Лаймен Фрэнк Баум
Мальчики-охотники за удачей в Китае

© Грузберг Александр Абрамович (перевод)

© ИДДК

Содержание цикла "Мальчики-охотники за удачей":

Мальчики-охотники за удачей на Аляске

Мальчики-охотники за удачей в Панаме

Мальчики-охотники за удачей в Египте

Мальчики-охотники за удачей в Китае

Мальчики-охотники за удачей на Юкатане

Мальчики-охотники за удачей в Южных морях

Глава 1
Морская трагедия

Гибель парохода первого класса «Катамара Мару» вблизи Гаваев 17 июня 1908 года была темой такого количества газетных статей, что читатель, несомненно, считает, что знает все об этом роковом происшествии. Но я внимательно прочел газетные отчеты и был поражен, убедившись, насколько они ненадежны и неправдивы – в результате небрежности или невежества корреспондентов, желания чиновников уйти от ответственности и тенденции издателей снабжать изложение сенсационными заголовками.

Я могу уверенно говорить об этом, потому что наш корабль «Чайка» первым оказался на сцене катастрофы и спас от гибели пассажиров и экипаж злополучного «Катамата Мару». Поэтому я расскажу эту историю по-своему, потому что она имеет самое непосредственное отношение к событиям, развернувшимся впоследствии, – событиям, которые побудили меня написать эту книгу и изложить в ней приключения, с которыми мало что может сравниться.

Начну с того, что позволю себе представиться – я Сэм Стил из Челси, штат Массачусетс, восемнадцати лет, выполняющий важные обязанности казначея и помощника суперкарго на небольшом аккуратном торговом корабле «Чайка». Вообще-то я один из трех владельцев этого корабля, остальные двое: мой отец капитан Ричард Стил и мой дядя Набот Перкинс. Мой отец – опытный закаленный моряк, побывавших во всех морях мира. Мой дядя – искусный торговец и исключительно честный человек, и эта комбинация объясняет его большой успех в профессии.

Обстоятельства привели меня на корабль в раннем возрасте, и в ходе нескольких долгих и полных событиями плаваний я испытал множество приключений и побывал в происшествиях, которые сделали меня гораздо любопытнее, чем большинство людей моего возраста.

Я думаю, можно оставаться скромным и непритязательным и в то же время правдиво излагать приключения, в которых участвовал. Я рассказываю эту историю не потому, что люблю говорить о себе, а потому что хорошо знаю события, в которых принимал личное участие, и могу правдиво рассказать о них. И когда я закончу свой рассказ, вы увидите, что я совсем не главный герой, а скорее второстепенный актер в представлении – мне кажется, это называется «статист» или «актер на выходных ролях» на театральном жаргоне. Сравнение позволительно, потому что театр – это отражение реальной жизни.

Необходимо немного рассказать об обществе, которое собралось на борту «Чайки», когда в начале мая она начала плавание из Сан-Франциско в Кантон, Китай, со смешанным торговым грузом.

У «Чайки» нет постоянного маршрута, она свободно плывет в те моря и страны, куда нужно доставить грузы и где можно заработать. Мой отец и дядя – предприимчивые люди, они предпочитают, чтобы их передвижениями руководила судьба, вместо того чтобы участвовать в скучных и неинтересных плаваниях, которые могут принести прибыль, но не возбуждение. Тем не менее трое владельцев «Чайки» смогли неплохо заработать, и этот успех побудил нас продолжить действовать эксцентричными методами. В торговле наш прекрасный корабль именуется «бродягой», меня и моих приятелей называют «мальчиками-искателями сокровищ», дядю Набота – «торговцем янки», а капитана Стила – «старой деревянной ногой», потому что у моего бедного отца одна нога действительно деревянная, что не делает его менее способным капитаном. Но мы смеемся над этим безвредным подшучиванием, зная, что многие из тех, кто так шутит, завидуют нам, и поэтому продолжаем беззаботно идти своим путем.

Так получилось, что, завершив прибыльный маршрут вокруг мыса Горн и доставив ценный груз белой жести на большие консервные заводы в штатах Орегон и Вашингтон, мы едва успели встать на якорь в гавани Сан-Франциско, как получили заказ плыть с торговым грузом в Кантон. Это всех нас устраивало, особенно меня, потому что я давно хотел побывать в Китае, Японии и на Филиппинах. Это устраивало также Джо Херринга, нашего юнгу и моего большого друга, и Арчи Экли, состоятельного молодого человека, который участвовал в нашем прежнем плавании в качестве моего друга. Арчи парень безрассудный, склонный к приключениям, и в плавании на «Чайке» вокруг мыса Горн принял участие, чтобы срослась его сломанная нога; а ногу он сломал в глупой уличной потасовке.

Я уверен, вы с сомнением покачаете головой, если я стану перечислять все качества этого молодого человека, которые привели его в наше маленькое корабельное общество. Я должен был бы сказать, например, что Арчи упрям, как мул, тщеславен, как павлин, не обращает внимания на условности и склонен при малейшей провокации спорить и драться. Но спешу добавить, что он смел, как лев, и с теми, кого он любит, нежен, как женщина. Он вполне доказал свою верность в нашем прежнем путешествии, о котором я упоминал, когда он сопровождал меня в Египет и полностью завоевал наши сердца.

Арчи примерно мой ровесник, а Джо, наш юнга, немного моложе, и на нашей удивительной земле трудно найти более верного друга и более необычный характер.

Джо богат. Он мог бы купить себе такой корабль, как «Чайка», и не заметил бы расходов. Если бы захотел, он плавал бы на нашем корабле как почетный гость, но он предпочитает оставаться юнгой. Впрочем, по правде сказать, на нашем корабле нет кастовости, и, если Джо считает, что у него должны быть в плавании обязанности и превосходно эти обязанности выполняет, им можно восхищаться. Капитан Стил хлопает его по плечу так же одобрительно и ласково, как Арчи и меня, а маленький полный дядя Набот берет его за руку и часами прогуливается с ним по палубе.

Джо худой и сутулый. У него большие глаза со спокойным и честным взглядом, и на губах всегда легкая улыбка. Лицо у него чувствительное и выразительное, а его стройная фигура обладает такой силой и проворством, что все бывают поражены, когда начинают проявляться эти качества. Он сдержан и молчалив, хотя и общителен, а когда говорит, его слушаешь, потому что у него есть что сказать. В то время, о котором я рассказываю, мы трое стали неразлучными друзьями, хотя, возможно, мы с Джо немного ближе друг к другу, чем к Арчи.

Экипаж состоит из верных и способных моряков, тщательно подобранных моим отцом, а наши механики – отборные специалисты с доказанными способностями. Но я должен не забыть представить двух очень важных членов нашей команды: кока и стюарда. Первый – с острова в Южных морях, названный Бриония, а второй – с того же острова, названный Нукс. Я сознательно говорю «названный», потому что так их назвал в очень необычных обстоятельствах дядя Набот, когда много лет назад спас этих бедных островитян в лодке в море и вернул к жизни большими дозами «нукса» и «брионии» – это были единственные лекарства, которые тогда оказались в его распоряжении. Вначале бедняги, конечно, не могли говорить по-английски, но быстро научились и были преданы дяде Наботу, а впоследствии и мне. Я привык считать Бри и Нукса своими личными приверженцами, и они много раз доказывали свое право на такое название. Они чернокожие, почти как африканцы, преданы нам и во многих сложных обстоятельствах доказали свою преданность. Вдобавок к этому Бри очень хороший повар, а Нукс – непревзойденный стюард и так заботится о наших удобствах, что совсем нас избаловал.

Мы были в десяти днях плавания от Золотых Ворот и оставили справа от себя Гонолулу, когда однажды вечером попали в такой густой туман, что его можно было почти потрогать. Туман заставлял всех матросов кашлять, кожа у них стала мокрой; мы все заперлись в каютах, и капитан Стил приказал сбросить скорость «Чайки» и каждый полминуты подавать сигнал туманного горна. Мы считали, что в этой части обширного Тихого океана опасность невелика, но любой моряк боится тумана, как призрака, и успокаивается, только когда туман рассеется.

Дядя Набот и Арчи играли в одном углу кают-компании в шахматы, а мы с Джо в другом конце – в криббидж. Отец курил трубку и при свете висячей лампы штопал чулки, потому что на палубе был на вахте первый помощник капитана Нед Бриттон, а более внимательный человек еще не родился на свете.

Вечер 16 июня мы проводили приятно, несмотря на густой туман снаружи, и, когда сменилась вахта, мы все, за исключением капитана Стила, забрались на койки и уснули. Жуткий вой туманного горна нам нисколько не мешал. Когда привыкаешь к такому звуку, перестаешь его замечать.

Меня разбудил топот ног на палубе над головой, громкий звон колокола – сигнал «полный назад» и множество криков и команд, среди которых отчетливо слышался громкий голос моего отца.

Не успев проснуться, я начал одеваться: мною руководил скорее инстинкт, чем понимание того, что происходит. Я понял, что нам грозит опасность, и заметил, что каюта слабо освещена, как будто занимается рассвет. Мгновение спустя я выбежал на палубу и увидел, что все столпились у правого фальшборта и всматриваются в туман.

Неожиданно – казалось, всего на расстоянии длины шлюпки от нас – послышался ужасный грохот и треск раздираемой древесины, и такие душераздирающие крики, что я задрожал от ужаса. Но никто из нас не пошевелился. Все стояли, словно окаменев. Потому что столкнулась не «Чайка» – за непроницаемым пологом тумана в море разыгрывалась трагедия, от которой у любого человека кровь сворачивается в венах: мы поняли, что смерть собирает свои жертвы: мужчин и женщин – на каком-то неведомом корабле.

И тут – в каком-то невероятном чуде, на какое способна природа, – туман мгновенно рассеялся, и мы увидели такую ужасную сцену, которая вызывала стоны, проклятия и крики из самой глубины сердец.

Большой лайнер – «Катамата Мару», как мы впоследствии узнали, – столкнулся носом с бортом крупного торгового корабля «Адмирал Свейн», оставленного в бурю экипажем месяц назад.

«Катамата Мару» пробила борт брошенного корабля, затем ее нос высоко поднялся над этим кораблем, а корма погрузилась глубоко в море. В таком ужасном положении лайнер повисел несколько мгновений и раскололся надвое. Его стальные плиты изогнулись и лопнули, как жестяные, и грохот при этом был громче, чем от звуков при столкновении. Мы снова услышали полные ужаса крики жертв, когда море ворвалось в помещения, а пар зашумел, выбиваясь из щелей; десятки мужчин и женщин бросались в море, чтобы избежать участи, которая казалась ужасней утопления. Мы видели и слышали все это, потому что «Чайка» сбросила скорость и оказалась на небольшом расстоянии от сцены трагедии. Но в следующее мгновение мы все принялись действовать. Все спасательные круги и концы тросов полетели за борт, мгновенно экипажи шлюпок заняли свои места, и шлюпки были спущены. Первым внизу в катере оказался Нед Бриттон, наш рослый помощник капитана, а мы вытаскивали людей из моря задолго до того, как подошел первый китобоец и начал помогать нам. Я был в шлюпке, и работа оказалась такой трудной и тяжелой, что у меня не было времени смотреть, что делают другие шлюпки. Знаю только, что мы все совершали чудеса, и все мужчины, женщины и дети, которые держались на воде к тому времени, как мы до них добрались, были спасены. К счастью, море было спокойно, и легкий ветер, разогнавший туман, поднял лишь легкую рябь.

Наконец, когда я оглядывался в поисках новых пострадавших, кто-то окликнул меня с разбитого корпуса «Карамата Мару», и я попросил матросов быстро грести туда. К этому времени большой лайнер уже так низко сидел в воде, что небольшая группа, ожидавшая нас, была почти на уровне моей головы, и я понял, что мы окажемся в опасности, если лайнер затонет. Торговый корабль тоже уже заполнился водой и тонул.

С «Катамата Мару» спустили в шлюпку раненого, и два человека – один из них корабельный врач, как я узнал позже, – спустились с ним.

– Быстрей, джентльмены, – крикнул я остальным, но они покачали головами и отступили.

– Бесполезно, – сказал врач. – Это офицеры корабля, они его не оставят. Отходите, ради бога, иначе мы пойдем за ним на дно.

Охваченный паникой от его слов, я послушался, и матросы стали быстро грести, уходя от опасного соседства.

Мы добрались до «Чайки», когда Нед поднимал на борт последнего спасенного, и я поспешно поднял наверх своего. Раненый был без сознания. Я заметил, что он китаец, хотя одет в европейский костюм, и что к нему очень почтительно и заботливо относятся его сопровождающий и врач. Мы поместили его в строп и подняли на борт, за ним проследовали остальные, и я готов был подниматься, когда мое внимание привлекли громкие крики на нашей палубе. Я быстро повернулся и увидел ужасную кульминацию катастрофы. Торговый корабль и лайнер ушли под воду одновременно, и море гулко ахнуло и сомкнулось над ними. На этом месте вода закипела и заволновалась, словно внизу собрались тысячи морских чудовищ. Притяжение было таким сильным, что, если бы шлюпка не была уже зацеплена за шлюпбалку, ее бы втянуло в водоворот; корабль, за борт которого я держался, задрожал каждым брусом, как будто в ужасе от увиденного.

Глава 2
Принц Кай Лун Пу

Поднявшись на борт «Чайки», я увидел удручающее зрелище. Палуба была забита отчаявшимися и возбужденными мужчинами и женщинами; они все за последние полчаса потеряли свое имущество, а многие – друзей и родственников. Бри варил котлы с кофе, потому что утренний воздух холодный, а почти всех этих людей вытащили из воды, и наши сердца были полны жалости к беднягам, мы пытались утешить их и подбодрить, насколько это в наших силах.

Столкновение произошло в двадцать минут шестого утра, и к шести все спасенные были на палубе «Чайки». Мы подобрали двести восемнадцать человек из трехсот двадцати семи пассажиров и членов экипажа злополучного «Катамата Мару». Сто девять человек, включая японских офицеров, сознательно оставшихся на корабле, погибли.

В девять утра на горизонте показался пароход «Нагасаки Мару» и в одиннадцать он подошел к нам. Я утверждаю это, несмотря на неточные отчеты в газетах, в которых говорится, что «Нагасаки Мару» присутствовал на сцене трагедии и помогал «Чайке» спасать потерпевших.

«Нагасаки Мару» принадлежал той же компании, что погибший «Катамата Мару»; всех спасенных быстро переправили на его борт; и это было хорошо, потому что наш корабль слишком маленький, чтобы везти всех с удобствами; к тому же мы не обязаны были делать больше того, что сделали. «Катамата Мару» шел в Японию, а «Нагасаки Мару» – в Сан-Франциско, поэтому он должен был оставить спасенных пассажиров и экипаж погибшего судна в Гонолулу, где их подберет корабль, идущий на восток.

Когда «Нангасаки Мару» отходил, все выжившие пассажиры собрались на палубе и благодарили нас криками, и этой благодарности нам было вполне достаточно.

Когда я стоял у поручня и смотрел на быстро уменьшающийся «Нагасаки Мару», Джо тронул меня за локоть.

– Ланч готов, Сэм.

Тут я вспомнил, что с раннего утра ничего не ел, кроме чашки кофе Брионии, поэтому быстро пошел вниз. Мы уже шли по курсу, и над головой ярко светило полуденное солнце.

В кают-компании собрались все офицеры корабля, за исключением второго помощника капитана старого Эли Трента, который был на вахте на палубе, и во время еды мы, естественно, обсуждали события утра.

Я почти закончил есть, когда наш стюард Нукс прошептал у меня над плечом:

– Китаец хочет увидеться с тобой, мастер Сэм.

– Какой китаец, Нукс? – удивленно спросил я.

– Раненый, мастер Сэм. Он в передней каюте.

Я вопросительно взглянул на отца.

– Мы взяли пассажира, Сэм, – сказал капитан, спокойно намазывая тост маслом. – Китаец, которого ты спас в катастрофе, знатный мандарин, принц или как-то еще, и он хочет как можно быстрей попасть в Китай, потому что тяжело ранен.

– Обычно мы ведь не берем пассажиров, – задумчиво заметил я, – но если этот парень ранен и тоскует по дому, наш долг сделать для него, что возможно.

– И это немного, – добавил грубоватый голос за мной, и врач с «Катамата Мару» сел за стол и принялся есть. Мы несколько мгновений молча смотрели на него. Потом я спросил:

– Ваш пациент очень плох, доктор…

– Гейлорд. Меня зовут Гейлорд. Я англичанин, хотя плавал на этом проклятом японском корабле. И мой пациент принц Кай умирает. Он больше никогда не увидит Китай.

– О! – воскликнул я, очень расстроенный. Остальные разделяли мои чувства.

– Его зажало между балками, – объяснил доктор Гейлорд, продолжая есть. – И хотя трое его слуг окружили его и пытались своей смертью спасти, принца зажало, и он, вероятно, проживет не больше одного-двух дней. Жаль, – добавил он, качая поседевшей головой, – потому что Кай Лун Пу был только что назначен одним из пяти вице-королей империи, он отличный молодой человек с многообещающим будущим. Возрождение Китая, джентльмены, связано с такими потомками знатных родов, обучавшихся в колледжах Англии и Америки. Они впитали современные, прогрессивные идеи и со временем отбросят древние предрассудки «Процветающей империи».

Он повернулся и внимательно посмотрел на меня.

– Это вы тот молодой человек, что вытащили нас из катастрофы?

Я кивнул.

– Принц уже дважды просил о встрече с вами. Эти образованные китайцы очень вежливы и щепетильны. Он не хочет умереть, не поблагодарив вас за небольшую услугу.

– Я должен идти один? – неуверенно спросил я.

– Да. Идите немедленно. С ним «Голова Смерти», – добавил враг с пренебрежительным фырканьем, которого я не понял.

Поэтому я неслышно повернул ручку двери каюты и вошел. Не очень приятно навещать умирающего, и я хотел как можно быстрей с этим разделаться.

Передняя каюта на «Чайке» большая, почти просторная, и мы ее тщательно подготовили на случай какого-нибудь важного гостя на борту. До сих пор она использовалась только раз, и я огляделся, чувствуя боль из-за того, что теперь это сцена смерти и что винить в этом можно несчастного китайца.

На стуле рядом с занавешенной койкой сидел китайский служитель, который поднялся на борт вместе с принцем и врачом. Я сразу понял смысл выражения доктора Гейлорда: лицо и выражение этого китайца были воплощением мистического ужаса перед смертью. Точнее было бы сказать – отсутствие выражения, потому что это лицо было неподвижно, как сама смерть, оно серо-зеленого цвета, и кожа плотно, как пергамент, натянута на скулы и вокруг тонких губ. Глаза темные и яркие, но в них ни разума, ни выражения, – глаза как стеклянные. Этот китаец чопорно одет в черный костюм из тонкого сукна лондонской работы.

Когда я вошел, служитель встал, как робот, отдернул с койки занавеску и что-то коротко сказал по-китайски.

Глава 3
Улыбаясь смерти

Я с почтительным поклоном подошел и обнаружил, что смотрю прямо в глаза раненому. И тут я удивленно вздрогнул, потому что молодой человек – почти мальчик, на мой взгляд, – смотрел на меня с улыбкой так радостно, словно встретил старого друга, пришедшего к нему на праздник.

Вспоминая о нем, я никогда не думаю о принце Кай Лун По как о китайце. Лицо, несомненно, носит черты его расы, но он был так старательно европеизирован и такой культурный, откровенный и приятный в поведении, что о нем можно думать только как об очень хорошем человека, которого повезло знать. Бедное искалеченное тело прикрыто покрывалом, а приятное, почти веселое выражение мальчишеского лица заставляет сомневаться в том, что он ранен, и мне показалось, что он нисколько не похож на умирающего.

– Вы молодой мистер Стил, – сказал он на превосходном английском языке, – я рад познакомиться с вами, сэр, потому что вы оказали мне редкую услугу и заслужили мою вечную благодарность.

– Я выполнял простую обязанность, – сказал я с ответной улыбкой, – но я рад, что смог услужить такой важной личности, принц.

– Важной? – переспросил он, поднимая брови. – Возможно, вы бы увидели меня таким, если бы мы встретились в моей провинции Кван-Кай-Нон. – Тень прошла по его лицу, и он вздохнул, но в следующее мгновение с возрожденной жизнерадостностью добавил: – Но мы не в Китае, мистер Стил, а на борту вашего благородного корабля скромный пассажир должен преклоняться более сильной личностью.

Он с улыбкой взглянул на Голову Смерти и сказал:

– Май Ло, преклонись перед благородным американцем, преклонись от нас обоих, потому что я беспомощен.

Служитель, внешне совершенно бесстрастный, распростерся передо мной, потом вернулся в прежнюю позу. Я не мог сдержать смех над этим нелепым поведением, и принц присоединился к моему смеху. Потом я спохватился, стал серьезным и спросил:

– Вы страдаете, принц? Вам больно?

Яркие глаза несколько мгновений разглядывали меня, после чего принц повернулся к Голове Смерти.

– Оставь меня, Май Ло. Я поговорю со своим гостем, – сказал он.

Служитель снова простерся, на этот раз перед принцем, и, ни словом не возразив, вышел. Но почти немедленно торопливо вошел врач, а он протестовал и на словах, и в поведении.

– Послушайте, принц Кай, – сказал он, – сейчас не время для безрассудных глупостей. Я дал вам морфий, чтобы унять боль и позволить вам уснуть, и вы не должны напрягаться и ослаблять действие лекарств.

Молодой человек взглянул на него – отчасти капризно, отчасти сочувственно.

– Мой дорогой Гейлорд, – сказал он, – в своей мудрости вы отмерили оставшиеся мне часы, и я принимаю ваше решение как окончательное. Но почему я должен спать в эти оставшиеся краткие часы, когда вскоре меня ждет вечный отдых?

Доктор покраснел и опустил взгляд. Он был добрый человек, и постоянное присутствие смерти еще не ожесточило его. Принц снова ласково улыбнулся ему и спросил:

– Запасы морфия достаточные?

– Вполне достаточные, мой принц.

– Тогда слушайте мое желание. Я не хочу спать и не хочу страдать в краткое отведенное мне время. Позвольте мне воспользоваться всеми радостями, пока Дракон Земли не завершит свою месть мне. Это будет милосердно, добрый доктор, и вы получите свое вознаграждение.

Старый врач взял руку китайца и тепло пожал ее.

– Вознаграждение не нужно, мой принц. Я сейчас без работы и с радостью поэкспериментирую с вами, чтобы не разучиться. Ваше желание будет исполнено.

– Тогда оставьте нас ненадолго с мистером Стилом, – был ответ, – и проследите, чтобы Май Ло нас не беспокоил.

Доктор почтительно поклонился и вышел.

– Принц, – сказал я, – на борту этого корабля меня зовут Сэм, и я был бы рад, если бы вы тоже так делали. Я не привык к тому, чтобы меня звали по фамилии, и если мы будем друзьями…

– Мы будем друзьями, Сэм, – сразу ответил он, – так что садитесь и давайте немного поболтаем.

Я был очарован своим новым знакомым, он так оживлен, так откровенен в предложении дружбы, так искренне благодарен за оказанную услугу. Его веселость и живость заставили меня почти забыть тот печальный факт, что ему осталось жить совсем немного, но он сам напомнил мне об этом.

Я не могу себе даже представить, каким восхитительным спутником мог быть принц Кай Лун Пу до этого ужасного случая. Он начал рассказывать свою историю шутливо, почти капризно, и мысль о притворстве или о самовосхвалении даже не могла прийти мне в голову.

Принц царской крови, родственник правящей династии Манчу, Кай был рано избран для занятия важного положения в империи и отправлен в Англию для получения образования. Год назад он окончил Оксфорд и после краткого посещения родины – в это время он долго разговаривал с императором и этой страшной старухой Ци Ан, вдовствующей императрицей, – путешествовал по Европе, Египту и Индии, а затем посетил главные города Соединенных Штатов. Это позволило ему изучить другие народы, познакомиться с их поведением и обычаями. В Китай Кай возвращался как вице-король и член императорского кабинета – он уже получил эти посты, когда произошла эта ужасная катастрофа, прервавшая его блестящую карьеру.

Он многое рассказал мне о себе в нашем первом разговоре, но ему больше хотелось слушать, и вскоре он начал расспрашивать меня о моей истории и приключениях.

Мне хотелось развлечь беднягу, обязанностей, которые требовали бы моего внимания, у меня не было, и поэтому часть дня я рассказывал о событиях своей короткой жизни. Казалось, это его очень интересует, и он расспрашивал меня об Аляске и Панаме, куда я совершал плавания с отцом и дядей Наботом, но в которых он сам никогда не был. Я кое-что рассказал ему о наших необычных приключениях в Египте, но с этой страной он был больше знаком.

Я боялся утомить молодого принца своими долгими рассказами, но он не отпускал меня. Дважды за это время заходил доктор Гейлорд и делал пациенту инъекции морфия; должно быть, это снимало боль, потому что принц сохранял бодрость и хорошее расположение духа, пока я не настоял на том, что должен уйти.

За дверью неподвижно, как статуя, стоял бесстрастный Май Ло. Служитель уважительно приветствовал меня и сразу вошел в каюту хозяина.

Доктор Гейлорд в кают-компании курил сигару; он кивнул мне и сказал:

– Необычный человек принц Кай, верно?

– Очаровательный человек, доктор.

– Да. К тому же богат, как Ротшильд – или как ваш Рокфеллер, – добавил он. – Видели бы вы его в туземном наряде на борту «Катамата Мару», окруженного четырьмя служителями. Это была картина, уверяю вас, вполне свидетельствующая о его королевской крови. Все его любят, хоть он и язычник.

– Язычник? – удивленно переспросил я.

– Конечно, язычник. Но согласен, он заставляет вас забыть об этом, потому что в Лондоне и Оксфорде он приобрел полировку английского джентльмена. Только когда я видел окружающих его мошенников, я вспоминал, что он китаец.

– Но они были ему верны, – сказал я.

– До смерти, – ответил он, слегка содрогнувшись. – Они даже пытались поместить свои хрупкие тела между ним и раскалывающимися брусьями корабля. Сэр, вы бы съежились, глядя на их изуродованные останки – как съежился я. Но их самопожертвование было бесполезно.

– Вы уверены, что он умрет? – спросил я.

– Абсолютно. Медицина не может его спасти. Если бы с ним погиб и Голова Смерти, – добавил он, посмотрев в сторону каюты на носу, – я легче примирился бы. Но Май Ло был в безопасном месте и спасся.

– Он старый? – задумчиво спросил я.

– О возрасте китайца невозможно судить по внешности, – сказал доктор. – Но я бы сказал, что Май Ло лет шестьдесят. Мне говорили, что дома он губернатор провинции принца Кая и очень важная личность.

– Мне он не нравится, – откровенно сказал я.

– Он никому не нравится, даже его молодому хозяину, – ответил доктор. – Кстати, сколько по-вашему лет Каю Лун Пу?

– Лет восемнадцать – или девятнадцать, – предположил я.

– Ему двадцать семь лет. Китайцы стареют медленно, если не пристрастятся к опиуму, как кули. Хотите сигару, сэр?

Я покачал головой и пошел на палубу, где Арчи и Джо задержали меня и стали расспрашивать, о чем «его королевское величество китаец» целый день разговаривал со мной. Я был полон впечатлениями и рассказал все, что знаю о нашем раненом пассажире, добавив, что мне искренне жаль, что ему скоро предстоит умереть.

Глава 4
Поразительное предложение

На следующее утро после завтрака меня снова пригласили к принцу Кай Лун Пу. Здесь мне стоит сказать, что у китайцев фамилия идет на первом месте. И что фамилия моего нового друга Кай, как моя фамилия Стил. «Пу» – все равно что «Сэм» у меня, а «Лун» – второе имя. Все китайские имена имеют определенное значение, и свободный перевод Кай Лун Пу на английский язык – «цветок дерева». У принца красивое и подходящее имя, хотя на наш непривычный слух оно кажется странным.

Мой новый друг встретил меня так же оживленно, как накануне, но я заметил, что под глазами у него темные круги, а щеки впали. Когда я вошел, с принцем был врач, и я спросил его, спал ли пациент.

– Ни минуты, – ответил он. – Наш принц намерен не терять ни минуты жизни, и поэтому до полуночи я сидел с ним сам. А потом до рассвета он разговаривал с Май Ло.

– И это было зря потраченное время, – сказал принц, бросив странный взгляд на своего служителя, – потому что у Май Ло очень ограниченный словарь, хотя сам Май Ло мудрый и опытный. Не думаю, чтобы в ответ на мою болтовню он произнес хотя бы шесть слов. Сейчас мне его услуги больше не понадобятся, и я избавлю себя от его присутствия.

Май Ло покорно простерся перед принцем и вышел неслышно, как призрак. Врач готовил шприц, а больной задумчиво смотрел на него.

– Вы видите изменения в моем состоянии? – вскоре спросил он.

– Небольшие, – ответил врач. – У вас удивительная сила жизни. Обычный человек давно бы уже сдался.

– Я могу быть уверен в сегодняшнем дне? – спросил принц.

Прежде чем ответить, врач сделал укол. Потом медленно сказал:

– Пока действует ваше сердце, вы будете жить, но в любое время его действие может прервать тромб. Я не могу обещать даже сегодня, но вы можете увидеть свет завтра или даже послезавтра.

– Но немного?

– Немного, принц.

– Дракон Земли безжалостен. Я не достигну Китая?

– Нет. До Шанхая или Гонконга две недели. И есть еще одно, о чем я должен поговорить с вами. У меня нет средств для бальзамирования или сохранения вашего тела.

На несколько мгновений принц стал очень серьезным. Потом снова рассмеялся, но мне показалось, что в его смехе нет веселья. Вопреки западному образованию, Кай Лун Пу сохранил суеверия своих предков, и ему хотелось, чтобы его тело привезли в Китай и похоронили в зале предков.

– Какой шум поднимет Май Ло, – сказал он, – когда меня бросят в море. Вам придется заковать его, Сэм, иначе он взбесится и причинит вам много неприятностей.

– Если он это сделает, он отправится за вами, – пообещал я. – Конечно, если вы не хотите, чтобы он отвез домой ваше завещание и передал вашим друзьям ваши последние слова.

Принц сделал такую гримасу, что мы с Гейлордом улыбнулись.

– Я сообщу вам тайну, – сказал он, – мой слуга мне так же отвратителен, как вам. Но он человек высокого рождения, мандарин и наследственный губернатор моей провинции, поэтому я вынужден брать его с собой в путешествиях.

– Он выглядит болваном, – заметил я.

– Его внешность обманчива, – возразил принц. – Май Ло удивительно хитер и наблюдателен, он умен так же, как горд и тщеславен. До этого несчастного случая я его побаивался, хотя знаю, что он отдал бы ради меня жизнь, если бы было необходимо. Его долг после моей смерти вернуться домой, умилостивить Дракона Земли, а потом покончить с собой, но очень вероятно, что Май Ло найдет способ избежать этого. Слишком многое будет подкармливать его честолюбие.

– Он наследует ваше поместье?

– Ни в коем случае. Май Ло благороден, но он не царской крови. Мое поместье перейдет к императору, потому что у меня нет наследника, мои наследственные залы будут запечатаны и покинуты и… вскоре я буду забыт.

– Почему? – спросил я.

– Потому что сам никогда не стану предком, – ответил он, на этот раз искренне смеясь. – Абсурдное утверждение, верно, Сэм? Но мои соотечественники преданные синтоисты, они поклоняются предкам, и, хоть при жизни я благодаря моим могучим предкам получал почести и уважение, после смерти я все это потеряю и буду вскоре забыт.

Пока я думал над его словами, врач вышел, и мы остались наедине.

– Вы верите в эту религию поклонения предкам, принц? – спросил я.

– Конечно, нет, Сэм. Что касается наших ортодоксальных традиций и религиозных обрядов я очень плохой китаец. На самом деле мой народ совсем не религиозен: китайцы поносят и даже бьют своих бронзовых и деревянных богов, если они плохо себя ведут, и все церемониальное поклонения богам в Китае – просто фарс. Могу сказать, что даже еще до поездки в Европу я отказывался считать своих разложившихся предков чем-то более важным, чем прах, в который они превратились по законам природы. Но я хранил свое отступничество в тайне, чтобы получить достаточные средства и наслаждаться прелестями Европы. Я даже забрал в покоях предков часть их сокровищ.

– О, – сказал я, – значит, в залах ваших предков есть сокровища?

Он улыбнулся.

– Больше половины богатств Китая, богатства, накопленного за столетия, навсегда запечатано таким нелепым способом, – ответил принц. – Моя семья была старинной уже во времена вторжения татар, и она всегда была богатой. В моей провинции Кван-Кай-Нон в залах предков лежит такое количество сокровищ, которое способно потрясти мир, если бы это сокровища были представлены публично. Но во всем моем поколении их никто не видел, кроме меня.

– Я не вполне понимаю эту систему, – сказал я, очень заинтересованный его словами.

– Наш незапамятный обычай, – объяснил принц, – хоронить вместе с покойным половину его богатств, чтобы он мог использовать их при воскрешении в конце мира. Остающуюся половину получает наследник – старший сын. Дочь никогда не наследует. Когда сын умирает, половина его богатства вместе с его телом хоронится в залах предков, и такое накопление происходит столетие за столетием, так что половина богатства народа постоянно устраняется их пользования.

– А если сына нет, – спросил я, – что происходит тогда?

– Тогда род кончается. В случае благородной семьи, такой, как наша, доверенный слуга тайно запечатывает наследственные залы и затем совершает самоубийство, чтобы никто не мог обнаружить, где они расположены. Если он не решается убить себя, на девятый день его убивают другие слуги, так что в случае смерти господина его судьба все равно определена.

– И в вашем случае доверенный слуга – это Май Ло? – с любопытством спросил я.

– Вы угадали, – с улыбкой ответил принц. – Если бы я был уверен, что он исполнит свой долг, смерть наполовину лишилась бы своего ужаса. Но я подозреваю, Сэм, что Май Ло уважает наши обычаи не больше меня, и, по моему мнению, он без всяких колебаний ограбит залы моих предков, прежде чем запечатать их.

– Но разве другие слуги не убьют его, если он не совершит самоубийство? – с просил я.

– Я мог бы ответить на этот вопрос, если бы лучше понимал намерения Май Ло, – ответил принц серьезней, чем обычно. Потом лицо его прояснилось, и он сказал: – Меня очень интересуют ваши друзья Арчи и Джо, которые участвовали в египетских приключениях, о которых вы мне вчера рассказывали, и были верны вам. Они по-прежнему ваши друзья?

– Конечно, принц. Они оба на борту «Чайки».

– Я могу их увидеть? Приведете их сюда, чтобы я мог на них взглянуть? – живо спросил он.

– Они будут очень рады, – ответил я. – Когда?

– Немедленно. Вы помните предупреждение доктора.

– Сейчас приведу, – сказал я, вставая.

– Попросите это сделать Май Ло, – предложил принц.

Я так и поступил. Служитель неподвижно стоял за дверью, и я попросил его пригласить к Кай Лун Пу моих друзей.

Через несколько минут пришли Арчи и Джо. Я знал, что им хочется познакомиться с нашим необычным пассажиром.

Принц целый час разговаривал с ними на разные темы, расспрашивал подробности прошлых приключений; он очень проницательно изучал их обоих, причем они об этом не подозревали. Я гордился своими друзьями, потому что, хоть каждый из них мог вести себя необычно, на грани эксцентричности, более верных и мужественных друзей не может существовать. По крайней мере таково мое мнение о них.

Казалось, принц тоже их одобряет, и их необычные ответы и привычки его забавляли – грубоватый и откровенный Арчи, скромный и застенчивый, как девочка, Джо.

Очень скоро Кай Лун Пу, откинувшись на подушки, рассмеялся. Потом снова рассмеялся, очевидно, очень довольный, и еще раз, радуясь какой-то мысли, пришедшей ему в голову. Арчи и Джо неуверенно смотрели на него; должен признаться, что я и сам начал подозревать, что искалеченное тело наконец подействовало на его разум. Но затем принц самым обычным тоном сказал:

– Клянусь всеми большими и малыми богами, я это сделаю!

– Что сделаете, принц? – с любопытством спросил я.

– Дам вам возможность участвовать в новом приключении, – почти радостно ответил он. – Вы ведь не устали от приключений, ребята?

– Не слишком, – решительно ответил Арчи.

– И хотя вы уже нашли некоторые небольшие сокровища, вы ведь не против найти больше? – продолжал он, внимательно глядя на нас.

Должно быть, ему ответили наши жаждущие лица, но я как можно спокойней спросил:

– Что вы предлагаете, ваше высочество?

– Очень просто, Сэм. Я хочу рассказать вам, как ограбить залы моих предков.

Глава 5
Залы его предков

Боюсь, мы выглядели глуповато, услышав это предложение. Арчи раскрыл рот и широко распахнул глаза, на чувствительном лице Джо появилось озабоченное выражение, а я почувствовал, что покраснел.

– Видите ли, принц, – сказал я, неловко ерзая, – мы участвовали в приключениях, но мы не пираты и не грабители.

– Вздор, – со смехом ответил Кай, – слово «грабить» вовсе не означает воровать, даже в вашем запутанном английском языке. И я использовал его фигурально. Ограбить зал моих предков не грех, потому что вы никакого живого человека не лишите того, что принадлежит ему в настоящем или может пригодиться в будущем. Что касается моих предков, то, по моему мнению, они мертвы, и, если в конце мира они воскреснут, им будет все равно, богаты они или нет. Говорю вам, Сэм, я не могу представить себе более глупую идею, чем хоронить богатство с мертвецами, и, если бы я вернулся в Китай, моим твердым намерением было бы самому ограбить залы моих предков. В этом случае никто бы ничего не знал, и не было бы никакой опасности. Как я уже сказал, несколько лет назад я забрал оттуда кое-какие драгоценности и использовал их для роскошного образа жизни. Поэтому, раз я сам готов был ограбить своих предков, теперь, когда я не могу это сделать, у вас не должно быть никаких угрызений совести и никаких моральных проблем. Слушайте, друзья, я представляю вам троим: Сэму, Джо и Арчи – все сокровища, которые хранятся в залах моих предков. Они ваши, я добровольно отдаю их вам, но вы должны пойти и взять их, а это будет опасно.

– Почему? – спросил Арчи.

– Потому что я не смогу вам помочь, – ответил он. – Потому что вы должны будете противостоять преданности предкам, содержащейся в религии Китая. Потому что мои собственные подданные и слуги изрубят вас на куски, если ваше намерение будет раскрыто, и…

Он помолчал в нерешительности.

– Есть еще какие-нибудь любопытные причины? – спросил я.

– Самая основная из них, – ответил он. – Потому что я убежден: Май Ло намерен сам завладеть этими сокровищами.

Джо негромко присвистнул, а Арчи выглядел особенно задумчивым.

– Стоит ли нам пускаться в это приключение? – спросил я.

– В течение столетий половина богатства одной из самых богатых семей Китая помещалась в склепы, которые я называю залами своих предков, – ответил он. – Это богатство состоит из нефрита, драгоценных камней, особенно рубинов, жемчужин и огромного количества золота и серебра. Этого достаточно, чтобы выкупить целое царство, и так как я не могу воспользоваться этим сам, я хочу, чтобы это сделали вы – если сможете. Ваша задача в любом случае будет очень трудной, потому что ограбление залов предков – страшное преступление в Китае. Даже могилы бедняков – склепы из камня и земли с крышей из бамбука и пальмовых листьев – все уважают. Но величайшая опасность исходит от Май Ло. Если он не сможет сам ограбить залы моих предков, он помешает это сделать всем остальным.

– В таком случае, – сказал Арчи, – давайте бросим его за борт, пока у нас есть такая возможность. Он всего лишь китаец. – И в следующее мгновение, увидев улыбку на лице принца, понял, что он сказал, и начал извиняться. – Очень трудно, – добавил он, – думать о вас как не об одном из нас.

Возможно, этот наивный комплимент понравился принцу, потому что он рассмеялся и сказал:

– Было бы разумно бросить Май Ло за борт. Но не думаю, чтобы вы пошли на убийство даже ради моих сокровищ. Поэтому я сделаю, что могу, чтобы помочь вам перехитрить мандарина. Можете найти лист бумаги и небольшую кисть?

Джо через несколько мгновений принес все это из своей каюты, и, пока он отсутствовал, мы сидели молча.

Я расправил листок на покрывале перед принцем и обмакнул кисточку в чернила. Левая рука принца была сломана, и он не мог ею пользоваться, но, к счастью, он мог, хотя и с трудом, пользоваться правой рукой. Он сразу стал писать на бумаге китайские иероглифы, вскоре закончил и протянул кисточку мне.

– Вы не можете прочесть мою подпись, Сэм, – сказал он, – но она здесь и будет признана. Это приказ всем моим подданным принимать вас и сопровождающих вас в течение года как моих гостей и служить вам так же верно, как они служили бы мне. Я добавил, что мой дух будет проверять, повинуются ли моему приказу, и отомстит тем, кто не повинуется. Для нас это, конечно, вздор, но на мой народ это подействует. Возьмите эту бумагу, Сэм, и берегите ее. Подождите! Позовите на минуту Май Ло.

Я сделал это, и принц спокойно сказал своему служителю:

– Засвидетельствуй приказ, Май Ло.

Мандарин взглянул на документ, но, хотя я внимательно наблюдал за ним, я не заметил ни следа эмоций в его стеклянных глазах; на его похожем на замазку лице не было ни удивления, ни интереса. Он взял у меня кисточку и послушно поставил свою подпись под подписью принца. Потом по приказу своего господина снова вышел.

Я взял бумагу, старательно сложил ее и спрятал в бумажник.

– Значит, вы решили предпринять это приключение? – довольно спросил принц.

Я взглянул на Арчи и Джо. Они оба кивнули. Поэтому я сказал:

– Мы поищем сокровища, ваше высочество.

– Отлично! – ответил он. – Теперь снимите у меня с пальца кольцо с печатью.

Я послушался. Это было тяжелое золотое кольцо с любопытной гравировкой, украшенное большим рубином. Верхняя поверхность камня была плоская, и на ней были вырезаны три иероглифа.

– Это кольцо демонстрируйте только в случае крайней необходимости, – предупредил Кай Лун Пу. – Если вы это сделаете, вам подчинится любой человек в моей провинции. Оно сохраняет свою власть даже в присутствии императора. Поэтому берегите его.

Я поблагодарил его и спрятал кольцо в карман.

– А теперь, – сказал принц, – я могу сделать для вас еще только одно, но это должно оказать вам большую помощь в вашем приключении. Слушайте все внимательно, потому что тайну, которой я хочу с вами поделиться, нельзя никаким образом записать, и она должна храниться только в памяти. Именно так ее передавали в моей семье от поколения к поколению; сообщали ее старшему сыну, единственному наследнику. Мои предки скорее умерли бы, чем позволили незнакомцу или чужаку узнать эту семейную тайну, но я – я другой. Образование разбило на мне кандалы традиции и глупых обычаев; я постиг знания большого мира, о которых большинство моих соотечественников даже не подозревает.

Он ненадолго замолчал, словно задумался, и заговорил медленно и отчетливо, понизив голос.

– Вам будет легко отыскать наследственные залы семьи Кай. Они находятся рядом с моим дворцом, и вначале вы увидите необычный, но очень красивый дом из полированного бамбука, с входами со всех четырех сторон. Каждый вход охраняет бог, и с вашей стороны было бы разумно умилостивить бога подношением. Сожгите перед изображением бога молитву за мой дух. Вы не должны заходить в этот дом, потому что он священный, но я опишу его вам.

В центре яма с облицованными камнем стенами и со ступенями вдоль стены. В центре ямы бронзовая табличка; если ее поднять, открывается проход. Это туннель, наклонно уходящий в глубь земли, и, если вы пройдете по нему, он приведет вас в подземный склеп, или чи, в котором погребены мои благородные предки. Склеп вырублен в цельной скале, это большое куполообразное помещение, заполненное произведениями искусства за все века со времени создания этого склепа. Говорят, что гобелены в этом склепе лучшие во всей империи. По стенам этого помещения ниши, в которых стоят гробы моих уважаемых предков, а рядом с каждым гробом сундуки, урны и табуреты, содержащие половину богатства усопшего. Вам понятно это описание?

– Я мог бы нарисовать это, – сказал я.

– Отлично. Теперь относительно секрета.

Он еще больше понизил голос и с опаской взглянул на дверь, за которой, как он знал, стоит Май Ло. Затем продолжил:

– Есть второй, тайный, вход в погребальный зал, о существовании которого не знает никто, кроме наследника. Он был построен семь столетий назад Кай Таем, набожным человеком, который хотел посещать своих покойных предков и молиться им без обязательных церемоний, которые необходимы при входе в зал предков. Этот частный проход тоже туннель и идет из моего дворца. А теперь, мои друзья, слушайте внимательно. Во дворце есть анфилада комнат, которая называется Покоями Рогатой Рыбы – из-за особенностей оформления. Эти покои всегда занимает царственный принц нашей семьи, и поэтому, когда вы прибудете во дворец, покои будут пусты. Главный вход в Покои Рогатой Рыбы, несомненно, будет охраняться днем и ночью, и с вашей стороны было бы неразумно пытаться войти этим путем. Но за поворотом коридора, ведущего к этому входу, висит гобелен, на котором изображен Дракон Земли, обнимающий женщину. За этим гобеленом вы найдете небольшой бронзовый шар или набалдашник. Потяните его к себе, и откроется тайная дверь, ведущая непосредственно в мою спальню. Если вы попадете в нее, дальше вам никто не помешает.

В одном углу этой комнаты стоит статуя первого Кая в броне. Это страшная фигура, и мальчиком я ее очень боялся. Однако изготовлена эта статуя с огромным мастерством. Если толкнуть в сторону ее левую ногу – давить придется сильно, – в спине статуи отойдет панель. Это вход в тайный туннель, и, когда вы его найдете, все остальное будет легко. Проход ведет в одну из ниш зала моих предков, и вход искусно скрыт шпалерами. По этому проходу вы сможете перенести все сокровища в мои покои во дворце. А дальше я предоставляю вашей изобретательности переправить сокровища в Шанхай или на борт вашего корабля. Я ясно выразился, мои друзья?

– Совершенно ясно, – ответили мы все, довольные, что приключение так старательно для нас организовано, и я добавил:

– Чем мы можем отблагодарить вас, принц Кай?

Он улыбнулся.

– Меня отблагодарит вера в то, что вы перехитрите старого Май Ло и не позволите ему украсть сокровища, – был ответ. – Если я стану духом, я постараюсь наблюдать за вами и наслаждаться этим зрелищем.

– О, не делайте этого! – с дрожью воскликнул Арчи.

– Но ведь вы об этом не узнаете, а у меня в состоянии духа будет не так уж много развлечений, – ответил он.

– Но во что вы верите? – спросил я, удивленный тем, что он так легко говорит о смерти.

– Мы, синтоисты, верим в наших предков, – насмешливо сказал принц, – и это всегда делало нас чувствительней, чем наших собратьев буддистов. К тому же я изучал христианство, магометанство и теософию, и все это заставило меня еще больше восхищаться Конфуцием. Так что в конце я возвращаюсь в синтоизм. Я умру в вере своих предков, но не ограниченный их узкими предрассудками, надеюсь.

Он вздохнул, и мне показалось, что щеки у нее еще сильней впали, а кожа побледнела. Поэтому я сказал:

– Это был трудный разговор, ваше высочество, и вам нужно отдохнуть. Следует ли нам удалиться?

Он поколебался и кивнул со следами прежней бодрости.

– Пошлите ко мне врача, – сказал он. – Пора принять новую дозу морфия.

Глава 6
Старая Голова Смерти

Когда мы вышли на палубу, выяснилось, что ветер усилился и приятный запах воды, которым мы раньше наслаждались, словно покинул нас. Но наша храбрая «Чайка» смело встречала волны, ее лебединое тело не дрожало, и мы знали, что в нашем прочном корабле можно не бояться непогоды.

Найдя защищенное место на шкафуте, мы втроем принялись обсуждать разговор с принцем и шансы на успех в предложенном нам приключении.

– Он сделал все для нас таким легким, словно отобрать конфету у ребенка, – весело сказал Арчи.

– Поистине он проявил себя щедрым другом, – согласился я. – Жаль, что он должен умереть. Я предпочел бы, чтобы он был живым и оставался моим другом, чем получать его сокровище. А, Джо?

– Совершенно верно, – тихо ответил Джо.

– Мне тоже понравился этот парень, – сказал Арчи, – но наши чувства ничего в этом случае не изменят. Сокровище призывает нас прийти и взять его и…

– И еще есть Май Ло, который хочет сокровище себе, – добавил Джо.

– Джо прав, – задумчиво сказал я. – С Май Ло надо считаться. Даже принц его опасается.

– А я не боюсь, – заявил Арчи. – Этот человек болван! Всякий, кто преклоняется и становится на колени, как этот тип, трус и подлец.

– Врач, – тихо сказал Джо, – называет его «Старая Голова Смерти».

– Ну и что?

– Я боюсь смерти.

Мы оба вздрогнули, но Арчи, к которому вернулась храбрость, сказал:

– Что может один жалкий китаец против трех американцев?

– Очень мало в Америке, – сказал Джо. – Но мы отправляемся в его страну, в Китай, где старая Голова Смерти – высокопоставленный мандарин и губернатор провинции. Там он не будет преклоняться, потому что принц – его единственный господин, а принц вскоре будет под волнами океана.

Мы задумались. Когда Джо произносит долгую речь, всегда есть о чем задуматься.

– Ты хочешь сказать, что испугался и не станешь принимать участие? – наконец спросил Арчи.

– Нет, – ответил Джо. – Я пойду в Китай. Конечно, если вы тоже пойдете.

– Вот это другой разговор!

– Но мы суем головы в капкан, и любая мелочь может его спустить, – добавил Джо.

Арчи удивился.

– Не понимаю, почему ты так считаешь, – возразил он. – Мне все кажется очень легким. У нас есть письмо принца к его людям, есть кольцо, мы знаем тайный проход в зал его предков. Если мы завалим такую работу, нас следует повесить.

– И повесят или что-нибудь еще хуже, – сказал Джо. – Поэтому мы не должны ее завалить. А где эта провинция Кван-Кай-Нон?

– Забыл спросить, – ответил я, сам удивляясь своей оплошности.

– Китай – большая страна, – сказал Джо.

– Знаю. Когда в следующий раз увижу принца, спрошу, где эта провинция и как до нее добраться.

– Сделай это, – сказал Арчи. – Это нам очень поможет.

Но больше я принца не видел. За ланчем врач ел с аппетитом, на лице его было задумчивое выражение.

– Как ваш пациент, доктор? – спрашивал дядя Набот, когда я вошел.

– Я снова без работы, – серьезно ответил доктор Гейлорд.

– Господи! Он умер? – спросил дядя.

– Да, сэр.

Не знаю, почему у меня так сжалось сердце, когда я это услышал. Возможно, благородный молодой китаец вызвал у меня восхищение и преклонение, о которых я не подозревал за то короткое время, когда знал его.

Я взглянул на Арчи и Джо; оба выглядели очень серьезными.

– Не слишком ли это неожиданно, доктор? – спросил дядя Набот после паузы, во время которой он энергично мешал чай.

– Да, он мог бы прожить еще двадцать четыре часа. Но морфий перестал на него действовать, и он ужасно страдал. Поэтому я его убил.

– Что?

– Дал по его просьбе большую дозу морфия, и он погрузился в долгий сон с улыбкой благодарности на лице.

Наступила еще одна пауза.

– Аминь! – сказал капитан Стил, откашливаясь. – Было ли это… гм… строго профессионально, доктор?

– Это было строго гуманно, капитан. Ниже талии он был совершенно раздавлен и согласно всем законам науки и здравого смысла с самого момента происшествия он уже был мертв. Без морфия он бы и до сегодня не дожил. Когда морфий перестал действовать, он умирал бы медленно и в ужасных страданиях. Я не мог этого выносить, и он не мог. Он попросил меня кончить, и я это сделал.

– Вы хороший человек, Гейлорд, – сказал дядя Набот, вытирая лысую голову красным носовым платком. – Я рад, что у вас хватило храбрости сделать это.

– Этот китайский принц, – сказал врач, откидываясь на спинку стула и сунув руки в карманы, – был очень хорошим человеком. Я видел его на борту, и он всегда привлекал меня своим веселым и умным лицом. Когда «Катамата Мару» раскололся, я оставил всех, чтобы ухаживать за Кай Лун Пу. Я понял, что он ранен смертельно. К несчастью, все мои медицинские инструменты и средства были недоступны, и, когда я выбежал на палубу, у меня были только медицинская сумка и шприц. Я помог Май Ло, единственному уцелевшему служителю принца, перенести его на ваш корабль и по его просьбе остался с ним, потому что врач на «Нагасаки Мару» мог позаботиться о немногих раненых с «Катамата Мару». Мне хорошо за это платили, но хочу сказать, что деньги никак не повлияли на мое решение.

Было видно, что врач говорит правду, поэтому мы только согласно кивнули.

– Поместив его в вашу каюту, я сказал ему, что он умирает, – продолжал врач. – Кай воспринял мои слова философски и спросил, долго ли я смогу сохранять ему жизнь так, чтобы он не страдал. Тогда мы договорились, и я обещал ему, что он умрет без страданий. Ему, кажется, нужно было организовать какие-то семейные дела с Май Ло, который представляет его в провинции, и потом у него было несколько разговоров с Сэмом и другими мальчиками.

Он помолчал и с любопытством посмотрел на нас, и его проницательный взгляд из-под густых бровей смущал меня.

– К счастью, – продолжал он, – принц закончил свои дела, какими бы они ни были, прежде чем морфий перестал действовать. Зайдя к нему недавно, я понял, что настало время выполнять обещание. Я спросил его, готов ли он, и он сказал, что готов. И сейчас, на китайском жаргоне, он спит со своими предками.

В наступившей тишине мы все были заняты своими мыслями. Наконец мой отец спросил:

– Где Май Ло?

– Жжет молитвы перед телом. Очень скоро он может доставить нам неприятности.

– Какие? – спросил капитан.

– Эти китайцы считают вечным позором, если тело погребено не дома. Май Ло спросил меня, когда я забальзамирую тело, но я уже расспрашивал и понял, что на борту «Чайки» нет ничего, что помогло бы мне сохранить тело Кай Лун Пу, пока мы не приплывем в Китай. Сам он это понимал и был согласен, чтобы его похоронили в море, но у старой Головы Смерти другие идеи, и, когда Май Ло узнает, что мы собираемся делать, он, как я сказал, доставит нам неприятности.

– Что он может сделать? – спросил дядя Набот.

– У этих китайцев есть неприятное обыкновение впадать в бешенство и изрубить несколько человек в фарш, прежде чем удастся с ними справиться. Не скажу, что Май Ло это сделает, но что-нибудь он обязательно сделает – сделает все, что в его силах, чтобы помешать похоронить тело его хозяина в море.

– Он не впадет в бешенство, – уверенно сказал я, – и не сделает ничего такого, что подвергло бы опасности его жизнь.

– Почему, Сэм? – спросил мой отец. – Май Ло странный тип. Я никак не могу его понять. Мне кажется, он на многое способен.

– Только не на причинение опасности самому себе, – добавил я. – Принц лучше всех знал Май Ло, и, судя по его словам, Май умней, чем ты считаешь, и слишком честолюбив, чтобы подвергнуть свою жизнь опасности из-за простого каприза.

– Это не просто каприз, – сказал врач. – Синтоисты поклоняются предкам, и святость тела покойника – часть их религии. Если Май Ло хороший синтоист, он считает, что будет проклят духами своих предков, если позволит, чтобы тело его господина бросили в море, потому что в таком случае в конце мира его господин не сможет воскреснуть.

– Но хороший ли синтоист Май Ло? – спросил я.

– Мм… Не знаю. Он так говорит, но этот тип меня удивляет. Многие китайцы носят маску бесстрастной сдержанности, но Май Ло самый непостижимый человек, какого я когда-либо видел. Если бы он не был умен, не стал бы мандарином высокого разряда; его нельзя судить по лицу из замазки и по глазам-бусинкам.

– Что ж, – сказал мой отец, – мы не можем подвергать риску свое здоровье, держа на борту разлагающееся тело, так что, доктор, когда вы будете готовы, мы предоставим принцу самые почетные морские похороны. Вопреки старому мандарину. Кстати, Сэм, узнай, не хочет ли Май Ло поесть.

Я вышел и негромко постучал в дверь каюты. Вскоре двери приоткрылась, и в щелку я увидел бесстрастное лицо Май Ло. Увидев меня, он так быстро закрыл дверь, что я не успел сказать ни слова. Я услышал, как он задвинул засов.

– Пусть сдохнет с голоду, – сказал я и пошел на палубу.

Остальные как будто разделяли мои чувства, потому что тоже молча пошли за мной.

Глава 7
Мы становимся заговорщиками

– Вы увидите, что мое предложение было хорошим, – сказал Арчи, когда мы остановились под защитой рулевой рубки, потому что к этому времени ветер почти превратился в бурю.

– Это, несомненно, упростило бы положение, – согласился я, – но, к несчастью, сделать это невозможно.

– Тогда мы должны стать его друзьями, – сказал Джо.

– Но как это сделать?

– Не знаю, но большая ошибка позволять ему думать, что он наш враг.

– Почему, Джо?

– Мы должны попасть в его провинцию и забрать сокровище. Там он обладает властью, и нам нужна его добрая воля. Иначе он сделает так, что нам будет жарко.

– Это верно, – мрачно сказал Арчи. – Но нельзя дружить с манекеном. Он не ответит и на цент.

– У него должны быть какие-то чувства, – предположил Джо. – Это доказывает его верность принцу. Давайте изучим его и попробуем узнать, как получить его благодарность, или уважение, или…

– Или что?

– Как подстегнуть его честолюбие.

– Если принца похоронят в море, – задумчиво сказал я, – дома Май Ло будет опозорен. Если мы сможем спасти его от этого позора, он будет нам благодарен, потому что это даст ему возможность осуществить свои честолюбивые планы.

– Мне казалось, что он должен совершить самоубийство, – сказал Арчи.

– Да, но не немедленно. Вначале он должен уладить дела своего господина, и это предоставляет большие возможности для недобросовестного человека. Затем он должен запечатать наследственный зал и уничтожить все ведущие к нему следы или даже само его существование. На все это нужно время, и это даст ему возможность осуществить свой план – бежать с сокровищами, украденными из могил предков принца.

– Он посмеет это сделать? – спросил Арчи.

– Май Ло видел мир за пределами Катая, – сказал я, – и такой опыт может уничтожить многие его религиозные верования и доктрины. Контакт с нашей западной цивилизацией заставил принца разувериться в синтоизме; возможно, то же самое произошло и с Май Ло.

– Тогда почему он так старается доставить тело принца в Китай. Он должен знать, что вера в предков – это вздор.

– Он это знает. Но также знает, что дома по-прежнему в это верят. Он хочет привезти тело в Китай, чтобы избавиться от позора.

– Понятно, – сказал Арчи. – Но как вы знаете, он не может это сделать. Невозможно правильно забальзамировать принца, и капитан Стил уже решил бросить тело в море.

Посмотрев на корму, я увидел идущего мимо шканцев врача с трубкой во рту, и неожиданно мне пришла в голову мысль.

– Ребята, – сказал я, – в этом деле нам нужна помощь. Мы одни не справимся. А что если мы попросим доктора присоединиться к нам?

– Старого Гейлорда?

– Да. По моему мнению, он хороший человек, и он сказал, что сейчас у него нет работы.

– Хорошая идея, – сказал Джо.

– А не потребует ли он слишком большой кусок пирога? – спросил Арчи.

– По словам принца, в залах его предков больше сокровищ, чем мы сможем унести за год. Если доктор Гейлорд нам поможет, мы ничего не потеряем, дав ему долю.

– Но я не вижу, чем он может нам помочь, – заявил Арчи. – Я бы скорее предложил Неда Бриттона или мистера Перкинса. В борьбе им можно доверять до конца.

– Но на этот раз дело не в борьбе, Арчи, – напомнил я ему. – Если дело дойдет до открытой войны, весь наш экипаж не устоит против тысяч китайцев. Здесь нужны ум, храбрость и дерзость.

– Тогда не понимаю, зачем тебе нужен врач, – удивленно сказал Арчи.

– А я понимаю, – спокойно заметил Джо. – Думаю, я понял мысль Сэма, и это хорошая мысль.

– Какова же она? – спросил Арчи.

– С помощью доктора Гейлорда мы можем обмануть Май Ло и спасти его от позора. Это обеспечит его благодарность. Да, Сэм?

– Совершенно верно, Джо. Подозвать доктора?

Они кивнули, и по моему приглашению доктор Гейлорд охотно присоединился к нашей маленькой группе.

– Доктор, – сказал я, – мы устраиваем заговор. Хотите присоединиться к нам?

Он проницательно взглянул на меня.

– Я знаю, что вы что-то задумали, – сказал он, – и пытаюсь узнать, какой тайной поделился с вами принц Кай. Меня это интересует не меньше, чем Май Ло.

– О! – сказал я со вздохом. – Он что-то подозревает?

– Май Ло не дурак, а вы много времени провели с принцем Каем закрывшись. К тому же он видел важный документ, и я слышал, как он спросил у принца, где его кольцо.

– Каков был ответ? – спросил я.

– Принц Кай сказал, что отдал кольцо Сэму Силу с важной целью и что он поручил вам выполнить его задание. К тому же он взял у Май Ло обещание подчиняться вам и оказывать любую помощь, какая вам понадобится.

– Отлично! – воскликнул я.

– Отлично только кажется, – сухо сказал врач, – но с Май Ло это не пройдет. Если оставите дверь незапертой, он перережет вам горло.

– Значит, вы ему не доверяете? – тревожно спросил я.

– Более того, Сэм. Я его боюсь. Но расскажите мне вашу историю и ваше предложение, и я сразу скажу, присоединюсь ли я к вашему заговору.

И я рассказал ему о встречах с принцем Каем, в последней из которых участвовали также Арчи и Джо. Я сказал, что, по моему мнению, мысль принца об ограблении зала предков возникла из-за моего рассказа о наших прежних приключений в поисках сокровищ; я рассказывал об этом, чтобы развлечь его. Но когда эта озорная идея пришла ему в голову, он начал думать, как помочь нам, и думаю, в свои последние часы он получал некоторое удовольствие, представляя себе наши трудности и пытаясь найти способы преодолеть их. Еще одно, что, несомненно, вдохновляло его, – стремление перехитрить Май Ло, которого он не без причины подозревал в желании самому ограбить гробницы.

Доктор Гейлорд выслушал мой рассказ, не прерывая, и я видел, что он очень заинтересовался. Когда я кончил, он какое-то время молча курил, а мы в тревоге смотрели на него. Наконец он выколотил пепел из трубки и решительно сказал:

– Все это выглядит слишком интересным, чтобы пропустить, ребята, и, если вы считаете, что такой старик, как я, может вам помочь, я до конца буду с вами. Но хочу предупредить вас, что мы очень рискуем, и, если хоть один из нас уцелеет без царапины, он будет исключительно счастлив. С другой стороны, я немного знаю об огромном богатстве этих залов предков, и, если наше предприятие закончится успешно, наше будущее обеспечено. Конечно, для молодых людей это не так важно, но мне поможет купить уютную ферму в Англии и в покое провести свои последние дни. Поэтому я с вами, ребята, и можете рассчитывать на меня, как на каждого из вас.

– Вы знаете, в какой части Китая провинция Кван-Кай-Нон, доктор? – спросил я.

– Конечно. Она на северо-западе, в предгорьях Гималаев; это очень уединенное, далекое от дорог место, и это сделает нашу задачу вдвое трудней.

– Как мы можем туда попасть? – спросил Арчи.

– Начнем от Шанхая, проплывем тысячу миль или около того до Ичана, потом во караванному пути пересечем местность и доберемся до края мира, то есть до провинции Кван-Кай-Нон. Не очень определенно, верно. Но, вероятно, дорога до столицы провинции, до города Кай-Нон, хорошо известна.

– Май Ло покажет нам дорогу, – сказал я.

Доктор посмотрел на меня непонимающим взглядом.

– Нам очень скоро придется рассказать о своем замысле моему отцу и дяде Наботу, – продолжал я, – потому что «Чайка» должна будет зайти в Вусун, чтобы мы могли отвезти тело принца в Шанхай, а оттуда плыть вверх по Янцзы, а наш корабль пойдет разгружаться в Кантон. Там они смогут подобрать нас, когда мы вернемся.

– Послушайте, – раздраженно сказал доктор Гейлорд, – вы что, спятили?

– Надеюсь, нет, – сэр.

– Тогда что это за вздор о перевозке тела принца Кая…

– В Кай-Нон, – прервал я его, – чтобы он мог упокоиться рядом с предками. Это спасет Май Ло от позора и позволит ему с торжеством вернуться домой. Чтобы добиться этого, он с радостью покажет нам дорогу.

Врач улыбнулся.

– Начинаю понимать, – сказал он. – Поэтому вы хотите, чтобы я принял участие.

– Совершенно верно, – ответил я. – Без вас нам не справиться.

– А военная добыча?

– Разделим поровну.

– Хорошо! – сказал врач. – Очень хорошо! Заговор состоялся, и заговорщики должны победить.

Я с улыбкой посмотрел туда, где у поручня неподвижно стоял человек и смотрел в море. Он был слишком далеко, чтобы подслушать наш разговор, но при виде его улыбка исчезла с моего лица.

Это был Май Ло.

– Идемте, – сказал. – Спустимся вниз и все обговорим. Здесь становится холодно.