# Девять хвостов бессмертного мастера. Том 4

Джин Соул

Война между Небесами и миром демонов закончилась, едва начавшись. Однако это лишь добавило проблем Ху Фэйциню. Впереди его ждут тяготы новой должности и сплетённая небожителями сеть интриг. Ему еще предстоит раскрыть тайну загадочного Бай Э, вернуть память дорогому сердцу лису и узнать неожиданную правду о собственном происхождении.

© Д. Соул, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *

## Лисьи техники

Лисьи техники передаются из поколения в поколение. Многие их них легко может освоить даже не-лиса. Сами увидите.

Лисьелизь – секретная лисья техника врачевания телесных ран. Лисы верят, что «от любых напастей лис избавляет Лисьелизь», так даже в Лисьем Дао записано.

Лисьекусь – ритуальный лисий укус, полагающийся в награду или в наказание.

Лисий круг – секретная лисья техника поиска вдохновения, когда лиса начинает гоняться за кончиком своего хвоста.

Если у вас нет хвоста, попробуйте просто побегать кругами по комнате. Вы удивитесь, как быстро сыщется нужная идея!

Затявкивание – беспроигрышная техника ведения лисьего спора.

Если лисе не нравится то, что ей говорят, она раскрывает пасть и начинает тявкать на оппонента. Чем громче, тем лучше. Если оппонент замолкает, а в идеале ещё и уши зажимает ладонями, то он считается «затявканным», а спор решается в пользу лисы, даже если она была неправа.

Лисоскрипение – ещё одна техника ведения лисьего спора, но мы ограничимся лишь её упоминанием, поскольку под ней подразумевается лисья брань. Наскрипеть на кого-то считается верхом наглости! Многие лисьи драки начинаются именно из-за этого.

Секретная техника отрезвления ополоумевших лисьих демонов – очень простая, но действенная мера, если лиса начинает наглеть.

Для неё требуется ребро ладони (вашей) и голова (чужая), одно применяется к другому, для закрепления эффекта можно повторить. После этого лисы обычно становятся шёлковыми.

## [317] Сокровище поместья Ху

Ху Фэйцинь нервничал. Небесные барабаны, насколько было слышно из поместья Ху, то смолкали, то вновь начинали греметь. Он всегда ходил с лисьими ушами на голове и прислушивался к их отдалённому грохоту. Когда барабаны смолкали, сердце у него невольно замирало: началось?

– Что ты ерошишься? – фыркнул Ху Вэй. – Дозорные сообщат, когда войска Небесного императора выдвинутся.

Ху Фэйцинь угрюмо поглядел на его безмятежную физиономию. Ху Вэй нисколько не понимает и не разделяет его тревог. Дозорные патрулируют границы мира демонов, но они не могут быть одновременно в нескольких местах. С какой стороны подойдёт враг – неизвестно. Они могут спуститься всем скопом с Небес, используя заклинание перемещения, или не спускаться вовсе. Небесной охоты тысячи молний Ху Фэйцинь опасался больше всего.

– Я должен среагировать в ту же секунду, – пробормотал Ху Фэйцинь. – Если я создам тысячу копий небесных зеркал и рассредоточу их по границам мира демонов…

– То тебе придётся круглосуточно сидеть и пялиться в них, – недовольно сказал Ху Вэй. – И сколько сил у тебя это отнимет?

«Не больше, чем приходится тратить на сдерживание тебя», – едва не парировал Ху Фэйцинь, но смолчал, потому что они были не одни – Ху Цзин тоже пил с ними чай.

– Силы лучше поберечь, – рассудительно подтвердил Ху Цзин, приглаживая усы.

– Но если ничего не сделать, он весь изведётся, – заметил Ху Вэй, кивнув в сторону Лисьего бога.

– Я не могу сидеть сложа лапы, – нахохлился Ху Фэйцинь, – все что-то делают, готовятся к войне, а меня на божничку посадили и…

– Так на то ты и Лисий бог, – пожал плечами Ху Вэй.

Ху Фэйцинь тихонько зарычал.

– Следить за твоим… за Небесным императором, – исправился Ху Цзин, подумав, что Ху Фэйциню не слишком-то хочется, чтобы его называли сыном этого небесного хорька, – можно и не тратя духовные силы. Уйдёт вот столько, – уточнил он, показывая ноготь мизинца молодым лисам. – Нужно всего лишь использовать подходящий артефакт.

– Что за артефакт и почему я о нём ничего не слышал? – Глаза у Ху Вэя загорелись.

– Потому что ты балбес, а тайные сокровища поместья Ху нельзя отдавать не в те лапы.

Ху Вэй оскорблённо фыркнул.

«А вот интересно, – подумал Ху Фэйцинь, глядя, как Ху Цзин сосредоточенно роется в рукаве, – он все тайные сокровища поместья Ху с собой таскает?»

Ху Цзин извлёк на лисий свет большой свёрнутый в трубку пергамент. Нос Ху Фэйциня дёрнулся, ощутив слабый запах чего-то… устрашающего, но он не смог понять, что его испугало. Ху Вэй оказался проницательнее.

Он сузил глаза и процедил:

– На него, чем бы это ни было, пошла лисья шкура?

По телу Ху Фэйциня побежали мурашки.

Ху Цзин развернул пергамент, пригладил его по краям, чтобы он не сворачивался, и ответил:

– Он выделан из шкуры десятихвостой лисы.

– Десять хвостов? – скептически уточнил Ху Вэй. – Разве такое бывает?

– Лиса съела бога и стала десятихвостой, – объяснил Ху Цзин. – Это было в незапамятные времена. Её убили и разделали в наказание за нарушение Великого Лисьего Закона.

– Что за Великий Лисий Закон? – невольно заинтересовался Ху Фэйцинь. До этого всегда упоминалось лишь Лисье Дао.

– Нельзя убивать и есть богов, – процитировал Ху Вэй. – В свете нынешних событий, как мне кажется, этот закон устарел. Если против нас богов выставят, мы что, должны им сдаться с поднятыми лапами?

– Убивать можно, есть нельзя, – уточнил Ху Цзин. – Что там поделывают другие демоны, нас не касается, но богов лисы жрать не будут.

– Это обнадёживает, – вырвалось у Ху Фэйциня невольно, и он тут же смутился.

– О тебе речь вообще не шла, лисий ты… бог.

Ху Цзин постучал ладонью по развёрнутому пергаменту, привлекая внимание молодых лисов.

– Это величайшее сокровище поместья Ху, о котором другие Великие семьи не знают, – Лисья карта. На ней изображён весь мир демонов.

Ху Вэй и Ху Фэйцинь нагнулись над пергаментом, разглядывая его. Карта была детальная, её испещряли бурые линии и странные пометки. Ху Фэйцинь даже думать не хотел о том, что это была вовсе не тушь!

– Это поместья Великих семей, – принялся объяснять Ху Цзин. – Граница мира демонов здесь. Шесть линий вдоль – это заградительный барьер. Так просто не пробиться. Если пробьют брешь, в дело вступает Аура миров. У границ она слабее, но чем глубже в мир демонов, тем сильнее она становится. Рядовым хорькам туда ни за что не попасть, застрянут на рубежах.

Ху Фэйцинь кивнул. Это он испытал на собственной шкуре. Сомневаться в словах Лао Ху было неловко, но Ху Фэйцинь не понимал, что же такого ценного в этом пергаменте. Это всего лишь карта. Разве у других Великих семей нет ничего подобного? Кроме того, что она была сделана из шкуры Десятихвостой, она ничуть не отличалась от сотен карт, которые Ху Фэйцинь видел до этого.

– Ну и почему эта штука такая ценная? – презрительно фыркнул Ху Вэй, и Ху Фэйцинь порадовался, что ему самому не пришлось задавать неудобный вопрос. – Да такие карты в Лисограде десятками малюют! Стукнуло кому-то в башку нарисовать на шкуре лисы-оборотня, и что, сразу артефакт и тайное сокровище? Все и без того знают, как мир демонов устроен.

– Вот потому ты и балбес, что до конца не дослушаешь, а уже пререкаешься, – сердито упрекнул его Ху Цзин.

## [318] Лисья карта

Ху Вэй долго бранился себе под нос на столь нелестный отзыв отца. Ху Фэйцинь тихонько покусывал губы, чтобы не засмеяться: Ху Вэй страшно оскорбился бы, и ни к чему хорошему это не привело бы.

– Это, – сказал Ху Цзин, похлопывая по пергаменту, – не просто какая-то там карта, это Лисья карта. И нужна она вовсе не для того, чтобы учить лисёнышей-несмышлёнышей демонической географии. Это магический артефакт. Нужно применить к ней духовную силу, чтобы она проявила себя.

Из-под его пальцев полыхнуло лисьим огнём, старый лис провёл ладонью по всему пергаменту и самодовольно пригладил усы, ожидая реакции.

– Ого… – выдавил Ху Фэйцинь потрясённо.

Карта изменилась. На ней появились мириады разноцветных язычков пламени: синих, белых, пурпурных, зелёных, жёлтых…

– Лисья карта показывает демонов, – объяснил Ху Цзин, не дожидаясь вопросов. – Синеватые – это лисьи демоны. Пурпурные – лисьи знахари. Жёлтый – Лисий бог.

Жёлтое пламя было крупнее остальных. Такого же размера на карте было лишь ярко-синее пламя.

– А это? – удивился Ху Вэй. – Кто это в мире демонов по силе равен Лисьему богу?

– Оно ярче светится, – пробормотал Ху Фэйцинь.

– Дракон, – нахмурился Ху Цзин.

Синее пламя всегда находилось рядом с пурпурным языком пламени, принадлежавшим лисьему знахарю: куда одно, туда и другое. Они находились так близко, что едва ли не сливались в одно.

– А почему одни недвижимы, а другие движутся? – спросил Ху Фэйцинь.

Ху Цзин отвлёкся от мыслей:

– Это лишь обман зрения. Они все движутся. Дело в разнице во времени.

Ху Фэйцинь подумал, что самое время об этом расспросить. Ему давно не давал покоя этот вопрос.

– А почему время в поместье Ху отличается от демонического? – спросил он. – Здесь тоже замешан какой-то тайный лисий артефакт?

Ху Цзин крякнул, но на вопрос ответил:

– Труп Десятихвостой разделили на девять частей и зарыли в девяти углах поместья. Они образовали магическую формацию. Действие её ограничено стенами поместья Ху.

Ху Фэйциню оставалось лишь растерянно кивнуть. Знание это радости ему не прибавило. И уж конечно, уточнять, где именно зарыты останки Десятихвостой, он не собирался. В неведении счастье!

– Поэтому когда войска небесного хорька выдвинутся к рубежам мира демонов…

– Они тоже появятся на карте! – воскликнул Ху Вэй.

– Хм, да, – подтвердил Ху Цзин, борясь с желанием стукнуть сына, чтобы не перебивал старших.

– Вот как… – протянул Ху Фэйцинь.

– Теперь он будет целыми днями в карту пялиться, – недовольно пробормотал Ху Вэй. – Нисколько не лучше небесных зеркал…

– Подойти они могут только с этой стороны? – задумчиво спросил Ху Фэйцинь, водя пальцем по карте. – Эти горы с другого края мира демонов кажутся неприступными.

– Никто в здравом уме туда не сунется, – фыркнул Ху Цзин, – о них знает даже небесный хорёк. Там сплошные вулканы, кипящая лава и сера. Даже сами демоны туда редко наведываются.

– За демоническим пеплом, – догадался Ху Фэйцинь и непроизвольно дотронулся до живота.

Ху Цзин между тем рассказал, какого цвета другие Великие семьи и как отличать высших демонов от всех остальных.

– А это? – потыкал пальцем Ху Вэй в беловатое пламя. – Про белый цвет ты ничего не сказал, отец.

– Хм… – протянул Ху Цзин, – это, наверное, Недопёсок.

– Я? – восхитился Сяоху.

Все вздрогнули. Недопёсок забросил передние лапы на стол и умиленно глядел на карту, пританцовывая на задних лапах и виляя хвостами.

– Тьфу ты! – воскликнул Ху Цзин. – Когда он успел сюда пробраться?

– Недопёсок, – хохотнул Ху Вэй, – ты что, под каждый из павильонов поместья Ху подкопался?

Сяоху клацнул зубами, делая вид, что поймал блоху, – типичная лисья уловка, чтобы сбить других лис с толку: те непроизвольно тоже начинают щёлкать зубами и искаться. Но на высших демонов это не подействовало.

Ху Цзин взял Недопёска за шиворот и сказал:

– Лисий ты катышек, я тебе хвосты побрею, если ты кому-нибудь хоть слово тявкнешь о том, что успел подслушать!

– Я ничего не слышал, – уверил его Недопёсок, – ни о какой волшебной карте я знать ничего не знаю!

Сболтнув это, он округлил глаза и зажал пасть лапами.

Ху Фэйцинь моментально вступился:

– Сяоху умеет хранить секреты.

– Я умею, – поспешно поддакнул Недопёсок.

Ху Цзин лишь фыркнул, разжимая пальцы, чернобурка шмякнулась на пол и принялась встряхиваться.

– Поглядел бы я на бритый хвост… – задумчиво проговорил Ху Вэй.

Недопёсок тут же спрятался за Ху Фэйциня. Тот погладил его по голове.

– Лисий монах, – ядовито сказал Ху Вэй. – Фэйцинь, ты знал, что лисы бреют не головы, а хвосты, когда уходят в монахи?

Ху Фэйцинь вообще никогда не слышал о лисьих монахах.

– Я не хочу в монахи! – испуганно тявкнул Сяоху. – Мне нравятся мои пушистые хвостики!

– Тогда держи язык за зубами, – пригрозил Ху Цзин. – Нет, подумать только, тысячелетиями оберегаемые тайны пронюхал какой-то недопёсок! Лисья холера, а не лис!

Ху Фэйцинь преодолел искушение и не стал расспрашивать, кто такие лисьи монахи. Лисья холера, вероятно, была всего лишь ругательством. Ху Фэйцинь подметил уже, что большинство ругательств начиналось с глухих звуков, причём нередко добавляли «лисий» для усиления эффекта: лисья холера, лисий сын, лисий катышек… Исключением были небожители, которых называли не лисьими, а небесными хорьками. Хорёк было прямо-таки апофеозом оскорблений. За такое лисы друг другу глаза выцарапывали.

– Недопёска не стоит недооценивать, – хмыкнул Ху Вэй. – Может, однажды он войдёт в лисью историю или изменит её ход.

Сяоху даже рот разинул от столь заманчивой перспективы и решил подрыть и все остальные павильоны в поместье Ху. Пока в его достижениях значились лишь пять подкопов: к кухне (чтобы полакомиться чем-нибудь, если слюнки потекут), к лисьему амбару (если вдруг на кухне не найдётся ничего вкусненького), к юго-восточному павильону, где жили Ху Вэй и Ху Фэйцинь (чтобы проверять шисюна), к павильону собраний, где сейчас и находились лисы (невозможно было устоять и не подслушать, о чём они так долго беседовали за запертыми дверьми), и ещё один, просто так, ради собственного удовольствия, под ворота поместья Ху (ему показалось, что там пахнет мышами, и он, конечно же, не поленился проверить).

## [319] Накануне

Ху Вэй принял решительные меры, чтобы Ху Фэйцинь не просиживал над Лисьей картой круглыми сутками. Он усадил за карту Недопёска и велел ему глядеть в оба. Сяоху был сообразительный и быстро запомнил нужные цвета и формы. Если на карте появится что-то незнакомое, он тут же забьёт тревогу. Это было очень важное поручение, а Недопёсок любил очень важные поручения, так что Ху Вэй был уверен: к делу чернобурка подойдёт со всей ответственностью.

– Твой отец, может, ещё год не выдвинется, – объяснил Ху Вэй, – что без толку в карту пялиться? А Недопёску всё развлечение. Хоть перестанет подкопы рыть, – добавил он, фыркая смехом.

– Я бы особо не надеялся, – покачал головой Ху Фэйцинь, заметив, что лапы у Недопёска выпачканы свежей землёй.

Ху Фэйцинь осознал, что войска Небесного императора выдвинулись, даже раньше, чем Недопёсок заголосил, поднимая тревогу. Военные барабаны, гремевшие не переставая, вдруг разом смолкли. Ху Фэйцинь сбросил оцепенение – он вот уже несколько дней медитировал – и подошёл к столу, на котором была раскинута Лисья карта. Недопёсок негромко подвывал, тыча лапой в верхний правый угол карты, где беспрестанно вспыхивали красноватые огоньки.

– Воспользовались Небесными вратами, – сказал Ху Вэй, кривя рот. – Что ж, у нас будет время разослать предупреждение Великим семьям. Фэйцинь?

Ху Фэйцинь глубоко задумался, разглядывая карту. Красные огоньки отличались по форме и оттенкам, он предположил, что багрово-красные принадлежат богам. Не слишком много их было, всего двенадцать – по количеству богов войны. Насколько он мог судить по расположению красных огоньков, каждый из двенадцати генералов вёл часть войска. Три кроваво-красные точки в центре войска – это его отец и братья. Ещё одна, явно принадлежавшая кому-то из богов, поскольку была яркой и жирной, вела себя странно, хаотично перемещаясь среди небесных войск, а иногда и вовсе пропадая с карты. Ху Фэйцинь подумал, что этот бог передаёт войскам приказы Небесного императора. Судя по скорости перемещения, это мог быть бог ветра. Остальные точки принадлежали солдатам, они ничем не выделялись из остальных. По мере продвижения красные точки растягивались.

– Хочет встать от края до края, – презрительно фыркнул Ху Вэй.

Ху Фэйцинь загодя раздал главам Великих семей зачарованные бронзовые зеркала. Действовали они так же, как небесные, и могли в нужный момент превратиться в портал. Ху Фэйцинь объяснил, что от них требуется, и верховные демоны подчинились. Вначале они должны были выставить небольшие отряды, чтобы продемонстрировать единение демонов, а если что-то пойдёт не так, то через зеркала можно вызвать подкрепление или отступить. Достаточно лишь подбросить зеркало в воздух.

Главы Великих семей собрали «демонстрационные отряды» из лучших демонов и вооружили их лучшим демоническим оружием, и каждый глава втайне от прочих распорядился, чтобы они глаз с Хушэня не спускали и если что-то не заладится с первоначальным планом, то хватали его и отступали, и каждый надеялся проделать это первым.

Ху Цзин не был исключением, безопасность его детей была для него превыше всего, поэтому в лисьем отряде были сплошные дядюшки Ху, демоны старые и опытные. У каждого было девять хвостов, каждый участвовал хотя бы в одной из небесных войн, так что знал, чего ждать и как реагировать. Дядюшки Ху клятвенно пообещали скрутить Хушэня и наследника Ху, если дело жареным запахнет, и утащить в безопасное место – к цепи вулканов. Остальные лисы, вооружённые до зубов (и зубами тоже), поджидали в вырытом ими подземном туннеле у границ мира демонов. Но всё это держалось втайне от Ху Фэйциня и Ху Вэя.

– Дойдут к завтрашнему полудню, – сказал Ху Цзин, глядя на ползущую по карте красную кляксу. – Отправляйтесь спать.

Ху Фэйцинь не думал, что сможет заснуть: он был слишком встревожен. Ху Вэй ухватил его за бок и держал, чтобы не ворочался.

– Просто лежи тихо и заснёшь, бери пример с Недопёска.

Пять чёрно-бурых хвостов торчали из-под кровати, оттуда же доносилось посвистывание.

Ху Фэйцинь не мог лежать спокойно. С Ху Вэем можно было не притворяться уверенным в себе лисом, на которого лисы-оборотни молиться готовы. Он страшно волновался и никак не мог взять себя в лапы. Грядущее было туманно, произойти могло что угодно. Если план не сработает и придётся сражаться… Ху Фэйцинь заскрежетал зубами.

Ху Вэй протянул руку и зажал ему челюсть:

– Тьфу ты! У меня от тебя шерсть дыбится.

Ху Фэйцинь отпихнул его руку. Мысли у него были неясные, теснились в голове, подступая всем скопом. Он понимал, что нужно что-то сказать Ху Вэю, что-то важное, потому что завтра… неизвестно, что будет завтра.

Он разжал челюсти, сведённые судорогой, и промямлил:

– Может, ты и не считаешь, что я был хорошей лисой…

Ху Вэй удивлённо выгнул бровь:

– Я этого не говорил. И что это ещё за «был»?

– Может, ты и не считаешь, что я был хорошей лисой, – опять сказал Ху Фэйцинь, – но я…

Ху Вэй не собирался слушать всякие глупости и прижал ему ко рту подушку.

Недопёсок безмятежно спал под кроватью, даже не подозревая о том, что происходит над его головой. У него на завтрашний день были грандиозные планы!

В то время как лисы сидели над картой и спорили об очерёдности наблюдения за небесным войском, в лисьезнахарских покоях тоже было неспокойно.

Ху Сюань была взволнована и расстроена одновременно. Небесные войска подошли раньше, чем она успела доделать эликсир для Ху Фэйциня, который сгустил бы его Ци и сделал её маневреннее.

Пока они дожидались начала небесной войны, Ху Сюань придумала и сварила пилюлю, способную сдерживать в Ху Фэйцине силу бога, но не запечатывать её. Пришлось поломать голову над пропорциями ингредиентов, но в итоге пилюля вышла просто шедевральная!

Ху Фэйцинь с благодарностью принял её и скоро научился менять природу собственных духовных сил по одному мановению пальца. Теперь можно было не опасаться, что он случайно развоплотит кого-то из демонов во время сражения с небожителями.

Но поскольку все оковы пропали, теперь и Тьма оказалась на свободе. Бай Э никак не отреагировал на перемены, даже не пошевелился, когда Небесный обод пропал. Ху Фэйцинь настороженно выжидал.

– Теперь мне ничто не мешает, – проговорил Бай Э, – тебя спасти, если дела примут скверный оборот. Вряд ли стоит всецело полагаться на твой план, он не безупречен. Мне не хочется потерять такой ценный Сосуд, поэтому я вмешаюсь, если тебе будет грозить смертельная опасность. Не беспокойся, сознание твоё я захватывать не буду, я ведь дал слово.

Бай Э вытянулся, как человек или лис, который до этого лежал свернувшись клубком, а теперь потягивался, чтобы расправить затёкшие ноги. Чёрный полукруг огибал Золотое ядро, не касаясь его.

– Я сам справлюсь, – возразил Ху Фэйцинь, слегка расслабившись от того, что Тьма ничего не предпринимает.

Бай Э едва слышно хмыкнул.

– Сюань? – позвал Лао Лун, опускаясь на колени возле стола и обвивая её плечи руками.

Ху Сюань была так поглощена работой, что не сразу его заметила. Котелок пыхтел над лисьим огнём, горки пилюль высились на столе, каждую минуту из ловких пальцев лисьего знахаря к ним подкатывалась новая.

– А, Лунван, – отозвалась Ху Сюань.

Лао Лун развернул её к себе лицом и поцеловал. Взгляд Ху Сюань, напряжённый и сосредоточенный, смягчился.

– Небесные войска подойдут к границам не раньше полудня. Наши уже начали выставлять дозоры…

– «Наши»? – выгнула бровь Ху Сюань.

– Демоны, – исправился Лао Лун. – Лисы хотят выдвинуться последними.

– Это вполне логично, поскольку главнокомандующий – Лисий бог. Лисье Дао вообще-то запрещает Хушэню появляться на поле боя, он должен руководить из арьергарда[1]… Но вряд ли А-Фэй на это согласится. Я слышала, отец даже предлагать это ему не стал.

Лао Лун покивал, подбираясь ещё ближе. Руки его уже обвивали всё тело Ху Сюань, губы исследовали шею.

– Лунван, – повела плечами Ху Сюань.

Лао Лун вздохнул:

– Скажешь, это не то, чем стоит заниматься всю ночь напролёт накануне судьбоносного сражения?

Ху Сюань поёрзала, разворачиваясь к нему лицом. Глаза её по-лисьи мерцали.

– Я скажу, – возразила она, кладя ладони на лицо Лао Луна, – что это именно то, чем только и стоит заниматься всю ночь напролёт накануне судьбоносного сражения… Лунван, да ведь до ночи ещё далеко.

Лао Лун с хитринкой улыбнулся:

– Если хочется всё успеть, начинать стоит пораньше.

## [320] Лисья экипировка Ху Фэйциня

Когда Ху Фэйцинь проснулся, Ху Вэй наворачивал одну за другой куриные лапки, только косточки на зубах хрустели.

– Тебе тоже поесть надо, – сказал Ху Вэй.

При мысли о еде Ху Фэйциня затошнило, он с кислой миной поглядел на Ху Вэя, потом заглянул под кровать. Недопёсок уже исчез. Значит, сплавить ему свою порцию не получится, остаётся или упрямиться, или давиться костями.

– Я не голоден, – промямлил Ху Фэйцинь, слезая с кровати и волоча разбитое тело к бочке, чтобы умыться. – Ты же не хочешь, чтобы меня стошнило на небожителей?

Ху Вэй хохотнул, но заставлять Ху Фэйциня есть не стал. Он сгрыз ещё пару куриных лапок, отряхнул ладони и встал из-за стола.

– Принесу тебе военную одежду, – сказал Ху Вэй.

– Это ещё что? – насторожился Ху Фэйцинь, которому нисколько не хотелось, чтобы его разрядили как павлина. – А обычная не годится?

– Отец сказал, для Лисьего бога есть особое одеяние, – пожал плечами Ху Вэй, – настоящее лисье сокровище, так что смирись, без него тебя на поле боя он не выпустит.

Ху Фэйцинь возвёл глаза к потолку и тихонько застонал. Ху Вэй вышел, но скоро вернулся с большим сундуком. Он сам успел переодеться, сейчас его одеяние напоминало одежду Лао Луна: короткое, открывающее ноги, спереди и сзади – два хвоста длиной ниже колен, с узкими рукавами, всё цвета спелого померанца, и лёгкие кожаные доспехи поверх. Сам Ху Вэй был в полулисьем обличье: лисьи глаза и уши, когти, но хвост не пушистый, а демонический – темноватая струящаяся аура.

– Для маневренности, – пояснил Ху Вэй, заметив его взгляд.

У Ху Фэйциня создалось странное впечатление, что не так уж и хорошо он знает Ху Вэя. Куда делась его обычная небрежность? Затянутый в военное одеяние, он был… очень представителен.

– Погоди-ка, – спохватился Ху Фэйцинь, помотав головой, – зачем тебе доспехи, если ты не будешь сражаться?

– Кто сказал, что не буду… то есть буду?.. – невинно возразил Ху Вэй и бухнул сундук на стол. – А это твоя экипировка.

– Ху Вэй! – нахмурился Ху Фэйцинь.

– Да помню я про твой план, не переживай, но предосторожность никогда лишней не бывает, – отмахнулся Ху Вэй, отпирая сундук. – Надеюсь, военное одеяние Лисьего бога моль не почикала…

Ху Фэйцинь с большой опаской заглянул в сундук. Нос защекотал горький полынный дух, он не удержался и чихнул. Ху Вэй вытащил из сундука мешочек, туго набитый травами, и пояснил:

– Это чтобы моль не завелась… и мышей отпугивать.

– Да этот запах кого угодно отпугнёт, – проворчал Ху Фэйцинь и яростно потёр нос. – Не хватало ещё соплей…

– Ага, потрясающая военная тактика, – фыркнул Ху Вэй, и Ху Фэйцинь убедился, что никакое военное одеяние натуру его не переменит. – Сначала тебя на небожителей вытошнит, а потом ты их всех засморкаешь. Уверен, небесным стратегам такое и в страшном сне присниться не могло!

– Ху Вэй! – сердито рявкнул Ху Фэйцинь, толкнув его в плечо.

Ху Вэй между тем принялся доставать из сундука одежду. Она была того же цвета, что и его одеяние, – цвета спелого померанца, но на порядок роскошнее.

– А что, – машинально спросил Ху Фэйцинь, – у всех лисьих демонов военная одежда такая?

– Разумеется, нет, – сказал Ху Вэй. – Только лисьи боги носят одежду такого цвета. Это как красный цвет для императоров.

– Тогда почему у тебя такая же? – сощурился Ху Фэйцинь. – Когда ты успел стать богом?

Ху Вэй фыркнул, его глаза зеленовато блеснули озорством, но ответил он степенно:

– Я спутник Лисьего бога в совершенствовании, какую ещё одежду мне носить?

Ху Фэйцинь пожалел, что об этом спросил.

«Надеюсь, во всеуслышание он об этом не объявит? – нервно подумал Ху Фэйцинь. – Вот такое небесным стратегам точно и в страшном сне не снилось!»

– Ладно, хватит трепаться, переодевайся, – велел Ху Вэй. – Тебе помочь?

– Я сам, – категорично сказал Ху Фэйцинь, – нечего лапы распускать!

Ху Вэй фыркнул, но подождал, пока Ху Фэйцинь оденется, и только потом вытащил из сундука и на вытянутых руках протянул ему доспехи, от которых невидимая шерсть Ху Фэйциня дыбом встала. На них явно пошли остатки шкуры Десятихвостой! Выглядели они как обычные доспехи, такие же, как и у Ху Вэя, но аура, от них исходящая, безошибочно указывала на происхождение.

– Я это не надену, – попятился Ху Фэйцинь.

– Наденешь как миленький, – возразил Ху Вэй, – отец велел не выпускать тебя из павильона, пока ты в них не облачишься. Будешь валандаться, войнушка без тебя начнётся. Так он сказал, – добавил Ху Вэй примирительно, но Ху Фэйцинь прекрасно знал, что в этом отец с сыном солидарны.

– Давай поменяемся, – попытался улиснуть Ху Фэйцинь, – я надену твои, а ты эти. Какая разница? Доспехи – они и есть доспехи.

– Большая разница, – возразил Ху Вэй. – Их невозможно пробить даже небесным оружием. И раз ты собираешься собственными лапами начать и закончить эту войну, то тебе их и надевать.

Ху Фэйцинь скривился. Его подловили на слове. Он нехотя позволил Ху Вэю надеть на него и застегнуть доспехи. Но вздыхать с облегчением было ещё рано! Ху Вэй извлёк на лисий свет длинный плащ с воротником из лисьего хвоста, всё белого цвета.

– А как же маневренность? – попятился Ху Фэйцинь. – Запросто можно наступить на край, запутаться в нём и упасть.

– Это для триумфального выхода, – безапелляционно сказал Ху Вэй, – потом скинешь.

Ху Фэйциню пришлось страдальчески закатить глаза и ждать, когда Ху Вэй повяжет ему плащ.

– Всё? – с надеждой спросил он.

– И не надейся, – фыркнул Ху Вэй, подавая ему перчатку на правую руку.

Перчатку Ху Фэйцинь надел без возражений, потому что это была боевая экипировка: удерживать копьё в перчатке легче, чем голой рукой. Но потом Ху Вэй достал из сундука золотое головное украшение, похожее на императорскую корону, только с остроконечными зубцами лисьих ушей по краям.

– Ни за что! – категорично сказал Ху Фэйцинь. – Это к военной экипировке никакого отношения не имеет! Если только, конечно, не запустить ею во вражеского генерала, чтобы его пришибить.

Ху Вэй так захохотал, что его напополам перегнуло. Но головное украшение отправилось обратно в сундук, и Ху Фэйцинь вздохнул с облегчением.

– Всё? – опасливо спросил Ху Фэйцинь, косясь на сундук.

– Ещё кое-что, – сказал Ху Вэй, роясь за пазухой.

Ху Фэйцинь ждал чего угодно, но только не того, что протянул ему Ху Вэй. Это была его собственная лисья маска, которую он считал утерянной при вознесении! Маска чуть треснула, верхний край откололся, открывая надбровье, но всё остальное было цело.

– Моя маска! – воскликнул Ху Фэйцинь. – Ты её нашёл и хранил всё это время?

– Разумеется, – довольно фыркнул Ху Вэй. – Она выпала, когда тебя… вознесли. Наденешь её, чтобы защитить лицо.

Ху Фэйцинь пристроил маску сбоку на голову, чтобы в нужный момент просто сдвинуть её и закрыть лицо.

– А твоя? – спросил он.

Ху Вэй эффектным жестом провёл ладонью перед лицом, и лисья маска проявилась.

– Моя всегда на мне, – пояснил Ху Вэй, проводя ладонью в обратном направлении, маска пропала. – Лисья личина не снимается, её можно лишь спрятать. Ты в этом плане уникален, Фэйцинь.

Ху Фэйцинь его не слушал, скептически разглядывая себя в зеркало. Он был полностью в человеческом обличье, полагая, что так будет проще управляться и с копьём, и с духовной силой.

Наставник Угвэй в прошлую встречу укорил его выпущенным хвостом, и Ху Фэйцинь урок усвоил: хвост только будет под лапами путаться, если не использовать его в бою. Да как вообще можно использовать хвост в бою? Разве только следы за собой заметать? Ху Фэйцинь помотал головой и покривился, глядя на плащ.

– А ничего, что Лисий бог таскает на плечах дохлую лису? – кисло сказал Ху Фэйцинь.

– Не лису, а лисий хвост, – возразил Ху Вэй. – Это один из хвостов Десятихвостой. Остальные утеряны во времени, так что это небывалая редкость.

– Десятихвостая была белой? – удивился Ху Фэйцинь.

– Она стала белой, когда съела бога. Абсолютно белой, ни пятнышка, даже нос и усы побелели. У обычных белых лис чёрные лапы и носы, ты же видел.

– О… – сказал Ху Фэйцинь, с опаской потыкав в лисий воротник пальцем.

– Ладно, идём. – Ху Вэй в нетерпении подтолкнул Ху Фэйциня к дверям. – У нас ещё куча дел!

## [321] Недопёсок рвётся в бой!

Ху Вэй сказал, что придётся встретиться с главами Великих семей, прежде чем выдвигаться.

– Зачем? – удивился Ху Фэйцинь, и Ху Вэй пояснил, что при начале войны традиционно собираются генералы союзников и приносят жертву огнедышащей горе.

– Жертву? – беспокойно переспросил Ху Фэйцинь. – Надеюсь, не человеческую?

Ху Вэй презрительно фыркнул:

– Какого же ты плохого мнения о демонах!.. Жертвуют вино. Лисы ещё развеивают над вулканом клочки шерсти с хвостов. На удачу.

Ху Фэйцинь понятливо кивнул.

– Но прежде, – добавил Ху Вэй после какого-то озадаченного молчания, – тебе нужно с этим что-то сделать.

– С чем? – не понял Ху Фэйцинь.

Ху Вэй фыркнул и указал пальцем в сторону.

На дорожке, ведущей к вратам поместья Ху, маячил Недопёсок. Судя по всему, он совершил набег или, что вероятнее, устроил подкоп под лисий арсенал. Вместо шлема на голове у него был надраенный до блеска котелок. Он всё время сползал на ухо, и Недопёсок то и дело подправлял его лапой. Для этого приходилось останавливаться, потому что Недопёсок ещё и дубину за собой волочил. Дубина была тяжёлая, железная, шиповатая, точно такие рисуют в лапах у демонов люди смертного мира. Предполагалось нести её на плече, но сил у Недопёска не хватало, поэтому он вцепился в дубину лапами и тащил, как мог: потащит немного, остановится, сдвинет с глаз котелок и дальше тащит.

– Что он делает? – поразился Ху Фэйцинь.

– Бравый вояка на войну собрался, – фыркнул Ху Вэй.

Ху Фэйцинь издал встревоженное восклицание и быстро нагнал Недопёска:

– Сяоху, куда ты?

– Шисюн! – просиял Сяоху и опять дёрнул котелок. – Я тоже иду воевать с небожителями!

Ху Фэйцинь прикусил губу. Недопёсок был воодушевлён, прямо-таки светился, и убивать в нём эту радость не хотелось, но Ху Фэйцинь прекрасно понимал, что Недопёску на войне делать нечего. Нужно подойти к делу деликатно и решить его так, чтобы не обидеть чернобурку, которая искренне хочет помочь.

К тому же Ху Фэйцинь понимал, что придётся отыскать весомую причину, чтобы не выпускать Недопёска из поместья Ху. Такую, чтобы он сам захотел остаться, ведь ему ничего не стоит устроить подкоп, если его, скажем, где-нибудь запереть.

– Сяоху, – сказал Ху Фэйцинь, забирая у него дубину и беря его за лапу, – у меня для тебя будет поручение.

– Поручение? – подпрыгнул Недопёсок и опять поддёрнул сползший на глаза котелок.

– Очень важное поручение, – сказал Ху Фэйцинь и для надёжности повторил: – Очень-очень важное.

В глазах Недопёска начало знакомо поблескивать осознанием собственной важности. Немного стыдно было играть на самолюбии чернобурки, но это ради его же блага, поэтому Ху Фэйцинь снова и снова использовал «важное поручение», чтобы дурачить Недопёска, а Сяоху каждый раз верил.

– Но война… – неуверенно протянул Недопёсок, поглядывая на ворота поместья Ху.

– Это военное поручение, – уточнил Ху Фэйцинь и потянул Недопёска за собой вглубь поместья.

– Военное поручение? – зачарованно протянул Недопёсок, и Ху Фэйцинь понял, что чернобурка пойдёт за ним куда угодно, хоть на край света.

– Да. Сяоху, какое самое главное правило ведения войны? – спросил Ху Фэйцинь с таким видом, точно решил проэкзаменовать Недопёска.

– Беречь хвост и держать ухо востро! – отчеканил Недопёсок, подпрыгивая, чтобы идти в шаг с Ху Фэйцинем, но получалось не слишком хорошо, потому что лапы у него были коротковаты для этого. Ху Фэйцинь заметил и пошёл медленнее, мелкими шажками.

– Правильно, – похвалил Ху Фэйцинь. – А без чего не обойтись на войне?

Недопёсок просунул лапу под котелок, чтобы почесать за ухом в размышлении, озадаченно наморщил нос, но тут же просиял и сказал:

– Про-ви-ант и об… обмурдирование. Я запомнил! Лао Ху инструктировал лис…

Ху Фэйцинь подумал, что Недопёсок, по обыкновению, подслушивал из какой-нибудь норы.

– А ещё? – спросил он. – Без чего ещё не обойтись на войне?

Недопёсок озадаченно вильнул каждым хвостом по очереди и посмотрел на свою лапу, загибая пальцы.

Ху Фэйцинь не стал его пытать и ответил сам:

– Знахарский лисоспуд.

Недопёсок с комичным выражением морды хлопнул себя по лбу:

– Точно!

Лисоспудом называли запас пилюль и эликсиров, заготовленных впрок на непредвиденный случай. Ху Сюань за последнее время значительно его пополнила.

Ху Фэйцинь подвёл Недопёска к флигелю, где располагалась мастерская лисьего знахаря, и, постучав, завёл чернобурку внутрь.

Ху Сюань ждала Лао Луна, который обещал зайти попрощаться, и страшно волновалась: ей было запрещено покидать поместье Ху. Но она не слишком удивилась, когда к ней вошли нежданные гости. Одного взгляда на Недопёска хватило, чтобы всё понять.

Ху Фэйцинь между тем продолжал экзаменовать Недопёска:

– И что, вероятнее всего, замышляет неприятель?

Недопёсок подпрыгнул, ударив в воздухе задними лапами. Ответа на этот вопрос он не знал (не подслушал), но догадался, поскольку был чернобуркой достаточно сообразительной:

– Захватить в плен знахарей и похитить запасы снадобий!

– Молодец, Сяоху, – похвалил Ху Фэйцинь и незаметно подмигнул Ху Сюань. Та улыбалась.

Недопёсок ухватил себя за щёки, которые так и разъехались в широченной лисьей ухмылке. Шисюн его похвалил!

– Поэтому, Сяоху, – сказал Ху Фэйцинь, снимая с головы Недопёска котелок, – ты останешься здесь и будешь охранять Сюань-цзе и пилюли, которые она сделала.

Недопёсок уставился на горки пилюль жадными глазами и облизнул усы.

– А если враги прорвутся сюда… – начал Ху Фэйцинь, осторожно приставляя дубину к стене.

Недопёсок не стал дослушивать. Он опять подпрыгнул и завопил в восторге:

– Я должен буду съесть все пилюли? Все-все? Чтобы они не достались врагу?

– Э… – растерялся Ху Фэйцинь и посмотрел на Ху Сюань.

Ху Сюань закрыла рот ладонями, давясь от беззвучного смеха. Просмеявшись, она сказала с очень серьёзным видом:

– Да, Сяоху, тогда тебе придётся их съесть. Справишься?

– Ещё бы! – сияя, пролаял Недопёсок. – Я всегда подъедал пилюли за шисюном, мне ничего не стоит съесть и эти. Тем более что эти… вкуснее выглядят и пахнут, – страшным шёпотом добавил он, косясь на Ху Фэйциня. Тот старательно делал вид, что не расслышал.

– Значит, на тебя можно положиться, – кивнула Ху Сюань.

Недопёсок так закивал, что, казалось, у него голова вот-вот оторвётся. Ху Фэйцинь погладил чернобурку по ушам и вышел. За Недопёска можно было не волноваться.

Ху Вэй поджидал его у дверей и, очевидно, предавался любимому лисьему пороку – подслушиванию. Ху Фэйцинь взъерошился, ожидая, что Ху Вэй припомнит ему – в который раз уже! – «чудодейственные» пилюли, которые он горстями ел на Хулишань.

Но Ху Вэй сказал только:

– На меня тоже можно положиться.

– Да я бы на тебя и облокачиваться не стал, – пробормотал Ху Фэйцинь себе под нос, но в глубине души знал, что судит предвзято.

На Ху Вэя он во всём мог положиться, правда, его не всегда спрашивали, хочется ли ему, но это такие мелочи, которым никто и никогда не предавал значения.

– Идём, – сказал Ху Вэй, блистательно проигнорировав столь нелестное замечание, – нас уже ждут.

## [322] Жертвоприношение Хошань

– С чего вообще пошло приносить жертвы вулкану? – спросил Ху Фэйцинь.

– Хм… – отозвался Ху Вэй, – Хошань считают горой-прародительницей.

– Прародительницей чего?

– Демонов, разумеется. Будто бы первые демоны вышли из жерла вулкана…

– Из какого именно? – скептически уточнил Ху Фэйцинь. – Тут, как я погляжу, сплошные вулканы.

Горная цепь, к которой они направлялись, выглядела внушительно и… демонически. Большинство скал были раскалены докрасна или дымились, конусообразные вершины гор носили багряные шапки клокочущей лавы, удушливый серный смрад окутывал весь горный комплекс. Ху Фэйцинь брезгливо дёрнул носом, резкие запахи ему не нравились.

Ху Вэй небрежно кивнул в сторону:

– Здесь добывают демонический пепел.

Вулканический пепел был здесь повсюду, его не нужно было «добывать» в истинном смысле слова.

– А куда демонам разбегаться, если начнётся извержение? – буркнул Ху Фэйцинь, приподнимая край плаща, чтобы не запачкать его.

– Извержение никогда не начнётся, – покачал головой Ху Вэй, – Шесть Великих семей запечатали силу вулканов в незапамятные времена.

Ху Фэйцинь недоверчиво глянул наверх. Ему казалось, что вулканы готовы взорваться в любой момент: трещины на их склонах походили на наполненные лавой вены.

Хошань, огнедышащая гора, самый большой из демонических вулканов, произвела на Ху Фэйциня неизгладимое впечатление. Вершина её была срезана начисто, пурпурные языки пламени вырывались из кратера, искры сыпались по склонам. Самое удивительное, от подножия к вершине шла рукотворная лестница, похожая на змею. Ху Вэй сказал, что её построил клан огненных демонов из огнеупорных камней: её ступени никогда не нагреваются. Ху Фэйцинь смог убедиться в этом, когда они стали подниматься по лестнице к жерлу вулкана, где, по словам Ху Вэя, был расположен жертвенный алтарь.

Их уже ждали. Главы Великих семей пришли без своих отпрысков на этот раз, но в сопровождении глав более мелких кланов. Ху Цзин привёл всех дядюшек Ху. Все демоны были в доспехах, как и полагалось военачальникам.

Алтарь оказался всего лишь полуразвалившимся жертвенником. Выглядел он невзрачно, но тёмные пятна на некоторых из камней явно были засохшей и запёкшейся от жара вулкана кровью. Ху Фэйциню хотелось бы думать, что это куриная или другая животная кровь, но побелевшие от времени черепа, сваленные грудой чуть в стороне от жертвенника, указывали на то, что принадлежала она, людям или другим существами, а может, и демонами.

Ху Фэйцинь сердито поглядел на Ху Вэя, который уверял, что кровавые жертвы тут не приносятся. Тот поймал его взгляд и пожал плечами:

– Это в незапамятные времена было. Сейчас омывают жертвенник вином.

Несколько кувшинов с вином действительно обнаружились возле жертвенного алтаря. А ещё метла, только вместо прутьев были узкие листья какого-то дерева. Ху Фэйцинь такие видел на Таошань. Их использовали в ритуальных танцах. Господин-с-горы чувствовал себя бесконечно глупо, когда приходилось это делать.

Главы Великих семей поклонились ему, он ответил тем же, но, казалось, они чего-то от него ждут. Ху Фэйцинь нервно пихнул Ху Вэя локтем.

– Что?.. – переспросил тот. – А, они ждут, когда ты начнёшь ритуал жертвования.

– Я понятия не имею, как это делается, – прошипел Ху Фэйцинь. – Откуда мне знать о демонических ритуалах?

– Да выдумай что-нибудь, – отмахнулся Ху Вэй. – Они сами ничего не знают: последняя война была так давно, что камни поседеть успели. Демоническое Дао записывать гораздо позже стали.

Ху Фэйцинь понял, что ему не улиснуть. Он откашлялся, подошёл к жертвеннику и взял метлу. Танцевать он не собирался. Он с непроницаемым лицом сунул метлу в кувшин с вином и стал возить мокрыми листьями по камням жертвенника.

Ху Вэй что-то хрюкнул за его спиной. Наверное, смех пробрал. Но Ху Фэйцинь и глазом не повёл. Хотели ритуал? Будет вам ритуал, но придётся довольствоваться тем, что он делает. И никаких танцев!

Он стоял спиной к демонам, так что не видел их лиц, но мог себе представить, как они выпучили глаза и раскрыли рты.

Вывозив весь жертвенник вином, Ху Фэйцинь взял кувшин и зашвырнул его в жерло вулкана.

– Пусть война будет удачной, – замогильным голосом сказал он и отошёл от жертвенного алтаря, краем глаза глядя на остальных. Да, как он и подозревал, они таращились на него круглыми глазами.

Ху Цзин пригладил усы и сделал знак дядюшкам Ху. Лисьи демоны ограничились тем, что развеяли над жерлом вулкана клочки шерсти с хвостов.

Как и предположил Ху Вэй, главы Великих кланов приняли фарс за чистую монету. Они ринулись к жертвеннику, чтобы внести свою лепту, и даже передрались из-за метлы. С лёгкой лапы Лисьего бога возник новый ритуал, который они непременно хотели повторить, причём каждому хотелось сделать это первым. Ху Фэйциню было бесконечно стыдно за это. Ху Вэй продолжал похрюкивать, с трудом сдерживая смех, и Ху Фэйцинь был бесконечно благодарен, что тот не гоготал на всю гору.

– А я-то припозднился, – сказал Лао Лун, только что поднявшийся на вершину.

Ху Цзин покосился на него и буркнул:

– Ты не демон, ты вообще не должен принимать участия в демоническом жертвоприношении.

– Но я выступлю на стороне демонов, – возразил Лао Лун.

Ху Цзин упёрся, и они заспорили, но Лао Луну это скоро надоело.

– Пусть Хушэнь скажет своё слово, – предложил он. – Он главнокомандующий, ему и решать.

Ху Фэйцинь ничего не имел против. Он вообще считал, что ритуал жертвоприношения бессмыслен. Победы или поражения зависят вовсе не от размазанного по камням вина. Если бы всё было так просто, войны заканчивались, не начавшись бы. Тем более это приношение вулкану, а не кому-то из богов. Хошань – обычная огнедышащая гора, он не чувствовал в ней никаких сил. Скорее дань традициям, чем ритуал, так почему бы и дракону не почтить демонические традиции, раз уж он выступает союзником демонов в этой войне? Разумеется, ничего из этого Ху Фэйцинь не сказал. Он лишь кивнул и сделал приглашающий жест.

Лао Лун, бесконечно довольный, с трудом удержался, чтобы не кинуть взгляд победителя на старого лиса. Лао Лун знал, что Ху Цзин его недолюбливает, и причиной тому был чрезмерный интерес дракона к лисьему знахарю. Если бы Ху Цзин знал, что на самом деле происходит между его старшей дочерью и Лао Луном… Но они были достаточно осторожны, чтобы не попасться, а Ху Цзин верил в лисью сознательность Ху Сюань, поэтому и мысли не допускал, что всё могло зайти слишком далеко.

Лао Лун простёр руку к жерлу вулкана, позволяя чешуйкам слететь с рукава и развеяться в пепел над вулканическим пламенем. Было дымно, и никто не заметил, что вместе с драконьей чешуей в пламя отправился и пучок светлой лисьей шерсти, кудрявившейся на концах.

## [323] «Так спокойнее»

Ху Сюань, оставшись одна, сделала несколько беспокойных кругов по покоям. Недопёсок был не в счёт компании: он, умаявшись тащить дубину и переволновавшись, заснул возле стола, и Ху Сюань накрыла его одеяльцем, чтобы было уютнее спать.

Разведчики доложили, что небесные войска вот-вот подойдут к границам мира демонов. Союзные демонические войска, за исключением военкомов, то есть глав кланов, уже заняли позиции и поджидали их. Главы Великих семей и Ху Фэйцинь с Ху Вэем должны были присоединиться к ним несколько позже, после жертвоприношения.

Ху Сюань участвовать в каких-либо ритуалах было запрещено, она вынуждена была оставаться в поместье Ху и мучиться неизвестностью.

Лао Лун, как и обещал, пришёл к ней, когда старшие лисы удалились на достаточное расстояние от флигеля. Не хотелось лишний раз провоцировать Ху Цзина, который, откровенно говоря, дракона недолюбливал из-за его неприкрытого интереса к Ху Сюань.

Ху Сюань от волнения не смогла произнести ни слова. Она лишь шагнула к Лао Луну и сжала его локти, точно собиралась удержать, хоть Лао Лун пока никуда и не уходил. Ху Сюань настолько плохо себя контролировала, что у неё даже вылезли уши и хвост, но она не обратила на это никакого внимания, хотя обычно строго следила, чтобы лишний раз не превращаться: даже Лао Лун не смог избавить её от комплекса кудрявости.

– Войска уже выдвинулись, – сказал Лао Лун, – но важные шишки отправились куда-то всем скопом к горам, а меня не пригласили.

Ху Сюань вкратце рассказала о жертвоприношении. Лао Лун выгнул красивые брови, но никак комментировать услышанное не стал. Пока что.

– Почему ты не надел доспехи? – строго спросила Ху Сюань. – Я уверена, в лисьем арсенале найдутся доспехи подходящего размера. Мы сейчас же туда пойдём и…

Лао Лун заулыбался. Ему нравилось, что Ху Сюань за него переживала, это было так трогательно. Но это были пустые тревоги.

– Сюань, – возразил Лао Лун мягко, – мне не нужны доспехи. Я уже в доспехах: моя чешуя – моя броня. Крепче её ничего нет на свете. Небесное оружие – и то на ней даже царапины не оставит.

Ху Сюань пристально вглядывалась в его лицо, точно пытаясь выглядеть там ответ. Лао Лун высвободил локти, чтобы обнять её.

– Ведь ничего не случится? – выговорила Ху Сюань.

– Я обещаю, – кивнул Лао Лун, – буду приглядывать за твоим братом и Хушэнем. У Небесного императора чёрная душонка, он способен на любую подлость. Лучше прикрывать тылы. Если бы Хушэнь позволил…

Лао Лун оборвал себя на полуслове и уставился сквозным взглядом в пространство. Он мог бы уничтожить небесное войско за пару минут, ему даже не пришлось бы звать других небесных зверей. Даже боги войны оказались бы беспомощны перед его мощью. С Ли Цзэ, старшим из богов войны, вероятно, пришлось бы провозиться несколько дольше, это достойный противник, но он смог бы одолеть и его. Небесного императора он оставил бы напоследок, разорвал в клочья, испепелил огненным дыханием и развеял по ветру…

Лицо Лао Луна стало хищным, глаза засветились и превратились из синих в фиолетовые. Он не сразу расслышал, что Ху Сюань снова и снова повторяет его имя.

– Лунван! – воскликнула Ху Сюань.

Лао Лун взял себя в руки, посмотрел на Ху Сюань, глаза потухли и вновь стали синими.

– Прости, – виновато сказал Лао Лун, – замечтался.

Ху Сюань нахмурилась. Если это были «мечты», то, вероятно, чудовищные. Лицо Лао Луна было так искажено звериной злобой эти несколько минут, что Ху Сюань пробрала дрожь. Она с облегчением вздохнула, когда Лао Лун стал собой.

– Будь осторожен, – попросила Ху Сюань.

– Да что мне сделается… – беспечно отозвался Лао Лун.

Он потёрся носом о нос Ху Сюань, вид у него был при этом глупый и счастливый. Тут он заметил Недопёска, который храпел под одеяльцем, один только нос торчал.

– О? – удивился Лао Лун. – А этот что здесь делает?

– Мой телохранитель, – с улыбкой отозвалась Ху Сюань и вкратце рассказала ему о героизме Недопёска.

Лао Лун приподнял дубину, чтобы оценить её вес, но глаза его потемнели на несколько тонов, точно он подумал о чём-то не слишком хорошем.

– Но ведь Хушэнь прав. Если враги проберутся и…

– Им сюда никогда не пробраться, – возразила Ху Сюань, – а даже если и проберутся… Я могу за себя постоять.

Лао Луну это заявление нисколько не понравилось. Он потёр нижнюю губу пальцем в раздумчивости и пробормотал:

– Конечно, до поместья Ху их никто не допустит, но подстраховаться всё-таки стоит…

– О чём это ты? – не поняла Ху Сюань.

Лао Лун высунул язык и пронзил его когтями правой руки. Брызнула кровь.

– Что ты делаешь?! – ужаснулась Ху Сюань.

Лао Лун схватил её за затылок и крепко поцеловал. Ху Сюань замычала: рот её наполнился кровью.

Нос Недопёска сморщился, задвигался и высунулся из-под одеяльца. Запах крови его пробудил. Он по-пластунски дополз до одной из капель крови, высунул язык и слизнул её. Глаза его золотисто вспыхнули, вкус крови ему понравился, и Недопёсок исползал всё вокруг, подчищая «улики». Его никто не заметил, и он так же по-пластунски вернулся на прежнее место и заполз под одеяльце. Усы его топорщились, язык беспрестанно облизывал морду. Вероятно, и мясо дракона было вкусно, но кто посмеет отхватить кусочек?

– Что ты делаешь?! – воскликнула Ху Сюань, когда Лао Лун соизволил её отпустить. – Твой язык…

Лао Лун высунул язык, чтобы продемонстрировать, как зарастают раны от когтей. Через несколько секунд от них и следа не осталось.

– Мне так спокойнее, – объяснил он.

Ху Сюань хоть и проворчала что-то нелестное в адрес дракона, но поцеловать себя ещё раз позволила.

– Тебе тоже нужно пойти на Хошань, – сказала Ху Сюань.

– Зачем? – удивился Лао Лун.

Ху Сюань пошарила по своему хвосту и выдернула клочок шерсти:

– Бросишь это в жерло вулкана вместо меня. Только чтобы отец не заметил. Это принесёт удачу в войне.

– Ты ведь не веришь в эту чушь? – воскликнул Лао Лун. – Сплошные предрассудки, суеверия…

– Мне так спокойнее, – строго сказала Ху Сюань.

Лао Лун сунул пучок лисьей шерсти за пазуху и пообещал, что пожертвует её вулкану.

– И только попробуй не вернуться в целости и сохранности! – ещё сердитее сказала Ху Сюань.

– Я к тебе вернусь, даже если придётся возвращаться по частям, – пообещал Лао Лун.

Когда Лао Лун ушёл, Ху Сюань вернулась к работе. При создании пилюль приходится быть сосредоточенной на том, что делаешь, и только так можно будет не думать о том, что происходит за стенами поместья Ху и вообще за пределами мира демонов. Пока голова занята расчётами нужных ингредиентов, некогда будет тревожиться. Только так можно выдержать разлуку и неизвестность.

Недопёсок, полежав под одеяльцем ещё какое-то время, по-пластунски же дополз до порога и прикинулся ковриком, распластавшись так, что даже хвосты превратились в тряпочки. Это была не прихоть, а самая настоящая военная тактика: если враги придут, то они непременно споткнутся об него и упадут, а уж если они упадут, то Недопёсок быстро с ними разделается, у него когти на пальцах лап и полный рот острых зубов!

Недопёсок осклабился, глаза его стали узкими, как щелочки. Знахарский флигель его стараниями стал неприступной крепостью!

## [324] Дао Войны

У границ мира демонов стояло безмолвие. Союзные демонические войска пришли и расположились полумесяцем у самого слабого места барьера, охватывающего мир демонов от края до края. Здесь чаще всего проходила небесная охота тысячи молний. Здесь вероятнее всего и должны были появиться небесные войска. Главы Великих семей и вообще демонических кланов отрядили лучших из лучших для этого, остальные демоны ждали в условленных местах.

Поскольку это были лучшие представители своей породы, выглядели они внушительно. У каждого подразделения были свои доспехи, только оборотни Яо обошлись без брони: у них была густая шерсть и толстая шкура, в зверином обличье они были практически неуязвимы.

Оружие было разнообразное: от дубин, вроде той, что слисил из Арсенала Недопёсок, и мечей до копий и луков. Чародеи У были вооружены лишь волшебными жезлами, всецело полагаясь на колдовство, призраки Хуань – тяжёлыми железными цепями.

Клан Гуй расположился особняком, источая зловоние и смрад: мертвецы-марионетки, которых выбрала Гуй Ин, были свирепы, но смердели, и лисьи демоны, у которых было острое обоняние, потребовали, чтобы войско Гуй держалось подальше.

У клана Мо особых предпочтений не было, они одинаково хорошо управлялись и с мечами, и с палицами. Дядюшки Ху взяли копья, хотя в сражении лисами чаще использовались клыки и когти.

Щитов не было ни у кого. Демоны всецело полагались за защитные чары и собственную ловкость, щиты считались позорным снаряжением. Может, потому демонов и помелело после небесных войн.

Лисьи демоны были не настолько щепетильны, у них было собственное Лисье Дао, которому они следовали. У лис был природный щит – их хвосты, которые могли удлиняться и укорачиваться по их желанию. Чем выше была культивация лисьего демона, тем прочнее защита. Они могли и прикрыться от врага хвостом, и нанести им удар, сшибающий с ног даже вола.

Небесное войско, многие из солдат которого несли щиты, демоны встретили приглушённым презрительным шипением.

Во главе войск неприятеля были двенадцать богов войны. Небесный император восседал на походном троне, который держали десять солдат. Вообще-то и Ху Фэйциню демоны предложили нечто подобное – роскошнейший даже по небесным меркам паланкин, – но он отказался наотрез.

Двое принцев были при отце, Третий был вооружён небесным копьём, Четвёртый – небесным мечом. Ху Фэйцинь, увидев это, подумал, что отец явился сюда вовсе не возвращать опального Тайцзы домой. Небесное копьё полагалось Тайцзы, и если Третий принц его получил, то это уже о многом говорило.

Богов войны Ху Фэйцинь видел впервые. Небесный дворец он знал плохо и видел богов, обретающихся на Небесах, лишь вскользь – на церемонии Становления.

Войском, которое предназначалось Тайцзы, а теперь было при самом Небесном императоре, управлял Ли Цзэ. Среди богов войны он был наиболее известен, Ху Фэйцинь слышал легенды о его невероятной силе, когда был в мире смертных. Ли Цзэ нисколько не походил на того силача, какого рисовали люди. Это был высокий молодой мужчина, худощавый, жилистый, с невероятно цепким взглядом. В отличие от остальных богов войны, вооружённых до зубов и свирепо потрясающих оружием, Ли Цзэ стоял спокойно, скрестив руки на груди. Во взгляде его не было враждебности, на демонов он глядел скорее с любопытством. Шлем он снял, и теперь его волосы, затянутые в хвост, развевались на ветру. Было очевидно, ему нисколько не нравилось происходящее, но он подчинялся Небесной воле.

Главы демонических кланов пришли и встали во главе своих войск. Аура у них была чудовищная, они и не подумали её прятать, и небо над их головами затянуло свинцовыми тучами. Золотые воздушные змеи с гербами шести Великих семей взвились в воздух и выглядели ослепительно. Держались они не силой ветра, а духовными силами глав кланов. Один за другим поднимались в воздух воздушные змеи мелких демонических кланов, не такие роскошные, но их количество впечатляло. Это должно было показать небожителям, что демоны объединились.

Идею эту предложил Лао Лун, когда узнал, что у демонов нет опознавательных флагов. Воздушные змеи с гербами не только должны были устрашить противника, как гласило Дао Войны, но и сообщать союзникам о потерях: если кто-то из глав погибнет, его воздушный змей упадёт, поскольку духовные силы, его поддерживающие, исчезнут.

Небесный император сделал знак своим сыновьям.

Третий принц выступил вперёд и проорал, с презрением оглядывая демонические ряды:

– Демоны, отдайте нам Тайцзы. Если вы выдадите нам Тайцзы, Небесный император пощадит вас. Мир демонов будет запечатан, чтобы никто не мог его покинуть, но вы сохраните ваши жалкие жизни.

– Они что, над нами издеваются? – фыркнула Гуй Ин. – Запечатать мир демонов! Кишка тонка!

У Чжунхэ покривил губы:

– Вероятно, если собрать всех богов, то можно запечатать и целый мир.

– Небесный император никогда не выполняет обещаний, – сказал Мо Э. – Я не верю ни единому слову.

– Запечатают наши хладные трупы, – сказал Хуань Инфэй. – Он никогда не скрывал, что хочет уничтожить всех демонов. Три предыдущих небесных войны – прямое тому доказательство.

Ху Цзин выступил вперёд, приглаживая усы, и крикнул:

– Мы не можем отдать то, чего у нас нет. В мире демонов нет никакого Тайцзы. В мире демонов есть Хушэнь, великий Лисий бог, и лиса с два вы его, хорьки вонючие, получите!

## [325] Шахматная партия начинается

Слова старого лиса демоны встретили одобрительными возгласами, дядюшки Ху особенно старались: лисьи демоны никогда не оставляли сородичей на произвол судьбы.

– Да начнётся битва! – сказал Небесный император, поднимая руку.

Демонические ряды раздвинулись, демоны почтительно кланялись и отступали, пропуская вперёд Ху Вэя, Ху Фэйциня и Лао Луна, который держался позади них, прикрывая тылы, как и обещал Ху Сюань.

– А вот и Тайцзы явился, – презрительно сказал Третий принц.

– Выглядит как заправский демон, – добавил Четвёртый принц.

Ху Фэйцинь сделал несколько шагов вперёд, покидая ряды демонов. Ху Вэй шагнул было следом, но Лао Лун удержал его за локоть. Ху Вэй бросил на него свирепейший лисий взгляд, но Лао Лун и глазом не повёл.

– Тайцзы, – сказал Небесный император нарочито ласковым тоном, – если ты вернёшься в Небесный дворец, всё закончится.

– Не сомневаюсь, – сказал Ху Фэйцинь.

Он поймал себя на мысли, что не может называть его отцом: губы отказывались двигаться.

– Демоны обманывают тебя, – продолжал Небесный император, – а ты им веришь. Ты разбиваешь мне сердце, Тайцзы. А как волнуется твоя бедная мать? А Эрхоу так вообще места себе не находит. Что с ними станет, если ты не вернёшься?

Глаза Ху Фэйциня чуть сузились. Значит, Небесный император решил сразу пойти с козырной карты – намекнуть, что у него заложники. Он прекрасно знает, что они мертвы. Но и Ху Фэйцинь знает.

– Ты уже дважды обманывал меня, Хуанди, – сказал Ху Фэйцинь, – и вот теперь пытаешься обмануть в третий раз. С ними ничего не станет, мы оба прекрасно знаем, что они уже давно мертвы.

Лицо Небесного императора дёрнулось. По рядам небесных солдат пошли шепотки. Боги войны стали переглядываться. Ли Цзэ нахмурился.

– Вздор! – резко сказал Небесный император. – Конечно же, с ними всё в порядке. Да и откуда тебе знать, если ты прячешься в мире демонов!

Ху Фэйцинь с сожалением глядел на отца:

– Но я знаю. И есть то, о чём не знаешь ты.

Он вытянул руку в сторону, ладонью вверх, лёгкий отсвет лисьего пламени наполнил его.

– Он собирается применить какую-то демоническую технику! – взвизгнул Небесный император. – Остановите его!

Произошла заминка, как и предсказывал наставник Угвэй. Ху Фэйцинь не двинулся с места, и боги войны не двинулись, а раз не двинулись боги войны, то и солдаты остались стоять на месте. Многие из них видели Тайцзы впервые. И он нисколько не походил на того, каким его расписывали стараниями старших принцев по приказу Небесного императора. Несмотря на лисьи зрачки и демоническое одеяние, у него было одухотворённое лицо, как у бессмертного мастера, обретшего просветление, и окружающая его невидимым щитом Ци была очень чиста. Старшие принцы сильно ему проигрывали. Замявшись, все посмотрели на Ли Цзэ. Он был старшим из богов войны, ему и делать первый шаг, но Ли Цзэ и пальцем не шевельнул.

В ладони Ху Фэйциня появилось небесное зеркало, он позволил ему подняться в воздух – так, чтобы зеркало было видно всем.

– Я знаю, – повторил Ху Фэйцинь, – потому что я видел это в небесном зеркале. Небесные зеркала не лгут, и они сказали мне, что моя мать и моя сестра мертвы.

– Это какая-то демоническая уловка! – воскликнул Небесный император. – Небесные зеркала открыты лишь богам небесных зеркал.

– Я новый бог небесных зеркал, – сказал Ху Фэйцинь, – эти силы достались мне при рождении от моей матери и проявились после её смерти. Зеркало Чжэньли подтвердит мои слова.

– Он наведёт на нас морок! – завопил Небесный император, когда зеркало начало менять очертания. – Остановите его! Вперёд, мои войска! Тайцзы уже нельзя спасти, он одержим Скверной! Вперёд!

Небесные войска шевельнулись: кто-то не двинулся с места, кто-то шагнул вперёд, боги войны тоже – полный разброд. Ху Вэй дёрнул локтем, но Лао Лун держал его крепко.

– Демонам нельзя вмешиваться, – сказал Лао Лун. – Если сделаешь хоть шаг, война будет считаться развязанной. Не мешай Хушэню.

– Они же на него сейчас набросятся! – прошипел Ху Вэй.

– И секунды не пройдёт, как они будут мертвы, если сделают это, – сказал Лао Лун и чуть ощерился. – Я убью их всех.

– А тебе, значит, вмешиваться можно? – прорычал Ху Вэй.

– Мне можно, – спокойно подтвердил Лао Лун, – я ведь не демон, я небесный зверь.

– Вперёд! – продолжал орать Небесный император, размахивая веером.

Ху Фэйцинь покривил губы, поднял руку над головой, над пальцами его засиял белый свет.

– Живо! – завопили старшие принцы. – Он атакует каким-то демоническим заклинанием!

Белый свет обрушился на землю между двумя войсками, образовав светящиеся узоры на земле, – магическая формация. Кое-кто из богов войны устремился вперёд, но тут в землю прямо перед ними ударила молния, пробив в земле трещину, и боги отпрянули, изумлённо оглядываясь на Ли Цзэ. Тот опустил руку, на его пальцах ещё поблескивали искры от вызванных молний.

– Генерал Ли! Ты что творишь?! – завопил Небесный император.

Ли Цзэ обвёл своё войско спокойным взглядом, вытянул руку, указывая на светящийся впереди круг магический формации, и проговорил:

– Небесному дворцу брошен Вызов. Никто не имеет права вмешиваться.

– Такова Небесная воля! – рявкнул Небесный император. – Как ты посмел ослушаться?

– Небесное Дао превыше Небесной воли, – спокойно отозвался Ли Цзэ и воткнул своё копьё в землю. – Небесному дворцу брошен Вызов. Кто посмеет вмешаться, будет иметь дело со мной.

Лао Лун негромко засмеялся:

– Вот видишь? Тебе и не нужно было вмешиваться.

Ху Вэй удивлённо на него поглядел:

– Что происходит?

– У Ли Цзэ обострённое чувство справедливости, – сказал Лао Лун. – Он был справедливым императором в мире смертных, за это его повысили в ранге до небожителя. Большинство богов такие.

Ху Вэй пригляделся, принюхался и пробормотал:

– Тогда лучше мне с ним не встречаться.

– А? – не понял Лао Лун.

– Узнал его запах… Я слисил у него корону из сокровищницы, когда был в мире смертных, – пояснил Ху Вэй.

Лао Лун прыснул.

Ху Вэй нахмурился:

– Но если они такие честные и справедливые, почему бы им не собраться и не скинуть этого хорька с трона?

– Они не могут, – покачал головой Лао Лун, – они вынуждены подчиняться Небесной воле, потому что в небесной иерархии императоры стоят выше богов.

– Но ведь сейчас они не подчинились?

– Это другое. Небесное Дао старше Небесной воли, поэтому оно превыше всего. Небесный вызов – древнейший из известных небесных ритуалов. Его нельзя оспорить даже Небесной волей.

– Как же у вас, небожителей, всё сложно… – фыркнул Ху Вэй.

– Не приравнивай меня к небожителям!

В небесных войсках между тем воцарилось смятение. Небесный император выругался и пригрозил Небесной волей, но боги понурились и отступили на прежнюю диспозицию.

Ли Цзэ повторил:

– Небесный вызов был брошен. Теперь никто не вправе вмешиваться. Таково Небесное Дао.

– Таково Небесное Дао, – глухим хором повторили остальные боги.

– Таково Небесное Дао, – отозвались небожители-солдаты.

Небесный император заскрежетал зубами. Первый ход остался за Ху Фэйцинем.

## [326] Небесный вызов

Первое упоминание о Небесном вызове встречается в «Небесных хрониках», описывающих времена правления третьего Небесного императора. Он был нерадив, и один из небожителей высшего ранга вызвал его на бой за небесный трон.

Став четвёртым Небесным императором, тот небожитель велел записать в Небесное Дао о Небесном вызове. Только так можно было менять существующий порядок наследования небесного трона и, соответственно, династии.

За всю историю Небес он был применён лишь дважды и всегда означал требование смены правящего императора.

Магическая формация устанавливалась духовными силами вызывающего и определяла границы арены для предстоящей дуэли, одновременно являясь и барьером, ограничивающим другим доступ внутрь круга.

Разрушалась она, только когда дуэль заканчивалась, возвещая победу или поражение вызывающего, или когда у вызывающего заканчивались духовные силы, и тогда уже правила Небесного вызова переставали действовать: любая из сторон могла призвать на помощь соратников.

Ху Фэйцинь полагал, что духовных сил у него хватит, чтобы до этого не дошло.

Небесный император заскрежетал зубами. Небесный вызов оспорил Небесную волю, боги перестали ему подчиняться. Пока возведена эта магическая формация, небесное войско ему не подчинится.

«Ли Цзэ, – подумал Небесный император, – это всё Ли Цзэ! Не будь его здесь, кто бы посмел меня ослушаться? Никто из других не разбирается в тонкостях Небесного Дао так, как этот проклятый Ли Цзэ!»

Истинно так, поскольку Ли Цзэ какое-то время занимал пост Законника, он слыл непревзойдённым знатоком Небесного Дао. Его слово перевесило даже Небесную волю.

– Я опечален, – сказал Небесный император, его лицевые судороги необыкновенной злобы сложились в скорбную гримасу, – демоны настолько очернили душу Тайцзы, что он пошёл против родного отца! Его уже не спасти: Скверна завладела им…

Он принялся вздыхать, чтобы солдаты прониклись к нему сочувствием: как же, безутешный отец, которому предстоит принять тяжелейшее решение – лишить жизни собственного сына, вставшего на сторону зла! Старшие принцы зацокали языками.

Представление было разыграно блестяще. Кое-кто из богов войны тоже повздыхал, поглядывая на Ли Цзэ. Отблески молний на кончиках его пальцев всё ещё поблескивали, а это означало, что генерал Ли будет стоять на своём: Небесный вызов брошен, никто не вправе вмешиваться.

Ху Фэйцинь развязал плащ, тот соскользнул с его плеч и свернулся у границ магической формации, как живой лис, укрывшийся собственным хвостом. Ху Фэйцинь вступил в круг Небесного вызова, беловатое сияние линий на земле стало приглушённее.

– Я вызываю Небесного императора, – сказал Ху Фэйцинь. – Он нарушил Небесное Дао и не заслуживает небесного трона. Великое равновесие должно быть восстановлено.

Небесный император покривил губы и велел старшим принцам разобраться с этим. Третий и Четвёртый принцы, ухмыляясь и вращая оружием, шагнули к магической формации. Небесный император оскалился в зловещей ухмылке. Послав вместо себя сыновей, он не нарушал правил Небесного вызова: старшие принцы тоже относились к правящей династии и являлись потенциальными продолжателями оной. Если Тайцзы бросил вызов правящему императору, то это означало, что он бросил вызов и всем тем, в ком текла его кровь. Прямым текстом в Небесном вызове об этом не было сказано, но этим нюансом легко можно было воспользоваться при желании, что Небесный император и сделал.

– Небесный вызов предполагает поединок один на один, – сказал Ли Цзэ.

– Предполагает, но не обязывает, – возразил Небесный император.

– Но это бесчестно! – возмутился Ли Цзэ. – Двое на одного…

– Пусть будет двое на одного, – равнодушно сказал Ху Фэйцинь. – Мне стоит поблагодарить Хуанди за предложенную возможность размяться перед решающим сражением.

– Не думай, что всё будет как прежде, – сказал Третий принц, вращая небесным копьём в руках. – Небесное оружие тебе не по зубам, будь ты хоть трижды Тайцзы. Ни одно демоническое оружие с ним не сравнится. Я убью тебя и стану Тайцзы.

– Нападайте вместе, – посоветовал Ху Фэйцинь с прежним равнодушием, – так быстрее.

Старшие принцы наверняка тренировались всё это время, чтобы стать сильнее, нарастили мускулы, ожесточённость и злоба их только окрепла. Но Ху Фэйцинь нимало не волновался. Он распялил пальцы, в них появилось духовное копьё, девять синеватых язычков лисьего огня окружали его перо.

Уверенность Ху Фэйциня зиждилась не только на разнице в силе или скрытых возможностях, коими он обладал как Лисий бог или владетель Тьмы. Ху Фэйцинь знал, что прав он: наивная вера, что добро побеждает зло, не угасла в нём до сих пор, хотя многие события его жизни постоянно ставили этот постулат под сомнение.

– Двое на одного! – клацнул зубами на Лао Луна Ху Вэй. – И ты всё ещё говоришь мне не вмешиваться?!

– Они ничто пред Хушэнем, – сказал Лао Лун.

– У них небесное оружие!

– И что? – пожал плечами Лао Лун. – В небесной иерархии боги стоят выше небожителей.

Ху Вэй подумал, что у него голова вспухнет от всех этих нюансов, которыми напичкал его Лао Лун: Небесный вызов превыше Небесной воли, боги выше небожителей, небожители и боги подчиняются Небесной воле Небесного императора, который даже не бог, а просто небожитель, но Небесный вызов перебивает Небесную волю…

Ху Вэй зарычал и помотал головой, чтобы изгнать из головы посторонние мысли. Всё это вообще значения не имеет! Важно лишь то, что Ху Фэйцинь – один против двух циньванов, которые горят жаждой убийства: кровожадная аура окружала их.

Ху Фэйцинь, взглянув на старших братьев, понял, что у этого поединка лишь один возможный исход: победа или смерть. Небесный император не отдавал сыновьям прямого приказа убить Тайцзы, но явно подразумевал именно это, когда велел им «разобраться» с мятежным братом. Вероятно, ещё год назад Ху Фэйцинь не решился бы довести дело до конца, если бы они сошлись в поединке, но последние события ожесточили его: подлость отца, смерть матери и старшей сестры Хуашэнь…

Ху Фэйцинь никогда ещё никого не убивал.

«Вероятно, это будет не сложнее, чем справиться с мышью», – подумал он.

А ещё подумал, что, может быть, смерть старших сыновей заставит Небесного императора опомниться.

Как наивно с его стороны было думать так!

## [327] Первый поединок

Глаза Ху Вэя метались в глазницах, следя за тем, что происходило в магической формации. Лисьи демоны способны видеть всё и сразу. Драконы тоже, но Лао Лун больше следил за Ху Вэем и то и дело прихватывал его за локоть, останавливая.

– Они же вдвоём на него нападают! – прорычал Ху Вэй. – И тот, с мечом, всё время со спины метит! Хорёк вонючий!

– Согласен, – кивнул Лао Лун, не без отвращения глядя на Четвёртого принца, который, в самом деле, старался зайти сзади и нанести удар Ху Фэйциню в спину. – Достойные сыновья своего отца… Но вмешиваться ты не должен.

– Фэйцинь пропустит удар! У него нет глаз на спине! – продолжал рычать Ху Вэй.

– Хочешь развязать войну? – уточнил Лао Лун, ещё раз дёрнув Ху Вэя за руку. – Уверен, небожители тебе за это спасибо скажут. «Демоны презрели Небесный вызов, демоны первыми начали, убьём их всех», – насмешливо продекламировал Лао Лун.

– Говоришь, как Фэйцинь, – буркнул Ху Вэй, выдернув руку. – Не могу на это смотреть!

– Так не смотри, – сказал Лао Лун. – Глаза закрой или отвернись. Если тебя утешит, то ты ничего не сможешь сделать, даже если прорвёшься к магической формации: пока длится поединок, никто не может ни выйти, ни войти. Хушэнь установил первоклассный барьер. Я даже отсюда чувствую его силу.

Ху Вэй тоже чувствовал. Но как он мог не волноваться? Ху Фэйциню приходилось сражаться на два фронта, парируя удары небесного копья собственным духовным копьём и одновременно уклоняясь от ударов небесного меча, метящего ему в спину. Выпады были быстрые, почти молниеносные, казалось, что Ху Фэйцинь может лишь обороняться под градом ударов, но не имеет возможности атаковать. Сколько духовных сил он тратил, чтобы удерживать и магическую формацию, и собственное духовное копьё? Его сила велика, но не безгранична.

– Они его изматывают, – прошипел Ху Вэй, – они хотят, чтобы он истратил духовные силы, поэтому не дают ему перейти в наступление. Барьер разрушится, если у Фэйциня закончатся духовные силы, так?

– Хм… – отозвался Лао Лун, внимательно следя за поединком.

Из того, что он видел, до полного истощения духовных сил Ху Фэйциню было ещё далеко. Он даже не выглядел утомлённым, скорее раздражённым.

Ху Фэйцинь прекрасно понимал, чего хотят добиться старшие принцы. Они тянули время, изматывая его, как они считали, и хотели прикончить, когда он лишится сил или когда его внимание притупится настолько, чтобы пропустить удар. Назойливость и однообразность их атак неимоверно раздражала. Ему даже не приходилось приглядываться, чтобы парировать удары: он и так знал, когда и как будет нанесён каждый.

В детстве они тоже нападали на него вдвоём. Как давно это было! Тогда из оружия у него был лишь веер, подаренный Хуашэнь-хоу. Но тогда старшие братья нападали на него, чтобы поколотить, а теперь их аура разбухла чудовищной жаждой убийства, очень близкой к Скверне. Теперь они пойдут до конца. По счастью, он был увёртливее и быстрее их.

Небесный император нетерпеливо постукивал тэшанем[2] по ладони, бормоча: «Убейте его уже, хватит валандаться».

Он провёл по вееру двумя пальцами и снова хлопнул им по ладони. Время начало замедляться. Ху Фэйцинь ощутил это всем телом, но не сразу сообразил, отчего так. Из головы вылетели свойства небесного оружия, а то, как его обожествили, он попросту не помнил.

Вероятно, целью Небесного императора было замедлить движения Ху Фэйциня, а может, он вообще собирался остановить время и, вмешавшись, передвинуть оружие старших принцев так, чтобы оно достигло цели и нанесло смертельный удар, когда время возобновит свой ход.

Никто никогда не узнает об этом, потому что время… пошло как должно, лишь споткнувшись на мгновение.

Небесный Император выругался и так швырнул тэшань себе под ноги, что гарды того затрещали. Наставник Угвэй, затерявшийся среди войск, но неусыпно следивший за всеми и каждым, тихонько усмехнулся и пригладил усы.

– Не один ты управляешь временем, – насмешливо пробормотал он. – Не стоило тягаться с Черепашьим богом.

Одного удара его посоха в землю хватило, чтобы восстановить должное течение времени, ведь черепашьи боги нередко являлись ещё и богами времени.

Ху Фэйцинь почувствовал, что невидимые оковы на руках и ногах ослабли, к нему вернулась былая лёгкость. Был бы на нём плащ, вероятно, он и вовсе не ощутил бы на себе технику замедления времени: лисий воротник, которым был украшен плащ, свёл бы на нет любые манипуляции со временем.

Десятихвостый, сожрав бога, обладал невероятными способностями, если верить лисьим легендам. Вероятно, он и временем мог управлять, иначе бы его останки не смогли воздвигнуть временной барьер над поместьем Ху. Именно девять хвостов Десятихвостого, зарытые вместе с костями, и обеспечивали необходимые магические условия для создания и поддержания магической формации. Об этом не помнил даже Лао Ху, хвосты считались утерянными, за исключением того, что пошёл на воротник плаща Хушэня.

«Пора с этим заканчивать, – подумал Ху Фэйцинь, решивший, что замедление времени – дело рук одного из старших принцев, – пока они не использовали ещё что-нибудь, о чём я не знаю».

Он подозревал, что есть в Небесном дворце Дао, о которых умалчивают, но которые наверняка известны Небесному императору. Старшие принцы могли получить от отца какие-то техники, не известные наставникам Небесного дворца. Ху Фэйциню не хотелось бы испытать их на своей шкуре. Если старшие принцы сумеют его ранить, это скажется и на магической формации Небесного вызова, и на дальнейшем сражении с Хуанди. Ху Фэйцинь уже не сомневался, что этого не избежать.

Ногти на его пальцах удлинились, превращаясь в лисьи демонические когти, стрелки зрачков проступили особенно явственно в сияющей ледяными всполохами радужке. Лисий огонь заструился на кончиках пальцев.

Контратака была молниеносной, даже Ху Вэй с трудом разглядел её. Кровавая струя стеганула землю, Четвёртый принц грохнулся оземь с разорванным горлом, Третий принц переступил ногами, хватаясь за древко копья, торчавшего из его брюха.

Ху Фэйцинь подобрал небесное копьё, выпавшее из рук Третьего принца, перевернул в пальцах и ударил его концом в землю, как сделал когда-то на церемонии Становления. Синеватый огонь окружил перо копья, превращая небесное оружие в лисье – небесное оружие подчинялось владельцу и перенимало его способности. Магическая формация содрогнулась вместе с землёй от этого удара, но устояла: Небесный вызов ещё не был завершён.

– Тебе не довольно этого, Хуанди? – спросил Ху Фэйцинь.

Где-то в глубине души он надеялся, что отец отведёт войска, лишившись обоих наследников, но вместе с тем прекрасно знал, что этого не случится.

– Братоубийца! – воскликнул Небесный император, усилием воли изображая на лице скорбь.

Потеря сыновей нисколько не опечалила его. Он не любил их. Но пантомима отеческой скорби могла расположить к нему богов и небожителей, а он был хорошим актёром.

Некоторые боги исполнились сочувствия.

Ли Цзэ, заметив это, сказал:

– Небесным вызовом отринуты родственные чувства. Обрядовое убийство, в том числе братоубийство, не считается преступлением, если совершено в магической формации Небесного вызова. Есть лишь победители и побеждённые. Ты сам послал своих сыновей сражаться вместо тебя, Хуанди, хоть Небесный вызов и был обращён к тебе.

# Примечания

1

Арьергард – в военном деле войска прикрытия.

2

Тэшань – боевой веер.