# Перекрёсток

Галина Полынская

Получить в наследство дом в небольшом приморском городке – для Полины, молодой столичной актрисы, это не столько приятная неожиданность, сколько возможность сбежать из Москвы, чтобы наконец-то выдохнуть и залечить раны, вызванные скоропостижным разводом. Лето, море, бесподобные южные красоты – казалось бы, что может быть лучше?
Но то ли туман, каждое утро наползающий с реки, дурманит голову, то ли причудливые ритуалы, которым ежедневно следует город, будоражат воображение – так или иначе, Полина начинает видеть то, что видеть ей не следует: в облике вроде бы обычных людей внезапно проскальзывает нечто странное, чуждое; тут и там появляются предметы, которые никак не могут принадлежать нашему миру… И почему ее постоянно тянет на остров, где в старинной крепости проживает некий падре Гаэтано? Возможно, именно у него найдутся ответы на вопросы, которых у девушки с каждым днем становится все больше.

© Полынская Г., 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024


## Глава 1

Поезд тронулся, перрон поплыл, потихоньку растворяясь в сером мареве – ливень шел двое суток и успокоился только под утро, оставив город в плотном сыром тумане. Полина стояла в коридоре вагона и пристально наблюдала за движением пейзажа за окном, будто опасалась, что даже сейчас что-то сможет помешать ей покинуть Москву. Поезд набрал скорость, и размеренный стук колес принес долгожданное облегчение. Невыносимое напряжение, какое-то тупое внутреннее оцепенение, не позволявшее нормально жить и работать последние полгода, начали потихоньку разжимать свои тиски. Девушка глубоко, медленно вдохнула-выдохнула и с кружащейся головой пошла в купе.

С соседями повезло – пара молодых людей уже воткнули в уши наушники и уставились в телефоны, четвертая полка осталась свободной. Полина забралась на свою, верхнюю, и тоже взяла наушники. Включив в смартфоне фильм, она постаралась сосредоточиться на картинке, но минут через пятнадцать поняла: не получилось. Пришлось остановить воспроизведение и начать сначала. На третий раз удалось вникнуть в титры, но потом опять внимание рассеялось и в глаза настырно полезли кадры ее собственного кино, которое хотелось бы вычистить из памяти как можно скорее.

Картинка того вечера, уже слегка размытая по краям, но все равно досадно четкая, снова и снова демонстрировала мизансцену отчего-то со стороны. Полине приходилось смотреть ее, как одинокому зрителю из пустого зала. Она возвращается домой после спектакля, на кухне сидит муж, приготовивший в этот раз на ужин лишь две бутылки вина, из комнаты доносится бормотание телевизора – ближе к полуночи ожидалась премьера сериала, в котором Полина сыграла второстепенную роль. Но этот звук не нарушал, не разгонял совершенно новую, вязкую тишину дома. В такой поздний час Олег почему-то сидел за пустым столом полностью одетым, разве что все еще в тапочках, не в ботинках. Он налил в бокал вина, протянул ей и монотонным будничным тоном сообщил, что уходит. На шестом году совместной жизни супруг осознал, что жизнь с актрисой не его стихия, ему требуется женщина попроще, земная и понятная. Все-таки у него литературный дар, ему нужна Маргарита, а тут ему, Мастеру, приходится прозябать в тени чужого таланта. Потому ничегошеньки у него не клеится, не движется, не растет…

Олег говорил, говорил, говорил… Монотонным голосом, без пауз, чужими словами и длинными громоздкими предложениями. Какой-то несуществующий, но отчетливо видимый резкий свет бил ему прямо в лицо, вычерчивая каждую складку, морщинку, подсвечивая редеющие на макушке волосы. Полина смотрела на него как завороженная, не в силах произнести ни слова. Да Олегу и не нужны были ее слова, в его заранее заученном монологе посторонние реплики были лишними.

Свою Маргариту он встретил, она ждала в машине у подъезда. Вещи собрал, часть увезет сейчас, за остальными вернется на неделе.

– Даже фамилию мою не захотела брать, ведь Туракова сценически звучит хуже Елизаровой, – с горькой усмешкой подытожил Олег.

После чего поднялся и ушел в комнату за своими сумками. Хлопок закрывшейся двери вывел девушку из ступора. Она взяла со стола бокал мужа с недопитым вином, вылила в раковину и долго, тщательно отмывала прозрачное стекло. Потом забрала свой бокал, пошла в комнату и села перед телевизором. Вокруг царил разгром, – открытые шкафы, выдвинутые ящики с развороченными вещами, как после грабителей, – но Полина этого не видела, не замечала. С прямой спиной, точно натянутая струна, она сидела на краю кровати, механически подносила бокал к губам, делала крошечный глоток и неотрывно смотрела в экран.

В похожем оцепенении прошел развод, раздел какого-то нехитрого совместно нажитого имущества; сувениры, милые мелочи, подаренные на праздники, отправились на помойку. Все эти забавные памятные вещицы, доставлявшие немало приятных, радостных моментов, вмиг превратились в никчемный хлам и показались даже ядовитыми.

Незаметно наступила весна, и стоило жить дальше, но никак не получалось проснуться, очнуться наконец от тяжелого зимнего забытья. Полумертвая дрема не позволяла радоваться, получать удовольствие от жизни, от новых ролей, спектаклей, не пускала даже поехать куда-то, переключиться, развеяться. Мир вокруг казался частью сновидения с размытыми красками, приглушенными звуками. Поэтому, когда с ней связался нотариус и сообщил, что Полина получила в наследство дом на побережье Азовского моря, девушка поначалу решила, что это тоже часть сна, игра воображения, да и не было у нее никого, кто мог бы ей хоть что-то завещать. Нотариус проявил настойчивость, ему удалось пробиться сквозь плотную дремотную пелену и убедить девушку в реальности происходящего. Сколько Полина ни старалась, все равно так и не смогла припомнить родственницу, отписавшую ей дом. У нее вообще с родственниками было негусто: своих родителей она не помнила, вырастила девочку бабушка, и умерла она, когда Полине едва исполнилось семнадцать.

Находился дом в городке Туманган, о котором девушка тоже никогда не слышала. Вряд ли стоило ожидать чего-то выдающегося от такого наследства, но в любом случае Полина восприняла его как дорогой подарок, как шанс наконец-то проснуться.

Поезд дернулся раз-другой, подходя к перрону. Полина очнулась и остановила воспроизведение впустую идущего фильма. Проводница объявила стоянку в пятнадцать минут, и пассажиры потянулись из вагона. Девушка тоже вышла подышать. На перроне она купила бутылку воды и огромный пирожок с картошкой, каких не ела приблизительно с детства. Название станции Полину не интересовало, достаточно того, что здесь все еще царила середина сырого, ветрено-капризного московского мая. Держа в одной руке пакет с бутылкой воды, другой она придерживала у горла края пестрого шерстяного кардигана, большого, уютного и мягкого, как домашний плед. Именно в этой накидке девушка ощущала себя так спокойно и защищенно, что первое время после развода ходила в нем даже дома.

Стоявший поблизости мужичок решил завести беседу, поинтересовался, куда едет такая красавица.

– В Туманган, – ответила девушка.

– Где это? – Он удивленно вскинул брови. – Первый раз слышу.

– Надеюсь, где-то очень и очень далеко отсюда, – с мечтательной улыбкой ответила Полина.

Стоянка закончилась, пассажиры пошли обратно в поезд. Короткая передышка в незнакомом месте, где никогда не бывала раньше и вряд ли когда-то окажешься в будущем, освежила, прояснила голову, и наконец-то получилось досмотреть фильм.

Вечером, пока в купе не выключился свет, девушка глядела в потолок и представляла скорую встречу с морем. Еще холодное, весеннее, но все равно – оно уже будет рядом, как большой утешитель, понимающий друг. Станет ворчать, перебирая камни, улыбаться солнечными бликами и умиротворять своей близостью. От станции до унаследованного дома предстоял еще неблизкий путь, на этот случай нотариус приложил к завещанию контакты некого Николая Борисовича – он присматривал за хозяйством и мог доставить до места. И только теперь Полина поняла, что забыла позвонить этому Николаю и сообщить о приезде. Поезд прибывал в половине двенадцатого, и девушка решила связаться с ним утром. В конце концов, если сразу приехать за ней не сможет, можно будет подождать на станции, наверняка там есть какое-нибудь кафе.

Свет погас, купе погрузилось в мягкую темноту, немного рассеянную светом телефонов соседей. Полина свернулась калачиком, натянула одеяло до подбородка и потихоньку стала погружаться в дрему под убаюкивающее покачивание вагона. На душе было тихо-тихо и на удивление спокойно, и – пока еще довольно робко – вкрадывалась уверенность, что эта поездка в корне изменит ее жизнь. Все теперь будет по-другому и превзойдет самые смелые ожидания.

## Глава 2

Проснулась Полина в седьмом часу утра, свежей и отдохнувшей. Тихонько спустившись, чтобы не разбудить соседей, она взяла сумочку-косметичку, мобильник, решив привести себя в порядок, пока остальные пассажиры не выстроились в очередь.

Перед тем как умыться, Полина собрала волосы в большой пучок на затылке, чтобы они не попали в раковину, и достала из косметички зубную щетку с тюбиком пасты. В зеркале качалось отражение ее миловидного лица – аккуратные черты, высокие скулы, красиво прорисованные губы и миндалевидные глаза редкого сине-зеленого цвета – «русалочьи», как говорила бабушка. Спросонок, без косметики, в свои двадцать пять она выглядела от силы на семнадцать. Природа одарила девушку роскошными волосами – густые, тяжелые, светло-русые, они слегка вились и обладали красивым абрикосовым оттенком. С такими яркими данными стройную, гибкую, длинноногую девушку с детства называли артисткой, потому и не возникло вопросов в выборе профессии. К счастью, вдобавок к природной красоте у Полины имелся настоящий талант – она обладала сильным, чистым «хрустальным» голосом и прекрасно пела. Благодаря такому дарованию чаще всего ей доставались роли в мюзиклах.

Закончив утренний туалет, она перебросила полотенце через плечо, сунула косметичку под мышку и вышла в тамбур звонить Николаю Борисовичу. Ответил он сразу, голос у мужчины оказался приятным, располагающим. Разговор получился теплым, практически дружеским, встретить ее пообещали вовремя.

Девушка вернулась в вагон и остановилась в коридоре напротив своего купе. За окном проплывал уже совсем другой май – яркий, солнечный, густо-зеленый. Просторный южный пейзаж с открытым горизонтом, маленькие дома, бесконечное синее небо, природа – все вокруг ликовало, праздновало новую жизнь и щедро, свободно делилось своей весенней красотой и радостью со всеми, кто нуждался, кто желал присоединиться к празднику. Ощущая, как все больше и больше отпускает тяжелое зимнее наваждение, Полина решила остаться в Тумангане до самой осени и вернуться лишь к началу театрального сезона. Даже если это будет самый скверный городишко из возможных, а наследственный дом окажется сараем без крыши, девушка решительно настроилась найти там свое лекарство и вернуться совершенно другим человеком.

На станцию поезд прибыл немного раньше расписания. Полина вышла из вагона на пустую платформу, огляделась, посмотрела на часы. Маленькая станция с крошечным старым зданием вокзала в отдалении выглядела заброшенной, без намеков на кафе, стоянку такси или автобусов. Вынув из сумочки телефон, Полина позвонила Николаю Борисовичу. К счастью, он опять быстро ответил и сквозь дорожный шум бодро заверил, что уже подъезжает.

Поставив сумку на чемодан, Полина достала из футляра солнцезащитные очки, сняла кардиган, обернула вокруг талии и завязала рукава на поясе. Солнце припекало почти по-летнему, впору было загорать.

Минут через двадцать со стороны вокзала показался невысокий коренастый мужчина в спортивном костюме. Стремительным шагом он направился к платформе и приветственно замахал руками. Полина махнула в ответ и крикнула:

– Здравствуйте! Вы Николай Борисович?

– Он самый!

Домчавшись до перрона, мужчина сходу принялся извиняться за опоздание:

– Не рассчитал немного. Хотел пораньше, а вышло некрасиво.

– Да что вы, ничего страшного, – вежливо улыбнулась девушка. – Это моя вина, что не созвонилась с вами раньше. Спасибо, что вообще приехали.

Она перебросила ремешок сумки через плечо, чемодан взял Николай Борисович, и они пошли к машине.

По дороге Полина высматривала дома, какой-нибудь населенный пункт вблизи станции, но вокруг лишь зеленела буйная дикая растительность, насквозь пронизанная птичьими трелями. Сквозь трещины в асфальте небольшой площади перед зданием и впрямь заброшенного вокзала тоже проросла трава с мелкими желтыми цветами. Среди всего этого тихого запустения даже как-то странно и чужеродно выглядела старая белая «Нива», стоявшая в тени навеса автобусной остановки.

Положив чемодан на заднее сиденье, Николай церемонно открыл переднюю пассажирскую дверь, затем уселся за руль и весело произнес:

– Земля, прощай! В добрый путь!

Полина пристегнула ремень, приоткрыла окно и спросила, глядя на заросли колючего кустарника, постепенно вползающего длинными побегами на асфальт остановки:

– Далеко ехать?

– Минут сорок. Дороги не очень у нас шикарные, так что поедем аккуратно, не спеша.

Машина выехала с площади на трассу и взяла курс на Туманган. По обе стороны шоссе до горизонтов простирались ухоженные сады и виноградники. Над бескрайними полотнами нарядной изумрудной зелени глянцевым шатром стояло высокое, глубочайше синее небо.

– Интересное название у вашего города, – сказала Полина. – Что оно означает?

– В переводе с корейского – «туманная река», – ответил Николай Борисович.

– С корейского? – удивленно переспросила девушка. – Это корейское поселение?

– Может, и было когда-то, я не особо интересовался, – пожал плечами мужчина. – Главное, река у нас соответствующая имеется, всегда над ней туман стоит, в любую погоду.

Полина еще немного опустила стекло, подставила лицо легкому солнечному ветерку и почувствовала, как на губах сама собой возникает улыбка.

– А чем живет ваше местечко? – поинтересовалась она.

– Есть у нас винодельня, – охотно принялся рассказывать Николай. – Уникальные сорта вина и шампанского производит, причем исключительного качества. Еще небольшой рыбозавод, недавно медузу начали перерабатывать по китайской технологии, а то этого добра у нас завались, особенно с середины лета.

– И как, вкусно?

– На любителя, – весело поморщился он. – В ресторане на центральной набережной можете попробовать, там готовят. А в остальном у нас в городе, как и везде на юге, – фрукты, овощи, виноград, соки.

– Понятно. Звучит прекрасно, не терпится все попробовать.

Автомобиль стал подниматься в гору. Дорога уходила все выше и выше, обещая в один прекрасный момент явить головокружительную панораму. Полина уже настроилась на впечатляющее зрелище, как вдруг шоссе перегородил широкий металлический шлагбаум. На пятачке земли, заимствованном у виноградников, стоял небольшой домик под плоской крышей, с маленькими затемненными окнами. Из него вышел высокий, крепко сложенный молодой мужчина в черных очках и темно-сером комбинезоне и направился к «Ниве».

Заглянув в салон со стороны водителя, он уставился на пассажирку, игнорируя Николая. Тот приветливо улыбнулся охраннику, кивнул на притихшую девушку и сказал:

– Наследницу везу, теперь владеет домом в Тумангане.

Так и не проронив ни слова, мужчина в комбинезоне отошел от машины, и Полина с изумлением увидела висящий на его спине автомат.

Шлагбаум поднялся, «Нива» поехала дальше. Лишь когда блокпост остался далеко позади, девушка решилась спросить:

– Что это было?

– Да ничего серьезного, – беспечно махнул рукой Николай Борисович, – пустые формальности. Рядом с нами когда-то находилось предприятие, работающее на оборонку, из-за этого территория имела статус режимного объекта. Предприятие давно перенесли, но город все равно остался закрытым. В остальном обычный городок, пляж у нас хороший. Туристов нет, поэтому чистенько, культурно, приятно во всех отношениях.

Машина поднялась еще выше, и наконец раскрылся во всем своем великолепии ожидаемый пейзаж: в белоснежном песчаном обрамлении чистым драгоценным стеклом сверкало, переливалось долгожданное море. Посреди залива, как спина мифического кита, возвышался круглый островок с какими-то постройками, казавшимися игрушечными с такого расстояния. На просторном побережье идеально ровной подковообразной бухты блестел на солнце стеклами домов утопающий в яркой зелени город Туманган.

## Глава 3

Пока «Нива» спускалась под гору, Полина с живейшим интересом смотрела по сторонам. Красота местности впечатляла. Даже не верилось, что это всего-навсего побережье Азовского моря: панорама походила на рекламную картинку какого-то зарубежного курорта.

– Люди у нас хорошие, приветливые, – тем временем рассказывал Николай Борисович. – Обстановка спокойная, все друг друга знают. Дом ваш немного на отшибе стоит, на пригорке, зато вокруг зелень, природа. Раньше там песчаный карьер был, теперь все заросло. Администрация собиралась парк в котловане благоустроить, но что-то все никак не соберется. Море близко, через карьер спокойным шагом минут десять всего.

Когда машина спустилась в город, Полина закрутила головой, разглядывая аккуратные, в основном частные дома и здания не выше трех-четырех этажей. Дворы и улицы утопали в цветах и зелени, над крышами роскошными зонтами раскинулись ленкоранские акации. Пешеходов было немного, машин и того меньше, городок производил впечатление уютного и необыкновенно благополучного места.

– Как чудесно у вас, так красиво! – восторженно произнесла Полина, чувствуя, как теплая радость разливается по всему телу. – Похоже, это будет мое лучшее лето!

– Даже не сомневайтесь! – с улыбкой ответил Николай.

«Нива» пересекла трамвайные пути и поехала вдоль парка у центральной набережной. Затем они свернули на грунтовую дорогу тихой улочки с частными домами. В конце улицы Николай Борисович остановил машину. Дальше дорога уходила вниз, в зеленый котлован бывшего песчаного карьера.

Немного волнуясь, Полина вышла из машины. Участок окружал высокий забор из металлопрофиля с внушительной калиткой, за ним виднелась крыша над вторым этажом дома.

– Ого, наследство даже двухэтажное! – расплылась в улыбке девушка.

– Еще летняя кухня с верандой и сад с беседкой! Есть где разгуляться!

Николай принес чемодан, достал из кармана ключи, открыл калитку и сразу вручил связку новой хозяйке. Девушка вошла на территорию и в нерешительности остановилась. Большой каменный дом, двор, выложенный гранитной плиткой, напротив дома такая же добротная постройка – летняя кухня с верандой, а дальше – сад с инжирными деревьями, бордюром из самшита и кустов лаванды.

– Ничего себе, – растерянно произнесла Полина. – Да это целое имение! И все мое, только мне одной принадлежит?

– Выходит, так, – кивнул Николай. – Давайте багаж занесу.

Он подсказал, какой ключ выбрать на связке, Полина открыла дверь и переступила порог. Сердце девушки взволнованно забилось, когда она стала осматривать просторную прихожую со светлыми обоями и мебелью.

– Совсем не помню свою родственницу, тетю или кем она мне приходится. Даже имя вылетело из головы.

– Валерия ее звали, – напомнил Николай Борисович.

Полина подошла к платяному шкафу и открыла дверцу. Он оказался пустым, также никакой одежды, обуви не обнаружилось и в остальных шкафах прихожей.

– Где же тетины вещи? – Девушка растерянно потрогала вешалки, сняла с талии кардиган и повесила его на «плечики».

– Два года назад перебралась она к Черному морю. Не любила наше Азовское, так и не привыкла к нему, все каким-то ненастоящим его считала, недостаточно морским, что ли. Часть имущества раздала соседям, что-то с собой забрала. Все это время я за домом смотрел, за садом ухаживал, ждали мы новую хозяйку, вот и дождались.

Простодушное, круглое лицо мужчины погрустнело, когда он говорил о тете, затем он улыбнулся мягкой печальной улыбкой и добавил:

– Хорошая была женщина, правильная. Со всеми ладила, дружила, вот только с морем подружиться не смогла. Ладно, поеду я. Располагайтесь, обживайтесь, какая помощь понадобится – звоните, не стесняйтесь.

Полина проводила его до калитки, заперла замок и снова окинула нерешительным взглядом свои новые владения. Хозяйкой она себя еще не ощущала, наследство до сих пор казалось каким-то недоразумением, которое вот-вот разрешится, и ее попросят отсюда.

Прежде чем вернуться в дом, девушка захотела посмотреть летнюю кухню и сад. Кухня оказалась больше, чем просто кухня, по сути это был дополнительный однокомнатный домик с диванами, большим обеденным столом, кухонным гарнитуром и всей необходимой утварью.

Сад тоже произвел впечатление. За ухоженными деревьями с натянутым между стволами гамаком и роскошными розовыми кустами скрывалась резная беседка, увитая виноградом. Дальше участок заканчивался и уходил в обрыв. Оттуда открывался вид на карьер, заросший малинником и невысокими деревцами. На соседней возвышенности, как на другом берегу пересохшего озера, виднелась россыпь домов.

Полина вдохнула полной грудью душистый, пряный воздух разнотравья, улыбнулась светло, мечтательно и сказала, глядя на цепочку домиков, выстроившихся, казалось, на самом краю:

– Я буду счастлива здесь. Совершенно счастлива!

Вернувшись в дом, девушка походила по комнатам. Везде осталась мебель, простая, старомодная, но удобная; в спальне нашлось постельное белье, полотенца. В доме вообще имелось все необходимое для жизни, кроме вещей бывшей хозяйки. Полина надеялась отыскать хоть одну фотографию, что-нибудь, способное немного рассказать о родственнице, – но ничего, абсолютно ничего.

Девушка выбрала угловую спальню на втором этаже с окнами на карьер, заправила постель, положила на покрывало ночную рубашку и ощутила себя практически хозяйкой дома.

Разобрав чемодан, Полина переоделась в длинное легкое платье и с удовольствием сменила кроссовки на балетки. Она собралась пройтись к ближайшему кафе, поужинать, а на обратном пути купить что-нибудь на завтрак.

На улице заметно посвежело, день потихоньку клонился к вечеру. Солнечный свет стал мягким, будто разбавленным, между домов, в палисадниках за оградами сгустились фиолетовые тени.

Вспоминая маршрут, как они с Николаем ехали, Полина прошла до конца улицы и направилась к центральной набережной, полагая, что около пляжа непременно найдется какое-нибудь кафе. Дойдя до трамвайных путей, она увидела остановку, зашла под навес и села на лавочку. Небольшая трамвайная экскурсия по городу показалась отличной идеей.

Трамвая не было долго. Наконец он появился, и девушка направилась к обочине. Но трамвай почему-то не остановился. Он проехал дальше остановки метров триста, притормозил на полминуты, постоял, не открывая дверей, не выпуская пассажиров, и поехал дальше. Полина озадаченно посмотрела ему вслед и все-таки пошла пешком.

Небольшой ресторанчик с открытыми верандами обнаружился в парке на набережной у главного спуска на пляж – широкая белая лестница с каменными перилами вела к песчаной береговой линии и спокойно-стеклянной воде. Девушка облокотилась на белоснежную балюстраду и залюбовалась открывающейся с возвышенности морской панорамой и видом на остров. Теперь можно было рассмотреть на нем какой-то комплекс зданий, обнесенный высоченной каменной, по виду – средневековой стеной.

Тут чувство голода настойчиво заявило о себе, пришлось прервать созерцание пейзажа и двигаться в ресторан.

Всего пара столиков была занята в зале, но Полине хотелось оставаться на воздухе. Она взяла меню и пошла на веранду. Быстро подоспел официант. На вид парнишке было лет пятнадцать, хоть он и старался помочь себе напускной серьезностью выглядеть постарше. Первым делом Полина спросила:

– Есть у вас медуза?

– Салат с лапшой из медузы с овощами есть, – ответил парнишка. – Рекомендую к нему стейк из пеленгаса с молодым картофелем.

– Давайте! И бокал вашего местного шампанского.

– Прекрасный выбор. Шампанское сразу принести?

– Несите! – весело кивнула девушка. – Начну праздновать новоселье!

Ожидая свой ужин, Полина наблюдала, как на остров посреди зеркальной воды опускаются тихие сумерки. За зубчатой стеной зажглись огни – видимо, там кто-то жил.

Когда парнишка принес заказ, девушка указала на остров и спросила:

– Что там такое? На крепость похоже.

– Там владения падре Гаэтано, – ответил он, переставляя тарелки с подноса на стол.

– Гаэтано? – удивленно переспросила Полина. – Итальянец?

– Наверное, когда-то был, но он давно здесь живет, так что падре наш. – Серьезность парень не удержал и заулыбался.

– Значит, на острове что – церковь, монастырь?

– Там какие-то развалины древние, он их восстанавливает, вроде и церковь небольшая есть, ее тоже реставрирует. Точно не знаю, не бывал там.

– А сам падре как, отшельником живет?

– Нет, у него катер, приезжает сюда. Приятного аппетита.

Официант ушел, а Полина принялась за еду. Лапша из медузы походила на обычную рисовую, с обжаренными овощами оказалось недурно, рыба с картофелем тоже удались. Хороший ужин, подкрепленный бокалом отличного легкого шампанского, поднял настроение до уровня замечательного.

– Новоселье удалось. – Девушка удовлетворенно улыбнулась и допила последний глоток.

Стемнело, она решила не засиживаться, опасаясь в темноте заблудиться и потерять поворот на свою улицу. Посчитав, что искать сейчас продуктовые магазины – задача сложная и ненужная, Полина попросила официанта завернуть с собой пару бутербродов на завтрак.

Выйдя из ресторана, девушка направилась через парк, покачивая в такт шагам пакетом с провизией. Она чувствовала усталость после переезда и одновременно желание пропеть всю свою партию Белль из мюзикла «Красавица и чудовище». Выйдя к дороге, Полина снова увидела трамвай, промахнувшийся мимо остановки. Он постоял с закрытыми дверями и поехал дальше.

## Глава 4

Заснуть долго не получалось. Полина прислушивалась к каждому шороху, звукам с улицы. Ей казалось, что дом тоже не спит, прислушивается, присматривается к ней. Но усталость все-таки взяла свое, девушка стала уплывать в дрему, как в тихую темную реку. Откуда-то из глубоководья стали возникать слегка размытые картинки прошедшего дня, превращаясь в цветные сновидения… Как вдруг раздался взрыв, за ним еще и еще. Девушка вздрогнула, вскочила с кровати и принялась озираться, ничего не соображая спросонок. За окнами сияли золотистые огни – кто-то запускал салют в карьере. Полина выдохнула, закрыла окна, задернула занавески, вернулась в постель и моментально провалилась в сон.

А под утро ее разбудил протяжный звук колокола, пусть и отдаленный, но достаточно громкий. Полина взяла с прикроватной тумбочки мобильник, посмотрела время. На часах было четыре пятьдесят пять. Уронив голову на подушку, она уставилась в потолок с мыслью сегодня же зайти в аптеку за берушами, на случай, если следующая ночь будет такой же праздничной.

Снова заснуть не получилось, Полина встала, накинула коротенький халатик и пошла умываться.

Перекусив бутербродами, девушка спустилась на первый этаж, выглянула во двор проведать утренний сад и увидела сплошное молоко. Двор затопил густой туман, такой плотный, что не увидишь свою вытянутую руку. Полина запахнула халат, завязала поясок и шагнула в марево, как в белое озеро. Взмахивая руками, словно крыльями, она плыла, покачиваясь в медленном танце, и туман оседал на коже влажной пленкой с ароматом лаванды.

Карьер был доверху наполнен белой дымкой, дома исчезли, мир весь растворился, будто небо опустилось на землю и подниматься обратно не захотело.

Вскоре теплый свет позолотил молоко, разбавил его густым солнечным сиропом, и туман стал стремительно рассеиваться, оседая крупной росой.

Полина еще погуляла по саду, попутно собирая с дорожек сухие листочки и упавшие веточки, и пошла к летней кухне за веником, чтобы подмести хорошенько. Ухаживать за уличными растениями девушке еще не доводилось, но она уже любила свой сад и готова была всему научиться.

С большим совком на длинной ручке и метелкой Полина направилась в сад, как вдруг сквозь листву деревьев увидела, что в беседке кто-то сидит. Подумав, что это обман зрения, девушка часто-часто поморгала, прищурилась, но наваждение не исчезло. Чей-то тонкий, вытянутый серый силуэт действительно находился в беседке.

– Кто здесь?! – крикнула Полина звенящим от страха голосом. – Это частная территория! Сюда нельзя!

Силуэт покачнулся и стал распадаться, разлетаясь какими-то лохмотьями наподобие серых бабочек.

Подметать дорожки расхотелось. Девушка оставила инвентарь под деревом, вернулась в дом и заперла дверь на ключ. Она стояла посреди прихожей и придумывала для себя какие-то объяснения увиденному, когда наверху зазвонил телефон. Перепрыгивая через две ступеньки, Полина понеслась по лестнице в спальню. Звонил Николай Борисович.

– Здравствуйте! – с облегчением выпалила девушка. – Рада вас слышать!

Николай тоже ее поприветствовал и спросил:

– Все в порядке? Хорошо спалось на новом месте?

– Да вы знаете… – начала девушка и замолчала. Стало неудобно жаловаться на ночной шум и какие-то нелепые видения. – Спасибо, все отлично, обживаюсь.

– Ну и замечательно. Хотел сказать, вам нужно съездить в администрацию, подписать бумаги на владение домом, заодно и с начальством нашим познакомитесь. Могу заехать за вами часов в девять-полдесятого, годится?

– Да, конечно, буду готова.

Полина положила мобильник на тумбочку и произнесла, обращаясь к темному экрану:

– Не успела приехать, как начинаю капризной истеричкой показываться добрым людям. Как-то некрасиво получается.

Для визита в администрацию девушка выбрала белое платье с зеленым рисунком. Оно эффектно облегало точеную фигурку, отшлифованную бесконечными репетициями, танцклассом, и уходило в длинную летящую юбку. Волосы Полина собрала, закрутила на затылке, немного подкрасила глаза и губы. Она волновалась, словно ей предстоял экзамен на право владения домом.

Николая девушка ждала во дворе, на веранде летней кухни. Она сидела за столом, наблюдала, как по веткам инжира прыгают маленькие голосистые птицы, и уговаривала себя пойти заглянуть в беседку. Почти получилось, но тут в калитку постучали. Полина сорвалась с места и поспешила открывать.

Николай Борисович тоже принарядился, сменил спортивный костюм на рубашку и отглаженные брюки. Увидев девушку, он широко улыбнулся и одобрительно покачал головой:

– Какая красивая у нас новая хозяйка! Вот бы тетя Валентина порадовалась, глядя на вас!

– Вроде вы говорили, тетю звали Валерия.

– Да. А я как сказал?

– Валентина.

– Правда? – Подняв брови, он улыбнулся с обескураженным видом. – Оговорился, бывает. Карета подана, прошу!

До встречи с главой администрации оставалось еще немного времени, и Николай прокатил девушку по городу, знакомя с местностью.

– Заблудиться у нас сложно, – рассказывал он по пути, – все улицы-дороги идут параллельно, перпендикулярно и пересекаются у центральной набережной. Так что можно ходить вверх-вниз, вправо-влево – и все равно придешь куда нужно.

Они проехали по центру, окрестностям, спустились к набережной и добрались до самого порта в конце «подковы» бухты. Рядом с портом находился и рыбозавод, где, по словам Николая, всегда можно купить свежей рыбки, мидий, морепродуктов. Полина слушала его, рассеянно поглядывая на лодки, катера и траулеры у причалов. Как только они оказались на побережье, все внимание девушки захватил остров. На воде вокруг него все еще качалось туманное кольцо, точно магический заслон от внешнего мира.

– Удивительное зрелище, – сказала Полина, кивнув за стекло автомобиля. – Похожий островок недалеко от берега видела в Черногории, на нем вроде дорогущий отель стоит, не помню уже точно. А у вас, как мне сказали, на острове владения какого-то итальянского священника.

– Вы про падре Гаэтано? Ну что вы, какой же он итальянский священник! – Николай Борисович даже рассмеялся, настолько его развеселили ее слова.

– Ну, если он падре и зовут его Гаэтано, то кто же это, по-вашему?

– Да нет, это совсем другое, – расплывчато ответил мужчина и этим ограничился.

Полине интересно было расспросить подробнее, но подошло назначенное время встречи. Николай развернул «Ниву» и поехал обратно к центру.

## Глава 5

Здание администрации ничем особенным не отличалось от всех остальных казенных управ маленьких городишек – светло-серое, трехэтажное, с широкой лестницей и золотистыми табличками у входа.

Кабинет начальства находился на самом верху. Полина с Николаем поднялись на третий этаж и прошли в конец пустого коридора до двери с табличкой: «Глава администрации города Туманган Бельский Борислав Никандрович».

– …Борислав Никандрович… – вслух прочитала Полина. – Ни за что не запомню, стоит записать.

Дверь приоткрылась, выглянула худенькая молодая женщина в здоровенных круглых роговых очках и попросила подождать «буквально пять минут».

– Хорошо, конечно, – закивал Николай. Он прислонился к стене и достал из кармана телефон.

А Полина подошла к окну с шеренгой цветочных горшков на подоконнике. С высоты третьего этажа открывался вид на небольшую площадь с парковкой. Вокруг площади располагались торговые центры и кафе, за ними – рынок. Со стороны центрального входа в мэрию возвышалась скульптурная группа: бронзовая женщина с корзиной рыбы улыбалась мужчине с полным подносом спелого винограда. Из этого окна виднелась лишь часть монумента, и девушка засмотрелась именно на него. Вдруг показалось, что вокруг скульптуры что-то движется. Подвинуться вплотную к стеклу мешали листья цветов, Полина заслонила ладонью лицо от солнца и прищурилась. По асфальту катались, вращаясь, какие-то серо-голубые клубки разных размеров, напоминающие кустарник перекати-поле. Двигались они не хаотично, гонимые порывами ветра, а по определенным траекториям. Затем и на площади Полина увидела движение таких же шаров. Мимо серых клубков спокойно ходили люди, не обращая на них никакого внимания.

– Полина, идемте! – позвал Николай Борисович. – Нас приглашают!

В кабинете за длинным лакированным столом в ряд сидели трое – пожилой седовласый приятный мужчина в костюме с серебристым галстуком и две женщины – помоложе, в выдающихся роговых очках, и постарше, с тяжелым квадратным лицом. Обстановка действительно так напоминала экзаменационную комиссию, что у девушки мигом вылетели из головы странные клубки с площади.

Они с Николаем подсели к столу напротив «комиссии», Полина достала из сумочки паспорт и положила перед городским начальством. Борислав Никандрович взял документ и принялся крутить его в руках, расспрашивая девушку о впечатлениях, как ей понравились город и ее новый дом.

– Красиво у вас, зелено, – ответила она, стараясь не смотреть, как безостановочно вращается ее документ в пальцах главы администрации. – Море, остров необычный, я под впечатлением.

– Рады, что понравилось у нас, – улыбаясь, сказал господин Бельский. – Когда вы лучше узнаете наш замечательный город…

Дальше Полина слушать перестала. Девушка в упор уставилась на него и смотрела не моргая. Вместо приятного лица пожилого седовласого господина появилась темная деревянная голова, спиленная на макушке, как пень. Узкие прорези обозначали глаза и рот, а торчащий по центру сучок – нос. Из трещины на щеке вылез маленький жучок, прошел по лбу и скрылся за виском. С трудом оторвавшись от этого зрелища, Полина перевела взгляд на женщин. Та, что в очках, осталась прежней, а лицо второй стало плоским, словно собранным из тоненьких светло-коричневых палочек, глаза и рот на нем небрежно были нарисованы углем.

– …вот здесь, – донеслось откуда-то издали.

– А? – очнувшись, девушка поняла, что Бельский протягивает ей какие-то бумаги. Лицо у него снова было нормальным.

– Говорю, вот здесь внизу подпишите и вступайте во владение имуществом на всех законных основаниях.

Полина взяла документы, попыталась прочитать текст, но строчки прыгали и расплывались перед глазами. Тогда она просто расписалась в указанных местах и сунула свой экземпляр в сумку. К счастью, на этом встреча закончилась. Полина встала следом за Николаем Борисовичем и случайно заметила свой паспорт, о котором уже успела забыть, под локтем господина Бельского.

– Дайте, пожалуйста, – сказала она, протягивая руку.

– Что именно? – поинтересовался он, дружелюбно, почти по-отечески ласково глядя на нее снизу вверх.

– Мой паспорт.

Борислав Никандрович медленно опустил глаза, долго искал взглядом документ, придавленный к столу собственным локтем, затем сказал:

– Ах, да. Чуть не забыли, надо же.

И нехотя протянул ей паспорт.

Попрощавшись, девушка покинула кабинет и последовала за Николаем. Мужчина что-то весело рассказывал, но девушка не слышала из-за шума в ушах от головокружения.

Выйдя на улицу, Николай Борисович направился было к машине, однако Полина сказала:

– Давайте я пешком.

– Далековато, лучше отвезу, садитесь. – Он приглашающе распахнул дверцу машины.

– Прогуляться хочется, заодно по магазинам пройдусь. – Девушка махнула рукой в сторону торговых центров. – Я запомнила дорогу, не потеряюсь, не беспокойтесь.

– Ладно, как скажете. Если что, звоните.

Проводив взглядом удаляющуюся «Ниву», Полина посмотрела по сторонам, ничего странного не заметила и направилась через площадь к магазинам.

Там она зашла в первое попавшееся кафе, взяла большую чашку черного кофе, кусок пирога и села за столик на улице. Пара обжигающих горьких глотков прояснили голову. Девушка достала из сумочки документы и погрузилась в чтение. С трудом пробираясь сквозь бюрократический язык, она нашла данные прежней владелицы своего дома – Разлоговой Вероники Алексеевны.

Убрав документы обратно в сумку, Полина взяла чашку и отхлебнула половину. Затем вынула из кармана сумки телефон и набрала номер московского нотариуса. Когда он ответил, девушка задала вопрос:

– Скажите, пожалуйста, как звали мою тетю, которая оставила мне дом в наследство в Тумангане?

– Не помню, я же вам отдал завещание, – ответил он.

Полина положила телефон на столик и снова взяла чашку. Завещание осталось в квартире.

– В конце концов, какая разница, – пробормотала девушка. – Пусть будет Вероника. Хотя… Валентина с Валерией тоже хорошо.

## Глава 6

Ночью Полина вновь подпрыгнула от залпов салюта. Часы показывали двенадцать двадцать три. Закрытые окна немного приглушали звук, но все равно было прекрасно слышно. Девушка лежала, глядя в темноту, и с досадой думала о том, что забыла купить беруши. Потом она сунула голову под подушку и только так смогла уснуть.

А в четыре пятьдесят пять зазвонил колокол. Дальше бороться за сон не имело смысла, она встала и пошла умываться и завтракать, решив отправиться на пробежку по карьеру, а заодно и поискать короткий путь к морю, о котором говорил Николай.

И этим утром туман опять затопил всю округу. Полина заварила чай на маленькой домашней кухне и встала с чашкой у окна наблюдать, как светлеет молочное марево. Как только полился солнечный сироп и смешался с туманом, тот моментально осел. Так резко, будто пелена упала и рассыпалась росой. Оставив кружку на подоконнике, девушка обула кроссовки и пошла во двор.

Воздух раннего утра был еще остро-холодным, и Полина моментально продрогла в шортах и спортивной футболке. Пришлось сходу взять приличный темп, чтобы согреться.

В карьере кое-где оставались туманные полоски по щиколотку, высокая трава была мокрой, как после дождя, и девушка старалась не сходить с тропинки. Карьер оказался значительно больше, чем выглядел с высоты. На дне котлована действительно мог бы разместиться приличных размеров парк, возможно, даже с колесом обозрения. Дорожка вилась вдоль левой стены, там Полина увидела вырубленные в песке ступеньки наверх: скорее всего, это и был путь к морю. Дальше тропинка уходила вглубь карьера к роще невысоких раскидистых деревьев. Узловатые перекрученные стволы и мелкие овальные листочки бледно-зеленого цвета придавали им сходство с оливами. Забежав в рощицу, девушка сбросила темп, почувствовав, что достаточно согрелась. Тишина вокруг стояла оглушительная, ни одна птица голоса не подавала, поэтому треск сухой ветки где-то позади прозвучал громче пистолетного выстрела. Полина резко обернулась, испуганный взгляд заметался по сторонам, но никого она не увидела.

Вскоре тропинка неожиданно привела к берегу реки. Деревья расступились, приоткрывая дивный пейзаж, девушка замедлила бег и остановилась. Узкое извилистое русло уходило дальше в глубину карьера и терялось из вида в туманной завесе. Неспешно текущая прозрачная вода имела цвет голубого хрусталя, и от поверхности поднимались тысячи вертикальных дымных струек, будто она кипела. По берегам у самой воды росло множество крупных цветов – голубые с черными серединками и пепельно-серые с белыми. В таком прекрасном растительном обрамлении дымящаяся голубая вода казалась тайным колдовским зельем, девушка даже не рискнула к ней прикоснуться.