# Щенячья любовь

Келли Моран

Эйвери Стоу, настрадавшись от неудачного брака, решает переехать в тихий и спокойный городок, чтобы воспитывать свою особенную дочь. Так она оказывается в Редвуд-Ридже, штат Орегон.

Местный ветеринар Кейд О’Грейди еще не встречал женщин, с которыми не мог бы справиться, – все знают о его любвеобильности. Но когда в их семейной клинике появляется Эйвери Стоу с раненным щенком на руках… Что ж, жизнь Кейда переворачивается с ног на голову. Теперь ему придется постараться, чтобы убедить неприступную Эйвери в том, что любовь не может быть ошибкой.

Ветреный красавчик-ветеринар, по которому сохнет половина женщин в Редвуд-Ридже, и новая обитательница городка, ищущая спокойствия?.. Гремучая смесь в первой книги серии, завоевавшей любовь поклонников по всему миру.

> Эту книгу я от всего сердца посвящаю моей писательской группе «Веселые женщины». Вонни, Элисон, Энджел, Ауриа, Сара, Дикси, Эй-Джей, Мэк, Эми и Ариэль… без вас у меня ничего бы не получилось.

> А еще хочу посвятить ее моему племяннику Коннору, который живет с аутизмом и помогает мне быть сильной, веселой и решительной.

## Слова благодарности

Я хотела бы выразить особую благодарность ветеринарной клинике «Брентвуд», в особенности Линн, которая помогла мне разобраться в тонкостях работы ветеринаров. Все ошибки только на моей совести. И большое спасибо Ракел из моей волонтерской группы, которая рассказала о содержании птиц и поделилась разными историями.

## Глава 1

Эйвери Стоу прищурилась и, склонившись над рулем, попыталась рассмотреть сквозь пелену пушистых снежных хлопьев тихий темный Редвуд-Ридж. В Сан-Франциско никогда не бывало таких снегопадов. Предложение мамы сменить «Камри» на кроссовер оказалось очень кстати – седан не проехал бы по занесенным снегом дорогам Орегона. Даже ее легкомысленная мать иногда оказывалась права. Хотя «иногда» в данном случае ключевое слово.

Радуясь, что двухдневное путешествие подходит к концу, Эйвери быстро оглянулась на заднее сиденье – проверить, как там Хейли. Убедившись, что дочка спит в автокресле, она снова сосредоточилась на дороге.

С тех пор как они пересекли границу штата, сугробы намело в четыре дюйма высотой, и выглядели они безумно. Мило, но безумно. У тех, кто никогда не покидал теплой солнечной Калифорнии, такая погода вызывала настоящий культурный шок. Но… как говорится, новый год – новая жизнь. Им с Хейли это необходимо. Даже если новый город напоминает Сайлент-Хилл. Того и гляди из-за угла выскочат зомби. Но обошлось.

К вечеру тротуары опустели, а двухполосную улицу, мощенную брусчаткой, освещали только старомодные фонари. По мнению Эйвери, мама просто с дуба рухнула, обломав по пути все ветки, когда десять лет назад переехала сюда, получив несколько коттеджей в наследство от тетки, о существовании которой они прежде даже не знали. Мама была счастлива. И решила, что Эйвери с Хейли разделят ее радость.

В теории все выглядело просто идеально. «Вовсе на Сайлент-Хилл», – убеждала себя Эйвери. Совсем не похоже. Только вот куда люди подевались?

Редвуд-Ридж, зажатый между побережьем и подножием гор Кламат, – маленький городок всего на полторы тысячи человек, тем не менее пользующийся популярностью у туристов. Наверняка у него были какие-то особые достоинства, раз мама в нем так надолго задержалась.

По обе стороны улицы тянулись бесконечные ряды частных магазинчиков – как будто из тех, прежних времен, когда все казалось проще и милее. Если бы только здесь еще были люди!

Через пять минут снег стал редеть, машина выехала на частную дорогу, окруженную почетным караулом из кипарисов, сосен и секвой. Смотрелось чертовски круто. «У меня еще будет время насладиться зрелищем, – решила Эйвери, – при свете дня». Пока же это место напоминало кадры из фильма «Пятница, 13-е»[1].

Наверное, пора заканчивать с фильмами ужасов.

Эйвери проехала мимо нескольких больших домов, все еще украшенных к Рождеству, и через пять миль повернула в сторону коттеджей, сдающихся внаем. Она припарковала машину у первого домика, продолжая оглядываться по сторонам. Ничего общего с «Пятницей, 13-е». Всего здесь было пять бревенчатых коттеджей – одинаковые, на одинаковом друг от друга расстоянии, одноэтажные и запорошенные снегом. У каждого домика – маленькое крыльцо и двускатная островерхая крыша. В первом доме окна лучились теплым золотистым светом, а из трубы валил дым. Сбоку была припаркована машина матери.

Эйвери вздохнула, закрыла глаза и, наверное, впервые лет за десять не услышала ни сирен, ни гудков. Ни разговоров, ни суеты. Никаких ссор с бывшим и его родственниками. Только… покой.

Пока не появится Джейсон в своей белой хоккейной маске…

Ладно, хватит. Теперь она будет смотреть только комедии.

К новому месту придется привыкать, но переезд должен пойти Хейли на пользу. Учитывая состояние дочери, сильный стресс мог спровоцировать приступы. Городская жизнь им не подходила, но, возможно, здесь Хейли станет лучше. И хорошо, что рядом будет мама. В детстве Эйвери нередко ощущала себя родителем в их с мамой маленькой семье, а вот мать постоянно пребывала в мире своих фантазий. Однако Эйвери никогда не испытывала недостатка в любви, а сейчас ей отчаянно не хватало поддержки.

Слишком долго она была лишена опоры в жизни.

Эйвери посмотрела на заднее сиденье и похлопала Хейли по колену.

– Просыпайся, солнышко. Мы приехали.

Словно по щелчку, веки дочери затрепетали и явили миру голубые глаза – точь-в-точь как у ее отца. Остальные черты лица она унаследовала от Эйвери, как и густые каштановые волосы и крепкое гибкое тело. В свои семь лет Хейли выглядела почти точной копией Эйвери. Она осмотрелась по сторонам с рассеянным видом, к которому Эйвери уже привыкла с тех пор, как дочери диагностировали аутизм. Девочка беспокойно водила глазами, не задерживая взгляд на чем-либо дольше одного мгновения. Затем она вскрикнула и хлопнула в ладоши.

Эйвери представила себе, как она говорит: «Здорово, мама!»

Аутизм Хейли пока был невербальным, поэтому Эйвери часто представляла себе диалоги с дочерью. Это помогало справляться.

Она улыбнулась, радуясь, что Хейли понравилось увиденное.

– Бабушка ждет внутри. Хочешь посмотреть наш новый дом?

Они поживут здесь, пока Эйвери не снимет квартиру или маленький домик. Возможно, даже не рядом с лагерем «Хрустальное озеро»[2].

Хейли снова вскрикнула и стала возиться со своим ремнем безопасности, неуклюже отстегивая его. Эйвери поспешила выйти из машины и встретить дочь у задней двери, прежде чем та успеет выбраться наружу. Решив сначала осмотреть дом, Эйвери оставила вещи в машине и повела Хейли к крыльцу, очень осторожно, стараясь лишний раз не прикасаться к ней.

Не успели они постучать, как дверь распахнулась. При виде матери, стоящей на пороге, у Эйвери перехватило дыхание от рыданий. Какой бы капризной и непредсказуемой ни была Жюстин Берри, Эйвери всегда могла на нее положиться. После всего, что они с дочерью пережили, Эйвери так нуждалась в… маме.

– Как же я рада, что вы приехали! – Жюстин наклонилась к Хейли, чтобы заглянуть девочке в глаза, – ее переполняло желание обнять внучку. Она обожала крепкие объятия, но Эйвери хорошо знала: для ее дочери это не годится. Еще перед поездкой она миллион раз предупреждала Жюстин на случай, если та забудется, – провалы в памяти были ее лучшими друзьями.

Хейли отодвинула бабушку в сторону и вошла в дом. «С дороги, бабуля. У меня тут есть дела поинтереснее».

– Она взволнована. И это хорошо, – пожала плечами Эйвери.

В следующее мгновение мать заключила ее в такие крепкие объятия, что стало тяжело дышать. В нос ударил знакомый запах пачулей.

Проглотив слезы, которые уже были готовы хлынуть из глаз, Эйвери улыбнулась.

– Привет, мам.

– Хорошо, что хоть тебя я могу обнять.

Мама отступила назад и пригладила свои растрепанные каштановые волосы, спадавшие на плечи. Жюстин предпочитала естественность во всем, и ее волосы давно уже отвыкли от кондиционера и средств для укладки. Тонкие морщинки вокруг ее губ и глаз стали глубже с тех пор, когда она в прошлый раз навещала Эйвери в Сан-Франциско, но лишь добавляли особого очарования. Эта женщина много смеялась и любила всем сердцем. Четверо бывших мужей служили тому ярким доказательством.

– Как дорога?

Эйвери закрыла за собой дверь.

– Немного скользко, но нормально. Мам, ну надо же! Здесь так здорово!

И ничего общего с малобюджетными ужастиками.

Весь коттедж – сплошь натуральное дерево, камень и стекло. Блеск, чистота и безыскусная простота. Угол от пола до потолка занимал камин из красного кирпича, согревавший комнату. На голом деревянном полу стояли кушетки, обтянутые клетчатой тканью, а напротив них – столики из необработанной сосны. Кухню от просторной гостиной отделяла барная стойка. В каждой стене – панорамное окно, и по стеклам в лунном свете стекала тонкими струйками вода.

Хейли исчезла в большом коридоре и вскрикнула. Эйвери собралась идти за ней, но мама положила ладонь ей на руку.

– Там нет выхода, и она никуда не сможет забраться. Дома сдаются в аренду практически без мебели. Но кухню я для тебя сделала, – она улыбнулась и снова обняла дочку. – Я счастлива, что ты здесь. Спустя десять лет ты наконец-то соизволила посетить мой город.

Эйвери подавила чувство вины и кивнула. Что было, то было.

– Помню, ты говорила, что все тут переделала. Смотрится мило.

Мама вздохнула.

– Спасибо хорошим подрядчикам и деньгам, которые я получила по завещанию. У нас арендуют круглый год. Я живу в городе, над магазином, но, если не возражаешь, сегодня останусь с тобой.

Мать не только сдавала дома в аренду, но и была хозяйкой секонд-хенда под названием «Знай деньгам цену». Насколько Эйвери могла судить, Жюстин кого-то наняла управлять бизнесом – финансы никогда не относились к числу ее сильных сторон. У нее было множество идеалистичных фантазий и замыслов, но заниматься цифрами и прочими нюансами она благоразумно поручала другим людям.

– Я буду рада, если ты останешься на ночь. Уже поздно.

И в этот момент она поймала себя на мысли, что последние несколько минут Хейли вела себя слишком тихо. Заподозрив неладное, Эйвери с растущим чувством тревоги вышла в коридор, но обнаружила только, что дочка спит на двуспальной кровати в спальне, свернувшись калачиком и даже не сняв шапку и куртку.

От прилива нежности и любви у нее больно кольнуло в груди. Эйвери расстегнула куртку Хейли, но не стала снимать, чтобы случайно не разбудить девочку. Стянув шапку, она провела пальцами по темным волосам дочери. К Хейли она могла прикасаться, только когда та спала, в другие моменты девочка тяжело переживала физический контакт и срывалась на крик. И все же по вечерам у Эйвери выпадали такие тихие приятные минуты, когда она любовалась дочерью и гладила ее прекрасные бледные щечки.

Эйвери лишь мельком взглянула на простую деревянную мебель и эркерное окно и вышла в кухню. Там она обнаружила маму, что-то перемешивавшую в кастрюле на плите.

Замерев от удивления, Эйвери так и осталась стоять в дверях.

Мама обернулась и улыбнулась.

– Я приготовила горячий шоколад. Иди в гостиную. Посиди, отдохни. У тебя такой усталый вид. Я принесу кружку.

– А это… съедобно?

Мама покачала головой и сказала:

– Думаю, да.

– Помню как-то раз…

– Это было один раз. Я сожгла еду всего один раз, Эйвери!

Она слишком устала, чтобы спорить, поэтому просто улыбнулась и уселась в кресло – оно оказалось удивительно удобным. Потрескивание дров в камине и запах шоколада успокаивали, и она прикрыла глаза. Мрак затуманил ее мысли.

Очнувшись, Эйвери поняла, что вся дрожит, а рядом на краю стола стоит кружка с остывшим какао, в котором плавали кусочки чего-то загадочного. Быстро заморгав, она распрямила спину. Мать спала в соседнем кресле.

Ого, сколько же они проспали?

Эйвери встала и потянулась, а затем, прежде чем пойти проведать дочку, заглянула на кухню, чтобы проверить, выключила ли мать плиту, – та не раз об этом забывала, отвлекаясь.

Убедившись, что плита выключена, Эйвери попыталась выяснить, откуда тянуло сквозняком, и замерла, заметив, что входная дверь открыта.

Нет. Боже, нет!

– Мам! – крикнула Эйвери, бросившись в коридор. Сердце забилось от жуткой паники.

Кровать Хейли была пуста.

Нет, нет, нет, нет, нет…

Она снова побежала в гостиную, врезалась в мать и отскочила.

– Что случилось?

Эйвери надела ботинки и схватила куртку.

– Хейли пропала. Мы уснули. А дверь я не заперла.

Она знала, что совершила непростительную ошибку. Хейли часто уходила. Не потому, что хотела сбежать: просто девочка жила в каком-то своем мире и не осознавала опасности.

Господи! Ее дочь оказалась ночью зимой в глуши. Не говоря о том, что в здешних местах водятся пумы…

– Вызывай полицию.

Она бросилась к двери черного хода и обежала дом, но Хейли ни в машине, ни на крыльце не оказалось. Эйвери снова устремилась к черному ходу, страх сковал горло, когда она опять столкнулась с матерью.

– Вон следы, – сказала та, заматывая шарфом шею. – Она пошла в лес.

Эйвери посмотрела под ноги. Отпечатки маленьких ботинок вели от дома вглубь густого леса. Она побежала по этим следам. Холод царапал легкие, а к тому моменту, когда она добрались до высоких сосен, пальцы совсем закоченели.

Хейли такая маленькая. Она не выдержит долго на таком холоде. Мороз усиливается… К тому же Хейли не разговаривает. Если ей понадобится помощь, она не сможет даже попросить.

Готовясь к переезду, Эйвери изучила информацию о здешних местах, кое-что разузнала о растениях и животных. Она понимала, что на дочь могут напасть дикие звери, и примерно представляла себе, какие именно. На ум сразу пришли черные медведи, пумы и рыси. Хейли понятия не имела, как защититься.

Слезы застилали глаза. Эйвери побежала быстрее, взметая снег.

«Только бы с тобой все было хорошо, солнышко! Только бы все было хорошо!»

Следы резко повернули направо, обогнули деревья. Эйвери судорожно выдохнула.

Хейли сидела на пне спиной к ним, по-прежнему одетая в розовую куртку, но без шапки. От радости у Эйвери закружилась голова.

– Хейли… – Эйвери обошла пень и присела на корточки. – Мы ведь говорили об этом. Нельзя убегать…

Кровь. Много крови. На ботинках Хейли. На ее куртке.

– Ты ранена? Где ты поранилась, солнышко? – Эйвери провела дрожащими замерзшими пальцами по голове и шее Хейли, потом спустилась к груди и замерла.

Из-под распахнутой куртки Хейли торчала лохматая теплая голова.

Эйвери хотела закричать от ужаса, но вдруг поняла, что это собака. Нет, даже щенок. Маленький пушистый комочек песочного цвета. Хейли укачивала его, гладила по голове, но взгляд ее бегал по сторонам.

Опознав в этих движениях волнение и страх, Эйвери заговорила тише. Хейли ни за что бы ни причинила вред живому существу, значит, она нашла здесь этого щенка.

– Ты нашла собачку? Все хорошо, Хейли. Собачка ранена? Это у нее течет кровь? Разреши мамочке посмотреть.

Она нежно взяла дрожащий меховой комочек из рук дочери, и бедное создание взвизгнуло. Пронзительный звук разнесся в ночной тишине, от неожиданности Эйвери даже села в снег. Щенку на вид было не больше шести недель, и весил он в лучшем случае фунтов семь[3]. Грустные испуганные карие глаза смотрели в глаза Эйвери, и она растаяла.

– Божечки-кошечки… Ну ты и милаха!

– Эйвери… лапа! – мама кивнула в сторону собаки и засунула руки в карманы.

В лунном свете Эйвери осмотрела щенка и поняла, о чем говорила мать. Нижняя часть одной из передних лапок была отрезана. Кровь пропитала весь мех.

От ужаса ее замутило. Что случилось со щенком?

– Бедняга!

Хейли начала сильнее раскачиваться из стороны в сторону.

Эйвери крепко сжала ее руку.

– Все будет хорошо, милая.

Она посмотрела на мать в растерянности. У нее никогда не было домашнего питомца. На улице сильный мороз, неизвестно, как щенок оказался посреди леса – на нем ни медальона-адресника, ни даже ошейника, – и сколько крови потерял. Судя по красным пятнам на снегу, немало для такого крошечного существа. Он только и делал, что скулил и дрожал. К тому же Эйвери нужно увести Хейли в тепло.

Мама сняла с шеи шарф и протянула ей.

– Я позвоню О’Грейди. У них своя ветклиника в городе. Давай отведем Хейли в дом и…

Хейли вскочила и схватила Эйвери за куртку, ее глаза продолжали бегать, а из горла вырвался сдавленный стон.

– Она хочет пойти с нами, – сказала Эйвери, посмотрев на мать. – Застегнешь ей куртку? И позвони ветеринару. Нам пора. Малыш тут долго не протянет.

* * *

Кейд О’Грейди смотрел на крошечного серого котенка, сосавшего молоко из бутылочки, которую он держал. Маленький меховой комочек целиком помещался у него на ладони. Кейда снова охватила ярость, и он резко выдохнул, окидывая взглядом свой тесный кабинет в ветеринарной клинике.

Было уже поздно, но он решил задержаться и закончить с оформлением историй болезней. С того момента прошло уже два часа, а Кейд так и не приступил к работе. Хорошо, что он остался, иначе котенок, который лежал у него на ладони, просто бы погиб, как его мать и братья с сестрами.

Кому, черт побери, пришло в голову подбрасывать коробку с котятами к двери ветеринарной клиники посреди зимы? Кейд понятия не имел, сколько времени они пролежали в снегу рядом с собачьими вольерами у двери черного хода. От злости он чуть ли не скрежетал зубами. Прибил бы этого урода, если бы только нашел.

К счастью, котенок, вернее кошечка, похожая на бразильскую короткошерстную, оказалась сильной. Она сама пила молоко и не нуждалась в капельнице. Кейд обследовал ее – температура и давление в норме – и, несмотря ни на что, не обнаружил никаких тревожных признаков.

Закрыв глаза, Кейд услышал, как на стойке администратора рядом с его кабинетом включился автоответчик. Если бы произошло что-то экстренное, он получил бы сообщение на пейджер, так как на этой неделе его очередь дежурить. Сорок лет назад его отец открыл маленькую ветеринарную клинику «Животный инстинкт». После его смерти управление на себя взяли Кейд с братьями. С тех пор прошло почти девять лет. Трудно поверить.

Бутылочка опустела, Кейд поставил ее на стол и осмотрел котенка.

– Милая маленькая негодница.

Она мяукнула в знак согласия.

Кейд рассмеялся впервые за день и потер лоб.

– И такая скромная. Назову-ка я тебя Котими – одновременно «котенок» и «милашка». Ты поняла, Котими?

– Мяу!

– Ты права. За такие рассуждения меня стоит выгнать из общества нормальных мужчин.

Кошечка уютно устроилась на сгибе его локтя и погрузилась в полудрему, толкая его лапками в рукав.

– Как я понимаю, это утвердительный ответ? Может, тебе еще чего-нибудь хочется? Пива, например?

Котенок не ответил. Она. Она не ответила. Больше не стоило называть ее просто «котенком».

Покачав головой, он придвинул к себе историю болезни. Пейджер запищал. Кейд тихо выругался и потянулся за ним в карман своего медицинского костюма, когда входная дверь задрожала от громкого стука.

Кейд взглянул на Котими.

– День сегодня ни к черту.

Она сонно мяукнула, словно в подтверждение его мыслей.

Ладно. Не будем раскисать.

Встав, он положил Котими на подушку в коробке, которая стояла на офисном стуле, и направился к двери, на ходу проверяя пейджер. Стук усилился. Номер оказался ему незнакомым. Но женщину на пороге клиники звали, кажется, Жюстин. У нее был секонд-хенд по соседству.

Кейд открыл замок и распахнул дверь. По крайней мере, снегопад прекратился.

– Это вы послали сообщение на пейджер?

Она ворвалась внутрь, а за ней – незнакомая Кейду женщина и девочка лет восьми.

– Да, я писала вам, – ответила Жюстин, убирая с лица темные, растрепанные на ветру волосы.

Он поспешил закрыть дверь и запереть ее на замок, спасаясь от ледяного воздуха, который ворвался в помещение вслед за женщинами.

Молодая женщина вытянула руки, на которых лежал замотанный в шарф щенок.

Кейд увидел, что розовая куртка девочки вся забрызгана кровью. Черт. Он жестом велел им следовать за ним.

– Сюда.

– Я подожду в приемной, – сказала Жюстин, и ее лицо подозрительно позеленело. – Не люблю… все, что связано с медициной, – она уселась, подчеркивая серьезность своих намерений.

В смотровой Кейд надел перчатки и повернулся, чтобы обследовать животное.

– Что случилось?

– Сама не знаю. Хейли нашла его в снегу где-то полчаса назад, – женщина говорила быстро, но спокойно, не подавая вида, как взволновал ее вид крови.

Кейд бережно уложил щенка на стол и начал разматывать шарф, попутно оценивая ситуацию. Палевый лабрадор. Кобель. Глаза только-только открылись. Вялый. Истощенный. Пяти или шести недель от роду. Дрожит. Лапка отрублена по сустав. Кровь уже свернулась и почти не шла.

Сукин сын!

Стиснув зубы, он заставил себя посмотреть на женщину.

– Идите сюда, постойте рядом с ним, пока я принесу все необходимое.

Глаза цвета какао расширились от резкого голоса. Она повернулась к девочке:

– Солнышко, посидишь пока на этом стуле, хорошо? Я скоро.

Девочка ничего не ответила, только начала переминаться с ноги на ногу, стараясь не смотреть женщине в глаза, и наконец уселась на стул в углу. Возможно, она тоже была в шоке.

Когда женщина подошла к смотровому столу, Кейд быстро взял пакет с физраствором и положил его в микроволновку, чтобы подогреть. Достал электроодеяло, подключил его к сети, подоткнул под щенка и закутал ему спину. Затем вытащил из кармана отоскоп и, склонившись над щенком, осмотрел ему уши.

– Сколько времени он провел на улице?

Женщина переступила с ноги на ногу, и в нос ему ударил фруктовый запах. Возможно, каких-то ягод.

– Я не знаю. Мы…

– Вы не знаете, – безучастно повторил он и осмотрел щенку пасть. Десны бледные, но зубы в нормальном состоянии.

Кейд вставил термометр щенку в задний проход и посмотрел на женщину. В Редвуд-Ридже он знал далеко не всех, но ее точно никогда прежде не видел. Миловидное круглое лицо, волнистые каштановые волосы падали на плечи из-под вязаной шапки. Примерно его ровесница. На вид – чуть меньше тридцати. Она все время покусывала нижнюю губу, отчего та стала ярко-красной и распухла.

Хорошо. Пусть чувствует себя виноватой. Оставила щенка на улице без присмотра, так нельзя поступать. К тому же щенок выглядел заброшенным. Судя по состоянию его лапки, он мог угодить в медвежий капкан. А раз они пришли с Жюстин, возможно, это какая-нибудь дура-туристка. Решила снять домик в горах, не имея ни малейшего представления о том, как там опасно и какие в этих местах водятся животные.

– Ему делали прививки? Можете еще сообщить какие-нибудь сведения?

– Даже не знаю. Это не…

– А вы вообще что-нибудь знаете? – рявкнул Кейд.

Она закрыла рот и посмотрела на свою дочь, которая теперь глядела в потолок.

Кейду стало стыдно за свой тон, но бросать собаку на произвол судьбы – это так подло. Ему часто приходилось иметь дело с подобным отношением. Люди заводят питомцев, потому что они такие очаровашки или потому что им одиноко, но совершенно не представляют, какую ответственность берут на себя. А потом они их выбрасывают или сдают в приют и забывают.

К тому же его достали туристы. Одного из живущих в клинике псов как раз оставил такой придурок-турист, который даже не потрудился вернуться и забрать своего годовалого дога, сломавшего лапу.

Люди – такой отстой!

Кейд, младший в семье О’Грейди, считался самым доброжелательным из трех братьев. Обычно он отлично ладил с владельцами животных, умел шутить над собой, старался не унывать. Но сегодня все обстояло иначе. Ему пришлось усыпить старого бладхаунда, который стал его самым первым клиентом, когда Кейд только начинал ветеринарную практику; не смог спасти двухлетнего ретривера, погибшего от непроходимости кишечника; а в довершение нашел у черного хода коробку с мертвыми котятами. Точнее, один из них все-таки оказался живым.

Так что день выдался хуже некуда. Кейд уже не мог сдерживать раздражение, особенно в отношении женщины, которая, возможно, разбила сердце дочери, подвергнув риску жизнь щенка.

Вынув термометр, он отметил, что температура низкая, но не настолько низкая, как он опасался. Затем вставил щенку в уши стетоскоп, прослушал сердце, легкие и брюшную полость. Волноваться не из-за чего. Давление тоже оказалось в норме. Щенок поднял голову и жалобно заскулил, когда Кейд попытался осмотреть его лапку.

– Знаю, малыш. Больно, да? Сейчас я тебе помогу.

Кровь на ране уже свернулась, и воспаления не было заметно, но все равно лапу придется ампутировать до сустава. Но сначала нужно стабилизировать состояние щенка и сделать ему капельницу, чтобы не допустить обезвоживания, а также дать антибиотик.

Кейд распрямился, сложил руки на груди и обратился к женщине:

– Его состояние вполне удовлетворительное, что даже странно. Жизненные показатели чуть ниже нормы, но все очень даже неплохо. Если в течение двух часов ничего не изменится, сделаем ему операцию и ампутируем оставшуюся часть лапы. Несколько дней щенку придется провести в клинике, чтобы мы могли понаблюдать за ним.

Кейд сделал паузу, ожидая, что она как-то отреагирует. Но женщина только посмотрела на него с выражением тревоги и растерянности на лице и покачала головой.

– Лечение будет дорогим, мэм.

Не то чтобы Кейда это сильно волновало. Если она просто уйдет и бросит щенка, он все равно его вылечит. Возьмет на себя все расходы. Как только щенок поправится, Кейд попытается пристроить его или оставит в клинике. В любом случае он не собирался усыплять животное только потому, что оно повредило себе лапу. По крайней мере, если оставался шанс на спасение.

Женщина потерла лоб.

– А он сможет жить с тремя ногами? Я имею в виду, ходить? Я ведь совсем ничего об этом не знаю…

Он скрипнул зубами.

– Но люди же продолжают жить после того, как им ампутируют одну или даже обе ноги, верно? Он совсем маленький. Быстро приспособится. Так вы согласны или нет, мэм?

Она со страхом посмотрела на него. С такими большими глазами, пухлым ртом и маленьким носиком ее можно было бы назвать привлекательной, если бы он сразу не почувствовал к ней неприязнь.

– Боюсь… я не понимаю, о чем вы меня сейчас спрашиваете.

Кейд ненадолго закрыл глаза и призвал все оставшееся у него терпение.

– Щенку потребуется реабилитация. На это нужны деньги. Вы готовы заплатить? Если нет, уходите. Неважно, ваша это собака или нет.

– Он… – ее карие глаза с удивлением уставились на смотровой стол. Она закрыла ладонью рот, и слезы потекли по щекам.

Кейд прищурился и развернулся.

Маленькая девочка гладила щенка по голове и прижималась щекой к его лохматой шее. Она ничего не говорила и даже не выглядела расстроенной, но щенку, кажется, понравилось то, что она делала. Его хвост вяло застучал по столу, а доверчивые глаза уставились на нее. Кажется, они уже успели привязаться друг к другу, и от этого, если женщина сейчас уйдет и не вернется, ее поступок станет еще омерзительнее.

Кейд вопросительно приподнял брови и взглянул на нее, но женщина даже не обратила на это внимания. Она смотрела на девочку и щенка с робкой улыбкой и нескрываемым потрясением. Но что ее так сильно поразило? Дети любят животных. В конце концов, это же их собака. Неудивительно, что девочка расстроилась, что малыш ранен.

И хотя в эту минуту женщина, похоже, испытывала, особый прилив нежности, он не мог терять время. Нужно было поставить капельницу.

– Мэм?

Она вздрогнула и уставилась в пространство между ним и столом, но через секунду собралась и вытерла глаза.

– Да. Это наша собака. Делайте все необходимое, чтобы помочь, – ее взгляд снова смягчился, когда она подошла к столу и похлопала девочку по плечу. – Пойдем, солнышко. Доктор поможет… щеночку. Мы вернемся за ним завтра, договорились?

Так странно, что она даже не попыталась утешить ребенка. Обнять и прижать к себе. Сделать хоть что-нибудь. Вся куртка девочки была запачкана кровью. Без сомнения, она испытала сильное потрясение, увидев травмированного питомца. Но женщина вела себя так, словно у нее нет сердца и она не способна к состраданию.

Вот поэтому Кейд и предпочитал животных людям.

– Какая кличка у собаки?

– Ой… э-э…

Он вздохнул.

– Давайте попробую угадать. Вы не знаете.

В ее глазах мелькнуло раздражение, но она тут же скрыла его и посмотрела на дочь.

– Его зовут… – женщина с задумчивым видом наклонила голову. – Серафим. Его зовут Серафим.

– Серафим? – редко кому удавалось удивить его. Он ожидал услышать что-нибудь банальное вроде Лаки или Чампа.

– Как ангела…

– Верно.

И все-таки одно очко в свою пользу она получила.

– Езжайте домой. Завтра утром я спрошу у Жюстин ваши контактные данные. Можете приехать в рабочие часы клиники.

Она кивнула и присела на корточки рядом с дочерью.

– Пойдем, солнышко. Завтра навестим его.

После того как они ушли, Кейд ввел щенку через капельницу теплый физраствор, чтобы немного поднять температуру, а затем дал ему антибиотик. Он взял образец крови для общего клинического анализа, снова измерил температуру. Малыш терпеливо выносил все манипуляции. Довольный тем, что дела у щенка идут хорошо, Кейд подвинул к столу стул и достал из кармана телефон.

Дрейк, конечно, рассердится, но он не мог ждать до утра. Щенок нуждался в операции, а его старший брат работал в клинике хирургом. Кейд и сам мог бы все сделать, но не хотел вызывать на работу фельдшера, к тому же Дрейк обладал более высокой квалификацией.

– Я сегодня не дежурю.

Кейд широко улыбнулся.

– Может, я просто по тебе соскучился.

Пауза затянулась.

– Что тебе нужно? Надеюсь, действительно стряслось что-то очень серьезное, раз тебе срочно потребовалось мое хирургическое вмешательство? Уже почти полночь.

– У меня тут щенок лабрадора, которому необходима ампутация. Это достаточно серьезно?

Дрейк недовольно застонал.

– Состояние стабилизировал?

Кейд проглотил обиду, несмотря на желание ответить на оскорбление. Впрочем, он уже привык к тому, что его недооценивали.

– Ты же знаешь, я не идиот. У меня специальное образование есть. Я даже смогу произнести по буквам слово «ветеринар», если очень постараюсь…

– Буду через десять минут. Приготовь операционную.

Кейд убрал телефон в карман и почесал щенка за ушком, а тот в благодарность два раза стукнул по столу хвостом.

– Серафим, – Кейд покачал головой. – Твоя хозяйка – это нечто. К тому же хорошенькая. Она дала тебе замечательное имя, даже если эта негодяйка и оставила тебя одного в снегу.

Еще два удара хвостом.

– Я сейчас приготовлю операционную для моего вредного братца и сразу вернусь. Подожди минутку, – он погладил щенка по спине. – Обещаю, мы тебя починим. Скоро будешь как новенький.

Тук, тук.

## Глава 2

После чисток параанальных желез[4] у двух собак и осмотра морской свинки – хозяина беспокоила ее вялость, – у Кейда появилось свободное окно, и он вышел в приемную, где увидел свою тетку, которая сюсюкала с Тором – псом, жившим в клинике. Дог, съежившись, прятался под столом от злой кошки Ши-ры. Она и в самом деле была злой. С длинной стойки свисали листы с историями болезни пациентов, рискуя в любой момент свалиться на пол. По крайней мере, пациентов в приемной не было. Утро и без того выдалось просто безумным.

«Кри-и-и! Ты кружишь меня, детка![5]» Какаду Болтун – еще одно брошенное в клинике животное – наклонил голову набок. Когда-нибудь Кейд обязательно научит его говорить что-нибудь еще, помимо названий песен или строчек из них. Это единственное, за что птица могла поблагодарить своего бывшего владельца. А еще за то, что его научили дразнить кошек.

Кейд почесал подбородок.

– Не пойти ли мне перекусить?

Тетя Роза театрально вздохнула. В ней все казалось немного нарочитым: от красных, торчащих во все стороны волос до блузки с леопардовым принтом. Прищурив глаза, она с осуждением посмотрела на Тора:

– Трусишка, вылезай! Это всего лишь кошка!

Ши-ра облизнула лапу и мяукнула с принтера. Очевидно, суета вызывала у нее только скуку: «Спорим, я достану этого пса, да так, что он описается от страха? Хотите посмотреть?»

Тор не двинулся с места.

Кейд покачал головой, подхватил Ши-ру к огромному возмущению последней – «Положи меня на место, наглый мужлан!» – и отнес в подсобку. Вернувшись в приемную, он окликнул Тора. Огромный пес весом в сто пятьдесят фунтов[6] по-пластунски вылез из-под стола и спрятался за креслом Розы.

Кейд вопросительно приподнял брови.

– Теперь-то я могу уйти на ланч?

Тетя Роза не была их начальницей, но Кейд с братьями относились к ней с большим уважением. Она уже двадцать лет управляла клиникой и выполняла обязанности администратора. Справлялась не лучшим образом, но выбирать не приходилось. Розу, сестру их матери, Кейд за глаза называл «железной леди». Втроем, вместе с их матерью Гейл и еще одной сестрой Мэри – мэром города, они управляли Редвуд-Риджем твердой рукой и не без помощи овсяных печенек. Этих безумных вездесущих женщин Кейд и любил, и боялся. Но в большей степени все-таки боялся.

– Вы уже нашли мне замену?

Кейд с трудом подавил стон недовольства. Шесть недель назад Роза объявила, что хочет уволиться и заняться… чем еще может заниматься настоящая «железная леди»? Есть маленьких детишек, постить на официальной страничке Редвуд-Риджа в «Твиттере» разные сплетни, заниматься сводничеством…

Он удивленно похлопал глазами.

– Тетя Роза, разве вас можно заменить?

– Глазки будешь строить хорошеньким девушкам, со мной этот фокус не пройдет.

Ну разумеется.

– Нет, мы пока не нашли тебе замену.

Он должен был дать объявление в газету. Но на него бы откликнулись только психи и одинокие женщины, живущие в радиусе тридцати миль от клиники. Черт возьми, надо было поручить это Флинну. Средний брат был самым организованным из их троицы. Только работал он почти все время на вызовах и редко появлялся в офисе.

– Прямо сейчас этим и займусь.

Роза сощурила свои карие глаза и наклонила голову набок, при этом ее неестественно красные волосы, густо залитые лаком, даже не шелохнулись.

– Ты говорил то же самое больше месяца назад.

Но откуда же он мог знать, что она в самом деле решила уйти? Никогда невозможно понять, шутит она или говорит всерьез.

– Сейчас я точно этим займусь. Теперь ты меня отпустишь на ланч? Пожалуйста-пожалуйста!

На свете существовало всего три человека, к которым он мог обратиться с этим «пожалуйста-пожалуйста», и тетя Роза была одной из них.

– Брент уже ушел перекусить. И ты ступай, – она шлепнула его по заду, выпроваживая из клиники.

Брент работал у них фельдшером. Почему Роза никогда не шлепала его? Он бы оценил.

– Знаешь, есть в твоем жесте что-то извращенное.

Тетя сделала невинное лицо.

– Я же любя. К тому же попка у тебя симпатичная.

Кейд сдержал возмущенный вздох.

– Ты моя ближайшая родственница. А ведешь себя как извращенка, – от свободы его отделяло всего два шага, но он вдруг кое о чем вспомнил и остановился. – Можешь позвонить Жюстин? У нее магазин одежды на этой же улице. Вчера она приводила сюда туристку с раненым лабрадором…

– Ты имеешь в виду Эйвери Стоу? Она не туристка, а дочка Жюстин. Только что приехала сюда с дочерью. После неудачного развода. Остановилась в одном из коттеджей Жюстин, пока не подыщет жилье.

Наверное, ему стоило быть с той женщиной повежливее, но он встретился с ней в конце неудачного дня, к тому же это не отметает того факта, что она плохо заботилась о щенке. Даже если не принимать в расчет ранение, малыша плохо кормили.

Накинув куртку, Кейд положил ладонь на дверную ручку.

– Можешь позвонить ей и сказать, что Серафим идет на поправку?

Впрочем, судя по всему, ее это совсем не интересовало. Она так и не пришла навестить щенка.

– Зачем? Эйвери уже раза три за утро звонила, сказала, что придет после ланча. Кажется, у нее возникла проблема – грузовик, который перевозил ее вещи, где-то затерялся. Бедняжке так не везет. А еще ее дочка Хейли так расстроилась, когда нашла бродячего песика. Эйвери с трудом ее успокоила после того, как они отсюда уехали. Они только недавно проснулись.

Кейд невольно сосредоточил внимание на одной фразе из всего ее потока слов.

– Что ты имела в виду под «бродячим песиком»? Это же их собака, разве нет?

Роза смерила его своим фирменным скептическим взглядом.

– Теперь – да. Но они нашли его недавно. Представляешь, что испытала бедная девочка, когда увидела такую картину?

Кейд вспомнил усталость в шоколадных глазах женщины, вспомнил ее дочь, которая за все время не проронила ни слова, и как он не придумал ничего лучше, чем сорваться на нее. Кейд предполагал самый худший из возможных вариантов, хотя ему это было совершенно не свойственно. А на самом деле та женщина – Эйвери, кажется? – спасла Серафима, истекавшего кровью в снегу, одинокого и напуганного.

Он ей нагрубил, хотя она поступила благородно.

Черт. Да он вел себя как придурок!

* * *

Эйвери вытерла руки о кухонное полотенце и направилась к двери, в которую кто-то настойчиво стучал. Она надеялась, что грузовик с ее вещами наконец-то нашел дорогу, но, открыв дверь, обнаружила на пороге ветеринара, который лечил Серафима.

– Ой, – она отступила и удивленно моргнула. – Это вы.

«Болван», – как она уже окрестила его про себя.

Выглядел он также сногсшибательно, как и вчера, только не так сердито. Раскинув руки, он оперся о дверной косяк, заполнив собой все пространство. Светлые с рыжиной волосы, длинноватые, слегка вьющиеся за ушами и на затылке. Голубые глаза – почти такого же цвета, как волны Тихого океана в июне, если бы не легкий сероватый оттенок, – настороженно смотрели на нее. Легкая щетина на подбородке, а из-под распахнутой кожаной куртки виднелся светло-голубой медицинский костюм.

Боже! Настоящий оргазм для глаз!

Он молчал, и ее сердце забилось в тревоге.

– О нет! Скажите… с Серафимом все хорошо? – Эйвери обернулась. За ее спиной Хейли сидела за кухонным столом и играла на айпаде в числа.

– С ним все замечательно. Он быстро идет на поправку.

Она невольно замерла, как и вчера вечером, но теперь в его голосе уже не было злости. Он не был грубым или слишком низким, в нем ощущалась мелодичность, когда он говорил. Замечательно! Вдобавок к потрясающей внешности – его голос ласкал ее слух. Божечки-кошечки!..

Она вдруг поймала себя на том, что в волнении обматывает полотенце вокруг руки, и остановилась.

– Зачем же тогда вы приехали?

Кейд оттолкнулся от косяка. При ее росте в пять футов и шесть дюймов[7] он оказался почти на голову выше ее.

– Я хочу извиниться. Можно войти?

– М-м, конечно, – Эйвери открыла дверь шире и посмотрела на Хейли. Если он снова рассердится или хотя бы просто повысит голос, это может огорчить дочь. – Солнышко, поиграй в своей комнате пару минут. Я скоро приду.

Хейли взяла айпад и направилась в коридор.

– Она такая молчаливая, правда? Ну, для девочки. Мне казалось, они ужасные болтушки, – гость смущенно рассмеялся и потер шею.

Какой очаровашка.

Его нервозность немного успокоила Эйвери.

– У нее невербальный аутизм. Но в остальном она вполне хорошо развита.

Он замер и уставился на нее круглыми от удивления глазами.

– Вот я про… дал маху.

Она улыбнулась. Теперь ей стало намного проще с ним общаться. И ей понравилось, как он исправился, чтобы не выругаться. Так мило.

– Вы не знали. Ничего страшного.

Кейд поднял глаза к потолку и сложил на груди руки. Кожаная куртка натянулась на его мускулистом теле.

– Так вот, я хочу извиниться за вчерашний вечер. Я вел себя грубо. Думал, что вы – безответственная хозяйка собаки. День был тяжелый, и я сорвался на вас.

Рискуя прослыть попугаем, Эйвери снова повторила первое, что пришло в голову:

– Вы не знали. Ничего страшного.

Приятная легкость в животе, которую она не ощущала уже давно, немного встревожила ее. К тому же люди так редко перед ней извинялись и она так долго находилась в тени своего мужа, что теперь просто не знала, как реагировать на пристальный взгляд Кейда.

Уголок его губ слегка дрогнул. Это было слишком мило, чтобы назвать сексуальным, но все равно выглядело сногсшибательно.

– Вы меня даже не поправили. А ведь могли бы прямо там, в смотровой, поставить на место. Что вам помешало?

Она оглянулась в коридор, а затем снова повернулась к нему. Он по-прежнему пристально смотрел на нее, словно пытался лучше понять.

– Хейли волнуется, если начинают говорить на повышенных тонах. Я решила, что мы потом во всем разберемся.

Кейд медленно кивнул, между его бровей появилась складка.

– Я расстроил ее? – он сделал шаг вперед и остановился, словно хотел протянуть руку и коснуться Эйвери, но вовремя одумался. Кажется, история с Хейли взволновала его – выглядел он совершенно искренним.

– Не думаю. Она переживала за собаку, а на все остальное не обращала внимания, – секунду они стояли в неловком молчании. – Что же еще?.. Хотите что-нибудь выпить?

– Нет. Мне нужно вернуться в клинику. Но все равно спасибо. Я хотел увидеться до того, как вы к нам приедете, хотел перед вами извиниться.

Боже. Женщины, наверное, не дают ему прохода. Обручального кольца он не носил.

Эйвери попыталась разрядить обстановку и перевести разговор в более дружеское русло.

– Без свидетелей? Как будто и не извинялись вовсе.

В его глазах заблестели озорные огоньки, и она рассмеялась. Впервые за долгое время.

– Вы еще не видели моих братьев. Или тетю. Она сидит за стойкой регистрации. По крайней мере, пока еще сидит. Я просто не переживу, если они узнают, что я не только чушь пороть умею.

Рот у него тоже милый. Твердый, чувственный. Эйвери встрепенулась и не позволила дрожи охватить все тело.

Он повернулся к двери.

– Еще увидимся, когда приедете навестить Серафима. У него все замечательно. Утром кусал мой стетоскоп, пытался играть.

Она почувствовала облегчение.

– Хорошо. Я скоро приеду. Сегодня утром… я была занята, – например, разбиралась с грузовиком, который заблудился по другую сторону горы. Ей сказали, что, возможно, приедут теперь только через несколько дней.

Они одновременно потянулись к дверной ручке. Их пальцы соприкоснулись, и Эйвери замерла, до того интимным показался ей этот момент. У него были большие ладони. Теплые. А потом она почувствовала, что от него исходил легкий запах… желудочно-кишечного тракта.

Вероятно, она слегка сморщила нос, так как он сказал с нервным смешком:

– Издержки работы. Аромат параанальных желез.

Эйвери крепко сжала губы, пытаясь скрыть улыбку.

Кейд закрыл глаза и покачал головой.

– Наверное, мне следовало промолчать, – вздохнул он. – До встречи.

Эйвери подождала, пока его машина скроется из виду. Щеки заболели, и она поняла, что все это время широко улыбалась. Когда она так улыбалась в последний раз?

Одев Хейли, она поехала в клинику. Хейли ерзала на сиденье – она была взволнована и переполнена энергией. Эйвери никогда не приходило в голову завести домашнее животное. Ее бывший муж Ричард все равно не позволил бы ей принести щенка в свой безупречно чистый дом, но, кажется, Хейли привязалась к Серафиму. Нужно заехать в магазин и купить все необходимое. Что может понадобиться щенку?

Когда Эйвери открыла дверь «Животного инстинкта», внутри… царил настоящий хаос. Вчера в фойе было пустынно, а сейчас тут сидели люди с разными собаками и кошками. И даже… со змеей? Да. Причем очень, очень большой…

Она украдкой посмотрела на Хейли, опасаясь, что шум и гвалт может ее потревожить. Иногда сложно было понять, на что она отреагирует. Гудение автомобилей и громкая музыка расстраивали девочку сильнее всего. Крики и разговоры на повышенных тонах – тоже. Но теперь, кажется, ругань ее уже не смущала.

Клиника оказалась просторнее, чем представлялась снаружи. Стену слева покрывала роспись с изображениями животных, занимавшихся человеческими делами вроде готовки или чтения. Два больших окна, расположенных друг напротив друга, хорошо освещали пространство. Пол, выложенный сланцевой плиткой, хорошо вписывался в интерьер. Она запомнила еще с прошлого вечера, что в коридоре, ведущем в смотровую, стену тоже украшали изображения животных – собаки выгуливали своих хозяев, а кошки гладили людей. И такая смена ролей выглядела весьма забавно.

– Я могу вам чем-нибудь помочь?

Эйвери повернулась к стойке регистрации. Администратор – женщина средних лет, маленькая и кругленькая, с волосами непривычного ярко-красного оттенка и нарисованными бровями, резко взмывавшими вверх, – наклонилась вперед, чтобы получше рассмотреть Эйвери с Хейли.

– Эм… Мы пришли проведать нашу собаку. Оставили ее здесь вчера вечером.

Выражение лица администратора изменилось в одно мгновение, чем сильно удивило Эйвери: раздраженное любопытство сменилось участием.

– Я Роза. Тетя мальчиков О’Грейди. А вы, наверное, Эйвери? Мы с вашей мамой давно дружим. Так здорово, что мы наконец-то встретились, – она вышла из-за стола. – А ты Хейли? – она присела напротив девочки, но Хейли смотрела в другую сторону.

Эйвери не любила объяснять всем, почему ее дочь выглядит невежливой. Она ненавидела навешивать ярлыки, но без разъяснений люди просто ничего не понимали. Однако не успела она и рта открыть, как Роза встала.

– У нас в развивающем центре есть еще несколько детей с аутизмом. Его владельцы – Майлз и Аня. Вам стоит туда наведаться, – она снова обратилась к девочке: – Тебе там понравится, золотко. Столько разных игр. Найдешь новых друзей.

К сожалению, и старых-то друзей у Хейли не было. После того как в два года ей поставили диагноз, вся ее жизнь протекала в бесконечном посещении врачей.

Роза махнула рукой и окинула Эйвери придирчивым взглядом, словно в голове у нее появился какой-то план. Прищурившись, она одобрительно кивнула.

– Я скажу Кейду, чтобы он проводил вас к Серафиму.

Эйвери обвела взглядом приемную.

– У вас сегодня столько народа. Может, мы сами сходим к нему или вернемся попозже?

– Что вы! Сегодня еще спокойный день.

Спокойный? Пациентов набилось как селедок в бочке. Страшно представить, что здесь происходит в оживленный день. За спиной у них зашипела кошка и замахнулась лапой на пуделя с красным бантом на шее, тот ответил изумленным взглядом. Два пса пытались обнюхать друг друга, а еще два – прятались под стульями. Змея медленно обвивалась вокруг руки своего хозяина и ползла вверх по стене, где висела картина в раме, изображающая собак, игравших в покер.

Эйвери вздрогнула и снова повернулась к Розе, но та уже сидела за стойкой, а к ним направлялся Кейд в медицинском костюме темно-синего цвета. Боже. Какой он… сколько в нем было мужественной грации, пока он преодолевал расстояние, отделявшее их друг от друга! Поджарое мускулистое тело, широкие плечи, узкая талия. Эйвери прикусила язык, чтобы случайно не проглотить его.

Она улыбнулась, и, черт возьми, у нее перехватило дыхание.

– С возвращением, – Кейд обвел взглядом приемную и ожидавших там людей: – Джордж, уберите рептилию в клетку.

Не проронив ни слова, Эйвери и Хейли последовали за ним в дальнюю комнату, где стояли клетки с выздоравливающими животными. Визг и отчаянные крики эхом отражались от стен.

– Это здесь.

Эйвери кивнула. В маленькой комнате пахло мокрой шерстью и антисептиками. На одной из стен продолжался рисунок, начинавшийся еще в коридоре: с зеленым полем и голубым небом. В рисунок были вписаны красные пожарные гидранты. Остроумно.

Хейли сорвалась с места и присела на корточки около одной из клеток.

Прежде чем Эйвери успела ее одернуть, Кейд подошел и тоже сел рядом с ней.

– Подожди, малышка. Я сейчас его достану, – открыв клетку, он вытащил щенка, который прижался мордой к его широкой груди. На шее у щенка был надет ветеринарный воротник, но Серафим все равно умудрился ткнуть носом в руку Кейда, чтобы тот его погладил. – Кто у нас хороший мальчик?

Ой. Ой. С ума сойти!

Эйвери уже давно не чувствовала ни к кому влечения и почти забыла это чувство. Ее щеки загорелись, приятная дрожь волнами разлилась по животу. В ней даже вспыхнула легкая искра ревности, когда Серафим лизнул ветеринара в лицо. Услышав раскатистый смех Кейда, она с трудом подавила стон.

– Малышка, послушай. Ты можешь сесть на пол? Твоему дружку пока нельзя бегать.

Хейли, как обычно, потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить услышанное, затем она послушно уселась на покрытый плиткой пол. Кажется, ему удалось очаровать даже ее дочь. Она вскрикнула и хлопнула в ладоши. «Да, милый доктор! Как скажешь».

Кейд осторожно опустил Серафима ей на колени. Одной рукой он продолжал придерживать щенка, а вторую протянул Хейли.

– Я покажу тебе, как его гладить, – он взял девочку за руку и провел ею по спине щенка. – Вот так, – сказал он таким тоном, словно пытаясь успокоить ее. – Молодец. Главное, не трогай болячку у него на лапе. Хорошо?

Эйвери изо всех сил старалась молчать, не издавать ни звука. Он умел обращаться не только с животными, но и с детьми. В том числе и с особенными. Сначала объяснял, что он собирается сделать, а лишь потом переходил к действиям, при этом своим голосом успокаивал и ее дочь, и Серафима.

С ума сойти два раза!

Кейд улыбнулся, когда Хейли хихикнула, а затем поднял взгляд на Эйвери.

– Друзья навек.

– Да, – прошептала она. Может, хватит уже пускать слюни? Она откашлялась и подошла поближе. Ее сердце наполнилось радостью при виде того обожания, с которым Хейли смотрела на щенка. – Когда мы сможем забрать его домой?

– Завтра. Если ему вдруг не станет хуже.

– Возможно, вас расстроит мой вопрос, но скажите, что ему нужно? У меня никогда не было домашних животных.

В его взгляде появилось легкое раздражение, но тут же исчезло. Он встал и отряхнул с брюк шерсть.

– Извините за вчерашнее. Я был сам не свой. Не бойтесь, спрашивайте, о чем хотите. – А потом, немного подумав, добавил: – Я не кусаюсь.

Какой. Стыд. Эйвери, это ужасно!

Пристально посмотрев на нее, он вздохнул.

– Вам нужно купить поводок, пока вы не научите его всем командам. Затем две миски: одну для воды и одну для корма. Игрушки, особенно те, которые он сможет грызть, пока… – он почесал затылок. – Знаете что? Я отвезу вас в зоомагазин и покажу все необходимое.

От удивления у нее буквально отпала челюсть. Уже не в первый раз.

– Ну что вы, не нужно. Просто помогите составить список.

– Давайте сегодня в семь? Мы работаем до шести, но мне еще нужно принять душ, – он говорил мягко, но при этом не терпящим возражений тоном. И смотрел ей в глаза, ожидая ответа. Когда же она ничего не ответила – ведь ей уже столько времени никто не предлагал свою помощь так настойчиво, – Кейд указал большим пальцем на дверь. – Я должен вернуться к своим пациентам, но давайте встретимся здесь в семь, договорились? Сейчас попрошу Розу положить Серафима обратно в клетку.

С этими словами он ушел – во всем своем мужественном великолепии.

Тот напор и давление, которое он на нее оказал, напомнили Эйвери ее бывшего мужа – Ричарда. Но Кейд показался ей совсем другим. Ричард был холодным и стремился к контролю, Кейд – теплым и уверенным в себе. Сегодня он совершенно не походил на того грубого парня, с которым ей пришлось иметь дело прошлым вечером. Эйвери стала интересно, какая из этих двух версий была настоящей, а затем вспомнила его самоиронию и то, как он умел улыбаться одними только глазами.

Роза открыла дверь, и снова поднялся лай.

– Тихо! – скомандовала она и подошла к Хейли. – Пора вернуть его на место. Но завтра вы заберете щенка домой. Это так замечательно!

Хейли с расстроенным видом окинула взглядом помещение.

Эйвери похлопала ее по руке через куртку.

– Они хорошо позаботятся о Серафиме, солнышко. Завтра мы его увидим.

Роза со скептицизмом посмотрела на Эйвери. У Эйвери возникло чувство, что ее опять пытаются разобрать по косточкам, но не могла понять, почему это происходит.

– Как вы устроились? Редвуд-Ридж сильно отличается от больших городов.

Эйвери кивнула.

– Но здесь очень мило. Нужно только привыкнуть.

– Работу нашли? Ваша мама сказала, что вы еще в поиске.

Эйвери перевела взгляд с Хейли, которая в этот момент прохаживалась вдоль клеток, на Розу и пожала плечами.

– Я пока и не приступала к поискам, – она так давно нигде не работала, что не была уверена, удастся ли ей куда-нибудь устроиться. А сбережения уже подходят к концу. – У вас в городе есть медицинская клиника?

Роза поджала губы.

– У нас есть доктор Брэд Крест, он живет на окраине города. Или придется ехать сорок миль на север. А почему вы спросили?

– Видите ли, после рождения Хейли я стала домохозяйкой, но до этого работала администратором в кардиологическом центре. – На самом деле Ричард настоял на том, чтобы она уволилась, стала его девочкой на побегушках и сопровождала на благотворительных приемах и деловых обедах. А Хейли он использовал как дополнительный повод, чтобы еще больше изолировать Эйвери от общества.

Она расправила плечи. Ричард, разумеется, конченый мерзавец, но она не могла винить во всем одного его. Эйвери даже не пыталась постоять за себя или отказаться выполнять его приказы. Однако благодаря этой пародии на брак у нее появилась Хейли, и теперь они могли начать все сначала. Нет смысла жить прошлым.

– У доктора Креста есть медсестра и администратор, поэтому там вам ничего не светит, – Роза окинула Эйвери взглядом и кивнула. – Вы подойдете. Считайте, что работа у вас уже есть.

– Что?

Роза пожала плечами с таким видом, словно не сказала ничего из ряда вон выходящего.

– Я ухожу на пенсию. Кейд тянет кота за хвост и никак не хочет подыскать мне замену. А у вас есть опыт.

Эйвери рассеянно потерла лоб.

– У меня есть опыт в медицине, а не в ветеринарии. Вы даже не видели моих рекомендаций.

– Мне они и не нужны. Вы дочь Жюстин, этого достаточно. К тому же вам придется заниматься офисной работой, а не лечить животных.

– Это так, но…

– Когда вы сможете приступить?

Эйвери несколько раз открыла и закрыла рот. Ей нужна была работа и, несмотря на большой перерыв в стаже, с обязанностями она бы справилась. Все складывалось слишком хорошо, чтобы быть правдой. Она посмотрела на Хейли, сидевшую рядом с клеткой Серафима. Сначала нужно устроить Хейли в школу, а потом найти того, кто присмотрит за ней после занятий.

– Эмм… с понедельника? – она посмотрела на Розу, которая улыбалась, как Чеширский Кот. – А что насчет графика, зарплаты и страховки?

– Мы работаем с восьми до шести с понедельника по пятницу и с восьми до полудня по субботам. По воскресеньям клиника закрыта. В субботу вам тоже не придется выходить, в этот день принимают только экстренных пациентов. Страховку оформят сразу, но придется подождать шестьдесят дней до ее активации. Что касается зарплаты, какие у вас на этот счет пожелания?

Голова кружилась, Эйвери пыталась вспомнить, сколько она зарабатывала в кардиологическом центре, и назвала сумму.

– Но вы уверены? Все так стремительно, вы же меня первый раз видите.

Роза хлопнула ее по плечу, да так сильно, что Эйвери едва удержалась на ногах.

– Добро пожаловать в Редвуд-Ридж. Городок маленький, и жизнь в нем сильно отличается от той, к которой вы привыкли. Здесь мы заботимся друг о друге. Молва распространяется очень быстро, и все всё друг о друге знают.

Да. Конечно. Ладно. Надо же! Она нашла работу!

– Пойдемте. Я вам тут все покажу и со всеми познакомлю.

Эйвери позвала Хейли и последовала за Розой к стойке регистрации. Все горизонтальные поверхности занимали распечатки с историями болезней, телефон разрывался, приемная была заполнена пациентами, а под столом прятался огромный пес.

Белая птица с симпатичным желтым хохолком топорщила перья, сидя на жердочке у окна.

«Кри-и-и! Добро пожаловать в джунгли![8]»

## Глава 3

Кейд стоял около Флинна в его кабинете и смотрел на рентгеновский снимок йорка, проглотившего клубок пряжи.

– Безумие какое-то, правда?

Флинн кивнул.

– Пряжа окутала весь кишечник. Дрейку предстоит еще одна операция.

Послышался стук в дверь, и Кейд обернулся. Флинн был глухим, и обычно к нему не стучали. Вошла тетя Роза, а за ней – Эйвери с Хейли.

– Познакомьтесь с нашим новым офис-менеджером, – сказала тетя Роза. – Эйвери приступает к работе в понедельник. А я тогда же официально ухожу на пенсию.

Кейд в недоумении посмотрел на свою назойливую тетушку. Эйвери переминалась с ноги на ногу, ее щеки порозовели, и она не отрывала взгляд от пола. Кейд с Флинном переглянулись. Кейд на языке жестов передал:

– Это она нашла вчера в лесу щенка.

Флинн, засранец такой, улыбнулся в ответ.

– Та самая, в присутствии которой ты смущаешься, как подросток? Ты прав. Она миленькая.

Кейд вздохнул. Именно так у него обычно и происходили разговоры с братом. Причем на любую тему.

– Заткнись.

Эйвери откашлялась, а потом… вот черт. Она одновременно проговорила и передала жестами:

– Вы глухой?

Флинн кивнул, а Кейд удивился. Не так много людей знали язык глухонемых. Флинн мог читать по губам, если видел лицо, обычно это позволяло ему преодолевать языковой барьер в общении с хозяевами пациентов.

– Вы знаете язык жестов?

Значит, она поняла тот короткий разговор, который состоялся между ним и братом? Чудесно! Он только что оказал себе медвежью услугу.

– Да. Я училась общаться с Хейли, ведь она невербал. Иногда, если ей нужно что-то сказать, она передает это жестами.

Кейд был поражен тем, как вежливо повела себя Эйвери, одновременно жестикулируя и проговаривая слова, чтобы Флинну было удобнее все воспринимать. И только потом осознал, почему она здесь находится.

– Ты наняла нового сотрудника, даже не посоветовавшись с нами?

Роза сложила руки на груди.

– Ты бы все равно ничего не стал делать.

Флинна произошедшее удивило еще сильнее, чем Кейда.

– У нее есть опыт?

– Я работала в медицинском центре до того, как появилась Хейли. Я быстро всему учусь, – Эйвери покусывала пухлую нижнюю губу. Но в ее глазах читалось не только волнение. Она как будто хотела что-то доказать.

Флинн кивнул.

– Мне этого достаточно. Добро пожаловать, – приподняв брови, он добавил Кейду: – Это будет весело.

Кейд снова нахмурился, призывая брата помолчать, а не то хуже будет. Затем потер подбородок, понимая, что ему все равно нечего сказать по существу. Он совершенно не возражал против того, чтобы взять Эйвери на работу, но все равно хотел обсудить этот вопрос.

Роза повернулась к двери.

– Я пойду в приемную. Познакомите ее с Дрейком?

Она задала вопрос, однако Кейд воспринял это как приказ. Что, черт возьми, задумала его тетка? Не успел он отреагировать, как появился фельдшер Брент. Да тут целая толпа набежала! Кейд раздраженно ущипнул переносицу.

– Вот вы где, попались! – Брент смерил Эйвери таким пристальным взглядом, который позволяют себе только открытые геи: – А это еще кто?

– Эйвери, познакомься с Брентом, нашим фельдшером. Брент, это Эйвери, наш новый офис-менеджер. Вроде как.

Глаза Брента оживленно заблестели.

– Ура! Свежее мясо! С Габби уже познакомились? Еще один наш фельдшер. Она вам точно понравится! – он схватил Эйвери за руку и потащил из кабинета.

Эйвери засмеялась, но покрепче уперлась ногами в пол.

– Подождите! Со мной дочь.

От ее смеха у Кейда внутри все сжалось.

– Я могу присмотреть за Хейли пару минут.

Эйвери с недоумением уставилась на него, словно спрашивая: «Вы серьезно?» И это так хорошо сочеталось с невольно возникшим у него вопросом: «Какого черта?» Он ведь совершенно не знал, как обращаться с детьми. И все же кивнул.

– Дрейк в операционной, Хейли туда нельзя. Габби ему ассистирует.

Брент, кажется, только сейчас заметил малышку, хлопнул в ладоши и присел в углу кабинета напротив Хейли.

– Здравствуй. Что это у нас тут за милый пупсик? Какие у тебя роскошные волосы!

Хейли ответила лишь тем, что слабо махнула рукой и уставилась в потолок. Впрочем, Кейда она не удостоила даже этим.

И снова Эйвери начала кусать губы, и это выглядело так сексуально!

– Может, мне лучше дождаться понедельника? Тогда и познакомлюсь со всеми.

Черт, ее же всего пару минут не будет. Неужели кто-то успеет нанести непоправимую травму психике Хейли?

– Брент же сказал, что я попался, так что идите с ним, – он посмотрел на фельдшера и добавил: – Скажи Дрейку насчет йорка. Ему нужна операция, – затем он ненадолго задумался и решил, что лучше сам расскажет обо всем Дрейку. Ситуация была непростая.

Флинн, словно прочитав его мысли, похлопал по плечу.

– Иди, я побуду с ребенком.

– Вы уверены? – Эйвери посмотрела на Флинна с такой мольбой во взгляде, что у Кейда сложилось впечатление, будто она очень редко оставляла Хейли с кем-то чужим.

– Честное слово, я не позволю ей играть со шприцами.

Эйвери рассмеялась. Уже второй раз. А Кейд и от первого еще не успел в себя прийти. Эйвери сказала Хейли, что вернется через минуту, позволила Бренту взять себя под руку и вывести в коридор. Кейд последовал за ними.

У нужной двери Брент протянул ей маску.

– Наденьте и ничего не трогайте. И что бы вам ни сказал Дрейк, на самом деле он будет рад, что вы согласились у нас работать, – он наклонился и с заговорщическим видом добавил: – Просто он у нас угрюмый.

– Поняла, – ее темные глаза загорелись любопытством, и в первый раз Кейд заметил золотисто-зеленые крапинки в ее шоколадной радужке.

Брент стукнул один раз и с уверенным видом вошел в кабинет.

– Доктор Дрейк, Габби, эта очаровательная куколка – Эйвери, наш новый офис-менеджер. Габби, сегодня вечером мы должны все вместе выпить.

Габби не подняла головы.

– Не могу. Встречаюсь с кузиной. И я говорила, что никогда больше не буду с тобой пить.

– Никогда не говори никогда.

– Я серьезно, никогда, – она посмотрела поверх своей маски. – До сих пор на начос даже смотреть не могу.

Рука Эйвери, придерживающая маску, дрожала, ее оливковая кожа немного побелела. Вероятно, она занималась офисной работой и не присутствовала при операциях. К тому же, судя по всему, ее мутило от вида крови. Его тетка была такой же. Кейд надеялся, что Эйвери не стошнит прямо в операционной.

Кейд прижал маску к лицу и прислонился к дверному косяку. Кажется, Дрейк уже собирался зашивать бульмастифа, которому удаляли опухоль.

За все это время темноволосый Дрейк ни разу не поднял головы.

– У меня операция. Уходите.

Брент вздохнул.

– Перевожу: «Эйвери, приятно познакомиться».

– Именно это я и сказал.

Голубые глаза Габби посмотрели на Эйвери, в них читалась улыбка.

– Привет! Мы уже почти закончили. Вы никогда раньше не занимались… Черт, Кейд, она сейчас… Упадет в обморок прямо на пол. Эйвери рухнула без сознания. Черт.

Брент в ужасе заморгал.

– Ну надо же, какой нежный цветочек!

– Кейд, будь ты не ладен! – проворчал Дрейк. – Выведи ее отсюда.

Как будто это он ее сюда привел. Но Кейд уже подбежал к ней и приподнял голову. Шелковистые каштановые волосы рассыпались у него по руке, а ее ягодный аромат смешался с запахом антисептика. Он поднял ее на руки.

– Брент, придержи дверь.

Всю дорогу до своего кабинета Кейд старался не сосредотачивать внимание на ее мягком нежном теле, прижимавшемся к его сильной груди. Он уложил ее на кушетку и велел Бренту принести холодное полотенце, все это время не сводя с нее глаз. Ее темные ресницы затрепетали.

Кейд убрал у нее с лица прядь волос, взгляд Эйвери прояснился, и в нем появилась растерянность.

– Эй, полежите еще немного, не двигайтесь. Вы потеряли сознание.

– Не может быть! – в ужасе прошептала она.

– Боюсь, что может.

Эйвери попыталась сесть, Кейд не стал ей препятствовать и убрал руку с ее плеча. Она обвела взглядом его захламленный кабинет и передернула плечами.

– Вот стыдоба.

Вошел Брент и протянул мокрое полотенце.

– Честно говоря, это было даже забавно. Вы так легко упали, словно перышко. Не выносите вида крови, куколка?

Она закрыла лицо ладонями и вздохнула.

– Может. У меня в этом деле почти нет опыта. Мне так стыдно. Вчера вечером, когда мы нашли Серафима, я нормально отреагировала. Наверное, просто была в панике и не обратила внимания.

Кейд посмотрел на Брента.

– Скажи Флинну, мы задержимся еще на несколько минут.

– О боже, Хейли… – она попыталась подняться.

– Нет-нет, – Кейд обхватил ее за талию и снова усадил на кушетку. – С ней все хорошо. Посидите еще немного, – он говорил с ней тем же убаюкивающим тоном, каким обращался к обезумевшим от страха животным, поскольку видел – у нее расширены зрачки, а сердце бешено стучит в груди. Словно между делом он прижал два пальца к ее запястью, измеряя пульс.

Убедившись, что ее сердечный ритм восстановился, Кейд поднял взгляд и увидел, как покраснели ее щеки и как она старается не смотреть ему в глаза, будто перед ней явилось новое воплощение бубонной чумы. Он по-прежнему держал ее за руки и массировал большими пальцами ей ладони. Кожа на них была нежной, особенно в сравнении с его мозолистыми пальцами. От прикосновений к ней его сердце забилось быстрее.

– Голова не болит? Кажется, вы ударились затылком.

Она покачала головой, глядя на свои колени. Не столько от стеснения, сколько от стыда. С большим сожалением Кейд отпустил ее руки и встал: он понимал, что своим поведением еще больше смущает ее.

– Я принесу вам сок. Подождите.

Он заглянул в кабинет Флинна. Хейли сидела на полу, скрестив ноги, и раскладывала перед собой в ряд скрепки. Флинн сидел рядом.

– Думаю, нам и ее тоже нужно нанять. Она такая внимательная.

Кейд рассмеялся.

– Отправь ее ко мне в кабинет, хорошо? И если тебя не затруднит, сможешь принять парочку моих пациентов?

Он прошел в комнату отдыха, взял маленькую бутылку апельсинового сока и вернулся в свой кабинет. Эйвери усадила Хейли на кушетку и закутала ей шею шарфом.

Он протянул Эйвери сок.

– Сделайте несколько глотков перед тем, как сесть за руль.

Она кивнула и послушно открыла бутылку. Он смотрел, как она пьет, и не мог оторвать взгляд. В голове возникла мысль, будет ли вкус ее кожи таким же приятным, как тот аромат, который от нее исходил. Клубника или дыня. Что-нибудь летнее.

Закрыв бутылку, Эйвери наконец решилась посмотреть ему в глаза.

– Спасибо. И простите за… – она махнула рукой.

– Это с любым может случиться. Теперь мы знаем, что на операции вас лучше не пускать.

Эйвери похлопала Хейли по плечу.

– Пойдем, солнышко, – она бросила на Кейда взгляд и тут же отвела его в сторону. Как это было не похоже на ту уверенную женщину, которую он встретил сегодня в коттедже. – До понедельника.

– До вечера, – когда же она удивленно приподняла брови, он добавил: – Нужно купить все для щенка. Только я заеду за вами, не нужно сюда приезжать. В семь же, да?

– Да, хорошо. Спасибо.

Кейд стоял в дверях кабинета и видел, как она удаляется по коридору и проходит мимо стойки регистрации.

«Кри-и-и! Красотка![9]»

В самом деле. Настоящая чувственная красавица, а не какая-нибудь соседская девчонка. В ней ощущалась загадка. Минуту назад она могла вести себя словно свирепая мамаша-медведица, а потом с нежностью наблюдать, как другие занимаются с ее дочкой. У нее было чувство юмора, она старалась произвести впечатление уверенного в себе человека, но в то же время была уязвима, хотя, возможно, и не желала этого признавать. Поразительно!

Флинн вошел и плюхнулся на стул напротив Кейда.

– Наша прелесть в пятом кабинете ведет себя «странно». Брент в операционной с Дрейком, мы с Габби едем на вызов.

Кейд кивнул. Флинн и Габби большую часть дня объезжали местные фермы, а также посещали пациентов на дому. Сегодня они припозднились.

Он пробежал глазами историю болезни. Слово «странно» в отношении владельцев животных было кодовым и обозначало: «Внимание, одинокая женщина!» Они приходили на прием, используя своих питомцев в качестве предлога, чтобы пофлиртовать с ветеринаром. Кейд уже привык, что его считают легкой добычей. Он готов был поставить десять штук баксов на то, что его ждала тарелка с печеньями или сотейник с запеканкой. Почти все доступные женщины – а также некоторые недоступные, – похоже, считали, что путь к его сердцу лежал через повышение уровня сахара в крови.

Дрейк уже почти четыре года как овдовел, и как только женщины понимали, что его мрачный фасад на самом деле вовсе не фасад, сразу оставляли попытки соблазнить его. С глухим Флинном не всякая согласится пойти на свидание, ведь большинство людей чертовски поверхностны по своей натуре. Кейд был не настолько занудой, чтобы отрицать очевидное – они с братьями довольно привлекательны. По крайней мере, так выглядят на фотографиях на страничке Редвуд-Риджа в «Твиттере». Но основное внимание все же привлекал к себе Кейд.

Самый веселый. И легкий в общении.

С таким приятно провести время.

Он потер руками лицо и вздохнул. А затем пошел по коридору к двери в пятый кабинет. Прямо в капкан.

* * *

Эйвери записала Хейли во второй класс школы и поговорила с учителем для детей с особенностями развития, а потом поехала к матери в магазин: нужно было решить, как организовать внеклассные занятия для Хейли. В Сан-Франциско после школы Хейли посещала терапевта, а днем возвращалась домой. Там ее всегда ждала Эйвери. Иногда, если ей нужно было сопровождать Ричарда, они приглашали няню.

Эйвери растерянно потерла лоб. В жизни Хейли сразу произошло так много перемен. Новый город, новый дом, новая школа, да и сама Эйвери теперь не сможет проводить с ней столько времени, как раньше. Достаточно долго ей приходилось одной заботиться о Хейли. В Редвуд-Ридже они не провели еще и суток, а их окружили таким теплом, оказали им столько поддержки, сколько они не получали за всю жизнь Хейли.

Она никак не могла свыкнуться с мыслью, что придется… ослабить контроль над дочерью. Хейли – особенный ребенок. Даже оставить ее с няней, чтобы сходить в магазин, – задача не из простых. К тому же Эйвери боялась, что за прошедшие годы растеряла все свои социальные навыки. Сначала Ричард стыдился Хейли и хотел спрятать ее от всех, а затем восемнадцать месяцев длился бракоразводный процесс, эмоционально опустошивший Эйвери. Она чувствовала себя ни на что не годной. За время брака она почти ни с кем не сдружилась, а после развода с Ричардом друзей вообще практически не осталось.

Она заехала на парковку и выключила двигатель. Зажатый между других похожих строений, магазин внешне мало чем отличался от них: приземистый двухэтажный дом из кирпича с темно-зеленым навесом над входной дверью. Люди, несмотря на холод, толпились около столиков в кафе или гуляли по мощеным тротуарам и о чем-то оживленно болтали.

Эйвери вышла из машины, вздохнула запах хвои и снега и принялась отстегивать Хейли. Густой туман окутывал горы вдалеке, из-за чего воздух казался немного влажным и в нем ощущались терпкие соленые нотки, указывающие на близость океана. Совершенно новый мир, не похожий на тот, к которому она привыкла. Но он ей нравился, было в нем нечто новое, свежее.

Взяв Хейли за руку, она вошла в магазин и увидела мать за прилавком. На стене в глубине помещения висели шарфы и шапки, а рядом стояло около десяти круглых напольных вешалок с винтажной одеждой. Пахло стариной, чем-то похожим на выветрившийся от времени мускус. Около кассы она заметила еще двух женщин. При ее появлении все разговоры тут же стихли.

– Ой, Эйвери, – мама прижала руку к груди. – Мы только что узнали. С тобой все хорошо? – она вышла из-за прилавка и сжала Эйвери в удушающих объятиях, окутав запахом пачулей.

– Все в порядке. О чем ты слышала?

– Как ты упала в обморок, о чем еще? Роза написала в «Твиттере», и я уже собиралась звонить тебе.

Эйвери покраснела. Она до сих пор не могла поверить в то, что отключилась у всех на глазах. И что мама имела в виду под «Роза написала в „Твиттере“»? Эйвери посмотрела на двух других женщин – они были примерно того же возраста, что и ее мать. В их глазах читалось любопытство и живой интерес.

Одна из них с сочувствием похлопала ее по руке.

– Там все описано в деталях. Как вы себя чувствуете? Я бы тоже отключилась, если бы меня заставили смотреть, как делают операцию.

Ветеринары ничего не заставляли Эйвери делать, и она даже представить себе не могла, что так отреагирует. Но все равно от смущения покраснела еще больше.

– М-м, все хорошо. Почему Роза написала обо мне в «Твиттере»? Я не понимаю.

Женщина рассмеялась, словно хотела этим сказать: «Какая же вы глупышка!»

– Потому что здесь любое событие становится важной новостью. Роза – моя сестра. Она ведет наши аккаунты в «Пинтересте» и «Твиттере». Меня зовут Мэри, я мэр Редвуд-Риджа. Добро пожаловать в наш замечательный город!

Божечки-кошечки! Эйвери посмотрела на мать. Нет, она не угодила в Сумеречную зону[10], она все еще в магазине своей матери и разговаривает с мэром города о том, как пару часов назад потеряла сознание, потому что об этом написали в «Твиттере».

Эйвери откашлялась и пробормотала:

– Спасибо.

Другая женщина протянула ей руку:

– Я Гейл, сестра Мэри и Розы. Вы будете работать у моих сыновей.

Ой. Боже! Теперь она заметила в ней сходство с Кейдом и Флинном. Последний унаследовал от нее рыжие волосы и бледную кожу. У Кейда были такие же голубые глаза с серыми крапинками и невероятно длинные ресницы.

– Очень рада с вами познакомиться.

Об этом их разговоре тоже напишут в «Твиттере»? Она посмотрела на двух женщин, те, кажется, и не думали уходить. Неужели в этом городе не существовало такого понятия, как частная жизнь?

– Я только что устроила Хейли в школу, теперь нужно решить, что ей делать после занятий. К ее возвращению домой я все еще буду работать в клинике.

Мама взъерошила свои и без того спутанные каштановые волосы.

– Тут все просто. Я могу забирать ее из школы и привозить сюда.

Эйвери открыла было рот, чтобы возразить, но тут вмешалась Мэри.

– Или вы можете записать ее в развивающий центр. Некоторые дети едут туда прямо из школы на автобусе.

– Ох, даже не знаю, – Эйвери взглянула на Хейли. – Она… не такая, как другие. Особенная, – ей не хотелось говорить об этом вслух в присутствии посторонних, чтобы Хейли не ощутила себя изгоем. – У нее специфические потребности. И здесь все такое незнакомое.

Мэри только махнула рукой.

– Незнакомцы – это друзья, которых нам еще только предстоит найти. В центре у Майлза и Ани есть и другие особенные дети. Так что она будет в надежных руках, – она извлекла телефон из своей огромной, как чемодан, сумки и начала набирать сообщение. Когда она наклонила голову, ее темные, подстриженные под каре волосы даже не пошевелились.

– Ну вот. Мы все уладили. Они ждут ее в понедельник после школы. Но вам лучше заехать туда сегодня, чтобы она со всем познакомилась.

Эйвери с трудом заставила себя закрыть рот, рассердившись и удивившись одновременно. В висках застучало. Это ее жизнь и ее дочь, она и так провела слишком много времени, во всем подчиняясь мужу, и больше не допустит, чтобы кто-то указывал ей, как себя вести.

Мэри и Гейл присели на корточки перед Хейли и начали говорить с ней так, словно были старыми друзьями. Хейли ничего им не отвечала, но двух женщин это, похоже, не смущало. Семья и друзья Ричарда предпочитали Хейли игнорировать, и такое повышенное внимание к девочке сразу же успокоило гнев Эйвери.

Впрочем, это произошло уже не в первый раз. Флинн и Брент тоже с удовольствием с ней общались. Кажется, все уже знали об аутизме Хейли, возможно, от матери Эйвери или из «Твиттера», но у них это не вызывало никаких неудобств. Напротив, они… принимали ее.

Хейли такое внимание доставляло радость, она захлопала в ладоши и рассмеялась, что с ней случалось нечасто. От радости, наполнившей сердце, у Эйвери перехватило дыхание.

– Хорошо… – она откашлялась. – Мы заедем в центр, посмотрим, что там и как. Спасибо.

Мэри встала.

– Не стоит благодарности. Если что-то понадобится, приезжайте ко мне в офис или звоните. Пока, Жюстин.

– Пока-пока, – мама мечтательно вздохнула, когда обе женщины скрылись за дверью. – Я же говорила, что это замечательное место, правда?

Эйвери покачала головой. Она не могла отделаться от ощущения, что это какой-то розыгрыш.

– «Твиттер»? Обо мне написали в «Твиттере»?

Мама взглянула на Эйвери так, словно та сошла с ума. Она нажала несколько клавиш на клавиатуре компьютера и жестом подозвала к себе.

Эйвери обошла прилавок и посмотрела на экран. Разумеется, у Редвуд-Риджа был официальный аккаунт. На баннере красовалась фотография центральной улицы, а на аватарке – нарисованная от руки карта местности, где крошечной точкой был отмечен город. Самые последние твиты напоминали собрание различных сплетен.

«Ходят слухи, что наши сексуальные парни из пожарного департамента весной снова устроят помывку авто. Леди, готовьтесь!»

«Доктор Кейд говорит, что больше всего обожает печенье с арахисовым маслом. Доктор Флинн – печенье с шоколадной крошкой. Доктор Дрейк отказался от комментариев. Но мы выяснили, что он любит печенье с корицей. Только тсс!»

«Городскому маршевому оркестру нужна новая форма! Покупаем шоколадные батончики, друзья!»

«Дикая природа великолепна!»

Последний твит сопровождала фотография, на которой, судя по всему, лесник стоял, прислонившись к кипарису, и вытирал пот со лба. Божечки! Неужели все мужчины в Редвуд-Ридж такие горячие? Насчет ветеринаров у нее уже не оставалось никаких сомнений.

«Новенькая в городе. Эйвери упала в обморок во время операции. Бедняжка!»

Нет, она точно угодила в Сумеречную Зону. Только в Мейберри[11].

Нужно уносить ноги, пока не сдали нервы.

Обнявшись на прощание с матерью, она поехала посмотреть на развивающий центр. Слова мэра полностью подтвердились. У них было несколько разных программ внеклассных занятий, а женщина по имени Аня, руководившая центром, имела опыт работы с особенными детьми. Эйвери решила, что все же стоит попробовать, и записала Хейли. Затем посмотрела на часы.

Уже через час Кейд должен был заехать за ними и отвезти в зоомагазин. Последние два дня во время путешествия они питались фастфудом, но у нее уже просто не оставалось времени приготовить нормальную пищу.

Поэтому они купили в палатке гамбургеров, а затем остановились около магазина, торговавшего мороженым, чтобы перекусить прямо в машине. Эйвери мысленно пообещала себе выделить на следующий день дополнительные двадцать минут для йоги, чтобы согнать все то, что она съест. Она всегда была склонна к полноте, а после рождения Хейли у нее никак не получалось сбросить лишние фунты.

Ричард отказывался заниматься с ней сексом, пока она не вернет себе форму, которую имела до родов. Более того, он согласился брать ее с собой на официальные мероприятия лишь после того, как благодаря изнурительным тренировкам Эйвери похудела до двенадцатого размера[12], едва не заморив себя при этом голодом. Теперь Ричард ушел из ее жизни, но неприятие своей внешности и страх быть отвергнутой никуда не делись.

Эйвери с тоской посмотрела на магазин мороженого и решила, что завтра обязательно вернется к здоровому образу жизни. Если она на несколько дней расслабится, ее это не убьет. Повернувшись к Хейли, она широко улыбнулась:

– Как насчет десерта, солнышко?

Хейли радостно крикнула. «Сладкое! Сладкое прямо сейчас!»

Парню за прилавком было лет шестнадцать на вид – нескладный и долговязый подросток, чье тело еще не до конца сформировалось. Он взглянул на них со скучающим видом и поприветствовал монотонным голосом.

– Мне, пожалуйста, шарик… – О боже! У них есть шоколадное мороженое с маршмеллоу! Для нее это как криптонит для Супермена – спасенья нет! – …ванильного мороженого. – Уф! Хотя бы от парочки калорий удалось отказаться. – И у вас есть что-нибудь без молока?

Подросток удивленно округлил глаза.

– Пап!

Грузный мужчина лет пятидесяти появился из глубины магазина, вытирая руки о фартук.

– Здравствуйте. Я Хэнк. Вы недавно в городе? В гости приехали?

Эйвери быстро произнесла заученный текст о том, что она – дочь Жюстин и только что приехала.

Мужчина провел ладонью по лысой голове – похоже, это был непроизвольный жест.

– Слыхал, вы грохнулись в обморок у ветеринара. Как самочувствие?

Эйвери с трудом сдержалась и не стала закатывать глаза. Неужели весь город знает о том, как она опозорилась на новой работе?

– Спасибо, замечательно. Я хотела спросить, нет ли у вас чего-нибудь без молока? Хейли плохо переносит молочные продукты.

Подросток подошел к холодильнику и положил шарик ванильного мороженого в стаканчик.

– Боюсь, такого мороженого нет. Но есть печенья, их готовят в пекарне «Сладкоежка» неподалеку, – он положил в пакет пару печений и протянул Хейли через прилавок. – За счет заведения.

– О нет. Я хочу…

– Пустяки. За наш счет. В следующий раз приготовим то, что ей можно. Что скажете?

Господи. Все такие… милые.

Все еще не придя в себя от потрясения и размышляя о том, не попала ли она случайно в фильм «Вторжение похитителей тел»[13], Эйвери поплелась к своей машине. Сгущались сумерки, воздух становился холоднее, а тени – длиннее. Когда она подъехала к веренице коттеджей для аренды, Кейд потянулся и встал с крыльца.

Божечки-кошечки! Какой же он сексуальный!

Потертые джинсы облегали тело в нужных местах. Кожаная куртка по пояс, а под ней – футболка. Темно-русые волосы растрепались на ветру и падали ему на лоб. Эйвери покачала головой.

– Он же твой босс, дурочка! Держи себя в руках.

Хейли радостно пискнула. «Я слышала тебя, мамочка!»

Отстегивая ремень безопасности Хейли, Эйвери повернулась к Кейду, а он… улыбнулся. Сначала – Эйвери, затем – Хейли. У нее перехватило дыхание, а голова снова закружилась.

## Глава 4

Кейд посмотрел в зеркало заднего вида на Хейли, сидевшую в своем детском кресле, а затем снова перевел взгляд на дорогу. Зоомагазин находился в сорока минутах езды к северу от города, но Хейли сосредоточилась на своем айпаде и наушниках и, кажется, ее все устраивало. Так странно видеть ребенка у себя на заднем сиденье.

Он откашлялся и спросил:

– Ничего, если я спрошу, где ее отец? Вы ведь из Сан-Диего?

– Из Сан-Франциско, – Эйвери повернулась проверить, как там Хейли, затем устроилась поудобнее на пассажирском месте рядом с водителем. – После развода я получила право полной опеки, – она на мгновение замолчала, после чего добавила: – Мой бывший муж не возражал.

– Против развода или опеки?

– И того, и другого, – она отвернулась к окну, а Кейд с удивлением подумал, насколько люди бывают глупыми и просто не понимают, как им повезло.

Они ехали вдоль гор Кламат в сторону Южного Берегового хребта в приятной тишине. Время от времени на поворотах вдали появлялся Тихий океан, береговая линия и каменистые утесы. Туман у берега в сгущающихся сумерках был плотным, но не настолько, как предполагал Кейд. В голове у него все крутились слова Эйвери.

Сам он никогда не был женат, детей у него не было, однако он не представлял, что мог бы когда-нибудь полностью отказаться от прав на ребенка. Возможно, он смог бы узнать больше об Эйвери из твитов на страничке Редвуд-Риджа, чем от нее самой, однако любопытство не давало ему покоя.

– Он был полным засранцем, этот ваш муженек? Простите, что я так выражаюсь.

Она усмехнулась.

– Неважно. Его больше нет в нашей жизни.

Неплохо.

– А как его звали?

После этого вопроса она уставилась на него своими внимательными карими глазами. И в ее взгляде скрывалась такая загадка, что ему пришлось отвернуться, чтобы случайно не разбить машину, пытаясь эту загадку разгадать.

– Ричард. Его звали Ричардом.

– Чудик-Дик[14], – хмыкнул он.

Она засмеялась, прикрыв лицо ладонью. Поначалу едва слышно и хрипло, но затем все громче и звонче. У нее был такой заразительный приятный смех. От его звука у него снова как-то странно екнуло в груди, но, черт возьми, это так здорово – смешить ее. Они едва успели познакомиться, но у него возникло подозрение, что ей нечасто доводилось смеяться.

Эйвери вздохнула и откинула голову на сидение.

– Думаю, здесь нечего скрывать. Да, он засранец. И жена ему, наверное, нужна была как аксессуар. И я не видела в этом ничего страшного, пока он не стал относиться к Хейли как к пустому месту. Я подала на развод еще два года назад и только месяц как получила его. Он нарочно затягивал процесс, – она наклонила к нему голову. – Послушайте мудрый совет, никогда не связывайте свою жизнь с юристами.

Кейд повернул руль. Она не производила впечатления жены-аксессуара, и его разозлила история о том, что родной отец игнорировал Хейли. Эйвери многого не рассказала, но он и не стал у нее допытываться.

– Что вы скажете, если сковать цепью пятьдесят юристов и бросить их на дно океана?

От ее улыбки у него перехватило дыхание.

– Скажу, что это отличное начало.

Он рассмеялся.

– Женщина, которая знает юридические шутки? Впечатляет.

– Почему змеи не кусают юристов?

Кейд покачал головой.

– И почему же?

– Из профессиональной солидарности.

Рассмеявшись, он поскреб подбородок, а затем, два поворота спустя, снова заговорил:

– Значит, вы уехали из большого города и вернулись домой, в Редвуд-Ридж?

Она задумалась над его вопросом.

– Не знаю, можно ли назвать это домом, но здесь живет моя мама, и, думаю, обстановка тут для Хейли более подходящая.

Даже если бы он посетил тысячу мест, Редвуд-Ридж все равно остался бы для него домом. Безумным, иногда вызывающим скуку и даже раздражение, но все-таки домом.

– Вам здесь понравится. Возможно, потребуется немного времени, чтобы привыкнуть, но люди тут заботятся друг о друге.

Эйвери кивнула.

– За час полгорода узнало о том, что я потеряла сознание в вашей клинике.

– За целый час? – пошутил он. – Обычно у тети Розы все выходит быстрее.

Она улыбалась, но шутку, похоже, не оценила.

– Сегодня я встретила вашу маму и еще одну тетю… мэра?

Он недовольно хмыкнул.

– Тетя Мэри. Мы с братьями называем их «железными леди». Сокрушительные силы зла, облаченные в благие намерения. Обожают лезть во все дела. Если честно, то это даже страшно.

Снова смех. Кажется, он поймал нужную волну, пускай в его словах и была лишь доля шутки.

– Мне ваша мама показалась очень милой.

– Бесспорно, она самая тихая из троих. И все равно лучше не подходить к ней слишком близко и не смотреть в глаза. Все это лишь обман.

– Запомню, – она сделала паузу и лениво улыбнулась: – А ваш отец? Чем он занимается?

Папочка… На него вдруг нахлынула грусть.

– Он умер от сердечного приступа девять лет назад.

– Ой, ну надо же. Так рано. Наверное, вам было очень тяжело.

Лучше сказать все как есть.

– Для нас это стало большой неожиданностью. Он создал эту клинику тридцать лет назад. Мы с братьями всегда хотели пойти по его стопам. Ни о чем больше и не думали.

Она кивнула.

– А Флинн всегда был глухим? – ее щеки покрылись ярким румянцем. – Это ведь не слишком личный вопрос?

– Здесь нет ничего личного. Да, он родился глухим. Вот такая игра природы.

– А Дрейк? Я его даже и не разглядела, почти все время провалялась на полу с закрытыми глазами.

Он не смог сдержать неожиданный смешок.

– Дрейк. Ну что мне про него сказать? – ничего такого, что она не узнала бы из городских сплетен. – Он… скорбит… Женился на Хизер – своей школьной любви – как только закончил ветеринарный колледж. Она умерла от агрессивной формы рака яичников три с половиной года назад.

Эйвери молча смотрела в окно и терла круговыми движениями ключицу. Он уже собирался спросить, хорошо ли она себя чувствует, когда она откашлялась и сказала:

– На его месте я была бы вне себя от горя.

Дрейк сильно горевал. Он был полностью раздавлен. Потом ему стало лучше, но Кейду и Флинну потребовался год, чтобы заставить его выбираться куда-нибудь, кроме клиники, и еще год, чтобы убедить собрать вещи Хизер и отправить их в благотворительную организацию. Видя страдания брата, Кейд надеялся, что никогда не влюбится, никогда не увлечется кем-нибудь настолько же сильно.

– Он тяжело все переживал. У Хизер была лучшая подруга, Зоуи, вы с ней еще не встречались. Она наш грумер. У нее маленький салон, прилегающий к зданию клиники.

Когда он свернул к зоомагазину, Эйвери о чем-то глубоко задумалась.

– А кто расписал стены клиники? Такие чудесные рисунки.

Кейд улыбнулся, радуясь возможности сменить тему.

– Это Зоуи. Она любит рисовать, когда не сражается с собаками, пытаясь затащить их на помывку, – он припарковался и выключил двигатель, затем повернулся к ней и положил руку на спинку ее сиденья, всего в дюйме от мягких каштановых локонов.

– Вы не против, что я теперь у вас работаю?

Внутреннее чутье подсказывало ему, что не стоило небрежно отмахиваться от этого вопроса. Что ж, хм-м… На носу у нее рассыпались светлые веснушки, которых он не замечал прежде. Запах ягод, исходивший от нее, заводил его. Он никогда не думал, что фруктовый аромат может оказаться настолько притягательным.

– Я очень даже доволен, что вы согласились у нас работать, – внезапно его охватил порыв доказать ей, что не все мужчины засранцы. Но вчера вечером, когда они в первый раз встретились, он вел себя как придурок, и наверняка у нее сложилось не самое лучшее мнение о нем. Ему это не давало покоя. – Мне правда жаль, что я так себя повел, когда вы принесли Серафима. Честное слово.

Ее губы приоткрылись, она глубоко вздохнула.

– Вы это уже говорили.

Кейд с трудом поборол желание опустить взгляд на ее губы и заглянул ей в глаза.

– Можно и повторить. Простите, – еще несколько мгновений он смотрел на нее. – Справитесь с работой?

Она удивленно моргнула.

– Да.

Один из уголков его рта дрогнул и изогнулся. Кейд знал, что эта его усмешка сводила женщин с ума, и поставил себе целью очаровать Эйвери. Сам не зная, для чего.

– В таком случае, не переживайте об этом.

* * *

В понедельник после двух часов работы на новом месте Эйвери уже не сомневалась, что на эту должность ее выбрало не иначе как само провидение. Слово «бардак» могло бы показаться слишком мягким, чтобы охарактеризовать полнейшее отсутствие хоть какой-то организованности в этом заведении.

В клинике использовали бумажные истории болезни, и храниться они могли в буквальном смысле где угодно. Некоторые – в кладовке. Другие – на стойке регистрации, еще часть – в кабинетах врачей. От всего этого у Эйвери просто закипал мозг. Рядом со смотровым кабинетом находился маленький чулан, но его вообще не использовали.

Закончив с оформлением документации о приеме на работу, она обратилась к Розе:

– Я могу тут заняться небольшой реорганизацией? – Эйвери не хотела брать на себя слишком много, тем более в первый день, но из-за этого безалаберного подхода к работе пациенты теряли время. Роза собиралась пробыть здесь еще две недели и обучить ее, поэтому нововведениями лучше заниматься, пока поблизости находился человек, способный ее подстраховать.

Губы Розы медленно расплылись в улыбке.

– Ты говоришь, реорганизацией?

– Ну да.

Почему она так ухмыляется?

«Кри-и-и! Безумие!»

Эйвери посмотрела на какаду, сидевшего на жердочке у окна. Она не знала, что он счел безумием: поведение Розы, попытку Эйвери здесь все организовать или ситуацию в целом. В любом случае ей ужасно понравился этот пернатый красавец. Обычно он говорил невпопад, причем использовал исключительно строчки из песен. И если бы не сильный мандраж, ее бы это наверняка рассмешило.

– Конечно, дорогая. Можешь организовывать здесь все по своему усмотрению, – улыбка Розы показалась ей холодной и расчетливой, а после того, что несколько дней назад рассказал о своей тетке Кейд, Эйвери не стала дальше эту тему развивать.

Она молча вышла в коридор и распахнула дверь чулана, решив, что начнет свою деятельность с кабинета Кейда. Заметив там два офисных шкафчика, она заглянула в выдвижные ящики. Пусто. Эйвери покачала головой и передвинула шкафчики в чулан. Затем сделала то же самое с пустыми шкафчиками в кабинетах Дрейка и Флинна.

После этого вернулась к стойке регистрации.

– Где здесь у вас истории болезни умерших пациентов?

Роза махнула в сторону стопки, опасно балансировавшей на принтере у нее за спиной.

Эйвери нашла в кладовке большую сумку, погрузила в нее истории болезни и отнесла в угол чулана. Вдоль одной стены стояли шкафчики, но другая пустовала. Поэтому она передвинула туда еще несколько шкафчиков из приемной, после чего начала раскладывать истории болезни в алфавитном порядке и помечать ярлыками ящики. К ланчу она остановилась на букве «М».

Кейд прошел мимо чулана, но вдруг замер и повернулся к ней. Окинув взглядом результат ее работы, он оперся о косяк, так что его синий медицинский костюм натянулся, облегая мускулистое тело, и спросил:

– Чем занимаешься?

Она оказалась буквально зажата между молотом и наковальней. То есть между шкафчиками и… Эйвери поджала губы, стараясь не смотреть на его аппетитное тело.

– Навожу порядок, – Эйвери сделала паузу. Она спросила разрешения у Розы, но «Животный инстинкт» принадлежал Кейду, Флинну и Дрейку. – Ты ведь не возражаешь, что я устроила перестановку?

Его яркие голубые глаза весело заблестели.

– Не-а. Почему не идешь на ланч? Или давай сходим поедим?

Она прикусила нижнюю губу.

– Я собиралась заехать в школу Хейли. Посмотреть, как там у нее дела.

Кейд медленно с пониманием улыбнулся.

– Волнуетесь, мамочка? Не сомневаюсь, что у нее все замечательно.

Эйвери потерла ладонью лоб.

– Знаю. Просто она…

– Никогда не оставалась так долго без твоей заботы? – он убрал руки с косяка, продолжая улыбаться. – Что ж, поезжай, мамаша-медведица. Сходим на ланч в другой раз.

Мамаша-медведица? От звучания его веселого низкого голоса по коже пробежали мурашки. Она вздрогнула. Да, черт возьми, вздрогнула! И почему он пригласил ее на ланч? Не успела Эйвери что-нибудь ответить, как Кейд ушел, а она осталась стоять, обмахиваясь историей болезни, словно веером.

Мимо прошел Брент, хихикнул, будто догадался, какой жар вдруг охватил все ее тело, и удалился прочь.

Ну не виновата же она, что Кейд такой притягательный!

Накинув куртку, Эйвери пешком прошла несколько кварталов до школы Хейли, чтобы подышать свежим воздухом и перекусить батончиком с гранолой. На вкус он был как картонка с кусочками шоколада, но она все равно проглотила его, чтобы заполнить пустой желудок.

Она глубоко вдохнула влажный воздух, пахнувший хвоей и соленой морской водой. Температура по-прежнему оставалась где-то в районе ноля градусов, но из-за резкого ветра было холодно. Вдали по земле стелился туман, Эйвери уже убедилась, что здесь он никогда не рассеивался. Светило ли солнце, или небо закрывали грозовые тучи, туман всегда окутывал Редвуд-Ридж, словно защитный пузырь.

По пути она видела много разных магазинчиков и подумала, что в выходные можно будет заглянуть сюда. Центральная городская площадь, напоминавшая по форме букву «I», имела протяженность около двух миль. Ветеринарная клиника находилась рядом с ее южной оконечностью. В городе было много заведений, рассчитанных прежде всего на туристов: кафе, кондитерская, книжный магазин, лавка, торгующая различными травами, и магазинчик авторских свечей. Но здесь также находились бухгалтерские и юридические конторы и стоматологическая клиника.

Дойдя до конца улицы, Эйвери свернула налево и пошла вдоль ограждения из сетки-рабицы, окружавшей игровую площадку. Она искала Хейли и наконец нашла ее в самом углу площадки с девочкой, которая выглядела на год или два старше ее. Они бросали друг другу резиновый мячик.

Эйвери замерла, вцепившись пальцами в холодное металлическое ограждение. Слезы потекли из глаз, когда она заметила улыбку на лице Хейли и услышала смех над детской площадкой. В груди защемило. Хейли нашла себя подругу. В свой первый день в школе! Ее не угнетали шум и крики других детей. Напротив, она… играла.

– Ваша дочка?

Эйвери обернулась к стоявшей рядом женщине, которую прежде не заметила, и вытерла ладонью глаза. Откашлявшись, чтобы голос не звучал слишком хрипло от нахлынувших эмоций, она ответила:

– Да. Мы только переехали.

Женщина кивнула и заправила за ухо прядь рыжеватых волос, а потом снова посмотрела на девочек.

– А это моя Дженни. Я прожила тут всю жизнь и все равно каждый раз прихожу сюда, когда у детей перемена, чтобы посмотреть, как у нее дела. Ничего не могу поделать. Я работаю в аптеке. Кстати, меня зовут Эйприл.

– Я Эйвери, а это моя дочь Хейли, – она снова посмотрела на девочек и заметила у Дженни явные признаки синдрома Дауна.

– Слышала, вы упали в обморок в…

Эйвери застонала, а Эйприл рассмеялась.

– Кажется, об этом уже все знают. Мне так стыдно.

Улыбка преобразила худое горделивое лицо Эйприл, оно стало более дружелюбным и располагающим.

– Вы потеряли сознание от вида крови или из-за сексапильных ветеринаров?

– Из-за крови, – усмехнулась Эйвери. – Я вошла в операционную и упала без чувств. Но ветеринары очень симпатичные, правда? – она тут же прикусила язык. Это было так непрофессионально с ее стороны. Щеки запылали.

– Ага, причем все трое. Горячие, как кипяток! Скоро вы узнаете, на какие ухищрения идут женщины, чтобы привлечь их внимание. – Эйприл наклонила голову набок. – В Редвуд-Ридже не слишком много холостяков, тем более таких очаровательных. Вам очень повезло работать с ними.

В ответ на это игривое замечание Эйвери только покачала головой.

Эйприл энергично пожала плечами.

– Да бросьте. Все равно вы не откроете нам ничего нового.

– И то верно. Так какую тактику использовали вы?

Это был такой странный разговор…

– Никакую. Я счастлива в браке. Но мой муж – водитель грузовика, его часто не бывает дома, – Эйприл переступила с ноги на ногу. – Вы ведь живете в коттедже для аренды, верно? – Когда Эйвери кивнула, Эйприл добавила: – А у нас квартира на этой улице. Нужно будет как-нибудь собраться вместе с девочками. Кажется, они отлично поладили.

Они обменялись номерами, после чего Эйприл ушла на работу. Эйвери тоже нужно было возвращаться, но она задержалась и еще раз взглянула на Хейли. Затем, довольно вздохнув, отправилась обратно в клинику. Она была так счастлива, что от радости даже закололо в груди.

Но когда Эйвери вошла в клинику и увидела у стойки регистрации Дрейка со сложенными на груди руками и в хирургической шапочке, скрывавшей почти все его темные волосы, ее настроение тут же испортилось. Флинн и Кейд стояли немного поодаль, и едва она перешагнула порог, как они тут же уставились на нее.

Эйвери остановилась и взглянула на часы, проверяя, не опоздала ли она. Но нет, до конца перерыва еще оставалось пять минут. Внутри все сжалось от страха, дрожащими пальцами она начала расстегивать куртку.

– Все в порядке?

– Ты, – сказал Дрейк, указывая на нее пальцем, при этом лицо его оставалось бесстрастным, как маска. – Это сделала ты? – он кивнул на то место, где стояли шкафчики, а также на опустевший стол администратора.

Работы еще предстояло немало, но она ничего не будет делать, если их это так возмущает. В конце концов Роза ведь дала ей свое разрешение.

Эйвери медленно обогнула Дрейка и подошла к своему столу. Батончик гранолы, словно камень лежал у нее на дне желудка.

– Вот здесь, в контейнере, – истории болезни тех, кто записан на сегодня. Когда закончите прием, можете вернуть обратно, я их разберу.

Кейд прижал подбородок к груди, его губы дрожали, словно он пытался сдержать улыбку. Флинн стоял рядом и глядел в потолок. Выражения их лиц сильно отличались от каменного лица Дрейка.

Пауза затянулась, но Эйвери все еще не унывала. Она не сделала ничего дурного, спросила сначала разрешения, и, черт возьми, здесь нужно навести порядок! Как они вообще умудрялись что-то находить до ее появления здесь? А ведь она работала всего одно утро.

Дрейк распрямил спину и шагнул к ней.

– Ты очень организованный человек, – сказал он, растягивая слова. – Молодец.

После этого он удалился к себе в кабинет.

У Эйвери от удивления отвисла челюсть. Понадобилось усилие, чтобы закрыть рот.

Кейд усмехнулся и провел ладонью по лицу.

Флинн жестами сказал: «Спасибо» и проследовал за Дрейком.

Плечи Кейда затряслись от беззвучного смеха. Эйвери прищурилась и спросила:

– Обязательно было так меня пугать? Могли бы просто похлопать по спине, как делают нормальные люди.

«Кри-и-и! Не бойся смерти[15]».

Кейд рассмеялся еще громче.

Из коридора вышли Брент и Габби. Брент удивленно приподнял брови, увидев возмущенную Эйвери и смеющегося Кейда.

– Мы что-то пропустили? Даже обидно, куколка!

«Кри-и-и! Смейся напоказ[16]».

Она посмотрела на птицу:

– Замолчи.

«Не разбивай мне сердце![17] Кри-и-и!»

Кажется, это стало последней каплей – Кейд окончательно потерял самообладание. Он вытер глаза и застонал, не способный остановить хохот. Проходя мимо Эйвери, он поджал губы, похлопал ее по спине и ушел вслед за братьями.

Эйвери закатила глаза и продолжила оформлять картотеку.

«Кри-и-и! Не уходи обиженной![18]»

## Глава 5

После того как братья так жестоко посмеялись над Эйвери за ее попытку навести порядок в клинике, она перестала спрашивать разрешения и просто делала, что считала нужным. Ее деятельность одновременно восхищала и пугала. Не то чтобы в офисе царил полнейший беспорядок, но… да, именно так дело и обстояло. Беспорядок был жуткий. И в такой ситуации намного проще подчиниться хаосу, чем пытаться что-либо предпринять.

За глаза Кейд прозвал Эйвери диктаторшей, но, черт возьми, работа в клинике стала намного организованнее. Даже тетя Роза решила, что не будет дорабатывать две недели до конца, поэтому в тот день она в последний раз вышла на дежурство. Эйвери совершенно не нуждалась в обучении. Она с энтузиазмом взялась за работу и, как оказалось, на удивление хорошо сохранила все деловые навыки.

Как только Эйвери разобралась с историями болезней, она занялась кладовкой. Теперь все коробки с материалами и препаратами хранились там, а не лежали по всей клинике. Она разобрала шкаф для уборочного инвентаря, обнаружила там старые стеллажи и распаковала их. На них даже сохранились ярлыки из магазина.

Брент минут двадцать искал упаковку с двадцатью двумя шприцами, и все потому, что она не была погребена на дне коробки в комнате для передержки. Она теперь лежала на полке. В кладовке. С наклеенным на нее ярлычком. Кейд, узнав об этом, только вздохнул и покачал головой.

Закончив с приемом пациентов, он вышел в приемную и направился к стойке регистрации, где тетя Роза читала любовный роман, а Эйвери печатала на компьютере.

– Как идут дела?

Эйвери даже не оторвала взгляд от монитора.

– Составляю в Excel перечень всего, что у нас есть.

Черт. Ну почему она казалась ему такой сексуальной? Совсем ведь не его типаж.

По правде говоря, любая женщина, у которой есть хотя бы капля мозгов, не его типаж. И его предпочтения были продиктованы не ограниченностью ума, а осторожностью. Кейд предпочитал легкие отношения до тех пор, пока не найдет ту, которая заставит его сердце биться так же сильно, как билось сердце Дрейка в присутствии Хизер. Зачем страдать или причинять страдания другим? Однако после смерти Хизер Кейд все меньше и меньше стремился отыскать такую особу. Он прекрасно отдавал отчет в своих действиях и до сих пор ни разу не усомнился в выбранном пути. Люди редко полностью восстанавливаются после такой любви. Поэтому лучше вовсе ее не искать.

Возможно, такой жгучий интерес пробудили в нем длинные ноги Эйвери в черных легинсах, или розовый свитер того же цвета, что и румянец на ее щеках, или ее каштановые волосы, отливавшие медью на солнце, которые она собирала на макушке в пучок и закрепляла обычным карандашом? Кейд сдержал тяжелый вздох. Нет. Все дело заключалось в ее уме, ее чувстве юмора и силе воли.

Да, чертовски сексуальна.

Тетя Роза взглянула на него поверх своей книги с многозначительной усмешкой.

Она его раскусила.

– Перечень? – Молодчина, – его голос звучал совершенно обычно. Он совсем не мог понять, почему в присутствии Эйвери начинал либо мямлить, как последний идиот, либо нести несусветную чушь. Куда подевалась его уверенность в себе?

– Угум, – тук-тук по клавишам. – Чтобы не заказать лишнего и не остаться без чего-нибудь важного. Габби и Брент как раз проверили, что им нужно, и я закажу у наших поставщиков. – Тук-тук, тук-тук. – Ты знал, что у вас десять упаковок наполнителя для кошачьих туалетов? С ума можно сойти!

Кейд почесал подбородок.

– Э-э. Нет.

– Я также внесу в список шампуни и все необходимое для груминга. Для Зоуи.

– Она составляет список того, что нам не хватает, – Роза радостно улыбнулась и взмахнула рукой, слово у нее вдруг случилось озарение. Ее взгляд будто пытался сказать: «Я же говорила тебе, я – мудрая женщина. Это я ее наняла».

Кейд хмуро посмотрел на тетку. В конце концов Эйвери – офис-менеджер. Это ее прямые обязанности.

Флинн подошел к столу и тронул Эйвери за плечо.

– Ты не видела мою запасную медицинскую сумку? Мы с Габби должны ехать на ферму Миллера.

Эйвери кивнула.

– Она в кладовке. Ждет тебя. В понедельник должны привезти новую.

Заметив вопросительный взгляд Кейда, Флинн вздохнул:

– Козел сжевал мою сумку, пока Габби гонялась по амбару за кошкой.

Вот поэтому Кейд предпочитал не выезжать на вызовы.

Флинн снова похлопал Эйвери по плечу, привлекая ее внимание.

– Выйдешь за меня?

Она рассмеялась.

– Только не сегодня. Но спасибо за предложение. А теперь – кыш!

Что. За. Черт?

Эйвери как будто почувствовала, о чем думал Кейд, и решила подлить масла в огонь.

– Он каждый день предлагает мне руку и сердце. Иногда даже по несколько раз в день. В зависимости от того, что я делаю. – Тук-тук. – Расслабься, доктор Кейд. Он шутит. К тому же я не завожу романов на работе. Правда, Флинн? – спросила она на языке жестов.

Флинн, придурок такой, улыбнулся и ушел в свой кабинет, а вскоре снова появился вместе с Габби и своей дорожной сумкой.

Когда он направился к двери, Кейд показал ему средний палец за спиной Эйвери.

– Я все видела.

Тук-тук.

Конечно, она видела. У всех мамочек глаза на затылке. И в этом заключалась еще одна проблема. У нее был ребенок. Не то чтобы Кейд не любил детей. Любил. И, возможно, хотел, чтобы у него появилась парочка своих. Но это означало, что встречаясь с Эйвери, ему придется строить отношения не только с ней одной.

Но они ведь и не встречались. Между ними вообще ничего не было. Он ни разу не приглашал ее на свидание, и если не считать самого первого дня, когда он заметил проблеск интереса в ее глазах, то, похоже, она относилась к нему с полнейшим равнодушием.

Так что ничего у них… не выйдет.

Когда Флинн и Габби уехали, Кейд огляделся по сторонам.

– Где Ши-ра?

Кошка обычно сидела на принтере и обдумывала план мирового господства.

– Эйвери поставила ее в угол. Она в кладовке, – улыбка Розы стала просто до неприличия широкой, и он понял, что тетка догадалась, о чем он только что думал. Это было какое-то абсолютное слияние разумов.

Что? Поставила в угол? Он посмотрел на Эйвери.

– Ты поставила в угол кошку? – Кейд даже не знал, назвать ли это решение милым или гениальным.

– Да, она пугала Тора.

Кейд опустил взгляд и увидел на коленях Эйвери голову Тора, лежавшего на полу с противоположной от него стороны стула. Дог посмотрел на него, словно хотел сказать: «Бе-бе-бе!»

– Этот пес испугается даже комка пыли!

– Все равно, кошке нужно преподать урок хороших манер. К тому же мы с Тором учимся быть смелее. Правда, мальчик?

Тор гавкнул. И не от страха. Скорее это было: «Да, моя госпожа!»

Не зная, что сказать, Кейд почесал подбородок. За одну неделю она сделала для клиники больше, чем тетя Роза за двадцать лет. Да и внешне она выглядела намного симпатичнее. Кейд покачал головой, когда тетя Роза заметила, что он опять глядит на Эйвери.

– У меня еще есть сегодня пациенты по записи?

– У Дрейка еще одна операция, а у тебя – два пациента. Терьер, который прогрыз свою клетку и повредил десны, и… ничего себе… – она осеклась и сверилась с расписанием. – Кошка, которая чувствует себя «странно».

Кейд тихо застонал. У него совсем не было настроения для…

Роза отложила книгу.

– Это кошка Джеффри Харрисона.

Бессмыслица какая-то. Джеффри учился с Кейдом в старших классах, и у него точно не возникло бы желания затащить его на свидание. К тому же у него не было кошки. Зачем тогда он записался?

Роза приподняла брови.

– Теперь к нам на прием пытаются прорваться не только хорошенькие женщины. Эйвери набирает популярность, – она наклонила голову, словно желая сказать: «Что ты теперь будешь делать, малыш?»

Значит, мужчины записываются в клинику, чтобы посмотреть на нового офис-менеджера? Неужели Джеффри купил себе чертову кошку, чтобы пригласить Эйвери на свидание? У них тут не служба знакомств. Неужели люди забыли о существовании мобильных телефонов? Когда у Кейда застучало в висках, он закрыл глаза и глубоко вдохнул.

Тук-тук, тук-тук.

– Может, Джеффри решил сменить… команду? Или его кошке в самом деле нездоровится?

Роза рассмеялась и в знак одобрения хлопнула ладонью по ладони Эйвери, которая даже не оторвала взгляд от экрана компьютера.

Да пошло оно все! Кейд демонстративно развернулся и отправился к себе в кабинет.

* * *

Эйвери сидела за стойкой регистрации и наблюдала за тем, как ее мама и Роза просматривали фотографии в «Пинтересте» на телефоне Розы. Они хмыкнули, наверное, уже в третий раз. Сначала они пытались убедить Эйвери посмотреть на фото вместе с ними, но она их сразу раскусила, ведь они даже не пытались действовать хоть немного тоньше.

То, чем занимались Жюстин с Розой, называлось просто – сводничеством, поэтому Эйвери их игнорировала. Она совсем не хотела, чтобы ей устраивали свидание. Тем более с новым боссом. С любым из них троих. Эйвери зареклась строить отношения с мужчинами, к тому же… заводить романы на работе не совсем прилично. А на Кейда женщины вешались просто гроздьями. Даже если она и решится пойти с кем-то на свидание, то уж точно не с таким любвеобильным мужчиной.

Как Кейд назвал этих дам? «Железными леди»? Точное определение. И кажется, его мать и тетки стремились завербовать ее маму в свои злодейские ряды. Тут она вспомнила фотографию Кейда, сделанную прошлым летом, на которой он позировал в одних пляжных шортах, и невольно сжала бедра покрепче.

– Ты только взгляни на эти бицепсы! Ой, а здесь он нянчится с котенком! Эйвери, ты это видела?

Эйвери закрыла глаза и зажала ладонями уши. «Не введи меня во искушение…»

Кого она обманывает? Последний раз она была в церкви во время свадьбы девять лет назад.

Наконец, из смотрового кабинета вышел последний пациент Кейда, и Эйвери облегченно вздохнула.

Джеффри можно было назвать вполне приятным парнем, если бы тот настолько явно не раздевал ее глазами. Он поставил переноску с кошкой на пол около своих ног, в этот момент появился Кейд в сопровождении Брента.

Кейд в буквальном смысле бросился Джеффри наперерез, стараясь отгородить от него Эйвери. Она встала с натянутой улыбкой на лице.

– Так замечательно, что вы принесли кошку вашей матери.

Кейд фыркнул и передал ей список оказанных услуг. Депрессия?

Эйвери протянула Джеффри счет, и он оплатил его.

– Хороших выходных. Спасибо, что пришли.

Джеффри натянул бейсболку на свои редеющие каштановые волосы.

– И между прочим… Что делаете сегодня вечером? Может, сходим куда-нибудь пообедать?

– Ой, это так мило с вашей стороны, но…

– У нее другие планы.

На мгновение все замерли. Эйвери показалось, что даже земля прекратила вращаться. Все медленно повернули головы к Кейду. Что там насчет гробовой тишины? Именно она в тот момент и наступила.

Кейд замер, его глаза расширились, как будто собственные слова его удивили. Ручка застыла над историей болезни.

Брент посмотрел на растерянного Кейда и распрямил плечи.

– Ну да. Сегодня мы все идем в паб «Шутерс». Эйвери… ты же с нами? – он взглянул на нее, ожидая подтверждения.

– Правда? – нет, она не собиралась принимать предложение Джеффри. Ей совсем не хотелось ходить на свидания. Но все же. Почему ей не позволили вежливо отказать ему? Почему?

Брент уставился на нее, словно желая сказать: «Смирись с судьбой», а затем улыбнулся Джеффри.

– Извини, здоровяк.

Роза и мама Эйвери крутили головами, глядя то на пациента, то на Кейда, то на Брента. Они тут же утратили интерес к «Пинтересту». Представление, развернувшееся у них на глазах, оказалось намного интереснее.

Кейд едва слышно выругался.

Джеффри смущенно огляделся.

– Ладно. Может, встретимся как-нибудь потом, – он взял переноску и ушел. Очень быстро.

Все уставились на Кейда. Он несколько раз открыл и закрыл рот, не проронив ни слова, затем отложил историю болезни, провел ладонью по своим светлым волосам и поднял глаза к потолку.

– Ну хорошо.

Флинн и Габби вошли в клинику, и в тот же момент из кабинета появился Дрейк.

Он быстро окинул взглядом присутствующих.

– Что у нас тут за минута молчания?

Роза прищурилась и ответила:

– Вообще-то мы пытаемся понять, почему Кейд только что помешал Эйвери согласиться пойти на свидание.

– Я не…

– Ого, свидание? – Габби подошла к ним, положила сумку и поправила свои длинные светлые волосы, завязанные в хвост. – С кем?

– С Джеффри Харисоном, – Брент небрежно махнул рукой. – Кейд вмешался в самый последний момент.

– Я не…

– До какого часа мне посидеть с Хейли? – вмешалась мама, а Роза кивнула ей в знак поддержки. – Я рада, что у тебя появились планы на вечер. Ты должна немного развлечься.

Эйвери покачала головой.

– В какой момент фальшивые планы стали настоящими?

От удивления брови Флинна поднялись чуть ли не до волос.

– Семь часов всех устроит? – Брент игриво качнул бедрами.

– Меня – да, – подхватила Габби. Взяв сумку, она направилась в коридор. – В «Шутерс»?

Эйвери потерла ладонью лоб.

– Я не давала согласия…

Роза возмущенно фыркнула.

– Ну что ты? Кейд пригласил тебя пойти в бар, ты недавно приехала в город, это прекрасная возможность познакомиться с разными людьми.

– Я не приглашал ее…

– Не придирайся к словам, – оборвала его Роза. – Жюстин, дорогая. До завтра.

– Я пойду с тобой. Эйвери, в шесть тридцать я уже буду дома и присмотрю за Хейли.

Флинн пожал плечами.

– Я с вами, – он посмотрел на Эйвери. – Угощаю. Отметим твою чудесную первую неделю на работе. – С этими словами он тоже ушел.

Дрейк сложил руки на груди и посмотрел на Кейда с таким видом, словно хотел убить его за что-то или стереть из памяти все, что происходило в последние пять минут.

– Счастливо повеселиться, ребята.

– Подожди, – Брент обиженно надул губы. – Ты тоже должен пойти.

– Ничего я не должен, – Дрейк развернулся и хотел уйти.

Фельдшер не сдавался и произнес нараспев:

– Между прочим, Эйвери убралась в операционной и навела там порядок.

Дрейк остановился на полпути и, не обернувшись к ним, вздохнул.

– Хорошо. Один стакан, и я ухожу. И… спасибо, Эйвери.

Брент захлопал в ладоши, радуясь, словно ребенок, а затем вразвалочку ушел прочь, оставив Эйвери и Кейда одних.

Пауза затянулась на минуту. Потом – на две.

Эйвери медленно повернулась к нему лицом.

Кейд прислонился к стойке, опустил голову и тер переносицу. Наконец, он заговорил, не поднимая головы:

– Ловко они нас подставили.

Да, что верно, то верно.

– Между прочим, у меня не было никаких планов на сегодняшний вечер.

– Хорошо.

– Хотела принять горячую ванну и почитать.

Он даже не двинулся с места.

– Ясно.

– Зато теперь планы появились.

– Угу, – сухо пробурчал он.

– Все из-за тебя. Ты же сказал: «У нее другие планы».

Его плечи напряглись.

– Я помню.

Она постучала ногтями по столу.

– А что если мне хотелось пойти с Джеффри?

Кейд наконец-то поднял голову.

– Тебе правда этого хотелось?

Он пронзил ее взглядом своих голубых глаз, в которых читался интерес, любопытство и нечто еще, отчего у нее стало жарко в животе… потом в груди… а затем запылали и щеки. Она вся была как в огне. Между ними ощущалось напряжение и недопонимание. Зачем он так себя повел? Если только не испытывал… ревности? Но это же смешно! Он – настоящий античный бог, а она – разведенная женщина с ребенком, да к тому же еще страдающая лишним весом.

Только он все равно продолжал смотреть на нее и ждать ответа, как будто это имело для него большое значение. Эйвери так давно не участвовала в подобных играх, что не знала, правильно ли понимает его сигналы.

Кейд оттолкнулся от стойки и обогнул ее. Развернув ее кресло спинкой к столу, он наклонился над ней и обхватил ладонями ее лицо, слегка приподняв к своему, и заглянул в глаза. Эйвери почувствовала запах кондиционера для белья и шерсти животных.

У нее перехватило дыхание. И у него, кажется, тоже.

– Ты правда хотела пойти с ним на свидание? – спросил он низким голосом, в котором слышались рычащие нотки.

На подбородке у Кейда уже появилась легкая щетина, и это лишний раз говорило о его безответственном отношении к внешнему виду. Серые крапинки в глазах стали еще заметнее, когда он наклонился к ней так близко, что его губы, напоминавшие по форме лук Купидона, оказались совсем близко от ее губ. От сексуального напряжения у нее все сжалось внутри, она не могла даже вздохнуть. Жар его тела окутал ее.

Божечки-кошечки!

– Нет.

Он не шелохнулся, только веки слегка опустились, когда он посмотрел на ее губы, а затем лениво поднял взгляд к ее глазам. Уголок его рта дрогнул.

– Хорошо.

Кейд распрямился и пошел в свой кабинет.

– Я заеду за тобой в семь.

– Я и сама умею водить машину.

– Я и не говорил, что не можешь, – бросил он на ходу.

Эйвери прикусила нижнюю губу.

– Это не свидание.

– Я и не говорил, что свидание, – он остановился в дверях кабинета, повернулся к ней и поймал ее взгляд. Секунду он колебался, но прежде, чем она успела отреагировать, к нему вернулась уверенность. Кейд медленно вздохнул и положил ладонь на дверную ручку.

– Если мы когда-нибудь пойдем на свидание, ты это сразу поймешь. И мы будем только вдвоем.

Она вздрогнула.

А он закрыл за собой дверь.

## Глава 6

– Что ты, черт возьми, творишь?

Кейд оторвал взгляд от Эйвери, играющей в дартс с Брентом, Зоуи и Габби в другом конце зала. Его старший брат был не в настроении. Впрочем, как и всегда.

– Не понимаю, о чем ты?

Неправда. Все он понимал. Но решил закосить под дурачка.

Из музыкального автомата в баре «Шутерс» ревел тяжелый рок, орешки на столе оказались старыми и заветрившимися, а в толпе посетителей Кейд не заметил ни одного нового лица. Все те же, все там же. И почему он так разволновался? Обычно он предпочитал не обращать внимания на всякие придирки и просто плыть по течению. Кейд пожал плечами, внезапно ему осточертело все это однообразие, унылый дизайн, одинаковые, ничего не значащие приветствия.

Боже. Неужели ему стало… скучно?

Рука Флинна с кружкой пива замерла в воздухе, так и не добравшись до рта. Он пристально посмотрел на Кейда, читая по его губам. Обычно Кейд использовал язык жестов, чтобы он понимал, о чем идет речь. Но в баре было полно народа, и Кейду не хотелось, чтобы кто-то догадался о теме их разговора.

Дрейк сложил руки на груди и откинулся на спинку стула за их высоким столом.

– Сегодня ты отшил парня, который пытался пригласить Эйвери на свидание.

– Я не мог его отшить, ведь он не ко мне подкатывал.

Как будто он и без этого не чувствовал себя полным засранцем.

Флинн усмехнулся.

Дрейк приподнял брови.

– Это не игра. О чем бы ты сейчас ни думал, лучше забудь. Она не одна из твоих девочек для развлечений.

Перевод: «Она слишком хороша для тебя».

Кейд скрипнул зубами, а потом залпом допил свою пинту. Как будто он сам этого не понимал. Не хватало еще, чтобы брат ему указывал. И потом, кто сказал, что он не способен на нечто большее, чем просто легкое развлечение? Ему надоело, что все недооценивали его, пытались загнать в определенные рамки. Этот ярлык давно устарел.

Только в какой же момент это произошло?

Флинн, вероятно, заметил напряжение Кейда.

– Может, она ему в самом деле нравится?

Кейд бросил взгляд через заполненный людьми бар, но игроки в дартс даже не смотрели в их сторону, а Флинн сидел к ним спиной.

Дрейк громко, но невесело рассмеялся.

– Они ему все нравятся. В том-то и проблема, – он наклонился вперед, грозно уставившись на Кейда и словно испытывая его терпение. – Она – самое лучше, что только случилось с клиникой после смерти папы. И если ты, придурок, все испоганишь…

Кейд стукнул кружкой по столу.

– Я ничего еще не сделал. А если и соберусь что-то предпринять, то сначала все хорошенько обдумаю.

Только вот в присутствии Эйвери он терял способность нормально мыслить.

Дрейк покачала головой, а из горла послышался неодобрительный смешок.

– Ты же знаешь, я закончил колледж, ни разу не прогулял ни одного рабочего дня, у меня свой дом…

– И ты никогда не спал с одной и той же женщиной дважды, – Дрейк подвинул свой стакан и посмотрел на Кейда. – Существуют разные уровни и типы ответственности, братишка. У нее уже есть ребенок. Ей не стоит начинать отношения с еще одним.

Кейда уже порядком достал этот разговор. Ему надоело оправдываться. Какая, к черту, разница, с кем и как он встречается? Его интимная жизнь никак не касается его семьи или коллег.

Но на душе стало противно, ведь он пытался убедить себя в том же самом, что сейчас так небрежно бросил ему Дрейк. И он все еще не отказался от мысли замутить с Эйвери. В ее присутствии он чувствовал себя словно связанным по рукам и ногам. И ему хотелось найти способ, как эти путы разорвать.

– Они возвращаются к столику.

Кейд отыскал взглядом Эйвери, прежде чем она забралась на стул рядом с ним.

– И кто выиграл?

Зоуи широко улыбнулась. Очертания ее губ напоминали о ее цыганском происхождении, было в них что-то манящее и загадочное.

– Габби, разумеется. Она всегда выигрывает.

Светло-каштановые волосы Зоуи на этой неделе были выкрашены в голубой цвет. Последний год она красила их в разнообразные неестественные цвета, каждую пару недель меняя оттенок. Никто не знал, в чем заключалась причина. Все началось с того, что однажды она появилась в клинике с ярко-оранжевыми волосами и, не сказав никому ни слова, прошла в свой салон.

Всем было ужасно интересно, что случилось. Но никто не спросил.

Габби отхлебнула большой глоток эля.

– Должно же у меня хоть что-то получаться хорошо. По крайней мере, Брент никого не покалечил.

У Брента были большие проблемы с меткостью во время игры в дартс. Шрам на бицепсе Кейда служил тому доказательством.

Брент отмахнулся от ее замечания.

– Это все потому, что остальные разбежались и не стали с нами играть, – он повернулся в зал и заорал, пытаясь перекричать шум в баре: – Вы все трусливые девчонки!

Габби толкнула его плечом.

– Ты так хорошо разбираешься в девчонках, что можешь на глаз определить, кто трусливая, а кто – нет?

Флинн подавился пивом.

Кейд взглянул на Эйвери, ему было интересно, как она отреагирует на эти дружеские подтрунивания над Брентом. Судя по улыбке на ее губах, разговор ее забавлял. Она вела себя тихо, но держалась непринужденно. Наверное, он просто не привык к таким спокойным женщинам. Если уж на то пошло, пока не появилась Эйвери, он даже не верил, что такие существуют.

Эйвери подперла рукой подбородок.

– Готова поспорить, что хотя бы одна женщина у него все-таки была.

Брент ехидно прищурился, но ничего не сказал.

Она поерзала на своем сиденье и закинула ногу на ногу. На ней были облегающие джинсы, которые Кейду ужасно хотелось стащить. А вот черные сапоги до колена можно и оставить.

– Вы все из Редвуд-Риджа? У вас такая дружная компания.

Большинство из них росли вместе. Только Брент переехал из Сиэтла пять лет назад. Габби училась в выпускном классе с Флинном, Зоуи – с Дрейком. Кейд разлучался с братьями всего на полтора года. Дрейк был самым старшим, но всех их связывали очень теплые отношения. На работе они старались придерживаться делового этикета, но затем снова возвращались в общую песочницу. Более близких друзей трудно себе представить.

Габби поправила свой хвост.

– Могу рассказать тебе всю подноготную.

Зоуи рассмеялась, и от ее низкого, чуть хрипловатого смеха Дрейк вдруг помрачнел. Его плечи напряглись, он допил свой виски и встал.

– Мне пора. Эйвери, спасибо за все. Я серьезно.

Все подняли стаканы.

– За Эйвери!

С раскрасневшимися щеками она обвела взглядом стол.

– Спасибо.

Габби поморщилась и поставила стакан.

– Черт, Кейд, прямо напротив притаилась хищница!

Судя по взгляду, который Габби бросила ему через плечо, она хотела сказать, «напротив меня», а не «напротив тебя». Он повернул голову и почувствовал запах духов Синтии как раз в тот момент, когда та тихонько подкралась к нему и прижалась своим пышным бюстом к его лицу. Его отношения с Синтией закончились почти четыре года назад, и Кейд считал их ошибкой. Но Синтия, похоже, на этот счет имела другое мнение.

Кейд в отчаянии посмотрел на Флинна, умоляя его о помощи, но его придурок брат только ухмыльнулся.

– Отшлепай ее по попе, и она от тебя отстанет!

Зачем он вообще рассказал все брату? Это правда, Синтия любила, когда ее шлепали и, кончая, называла Кейда «папочкой». Каждому свое, как говорится. Но ему такое было совсем не по душе. Честно говоря, он до сих пор приходил в ужас, вспоминая их отношения.

Эйвери вопросительно приподняла брови.

– Мне стоит знать подробности? – спросила она Флинна жестами.

Габби покачала головой, округлив глаза.

– Лучше не надо. Если только у тебя не было проблем с отцом. Не смотри на них и не вмешивайся.

Флинн засмеялся, прикрывшись ладонью.

Синтия лизнула Кейда в ухо и замурлыкала. Но оказалась настолько пьяна, что вместо мурлыканья у нее получилось нечто, похожее на стук жестяного барабана.

– Поехали ко мне.

Кейд подавил дрожь и положил руки ей на талию.

– Спасибо за предложение, но завтра мне рано вставать. И потом, знаешь, ты такая… страстная женщина, что мне нелегко с тобой справиться.

Ее волнистые волосы, окрашенные в ярко-рыжий цвет, щекотали ему лицо и заслоняли от друзей, посмеивавшихся над этой сценой.

Синтия лизнула его в шею.

Эйвери сдавленно хмыкнула от удивления.

Кейд всегда испытывал трудности, если ему предстояло отказать женщине. С его богатым опытом он уже мог стать джедаем по части отказов, но в его словаре просто не было слова «нет». Он мог юлить, выкручиваться, придумывать оправдания, чтобы избежать скандальных расставаний, и редко ранил чувства партнерш благодаря такой уклончивости. Существовал, пускай и крошечный, но шанс, что Синтия, когда протрезвеет, вспомнит этот момент. И он не хотел, чтобы она чувствовала себя униженной от того, что городской бабник отверг ее на глазах у всех посетителей бара.

Еще одного подобного романа он просто не выдержит. Конечно, нельзя сказать, что он переспал со всеми женщинами в городе. На самом деле, он был гораздо избирательнее, чем ему приписывало общественное мнение. Его подвиги на этом поприще изрядно приукрашивались, причем совсем не по его вине. Однако он не возражал. По крайней мере, до недавних пор. Черт, он так долго находился на сухом пайке, что подумал, не стоит ли ему ненадолго, – возможно, в отместку, – возобновить отношении с Синтией?

Нет. Забудь. Храни обет безбрачия и дальше.

К счастью, Брент пришел на помощь, пока Кейда не проглотили целиком.

– Синтия, милочка, втяни коготки. Сегодня Кейд проводит вечер кое с кем другим.

Кейд крепко зажмурился, когда Синтия замерла на подступах к тому, чтобы взгромоздиться ему на колени. Он вытянул руки, не касаясь ее, так как надеялся, что отсутствие физического контакта немного ее успокоит. Все знали, какая она вспыльчивая особа.

Синтия медленно отступила на шаг и посмотрела на него. Тушь у нее растеклась, рот приоткрылся от потрясения, и его обдало кисловатым запахом пива. Синтия перевела взгляд на Эйвери, а затем снова посмотрела на Кейда.

– Это еще кто?

– Синтия, познакомься с Эйвери, нашим новым офис-менеджером, – он хлопнул Синтию по заду, переключая ее внимание: – Кажется, Джаред не сводит с тебя глаз, он вон там, у бильярдных столов. – В школе Джаред был звездой футбольной команды. Но его звездный час прошел еще лет десять назад. Однако ничего страшного, если он сплавит Синтию Джареду. Он безвредный. – По-моему, он положил на тебя глаз. И я не хочу вставать между вами.

– Правда? – она окинула зал затуманенным взглядом. – Спасибо, Кейд. Ты чертовски классный!

Когда она удалилась на заплетающихся ногах, все за столом прыснули со смеху, а Кейд облегченно вздохнул.

– И вы еще называете себя друзьями.

Габби вытерла глаза.

– Я предупреждала, что она идет сюда.

Брент вытянул руку и пошевелил пальцами.

– Зоуи, дай твою сумочку. Скорее, – когда она передала ему сумку, Брент порылся в ней, вытащил маленькую упаковку антибактериальных салфеток и бросил их на стол перед Кейдом. – Вот, вытрись скорее, пока инфекция не распространилась.

Эта реплика окончательно добила Габби, которая упала лицом в стол и захрипела от приступа безудержного смеха.

Эйвери поставила стакан на стол.

– Ты знал, что у нее есть салфетки?

Неужели из всего, что произошло за последние пять минут, это потрясло ее сильнее всего?

Зоуи похлопала Габби по спине и протянула ей стакан воды.

– Он знает содержимое моей сумки лучше меня самой.

Брент кивнул с выражением наигранной серьезности на лице.

– Так и есть.

Кейд вздохнул и повернулся к Эйвери.

– Может, пойдем?

Этот вечер уже порядком утомил его.

Ее глаза все еще весело блестели, когда она кивнула.

До коттеджа они ехали молча, но это была приятная тишина. Кейд припарковался у крыльца и открыл ей дверь. Эйвери удивленно выпучила глаза, как будто в первый раз имела дело с такими галантными манерами, а потом опустила взгляд, стараясь не смотреть на него. Когда они поднялись на крыльцо, он невольно задался вопросом, как закончится этот вечер. Но тут внезапно дверь распахнулась, из нее выбежала Жюстин.

# Примечания

1

«Пятница, 13-е» (англ. Friday the 13th) – культовый американский слэшер, снятый в 1980 году. (Здесь и далее, если не указано иное, – прим. ред.)

2

Летний лагерь, в котором орудует маньяк Джейсон из франшизы «Пятница, 13-е». (Прим. пер.)

3

Около 3 кг.

4

Параанальные железы – парные железы, расположенные возле анального отверстия животного, выделяют секрет, которым метится территория. Обычно очищаются естественным путем, но иногда требуется помощь ветеринара.

5

Строка из песни You Spin Me Round (1984) английской поп-группы Dead or Alive.

6

Около 68 кг.

7

Около 1,67 м.

8

Строка из песни Welcome to The Jungle (1987) американской рок-группы Guns N’ Roses.

9

Намек на песню Oh, Pretty Woman (1964) Роя Орбисона.

10

«Сумеречная зона» – франшиза, включающая фильмы, книги и т. п., основана на ТВ-сериале, выходившем в 1959–1964 гг. В сюжете сочетаются элементы фантастики, ужасов, драмы с неожиданной развязкой.

11

Мейберри – вымышленный небольшой городок из ситкома «Шоу Энди Гриффита» (1960–1968). По сюжету главный герой шоу шериф Энди Гриффит решает эксцентричные проблемы родственников и горожан. (Прим. пер.)

12

Соответствует примерно 48-му российскому размеру одежды. (Прим. пер.)

13

«Вторжение похитителей тел» (1955) – роман американского писателя Джека Финнея о попытке захватить Землю инопланетянами, которые умеют создавать точную копию человека, сохраняя его воспоминания, но лишая его эмоций. Существует несколько экранизаций.

14

Сокращенная форма имени Ричард – Дик.

15

Слова из песни (Don’t Fear) The Reaper (1976) американской рок-группы Blue Öyster Cult.

16

Слова из песни Laughing on the Outside (Crying on the Inside) (1946) композитора Берни Уэйна на слова Бэна Рэйли.

17

Don’t go breaking my heart (1976) – сингл британского певца Элтона Джона.

18

Слова из песни Don’t Go Away Mad (Just Go Away) (1990) американской группы Mötley Crüe, исполняющей музыку в стиле хеви-метал.