Алия Шакирова
Единственная из чужой Вселенной

Глава 1

(Сэл)

Мини-Шар-мобиль залихватски рисовал зигзаги между замками Миориллии.

Дома простолюдинов, резиденции аристократов – небесные жилища расступались, давая мне дорогу.

Помню, в детстве смотрел с постамента дворца Нонсков на королевский сад, и голова шла кругом. Думал – вот сорвусь вниз… взмахну руками и воспарю как унги.

Я торопил мини-шар, бросал вперед послушную машину. Я нес отцу с мамой чудесную новость – у Рэма и Милены родился первенец! После двухсот лет вместе, они наконец-то решились. Королевская чета стала родителями.

Я до последнего дежурил возле палаты Милены, в ожидании Рэма. Он не отходил от жены ни на шаг. Все шестичасовые роды поддерживал ее, разговаривал, массировал.

Разрешившись от бремени, усталая и счастливая Милена уснула. А брат до хрипоты спорил с врачом. Непросто оказалось уговорить его покинуть палату. Рэм твердил, что останется караулить свое рыжее счастье, и все тут.

А потом брат показал мне маленького верианца… Бледно-бледно малахитового, как выражалась королева. На Миориллии нет этого минерала. Но я изучил его по Всесети.

Эх! Пока доставлю весточку новоиспеченным бабушке с дедушкой, виртуальное пространство затопит комментариями.

Желтая пресса закудахчет статьями. Припомнит историю Милены и Рэма, пережует ее, добавив последнюю, животрепещущую новость.

Милена и Рэм хорошенько помучили общественность, до последней минуты скрывая пол ребенка и день родов. Всесеть гудела, стонала, трещала от предположений: когда же, кто же, как же? Недоуменными смайликами можно было заселить несколько верианских городов. Возле больницы дежурили фанатики аджагар.

Я точил на них зуб еще с памятной драки, на приеме в честь полукровок. Они прибыли к нам, чтобы выдержать страшную бойню ради всех соплеменников. Нишати, араччи, айшар. И… ради многих миров, что пали бы жертвой экспериментов Черной аджагары. Ей втемяшилось в голову расправить схлопнутые измерения на старых планетах своей расы. Не беда, что, скорее всего, те погибли бы, унеся с собой несметное количество жизней ни в чем не повинных существ. Оскорбленная изменой мужа, вне себя от горя, она вытворяла, не пойми что. Вместо предателя-супруга, что спаривался с женщинами других планет, создавая полукровок, ополчилась на них…

Невероятных существ с аурой аджагар и телом смертных рас… Наделенных силой латать миры, хрупких и могучих.

Я никогда не был в культе, но изменился в день знакомства с ними. Даже восьмимерные аджагары, хранители миров не представлялись настолько самоотверженными, величественными.

Полукровки отважно дрались бок о бок с верианцами, рискуя собой, вытаскивали их из самого пекла.

Наверное, до конца жизни, я не устану ими восхищаться.

Добрая половина города осталась за спиной. Совсем скоро родовой замок Нонксов вынырнет из стройных рядов небесных соседей, и я наконец-то положу конец беспокойству родителей.

Мама очень волновалась за Милену. Все же телом она – человек, хоть и бессмертный, благодаря ауре аджагар. Может воскресить планету. Но родит ли ребенка, намного сильнее и крупнее любого младенца своей расы?

Я прямо подпрыгивал в кресле от предвкушения. Вот забегу и выкрикну родителям, что их тревоги позади. С Миленой все отлично. Лучший акушер державы – Брескольселл Мрагди заверил нас трижды. Рэм спрашивал его и спрашивал, пока врача не вызвали на следующие роды.

Я убедил брата позволить Бресу принять еще одного маленького аристократа.

Мини-шар пронесся между двумя замками и пулей влетел в родовое гнездо, как говорит Милена. Мне по душе ее сочные, человеческие фразы. Кажется, половина дворца освоила их и пользуется так, словно родилась на Земле.

Мини-шар пересек половину ангара, и мягко опустился на шасси. Автопилот справился с посадкой без сучка и задоринки. Я выскочил наружу и бросился к замковым дверям. Толчком распахнул их, влетев в коридор. Мне и нужно-то было преодолеть еще четыре таких же. А там до покоев отца с мамой рукой подать. Я несся на всех парах по знакомым с детства лабиринтам замка Нонксов. Не глядя под ноги. Да и зачем? Не озираясь по сторонам. Мне и в голову бы не пришло, что на пути встретится кто-то, кроме лакеев. Привычные к моей манере что есть духу бежать по коридорам, они уклонялись почти без усилий.

Но передо мной, словно из-под земли, выросла миниатюрная фигурка. Я попытался сбавить шагу, загасить скорость, подпаляя подошвы, но… со всего размаху врезался в легкое существо. Оно дернулось, всплеснуло руками, словно надеялось взлететь. И мы кубарем покатились по полу.

Какие-то секунды вращения на теплом камне, и я очутился сверху… худенькой айшары. Она ахнула, дернулась, но выбраться из-под меня не каждому верианскому борцу эн-бо под силу. Куда уж хрупкой девушке.

Я откатился вбок, давая ей вздохнуть.

Возмущенно пыхтя, айшара села на пол. В глазах, как в открытой книге, читалось – насколько она ошарашена «королевским приемом».

Я не сразу понял, что происходит, когда принялся с какой-то затаенной жадностью путешествовать взглядом по лицу айшары… Темно-карие глаза с золотинкой… прямо как у Милены, только более раскосые, словно удивленно распахнутые. Длинные стрелы черных ресниц – прямые, но на редкость густые. Брови вразлет. Айшара смешно дернула ногами, отдаляясь от меня. Заскользила по гладкому полу и врезалась в стену спиной.

Юбка задралась, приоткрыв стройные ноги, настолько длинные, что у меня перехватило дух. Девушка недовольно засопела, бледную кожу залил слабый румянец. Полнокровная грудь вздымалась в такт возмущенным звукам, а я не мог отвести глаз от ложбинки. Она зазывно выглядывала из выреза блузы. Айшаре не обязательно было надевать черное, чтобы все заметили, как тонка ее талия. Осиная – говорят земляне, вспоминая талию насекомого с ниточку толщиной.

Я захлебнулся воздухом, по телу прошла волна удовольствия, такая странная и неукротимая. Более восторженная, чем та, повинуясь которой я бросал шар-мобиль от госпиталя к дворцу, вооруженный чудесной новостью.

Спазм прихватил так неожиданно, что я прижал ноги к животу и задышал еще чаще. Впервые в жизни я почувствовал новый орган – из-за скрюченной позы он почти касался пупка.

И это ощущение совсем не походило на ощущение «выхода и входа» органа для избавления от жидких отходов организма.

Боль и сладость охватили мышцы. Истома прокатывалась по ним, гоняя мурашки туда-сюда. Судороги крутились возле лобка. Там, где появилось то, чего раньше не было, там, куда приливал нестерпимый жар. Я открыл рот, пораженно наблюдая, как айшара вскочила и бросилась прочь. Ее фигурка удалялась. Я так хотел метнуться следом, но боль мешала шевелиться, жгла и тянула. Взгляд безотчетно следил за бедрами девушки, что спелыми яблочками перекатывались под юбкой.

Она дернула на себя двери в соседний коридор и скрылась за ними.

Совершенно сбитый с толку, обалдев от новых ощущений, я так и сидел на полу. Я не знал ни имени полукровки, ни откуда она взялась тут, посреди дворца. Но воспоминания о ее близости, хрупкая красота будоражили и дурманили как ничто на свете.

Единственная… только с ней я могу заниматься любовью. С любой другой это причинило бы нестерпимую боль и вызвало бы сильное недомогание, похожее на отравление.

…

(Дарилла)

Портал казался обычным, привычным, безопасным…

… Пока не закружил воронкой, и втянул с такой силой, с какой, наверное, мифические драконы всасывали добычу. Меня мотало, швыряло, завинчивало, как утлое суденышко в шторм. Перед глазами мелькали клочки света, обрывки радуги – привычной изнанки портала.

Что-то пошло не так. Меня уносило совсем не туда, куда собиралась шагнуть. Несколько минут страха, и пространственный коридор сжалился.

Выплюнул в незнакомый замок. Не успела испугаться, нащупать слабое место в материи – мизерный шанс создать новый портал, меня сбили с ног. В буквальном смысле слова. Великан, громила, не ниже двух с половиной метров, снес меня как носорог туриста, что ненароком попался навстречу. Носорог… Отличное сравнение. Ну вот кто еще бежит, не глядя по сторонам, не разбирая дороги?

Может он тут живет и знает каждый коридор, каждый угол, каждый поворот. Но все же… Зеленокожий гигант с удивительными оранжевыми волосами распластался на мне, сдавил грудь – ни вдохнуть, ни выдохнуть. Голова закружилась от недостатка воздуха. Я инстинктивно забилась под тушей, словно выбиралась из-под бетонной плиты. По счастью, носорог наконец-то сообразил, что пора бы и честь знать, и откатился в сторону.

Я поджала ноги, хватая ртом воздух. Носорог не сводил с меня глаз цвета лайма. Они отблескивали то желтым, то зеленым, и казались подсвеченными изнутри. Гигант так беспардонно бродил по мне взглядом, словно я – обнаженная статуя в музее. Произведение искусства и, в то же время, соблазнительная женщина. Его губы дернулись в едва заметной улыбке. Глаза продолжали исследовать мое тело так, как не всякий любовник решится ласкать руками. Но почему-то вместо ужаса, отвращения, смущения меня посетило любопытство, почти симпатия.

Сердце застучало неровно, волнение слабым теплом отдалось в теле.

Носорог дернулся и меня с запозданием поглотил страх. Мощь зеленого гиганта поражала. Одно движение его мускулов и – кажется, даже скала рухнет от удара.

Пульс зачастил так, что я затряслась мелкой дрожью.

На чистом адреналине вскочила и бросилась бежать. Куда? Не знаю. Я успокоилась лишь, когда великанские двери, впятеро больше всех, что встречала в своем мире и чужих, захлопнулись за спиной.

Ватные ноги так и норовили подогнуться. Сердце выдало сильный удар, еще и еще, и замедлилось. Я прислонилась спиной к странной стене – она словно бы мерцала изнутри ровным голубоватым свечением.

Что это за место? Я вновь хватала ртом воздух, в суматохе размышляя – что же делать. Путник, как назло не откликался. Как обычно, если он нужен, «абонент временно недоступен».

Я зло пнула стену пяткой. Голубоватый камень ответил такой яркой вспышкой, что я струхнула – вдруг взорвется или опалит огнем. Но меня лишь обдало приятным теплом. Фуф… хотя бы согреюсь.

Я принялась наспех ощупывать ближайшее пространство, в поисках хотя бы крошечного истончения материи. Оно не вредно для планеты, но помогает открыть портал, если силы почти на исходе.

Мысли метались в голове, бешено ускоряясь. Я планировала всего лишь зайти в соседний мир по просьбе одной знакомой полукровки. Но вместо этого очутилась тут. Где же я-я-я?

Путни-ик!

Слабость вскружила голову, налила мышцы свинцом.

Если бы не носорог, портал бы не схлопнулся, и я без труда вернулась бы назад тем же путем, которым пришла. Но я, с перепугу, перекрыла единственную дорогу к отступлению. Сама, на чистых инстинктах. На создание нового портала энергии катастрофически не хватало. Время поджимало. Что если сейчас из-за поворота выскочат еще десять зеленокожих гигантов? Набросятся на меня, затопчут, не заметив? Я усмехнулась собственным страхам. Громила не выглядел злым, скорее, ошеломленным. Кажется, даже больше моего.

Странно… Ладно меня забросило невесть куда, непонятно почему. В голове мелькала одна очень нехорошая догадка. Навязчиво кружилась в мыслях, будто назойливая муха, что садится на плечо, как ее не сгоняй.

Я могла перепутать и вместо соседнего мира пробиться в … соседнюю ветку миров. Если так, я в другой Вселенной. И все, что знала на родной Земле: небоскребы, супермаркеты, телевидение, ракеты, спутники осталось там, за гранью. Путник упоминал о том, что иногда порталы прорезают пространство сами собой. Рождаются и живут несколько мгновений. Если открыть свой пространственный коридор, и он случайно пересечется с таким… Угодишь туда, откуда нет выхода. Вернее, выход есть. Но создать его, ценой колоссальной энергии может лишь Путник или сами аджагары.

Я огляделась вокруг еще раз. Откуда пришли эти мысли? Как возникли в голове, лишив последних сил? Наверное, подсказала интуиция, что подарили полукровкам аджагары.

Ноги ослабели, колени подогнулись. Я медленно сползла по стене, ощущая себя еще хуже, чем в то роковое мгновение, когда носорог сбил меня с ног, отрезав последнюю возможность вернуться домой. Бухнулась на теплый пол, будто сверху опять навалился зеленокожий гигант.

Пут-ни-ик! Пут-ни-ик! Путни-ик! Паника холодила ступни и ладони. Увлажняла их, и балетки прилипали к босым ногам. Сердце упало.

Молчание «на том конце» мыслесвязи подтверждало подсказки интуиции. Куратор остался там, с нашей группой полукровок, в другой Вселенной. Когда он освободится, когда хватится меня? Никто не знает. На родине раньше, чем через сутки меня не ждут. Безысходность снова накрутила пульс, я опять жадно глотала воздух и задыхалась, словно рыба на берегу.

Отчаянным усилием воли я попыталась встряхнуться, отрешиться от паники, включить голову. Пора что-то предпринять.

На дрожащих ногах я поднялась и побрела куда-то по длинному коридору без окон и дверей. От слабости меня мотало, словно при сильной качке. Я придерживалась за спасительные стены, а пульс стучался в уши мерзкими молоточками.

Я угодила в ловушку. В чужой мир, в чужую Вселенную. Я ничего тут не знаю, ни с кем не знакома. Что же делать? Куда податься?

Внезапно коридор вывел на перекрестье еще трех. Я прикрыла глаза, слушая интуицию. Ноги сами собой дернулись в один из проходов. Я побрела туда, не знаю куда, как героиня старой сказки моего мира. Прислоняясь к стене, когда подводили ноги, добрела до еще одной громадной двери. Открыла ее и ахнула.

От удивления, немощи, тяжело опустилась на… ковролин или что-то очень на него похожее. Впереди торчал забор каменных зубов, опутанный металлическими вьюнами. А за ним открывался… город, на длинных черных столбах. Здания даже не шелохнулись под порывистым ветром, что вмиг сбил мне дыхание, растрепал волосы.

Никогда не видела ничего похожего. Если только в фантастических лентах об инопланетных цивилизациях. Внизу, под городом, шумели на ветру кроны сотен деревьев. Изящно пританцовывали тонкие ветви кустов, ложилась под дуновением и вмиг выпрямлялась пышная трава. Хулиганистые порывы срывали медовую пыльцу и щекотали ноздри пряными, сладкими, кислыми, горькими запахами… жизни.

Двухярусной жизни. Сверху взмывали к облакам техногенные джунгли – лес дворцов-деревьев… Снизу благоухали и тянулись к солнцу самые настоящие райские кущи.

Взззззз….

Огромная стрекоза, длиной с мой палец, пронеслась мимо. Пострекотала крыльями над ухом, деловито «прибавила газа» и скрылась вдали.

Где бы я ни оказалась, этот мир невероятен добрососедством прогресса и природы.

Я в растерянности поднялась на ноги, оглядываясь. Куда же податься?

Неожиданно к телу словно прилипли сотни пиявок. Нет, не к телу! К ауре… Тянули энергию настолько быстро, жадно, что перед глазами все поплыло. Небо зашаталось над головой, ковролин так и норовил уплыть из-под ног. Я попыталась удержаться, сохранить равновесие, выбросив руки в стороны, на манер канатоходца. Но колени снова предательски подогнулись. Мышцы одеревенели, не слушались.

На голову словно надели мешок. Чернота затмила весь мир.

Я ощутила, что падаю навзничь… ожидая встречи с жестким постаментом дворца. Но… меня подхватили сильные руки и понесли куда-то.

…

(Мей)

Веками отец забавлялся тем, что куражился надо мной. Старшего брата Силлегарда «родительской лаской» не обделял тоже. На приемах, официальных встречах, при гостях и просто в кругу семьи в один прекрасный момент отец заводил старую шарманку. Меде сильнее, Меде умнее, Меде мудрее. Меде – самый достойный претендент на трон Исканды…

Отцовская «любовь» тянулась за нами шлейфом.

Злые на язык придворные, простодушный народ трезвонили на всех турнирах, балах, приемах, улицах, площадях и рынках.

Мейлордин слабак, что на ринге эн-бо, что в жизни… Силлегард – трусливый нытик, спрятался за умными книгами от истинно мужских занятий. То ли дело старшие братья Нонксы… Вот они настоящие принцы и мужчины. Любого кладут на лопатки в эн-бо, воевали, честно проливали кровь за свою страну. Исканду те сражения обошли стороной. Но мы с Силем чувствовали себя так, будто прятались за спинами соотечественников, подставляя под удар «пушечное мясо» неблагородных.

Наверное, из-за отца я всю сознательную жизнь соперничал с Нонксами. Особенно со старшим – его король Исканды публично называл лучшим из соседских принцев. Судьбе было угодно потешиться надо мной – даже единственная у нас с Рэмом одна на двоих.

Я проиграл ему несколько раз. Последнее поражение сокрушило, почти лишило желания жить.

Я уступил первенцу Нонксов место главы посольства, хотя мы шли нос к носу. Верианские монархи колебались, раздумывали несколько лет.

Но на неофициальном опросе инопланетные посольства предпочли Рэма разгромными для меня шестидесятью процентами голосов. Он тысячекратно клал меня на обе лопатки в турнирах эн-бо. Рэм почти сломил мое сопротивление там, на корабле, когда мы схлестнулись из-за Милены. И он забрал мою единственную.

Я долго ненавидел первенца Нонксов. Вынашивал планы жестокой мести, воображал, как искалечу его, опозорю, лишу титула и… жены… Но однажды все вредоносные мысли умерли во мне.

Я хорошо помню тот день.

Милена и Рэм, король и королева Нийлансы, прилетели к отцу с официальным визитом. Я смотрел на единственную и… завидовал Рэму, но, что гораздо важнее, проникался уважением. Первенец Нонксов подарил Милене счастье.

Ее лицо сияло умиротворенным светом, каким сияют лица тех, чьи дни наполнены радостью, чье семейное небо безоблачно.

А как смотрела Милена на первенца Нонксов! Я умер бы за один такой взгляд! Казалось, от него растаяли бы все льды полюсов, и вода, не успев искупать материки, воспарила бы в атмосферу.

Я перестал ненавидеть Рэма за этот взгляд единственной. За то, что он дал ей все, к чему стремилась и о чем грезила эта маленькая женщина.

И вот сегодня отец убедил меня прилететь и поздравить Айстрайнена и Хрестингеру Брилльен Нонксов с рождением внука. Сколько себя помню, король Исканды под корень рубил возражения доводами, как топор тонкие деревья.

Я сдался на милость его праведных аргументов.

Протянуть руку мира и дружбы, забыть о прежних ошибках и войнах. Исканда помогала Черной и за это на нас негласно ополчились многие соседние державы. Никто не поинтересовался – знали ли мы о планах сумасшедшей аджагарки по истреблению полукровок. Никто не спросил – какой ценой она добилась нашего содействия. Черная обещала наслать на Исканду энергетических монстров, «обессилить» Милену, если мы не выступим на ее стороне. Аджагары решили свои проблемы и зажили долго и счастливо. А Исканде ничего не оставалось, кроме как расхлебывать кашу, что они заварили.

С нами перестали торговать большинство соседей, все, как один, подняли таможенные пошлины. Смешно и грустно – сегодня легче и дешевле забросить товар на другой конец галактики, чем продать другим верианским странам. Некоторые из них пошли в сатисфакции дальше – ввели визовый режим с Искандой. Простолюдины, не слишком знатные жители страны с полупинка получали разрешение на въезд-выезд. Мы – через раз, придворные – через два.

Если Нийланса примет меня как посла с поздравлениями, возможно, и соседи сменят гнев на милость. Я понимал важность отцовского поручения, и полетел, переступив через гордость и боль. Видеть ее такой счастливой рядом с Рэмом, напоминать себе, что у них родился ребенок… Это ли не хуже смерти, позора, забвения?

Я скромно оставил шар-мобиль под замком Нонксов. Вдруг они сочтут наглостью вторжение в посадочную залу?

На лифте поднялся на постамент дворца и… что-то, почти за границей обзора, отвлекло внимание. Стройная рыжая девушка… полукровка. Она была так похожа на мою Милену и так отличалась.

Чуть выше, немного тоньше фигурой, слегка острее подбородком. Единственная во всем была красивей и… дальше. Девушка оглядывалась вокруг так, словно впервые видела столицу Нийлансы, замки в небе и… зелень под ними.

Откуда она?

Приоткрыв рот, полукровка озиралась снова и снова. Только я надумал удалиться восвояси, она запрокинула голову к небу и… начала оседать.

Я бросился к полукровке со всех ног, изловчился подхватить у самого постамента.

Она обмякла, повисла на моих руках, как марионетка с обрезанными нитями.

Рыжий водопад волос пролился на руку, щекоча и напоминая о Милене…

Единственная… одно лишь ее имя отзывалось в теле сладкой дрожью, сумятицей сметало все разумные мысли. Милена… Я болел ею, также как и Рэм. Только сейчас у него всегда под боком любимое, сладкое, ни с чем не сравнимое лекарство…

Я облегчил душу тяжким вздохом и понес девушку к молодым деду и бабушке Нонксам. Полукровка пришла в их замок, или к нему, неважно, значит, и разбираться экс-правителям Нийлансы.

Надеюсь, они не заподозрят, что это я довел гостью до обморока. Со злобного Мея, который чуть не убил зрестрельца на турнире, станется. Никому невдомек, чего стоило мне отпустить Бриса. Черная давила на поле так, что я и пальцем пошевелить не мог. Отпустила только, когда я, ценой титанических усилий, ухитрился освободить жертву. Поняла, что проиграла.

Звонить об этом во все колокола я не стал. К чему? Не поверят. Сочтут оправданием. А я не собирался обеляться, потому что дрался по правилам эн-бо. И честно отпустил противника, как только взял верх над Черной.

Я распахнул ногой двери и вошел в знакомый с малолетства дворец.

Мы с детьми Нонксов часто играли тут, носились по коридорам в догонялки, прятались по углам. Хорошее было время! Мы любили и не знали безответных чувств. Дружили безоблачно, не опасаясь недобрых намерений. Прыгали, верещали, бегали со всех ног, не оглядываясь на этикет.

В плену грусти по ушедшим временам я нес полукровку по коридорам замка Нонксов, думая, что лучшее в моей жизни безвозвратно ушло. А впереди – многие годы тоски по единственной и отката искандского участия в турнире аджагар.

Девушка тряпичной куклой повисла на моих руках. Казалось, из нее выпили жизнь… Если такое вообще возможно. Полукровка спала с лица, светлая кожа посерела, словно бы слегка обветрилась, огонь волос потускнел. Никогда за свою долгую жизнь я не сталкивался ни с чем даже отдаленно похожим.

Совсем недавно на моих руках лежала пышущая здоровьем девушка. Она словно шла и… заснула на полушаге. Теперь же, чудилось, тяжелая, затяжная болезнь поселилась в хрупком теле и поедом ела долгие годы.

То, как стремительно угасала полукровка страшило меня до колики в сердцах, до спазмов в спине. Правители Нийлансы наверняка провозгласят на всю планету, что злобный Мей виновник несчастья. Но то, как у меня на глазах уходила из девушки жизнь, было куда мучительней, чем несправедливое осуждение.

Глава 2

(Сэл)

Немного придя в себя от боли, восторга, ступора, я вскочил и побежал вслед за единственной.

Меня потряхивало изнутри. Словно опять учился у Рэма прыгать с планером. Вскарабкался на гору, выше Хоссела, с детским воодушевлением схватил искусственные крылья, настроил и бросил взгляд вниз. Пропасть разверзлась под ногами, приглашающе манила. На долю секунды ошалелый испуг пронзил тело, сердца замерли, воздух переполнил грудь. Казалось, еще немного и она разорвется. Но пришла уверенность, замешанная на чистом восторге. Я смогу! Я прыгну! И полечу.

Рэм махнул рукой, я сиганул следом, позволив воздуху держать тяжелое тело борца эн-бо. И… незримое вещество не подвело. Подхватило, будто на сотне перин, толкнуло вперед, понесло… Я летел, и ветер делил волосы на пряди, спутывал их и смешивал. Я глотал воздух, и он порывисто прорывался в грудь, наполняя ее до отказа, до головокружения. Я слышал, как бьются в висках сердца. Не болезненно, радостно предвкушая новые витки полета.

Я побежал за полукровкой. Но… ее и след простыл. Не помня себя, в какой-то дикой панике, я заметался по коридорам, ища единственную… Словно каждая минута промедления, каждая секунда нашего отдаления грозит ей страшной бедой. Сам того не желая, я влетел в покои родителей. Они ждали – отец и мама. Завидев меня, папа встал и собирался спросить, конечно же, про Милену и Рэма…

Я открыл рот, чтобы опередить его, но боль в районе пупка заставила дернуться и согнуться пополам.

Днем раньше я списал бы ее на взросление. Сегодня узнал – половозрелость ни причем, единственная тоже… Или причем?

Мама подскочила с вопросом:

– Сэл? Ты в порядке? Позвать врача?

Отец оцепенел на кресле, приглядывая за мной и мамой.

– Не-е-е… на-до… – прохрипел я. Откуда-то прилетела убежденность, что никакие медики, лекарства не требуются.

Боль то схватывала, то отпускала, то скручивала, то резала. И я медленно привыкал к ней. Спустя недолгое время совсем выпрямился, и боль исчезла. Резко и без последствий. Ушла, будто мне вкололи сильный анестетик, и лекарство послушно «выключило» нервы.

…

(Дарилла)

Необъяснимо… С каждым шагом незримого спасителя присоски слабели, из последних сил цеплялись за силовое поле и… отпадали.

Еще недавно чудилось – тьма заволокла весь мир, накрыла густой мрачной пеленой. Сердце замедлилось, а воздух застревал в горле, не доходил до легких. И вдруг мгла стала прореживаться. Словно кто-то вырывал лоскуты из черного мешка, надетого на голову. Я увидела тяжелый, острый подбородок, шею с натянутыми лентами мышц… Грудь и плечи второго зеленокожего громилы были чуть поуже, чем у носорога, но тоже впечатляли. По ним стеклянными нитями рассыпались прозрачно-белые волосы.

Спаситель нес меня по коридорам замка.

Осторожно, но суетливо, будто боялся куда-то не успеть. Обнаружив, что я приоткрыла глаза, еле заметно улыбнулся. Даже не так – приподнял уголки губ.

– Я донесу тебя до экс-короля и королевы, они помогут, – не очень уверенно протянул незнакомец.

Он говорил на каком-то мелодичном, немного длиннословном, витиеватом языке. Полукровки понимают почти все наречья. Неизвестная речь переходит в образы, а те в наши, родные слова и фразы.

Я с трудом пошевелила шеей. Она почему-то ужасно затекла, будто я тренировалась часов десять без передышки.

– Не дергайся, – попросил зеленокожий. – Милена не простит, если не спасу ее сестру по Аллену.

– Ме-е-ле-на? – язык ворочался с огромным трудом.

– Ты не слышала про Милену? – брови зеленокожего немного поднялись, рот приоткрылся. Казалось, женщину, о которой он говорил, обязан знать весь мир, преклоняться перед ней.

– Я.. вообще… знакома с несколькими Миленами, – речь возвращалась. Чем сильнее приближалась цель моего спасителя, тем ощутимей восстанавливалось тело после кошмара на постаменте замка. Почему? Экс-король и Экс-королева государства, чьи дворцы парили в облаках – мощнейшие полукровки? Или сами аджагары? Я вдруг отчетливо вспомнила, что на всех дверях летали, шли, спали, купались… драконы…

Не-ет… Для обители аджагар, в этом мире слишком мало измерений.

И все же ощущения усиливались. Задубевшие мышцы обмякали и немедленно наполнялись прежней силой.

Я поднялась на руках спасителя, собираясь просить поставить меня на ноги. Но он отворил очередные двери и… я увидела еще трех зеленокожих существ.

Двое – мужчина и женщина, наверняка были теми-самыми экс-королем и королевой. Третий… Третьим оказался мой носорог. Он смотрел как ребенок на потерянную во время войны маму, вдруг обретенную после долгих месяцев разлуки. И улыбался. Глаза светились желтым и зеленым.

Мой спаситель встал так резко, словно вмиг обратился в соляной столб.

Бережно поставил меня на пол, приложил ладонь к груди. Да у него шесть пальцев! Я охватила взглядом руки остальных зеленокожих – они тоже были шестипалыми! Никогда еще не встречала подобной расы. Но ребяческий восторг от встречи с удивительным медленно, но верно вытеснило глухое отчаяние. Сердце подскочило, словно планировало переместиться выше, в горло и упало… ушло в пятки, как говорят на моей родине. Конечно! Это же другая Вселенная. И один Путник ведает, что за существа тут обитают!

Я пленница незнакомого мира. Все, что осталось затерянной в чужой Вселенной айшаре – терпеливо ждать, пока найдут. За грустными мыслями пришли другие. Слабость, почти паралич ушли, как небывало. Я чувствовала себя точно также, как до странного нападения энергетических пиявок. Или что это было? Милена… дочь Аллена… Стоп! Может она протянет «коридор помощи». Создаст портал на мою родину? Но где эта Милена?

Я снова обвела взглядом зал. Здесь уместились бы все три комнаты моей ленинградки. Не-ет… Все ленинградки на пяти-шести лестничных площадках моего дома.

Зеленокожих существ нимало не удивили ни мое появление «из ниоткуда», ни внешность. Еще бы! Они ведь знают про полукровок!

– Айстрайнен, Хрестингера, Сэллиомнер, – мой спаситель обвел фиолетовыми глазами зал. Чуть бы добавить им синевы, и цвет заиграет благородным оттенком сиреневого. – Я нашел полукровку на постаменте замка. Она упала в обморок.

Лицо носорога вытянулось, он дернулся вперед, словно намеревался подскочить ко мне и подхватить. Но я уже твердо стояла на ногах, инстинктивно отрицательно мотнула головой. Зеленокожий застыл на полудвижении, точно выжидал – не передумаю ли.

– Пока нес к вам, она пришла в себя, – успокоил носорога мой спаситель. Даже странно, что зеленокожий так переживал за меня. Мы виделись-то второй раз в жизни!

– Я попытаюсь достучаться до Аллена, – вздохнул тот, кого мой спаситель назвал Айстрайненом. – Но вряд ли он отзовется раньше послезавтра. Он предупреждал, что пару дней на связь не выйдет. Пока предоставим гостье покои и… удобства. Вы голодны? В чем-то нуждаетесь?

С языка так и рвалось – да, нуждаюсь – в том, чтобы очнуться дома. Вскочить в своей кровати и с облегчением выдохнуть: «Слава богу! Это всего лишь сон!»

Я молчала, глядя то на одного зеленокожего, то на другого.

– Цель моего визита – поздравить Рэммильера и Милену с рождением первенца, – первым нарушил молчание мой спаситель. Пожелать маленькому принцу расти сильным и здоровым, – он приложил руку к груди, кивнул.

– Спасибо, Мейлордин, – беэмоционально произнес Айстрайнен.

– Что ж, моя миссия выполнена, подарки прибудут следом, – мой спаситель лихо крутанулся на пятках и бросился прочь так, словно ему в след летели пули.

И я осталась одна, с тремя зеленокожими гигантами.

…

(Мей)

Реакция экс-правителей Нийлансы на мой визит осталась загадкой. Айстрайнен жестко держался в рамках протокола. Ничто не выдавало его истинных чувств – ни интонация, ни жесты, ни выражение лица.

Сегодня у Нийлансы странный день – счастливый и хлопотный.

Милена успешно разрешилась от бремени здоровеньким малышом.

На голову экс-правителей Нийлансы свалилась неизвестная полукровка, да еще в компании известной, одиозной личности.

Я не стенал на судьбу. По правде сказать, ожидал намного худшего. Слава богу, девушка очнулась. Отчего ей так резко стало плохо, и еще стремительней – хорошо? У меня не было ни одной версии. Лишь стойкий привкус причастности аджагар раздражал как ничто другое.

Я не страдал беспечной надеждой, что нийлансцы докопаются до истоков случившегося. Растратив детский оптимизм в стычках с жестокой реальностью, не рассчитывал и на то, что отцовские чаяния оправдаются. Просто сделал то, что обязан – как послушный сын, верный подданный, принц, не безразличный к тяготам народа.

Я уходил с чувством выполненного долга.

– Мейлордин Вальянс Диварра? – он окликнул меня, словно тур огласил прерию. Путник неуловимо походил на тура. Огромный, даже среди верианцев, мощнее некоторых борцов эн-бо в тяжелом весе, он излучал какую-то незримую силу. Зримую тоже, но то, что исходило от Путника на уровне шестого чувства, потрясало.

Чего ожидать от куратора полукровок после турнира? Причислил ли он меня к врагам или к ничтожным пешкам аджагар – орудиям в их руках?

Я всматривался в лицо Путника, стараясь постигнуть его мысли, намерения.

Бледная кожа, как у всех полукровок, глубоко посаженные глаза, черные-черные, только на радужке, словно искры, сверкают бордовые пятнышки… Тонкие губы, не красные, скорее бледно-розовые.

Куратор немного постоял напротив, не двигаясь и не моргая. Бахрома на его кожаном плаще, колыхалась, как бумажные флажки на ветру. Прошло немного времени, и Путник откинул назад волосы – черные и белые пряди на его голове сменяли друг друга в шахматном порядке.

– Ты должен вернуться к Астрайнену и услышать весть, которая всех касается.

– Весть? – я не мог взять в толк – чего хочет от меня куратор полукровок. Голос Мейлордина Вальянс Диварра для правителей Нийлансы – не больше, чем птичий посвист за окном.

– Ни аджагары, ни я не сможем вернуть Даритту в ее мир в ближайшие… три-четыре года. Скачок между вселенными – колоссальная нагрузка на организм. Она не выживет.

– Почему сам Аллен не скажет Айстранену?

Мой вопрос ушел в пустоту. Путник развернулся и зашагал туда, откуда я только что пришел. Обернулся, кивком приказал следовать за ним. Я мог бы отказаться. Кто такой для меня Путник? Никто, собственно. Но я послушался. Почему? Без понятия. Покорно отправился за спиной куратора, как телок на поводке. Даррита? Та самая полукровка? Куда ей надо вернуться? В другую вселенную?

Только тут меня будто встряхнули. Ничего себе! Так она даже не из нашей Вселенной! То-то бедняжка рассматривала Хоссел, как чудо света!

Не успел выразить удивление спине Путника, как на меня на всех парах налетела… девушка. Да что ж за день сегодня такой?

Она возникла в коридоре ниоткуда, врезалась в меня, словно летела на шаре-мобиле и спрыгнула на всем ходу. Я отшатнулся. Полукровка ударила меня кулачками в грудь и подняла взгляд.

Я приоткрыл рот и… утонул в золотистых глазах араччи.

Знакомые спазмы свели нижнюю половину тела так, будто я столкнулся с Миленой. Неужели у кого-то есть шанс встретить единственную дважды?

Вся история верианцев противоречила такому предположению.

В голове не укладывалось. Может все это сон? Глупая греза дурака Мея о том, что счастье еще улыбнется ему?

Я не сводил глаз с полукровки, а она молотила кулаками в грудь и что-то кричала. Девушка походила на Милену как сестра…

То же округлое личико, те же миндалевидные карие глаза, те же янтарные волосы. Не медные, цвета чистейшего минерала, что сияет капелькой солнца. Те же крутые изгибы фигуры, от которых перехватывало дыхание.

Я совершенно потерялся, сомлел. А полукровка не переставала бить кулаками в грудь и возмущаться. Чем? Я попытался разобрать слова. Но понимать незнакомый язык без лингви-диска дано лишь полукровкам и аджагарам.

Вот я идиот! Почему не захватил устройство весом с комара?

На всякий случай, без повода, сунул бы в карман, избавив себя от проблем.

Пока я честил себя на чем свет стоит, полукровку окликнул Путник – словно звал нерадивого ребенка.

Девушка обернулась и… затихла. Опустив голову, слушала, как куратор отчитывает ее на им двоим понятном языке. Я не разобрал ни слова, но то, как хлестко, ядовито забивал полукровку наставлениями Путник, возмутило не на шутку. Что бы ни сделала девушка, устраивать ей такую выволочку жестоко и некрасиво.

Полукровка молча внимала, кивала и всхлипывала. Она плачет? Меня словно кислотой окатили. Кожа горела, внутренности впитывали жар, отзываясь болью. Сердца припустили в каком-то бешеном, неровном ритме – прямо как тогда, на проклятом турнире аджагар. Я едва глотал воздух, словно морской житель, выброшенный на берег.

– Путник! – не выдержал, наконец. – Может, уже прекратишь! Что бы она ни сделала, к чему такая ругань?

Взгляд куратора полоснул острием кинжала.

– Мейлордин, – не сдержался он, скатился на грубость. – Помолчи-ка! Я сам разберусь! Полукровки в моем ведении. Мне решать – как и с кем разбираться!

И принялся браниться вновь.

– Путник! – крикнул я, когда девушка шмыгнула и вытерла ладошкой глаза. – Ты не видишь, что и так довел ее до слез?

– Тебя не спросил! – шарахнул куратор, больше не размениваясь на хорошие манеры. – Ненормальная бросилась за подружкой в вашу Вселенную! Как я доставлю их домой? Раньше, чем через два-три года тела тупиц не выдержат обратного перехода! А то и дольше! Слезы, психозы, истерики! Я устал от этих неуместных проявлений эмоций! Я не могу вытаскивать каждую полукровку из передряг, а аджагары не хотят. Все надеются – Путник сдюжит, Путник поможет. Мне, что, разорваться? По три измерения на Вселенную? Там тоже проблемы!

Куратора несло. Девушка плакала, и сейчас больше всего на свете мне хотелось обнять ее, притянуть, утешить. Я отлично понимал – как ответит тело на все эти нежности. Но придумал бы что-нибудь. Всхлипывания, слезы полукровки, ее согбенная спина… из-за них внутри что-то обрывалось. Тянулось, откликаясь болью, и раздиралось на части.

Путник и не думал останавливаться. В отчаянии я бросился между ними, заслонив полукровку своим телом.

– Хватит! – заорал, взвинченный гормонами взросления, чувствуя расстройство девушки как свое собственное. – Хватит, – выдохнул тише, ровнее.

Недолгое время Путник бродил взглядом по моему лицу… Будто опять знакомился со злобным Меем, врагом Нийлансы и Великого Аллена. Бешенство, что пылало в его взгляде, потухло. Куратор натужно выдохнул, словно освобождался от лишнего воздуха. Кивнул с каким-то неприятным, странным пониманием. Стрельнул взглядом на мои шаровары и ухмыльнулся так, что захотелось врезать ему со всей дури.

– Все с тобой ясно, Мейлордин, – пренебрежительно отчеканил куратор. – Этого следовало ожидать. Все правила меняются, когда полукровки шастают из Вселенной во Вселенную. Придется, поручить Дайтону получше отслеживать случайные порталы, закупоривать во что бы то ни стало. Нельзя, чтобы твой случай повторился. Важно, чтобы в каждой Вселенной дела шли, как должны.

Девушка за моей спиной затихла, всхлипывала, но успокаивалась. Я прекрасно понимал – куда вели намеки Путника. У каждого верианца – лишь одна единственная. Одна на всю нашу Вселенную. Установленные самой природы законы жизни рас не должны нарушаться. Одно случайное отклонение еще куда ни шло. Многие грозят бедами материи и времени, расшатывают их, медленно разъедают. Но вопросы мироздания мало интересовали меня сейчас. Я спиной ощущал единственную – ее тепло, ее близость. И девушка не шарахалась, не отскакивала, как Милена. Бальзам на мои раны. Медовый дурман поглотил остатки тяжелых мыслей. Я словно присел на облачную вату, высоко в небе, и даже планера не требовалось для полета.

Путник остыл. Бессильно рубанул рукой по воздуху и бросил нам с полукровкой.

– За мной.

Девушка выступила из-за моей спины, и мы зашагали в ногу, близко-близко.

Несколько раз моя шестерня касалась прохладной руки полукровки, и током по телу проносилось блаженство. Она моя, она моя, она моя, – восторженно звенело в голове.

И только остатки незамутненного соседством с девушкой разума твердили: не все так просто для злобного Мея. Даритта, если я верно запомнил ее имя, осталась тут, в Нийлансе. Единственная прибежала ей на помощь. Как верная подруга, какие бы возмущения ни изрыгал по этому поводу Путник. Скорее всего, девушка захочет остаться тут, в Хосселе, в городе, куда мне лишний раз нет хода.

Огорчение примешивалось к счастью. Я нашел ее! Пусть вопреки законам Вселенных, но отыскал свою пару. Только как же удержать ее, как не лишиться общества? Сердца бешено колотились. Я едва дышал. А полукровка спокойно шествовала рядом, словно нет ничего более естественного.

Путник с пинка отворил двери, из которых я недавно выскочил, как ошпаренный. На ходу объявил Айстрайнену и Хрестингере:

– Я привел еще одну полукровку. Побежала за подругой и попала к вам.

– Изелейна-а-а! – закричала полукровка, пойманная мной на постаменте замка.

Девушки бросились друг к другу и обнялись.

– Пока они радуются не весть чему, – нахмурился Путник. – Сообщаю, – торжественно обвел взглядом присутствующих. – Ни одна из полукровок не сможет вернуться домой раньше, чем через два-три или даже четыре года. Частые переходы из Вселенной во Вселенную убьют их.

Айстрайнен слегка дернулся. Хрестингера пожала руку мужа, как всегда, поддерживая его. Сэл во все глаза уставился на девушек. Они разомкнули объятия, и смотрели на Путника как на палача. Сердца забились болью, спину прострелила судорога. Она не хотела оставаться со мной, только и ждала шанса сбежать на родину.

Но почему на лице Сэла такое отчаяние?

Даритта! Его единственная из другой Вселенной!

Снова мы с Нонксами сталкивались лбами, и снова мне грозил проигрыш. Но теперь, впервые в жизни, я не отступлю ни светским манерам, ни политике, ничему. Я должен ее видеть! Я должен с ней видеться! И никто не встанет у меня на пути!

Я поравнялся с Путником и, как можно спокойней, заявил Айстрайнену.

– Я понимаю, что Нийлансе сейчас не до приема гостей. У вас скоро будут другие заботы – приедут молодые родители и новорожденный. Поэтому сочту за честь пригласить полукровок пожить у нас, в Исканде.

Айстрайнен приподнялся на кресле. Хрестингера снова пожала его руку. Сэл подался вперед, будто собирался броситься на меня.

Я выпрямил спину, расправил плечи и провозгласил то, о чем обычно молчат верианские принцы, кричит на всех углах бульварная пресса. А Всесеть трубит на все концы Галактики.

– Изелейна – моя единственная. Путник знает об этом. Она что-то вроде клона Милены из другой Вселенной. И, в связи с этим, я хотел бы спросить уважаемых соседей – кто решится отнять у меня единственную второй раз?

Сэл вздохнул так шумно, что все покосились в его сторону.

Айстрайнен едва заметно дернулся, Хрестингера же, напротив, словно бы окоченела.

Нийлансцы развернулись к Путнику, в ожидании его пояснений.

Вымученный кивок куратора подтвердил справедливость моих слов.

Взгляды полукровок перебегали с меня на нийлансцев, возвращаясь к Путнику. Они, единственные, ничего тут не понимали. И с каждым нашим словом запутывались все сильнее.

Никто не бросился вводить полукровок в курс дела. Вместо этого куратор полоснул бритвой по ране наших с нийлансцами нерешенных противоречий:

– Решайте сами – кто и с кем останется. Я смогу предпринять попытку закинуть полукровок назад только через три года. Не раньше.

Айстрайнен хотел что-то возразить, Хрестингера приподнялась в кресле, Сэл подскочил к Даритте. Девушки прижались друг к другу, словно стайка рыб перед акулой. Путник окинул нас невеселым взглядом, неприятно хохотнул… и пропал.

– Я не позволю увезти Даритту в Исканду! – выпалил Сэл. Айстрайнен бросил на сына понимающий взгляд и поддержал его:

– Полукровки пришли в наш замок, значит, и останутся тут. Путник поручил их нам, а не искандцам. Поэтому, Мейлордин, ради мира между нашими королевствами, пожалуйста, покинь Хоссел.

Казалось, меня бросили в кипящее масло. Тело пронзила боль, внутри бушевало возмущение. Я не сдамся! Не уйду! Схвачусь в драке с каждым, кто рискнет разлучить меня с Изелейной…

Я не мог отпустить единственную, снова лишиться ее общества, ее близости. Воспоминания кололи сердца болью, словно мириады игл вонзились в пальцы. Как Рэммильер раз за разом отнимал у меня Милену, надежду на ее взаимность. Нет! Только не снова!

Тишина в зале сжималась пружиной. Еще немного – и она расслабится, металлом разбивая все, что встало на пути.

Я словно врос в пол, ноги не слушались, глухо колотились сердца. Наши с Сэлом взгляды пересеклись. Оба не сводили глаз с единственных, готовые рвать на части любого, кто решится забрать их.

Точно также, как некогда мы с Рэммильером.

История повторялась. Мы с нийлансцами снова по разные стороны баррикад, и опять удача на их стороне.

– Стоп, – голос Айстрайнена звучал словно издалека, из другой Вселенной, родины полукровок.

– Я предлагаю компромисс, – неспешно, почти спокойно произнес экс-король. – На несколько месяцев Мей останется у нас как посол мира. А затем Сэл и Мей отправятся в Исканду. И уже Сэл будет исполнять роль миротворца Нийлансы.

Но сейчас куда важнее разместить полукровок и сделать так, чтобы они успокоились.

Действительно, бедняжки обнялись и с ужасом следили за нашими баталиями.

– Когда ты ушел, – уже совсем спокойно добавил Айстрайнен. – Мы выяснили, что не понимаем ни слова из того, что говорила Даритта. Поэтому я послал слуг за лингви-дисками. Думаю, нам понадобятся еще два. Мей, ты, конечно, же не ждешь, что мы разместим тебя во дворце? – экс-король слегка приподнял бровь.

– Не жду, – спокойно ответил я.

Странно… Боль не растекалась по груди, не дергала возле лопаток, при мысли о том о том, что очень скоро наши с Миленой пути пересекутся.

Радость предвкушения встречи оставалась. Я ждал ее, как ждут приезда любимой сестры или дочери. Милена по-прежнему была неизмеримо близка мне, только иначе, чем раньше.

– В таком случае, если мы все решили, – закончил Айстрайнен. – Надеюсь, все позволят слугам проводить дорогих гостей в их комнаты. Дадут девушкам побыть наедине – осмыслить все и отойти от потрясения. Меня все поняли? – он перевел взгляд с меня на Сэла.

Принц кивнул, облегченно выдохнул и вышел вон.

Я сделал тоже самое. Ощущение, что сам вспарываю себе живот и вытаскиваю внутренности, усиливалось с каждым шагом. Так паниковали тело и душа после всего, пережитого с Миленой. Новое расставание с единственной подсознанием, организмом воспринималось, как ее безвозвратная потеря.

Шаг прочь – и каждая клетка истошно протестовала, а каждый нерв отвечал болью. Наверняка, еще и поэтому у верианцев одна единственная. Природа щадила нас, спасая от сумасшествия, от телесных мучений.

Я в полной тишине добрел с Сэлом до двери на дворцовый постамент. Мы ни разу не обменялись взглядами. Презрев все правила приличия, даже не попрощались по форме. Я задержался на секунду, давая возможность Сэлу самому задать тон общения. Он, не оборачиваясь, протрусил мимо, по коридору.

Что ж! И небесные города не сразу строились…

Оставив Сэла его переживаниям, я вышел наружу, и спустился на лифте к шару-мобилю.

По счастью, мне взбрело в голову отправиться к соседям не на мини-шаре, а в дорожном мобиле. В маленьком летучем доме было все, чтобы автономно жить так долго, как заблагорассудится.

Я неустанно напоминал себе, что расслабляться рано – Айстрайнен больше не король Нийлансы. Мне остается лишь надеяться, что Рэммильер не отменит приказ отца. Не вынудит меня вновь ступать по тонкому лезвию между войной с соседями и той, с кем не мог расстаться.

Глава 3

(Путник)

Аллен чего-то не договаривал. Когда я доложил о пропаже полукровки, Вождь скривился, словно проглотил сотню лимонов, нахмурился. Распорядился немедленно отыскать ее и вернуть на родину. Мы и подумать не могли, что Даритту занесло в другую Вселенную. Не говоря уже о том, что Изелейна безрассудно припустит за подругой, добровольно залезет в капкан.

Я смотрел на то, как верианцы делят единственных, понимая, что наши проблемы только начинаются. По ауре Даритты было ясно – на нее недавно нападало нечто очень похожее на устройства-пиявки для откачки силового поля.

Аджагары заперли Черную в мире-темнице и отгородились от последствий. Но они продолжали нагонять нас – полукровок, верианцев, ящеров. Иногда мне казалось, что мы уплываем от штормовых волн. Те усмехаются, игриво дают фору. Но едва мы сочтем – все, оторвались – накрывают с головой, ввинчивают в водную спираль, лишают кислорода и топят.

Я связался с Алленом, доложил обо всем. Недолго Великий Вождь хранил тишину. Казалось, мыслесвязь оборвалась, истончилась, как перетянутая жевательная конфета.

– Я проверил – Черная на месте, – прервал паузу Аллен. – Но в той Вселенной и, правда, что-то случилось.

– Культ Черной? – предположил я.

– Нет, – я прямо видел, как Великий Вождь мотнул головой. – Ты напрасно думаешь, что девушки угодили туда по незнанию, по неопытности или глупости. Их туда тянуло… Был нарушен баланс. В одной Вселенной мы уничтожили… кое-кого… кое-что… И отзвуком – появились энергетические паразиты. Достаточно мощные, чтобы порталами уйти в верианскую Вселенную. Полукровки, видимо, угодили в их ловушки-червоточины. Монстры ловят еду, как пауки, только вместо паутины – сеть новых порталов. Дейтон уже уничтожил многие из них. Избавиться от оставшихся – вопрос времени. Теперь важно другое. Полукровки, что угодили в сети монстров – они под прицелом.

Я ошарашенно вникал в слова Аллена. Не предполагал, что все настолько плохо и опасно. Дейтону – семимерному полукровке, хранителю порталов, похоже, не скоро удастся выспаться и смахнуть пот с лица.

– Почему именно они? – удивился я. – В той Вселенной миллиарды полукровок…

– Они с паразитами из одной Вселенной. Твари чувствуют их сильнее, легче, чем любую другую полукровку в вашем мире. Но, если сожрут их, примутся за остальных.

– Да что же это за монстры? Почему я не слышал про них? – сильные эмоции полыхнули на Аллена энергетическим всплеском.

– Как не слышал? – без тени беспокойства удивился Вождь. – Ты же видел их на той планете… забыл, как она называется.

– Моргатта… – напомнил я. – Но они не могли переходить из Вселенной во Вселенную и присасывались только вблизи, в пределах видимости.

– Эти просто помощнее, – Аллен говорил так, словно мы обсуждали какой плащ я надену на аджагарский прием.

– И как с ними бороться? – уже не на шутку струхнул я.

– Мы подумаем как. Пока старайтесь отвести удар от полукровок, – и Вождь отключился.

С минуту сомнения, опасения кололи грудь и кончики пальцев. Мышцы свело, в голове бесполезным роем кружились мысли. Как защитить полукровок? Что я-то могу сделать, если даже Аллен бессилен?

Вот я дурак!

Верианцы! Сэл и Мей спасут подопечных, если… если между ними вырастет и не прервется родственная связь.

А для этого… нужно… Вот ведь!

Я утешил себя ругательством на родном языке – мертвом наречии сгинувшей расы. Собрал побольше силового из ближайшего космического канала и… открыл портал во Вселенную Милены Вайнен.

Еще немного и буду мотаться туда-сюда, как на качелях.

Энергия уходила как вода в пески пустыни. Но подзарядка обождет. Спасение жизней подопечных важнее.

Девушек нельзя разлучать с верианцами – с теми, что нашли в них единственных! С этих зеленых бойцовских псов, до отказа напичканных химией взросления, станется! На эмоциях, возбужденные, сцепятся, как из-за Милены, и… Айстрайнен выставит Мея из Нийлансы. Тогда Изелейне конец!

Не уверен, что искандец заслонит единственную от подключения на расстоянии, как когда-то Рэм Милену. Слишком мощны паразиты, нужна близость – духовная, физическая. Не исключено, что без касания тел, канатики родственной связи не сработают!

Поборов головокружение от сильной потери энергии, я выпрыгнул из портала в, набивший оскомину, дворец Нонксов. Кажется, я не покину его весь следующий год.

…

(Сэл)

Я брел в свои покои, бросаясь из крайности в крайность. Клял и ругал последними словами Мея, благодарил отца, скучал по единственной. Я не разобрал ни слова из того, что испуганно лепетала айшара, после первого ухода искандца. Она напоминала птицу, что выросла в клетке. Озиралась, искала выход, и понимала, что за ним лишь гибель от голода, неприспособленности к дикой природе.

Сердца сжимались, булыжниками тяжелили грудь. Хотелось окружить ее руками, отгородив от всего мира и утешить своей заботой. Боль внизу живота напоминала, что даже мысли об этом взбунтуют мое тело. Но меня бы это не остановило. Зато остановило возвращение Мея… в обществе второй полукровки и Путника. Я так и не понял – араччи она или айшара. Ближе к первому.

Девушки обнимались и льнули друг к другу так, что каждый из нас осознавал – разлучать их жестоко и безрассудно.

Но как же мы с Меем?

Слава богам, «перетягивание каната полукровок» завершилось неплохо для всех. Выскочив из залы, где осталась единственная, и ощущая рядом Мея, я не нашел в себе силы обменяться с ним хотя бы парой слов. На заре отношений с Миленой, Рэм говорил, что впитанные с молоком матери благородные манеры испаряются, когда встречаешь ту самую. Я не верил ему до конца. А вот теперь – раз за разом повторял ошибки брата.

Я не поприветствовал Мея – гостя в моей стране, официальное лицо, миротворца. Как один из хозяев дома, я обязан был выдавить из себя хотя бы вежливую фразу, попрощаться по форме. Но… не уломал себя.

Мей, кажется, тоже не слишком ратовал за наше церемонное общение. Выскочил из дворца, как ужаленный, не оглянулся на прощанье.

Я «прибавил газу», желая побыстрее забыть о неприятной сцене, что не делала чести ни мне, ни родителям. И… проратанил Путника головой, как какой-нибудь горный козел.

Куратор? Снова? У нас? Зачем?

Я поднял глаза на лицо Путника – непроницаемую маску, за которой явно скрывались отвратительные новости. Куратор редко отгораживался ото всех безразличной миной. Только тогда, когда дела совсем плохи.

– Разбегались сегодня эти верианцы и полукровки! – проворчал Путник. – Шляндают по коридорам и врезаются куда ни попадя, – подвинул меня, как плюшевую игрушку, и продолжил путь.

Я остановился, не в силах решиться на что-то. До жути хотелось узнать – что за дурную весть принес из другой Вселенной куратор. Но я обещал отцу предоставить полукровок самим себе, как и Мей. И, получается, искандец один сдержит слово. Пускай и ненароком, лишь потому что уже ретировался к своему шару-мобилю.

Недолго помедлив, я снова плюнул на все, что втолковывали с детства. В несколько прыжков догнал Путника и вошел к родителям вместе с ним.

Отец с мамой оторвались от беседы с полукровками и окатили нас ошарашенными взглядами.

– Да тут сегодня прямо проходной двор, – не выдержал экс-король.

Мама, ни слова не проронив, чуть оттеснила полукровок, словно бы заслоняя их собой.

– У меня дело к девушкам! – резанул Путник. – Я сам проведу их в гостевые покои вашего дворца. Видел уже, где готовили комнаты слуги. И расскажу все по дороге.

– Я так понимаю, нас в известность не ставишь? – вскинул бровь отец. Губы его вытянулись жесткой полоской.

– Если девушки сочтут нужным, скажут сами, – отмахнулся Путник, вновь перекладывая решение на чужие плечи.

Я не знал, как к нему относиться. Во время турнира аджагар, куратор восхитил меня не меньше, чем его подопечные. До последней капли энергии лечил пострадавших – не только полукровок, верианцев тоже. Ринулся на помощь нашим, когда они почти проиграли. Выстоял и вытащил бойцов из самого пекла. Но сейчас прямо руки чесались врезать Путнику. Он что-то скрывал – опасное, плохое. И вместо того, чтобы разделить тревоги между всеми, кто заинтересован в полукровках, дать толчок мозговому штурму, секретничал. Мерзкой гадюкой поселилась в груди тревога за единственную.

– Ты уверен, что это правильное решение? – отец шагнул навстречу куратору, преграждая ему путь к девушкам.

– В сложившихся обстоятельствах – да! – отрезал Путник.

Отодвинул отца, как недавно меня, переставил с места на место маму, будто хрустальную вазу – осторожно, но без видимых усилий – и сгреб девушек в охапку. Они послушно засеменили следом за куратором, словно утята за уткой.

Когда за спинами гостей захлопнулась дверь, отец покачал головой и вздохнул – тяжело, устало.

– Будем решать проблемы по мере их возникновения. Сэл, ступай, как я и сказал. Мы отправим вас с Меем к девушкам, как только они будут готовы. Упокоятся, расслабятся, захотят посмотреть наш город, море… или полетать на планере, – отец ободряюще подмигнул.

Мне пришлись по душе его идеи. Вот только общество Мея не вселяло радужных эмоций.

Придется привыкать.

Рэм приедет послезавтра, вместе со счастливым семейством. Поговорю с ним по душам. Брат долго сражался за доверие Милены. Убедил ее, сумел растопить лед. Я не хотел бы наломать дров, испугать айшару.

Слишком хорошо понимал – моя задача гораздо сложнее рэмовской. Полукровки понятия не имеют о верианцах, о нашей вселенной, традициях и… взрослении. И никакая брошюра не исправит шок, что принесет им ушат сведений на голову. Уж если Милена несколько дней шарахалась от Рэма из-за верианских особенностей… Представляю себе реакцию девушек из чужой Вселенной, привычных к земным мужчинам и ухаживаниям.

Добредя до своих покоев, я вдруг усомнился – правильно ли вел себя с Меем. Его тяготы не сравнимы с моими. Я не терял единственную, не представлял – что это такое.

Вместо того, чтобы закрыться в своих комнатах, я направился к ангару. Спущусь вниз, поговорю с Меем по-человечески, как выражалась Милена. Любой заслужил, чтобы его хотя бы выслушали.

Да и вражда наша давно затерялась в веках. Исканду довольно потрепали «железным занавесом». Мея исключили из посольства, не приглашали на турниры эн-бо. Сколько можно лелеять злобу и потворствовать мировым раздорам? Уж если мы не можем понять друг друга, ожидать, что полукровки увидят в верианцах не маньяков, как когда-то Милена – и вовсе пустые надежды.

Я сел в мини-шар, и вылетел наружу. Транспорт Мея серебрился на солнце громадными боками. Искандцу пофартило – мог ведь прилететь и на таком же мини-шаре, как я. Или не пофартило…

Должно быть, он подозревал о том, какое гостеприимство ждет искандского принца в Нийлансе, и запасся терпением. Вместе с едой, одеждой и всем остальным, что потребуется из-за наших придурей. Мало ли, вдруг аудиенцию назначат через неделю, месяц, год…

Мне стало неловко от того, как обошелся с Меем. Ведь мы были в «миллиметрах» от того, чтобы оправдать подозрения искандца!

Нет, чтобы показать себя в лучшем свете, первыми протянуть руку дружбы – отбросив приличия, выставили гостя из замка. Сам ищи, где жить, где спать, как есть и мыться. Меня передернуло от нашего лицемерия и нечуткости.

Я посадил шар-мобиль рядом с меевским – в паре шагов, не больше. Выпрыгнул, заметив, что хозяин летучего дома идет навстречу.

– Мей, – окликнул его, запоздало приветствуя, как и положено на встрече принцев – рукой у грудины.

– Сэл? – искандец напряженно замер напротив – ожидал худшего. Мы сами вселили в него эти опасения, самим и расхлебывать.

– Я запоздало приношу тебе свои извинения, – выпалил, подогретый стыдом. – Прошу прощения за прием, что мы тебе оказали, и готов исправить нехорошее впечатление. Если отец не предоставил тебе покоев во дворце, я отдаю одни из своих в твое полноправное распоряжение.

Мей слегка приподнял брови, выпрямился, поглаживая большими пальцами средние – я удивил его.

– Спасибо, Сэл, – после недолгой паузы с чувством произнес искандец. – Мне хорошо и здесь, но приятна твоя забота.

Я набрал в грудь побольше воздуха – буду настаивать, пока упрямец не переступит через гордость и не бросит «сиротские замашки». Не дело принцу крови жить под нашим замком, когда там комнат без счету – хоть всех Вальянс Диварра расселяй.

Но тут меня скрутило – один в один, как в покоях родителей. Рядом послышался сдавленный возглас – Мей согнулся, окаменел. Он испытывал то же самое! Догадка полоснула по живому, куда мучительней рези, чуть ниже пупка. Полукровки! Вот от кого донеслись до нас отголоски боли, бессилия.

В глазах Мея читалось понимание. Не сговариваясь, мы запрыгнули в мини-шар. Я бросил машину вверх, спиралью обогнул замок и торпедой влетел в ангар.

Мы выскочили из шара-мобиля одновременно и, не сговариваясь, наперегонки побежали к родителям – узнать – куда разместили полукровок.

У дверей в комнаты экс-правителей Нийлансы, Мей затормозил, жестом попросив меня войти первым. Меня удручала разница между нашим едва ли не грубым приемом искандца и его деликатностью.

Стучаться я не стал – вошел и с порога спросил пораженного отца:

– Где девушки?

– Сэл, – укоризненно произнес он. – Ведь я сказал дать гостьям немного… воздуха… без вас с Меем.

– Ты… не-е… понима-ешь, – меня прихватило сильнее, живот словно ножами разделывали. Из приоткрытой двери послышалось сдавленное кряхтение Мея.

– Опять Путник умалчивает важное, – расстроился отец, оценив обстановку быстрее, чем я успел сказать еще хоть слово. – В южных гостевых дворца они, в ближайших к спортзалу для йоги.

Я развернулся юлой, выскочил из дверей, на ходу махнул Мею. Искандец не подвел – понял с полужеста. Глазом моргнуть не успел – Мей поравнялся со мной. И мы во весь опор, нос к носу, бросились к полукровкам. Искандец знает дорогу? Конечно же! Мей ориентируется во дворце не хуже моего – когда-то мы оббегали тут все коридоры в прятки и догонялки.

Я несся, не чувствуя ног, разворачивался на пятках, с пинка распахивал двери…

И вот он – момент истины.

Я с размаху постучал в дверь и… ничего не произошло.

На долю секунды я замер в нерешительности. Постучаться еще раз или окликнуть? Что, если девушки в ванной? Оттуда не услышат, хоть барабань в дверь ногами, хоть кричи во всю глотку. Стены ванных почти непроницаемы для звука.

Я оглянулся на Мея. Он тоже не двигался, только нервно мял пальцами шаровары.

Боль усиливалась, и даже верианские курсы ее укрощения больше не выручали, как прежде. Мей пыхтел также, как и я. Должно быть, его скрючило не меньше.

После недолгих метаний, искандец протянул руку, коснулся бронзы двери… помедлил и… толкнул.

Почудилось – мне перекрыли кислород. Даритта лежала на полу, раскинув длинные ноги. Изелейна – рядом. Полукровки не двигались. Лишь губы шевелились, словно в мольбе. Они напомнили мне двух подстреленных лебедей.

Я подбежал, бухнулся на колени перед единственной, бережно поднял ее, прижал к груди и зашелся криком. Нет! Лишь хриплый стон вырывался из моего горла. Это Мей заорал во всю глотку. И его можно было понять – искандец однажды уже лишился единственной.

Мы подняли девушек и замерли в растерянности. Что делать? Куда бежать? Где искать помощи? У родителей? Что они знают? У Путника? Как его вызвать?

Я прижал Даритту посильнее, задыхаясь от страха, весь похолодел – будто льда наглотался. По телу прошли судороги. В висках барабанил пульс, во рту разлилась горечь. Мей спал с лица – волосы повисли паклей, под глазами пролегли круги, губы побелели.

– С-сэ-эл? – простонал он. – Придумай что-нибудь. Рэм ведь наверняка знает больше нас. Может побежать и связаться с ним? Я не могу потерять ее еще раз! – в голосе искандца слышались рыдания.

Девушки уходили, прямо сейчас, на наших глазах.

Фарфоровая кожа посерела, щеки впали, блеск волос потух.

Я продолжал прижимать к себе ледяное тело Даритты и, казалось, сам умирал вместе с ней.

Запахи, звуки, краски уплывали куда-то, терялись. Мир тускнел, серел, словно цветное изображение на сломанном джойсе.

Мышцы болезненно напряглись, сердце то замирало и сжималось, то ошалело колотилось, голова опустела.

Мей крепко зажмурился и что-то шептал – молился, догадался я. Рэм всегда носил в сапоге джи – вроде человеческого планшетника, только складной, как книжка. Я пользовался им очень редко, и не обзавелся полезной привычкой. Зря! Из джи, по Всесети, достучался бы до брата, спросил – не это ли случалось с Миленой, когда подручные Черной «высасывали» ее ауру. Я слушал Рэма в полуха, убежденный, что мы со всем разберемся, отведем от будущей королевы беду. А вот теперь тщился припомнить – что такое он говорил о защите полукровок от аурного истощения? В голове мелькали обрывочные фразы, детали – жалкие клочки того, что сохранилось от исповедей Рэма.

Если бы я только знал… Он же как-то помогал Милене, ограждал ее от «присосок», сбивал подключения! Но как!? Как?

…

(Даритта)

Никогда и ничему я так не радовалась, как Изелейне. Не ожидала, что подруга бросится следом, пересечет пространство и время, найдет меня. Да еще в компании Путника.

Но ликование длилось недолго. Только успокоилась в объятиях Изелейны, куратор, в своей небрежно-раздраженной манере, оглушил ужасной новостью. Мы – пленницы чужой Вселенной на три-четыре года. Иначе – смерть – быстрая и мучительная.

Мои ладони разжались, руки безвольно скатились с плеч подруги. Враз потемневшее лицо, опущенные уголки губ, потухший взгляд, говорили о чувствах Изелейны больше, чем самые яростные стенания.

Но ни единой жалобы не слетело с губ подруги. Она лишь вытянула «по струнке» спину, гордо вздернула голову.

Я равнялась на Изелейну – расправила плечи, до боли в горле удерживала комок слез, что просился наружу. Стиснула зубы и сжала кулаки, помогая себе справиться с истерикой – она накатила, затопила жалостью к себе, напрочь смыла все мысли.

В голове крутилось только: «Мне не вернуться», «Мне не вернуться», «Мне не вернуться»…

Не отпраздновать день рождения мамы, не подарить ей букет роз с бархатистыми лепестками. Мама очень любила эти цветы.

Не прибежать к ней в ненастный день пожаловаться на начальственное хамство, не зарыться на груди, укутавшись теплом родства, как шерстяным пледом в холодный вечер.

Не пройтись по родной улице, здороваясь с соседями, подмигивая дворовым мальчишкам и девочкам.

Не завести душевную беседу с подругами, попивая кофе или мохито в любимой кафешке.

Не потрепать по загривку «подъездного» кота, с рваным ухом.

Так много не… и ни одного да…

Я не сдержалась – всхлипнула, покосилась на Изелейну. Она выглядела удрученной, но собранной, и мне стало стыдно.

Немногие женщины так стойко, без психозов воспринимали удары судьбы. Не гнулись под ними, как травинки на ветру, не ломались, как крепыши-деревья в ураган. Держались, терпели, боролись.

Я оглядывалась, лишь теперь в полной мере осознав – эти зеленые существа, похожие на людей – наши вынужденные соседи на многие месяцы. Отныне благополучие, довольство нерадивых учениц-полукровок целиком и полностью зависит от них. От тех, кто не понимал ни слова из нашей речи, но почему-то был накоротке с Путником и, судя по всему, с Великим Алленом тоже.

Друзья, родные, все, кого мы знали, любили, кому верили, отрезаны несокрушимой стеной. Мы не увидим их, не услышим и не попросим о помощи. Не поплачемся о ненастьях, болезнях, не поделимся радостями.

Их словно бы нет. Вернее, они есть, где-то… там, очень далеко. Но для нас… недосягаемы… как и мы для них.

Наверное, в этот момент, я впервые ощутила себя бесприютно одинокой, как выброшенный на улицу щенок за то, что «слишком вырос», великан для лилипутской хрущевки.

Гулкие удары в груди вторили гонку в висках. Голова потяжелела, опустела. Плечи поникли от тяжести бремени.

Казалось, на меня ополчился весь мир. Душа ушла в пятки, раскаяние волной поднялось изнутри. Зачем я вообще решилась на этот дурацкий прыжок?

Изелейна пожала мне руку, мы в едином порыве оглянулись на куратора, ища заступничества, помощи. Да хотя бы одного, невзрачного слова поддержки. Но он не удостоил взглядом, исчез.

Последняя фраза Путника, единственного существа, которого мы тут знали, которому доверяли, была не к нам. Презрительно, с язвинкой в голосе заявил куратор зеленым, для которых мы внезапно превратились в яблоко раздора, чтобы разруливали сами.

Ни я, ни подруга так и не поняли – о чем шла речь, почему мой спаситель объявил подругу своей единственной, что это значило.

Но сцепились зеленые не на шутку.

Казалось, еще немного и Астрайнен, презрев все правила хорошего тона, собственноручно вышвырнет спасителя вон. Носорог закипел настолько, словно перед ним – кровный враг. Стоит лишь отпустить себя – и оба бросятся рвать друг другу глотки.

Странно… Когда спаситель привел меня сюда, хозяева замка приняли его с вежливой холодностью тех, кто отдает должное происхождению, заслугам, но не питает дружеских чувств. Сейчас же чудилось – они едва друг друга переносят. Что изменилось за считанные минуты?

Я запуталась. Обескураженный взгляд Изелейны метался от одного зеленого к другому. Мы были совсем сбиты с толку, раздавлены новостями Путника, ошарашены разыгравшейся сценой.

Когда же страсти улеглись, Айстрайнен велел двум слугам отвезти нас в новые «квартиры».

Но тут вернулся Путник и спутал все карты.

Мы с Изелейной послушно вышагивали за куратором и зелеными слугами. Водолазки без горлышка сидели на иномирцах как чулок и совершенно терялись из-за одного цвета с кожей. Издалека могло показаться – они обнажены по пояс. Только ниже топорщатся густыми складками шаровары из очень плотной ткани, вроде атласа.

Один коридор сменялся другим, и я все острее ощущала длину пути. Ноги ныли, слабость возвращалась. Поскорее бы добраться до какой-нибудь комнаты, упасть на любое теплое и плоское ложе и отключиться! Отодвинуть переживания и забыться глубоким сном.

Вздохи Изелейны вторили моим.

Опустошенные, раздавленные, сбитые с толку, мы ждали лишь немного тишины и покоя. Но… так нам и их предоставили.

Коридоры ветвились, множились, расходились и встречались. Ни единого окна, двери не попадалось нам на пути – только гладкие стены из голубоватого камня. Где-то он будто бы подсвечивался изнутри, где-то весь потолок усыпали лампочки. Казалось – это маленькие солнца, собранные великим магом и, как попало, разбросанные по потолку.

Я уже хотела спросить слуг – скоро ли цель похода, когда наша маленькая компания свернула в очередной раз и… вырулила в просторный тупик.

Здесь, наконец-то, возвышались две бронзированные двери.

Слуги открыли их нам одновременно, Путник жестом приказал им уйти.

Я вошла в одну дверь, Изелейна – в другую. Казалось, нас разделили намеренно. Но стоило мне обозреть помещение, радостный возглас сорвался с губ – между нашими «квартирами» распахнулась сквозная дверь. Изелейна тоже задержалась возле нее, глупо улыбаясь. В чужом мире, среди неведомых существ, мы благодарили высшие силы даже за такую малость.

Между тем, слуг и след простыл.

– Особенно радоваться тут нечему, – фыркнул куратор.

Ах да! Он же что-то хотел нам сообщить!

В оцепенении, изнеможении, разбитости я ждала очередных отвратительных новостей.

– Девушки. Вам стоит знать – то, что почти убило Даритту, – Путник закивал, когда Изелейна вздрогнула от его слов, бросила на меня пораженный взгляд. Я тоже кивнула. – Так вот, то, что охотилось на Даритту, теперь набросится на вас обеих. Сэл и Мей – те самые зеленые инопланетники, что ссорились из-за вас – ну те, что помоложе, – куратор выдержал паузу, мы закивали хором. – Они ваше спасение. Держитесь к ним поближе, не отвергайте общества. Помните, только с ними вы в безопасности.

– Только с ними или с любыми зелеными? – уточнила Изелейна. Моих сил не хватало даже на такой простецкий вопрос.

– Только, – Путник развернулся и пропал.

Мы пересеклись взглядами – я пожала плечами, Изелейна кивнула. Как обычно, куратор не счел нужным ничего объяснять. Бросил сведения, как кость собаке – и только его и видели.

Еще немного постояв друг напротив друга, но в разных квартирах, мы почти одновременно махнули руками. Ничего не попишешь. Надо жить дальше.

– Пойдем осмотримся что ли? – угрюмо предложила я.

Изелейна как-то странно дернулась, выбросила вперед руки, будто пыталась за что-то ухватиться, и упала, закатив глаза. Веки ее медленно закрылись, кожа посерела, щеки впали. Я метнулась к дверям – звать на помощь, но перед глазами все закружилось. Стены, потолок плясали дикий танец, менялись местами, будто я летала в невесомости, то и дело переворачиваясь вниз головой.

Пол ушел из-под ног, и я почувствовала удар затылка о твердый, но теплый камень.

Наверное, это все, подумала я, когда чернота залила весь мир. Звуки и ненавязчивые запахи отступали за ее границы, оставляя мне лишь пустоту и страх.

Тело обмякло, не слушалось. Сердце билось так медленно, что, казалось, вообще остановилось.

В дверь кто-то стучался, но ни я, ни Изелейна не смогли бы открыть.

Я услышала, как щелкает замок, попыталась приподняться, чтобы увидеть – кто вошел, и рухнула навзничь.

Мрак поглотил сознание.

Если бы не странные обрывки фраз, которые я не понимала, не воспринимала, подумала бы – все, умерла. Сгустки тьмы облепили, словно просачиваясь внутрь тела.

Пришла боль. Казалось, из груди вырывали куски плоти. Не резали, выковыривали, дергали.

Я молилась о том, чтобы все наконец-то закончилось. Но боль нарастала, заслонила весь мир. И… пропала.

Тьма раскололась на части, уплыла за рубежи видимого мира. К моему лицу, очень близко, склонилась голова… носорога.

Он вздохнул с таким облегчением, воодушевлением, словно я очень много значила, бесконечно дорого стоила.

– Она очнулась, – тихо, будто издалека, донеслась фраза … спасителя.

Я с трудом повернула голову на звук – шея опять не слушалась – и успокоение тонизировало мышцы. Изелейна тоже открыла глаза! Щеки позоровели, к волосам вернулся привычный отблеск огня.

Как меня прижимал к себе носорог, так и подругу баюкал на руках спаситель.

Зеленые понесли нас на кровать, не сговариваясь, будто понимая без слов, уложили рядом и присели на пол, выжидая.

Как ни странно, я очень быстро пришла в себя.

Вроде бы только что меня разбил частичный паралич – ватное тело почти не слушалось. Не получалось даже пальцем пошевелить – лишь дряблые мышцы неприятно дребезжали от натуги.

Но не прошло и нескольких минут, как силы вернулись, а туманная дымка перед глазами рассеялась.

Я покосилась на Изелейну.

Мы почти синхронно приподнялись на локтях, и сели, встретившись взглядом с зеленокожими.

Так хотелось отблагодарить их! Иномирцы снова отвели от нас ненастье. Откуда я это знала? Не представляю. Просто догадалась – и все. По осколочным сведениям Путника, по внутренним ощущениям.

Изелейна, кажется, домыслила тоже.

Но вот беда – зеленые не понимали ни слова из нашей речи.

Где же эти обещанные Айстрайненом лингви-диски или как он их назвал?

Ничего лучшего не придумав, я расплылась в улыбке. Носорог кивнул и вернул мне ее.

Изелейна приложила ладонь к груди и склонила голову, словно по-своему отдавала спасителю честь. Он приподнял уголки губ, повторил жест.

В другое время меня разобрал бы смех. Мы общались так, как русские туристы объяснялись в заморских магазинах – руками, звуками, ужимками.

Вместо желания похихикать над неловкостью ситуации – ведь нарочно не придумаешь – я ощутила странное удовольствие от близости носорога. Опасения, что «присоски» вернутся, с его появлением как рукой сняло.

Я смотрела в лаймовые глаза носорога и верила, что он выручит, не знаю –отчего и зачем, но вытащит из любой передряги.

Казалось, я долго бежала по заснеженному полю, дуя на заледеневшие руки, вбежала в дом и присела к камину. Щедрый жар укутал, разгорячил лицо и пальцы, успокоил ощущением дома, уверенности в завтрашнем дне.

Носорог… он стал моим камином…

Хотя о какой уверенности может идти речь, если ты в чужой Вселенной, на чужой планете… а из родных – только подруга?

И даже Путник бросил нас, ушел, ничего толком не объяснив.

Минуты капали, а мы так и сидели вчетвером, в полной тишине, улыбаясь друг другу, как подростки на лавочке.

И, казалось, в этом молчании, в едва приподнятых уголках губ, тепле смущенных взглядов, таится куда больше, чем можно выразить самыми чувственными стихами.

Стряхнув наваждение, я бросила взгляд на Изелейну. Она обернулась.

Зеленые встали одновременно – словно многократно репетировали. Поклонились, приложили шестерни к груди и скрылись за дверью.

Глава 4

(Мей)

Говорят, история развивается по спирали. Не знаю как история в целом, но сегодняшний день неуклонно подчинялся этому правилу, как камень – закону тяготения. Одни и те же события бесконечно повторяли друг друга, менялись лишь детали.

Недолгое время назад я наткнулся в замковом коридоре на Путника.

И вот уже мы с Сэлом, покинув девушек, вновь едва не сбили куратора с ног.

По правде сказать – бежали как угорелые, чтобы не передумать.

Я мог бы вечность просидеть рядом с единственной. Она улыбалась, не отводила глаз…

И я тонул, дурел, терял чувство реальности.

Оглох от грохота сердец, сознание заволокла эйфория.

Я затаенно любовался округлостями груди и бедер девичьего тела. Они так соблазнительно, так коварно вдруг сходились в тончайшей талии, что я почти не дышал. К старой знакомой – судорожной боли у лобка – привык еще после встречи с Миленой. В отличие от Сэла, который нервно вздрагивал от спазмов, я сидел ровно, весь погрузился в ощущение близости Изелейны.

Мы молчали – все четверо. Девушки поняли, что ни я, ни Сэл не знаем их языка, а лингви-диски еще не раздобыли, и не нарушали волшебство момента головоломками фраз.

Я же не сумел бы сколотить из вороха слов, что мельтешили в голове, даже одну сносную реплику.

Забыл, что нужно есть, пить, одеваться, спать… Все потребности тела ушли куда-то, исчезли.

Оставалась лишь Изелейна – такая родная, бесценная, соблазнительная до мучений.

Еще никогда мне не было так хорошо. Взвинченность химией взросления отходила за границы восприятия – я каждой клеткой внимал симпатии единственной. Она не отвергала мое общество, как Милена, не сторонилась. Наоборот – подалась вперед, сократив дистанцию.

Я мог бы вечность просидеть так…

Но спустя какое-то время, девушки встревоженно переглянулись, и мы с Сэлом поняли, что пора уходить.

Бежали, как от огня, чтобы не растерять запал хотя бы до конца тупика.

– Мей, – позвал меня Сэл, когда коридор вывел нас на перекресток еще двух.

– Не думал, что скажу это… Но я рад, что сегодня ты был со мной. В такой момент…

Не найдясь с ответом, я лишь кивнул, приложив руку к груди. Много воды утекло с тех пор, как мы с Сэлом беседовали вот так, как старые приятели.

Еще час назад я бы рассмеялся в лицо любому, кто предположил бы, что это случится вновь. Но сейчас наша внезапная приязнь казалась естественной, как давным-давно, в юношеские годы.

– Надо пытать Путника, – в голосе Сэла зазвучал металл. – Опять аджагарские заморочки! Как же они меня достали! – он рубанул рукой по воздуху.

Я понимал Нонкса как никто другой. Аджагары втоптали Исканду в грязь, столкнули лбом с остальными верианскими державами. Угрожали нам, Милене, планете. И вышли сухими из воды, бросив разъяренным верианским странам кусок свежего мяса – мою родину.

– Мне почему-то кажется, – задумался я, сворачивая в один из трех коридоров. – Что теперь от аджагар мало что зависит. Слишком напуганным, пришмякнутым выглядел Путник.

Сэл поднял на меня глаза – в них мелькнуло понимание. В отличие от отца и Рэма, он не отказывал себе в расслаблении мимикой, жестами. Нахмурился, скривился, словно увидел нечто до тошноты гадкое, всплеснул руками.

– Ты прав. Тем более, надо его пытать, – произнес еще жестче.

– Путник – орудие аджагар. Нужно пытать Аллена, – возразил я. – Пусть твой отец давит на все рычаги. Требует объяснений. Если кому-то и удастся выжать из Аллена сведения, то только ему.

И вот стоило нам отказаться от мысли завалить Путника вопросами, он, по обычаю, вырос из-под земли прямо посреди коридора.

– Пора требовать с тебя визу, – съязвил Сэл в совершенно не свойственной ему манере.

– Попробуй, – огрызнулся куратор. – Но, учти, только я могу посоветовать, как спасти ваших единственных.

Я оцепенел – ноги, словно приклеились к полу, в голове застучали молоточки.

Сердца подпрыгнули, будто надеясь выскочить из груди.

Сэл побледнел, осунулся.

– Да-да, – поучительно выпалил Путник. – Они все еще под…

Он повернул голову, нахмурился. Неужто прислушивался? К чему?

В коридорах замках едва шуршали далекие шаги прислуги. Несколько дверей захлопнулись до гулкого щелчка. Ветер присвистнул, пробиваясь между ставнями и стих – смешался с теплым воздухом жилых комнат.

Путник резко мотнул головой и побежал туда, откуда мы только что пришли.

Я нагнал его в ногу с Сэлом, уже недалеко от покоев девушек и едва не ахнул.

Из-за их неплотно закрытой двери раздавался шум борьбы.

Не помню, как преодолел расстояние до комнат. Не помню, как отбросил дверь и как ворвался внутрь.

Громкий удар ручки о стену заглушил гонг пульса в моих ушах.

Десять фанатиков аджагар – я узнал в них самых ярых вандалов на балу в честь полукровок – окружили Даритту.

Дыра в окне – коряво выплавленная восьмерка – красноречиво говорила о том, как они тут очутились.

Те же приемы, те же мерзавцы! Зря гадов не убили! Подержали в тюрьме сто лет и выпустили. Задушил бы того унга-судью, что принял такой вердикт.

Двести лет прошло, а охрана все еще облетает замок на шарах-мобилях всего лишь раз в час. И также часто мониторит видео с джойсов слежения.

И то без толку.

Столетья тишины притупили воспоминания о варварстве фанатиков. Спокойная жизнь верианских аристократов излечила настороженность.

Фанатики снова дали понять – насколько уязвимы короли в их небесных жилищах.

С расширившимися от испуга глазами Даритта оглядывалась, понимая, что из плотного кольца верианских верзил ей не вырваться.

Изелейна швыряла в мерзавцев все, что попадалось под руку. Стулья, коробки, мелкие вещи. Фанатики вертко уклонялись – в тренированности им не откажешь. Пятеро бросились к единственной.

В другой раз я бы залюбовался ей. Глаза пылают, суровое лицо, под стать амазонкам, потрясает точеной изящностью черт.

Изелейна двигалась так ловко, что умудрилась перемахнуть через высокую кровать, оставив ее между собой и фанатиками. Не останавливаясь, забаррикадировала себя тремя стульями. И как ухитрилась свалить их мебельной горой за какие-то секунды? С такой девушкой шутки плохи.

Я кивнул Сэлу, бросился между фанатиками и единственной.

– Ненавижу ваши культы! – просопел Путник, хватая за руки двоих из тех, что держали Даритту.

Он не отдернул, оторвал кисти мерзавцев от девушки. Толкнул фанатиков друг на друга. Тупой лобовой удар – и оба бухнулись на пол мешками с мусором.

Тем временем, я пытался оградить Изелейну от пятерых фанатиков.

Подсел в полушпагате, прошелся ударом по ногам. Трое упали, двое лихо подскочили, обогнули меня, и рванули к девушке.

Я обернулся, схватил одного за шкирку, другого – за куртку, приподнял и швырнул на троих замешкавшихся.

Они плюхнулись на кровать. Матрас сварливо затрещал – на пять увесистых верианских тел его не рассчитывали.

В последние столетья я участвовал лишь в искандских турнирах эн-бо, здорово растеряв квалификацию. Поэтому на некогда выверенные до миллиметра приемы не надеялся. Зато силы во мне прибыло. Я бегал, поднимал тяжести, занимался на тренажерах с имитацией подъема в гору, спуска в яму, растягивался. Проходил километры вокруг замка. Долгие тренировки очищали голову. Движение и мышечная боль, что догоняла к вечеру, хоть немного перебивали неизлечимую тоску.

Вместо того, чтобы скрутить фанатиков каким-нибудь любимым захватом, я присел, толкнул их ногами вверх, и пятерка кубарем покатилась по полу.

Путник ногой задержал пару мерзавцев. Я кинулся еще на двоих, придавив телом и выкрутив руки. Они вздумали оголтело пинаться. Но я и это пресек – чуть подпрыгнул, захватив обоих ногами. Так на приеме в честь полукровок обездвижил фанатиков Рэм.

К этому моменту Сэл и Путник справились с оставшимися. Нонкс повалил двоих, обезвредил моим любимейшим приемом. Сзади поддернул руки фанатиков вверх и поднял их в воздух. Те попытались сучить ногами, но быстро оставили глупую затею. Любой неосторожный рывок – и плечи обоих выскочили бы из суставных сумок.

Путник все еще держал ногой фанатика, наступив на горло. Еще двоих поднял за шею на вытянутых руках. Наверняка, вначале они дико бились и дергались. Но сейчас присмирели, в паническом страхе задохнуться.

Остальные фанатики без сознания, мешками с мусором валялись на полу.

Но победа была лишь началом.

Мы не могли пошевелиться. Одно неловкое движение – и кто-то из мерзавцев на свободе. Что же делать?

Взгляд Сэла бегал по стене – там, где был встроен джойс для вызова слуг.

Все понимали, что сами они не придут. В огромном замке шум борьбы гаснет как удар лодочного весла в море.

Пока наша странная команда растерянно озиралась, подоспела Изелейна.

Потрясающе! Насколько походила она на Милену и как отличалась.

Королева Нийлансы робела, сторонилась, если мужчины дрались. Изелейна держалась рядом, готовая помочь, но не болталась под ногами.

Единственная выпрямилась, что-то скомандовала Даритте. Та сжалась в углу комнаты, и с ужасом следила за происходящим.

Оклик Изелейны подействовал на нее волшебно – айшара энергично вскочила, кинулась в соседнюю комнату. Будто робот, которому поменяли батарейки. Не прошло и минуты, а девушки вовсю вязали фанатиков разорванным постельным бельем. Вскорости мы освободились, и добавили к цветастым синим коконам собственные ремни.

Верианской знати полагалось носить их, хотя шаровары держались на резинках, а туники сидели, как вторая кожа.

Декоративные предметы одежды не раз выручали нас, как сейчас.

Использовали их для чего придется. Чтобы спуститься в ущелье или забраться на дерево – спасти незадачливых друзей-планеристов. Чтобы связать врага или преступника – раньше такое случалось редко. Но с появлением на Миориллии десяток полукровок, фанатики все чаще выходили за рамки.

Да много еще для чего.

Фанатики были скручены почище земных египетских мумий – хоть неси в музей.

Все выдохнули, когда поняли, что мерзавцы не способны и пальцем пошевелить.

Сэл смахнул со лба пот напряжения и пошел к встроенному в стену джойсу.

Я обернулся к Изелейне. Как же она преобразилась!

До предела вытянула спину, уверенно развела плечи, гордо вскинула голову.

Миндалевидные глаза – точь-в-точь как у Милены – сияли пылом борьбы.

Янтарные пряди разметались по плечам, словно жидкая смола обтекала лицо.

На светлой коже проступил розоватый румянец. Едва заметный, но очаровательно-здоровый.

Соблазнительная фигура в напряжении казалась еще более подтянутой, точеной.

Не мудрено, что эта скромная с виду девушка бесстрашно бросилась за подругой в неизвестность.

У меня резко схватило внизу живота.

Прежде такого не случалось. Тугим узлом свело мышцы возле лобка – мгновенно, неожиданно. Казалось, туда вылили расплавленный металл.

Привычный к ощущениям взросления, после встречи с Миленой, я задрожал от боли.

Вот она, новая причина, почему у верианцев лишь одна единственная. Тело, однажды навострившись готовиться к слиянию с женщиной, менялось стремительно, принося дикие муки.

Двадцатка слуг вывели меня из оцепенения.

Изелейна нервно улыбнулась – губы вздрагивали. Мой подогретый красотой единственной вид слегка ошарашил ее. Плохо.

Сэл замер у «дырявого» окна, глазея на Даритту, наверное, так же, как и я непроизвольно «пуская слюни». Полукровки встревоженно сошлись в центре комнаты, косясь то на нас, то на Путника.

Куратор грузно плюхнулся на кровать и что-то пробормотал в их сторону.

Даритта ахнула, Изелейна пораженно подняла брови. Какая из новостей, что должны свалиться на головы полукровок, так обескуражила их, разочаровала? Многое бы отдал, чтобы понять, хотя бы в общих чертах. Нонкс бросал на меня беспокойные взгляды – разделял страхи.

Куратор не разменивался на наши с Сэлом переживания.

Даритта приоткрыла рот, но Изелейна опередила ее. Судя по интонации, это был вопрос.

Путник решительно мотнул головой, ответил что-то резкое, безапелляционное. Даритта пожала плечами, с какой-то обреченной усталостью, Изелейна вздохнула и кивнула.

Внутри меня нарастала тревога – до холода в желудке, до сведенной спины. Что они обсуждали? Как избавиться от нас с Сэлом? Куда переехать из Нийлансы, подальше от сумасшедших верианских принцев?

Путник разразился длинной речью. Даритта внимала, приоткрыв рот, Изелейна окаменела. Только грудь все чаще вздымалась, как волны в шторм.

Полукровки то и дело метали в меня с Сэлом растерянные взгляды – куратор явно упоминал нас в монологе.

Закончил он наверняка вопросом. Интонация и голос взвились, фраза оборвалась на высокой ноте.

Девушки помедлили. Изелейна бросила на меня странный, смущенный взгляд из-под опущенных ресниц. Даритта же, напротив, внимательно изучала Сэла – с ног до головы, словно впервые его видела.

Я понял, что не дышу, сердца, казалось, взяли паузу между ударами.

Да что происходит-то?

Сэл, как и я, встревожился не на шутку.

Потемнело, осунулось лицо, сжимались и разжимались кулаки, взгляд метался по комнате – от полукровок ко мне и Путнику.

Куратор повторил неведомую фразу.

Девушки выждали паузу, прошлись взглядом по нам с Сэлом еще раз. Мои сердца больно екнули и опустились куда-то вниз.

Путник не сводил глаз с Даритты и Изелейны. Полукровки послушно закивали.

Куратор обернулся ко мне – без предупреждения, ни с того, ни с сего распорядился, как главнокомандующий на плацу.

– Мейлордин, вам с Сэллиомнером придется разместиться в комнатах рядом с девушками. Только так мы сможем более-менее успокоиться на счет нападения на них энерготварей.

Даритта уронила голову и смотрела на Нонкса исподлобья. Он растерянно приоткрыл рот, теребя руками шаровары – нервничал, не понимал ее реакции. Как и я не понимал реакции Изелейны. Единственная то отводила глаза, то смотрела пронзительно, словно видела насквозь.

…

(Рэм)

Стоит отлучиться из дворца на несколько дней, и все рушится.

Так говорил мой отец. Айстрайнен нечасто покидал родовое гнездо и еще реже – страну. Мало путешествовал по Галактике, почти не видел иных миров.

«Исколесив» едва ли не все обитаемые планеты содружества, я, как никто, наверное, понимал – сколько потерял отец.

Смелые фантазии блекли по сравнению с реалиями чужой природы. Растениями, какие и во сне не приснятся, животными, которым самое место в фантастических книгах и фильмах. Я смаковал диковинки других миров, как наслаждается гурман тончайшими вкусами иноземных блюд. И возвращался на родину, полюбив ее еще сильнее.

Сегодня я слишком хорошо понял, почему отец добровольно лишил себя инопланетных чудес, фактически заточив себя на Миориллии.

Милена покормила Ламилльера и уснула вместе с малышом. Я переложил сына в кроватку, укутал жену одеялом и присел, наблюдая, как они мирно посапывают.

Мягкое тепло обволакивало коконом безмятежности. Улыбка не сходила с губ. Я позволил ей растянуться «до ушей», оголить зубы – неприлично для короля, принца, но простительно отцу счастливого семейства.

– Ваше величество? – в тишине палаты сдавленный шепот прозвучал как гром среди ясного неба. Я обернулся так резко, что шея заныла.

В щелку приоткрытой двери заглядывал Бис. Бывший сопровождающий нашей межпланетной делегации, теперешний советник короля дышал часто и взволнованно.

Я редко видел на его лице такое выражение – суровое, растерянное, встревоженное. Что могло стрястись за два дня моего отсутствия? Не на другой же конец Галактики улетел! Да и отец остался на правах регента.

Я встал, осторожно проскользнул между стулом и постелью Милены, на цыпочках вышел из палаты.

– Что такое? – не сдержав раздражения, зашипел на Биса.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.