в спальном районе Мюнхена. Нормальная немецкая семья предпочтёт снимать дом, а в подобных местах живут не совсем благополучные. Те, которые получают социальное жильё от государства. Вот тут я и увлёкся писательством. Познакомился в интернете с одним интересным человечком, который и сподвиг меня на эту стезю. Поначалу было сложно. И тут дело не в том, чтобы написать толковую вещь. Для того, чтобы её опубликовать и издать в бумаге – нужен длинный путь. И всему надо учиться самому. А если писать в стол, то не надо и начинать.

Незаметно меня увлекло писательство и всё свободное время я посвящал этому занятию. Это стало моей отдушиной, моим хобби. Раз в неделю встречался с сыном. Как правило это было на нейтральной территории. К себе не звал ввиду непрезентабельности района.

Сашка вымахал высоким и симпатичным парнем. У него уже есть девушка, немка. Мы познакомились. Ничего так, симпатичная и уважительная.

Бывшая супруга долго не горевала, быстро вышла замуж за того коллегу. Счастья им и любви до гроба.

А вот у меня не особо с этим делом. Изредка встречался с одной молодой особой. Она с сыном приехала из Албании и убирала в нашем доме. Познакомились и стали встречаться. Но так, без обязательств. И без особых острых эмоций.

Неожиданно в сети познакомился с одной интересной дамочкой. Схлестнулись мы на почве книг. Она тоже поклонница фантастики и альтернативки. По началу просто общались по выложенным главам моей очередной книги. Потом начали дружить в личке и наконец она приехала ко мне в гости.

Николь родители вывезли во Францию в трёхлетнем возрасте. Она работает в крупной маркетинговой компании и довольно успешна. Упакована неплохо, свой дом, машина… Девушка на пятнадцать лет младше меня, но это не помешало нам познакомиться поближе.

Я думал, что у нас нет особых перспектив, но неожиданно для себя взял отпуск и поехал к ней погостить. В Лионе я прожил две недели, и мы договорились, что стоит попробовать жить вместе. Сначала она переехала ко мне. Благо могла работать и удалённо. Через пару месяцев я принял её предложение перебраться к ней.

Николь мне нравилась как женщина и вообще с ней можно о многом поговорить. На русском она говорит бегло с лёгким акцентом. Но это не мешает нам обещаться во всех плоскостях.

А я прикинул, что меня держит тут в Германии? А в Лионе у Николь большой дом, доставшийся от родителей. Да и она пообещала помочь с работой.

Жить во Франции мне понравилось больше. Люди проще и нет этого швабского педантизма. Я устроился на небольшую швейную фабрику техником и в общем меня всё устраивало.

Писать не переставал и даже зарабатывал какие-то копейки.

– Сколько, сколько? – это Николь узнала о том, сколько в России может заработать удачливый автор.

– Тысячу долларов, если раскрученный? А как же они живут на эту тысячу.

– Ну так и живут, наверное.

Живя рядом со мной Николь много мне помогает. Ведь книги надо многократно вычитать, потом заказать обложки и сидеть вечерами, занимаясь продвижением своих шедевров. Лично я этим не занимался, поэтому особых дивидендов мне книги и не приносили. Но знаю от коллег, что для тех, кто занимается писательским творчеством серьёзно, тысяча долларов вполне достойная сумма. А если есть подработка, то вообще прекрасно.

– Игор, – Николь изначально произносила моё имя с жёстким раскатистым «Р».

– У нас писатели – очень уважаемые люди.

Дальше Николь поведала мне и привела примеры того, как французские писатели, издав несколько книг, становились весьма состоятельными людьми.

Я пытался с нею спорить, доказывая, что автор и писатель – разные вещи. А она меня опускала на землю грешную и долбила фактами.

В одном она права, количество писателей в стране напрямую зависит от количество читающих. Ну если, к примеру арабы или азиаты не читают, то откуда у них взяться писателям. Не на пустом же месте последние появляются. Любой автор, это читатель со стажем. И когда у него слова и мысли перестают помещаться в голове, он стремится излить это на окружающих. Иногда получается.

Так вот, если верить логике Николь, если я буду писать на французском и о Франции, то меня ждёт грандиозный успех.

Мои сомнения сразу разбивались ещё на подступе. История страны подробно изложена и в книгах, и в интернете. Конечно, здесь мне не обойтись без Николь. Она будет моим переводчиком.

Я воспринял это как некое развлечение и согласился. Дело в том, что Николь неугомонная любительница перчика. Она постоянно в поисках приключений. И меня за собой таскает. Прыжок с самолёта и дайвинг – это детский лепет на лужайке. А вот банджи-джампинг с высоты 70 метров – это уже серьёзно.

Наша первая совместная книга называлась «Королевский шут». Франция 17-го века, гламурный двор Людовика XIV и попаданец из нашего времени. Это моя любимая тема. Я здорово поизголялся над российскими императорами, заставляя их с помощью попаданцев совершать не свойственные им поступки.

Написал книгу я всего за три месяца. Дольше сидел и собирал информацию. А вот дальше мне оставалось только носить Николь кофе. Ведь помочь ей мне было нечем. Но моя подруга сама увлеклась процессом перевода. А это очень непросто передать язык и дух оригинала. В итоге у нас ушло два года. Потом мы предложили книгу издательству. Нам отказали, тогда Николь стала посылать наш труд в менее известные издательства. Сработало небольшое, находящееся в Марселе. Мою книгу опубликовали в электронном виде. И через полгода вдруг поступило предложение издать в бумаге небольшим тиражом.

Один знакомый журналист за небольшой презент в виде стола в ресторане написал обо мне статью. Ну, на мой взгляд там были излишние подробности про моё советское прошлое, но результатом стало предложение на довольно крупный тираж.

А когда на мой счёт поступила первая серьёзная сумма в 5000 евро, мы на радостях решили с Николь устроить себе отдых.

Моя женщина давно хотела посетить столицу испанской Астурии Овьедо. Где-то там в горах есть чудное озеро, которое она очень хочет облазить со всех сторон.

Сказано, сделано. Как опытная путешественница, Николь помогла мне собраться в дорогу. Самолёт до Мадрида, там поезд до Овьедо. Нам удалось снять чудесный домик на окраине города. До моря всего двадцать минут на машине.

Три дня мы просто отдыхали, гуляли по тихому городу и пробовали местные кулинарные изыски. Здесь рыба и морепродукты стоят сущие копейки. И всё свежайшее, прямо час назад бегало по океанским просторам.

А на четвёртый день мы взяли машину на прокат и покатили в природный парк Пикос-де-Эуропа. Именно там на высоте 1000 метров находятся озёра Лагос-де-Ковадонга. А нам нужно одно конкретное. К нему мы добрались уже под вечер. Но, учитывая позднее время мы решили вернуться сюда утром, а пока спустились ниже к небольшой гостинице, где и взяли номер с видом на луга с пасущимися коровами.

Утром встали и после завтрака отправились в поход. Мы вооружились треккинговыми палками и небольшими рюкзачками. До цели путешествия всего три километрами по живописнейшей природе испанской Астурии.

Несмотря на своё возраст, шестьдесят один год стукнул, я довольно бодр и иду сразу за Николь. При этом поглядываю на её крепкую фигурку и подумываю, как же мне с нею повезло. Николь сорок пять, а не скажешь. От силы можно дать тридцать с хвостиком. Только лучики под глазами выдают возраст.

– Игорь, сфотографируй меня на этой скале, – подруга энергично махнула в сторону скального выступа. Она быстро взобралась наверх, а я вытащил сотовый и попытался сделать снимок.

Нет, солнце засвечивает. Вообще хорошие фотографии получаются рано утром и вечером. А сейчас яркое солнце Астурии делает кадр белёсым. Хотя, если я обойду скалу справа и заберусь с другой стороны, то может и получится.

Через несколько минут я уже карабкался на склон горы. Вынув сотовый, на секунду заинтересовался непонятным свечением под левую руку. Такое ощущение, будто часть скалы выкрасили серебряной краской и она бликует под лучами солнца. Вот только не могу выбрать удачный ракурс, чтобы заснять это непонятное явление. Глаза видят, а снимок не получается. Пришлось подобраться поближе.

Внезапно накатило чувство дурноты, меня бросило в жар. Всё, больше я ничего не помню. Миг и я сижу здесь на лавке и отупело смотрю на свинцовое небо и редких прохожих.

## Глава 2

– Пахолков. Ты что оглох, Пахолков? Я к тебе обращаюсь. Пахолков, что же ты за паразит такой, утюг у меня взял и исчез на полтора месяца. А возвращать кто будет? Пушкин? И зачем мне твой студенческий? Я что из своего кармана выплачивать потерю буду. Ну что ты молчишь?

Что эта тётка от меня хочет? Её лет сорок пять, невысокая и крепко сбитая. Стоит в сером демисезонном плаще, уперев руки в бока. Такое ощущение, что собралась меня избить. Или испепелить взглядом.

– Ребята, Хвостенко, идите сюда, – это она подтянула спешащих куда-то студентов.

– Вон ваш сокурсник объявился. Разберитесь с ним по-соседски. Если сегодня же он не вернёт мне утюг, то я завтра же пожалуюсь в деканат. И удержу всё с него в тройном размере.

Я тупо смотрю на приблизившихся ребят. Обоим лет семнадцать-восемнадцать. Один высокий с кучерявыми волосами и аккуратными усиками. Второй пониже, форма глаз говорит о наличии в нём азиатской крови.

– Лёха, ты что ли? Ну привет, пропажа. Ты куда исчез? Ты в порядке?

Да не в порядке я, совсем не в порядке. Растерян и замёрз. Не уверен, что даже смогу ответить. Рот свело в судорогу. Только лупаю растерянно глазами.

– Э, да ты совсем готовченко. Заболел что ли? – меня подхватили под руки и потащили ко входу в здание. Дальше я помню только фрагментарно, меня протащили мимо бдительной вахтёрши наверх по лестнице. Потом ключом открыли дверь в комнату и наконец-то я оказался в каком-то помещении.

Мою слабую тушку сгрузили на кровать и наконец-то от меня отстали.

Я видимо уснул, потому что пришёл в себя вполне отдохнувшим и бодрым. Вот только дико хотелось пить и желудок буквально сводило от голода. Осматриваю комнату. Три койки, у каждой по тумбочке, в углу рядом с дверью умывальник. Вешалка у входа и всё. Довольно аскетично. У окна стол, за которым сидят оба моих знакомца. Один что пишет, другой просто развалился на стуле и смотрит в окно.

Кряхтя встал и подошёл к умывальнику. Забрызгав одежду, наконец-то напился. Вытерев губы, обернулся. Оба смотрят на меня со странным выражением.

– Лёха, ты наверное заболел. Может скорую вызвать?

В ответ я отрицательно махнул головой. Мне только скорой не хватало.

– Парни, есть что пожрать? А то у меня кишка с кишкой хороводы водят.

В ответ те оживились и вскоре со стола были убраны все учебники. Вместо них вскоре на столе гордо нарисовалась банка бычков в томате и пачка печенья.

– Во, всё чем богаты, – сказал тот, что повыше.

М-да, негусто. Тем более, что эти тоже решили присоединиться к пиршеству. Следом на стол водрузили бутылку портвейна с коричневой этикеткой. Мне смутно она знакомая. Ба, да это же знаменитый портвейн три семёрки или по-простому бормотуха. То есть креплёный напиток крепостью 18 оборотов. Достойная замена водке.

Мои товарищи быстро подготовили сцену. Соорудили нечто, типа бутербродов. На каждую печенюжку водрузили по две полуразваленные рыбки из банки и набулькали по полстакана портишка. Но выпить мы не успели. Внезапно открылась дверь и ввалились ещё трое лихих и нагловатых хлопцев. Начался балаган, меня активно хлопали по плечам, выкрикивали нечто дружеское, а я тоскливо смотрел на свою закуску. Я не хотел пить, но вряд ли мне дадут просто уничтожать скудную закусь и не выпивать при этом.

Первая доза скользнула в желудок, вызвав лёгкий рвотный рефлекс, и следом пошёл бутербродик. Тут же сходу пошла следующая доза. В итоге через полчаса я уже мало чего соображал. Только переводил взгляд с одного на другой.

– Лёха, берегись. Твоя Ленка вышла на тропу войны. Ей уже стуканули, что ты нарисовался, жди визита.

Ещё минут через десять я не выдержал и мой организм сдался. На пустой желудок принять полтора стакана алкоголя, это лихо. Позже ещё притащили бутылку «Таласа» и я завалился на кровать, сознание улетело на перерождение.

Пробуждение было сложным, в глаза нагло светил солнечный лучик. Но проснулся я от того, что отлежал правую руку. Продрав очи, почувствовал, что лежу на кровати не один. Сзади ко мне прижалось тело, и чья-то нога по-хозяйски придавила мой живот. С трудом выпростал ноги и сумел сесть. Односпальная панцирная кровать явно не предназначена для отдыха вдвоём. Но, к моему счастью, я спал не с мужиком. Незнакомая девица пускала слюни, некрасиво открыв рот. Байковое одеяло оказалось на полу, и я смог рассмотреть ту, с кем делил ложе. Лицо мне незнакомо, но девице не больше двадцати. Соответственно тело без признаков целлюлита и других возрастных дефектов. Трудно сказать о фигуре в таком положении. Одна грудь скрыта подушкой, зато вторая вызывающе смотрит розовым соском в прямо мне в лицо. Лифчик странноватой формы валяется у меня в ногах. Из одежды на даме только партизанские синие трусики. Решив, что хватит беззастенчиво рассматривать девушку, я встал. На мне одни семейные трусы серого цвета. Зато мой комбез валяется недалеко от кровати. Комната похожа на нашу. Те же три кровати-односпалки с тумбочками и стол. Слава богу в комнате кроме нас никого нет. Одна кровать аккуратно застелена, другая несёт следы поспешных сборов. Скомканное одеяло и дурацкая пижама в котятах и собачках. Поспешно одевшись, я тихо прикрыл за собой дверь.

Минут десять искал свою комнату. Оказывается, проснулся я на втором этаже общаги, а живу на четвёртом. К моему счастью или наоборот к несчастью, на лестнице моё тело встретила вчерашняя тётка.

– Пахолков, хорош, нечего сказать. Ты почему мне вчера не занёс утюг? Ты что же думаешь, я за тобой бегать буду? Как бы не так, я жалобу на тебя написала в деканат. Пусть там тебя пропесочат как следует.

От её противного скрипящего голоса у меня разболелась голова. А скорее всего это последствия вчерашний возлияний. Но зато тётка проводила меня до комнаты и даже открыла мне дверь, сопроводив меня словами, – совсем допился до чёртиков, даже не помнишь свою комнату. А ключ поди потерял? Учти, за утерю штраф трояк.

Я зашёл в комнату и сморщился от запаха вчерашнего пиршества. На столе лежали остатки еды и гордо возвышались две бутылки из-под вина.

– Ну, ты долго стоять в дверях будешь? Утюг неси.

Я растерянно оглянулся. А где же тут может быть утюг? Разве что тут, я только сейчас заметил небольшой встроенный шкаф у входа. Распахнув, обнаружил там верхнюю одежду, несколько пар обуви и в самом деле небольшой утюг.

– Этот?

– Этот, этот. Превратили понимаешь общежитие в балаган.

Я не стал дослушивать женщину и попытался закрыть дверь. Это вызвало ещё большее возмущение, но в конце-концом мне в руку сунули серую корочку и дама гордо удалилась, покачивая полными бёдрами.

Фух, наконец-то я остался один. Самочувствие и так не в зюзю, а тут ещё эта завхозиха. Добравшись до своей койки, я буквально рухнул в неё. Полежав минут десять, понял, что уже не усну. Мешал спёртый воздух, да и остатки пиршества тоже его отнюдь не озонировали. Тогда решил прибраться. Собрал и вынес остатки праздника. Открыв форточку, запустил внутрь свежий воздух. Так, теперь можно и попытаться узнать, кто же я собственно такой.

А вот это сюрприз. На студенческом билете вытеснены буквы. КПТИ, внутри моя фотка и расшифровка названия учебного заведения. Карагандинский политехнический институт. Не знаю, даже как отнестись к тому факту, что я уже окончил его в 1986 году. Вот только специальность другая. Я поступил на электромеханический факультет, а тут автодорожный.

Так, значит я и есть Пахолков Алексей Николаевич, 1962 года рождения. То есть этот парень на год старше меня. Тот факт, что я не в своём теле я уже принял как данность. Стоит только посмотреть на мои худые ноги и впалый живот. Я-то всегда был плотного телосложения, в институте занимался штангой, ну и фигуру имел соответствующую. С возрастом нарос жирок, превратив меня в весьма представительного мужчину солидных габаритов. А этот какой-то дрыщ-задохлик.

Так, теперь проверим тумбочку. Я выложил всё на кровать. Здесь штаны синего цвета, похожи на джинсы, но ткань более мягкая. Пара футболок, несколько трусов, носки и треники с вытянутыми коленями. Есть вязанный свитер с оленями. Всё, а вот, ещё сумочка из плотной ткани. Чем она меня порадует?

Так, проездной студенческий билет за март месяц за 2.50, оправленный в толстое оргстекло. Зачётная книжка. Вот она мне поведала побольше. Тут зачёты за три семестра, значит я на втором курсе? Паспорт, где на меня смотрит фотография незнакомого парня. Пролистав, обнаружил омскую прописку. Странно, почему я учусь в Караганде, если прописан в Омске. Зелёная трудовая книжка с двумя записями. Принят и уволен, в связи с поступлением в ВУЗ.

Здесь же кошелёк, в котором одинокий трояк бумажкой и семьдесят копеек мелочью. Не густо.

Семейное положение – холост, уже радостно. Не хотелось бы обнаружить чужих спиногрызов и стервозную жену. Все, а ещё обувь, больше похожая на дебильные кроссовки. Простая негнущаяся подошва и матерчатый верх. По размеру вроде моё.

В верхнем ящике зубная щётка с тюбиком зубной пасты «Поморин» и бритвенным станком «Нева». Тут же расчёска и полотенце. Последнее сомнительной свежести, но мне просто дико захотелось помыться. Поэтому я скинул свой комбез, взял свежую майку с трениками и пошёл искать ванную комнату. Логика подсказала, что искать нужно в стороне, противоположной лестнице.

Ну вот и она родимая, слева отсек с несколькими открытыми уборными кабинками, а справа две лавки и четыре открытые душевых кабинки. В одной явно сломан кран, в другой вода еле бежит, зато третья оказалась вполне исправной.

Учитывая, что в утренние часы общага пуста, мне никто не мешал. Я полчаса попарился под горячими струями, пытаясь смыть внутренне напряжение. Меня не отпускало чувство холода, который, казалось, проморозил меня насквозь. А когда почувствовал, что вроде отпустило, вытерся и подошёл к разбитому большому зеркалу, что приклеено к стене.

На меня смотрит худой парень, лет двадцати, может моложе. Я не любитель самолюбования, но тут простоял минут пять, внимательно изучая доставшееся тело.

Рост где-то 183, в прошлой жизни я был сантиметров на пять пониже. Парень светлой масти, волосы длинные. Их цвет ближе к медовому, глаза светло-коричневые, лёгкие скулы, губы чётко очерченные. Впечатление неоднозначное, лицо красивое. Не смазливое, не приторное, а красивое. В это понятие входит целый набор внешних признаков. Это и разрез глаз, и форма носа, и губ. Длина ресниц и ещё куча всего того, чем нас награждают родители и природа. Лично я имел простоватое лицо, уши лопушками и сломанный в случайной драке по глупости нос. Красавцем я никогда не был и девчонки сами на меня не вешались. Приходилось предпринимать определённые усилия и изобретательность.

А сейчас я вижу лицо, которое имеет некую притягательность, хочется в него всмотреться попристальнее. Из той же серии тело. Нет ничего атлетического, типа широких плечей и выпуклых грудных мышц. Бицепс не топорщит майку, шея не намекает на недюжинную силу. Но не всё так просто. На первый взгляд парень худой, но если присмотреться, то заметны мышцы. Просто они сухие, поджарые без намёка на жирок. Парень похож на стайера, у которого всё отдано выносливости.

Вернувшись в комнату, решил расчесать волосы. С ними надо что-то делать, я не люблю такие длинные лохмы. Однозначно, надо навестить парикмахерскую. Я нашёл на столе зеркало и с помощью него привёл голову в порядок. Высохший волос стал русым с золотинкой. А вот при солнечном свете цвет глаз теперь ближе к зелёному. Трансформер какой-то, ей богу. Не скоро я привыкну к своей внешности.

Теперь мне очень захотелось есть, но и выходить на неприветливую улицу неохота. Тем более у меня из одежды ни хрена кроме странного комбеза. Но рядом, насколько я помню, студенческая столовка. Одевшись, я выскочил на улицу. Покрутив головой, сориентировался. Получается, что общага находится рядом с кинотеатром Ленина. Если дворами, то столовка в пяти минутах ходьбы.

Но меня жёстко обломали. Студенческие столовые устроены по типовому проекту. Два зала внизу и два на втором этаже. Один из нижних – диетический зал.

– Мы закрыты, приходи в 12.00. Не видишь что ли часы работы?

А значит, откроют к окончанию второй пары. Ну, логично. Зато буфет открыт. Я взял два жаренных пирожка с печёнкой и стакан чаю. За всё удовольствие отдал 18 копеек. Не сказать, чтобы наелся досыта, но однозначно червячка заморил.

Когда пришли парни, я лежал на кровати и гипнотизировал потолок.

– О, Лёха, да ты молоток. Убрал вчерашний срач. А мы с Серёгой сегодня проспали, еле на пару успели. Кстати, кураторша сказал тебе зайти в деканат, сношать будут за прогулы.

Я внимательно слушаю и изредка спрашиваю. Но долго скрывать своё незнание невозможно. А тут как по заказу тот что повыше спросил:

– Лёшка, а что с тобой приключилось? Ты сильно похудел, походу скинул килограмм тридцать. Не меньше. Ты же тогда после праздников домой вроде собирался и пропал с концами. Почти сорок дней прошло.

Ну, вроде как мне подсказку кинули. Ею и воспользуемся.

– Да, только до дому я не доехал. Заболел, в Павлодаре сняли с поезда и отвезли в больничку. А там пролежал всё это время, вот три дня как выпустили.

– А что случилось то? – парни выглядят озабоченными, вроде адекватные попались.

– Да вроде менингит, врачи сами толком не поняли. Что-то с головой, но сказали, что я ещё легко отделался. Дали таблетки попить и наказали беречься полгода от переохлаждений.

– Ни хрена себе, серьёзная болячка. У нас соседский пацан подобную прихватил, так он потом на инвалидной коляске ездил.

– Да, невесело. Потому и похудел. Но то полбеды, другое хуже, – я сделал артистическую паузу, парни напряглись.

– У меня с памятью проблемы. Врачам не говорил, чтобы не запрятали в дурку. Но вот я забыл даже ваши имена. Лица помню, а как зовут нет.

– Ничего себе, а как ты учиться собрался?

– Не знаю, надеюсь, что память будет возвращаться.

В дверь сунулся сосед, но его грубо вытолкали взашей.

Пришлось нам знакомиться по новой. Женя Хвостенко, тот, что повыше. Он оказывается староста нашей группы. Серёга Уркунов, это второй мой сосед по комнате.

Парни местные, в отличии от меня. И я таки из Омска, перевёлся сюда в начале второго семестра. Причины парни не знают.

Вообще иметь место в общаге считает крутизной. Дело тут в проводимых дважды в неделю дискотеках и признаках взрослой жизни. Девчонки живут на втором этаже, парни на третьем и четвёртом. На первом административные помещения. Среди женского состава попадаются любители выпить и потусоваться с пацанами. Поэтому городские им в чём-то завидовали. Я-то это помню по студенческим временам. Комнаты давали только тем, кто жил на определённом расстоянии от города. Например, Женька из Сортировки, а это значить, что ему с автостанции пилить полтора часа. Серёга вообще деревенский, он с совхоза им. Свердлова. Ну а я к тому же с другой республики, но сейчас это значения не имеет.

Мы проговорили до вечера, а после плотного ужина в столовке я завалился спать. А парни умотали на гулянку. Но я взял с них честное пречестное, что они не проговорятся о моей болезни.

С утра я решил не ходить в институт, сегодня суббота. Завтра выходной, вот в понедельник прийду в себя и пойду сдаваться декану.

Парни умотали около восьми утра, разбудив меня шумом. Ну и я решил больше не ложиться, лучше проветрю мозги. Внезапно так захотелось движения, тело просто требовало скинуть излишнюю энергию. Это жгучее ощущение меня немного напугало, но я напялил треники, свитер, обул кроссовки и бегом спустился вниз.

Вокруг сквера, где расположен кинотеатр идёт асфальтированная дорожка. Вот по ней я сделал три круга бегом в хорошем темпе. Рабочий люд уже приехал на работу, студенты тоже умотали на занятия, поэтому прохожих было совсем мало. Я приметил небольшую спортивную площадку. Здесь расположено школьное поле, где пацаны гоняют в футбол. А среди деревьев кто-то оборудовал неплохое местечко для тренировок. Турник в центре, брусья и что-то похожее на шведскую стенку. К сожалению, я тут не единственный. Два парня занимались на турнике. Вернее, больше болтали, чем занимались. Они делали по подходу, а потом щупали друг у друга бицепсы. Вот дурачки.

Я же подошёл к брусьям, они в принципе не хуже турника, если знать как правильно отжиматься. Я знал. Тело под легким углом, ноги сведены и неторопливо со вкусом я начал опускать и подымать тело. А когда почувствовал усталость, спрыгнул. Помахал руками, сделал наклоны.

А неплохое тело мне досталось, гибкость отменная. Может парень раньше гимнастикой занимался? Я спокойно при сведённых ногах ладонями доставал земли.

– А на турнике также слабо? – я не обратил внимание, что соседи по площадке внимательно наблюдают за мной.

Ну да, возраст. Сейчас важно показать свою крутость в физическом плане.

Я подождал пока парнишка закончит свои десять подтягиваний. При этом последние он делал, извиваясь всем телом. А когда оба вопросительно посмотрели в мою сторону, я сделал шаг к турнику.

Легко уцепился и повисел немного, привыкая к перекладине. Когда тело заняло строго вертикальное положение начал подтягиваться, стараясь подбородком подняться выше перекладины. При этом я не частил, изучая возможности нового тела. После пятнадцати подтягиваний решил пошалить и сделал выход силой. В таком положении на вытянутых руках и застыл в верхней точке, а потом сорвался на вращение. Сделал три оборота солнышком и спрыгнул. С непривычки содрал кожу на ладонях, но меня порадовала та лёгкость, с которой дались упражнения.

– Не хило, спортом занимаешься?

– Да не, так для себя немного. Больше бегаю.

– А, ну так приходи. Мы здесь обычно вечером, часов в пять собираемся. Так, для здоровья с парнями встречаемся. А по воскресеньям в 8.00 футбол. Хочешь приходи.

## Глава 3


На этом мы расстались, а я побежал в общагу. После душа понял, что мне требуется нормальный завтрак. И если столовка ещё закрыта, то я знаю, где можно сытно и недорого поесть. А заодно Караганду посмотрю.

Оказывается, что туфли и серая демисезонная куртка, висящие в прихожей, принадлежат мне. Так что я не совсем босяк, а только частично.

Выйдя из общаги, я повернул к институту. Основной учебный корпус никуда не убежал, стоит там же. Через площадь высится здание обкома партии. Но я перешёл на другую сторону и проигнорировав подошедший автобус, пошёл не торопясь к центру города. Погода отличная, немного свежо, но солнечно. Весна уже вступила в свои права, на деревьях распускаются почки и проклюнулась свежая травка. Но осталась ещё грязь от стаявшего снега.

Спускаюсь по Бульвару Мира, слева на пересечении с улицей Гоголя должен проживать мой давний дружок, Олежка Тунгусков. Под его домом расположено «Авиаагентство», где и работает его мамаша. Интересно бы увидеть его. Дальше по левую сторону театр «Станиславского», а с моей стороны большой гастроном. Ради интереса зашёл и прошёлся по магазину. В хлебном отделе вкусно пахнет выпечкой. Тут не только хлеб, есть и баранки. Секундная слабость и я поборол в себе желание купить парочку и сразу съесть. Не будем портить аппетит.

Дальше я перешёл по переулку на улицу Ленина. А вот и салон «Новобрачных», ещё пять минут ходьбы, и я вышел на площадь Гагарина. Сюда выходят учебные корпуса медицинского института и геологический музей. А вот и нужное мне здание. Пятиэтажная громадина института «Гипрошахт», а в полуподвальчике расположилась «Блинная». Любимое место вечно голодных школяров и нищих студентусов. Здесь можно вполне недорого и сытно поесть.

Несмотря на утренние часы есть небольшая очередь, я дождался своей и сделал заказ. Равнодушная молоденькая кассирша выбила мне две порции блинчиков с мясом и стакан какао.

Найдя место у окна, я с удовольствием начал есть. Это первая моя нормальная трапеза в новом теле. Никто на меня не смотрит, все заняты своими важными делами. Подумав, взял ещё порцию блинчиков с мёдом и чай.

Вот теперь я сыт, довольно погладив себя по животу я задумался. Перейдя дорогу, нашёл свободную лавочку в сквере и устроился на ней. С этой точки удобно наблюдать за проходящими людьми и машинами на проезжей части. Вот перебежали дорогу школята. Это они смылись с урока, сейчас навернут по порции блинчиков и гордые своим рискованным авантюрным поступком вернутся в школу.

А вот девчонки в плащах торопятся на пару. Судя по белым халатам, мелькающим при движении под плащами – это медички.

Неторопливо прогуливается с собачкой пара пожилых людей. Движение автотранспорта непривычно мизерное. Личных автомобилей совсем мало. В основном общественный транспорт и служебный. Вскоре мои мысли потекли в сугубо рациональную сторону.

Я оказался в другом теле и, возможно, это надолго. Что произошло со мной там, в испанской Астурии я не знаю. У меня абсолютно нет информации на этот счёт.

На моё счастье, я оказался в своём родном городе и учусь в своём институте, который я уже, вроде как, окончил 38 лет назад. Да, давненько это было. И я многое позабыл. Многое, но не всё. Но у меня есть три проблемы.

Первая – это незнание обстановки в институте на новой для меня специальности.

Вторая – не понимание кто я такой и какая у меня была личная жизнь до этого? Кто мои родители и почему я очутился почти за тысячу километров от дома?

Ну и на закуску, у меня нет денег. Трояка хватит от силы на неделю. Стипуха мне пока не светит, её не платят неуспевающим и прогульщикам. Обратиться за помощью к родителям, так я их не знаю. А вдруг я детдомовский. Или разругался с предками в пух и прах.

Проблемы серьёзные, но решаемы. Главное не паниковать, первым делом нужно восстановиться в институте. Я не хотел его бросать, иначе да здравствует Советская армия и бессмысленное прозябание 2–3 года в её доблестных рядах. У меня всегда вызывало улыбку заявления тех, кому пришлось отслужить. Особенно мне нравились вот эти шедевры, «Кто не служил, то не мужчина», «Армия – школа жизни».

Может быть, были ребята, которые приобретали в армии нужные специальности. Это в основном деревенские. Ничего позорного нет, в том, чтобы отдать долг Родине. Но для меня, это просто потерянные для жизни года. Когда сверстники уже перешли на третий курс института, ты только гордо в парадном прикиде с шикарным дембельским альбомом под мышкой возвращаешься домой в надежде, что все девки твои и ждут не дождутся на перроне ж/д вокзала.

Правда, если ты не хочешь пыхтеть пять лет в институте и потом жить на зарплату мастера или младшего научного сотрудника, то послужить-таки придётся.

С утра я вместе с ребятами отправился в институт. Только у них первая пара во втором корпусе, а мне в главный. Народ торопится и разбегается по аудиториям, а вот я иду не торопясь, изучая надписи на дверях. Пришлось даже спросить, где находится деканат АДФ.

В приёмной сердитая девушка-секретарь на секунду отвлеклась от своей игры на печатной машинке, потом скорчила недовольную физиономию и нырнула в кабинет декана.

На табличке значится его имя – «Декан АДФ Свечников Алесандр Трофимович».

В приоткрытую дверь слышу приглушенный разговор, потом девушка вернулась и недовольно буркнула мне, – заходи.

При этом принялась раздражённо накручивать диск телефона.

Декан оказался мужчиной средних лет. Ранняя залысина и тени под глазами говорили о том, что он сильно страдает на ниве просвещения.

– А, Пахолков! Явился не запылился. Ну рассказывай, какими путями к нам?

Мне не с руки сориться с этим желчным мужичком. От него зависит, продолжу я обучение или вернусь домой. А раз уж я приехал сюда, значить были причины.

– Александр Трофимович, заболел я. В Павлодаре пролежал полтора месяца, вот недавно только сбежал.

– В Павлодаре? А чего не в Алма-Ате или не в Ленинграде? – съязвил тот.

Ну я и преподнёс скорректированную обкатанную версию своего заболевания.

– Угу, а что и справочка имеется?

– Откуда? Говорю же сбежал, не хотели выписывать.

– Заливаешь ты мне, Алексей, – потом декан встал и прошёлся вдоль кабинета.

– Хотя, помню тебя осенью на картошке, ты сейчас сильно похудел.

– Так и я о чём. Килограмм тридцать скинул за время болезни.

– Ну не знаю, Пахолков. У тебя задолжности по предметам и ваш куратор жалуется на тебя. Дисциплинка хромает у Вас батенька. Да и на лекциях мешаешь преподавателям. Из общежития вот телега на тебя пришла.

Блин, вылазит мне боком чужая расхлябанность.

– Ладно, я вижу, что ты изменился. Давай так, к весенней сессии ты должен погасить задолжности. Я допускаю тебя к учёбе, но смотри. Одна жалоба на тебя и полетишь со свистом из института.

Фух, ну с этим хоть разобрались. Тут же в коридоре переписал расписание занятий нашей группы. Завтра первой идёт семинар «история партии», самый нужный в жизни предмет. Без него просто никуда.

Утром заварили с помощью маленького кипятильника в банке чай. Пока он заваривался, одевались. Потом торопливо сбежали по лестнице вниз.

Аудитория маленькая, на семинаре присутствует только наша группа. Серёга сразу утянул меня на третий ряд к окну. А Женька важно сел на первом ряду с журналом посещаемости, как знаком своей власти. В аудиторию входили одногруппники и приветствовали меня. Как я понял, Лёха Пахолков тут довольно популярная личность. Серёга объяснял мне кто есть кто, а я постарался запомнить. В группе 26 человек, среди них всего четыре девчонки. Внешне они не ах, поэтому парни к ним и не лезли. Ну а девы, в свою очередь, делали вид, что их интересуют исключительно подружки. В группе несколько старшаков. Это те, кто поступили после армии. Таковых пятеро. Остальные наши одногодки, то есть окончившие школу два года назад.

Молодая женщина преподаватель быстро вошла в класс. Я даже не ожидал, что она сразу обратит внимание на мою особу:

– О, какие люди к нам пожаловали. Сам Пахолков собственной персоною. Каким ветром к нам? Или решил за ум взяться?

– Серый, а чего это она на меня вызверилась? – пригнулся я к соседу.

Серёга тоже шёпотом поведал, что я постоянно шпынял молодую женщину, задавал идиотские вопросы и регулярно срывал ей занятия.

Ага, да я ещё та сволочь. Пользовался её неопытностью и подымал за счёт этого свою самооценку. Или самоутверждался таким способом. Ненавижу таких типусов.

На сегодняшнем занятии я не дыша сидел как мышка и преданно ел глазами прохаживающую вдоль окна преподавательницу. А она рассказывала про четвёртый съезд РСДРП. При этом молодая женщина подозрительно отслеживала мои действия. Видимо привычно ожидала подлянки. А когда пара кончилась, она попросила меня остаться.

Стараясь не пялиться на симпатичные выпуклости, оттягивающие её кофточку, я скромно устроился напротив неё.

Женщина сердито переложила несколько тетрадей и наконец посмотрела на меня, – Пахолков, я не знаю, где ты шлялся, но у тебя задолжности с конца февраля. На занятия ты не ходил, и мне просто интересно, как ты собираешься получать зачёт по итогам семестра?

Мне показалось лучшей тактикой показать себя на контрасте. Если я был самовлюблённой хамоватой личностью, то сегодня одену маску воспитанного пацана, пришибленного непростыми обстоятельствами.

– Алёна Дмитриевна, я просто провалялся в больнице всё это время. Деканат в курсе дела, поэтому и допустил меня к занятиям. Если возможно, подскажите пожалуйста, как подготовится к зачёту.

Мне даже самому захотелось прослезиться от своих слов. Молодая и неопытная женщина не смогла сопротивляться опытному шестидесятилетнему специалисту по человеческим отношениям. Она несколько минут выискивала в моём лице насмешку. Но я смотрел так, что кот из мультика про Шрека, заплакал бы от зависти к моим артистическим способностям.

Её лицо неожиданно смягчилось и передо мне оказалась просто симпатичная молодая и немного наивная особа.

– Ну, прости Лёша. Я же не знала, что ты серьёзно болел. Давай тогда так. Я дам тебе материал, который ты мне должен будешь сдать до середины мая. Тогда я поставлю тебе зачёт. Ты можешь зайти на кафедру после четвёртой пары? Я подготовлю список тем.

Я поблагодарил преподавательницу, заверил её в своём усердии и побежал на следующую пару, которая должна начаться уже через три минуты.

Блин, а мне ещё бежать во второй корпус.

На мое счастье, сейчас лекция по высшей математике и присутствует весь поток, то есть все три группы. Лектор не мешал нам с Серёгой шептаться об одногруппниках и вообще об учёбе.

Такое ощущение, что лектор работает исключительно на себя. Он увлечённо рисовал на доске формулы, доказывая заковыристую теорему Коши. А народ занимался чем угодно, но только не математикой. Девчонки по соседству мазюкали друг друга тенями для глаз. Пацаны играли в морской бой, на задних рядах особо отвязанные даже рубились в карты. Ну а Серёга посвящал меня в мир одногруппников. Сам Уркунов по окончанию учёбы собирается вернуться в родной совхоз, где его отец трудится начальником мехмастерских. Ему уготована должность главного механика или завгара.

Женьке Хвостенко повезло больше, он из небедной семьи. Его маман заведующая универмагом, поэтому Евгений всегда хорошо одет. Зачастую в импорт. Я узнал за эту пару, вкратце кто чем дышит. Отдельная тема про меня родимого. Судя по всему, я был из породы баловней судьбы. Язык подвешен неплохо. Серёга уверяет, что девки ко мне липнут со страшной силой. А ещё я играл на гитаре и знал много современных песен. В сентябре на уборке картошки я был очень даже популярен, благодаря этой самой гитаре.

Кстати, а что-то я её не видел в комнате. Серёга ответил, что я сам её унёс накануне отъезда. Может отдал кому-нибудь?

Учёба тоже мне давалась легко, у меня были способности к черчению и мою курсовые всегда приводились в пример. Не за содержание, за оформление. Это, кстати, информация немаловажная, надо подумать на предмет возможной подработки.

После второй пары наступил длинный перерыв, и все рванули в столовую, что рядом с учебным корпусом. Я тоскливо пошебуршил в кармане мелочью и попытался отговориться отсутствием аппетита. Но выручили ребята. Оказывается, желающие сдавали деньги на комплексное питание. Платили через студенческий профком сразу за весь семестр, обходилось значительно дешевле. К сожалению, я не участвовал в этом мероприятии. Но один наш одногруппник, родом из Балхаша, вынужден был уехать по семейным делам. Вот я вместо него и поел. Теперь как минимум на десять дней у меня есть полноценные обеды.

В комплекс входила тарелка супа, порция мяса с гарниром, пирожок с непонятным содержимым и компот. Не ресторан, но вышел я вполне довольный. Вроде жизнь понемногу налаживается.

И какой идиот после сытного обеда поставил физкультуру. Я попёрся в спорткомплекс.

Да, давненько я тут не был. Вестибюль, кабинеты завкафедрой и начальника спортклуба «Буревестник». Раздевалки и вход в большой зал. Обычно тут натянута волейбольная сетка, но сейчас вместо неё сеть для большого тенниса. Малый зал встретил меня стойким запахом пота. Здесь когда-то и я занимался штангой. По-прежнему сиротливо стоит помост, в углу громоздкий универсальный тренажёр и несколько скамей для жима лёжа.

Переодевшись в чмошные треники и неудобные кроссовки, я дал себе слово найти нормальную спортивную форму. Мне нравилось заниматься зарядкой по утрам, но для этого нужна соответствующая одежда.

Из нашей группы присутствовала только половина. Все, кто занимался в спортивных секциях, были освобождены от занятий в общей группе. Допустим Серёга с Женькой ходили вечерами на волейбол. Ещё был популярен настольный теннис и бадминтон. И, конечно, имелись сачки, которые приносили справки об освобождении от занятий.

Смутно знакомый тренер вывел нас на улицу и дал команду пробежать пару кругов вокруг футбольного институтского поля.

Я думал, что съеденный обед полезет назад, но вроде ничего. Через несколько минут я с удовольствием сделал три круга и начал разминку. В это время остальные полубежали, полушли по асфальтированной дорожке.

– Привет, бегом занимался? – ко мне подошёл средних лет тренер в синем спортивном костюме и секундомером на груди.

– Нет, просто люблю бегать.

– Понятно, меня зовут Сенькин Владимир Алексеевич. Я тренер по лёгкой атлетике и предлагаю тебе записаться в нашу университетскую группы. Как смотришь на это?

– Ну, не знаю. А как часто ваши занятия?

– Тренируемся мы в лёгкоатлетическом манеже, два раза в неделю. С 17.00 по два часа. Если хочешь, приходи завтра. Захвати только подходящую одежду.

– Я подумаю. Просто я недавно болел и ещё не пришёл в форму.

Вообще-то я не собирался тратить время на спортивные секции. Но вечером Серёга Уркунов меня убедил просто сходить и посмотреть.

– Лёха, зря отказываешься. Раз уж Сенькин пригласил, то лучше соглашайся. Он серьёзный мужик. Если у тебя покатит, то будет подкидывать спортивную форму. А осенью вместо стройотряда или картошки поедем на спортивную базу в лес. В этом году нашу волейбольную команду обещали в полном составе туда отправить. Ну кто сессию сдаст, конечно.

Я недолго думал и на следующий день пошёл на первую тренировку.

Женька презентовал мне свою старую спортивную сумку, куда я и закинул спортивку. Манеж находился в парке, сразу за новым зданием цирка.

Переодевшись, потащил сумку с вещами на беговую дорожку. Наши институтские уже здесь, Сенькин прохаживается и разговаривает с высоким и крепким парнишкой. Увидев меня, сразу отправил на пробежку, сумку я оставил около него.

Пять кругов трусцой даже не заставили сбить дыхание. Потом я вместе с ребятами позанимался растяжкой, мы повисели на шведской стенке. Рядом стоят знакомые мне отечественные тренажёры на несколько групп мышц.

Прыгуны и спринтеры отправились приседать со штангой. Наиболее продвинутые ставили сотку блинов и с помощью товарищей приседали.

– Алексей, сегодня посмотрим, к чему ты тяготеешь. Давай с ребятами на 200 метров.

После тренировки шли назад все вместе. И дойдя до цирка начали разделяться. Я в одиночестве пошёл на остановку к ЦУМу, но вспомнив, что проездного у меня нет, пошёл пешком напрямки.

Тренировка, конечно, слабенькая, и великого спринтера из меня сразу не получится. В спринте работают белые крупные волокна мышц, особенность которых – быстрое сокращение, то есть взрывная сила.

У спринтеров и питание, и тренировки особые. Они работают с большими весами. А вот середняки и бегуны на длинные дистанции больше работают со своим весом. Если короче, то наматывают километры, вырабатывая выносливость. Мне кажется, что последнее мне ближе. Да и тренер сказал, что на следующей тренировке я присоединюсь к ребятам, которые бегают 800 и 1500 метров.

Через два дня мы с двумя парнями выбежали на кросс по парку. Шеф отправил нас сразу на пробежку, через полтора часа мы вернулись.

Мне трудно сказать определённо, но пока бежали, немного познакомились. Саня занимается три года и специализируется на средних дистанциях. Ертай всего второй год занимается бегом, но шеф говорит, что у него талант. Так вот, когда мы подбегали к манежу, ребята заметно умотались, а вот я совсем свеженький. Мог бы спокойно ещё столько же пробежать.

Мне приходится оставаться после занятий и тащиться на отработку. Благо, не все преподаватели были особо принципиальные. Некоторые просто предлагали поработать на благо кафедры. Ну, здесь глупо отказываться. Как правило приходилось перетаскивать столы, скоблить полы и красить пошарпанные аудитории. Таких как я отработчиков немало.

Самое интересно произошло на военной кафедре. Она находилась на Фёдоровке, на самой окраине города, рядом с Фёдоровским водохранилищем. Нас заставили ремонтировать гараж.

Какие-то балбесы из курсантов, находясь в дежурстве по парку, решили покататься на ЗИЛ-130. Благо ключи висели на доске у дежурного. Вот они завели самосвал, и начали двигать тяжёлую машину вперёд и назад в пределах гаража. Ну, малёхо не рассчитали и долбанули задницей стену. Рядом в классе по соседству шло занятие по артподготовке. Какое же было удивление у преподавателя майора, когда он живописно рассказывал о случае в полку, в его бытность службы на китайской границе. И вот он, размахивая руками, передавал свои эмоции, когда узкоглазые агрессоры обстреляли нашу территорию. Студенты сидели, открыв рты и вдруг сильный удар, угол класса разошёлся и все остолбенело уставались на огромную трещину.

Случился изрядный скандал, виноватые автоматически попали в число тех, кто занимался ремонтом класса. Ну и моя милость в том числе, как злостный прогульщик.

Ленинский субботник прошёл как положено. Группа почти в полном составе собралась у второго корпуса. По всему городу транслировали бравурные песни о том, что Ленин всегда молодой. А лично мне это придало хорошего настроения. Сразу вспомнил молодость и все пикантные моменты, связанные с этим праздником. Народ терпеливо ждал, когда самые упёртые закончат убирать мусор, граблями и мётлами наводить порядок на отведённом нам участке. Погода просто прекрасная, выходной день, что ещё нужно, чтобы достойно отметить праздник? Наиболее прогрессивная часть уже намыливалась отмечать день рождение вождя, другие просто хотели побыстрее слинять домой.

Я же оказался в третей когорте. Бухать желания нет, а дом у меня – это комната в общаге. Правда намечается один интересный вариант. Некая девчонка с факультета ТСП (сварщики) предложила перекантоваться у неё. Там собираются любители пошуметь и попортить соседям настроение. Понятие не имею, было ли у меня с ней нечто-то общее. Но в целом девчонка симпотная, а торчать одному весь вечер скучно. Пацаны на выходной сваливают домой, оставляя меня одного.

Вот же ядрёна вошь, ведь практически не пил. Так, приголубил стакан вермута. Но на хрена я решил повыделываться?

Девчонка жила на 26-м квартале в доме, где расположено известное в некоторых кругах кафе «Аэлита». Родаков дома не было, собрались её одногруппники. Я никого не знал. Сначала всё шло пучком, сели за стол. Честно говоря, я отвёл душу. Соскучился по домашней еде, и весьма нескромно накинулся на снедь. Потом включили магнитофон, и мы устроили танцы, пригасив свет. Хозяйка квартиры Ольга, которая меня и пригласила, активно прижималась ко мне всеми своими женскими особенностями. При этом вызвав некую неловкость в определённой части моего организма. Я даже начал подумывать, куда бы её уволочь, дабы скинуть излишнее напряжение.

Неожиданно народ стал требовать от меня спеть.

Чёрт, я же и забыл, что вроде умел играть на гитаре и петь. Когда притащили семиструнную гитару, я струхнул. Народ немного подпил и требовательно стал требовать исполнения «пластилиновой вороны».

Ситуация патовая, у меня в руках абсолютно незнакомый инструмент и народ уже напевает слова из известного советского мультика «А может и ворона…»

Я просто положил руку на деку, как пальцы вдруг ожили. Правая рука прошлась по струнам, а левая сообразила аккорд.

Дальше мы истерично напевали знакомые песни, благо народ знал слова. А мне оставалось только не мешать рукам действовать автономно. На песне группы «Карнавал» вернулись Ольгины родители и мы оперативно разошлись.

До общаги двадцать минут неторопливым шагом. Я решил проветрить голову. От выпитого слегка мутило. Подушечки пальцев с непривычки немного саднят. Мои пальцы явно не привыкли к такому издевательству. Наверное, я нерегулярно играл. И вообще очень непривычное чувство, когда тело действует автономно от мозга.

Не меньше непоняток с моими успехами в беге. Тренер выставил меня в кроссе на дистанцию три километра, и я пришёл первым, выбежав из 10 минут. В официальном забеге участвовали студенты ВУЗов нашего города. И это, между прочим, результат II взрослого разряда. Не знаю, насколько хорош результат, но шеф возбудился. Правда, как я понял, бежали не легкоатлеты, а непрофильные спортсмены.

Из положительного, он подогнал мне спортивные трусы и майку с символикой «Буревестника». А также шиповки со сменными шипами и ключом для них.

Вот сейчас я медленно бреду домой и пытаюсь понять. Что же со мной приключилось и какие ещё сюрпризы мне принесёт моё новое тело?

## Глава 4

Двухкилометрового диаметра шар малой торговой станции третьего поколения висел на дальней орбите обитаемой планеты. Космическая станция относилась к проекту «Верно-3». Эти станции уже не используются в системах Содружества. Но их очень любят использовать в дальнем Фронтире торговцы, пираты и всяческие сектанты. В первую очередь за надёжность. Станция собиралась из стандартных модулей за короткое время. Она была совместима с другими модулями более современных поколений, за что и получила такое распространение.

Раз в три часа станция делала оборот вокруг планеты. Та относилась к земному типу и в своё время её заселила древняя раса «Сеятелей». Последнее упоминание о встречах с её представителями относится к третьему тысячелетию после Большой Войны. Тогда гуманоидная цивилизация, населявшая этот рукав галактики, столкнулась со смертельным врагом, расой инсектоидов. Паукам не нужна была территория, им нужна была пища для размножения.

Разумные гуманоиды тогда победили, но война практически разрушила цивилизацию. На её останках и возникло Содружество независимых государств. Постепенно они восстановили свои позиции, а паукообразные исчезли в глубинах вселенной. А вот следы «Сеятелей» встречались часто. Эта удивительная раса считала своим долгом проводить терраформирование безжизненных планет и создавать на них разумную жизнь. Подобные планеты находили не только в далёком Фронтире, но и в неисследованных уголках космоса.

Планете Z+3141 даже не стали присваивать собственное имя, только цифровой код. Но на ней тоже нашли жизнь. Гуманоидная цивилизация достигла уровня производства стали. По человеческим меркам это раннее средневековье. Исследовательский корабль выбросило в этой системе из-за сбоя в системе гипердвигателя. Его могло выбросить в пылевой туманности или среди метеоритного поля. Но видимо боги были на стороне отважных.

Пока шли ремонтные работы на корабле, учёные сбросили на планету бот с научным оборудованием. Исследование планеты показало наличии на одном из континентов стратегических залежей особо ценной руды. Минерал «вестелий» относился к группе, редко встречающихся свободном состоянии в природе. Как правило минералы существуют в виде соединений. А тут обнаружили залежи чистого минерала. Его уникальность в свойствах сверхпроводимости. То есть область применения его необычайно широка. Это и в системах гиперсвязи, и в движках, позволяющих совершать перемещения космических аппаратов в гиперпространстве, и в вооружении космических кораблей.

Сразу несколько крупнейших корпораций изъявили желание поучаствовать в разработках недр этой планете.

Но правительство Аратана, чей корабль и обнаружил планету, решило не разрушать привычный уклад жизни аборигенов и вести добычу щадящими средствами. Параллельно научные экспедиции приступили к изучению местной цивилизации. Таким образом космическая станция и стала единственном форпостом цивилизации в этом регионе.

Добыча велась скрытно, а местных феодалов элементарно подкупили благами сверхцивилизации. Князья и царьки, на чьей территории обнаружили ценный минерал, получили доступ к технологиям цивилизации, которая опережала местную на несколько тысячелетий.

Медицинские капсулы возвращали молодость и здоровье им, и их близким. Для корпораций это были всего лишь незначительные затраты энергии и медицинских картриджей, а также труд квалифицированных медиков. А для аборигенов – к ним спустились полубоги и царьки охотно разрешали вести разработку недр на своей территории. Ну, это те, кому повезло родиться на залежах ценного материала. В последнее время популярным стало заказывать у пришельцев из космоса необычных слуг. Это могли быть совершенные воины, идеальные любовницы или гениальные музыканты.

– Рантиса, мне не нужны эти два куска перемороженного мяса. Ты можешь закрыть заявку для нашего великого и несравненного Навусранасоха VI? Этому придурку захотелось иметь в своей свите могучего воина, способного сокрушить всех его врагов. Нужно заложить в проект способность к пирокинезу, дабы он мог поражать врагов огнём. Это обязательное условие. Остальное по стандарту лёгкого планетарного десантника.

Девушка склонила голову и получив разрешение вышла.

Проклятый Босх. Начальника научной секции Рантиса ненавидела всеми фибрами своей души. Она, медик шестого ранга, вынуждена сидеть на этой вонючей станции и терпеть его придирки. И всё из-за незначительного служебного проступка, который поставил крест на её планах переселиться на столичную планету. Всего лишь не углядела сопроводиловку к направлению раненного офицера флота. Вместо стандартной процедуры лечения она направила его на излечение по курсу для элиты. Аудитор обнаружил нарушение и затраченные на это дорогостоящие картриджи повесили на неё.

Да всё бы ничего, но этот лейтенантик чем-то насолили контр-адмиралу восьмого флота республики. Наверняка переспал с его блудливой жёнушкой. Вот рогоносец и обозлился. Рантиса же просто попала под раздачу.

Здесь на станции она уже третий цикл. И если бы не общество Эйгера, главного инженера ремонтных доков, то она бы просто сошла с ума. С мужчиной она встречалась раз в несколько дней и это придавало ей силы жить дальше. Надо продержаться в этой дыре ещё два цикла. И прощай проклятая система, её ждёт цивилизация.

С этими порталами, созданными таинственными «Сеятелями» учёные так и не смогли разобраться. Эта раса заселяла безжизненные куски камня, оставляли на них свои маяки. Вот с этих то маяков иногда и приходили подобные сюрпризы. Недавно на планетарном маяке, с небольшой разницей во времени, пришли два сигнала о сработке портала. Группа научников эвакуировала из портальной зоны два тела. Одно было изуродовано, целым остался только мозг. У другого наоборот, необратимое повреждение лобных долей мозга при относительно небольших повреждениях тела.

Оба тела поместили в анабиозные ванны. Утилизировать их не даёт пункт седьмой декларации о правах гуманоидов. А вот Босх придумал, как использовать обе тушки с пользой для дела.

Шестой ранг медика позволяет проводить любые операции с органикой. А тут всего лишь операция по замене мозга.

Ещё на подходе к медсекции Рантиса начала отдавать приказы через нейросеть. Шустрые меддроиды начали готовить две медкапсулы для операции. Она займёт пять часов, собственно, всё сделает искин медсекции. Главное разработать проект. На него у девушки ушёл ещё один час. Напоследок она проверила последовательность хирургического вмешательства и лечения врождённых и приобретённых заболеваний. После завершения операции по замене мозга, кибердоктору предстоит совершить плановые внедрения модификаторов в тело. Это абсолютно стандартная процедура по линейке подготовки планетарных десантников. Укрепления костного каркаса, двухкратного увеличения мышечной массы, укрепление кожного покрова и многое другое, включающее заливку стандартных обучающих баз. В дополнение остаётся только внедрение небольшого источника питания и вывод через пальцы энерго каналов, позволяющие производить выплеск пламени.

От работы девушку отвлёк вызов, – привет, Эйгер. Ты уже освободился?

Сегодня Рантису пригласил её друг, провести время в стационной зоне отдыха. Там открыли новый ресторан, можно посидеть и забыть про невезение, преследующее девушку последнее время.

Закончив дела, она скинула команду искину начать процедуру подготовки для операции и вышла из медсекции. Надо ещё привезти себя в порядок, на друга сегодня у девушки особые планы.

– Ну ты видел это сучку? Вон опять побежала на случку со своим хахалем.

Два молодых парня сидели в рабочей столовой и лениво ковыряли свои порции, полученный из дешёвого пищевого синтезатора.

– Везёт же этому придурку, такую девку захомутал.

– Точно, а помнишь, как она меня отшила. А я ведь всего лишь поинтересовался её настроением.

– Да она с такими как мы не общается. Говорят её сослали на станцию за ошибки в работе.

– Да какие там ошибки, скинул медискину задание и иди спать.

– Не скажи, там всё завязано на страховке. Ежели, допустим, она у тебя не покрывает восстановление конечностей, то ты получишь всего лишь протезы.

– Вот сволочи, совсем наплевать на таких как мы.

Оба парня трудились техниками на станции. Только один станционным, а другой специализировался по ремонту малых судов.

– Слушай, а давай ей подосрём. Я слышал краем уха, как наш главный научник поручил ей восстановление чье-то тушки. Она уже слиняла и медсекция пуста.

– А как мы туда попадём и кто даст нам доступ к кибердоктору?

– Не боись, я же станционнщик, у меня есть допуск ко многим помещениям. А медискин туповат, медкапсула рассчитана на то, что к ней получит доступ примитивный дикарь. А мы то с тобой не дикари.

Вскоре оба деятеля успешно попали в стерильное помещение медсекции.

– Ни хрена себе, посмотри, что происходит.

– Да, меня сейчас вырвет.

За стеклом медкапсулы наноботы разобрали человеческое тело, оно напоминает препарированный кусок мяса и сейчас продолжается операция.

Один из шутников подошёл к монитору. Там горела индикация проходящих процессов. Периодически меддроиды оживали и меняли картриджи с необходимой органикой и лекарствами.

– Прикинь, здесь всё для идиотов. Вот сейчас из этого куска мяса выращивают крутого бойца, посмотри.

Они оба с интересом стали изучать меню модификаций.

В самом деле пиктограммы давали представление о происходящем.

– Вы действительно хотите внести изменения в проект, – надпись на экране запульсировала красным.

– Конечно хочу, слышь, сейчас мы этой суке устроим свидание.

Оба заржали, – давай меняй вот этот пункт, прикинь – это оказывается «Воин света». А в натуре обычный тупой громила -десантник.

– Жми сюда, выбирай это чучело. И название подходящее, «Шут королевский». Прикинь, она его подымет, а там вместо здоровяка со стальными мышцам, шут с длинным носом и ушами как у пурко волосатого. Представляешь морду этого дикаря, когда его бодигард, который должен пачками врагов ему под ноги укладывать, вдруг начнёт перед ними танцевать церемониальный танец. Ведь по окончании операции искин медсекции зальёт болванке гипнопрограммой необходимый знания. Вот этот получит знания, как смешить народ.

Смеясь, парни ещё потыкали в незнакомые значки и подтвердив зелёной кнопкой изменения вышли из медсекции.

Сразу после их ухода ожил меддроид и начал менять расходные картриджи на другую линейку.

– Как же это? Что это такое? – Увиденное на экране медкапсулы заставило Рантису окончательно проснуться. Вчера она неплохо провела время с своим дружком и на ночь осталась у него. А утром сразу направилась к медсекции. Медискин приветливо отчитался о выполнении всех задач. Смутил только отчёт о расходных материалах, девушка недоумённо просмотрела перечень. Потом подошла к капсуле и активировала открытие защитного стекла.

– Что это за шутки. Это совсем не мой проект, – медик быстро проверила логи и ход операции. Ну да, кто-то вмешался на этапе внесения модификаторов. И на выходе вместо здоровяка десантника с огненной дланью у неё в капсуле спит худой парень.

В панике Рантиса связалась со своим другом. Эйгер ответил сразу и терпеливо выслушал девушку, – так, успокойся. Криками здесь не поможешь.

– Эйгер, да меня Босх с дерьмом смешает. Он только и ждёт от меня малейшей ошибки. А тут значительный перерасход расходных материалов и наш местный тиран получит вместо воина, обычного шута.

– Подожди, а этот организм ещё живой?

– А что ему сделается, оперативное вмешательство такого рода давно отработано до мелочей.

– Ну тогда добейся нужного результата. Нет, десантника уже сделать не получится. Сделай так, чтобы это тело хотя бы могло нормально двигаться. А я подумаю, что можно сделать.

Постепенно девушка успокоилась и дала задание искину провести полное обследование лежащего внутри организма. Вскоре перед нею лежал отчёт.

Ну, хоть тут всё в порядке. Конечно, этот задохлик не похож на грозного нагибателя вселенной, но работа сделана качественно.

Проект значительно изменён. Теперь в тело внедрены даже более качественные материалы. Костяк должен был стать прочнее на 70 % за счёт специальных добавок. А сейчас кости полностью заменены на искусственные. В результате они легче и прочнее. Мышцы в основном синтетические, нервные волокна тоже заменены на искусственные. В целом такое ощущение, что это проект летающего человека. Он потерял не меньше 30% веса, связки стали прочными и эластичные, что должно позволить ему легко гнуться во все стороны. Кулаком ломать пластобетон он не сможет конечно, но в принципе получился просто шустрый такой индивидуум. При операции его организм избавился от своих болячек и теперь парня можно назвать полностью здоровым.

– Ну, показывай красавца, – Эйгер отпросился у начальника, сказав, что плохо себя чувствует и ляжет в медкапсулу пролечиться.

– М-да, урод конечно. Ты можешь его поднять?

– Думаю да, как только пройдёт действие лекарств, он очнётся. Но я не представляю, что у него с мозгами. Мы же получили два трупа, а что сейчас предстанет перед нами – не понятно.

– Ладно, я тут захватил для него обычный десантный комбинезон, надо же его одеть. Не в больничном же отправлять. Давай, подымай его.

Когда поднялась рука и выдернула голое тело из недр медкапсулы, Рантиса вздрогнула. На неё смотрят два глаза и в них нет разума, вернее он как у только что родившегося ребёнка. Мужчина попытался встать и не удержался на мокром полу, упал.

– Так, давай его помоем, что-ли. А то он весь в этом липком растворе.

Комбинезон Эйгер подогнал по фигуре пациента, – ну всё. А что это он у нас качается и руками машет?

– Не знаю, наверное остаточные рефлексы. Сейчас, подожди.

Девушка метнулась в соседнее помещение и после недолгих поисков нашла искомое. Это был её старый браском. Подросткам нельзя ставить нейросеть до достижения 18 лет. И для обучения используют подобные браскомы. Он служит органайзером и личным помощником. Рантиса его использовала для прослушки музыки и просмотра видеоконтента. У неё там была собрана довольно приличная коллекция. И ещё на браском в отдельную папку девушка скинула информацию с того накопителя, что был обнаружен в его одежде. Рванину утилизировали, а древний накопитель Рантиса оставила из любопытства. Там была музыка, поначалу даже было интересно смотреть странные клипы, потом надоело. Примитивно, без привычных эффектов. Но всё это девушка скинула на старый браском.