Мэри Хэйл
Fadeout: Между ритмом и чувствами

Пролог

– Сорок секунд!

Я сижу на перевёрнутом ящике из-под молока в подсобке, и передо мной три светящихся экрана: мой ноутбук, телефон и планшет Крис. Пальцы зависли над клавиатурой. В животе что-то сжимается и разжимается, как будто там поселилась пружина.

Darknights. Варшава. Open'er Festival.

Пять месяцев мы откладывали каждую свободную копейку. Пять месяцев я смотрела на банку с надписью "Варшава"на полке в нашей с Крис квартире и представляла, как мы стоим под сценой, как гитарные риффы бьют в грудь, как голос Лео разрывает воздух.

Сейчас между нами и этим – только чёртов таймер на экране.

– Тридцать! – кричу я, и голос срывается.

– Господи, я сейчас умру, – доносится из зала. Крис возится с кофемашиной, и я слышу, как она шипит на какого-то клиента: – Буквально минуту, хорошо?!

Я обновляю все три страницы одновременно. Интернет тормозит. Конечно, тормозит. В самый важный момент моей жизни интернет решает поиграть со мной в прятки.

– Двадцать секунд!

За стеной кофемашина взвизгивает, кто-то смеётся, звенят ложки о керамику. Обычный вечер в обычном кафе. Только для меня этот вечер – совсем не обычный.

Я смотрю на экран ноутбука, на заставке которого фото Darknights с последнего концерта в Риме. Лео на краю сцены, в луче света, с микрофоном у губ. Я смотрела на это фото раз сто. Наверное, даже больше.

– Эва, СКОЛЬКО?!

– Десять! Крис, иди сюда!

Грохот, звон – она бросает что-то на барную стойку и влетает в подсобку, вытирая руки о фартук.

– Ты готова? – шепчу я.

– Я не готова. Боже, я совершенно не готова, – она хватает меня за плечо. – Но давай!

Три. Два. Один.

Я обновляю страницы.

На телефоне – чёртова ошибка загрузки. На планшете сайт виснет. Но ноутбук… ноутбук открывает страницу с билетами.

Мои пальцы летят по клавишам, как будто они живут отдельной жизнью. Выбрать билеты. Два. Категория – партер, естественно. День второй – когда Darknights хедлайнеры. «Добавить в корзину».

Загрузка.

Секунда тянется как час.

– Эва, – голос Крис дрожит. – Говори что-нибудь.

– Грузится, – шиплю я, впившись взглядом в крутящийся значок загрузки.

И вдруг – щелчок. Билеты в корзине. Два билета. Партер. День второй.

– О боже, – выдыхаю я.

– Так оформляй! ОФОРМЛЯЙ!

Я кликаю на «Оформить заказ», всё как в тумане. Всплывает форма. Имя. Фамилия. Почта. Я печатаю быстро, но пальцы путаются, и я делаю три опечатки подряд. Удалить. Ввести заново.

Таймер в углу: 3:00. Три минуты, чтобы оплатить, или билеты сгорят.

– Эва! – коллега кричит из зала. – У нас тут заказ!

– Сама разбирайся! – рявкает Крис, нависая над моим плечом так близко, что я чувствую, как она дрожит.

Способ оплаты. Карта. Я вытаскиваю её из кармана, пальцы скользят по пластику. Вбиваю номер. Один неверный символ – возвращаюсь, исправляю. Срок. CVV.

2:15.

– Быстрее, Эв, – шепчет Крис, и я слышу в её голосе ту же панику, что клокочет во мне.

Нажимаю «Оплатить».

Загрузка.

Экран замирает. Крутится. Я задерживаю дыхание. Не моргаю. Где-то совсем далеко звенит колокольчик на двери кафе, кто-то заказывает латте, но для меня сейчас существует только этот экран.

1:30.

И вдруг:

«Ошибка оплаты. Проверьте данные карты и повторите попытку».

– Нет, – шепчу я. – Нет, нет, нет!

– Что?! – Крис хватается за мою руку. – ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?!

– Оплата не прошла!

1:00.

Я снова вбиваю данные. Руки трясутся. Цифры размазываются перед глазами. Крис дышит мне в шею, и мне кажется, что нам обеим сейчас не хватает воздуха в этой тесной подсобке.

Номер карты. Срок. Код. Ещё раз.

0:45.

– Эва, там люди ждут! – надрывается голос из зала.

– Пошли все! – рычит Крис, не поворачивая головы.

Я нажимаю «Оплатить». Жду. Экран мигает.

0:30.

Загрузка. Загрузка. Загрузка.

– Давай же, – шепчу я. – Пожалуйста.

Крис до боли сжимает моё плечо. Я не отрываю взгляда от экрана. Двадцать секунд. Пятнадцать.

И вдруг всё меняется.

«Оплата прошла успешно. Билеты отправлены на электронную почту».

Я замираю. Перечитываю. Моргаю. Читаю ещё раз, потому что не могу поверить, что это не глюк.

– Крис, – голос звучит хрипло. – Мы… мы купили их.

– Что? – она вырывает у меня ноутбук, смотрит на экран, и её лицо медленно меняется: недоверие, потом осознание, потом чистый, невероятный восторг. – МЫ КУПИЛИ! ЭВА, МЫ ЕДЕМ В ВАРШАВУ! ОБОЖАЮ ТЕБЯ!

Она взвизгивает так громко, что в зале, наверное, все подпрыгивают, и обнимает меня с такой силой, что мы вместе с ящиком из-под молока валимся на пол. Ноутбук чудом остаётся жив. Крис трясёт меня, смеётся и кричит что-то бессвязное, а я просто сижу и смотрю на экран.

Билеты. Два билета. Партер. Darknights.

Руки начинают дрожать – запоздалая реакция на адреналин. Я сжимаю их в кулаки, но дрожь не прекращается. Внутри всё трясётся, как будто я только что спряталась от погони.

– Мы увидим их, – шепчу я, и до меня только сейчас доходит. – Крис, мы увидим их вживую. Мы будем стоять под сценой. Мы услышим Лео. Вживую.

– Я знаю! – она хватает моё лицо ладонями, и в её глазах блестят слёзы. – Боже, Эв, я не верю! Это реально происходит!

Из зала снова кто-то зовёт, но нам плевать. Мы сидим на полу в подсобке, пахнущей кофейными зёрнами и старым картоном, и смеёмся.

Пять месяцев. Каждая смена. Каждый отложенный ужин в ресторане, каждая пара обуви, которую я не купила. Всё это стоило того.

Я открываю почту на телефоне дрожащими пальцами. Письмо уже там. Подтверждение. Билеты во вложении.

– Смотри, – я показываю Крис экран, и мы обе просто тупо уставимся на PDF-файл, как на святыню. – Это правда.

– Правда, – эхом повторяет она и снова обнимает меня.

Я закрываю глаза и позволяю себе на секунду просто почувствовать. Счастье. Предвкушение.

Я ещё не знаю, что через три месяца моя жизнь перевернётся. Что я не просто увижу их на сцене.

Но сейчас, сидя на полу в подсобке с Крис, сжимая телефон с билетами в дрожащих руках, я просто счастлива.

Варшава. Darknights. Мы едем.

Глава 1

Я стою у сцены и не верю, что это правда. Неужели это реально? Только пару месяцев назад я судорожно обновляла страницу с билетами, и вот теперь я здесь, стою у самой сцены. Неужели это моя жизнь? Моя мечта? Да, пусть на фестивале, да, пусть вокруг меня бешеная толпа фанатов и фанаток, которые орут громче чем группа. Да, пусть это не полноценный концерт и мне пришлось лететь в другую страну, но я здесь. И какое же это крутое чувство понимать, что твоя мечта все таки осуществилась. И что ты осуществила ее сама.

Вот бы еще с ними познакомиться и пообщаться, и сделать пару фото. Можно, даже, без меня – просто их. Для портфолио. Но это уже нереально наверное.

Вчера все фаны собрались и ждали ребят под отелем, они конечно же вышли и пытались со всеми пообщаться, но все это было так хаотично и безумно, что я быстренько оттуда ушла, поняв, что ловить там точно нечего.

– Эй, женщина, ты где летаешь? – это была моя подруга Крис. – Меня так придавило, я дышать не могу!

Она вырвала меня из моих мыслей и я поняла, что еще немного и мы сломаемся пополам об ограждение, которое стояло перед сценой. Удары барабанов будто пронизывали моё тело, каждый аккорд отдавался в груди. Воздух был тяжёлым от запаха пыли и пота, и каждый крик фанатов заглушал музыку.

– Мы уже слишком старые для этого дерьма, – ответила ей я и усмехнулась.

Крис посмотрела на меня с притворным осуждением, и мы обе рассмеялись. Кажется, мы действительно были тут одни из самых старших – 25 лет: раньше казалось так много, а по сути мы все те же 16-ти летние подростки, у которых просто теперь есть работа.

Мы попытались отодвинуться от ограждения, но тщетно. Именно в этот момент фронтмен группы повернулся в нашу сторону и начал вызывать людей на сцену. Реакция толпы была мгновенной – крики, толчки, руки повсюду. Я уже успела попрощаться со своими ребрами, но тут кто-то схватил меня за руку. Это был охранник, который стоял перед сценой.

Оказывается, пока мы с Крис думали, как бы нам выжить, солист показал на нас, нас звали на сцену. Я замерла на мгновение. Почему нас? Мы с Крис переглянулись, не веря своим глазам, пока толпа ревела, словно ураган. Но всё, что я слышала, – это собственное учащённое сердцебиение.

"О боги, какое облегчение"– пронеслось у меня в голове, когда я наконец-то высвободилась из оков железного ограждения.

Я посмотрела на Крис, на ее лице читалось то же самое. Тогда мы еще не осознали, что произошло.

– Эва! Мы тут, на сцене! АААААААА! – первой пришла в себя Крис.

Я потеряла дар речи, а ведь реально! Вокруг нас было еще много других девушек и совсем рядом были Тони, Бьянка, Маттео и Леонардо! Их лица были так близко, что сердце забилось быстрее.

Мы с Крис стояли посреди сцены, осматриваясь, словно дети, попавшие в запретный сад. Вокруг нас кружились огни прожекторов, воздух вибрировал от каждого удара барабана и баса, а толпа фанатов снизу казалась морем голов и рук, бушующим в такт музыке. На мгновение мне показалось, что всё это нереально – вот я, рядом с Крис, стою буквально в шаге от моих кумиров. Это было, как в каком-то сне.

– Эва! Мы на сцене! – снова прокричала Крис, но её голос затерялся в реве толпы. Мы обе смеялись, не веря в происходящее.

Толпа у сцены неистовствовала, и мы тоже начали подпрыгивать, будто подхваченные этим общим потоком энергии. Музыка как будто протекала через нас. Я почувствовала, как её ритм пронизывает тело, сердце, заполняет собой каждый уголок моего существа. Мы с Крис сорвали голоса, орали, пели вместе с толпой и самой группой. Это было такое освобождение, такой прилив адреналина, что хотелось просто раствориться в этом моменте и никогда не уходить.

Вокруг нас мелькали другие девушки и парни, которых тоже позвали на сцену. Они прыгали, размахивали руками, кто-то пытался даже дотянуться до музыкантов, чтобы коснуться их. Рядом со мной какая-то девчонка внезапно решилась скинуть футболку и осталась топлесс, поднимая руки вверх, как будто хотела поймать свет прожекторов. Я почувствовала, как Крис толкает меня локтем, и, обернувшись, увидела её ухмылку. Мы снова обменялись взглядами и захихикали.

Моё внимание привлёк Тони. Он держал гитару так, как будто она была частью его тела, и перебирал струны с такой страстью и силой, что казалось, будто он говорит с каждым в толпе на одном ему понятном языке. Бьянка стояла чуть поодаль – сосредоточенная, но при этом безупречно невозмутимая, как рок-икона, которой не нужно было ничего доказывать. Она двигалась в такт музыке с хищной грацией, а в паузах между аккордами её взгляд, полный уверенности и вызова, скользил по толпе. Она будто держала этот хаос под контролем – не словами, не жестами, а самой своей аурой. Мир вокруг ревел, пульсировал, сходил с ума, но Бьянка оставалась неподвижным центром этого урагана.

Но сильнее всего меня увлёк он. Леонардо. Центр сцены, центр этого хаоса. Его голос не просто прорезал шум толпы – он властвовал над ним, подчиняя каждого, кто находился в этой бешеной, раскалённой до предела атмосфере. И вдруг мне показалось, что его взгляд проскользнул мимо сотен других лиц и задержался на мне. Всего на секунду. Может, это было иллюзией, игрой света, но в этот миг всё вокруг будто застыло – звук, толпа, даже воздух. Казалось, он смотрит прямо мне в душу, распахивая её настежь, будто без слов читая всё, что я думала, чувствовала, скрывала даже от себя.

– Эва, ты это видишь?! – Крис схватила меня за руку, видимо, тоже заметив этот мимолётный взгляд. Но я едва слышала её. В голове было только одно: «Он смотрит на меня. На меня!»

Леонардо шагнул ближе, и расстояние между нами вдруг сократилось до опасной близости. Микрофон почти касался его губ, а вены на шее резко обозначились под кожей, будто каждая нота жила внутри него. Его глаза сверкали – не просто от света прожекторов, а от самой энергии, которую он отдавал этой толпе, этой сцене, этому мгновению.

Он поднял руку – и зал взорвался.

Крики резанули воздух, словно электрический разряд прошёл через пространство. Волна звука ударила нас с Крис в грудь, сбивая дыхание, обдавая жаром поднятых рук, вспышек телефонов, вибрации басов. Пот катился по вискам, воздух был густым, насыщенным запахом разогретого металла, дыма и чего-то необъяснимо живого. Я чувствовала, как моё сердце пытается догнать ритм ударных.

Ещё секунда, и я перестану различать, где заканчивается музыка и начинаюсь я.

Крис тем временем тоже полностью погрузилась в музыку. Она закрыла глаза, подняв руки вверх, и просто наслаждалась моментом, словно была частью самого ритма. Я следовала её примеру, забыв обо всем на свете. Мы стали частью этой сцены, этого огромного потока энергии, который не отпускал нас.

Мы кричали вместе с толпой, наши голоса сплетались с голосом Леонардо, растворяясь в общей стихии. Музыка нарастала, ритм становился всё быстрее, бешенее, сердце билось в такт барабанам, и вдруг— кульминация.

Последний аккорд ударил, будто разряд молнии. Мир взорвался.

Я не помню, как именно это произошло— всё превратилось в ослепительный вихрь света, звука, чистого безумия. На мгновение пространство вокруг потеряло форму, границы размылись, сцена, толпа, прожекторы – всё слилось в единый поток.

И вдруг – тишина.

Воздух вибрировал, грудь разрывалась от кислородного голода, мир затаил дыхание.

А затем зал взорвался ревом.

Мы с Крис, тяжело дыша, обливаясь потом, но светясь от счастья, переглянулись. В этот момент не нужно было слов. Мы знали – это было что-то большее, чем просто концерт. Это было настоящее, необузданное, вечное..

На миг меня пронзила мысль – какого чёрта я не взяла с собой камеру? Это был бы идеальный кадр. Свет прожекторов, вспышки эмоций, бешеный ритм. Всё, что я когда-либо хотела запечатлеть.

Но затем я поняла: никакая фотография не передала бы этот накал. Не смогла бы зафиксировать, как воздух дрожит от адреналина, как грохочет в груди эхо басов, как звуки, свет и эмоции сливаются в единое целое.

И да, моя камера бы просто утонула в этом океане драйва.

А память? Память запишет всё это на плёнку, которую невозможно потерять.

…

После концерта мы с Крис зависли где-то посреди толпы, сбитые с ног, оглушённые и выжатые, но адреналин всё ещё гудел в крови. Домой? Нет, вряд ли. Сон был невозможен – эмоции не утихали, а голоса после наших "подпеваний"явно решили взять выходной на ближайшие три дня.

Оставался единственный логичный вариант – пойти к отелю. Кто знает, вдруг нам повезёт? Мы не ждали чуда, не надеялись на личные беседы, но возможность получить автограф или просто ещё раз мельком увидеть их – этого было достаточно, чтобы последовать за толпой таких же фанатов, как мы.

Крис, как обычно, настроилась скептически:

– Ты понимаешь, что шансы нулевые? Они устали, они просто уйдут в номера и всё.

– Да, но если мы не попробуем – точно ничего не выйдет.

Она закатила глаза, но двинулась за мной. Мы шагали быстро, пытаясь не потеряться в потоке людей, а внутри меня жило странное предчувствие. Как будто это была не просто фанатская затея.

Я глубоко затянулась сигаретой, выдыхая дым в прохладный ночной воздух, и, не отрывая взгляда от дороги, пробормотала:

– А что, если всё-таки получится с ними пообщаться?

– Ох, вот оно начинается, – Крис устало закатила глаза, но в её голосе слышалась улыбка. – Ты сейчас серьёзно? Нам бы их просто мельком увидеть. Они только что отыграли концерт, они устали, хотят провалиться в кровать, а не болтать с фанатами.

Я бросила на неё косой взгляд.

– Ну, а вдруг?

– Ну-ну, – Крис фыркнула. – А вдруг меня сейчас на руки подхватит Тони, закружит и скажет: «Где же ты была всю мою жизнь?»

Я рассмеялась, но в глубине души продолжала надеяться. Когда мы подошли к отелю, сердце сделало кульбит. Они уже были там.

– Чёрт… они тут! – выдохнула я, чувствуя, как начинают подрагивать пальцы.

Крис вскинула брови, но даже она не смогла скрыть интереса.

Я поймала её взгляд, и мы одновременно замерли. Мы здесь. Они здесь.

И только теперь до меня стало доходить – ещё около часа назад мы стояли на сцене, в двух шагах от них. Вспышка воспоминаний – музыка, свет, энергия толпы, взгляд Леонардо, прожигающий меня насквозь.

Теперь они снова были всего в нескольких метрах от нас. Воспоминания последних пары часов нахлынули с новой силой. В голове возник образ Бьянки.

Я помню, как она стояла на сцене – абсолютная, бескомпромиссная сила, и весь мир будто замирал. Секунда – и больше не существовало ни ревущей толпы, ни грохота барабанов, ни прожекторов, разрывающих темноту. Была только она – рок-икона, сошедшая с обложки музыкального журнала.

В свете софитов её светло-русые волосы мягкими волнами спадали на плечи, подчёркивая резкость чёлки, которая идеально обрамляла её голубые, обведённые тёмным углём глаза. В этих глазах было что-то гипнотическое, неуловимое, словно она знала что-то, чего не знал никто.

На губах, покрытых винной помадой, была едва заметная усмешка, а свет скользил по коже, выхватывая татуировки – истории, скрытые от чужих взглядов. Кольцо в её носу слегка поблёскивало, добавляя ещё больше дерзости, ещё больше бунтарства.

Но сильнее всего меня всегда завораживало то, как она играла.

Бас-гитара в её руках была не просто инструментом, а продолжением её тела. Каждый аккорд, каждый перебор пальцами был настолько естественным, что казалось, будто она дышит этой музыкой. В какой-то момент она подняла взгляд, посмотрела в зал – и улыбнулась. Так, будто видела всех нас насквозь. Так, будто знала секрет, доступный только ей.

Я закрываю глаза, и передо мной ещё один момент.

Тони стоял на сцене, и казалось, что ничего больше не существовало – только он и музыка. Остальной мир мог гореть, рушиться, исчезать, но его это не касалось. Он играл с лёгкой насмешкой, будто бросая вызов не только нам, зрителям, но и самой реальности.

Его светло-русые волосы выглядели так, словно он только что выбрался из длинной ночи в дороге – немного растрёпанные, беспорядочно падающие на лоб. В этом было что-то естественное, какое-то небрежное безразличие к внешнему миру. Будто всё, что имело значение, было у него в руках.

Гитара.

Она выглядела заслуженно потёртой, будто прошла с ним сотни дорог, впитала в себя ночные репетиции, фестивали, крики фанатов, электрический гул сцены. На его пальцах блестели серебряные кольца, и когда он перебирал струны, они отражали свет, будто пульсируя в такт музыке.

Он не смотрел в зал – он чувствовал его.

Где-то внутри меня вспыхнула мысль: вот он, настоящий рок-н-ролл. Эта неуловимая смесь свободы, меланхолии и абсолютной уверенности в себе. Он жил так, будто ничего не должен никому. Его взгляд говорил: «Я играю, потому что не могу не играть».

А дальше вспышки света, ритм, заполняющий пространство до последней молекулы воздуха, и он – за барабанами.

Маттео выглядел так, будто вышел из другого мира – загадочного, недоступного, полного тайн, о которых никто не осмелится спросить. В отблесках сценических огней его длинные, смольные волосы переливались мягким блеском, падая на плечи чёрным водопадом. Казалось, он был не просто музыкантом, а существом, управляемым самой музыкой.

Божество.

Его резкие, чёткие черты выглядели почти изваянием – как у героя античной легенды, чью историю не решаются рассказать до конца. Бледная, гладкая кожа лишь подчёркивала этот эффект, но сильнее всего цепляли его глаза. Глубокие, тёмные, притягивающие, как будто в них пряталась тайна вселенной. Они не выражали эмоций – или, наоборот, выражали всё сразу.

Когда он играл, он не выглядел напряжённым. Он не бил по барабанам – он разговаривал с ними. Его движения были точными, выверенными, грациозными – каждая доля секунды подчинялась его ритму.

И чем дольше я смотрела, тем сильнее чувствовала, что он не здесь.

Он существовал внутри этой музыки, в её самых тёмных, самых необузданных нотах. Он принадлежал не нам, не сцене, не фанатам. Он принадлежал лишь ритму, который создавал.

Маттео был загадкой, которую никто не мог разгадать.

И, кажется, никто и не пытался.

И Леонардо… Сцена заворожённо ловила его свет, прожекторы будто стремились коснуться каждой линии его лица.

Он стоял в центре, и весь мир вращался вокруг него.

Темные, слегка волнистые волосы небрежно падали на лицо, словно ветер не решался их тронуть. Они доставали чуть ниже ушей, подчёркивая безупречно вылепленные черты – настолько идеальные, что казалось, их создавали с любовью, будто античную статую, предназначенную для вечности.

Но не его лицо захватывало дыхание.

Глаза.

Тёмные, глубокие, не просто смотрящие, а проникающие внутрь. Казалось, что он читал людей без слов, видел их насквозь, будто знал то, что они сами о себе не знали.

Когда он пел, его взгляд цеплял, подчинял, гипнотизировал.

И это был не просто взгляд.

Это был вызов.

Маленькие серьги-кольца в ушах придавали ему ту самую дерзость, которая не требовала слов, а его поза, его движения, даже то, как он держал микрофон – всё это говорило о внутренней силе, которую невозможно было игнорировать.

Он владел сценой.

Он владел залом.

Он владел каждым сердцебиением толпы.

И я поймала себя на мысли, что он владел и моим тоже.

Я понимала, как это глупо. Как банально. Полмира, наверное, были в него влюблены.

Но его голос…

Этот хриплый тембр, пронизывающий до мурашек, будто его срывали ночами, крича в микрофон. Его манера на сцене, его движения, эта энергия, от которой хотелось либо сгореть, либо раствориться в ней. Как в это было не влюбиться?

Я же знала, чем это закончится.

Знала ещё до концерта, когда мы с Крис паковали чемоданы и смеялись, представляя, как будем сходить с ума в толпе. Я боялась этого. Боялась, что всё станет слишком реальным.

Что между мной и ими не останется экрана, тысячи километров, непроницаемой стены недосягаемости.

И вот оно – случилось.

Теперь я стояла здесь, в шаге от них.

От него.

Я думала, что этот фанатский трепет – привилегия подростков. Что со временем это проходит, как юношеские дневники с сердечками на полях.

Но то ли я ещё не повзрослела, то ли всё это была ложь. В голове крутилость только одно желание:

«Просто увидеть их ещё ближе. Хоть на мгновение. И не сойти с ума.»

Пока мысли вихрем носились в моей голове, пальцы машинально сжимали сигарету. Когда я подняла её к губам, то вдруг осознала – она давно потухла.

Чёрт.

Я достала зажигалку, прикрывая пламя ладонью, и подкурила. Уже когда я спрятала её в карман, за спиной раздался низкий, чуть хрипловатый голос:

– Эээй, можно мне тоже огня?

Я замерла. Словно кто-то резко замедлил время. Я подняла глаза – и мир вокруг исчез.

Передо мной стоял Леонардо.

Его взгляд – тёмный, глубокий, изучающий – встретился с моим, и в этот момент сердце рухнуло вниз, перевернулось и понеслось галопом.

Он выглядел чуть уставшим, но в нём всё ещё пульсировала та самая сцена, энергия, драйв. Как будто он только что сошёл с неё, но внутри всё ещё горел.

И теперь он стоял здесь, передо мной. И смотрел.

Это он. Это реально он.

Мозг лихорадочно пытался осознать происходящее, но мысли разбегались, словно испуганные муравьи, теряя всякий порядок.

Восторг. Шок. Паника.

Я чувствовала, как внутри меня что-то взрывается, рушится, перестраивается.

Боже, что сказать?!

Я открою рот, и обязательно скажу глупость.

Не "возможно", не "скорее всего". АБСОЛЮТНО ТОЧНО.

– Так что, как насчёт огня? – повторил он. Спокойно. Непринуждённо.

Как будто это была совершенно обычная просьба.

Как будто я не одна из тысяч фанатов.

Как будто мы не стояли у этого чёртова отеля после концерта, который перевернул мою жизнь. Паника накатила волной.

Снаружи я выглядела нормально – ну, надеюсь.

Но внутри всё было иначе.

“Что сказать? Что-то остроумное? Или просто молча кивнуть? Чёрт. Просто скажи хоть что-нибудь.”

В стрессовых ситуациях у меня всегда два пути:

Либо я превращаюсь в ходячий сбой системы.

Либо мой мозг вдруг начинает работать с пугающей ясностью.

Что случится сейчас – я не знала.

Но если Бог существует, я молилась за второй вариант.

– Конечно… – пробормотала я. Чёрт, говори увереннее! – Только зажигалка у моей подруги. – Я едва кивнула в сторону Крис, надеясь, что мой голос не дрогнул.

Леонардо даже не взглянул в её сторону.

Он сделал шаг ко мне – не спеша, с этой своей рокерской ленивой грацией, от которой теряешь почву под ногами. На секунду мне показалось, что он разглядывает меня дольше, чем следовало бы. Мир сжался до миллиметра. Он был слишком близко. Слишком.

Я ощутила его тепло, лёгкий аромат табака, смешанный с чем-то тёмным, пряным, чем-то, что можно было почувствовать только вблизи.

Его рука коснулась моей, тёплые пальцы легко накрыли мою ладонь, и я чувствовала каждую точку соприкосновения, всё вокруг исчезло. Он не торопился. Прикурил от моей сигареты. Его губы были так близко, что мне показалось – стоит вдохнуть чуть глубже, и я почувствую привкус дыма, перемешанного с его дыханием.

Горячо.

Слишком горячо.

Мне вдруг стало невыносимо жарко, хотя осенний воздух был ледяным.

Я не дышала.

Я не могла дышать.

В голове была только одна мысль:

Он держит мою руку.

Леонардо.

Держит. Мою. Руку.

Леонардо чуть наклонил голову, словно разгадывал мою реакцию. Затем медленно отпустил, мою руку. Но так, что его пальцы скользнули по моей коже слишком неторопливо.

– Ничего, я могу и так.

Мир вокруг рухнул. Моя грудь сжалась. Пульс стучал где-то в горле. А внутри что-то взорвалось, оставляя только горячую пустоту.

– Grazie, – произнёс он мягко, и его дыхание коснулось моей кожи прежде, чем рассеяться в ночном воздухе.

Я попыталась что-то сказать.

Ничего.

Абсолютный провал. Но потом из меня вырвалось:

– Sempre per favore.

Что?!

Леонардо резко вздохнул, его губы дрогнули в удивлении, а в глазах зажглось что-то озорное, тёмное.

– Parli italiano?

Меня бросило в жар.

Щёки загорелись ещё до того, как я осознала это.

"Теперь ты выглядишь полной дурой."

"Просто идеально."

– Н-нет, вообще-то… не говорю. Знаю только несколько фраз, – призналась я, чувствуя, как голос предательски дрогнул. В пальцах всё ещё тлела сигарета, и я машинально повертела её, будто это могло помочь совладать с волнением.

Леонардо медленно улыбнулся, и в этой улыбке скользнуло что-то игривое, почти ленивое, словно он находил ситуацию забавной.

– А подпевала так, будто говоришь.

Я моргнула.

Что?

Мозг на секунду завис, пытаясь осознать, что он только что сказал.

"Он слышал?"

"Нет, ну не может быть."

"Или может?"

Я почувствовала, как что-то внутри странно сжалось, и одновременно с этим вспыхнуло – смесь лёгкого ужаса и щекочущего волнения.

– Вряд ли то, что я там пыталась изображать можно было назвать итальянским, – улыбнулась я, ощущая, как уголки губ чуть дрожат. – Но спасибо.

Он не сводил с меня глаз. Он смотрел. И не так, как звёзды смотрят на фанатов. Не рассеянно. Не быстро, будто взгляд случайно зацепился. Этот взгляд был сосредоточенным, будто он пытался что-то во мне разгадать.

Я почувствовала, как горячо стало в груди, и резко перевела взгляд в сторону, выискивая Крис.

"Где она?!"

"Она же должна это видеть, да?!"

Но её нигде не было.

Вокруг всё шумело – люди болтали, смеялись, просили автографы, делали фото.

А я стояла перед Леонардо, одна, чувствуя, как секунды странным образом растягиваются.

Он чуть наклонил голову, словно изучая мою реакцию, и уголки его губ снова тронула эта чертова улыбка, от которой по коже пробежали мурашки.

– Леонардоооо! Можно с тобой сфотографироваааться! – протяжный девичий визг пронзил воздух.

Я даже не успела повернуться, как к нему уже подскочила девушка, лет восемнадцати, может, девятнадцати. Её руки быстро, уверенно легли ему на плечо, телефон мигнул вспышкой.

Леонардо спокойно улыбнулся, не отстраняясь, но и не особо вовлекаясь в момент.

– Уже сфотографировалась, – заметил он, возвращая ей лёгкую, но отстранённую улыбку. Взял маркер, быстро расписался на билете, протянутом другой рукой.

И вдруг, совершенно естественно, повернулся ко мне.

– А ты? Не хочешь сделать фото на память?

Я замерла.

Хочу. Конечно, хочу.

Но внутри тут же завращалось тысяча мыслей.

– Хотелось бы, но… – я шумно выдохнула. – Мой телефон сел.

Небольшая пауза. Словно на этом моменте должна была заиграть ироничная мелодия как в фильмах.

Конечно. Ну конечно.

Когда я стояла на сцене и хотела снять всё, он предательски выключился. И теперь – снова.

Леонардо чуть прищурился, словно что-то обдумывая, но я так и не успела разглядеть, что именно у него на уме.

– Лео!

Из ниоткуда, будто вихрем, появилась Бьянка.

– Нам пора идти, руководство отеля уже в бешенстве, да и постояльцы жалуются.

Я хотела бы сказать, что её голос звучал строго, но нет – она улыбалась. Было видно: она привыкла выдергивать его из таких ситуаций.

Я уже собиралась просто кивнуть, мысленно попрощавшись с моментом…

Но тут, за её плечом, заметила Крис.

Она буквально светилась от восторга, стоя в стороне и корча мне восторженные рожицы.

"Ты вообще видишь, что тут происходит?!"

Её глаза говорили громче, чем любые слова.

– А вот и моя подруга, – сказала я, кивая на Крис. – Мы можем быстро сделать фото на память?

Крис встретилась со мной взглядом, и её лицо слегка помрачнело.

– Сомневаюсь, Эва. У меня тоже сел телефон.

Всё, что я чувствовала в этот момент, – как будто на самом важном моменте фильма пропал интернет и ты так и не узнаешь, чем всё закончится.

Я моргнула, пытаясь осознать её слова.

Серьёзно?

Этот вечер был как вспышка – оглушающий, ошеломляющий, почти нереальный. И вот теперь, когда я стояла в нескольких шагах от человека, чья музыка прожигала мне сердце всего час назад, когда это был самый, чёрт возьми, кинематографичный момент всей моей жизни, у меня не было даже грёбаного фотоаппарата, чтобы запечатлеть его.

Я стиснула зубы, заставляя себя не выглядеть разочарованной.

– Ну конечно, – выдохнула я, чувствуя, как внутри что-то предательски скручивается. Я всё равно никогда не забуду этот момент. Просто хотелось иметь доказательство, для самой себя, что это действительно случилось.

– Приходите завтра утром, – голос Леонардо звучал ниже, чем раньше. Осипший после концерта, немного усталый, но всё ещё обладающий той самой тягучей, завораживающей хрипотцой.

Я взглянула на него, и в этот момент он чуть склонил голову, словно раздумывая, стоит ли говорить что-то ещё.

– Наш самолёт в одиннадцать, выезжаем в восемь. Если придёте… – он на мгновение задержал на мне взгляд, а затем едва заметно улыбнулся, – обещаю, без фото не уйдёте.

Что-то внутри меня дёрнулось.

– Только телефоны зарядите, – добавил он, и на этот раз я точно увидела, как он мне подмигнул.

Я открыла рот, но слова застряли в горле.

Леонардо чуть повернул голову в сторону Бьянки, явно собираясь уходить. В груди всё ещё гулко билось сердце, смешиваясь с хаосом мыслей.

Но затем он сделал пару шагов, остановился и обернулся через плечо.

– Grazie per il fuoco, Eva.

Он произнёс моё имя.

Я даже не сразу поняла, что он его помнит. Не просто кинул случайное “grazie” и ушёл. Он назвал меня по имени.

Я не дышала.

Пока он развернулся и исчез за дверями отеля, пока в воздухе ещё витал запах его сигаретного дыма, пока его голос ещё резонировал у меня внутри, я стояла, как громом поражённая.

Он запомнил.

Боги, он его запомнил.

– Эва, ты жива? – донёсся до меня голос Крис.

Я моргнула, выныривая из своего транса.

– Он… – я сглотнула, чувствуя, как внутри всё вдруг стало лёгким, как воздух. – Он знает моё имя.

– Ага. И похоже, что ему нравится его произносить, – хмыкнула Крис.

Я проигнорировала её реплику, потому что внутри меня всё ещё звенело электричество.

…

Домой мы шли, мягко говоря, в шоке. Сначала мы молчали, не в состоянии выразить свои эмоции словами.

Я всё ещё чувствовала его прикосновение – лёгкое, мимолётное, но неуловимо значимое. Казалось, мои пальцы до сих пор горели, храня на себе этот короткий миг близости. Внутри будто зажглась искра, разливаясь тёплым покалыванием по всему телу, и я не могла понять – это от холода или от чего-то другого, более опасного.

Мысли метались хаотично, спотыкаясь одна о другую, но не складывались во что-то цельное. Всё, что осталось, – его голос, звучащий в моей голове, повторяя одни и те же слова:

"Grazie per il fuoco, Eva."

Его голос. Моё имя. В одной фразе.

Я прикусила губу, ловя себя на том, что невольно улыбаюсь. Как будто эта фраза оставила на мне невидимый след, прожгла меня изнутри и теперь пульсировала где-то в глубине, напоминая о себе.

– Эва, что это было? – первой нарушила молчание Крис.

Её голос выдернул меня из этого странного оцепенения, и я вздрогнула.

– Я… я не знаю… – я помотала головой, будто пытаясь стряхнуть наваждение. – Сон?

Крис смотрела на меня с выражением, в котором смешались недоверие и сдержанное веселье. Потом сузила глаза и наклонилась чуть ближе, разглядывая меня так, будто пыталась поймать мою реакцию.

– Ну тогда понятно, почему ты выглядишь так, будто тебе надо, чтобы тебя ущипнули или стукнули, чтобы вернуть в реальность, – ухмыльнулась подруга.

Я закурила очередную сигарету, глубоко затягиваясь, но даже дым не мог развеять хаос в моей голове. Воспоминания вспыхивали одно за другим, как неоновая вывеска, мигающая в темноте: его голос, его глаза, лёгкая полуулыбка, когда он произнёс моё имя.

"Он запомнил меня."

Мысль пробежала электрическим разрядом по телу, и я едва не наступила мимо бордюра.

– Ай, чёрт! – воскликнула я, теряя равновесие.

Крис, моментально среагировав, схватила меня за руку и удержала.

– Подруга, вернись ко мне, – протянула она с притворным укором. – Я понимаю, что мысленно ты уже вышла замуж за Лео и родила ему троих детей, но давай без переломов, ладно?

Я фыркнула, закашлявшись от смеха и дыма одновременно.

– Очень смешно.

– Да я, как всегда, права.

Мы переглянулись и снова рассмеялись, пока ночной воздух заполнял тишину между словами.

– Ладно, а теперь серьёзно, – Крис развернулась ко мне, засовывая руки в карманы. – Мы идём завтра котелю?

Я взглянула на неё так, будто она задала самый глупый вопрос в мире.

– Крис, конечно! Во-первых, Леонардо лично нас пригласил. Во-вторых, он обещал фото. А в-третьих… – я задержала паузу, нарочито затягиваясь.

– В-третьих?

– Это же мой шанс. Если они согласятся, я смогу сделать несколько кадров для портфолио. Это просто невероятно.

Крис закатила глаза, наигранно покачав головой.

– Ты со своим портфолио! – рассмеялась она. – Да кто тебе потом поверит, что это ты сделала эти фото?

– Люди, у которых есть глаза? – ухмыльнулась я, стряхивая пепел.

Крис склонила голову, будто серьёзно обдумывая это.

– Ты, как всегда, тотальный пессимизм! – я покачала головой, делая затяжку. – Будь позитивнее. Ты не верила, что мы их встретим, а теперь смотри, как всё сложилось.

Крис хмыкнула, но в её взгляде мелькнула тень признания.

– Да, Эва, ты права, – драматично протянула она, откидывая голову назад, будто вселенная только что раскрыла перед ней великие истины. – Надо учиться мыслить позитивно, как ты.

И тут же, не дав мне времени на ответ, начала идти спиной вперёд, раскинув руки, как будто пародировала кадры из голливудского фильма.

– Вот увидишь! Завтра мы придём к отелю, они сразу поймут, что не могут жить без нас, заберут с собой в тур, сделают нас частью команды! Я буду персональной караоке-машиной Леонардо, а ты – его личным фотографом. И нас больше никто никуда не отпустит!

Я закатила глаза, выпуская дым в сторону.

– Крис, перестань. Я так не думаю и не делаю.

Она прищурилась, вскинув брови.

– Нужно быть реалистичнее, Эва. Максимум, на что мы можем рассчитывать завтра, – это селфи на скорую руку.

Я вскинула подбородок, ухмыльнувшись.

– Посмотрим.

Я скользнула взглядом по Крис. Её яркие голубые глаза всегда казались зеркалом уверенности и лёгкости, но я знала, что внутри неё жил реалист, который слишком легко превращался в пессимиста. Она смотрела на мир иначе, чем я: тёмные улицы казались ей потенциальной опасностью, неосвещённые фонари – угрозой, прохожие – людьми, от которых можно ждать чего угодно. А я… Я видела шарм старых зданий, мягкий свет витрин, уличных музыкантов, наполняющих ночь мелодией, – в каждом моменте находила что-то, за что хотелось зацепиться.

Мы шли по одной улице, но видели два разных города.

Но, несмотря на это, я любила Крис. Она была той, кто стоял рядом, даже если не верил в то, во что верила я. Кто закатывал глаза на мои мечты, но всё равно держал меня за руку, когда я к ним шла. Крис делала жизнь ярче своим сарказмом, который был её особой формой заботы, и тем, как умело превращала даже самую глупую ситуацию в повод для смеха.

А ещё она совершенно очаровательно делала комплименты – так, что ты никогда не знал, подкол это или искреннее восхищение.

Когда-нибудь я докажу ей, что видеть в мире свет – это не быть наивной. Это быть смелой.

Так, утопая в своих мыслях и мечтах, мы дошли до нашего отеля.

– Эх, я так не хочу, чтобы этот день заканчивался, – вздохнула Крис, толкая дверь.

– Да уж… Но завтра будет ещё лучше, – я улыбнулась, ловя волну воодушевления, которая никак не хотела отпускать.

Мы вошли в холл, где ночная смена сотрудников окинула нас уставшим взглядом. Всё здесь казалось слишком тихим после того хаоса, в котором мы только что были. Громадные окна отражали ночной город, который, казалось, светился обещаниями завтрашнего дня.

Мы поднялись в наш номер.

– Эва, если мы действительно собираемся завтра идти туда, нам бы лечь спать… но я вообще не хочу, – призналась Крис, скинув кроссовки и плюхнувшись на кровать.

– Да, я тебя понимаю… – я устало рухнула рядом, но сна в глазах не было.

Мы переглянулись. Больше слов не понадобилось.

Я потянулась за телефоном, открыла плейлист и включила Darknights. Музыка мягко заполнила комнату, напоминая нам о каждом моменте сегодняшнего вечера.

По очереди мы приняли душ, смывая с себя усталость, но не ту эйфорию, что до сих пор звенела внутри.

Я бросила взгляд на свою камеру, которую сразу же поставила на зарядку, прежде чем лечь в кровать.

«Завтра ты мне пригодишься», – подумала я и улыбнулась, закрывая глаза.

– Слушай, а мы ведь так и не выбрали, что наденем завтра, – вдруг встрепенулась Крис, её голос пробился сквозь дремоту.

Я приоткрыла один глаз, глубоко зарываясь в подушку.

– Да какая разница, что надевать для «селфи на скорую руку», – протянула я, лениво передразнивая её слова. – Завтра придумаем.

Крис фыркнула, но было слышно, что она улыбается.

– А если всё-таки получится с ними пообщаться? Хотя бы немного? – её голос стал тише, мечтательнее. – Мне кажется, после такого я уже не захочу возвращаться к обычной жизни.

Я перевернулась на бок, опираясь на локоть, и с притворным удивлением посмотрела на неё.

– Ого, что я слышу? Ты начинаешь мыслить позитивно? – с ухмылкой заметила я.

– Не обольщайся, просто размышляю, – Крис пожала плечами, но я видела, как уголки её губ дрогнули в улыбке.

Я вздохнула и уткнулась взглядом в потолок.

– Я уверена, что всё будет хорошо. Даже лучше, чем мы могли бы представить, – задумчиво произнесла я. – У меня какое-то странное предчувствие перед завтрашним днём. Знаешь, будто что-то должно случиться.

Крис замерла на мгновение.

– Забавно, но у меня тоже, – наконец сказала она, и в её голосе не было иронии.

Мы замолчали, слушая тихо играющую музыку. По комнате разливались знакомые ноты Darknights, а в воздухе витало ощущение чего-то нового, чего-то неизбежного.

Мы ещё немного болтали о концерте, о том, как всё это казалось нереальным, перебирали в памяти каждую секунду этого вечера, пока тёплая, приятная усталость не начала нас поглощать.

Так, под любимые песни и наши мысли о завтрашнем дне, мы заснули, унося с собой остатки ночного волшебства.

Глава 2

Утро наступило слишком быстро. Казалось, только закрыли глаза – и вот уже за окном сереет небо, просыпается город, а в номере повисло тихое волнение. Несмотря на усталость, сладкий сон после концерта смылся, как прибой с песка, оставив после себя предвкушение.

Я медленно приподнялась на локтях, бросив взгляд на часы. 06:30. Полтора часа – и мы должны быть у отеля. Полтора часа, чтобы успеть. Чтобы снова испытать тот взрыв эмоций.

Крис уже была на ногах. Её волосы были слегка растрёпаны, а глаза ещё не до конца открылись, но её руки автоматически искали телефон на прикроватной тумбочке. Она лениво разблокировала экран, прищурившись.

– Жива? – пробормотала она, сев на кровати и зевая.

– Почти, – я улыбнулась и взяла телефон, мельком проверяя зарядку. Камера, документы, ключи – всё на месте. Всё готово.

Мы собирались быстро, но напряжение витало в воздухе. Всё шло по накатанной – кофе, душ, макияж. Механически. До момента, когда настала очередь выбора одежды.

И тут меня накрыло.

– Крис, я не знаю, что мне надеть! – в панике я начала перебирать вещи, вытаскивая из чемодана футболки, джинсы, куртки. – Мне нужно что-то удобное. И стильное. И не слишком вызывающее. Но чтобы не выглядело скучно. И чтобы я не была похожа на бегемота!

Крис, стоявшая перед зеркалом, лениво прокрутилась вокруг своей оси, явно не испытывая тех же страданий.

– Эва, ты не бегемот, – безмятежно сказала она, не отрываясь от своей причёски.

– Нет, ну серьёзно, я не могу пойти в этом! Или в этом! Или…

Я продолжала хаотично перебирать вещи, пока Крис не подошла ко мне и, взяв за плечи, не посмотрела прямо в глаза:

– Эва, – спокойно сказала она, – ты вчера стояла на сцене. На сцене. Перед тысячами людей. И выглядела офигенно. И знаешь почему? Потому что ты была собой. Просто выбери что-то, в чём ты чувствуешь себя уверенно, и пошли уже.

Я вздохнула, разглядывая ворох одежды на кровати. Крис была права. Но это не отменяло того факта, что я всё ещё не знала, что надеть.

Я знала, что она права. Конечно, права. Но каждый раз рядом с ней я чувствовала себя хуже. Не потому что она делала что-то не так – просто я сама.

Я украдкой бросила взгляд на её отражение в зеркале. Ярко-жёлтый сарафан с цветочным принтом, тонкие бретельки, разрез от бедра. Лёгкий, воздушный, летящий, словно созданный для неё. На Крис он выглядел безупречно, подчёркивая её загорелую кожу, длинные ноги и ослепительную уверенность.

Я же сидела на кровати, утопая в груде одежды, чувствуя, как внутри поднимается знакомое глухое раздражение. Всё, что мне хотелось в этот момент, – закутаться в одеяло и остаться здесь навсегда. Но я сдерживалась. Только потому, что не хотела испортить макияж.

– Эва, соберись! – Крис повернулась ко мне, сложив руки на груди. Её тон стал строгим, но в глазах читалось сочувствие. – У нас не так много времени! Кто вчера собирался делать фото для портфолио, а?

Я вздохнула, прикрыв лицо руками.

– Да они увидят меня и убегут. Посмотри на это, что это вообще?!

Я резко встала, демонстративно разведя руки, как бы приглашая её оценить масштабы катастрофы.

Крис прищурилась, сделала серьёзное лицо, обошла меня кругом… и, выдержав паузу, расхохоталась.

– Ну, – выдохнула она сквозь смех, – если ты явишься туда в таком виде, то, возможно, да, они убегут.

Я скрестила руки на груди.

– Очень смешно.

– Но не потому что ты страшная, а потому что это, ну… неадекватно – разгуливать в одних трусах по городу.

И тут уже я сама не выдержала – прыснула со смеху, закрыв лицо руками.

– Вот видишь? – Крис ткнула в меня пальцем. – Ты уже сама себя загоняешь.

Она подошла, присела рядом и мягко положила ладонь мне на плечо.

– Ладно, давай вместе подумаем, что надеть, – сказала она, глядя мне прямо в глаза. – Ты просто сама не замечаешь, как хорошо выглядишь.

Я шумно выдохнула. Напряжение немного спало.

Мы переглянулись, и впервые за всё утро я улыбнулась искренне.

– Но, заметь, Леонардо вчера подошёл именно к тебе, не ко мне.

Крис подмигнула мне, и я закатила глаза, но внутри что-то приятно кольнуло.

– Так, к делу. Где твой красный сарафан?

Она уже начала рыться в горе одежды, а я, всё ещё слегка смущённая, но уже с улыбкой, начала ей помогать.

Спустя несколько минут я была одета.

Готова.

Я посмотрела на себя в зеркало и на миг замерла. Всё-таки Крис знает, как мне помочь.

Из отражения на меня смотрела совсем не та растерянная девушка, которая пять минут назад сидела в груде одежды, готовая разрыдаться.

Яркая, уверенная, готовая ко всему.

Красный сарафан мягко струился по телу, не прилипая к фигуре, но подчёркивая главное – длинные ноги, ключицы, оттеняя пшеничные волосы и делая зелёные глаза ещё выразительнее. Веснушки выступили ярче, лицо будто засияло.

Но чего-то не хватало.

Я наклонила голову, всматриваясь в своё отражение.

– Хм… – задумчиво пробормотала я.

Крис, уже хорошо зная этот взгляд, усмехнулась:

– Твоей коронной красной помады.

Я вспыхнула.

– Точно!

Схватив косметичку, я быстро подвела губы ровным алым цветом, который всегда придавал мне уверенности.

Крис, скрестив руки, удовлетворённо кивнула.

– Ну вот, теперь ты просто сногсшибательная.

Я усмехнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло.

– Спасибо. Ты тоже.

Наши взгляды встретились в зеркале. Две девчонки, готовые к новому дню, к новой истории, к чему-то, что ещё даже не осознавали.

Последний взгляд на отражение.

Вдох.

Выдох.

Мы открыли дверь и вышли навстречу мечте.

Когда мы подошли к отелю, я машинально проверила камеру и телефон. Всё заряжено, всё готово. Но внутри что-то подсказывало – ничего не будет так просто.

"Пусть всё получится, пусть всё получится,"– мысленно повторяла я, пока мой взгляд не наткнулся на то, что заставило сердце сжаться.

У входа бурлила плотная толпа фанатов. Люди прижимались друг к другу, подпрыгивали, заглядывали через головы, кто-то держал плакаты и пытался выкрикнуть что-то в сторону охраны.

Я сглотнула.

– Ну всё, приехали… – выдохнула я, оценивая масштабы хаоса. – С такой толпой у нас точно ничего не выйдет. Мы даже близко не подойдём.

Я машинально закрутила кольцо на пальце – привычка, которая была со мной сколько я себя помню.

– Это что, пессимизм? – хмыкнула она, наблюдая за моими движениями.

– Нет, – пробормотала я, продолжая теребить кольцо. – Просто… смотри на это!

Чем ближе мы подходили, тем яснее становилось: это не та уютная встреча у отеля, о которой мы мечтали. Здесь кипела настоящая фанатская буря.

Я снова посмотрела на экран телефона.

07:45

"Они выезжают в восемь. Пятнадцать минут."

Слишком мало.

Камера в моей руке показалась мне вдруг бессмысленной. Я могла сделать пару кадров, но разве в этом был смысл, если нас даже не заметят?

Крис резко ускорила шаг.

Я моргнула, застигнутая врасплох.

– Эй, ты куда?!

Она обернулась на секунду, ухмыльнулась и бросила:

– А ты что, уже сдалась?

Я резко остановилась. Сдалась? Горло пересохло.

Я еще раз окинула взглядом толпу, здание, охранников, боковые выходы… Должен быть другой способ.

"Нет, так просто мы не уйдём."

– Стой! – я резко схватила Крис за руку.

Она удивлённо обернулась:

– Что? Вон же вход, идём!

Я посмотрела на толпу. Люди давили друг на друга, охранники уже начинали раздражённо махать руками, кое-где слышались крики фанатов, которые пытались привлечь внимание.

Что-то здесь было не так.

Я не могла это объяснить, но внутри всё сжалось. Сюда нам не нужно.

– Туда идти не стоит, – твёрдо сказала я.

Крис прищурилась:

– Почему?

Я сглотнула.

– Просто так чувствую.

Крис закатила глаза:

– Эва, сейчас не время включать социофоба.

– Дело не в людях, Крис.

Я огляделась, и взгляд зацепился за узкий переулок рядом с отелем. Он был почти пустым, скрытым от глаз фанатов, но вёл к боковому выходу.

– Нам туда.

– Ты серьёзно?

– Да.

Она закусила губу, бросила взгляд на толпу, потом снова на меня.

– Ну и будь что будет, – фыркнула она и побежала следом.

Я не знала, права ли я. Но однажды эта интуиция уже привела меня на сцену, а потом и вовсе к Леонардо так что почему бы не довериться ей снова?

– Я всё ещё не понимаю, что и почему мы тут делаем, – пробормотала Крис, прикрывая глаза ладонью от утреннего солнца.

– Честно? Я тоже, – призналась я. – Но есть ощущение… Будто мы должны быть именно здесь.

Крис тяжело вздохнула, доставая сигареты.

Мы стояли в тени на заднем дворе отеля, скрытые от фанатов, которые шумели у главного входа. Воздух здесь был влажным, пахло утренним кофе и чем-то металлическим – может, из-за решёток кондиционеров или старых труб.

Я заметила боковую дверь и, поддавшись импульсу, подошла к ней. Дёрнула за ручку. Заперто. Хотя, чего я ожидала?

– Эва, ты меня бросила одну! – возмущённо воскликнула Крис.

Я улыбнулась, возвращаясь к ней.

Крис протянула мне сигарету, а затем, роясь в сумке, начала искать зажигалку.

– Чёрт, где она…

И в этот момент раздался голос. Низкий, с той самой музыкальной хрипотцой, которую я слышала вчера:

– Ora hai bisogno del fuoco, Eva?

Я замерла.

Первая отреагировала Крис. Она вскинула голову так резко, будто кто-то окатил её холодной водой.

Я медленно обернулась.

Леонардо.

Стоит в нескольких шагах от нас.

Руки небрежно засунуты в карманы, глаза чуть прищурены от утреннего света, а на губах та самая лениво-хищная улыбка.

Я не дышала.

Это был тот самый голос, который я слышала со сцены.

Те же тёмные глаза, которые, казалось, смотрели прямо в меня.

Тот же человек, который вчера держал меня за руку.

И теперь он снова здесь. И снова говорит моё имя.

Шок пронёсся по мне, заставляя сердце колотиться быстрее. Крис первой обрела дар речи.

– Охренеть, – только и выдохнула она.

Я сглотнула, чувствуя, как в груди разливается паника, сменяясь тёплым, почти пугающим электрическим разрядом.

Он помнит.

Помнит моё имя.

"Держи себя в руках, дыши, будь спокойна и уверена в себе", – мысленно произнесла я.

Я робко подняла глаза и встретилась с ним взглядом. В его глазах сверкнули те же хитрые искорки, что и вчера, когда он сказал «grazie per il fuoco». Я не была уверена сон это или реальность, но передо мной стоял Лео и смотрел мне прямо в глаза.

– Si, – снова неожиданно для всех выпалила я, слегка кивая. Мои руки все еще немного дрожали, но я старалась держаться уверенно.

Леонардо достал зажигалку и шагнул ближе. Я почувствовала, как он зажег огонь передо мной, и, несмотря на дрожь, поднесла сигарету к пламени. Сделав затяжку, я подняла глаза и снова встретилась с ним взглядом.

– Вы тут случайно? – спросил он, не отводя глаза.

– Что-то вроде того, – ответила я, все еще чувствуя, как внутри всё переворачивается.

В этот момент я заметила движение за его спиной. Бьянка, Маттео и Тони выходили из той самой двери, которую я еще пару минут назад пыталась открыть. Они быстро окинули нас взглядом, и я поняла, что были удивлены встрече не меньше нашего.

– Ну что, всё готово? – голос Бьянки раздался откуда-то сбоку. Она стояла, небрежно опершись о стену, скрестив руки и лениво рассматривая нас.

– Похоже на то, – кивнул Леонардо, но затем, будто нехотя, мотнул головой в нашу сторону. – Только у нас тут… незапланированные гости.

Губы Крис скривились в саркастической ухмылке.

– О, да ладно? – её руки скользнули на бёдра в классическом "я щас выскажу всё"жесте. – Вообще-то это ты нас пригласил. Или у вас тут какие-то списки, по которым гостей пропускают?

Тони усмехнулся, его рука привычно барабанила по корпусу телефона.

– Не совсем, – протянул он, лениво скользя по нам взглядом. – Просто мы надеялись скрыться от толпы фанатов у главного входа, но, похоже, не до конца просчитали маршрут.

– Ну так мы и не толпа, – с наигранной обидой протянула Крис.

Я сглотнула, сжимая телефон в руках. Волнение росло, словно пружина внутри сжималась всё сильнее.

– И что теперь? – спросила я, стараясь звучать спокойнее, чем чувствовала себя.

Бьянка переглянулась с Маттео и Тони, потом снова посмотрела на нас. В её глазах мелькнул авантюрный огонёк, и она слегка пожала плечами:

– Пожалуй, раз уж мы здесь… Давайте сделаем это быстро, пока нас никто не спалил.

Она чуть кивнула Леонардо, и он спокойным, ленивым движением отступил назад, давая нам пройти. Мы с Крис переглянулись. Чувство нереальности происходящего окутало меня с ног до головы.

– Ну что, ragazzi, хотите фото? – Тони склонил голову набок, хитро улыбаясь.

– Вы вообще спрашиваете? – Крис тут же достала телефон, и её голос дрогнул от восторга.

Мы сгрудились ближе. Сердце бешено колотилось в груди, и я почти физически ощущала тепло, исходящее от Леонардо, когда он оказался рядом. Тони переключил камеру, прищурился, подбирая лучший угол.

– Окей, делаем бунтарский рок-н-ролл?

Бьянка фыркнула:

– Ты ещё спроси, будем ли мы делать уточку. Просто снимай, Тони.

Щелчок.

Я взглянула на экран, и у меня перехватило дыхание.

Мы действительно были здесь. Мы стояли рядом. На снимке я выглядела так, будто принадлежала этому моменту, и размытая реальность вдруг обрела чёткость.

Крис ткнула меня локтем.

– Эва, если это сон, не вздумай меня будить.

Но тут я вспомнила зачем пришла сюда на самом деле.

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как от адреналина кружится голова.

– Подождите… А можно… – голос предательски дрогнул, но я взяла себя в руки. – Можно сделать ещё несколько фото… для моего портфолио?

Моё сердце грохнуло так сильно, что мне показалось, его слышат все.

Мгновение тишины.

Леонардо посмотрел на меня, будто изучая, его голова чуть склонилась набок.

Бьянка, наконец, решила ответить.

– Ну-у-у, раз уж ты уже нарушила нам все планы, почему бы и нет?

– Для портфолио? – переспросил Маттео, чуть нахмурив брови.

– Да, я фотограф. Я бы хотела сделать пару кадров с вами. Ничего особенного, просто портреты, – я продолжила тараторить, будто заучила эту речь наизусть.

Они переглянулись. Время явно поджимало, да и вообще, зачем им – мировым звёздам, помогать мне – какой-то странной девушке, которая сама решила, что она – фотограф. Но тут внезапно Бьянка кивнула:

– Только быстро, – сказала она, и остальные её поддержали.

Я тут же достала камеру, которую всё это время держала наготове, и начала искать лучший угол. Невероятно, но Darknights сразу же встали так, как нужно, без лишних указаний. Свет утреннего солнца создавал удивительные контрасты, подчёркивая их яркую внешность, даже, несмотря на то, что группа была без привычного для их фанатов сценического макияжа. В этот раз Бьянка, Лео, Маттео и Тони попали в кадр максимально естественными и домашними.

Сначала я сделала несколько портретов каждого из них по отдельности, стараясь уловить все их уникальные черты. Леонардо выглядел задумчивым и слегка дерзким, Бьянка – уверенной и стильной, Маттео – немного отстранённым, но в то же время притягательным, а Тони – живым и энергичным.

Затем я попросила их встать вместе, и сделала несколько общих снимков. Они расслабились, улыбались, шутили, и я ловила эти моменты, стараясь запечатлеть атмосферу лёгкости и свободы, которую они излучали.

– Готово, – сказала я, наконец опуская камеру. Я была уверена, что получила именно то, что хотела. Эти фотографии были не просто изображениями, а запечатлёнными моментами, наполненными эмоциями.

– Уверена, что получилось здорово, – сказала Бьянка, подходя ближе и кивая в сторону камеры.

– Более чем, спасибо – ответила я с улыбкой.

– Теперь нам действительно уже пора, – сказал Леонардо, взглянув на часы. – Спасибо, что были с нами вчера, и что нашли нас сегодня. Берегите себя, – сказал он, и его слова прозвучали настолько искренне, что я едва сдержала эмоции.

– Это вам огромное спасибо, за вашу открытость и дружелюбность, – выдохнула я, чувствуя, что даже этих слов недостаточно, чтобы выразить всю благодарность.

Они начали двигаться к машине, которая стояла неподалёку, готовая их увезти. Мы с Крис стояли и смотрели, как они подходят к машине, не веря, что это происходит на самом деле.

– Не верится, что всё это реально, – прошептала Крис.

– Это произошло, – ответила я, все еще ощущая лёгкую дрожь. – И я буду помнить этот момент всегда.

– Пока мы не уехали, может оставишь мне свои контакты? – спросила, вдруг Бьянка. – Мне очень интересно, что за фото у тебя получились.

– Да, конечно, – ответила я, не осознавая, что происходит, и быстренько дала ей свою страничку в Инстаграм. Там уже, в принципе, были и остальные мои контакты.

Darknights попрощались, сели в машину и уехали. Мы с Крис остались стоять в переулке, потрясённые и счастливо измотанные. И только когда на моём телефоне выскочило уведомление от Инстаграм: «darkbianka теперь на вас подписана», я начала осознавать, что сейчас произошло. Я посмотрела на камеру и поняла, что этот момент навсегда останется со мной не только в памяти, но и на снимках, которые я сделала.

– Это было невероятно, – произнесла Крис, наконец выдохнув.

– Это было более, чем невероятно, – ответила я, и, улыбаясь, мы медленно двинулись обратно к нашему отелю.

Я не могла дождаться, чтобы вернуться и просмотреть все фотографии, убедиться, что они такие же удивительные, как этот момент. В кармане снова завибрировал телефон. Теперь на меня подписался и Леонардо.

Глава 3

Прошло несколько дней после нашего возвращения. Мы с Крис снова окунулись в рутину: каждое утро, ещё полусонные, натягивали фартуки и отправлялись на работу в маленький уютный ресторан на углу нашей улицы. Наши клиенты были максимально обычными: постоянные посетители, студенты с ноутбуками и редкие туристы, случайно заглянувшие на завтрак. Я бы даже сказала, что это место всегда напоминало нам о стабильности и спокойствии.

Я стояла за баром, взбивая молоко для латте, и ловила себя на том, что движения рук были механическими, а мысли витали где-то совсем в другом месте. Перед глазами то и дело вставали вспышки: сценический свет, ревущая толпа, голос Леонардо, взгляд Бьянки, дружеское подмигивание Тони. Я буквально слышала эхо музыки в своей голове, как фантомное послевкусие чего-то по-настоящему великого.

Я украдкой взглянула на Крис. Она стояла у кофемашины, но, судя по её отсутствующему выражению лица, варила не кофе, а мысли.

– Эй, Эва, можешь мне помочь с этим заказом? – окликнула она, стряхивая себя с мыслей первой.

Я вздрогнула, возвращаясь в реальность.

– Конечно, – быстро поставила чашку на поднос и понесла её к столику.

Но даже выполняя привычные обязанности, я чувствовала, что больше не принадлежу этому месту.

Каждый раз, когда входная дверь звенела, я машинально вскидывала голову, ловя себя на надежде. Чего я ждала? Что Леонардо или Бьянка вдруг войдут в этот ресторан, заказав кофе, будто это обычный день? Или что жизнь, в которую мы ворвались в Варшаве, не отпустит нас так легко?

Но заходили всё те же люди. Офисные работники, уткнувшиеся в экраны ноутбуков. Студенты, увлечённо печатающие курсовые. Пара туристов, рассматривающих меню. Всё было таким же, как всегда.

Только мы изменились.

После смены мы вышли на улицу, и Крис тут же закурила, глубоко затягиваясь. Вечерний воздух был свежим, но мне казалось, что он не способен меня пробудить.

– Всё ещё не могу смириться с тем, что мы снова здесь, – сказала она, выпуская дым. – После всего, что произошло… Такое чувство, будто это была другая жизнь.

Я закуталась в куртку, хотя было не так уж и холодно.

– Я знаю, – ответила я тихо.

Мы замолчали.

Я смотрела, как город наполняется вечерними огнями, как мимо проносятся машины, как жизнь вокруг нас идёт своим чередом. Но мне было всё равно.

Раньше я любила этот город. Его улицы, его запахи, его уютные кофейни и людей, спешащих по своим делам. Но сейчас всё казалось выцветшим. Будто кто-то приглушил яркость красок, оставив только пастельные тени того, что было раньше.

Что-то изменилось. И мне было страшно признать, что это «что-то» – я сама.

– Думаешь, это всё, что нас ждёт? – вдруг спросила я, глядя, как свет фар скользит по мокрому асфальту, отражаясь в лужах.

Крис, стоявшая рядом, молчала, прижимая сигарету к губам. Я слышала, как она втягивает дым, и ожидала привычной ироничной реплики. Но её голос прозвучал иначе – задумчиво, даже чуть растерянно:

– Что ты имеешь в виду?

Я пожала плечами, закутавшись плотнее в куртку. Холод пробирался под ткань, но дело было не в погоде – внутри меня было пусто.

– Ну… Мы продолжаем работать здесь, готовим кофе, убираем столики. Это всё? – я повернулась к Крис, ища в её лице подтверждение своим мыслям. – При этом на меня всё ещё подписаны Бьянка и Леонардо. Они вернулись к своей жизни, к гастролям, к музыке, а мы… Мы вернулись сюда. Как будто ничего не случилось.

Крис потушила сигарету, растёрла её носком ботинка и, наконец, посмотрела на меня.

– Знаешь, раньше меня всё устраивало, – медленно сказала она. – Наш ритм. Кофе, работа, квартира, выходные… Всё было просто. Но теперь я не могу перестать думать о Варшаве. О том, как мы стояли на сцене. Как будто всё, что я делаю сейчас, уже не имеет смысла. Как будто мы что-то упускаем.

Я глубоко вдохнула, чувствуя, как грудь сжало от её слов. Мне не нужно было спрашивать, о чём она думает – я чувствовала то же самое.

– Может, нам нужно что-то изменить? – внезапно произнесла я, и от этих слов внутри что-то дрогнуло.

Крис внимательно посмотрела на меня, оценивающе. В её глазах мелькнул интерес, но она всё ещё держала свою защитную маску.

– Изменить? – её голос прозвучал осторожно. – И что ты предлагаешь?

Я посмотрела вдаль, где-то за крышами домов. Впервые за долгое время мне хотелось мечтать вслух.

– Я пока не знаю, – призналась честно. – Но я уверена, что встреча с ними была не просто случайностью. Может быть, это знак… что нам пора двигаться дальше?

Крис молчала, но я видела, как её пальцы неторопливо рисуют круги на холодном стекле кофейного стаканчика. Она не спорила.

– Возможно, ты права, – произнесла она наконец, глядя куда-то в сторону. – Может, это действительно знак.

Мы пошли по улице молча. Было ощущение, что разговор остался незавершённым, но продолжать его сейчас не хотелось. В воздухе повисло напряжение – не тревожное, но наполненное чем-то новым, неизвестным.

Когда мы добрались до дома, привычная обстановка вдруг показалась мне чужой. Я смотрела на стены на уютный беспорядок, который всегда был таким родным. И вдруг поняла, что эти стены больше не кажутся домом. Они сковывали меня.

Крис вошла первой и устало плюхнулась на диван, не снимая куртки. Я последовала её примеру, но не могла найти себе места. Внутри меня всё бурлило.

– Знаешь… – медленно произнесла я, глядя на её профиль, – когда мы были там, на концерте, когда всё это произошло… я вдруг поняла, что хочу большего от жизни.

Крис повернула голову. В её глазах я увидела не насмешку, не скептицизм, а что-то совсем другое. Что-то, что до сих пор мы обе боялись озвучить. В её взгляде читалось понимание и надежда. Она всегда была более приземлённой, в хорошем смысле этого слова, и именно её реализм раньше удерживал нас обеих в границах привычного мира. Но сейчас я видела, что она надеется на меня, надеется, что у меня есть план, как сбежать из этой рутины.

– Ты же всегда говорила, что тебе нравится наша жизнь, – наконец произнесла она. – Что у нас всё есть: работа, квартира, стабильность. Разве этого мало?

Я вздохнула, машинально обхватив себя за локоть – мой давний жест, когда мне нужно было сосредоточиться. В комнате пахло кофе и тёплой ванилью – аромат, который ещё недавно казался уютным, а теперь будто бы душил.

– Раньше я так думала, – призналась я, глядя на узор дождя за окном. – Но после Варшавы всё изменилось. Я больше не могу просто так возвращаться к рутине. Мне кажется, что мы стоим на месте, застыли во времени… Я хочу чего-то большего. Хочу, чтобы каждый день был особенным, а не просто чередой одинаковых событий.

Крис молчала. Я видела, как она закусила губу. Потом она резко поднялась с дивана и подошла к окну, скрестив руки на груди.

– Чёрт, Эва, я чувствую то же самое, – выдохнула она. – Словно кто-то включил свет, и теперь я не могу не видеть, насколько всё вокруг скучное. Насколько мы сами себя загнали в рамки.

Я резко развернулась и начала нервно ходить по комнате.

– Да! – с жаром подхватила я. – И вот мы снова здесь, в нашем маленьком кафе, снова варим кофе для тех же людей, убираем те же столики, смеёмся над одними и теми же шутками. Но внутри всё кричит, что мы можем больше.

Крис покачала головой и усмехнулась.

– Ты звучишь так, будто собираешься перевернуть этот мир, – сказала она, внимательно наблюдая за мной.

Я остановилась, взглянула на неё, и что-то во мне дрогнуло.

– А может, нам стоит попробовать? – тихо произнесла я. – Мы можем изменить нашу жизнь. Маленькими шагами. Может, сначала просто… Найти что-то, что будет нас вдохновлять?

Крис скептически прищурилась.

– И что ты предлагаешь? – спросила она, но в её голосе не было насмешки. Скорее… ожидание.

– Я не знаю, – призналась я. – Но мы могли бы начать с чего-то творческого. Может, попробовать открыть своё маленькое кафе. Или фотостудию. Или поехать в другой город, просто оставить всё и посмотреть, куда это нас приведёт.

Крис рассмеялась, качая головой.

– Это безумие, – сказала он. – И знаешь, что самое странное? Оно звучит чертовски привлекательно.

Я уже было начала улыбаться, но тут Крис подняла палец:

– Но вот проблема, дорогая мечтательница. Всё это требует денег. А у нас их нет. Мы от зарплаты до зарплаты живём, забыла?

Я сжала губы, потому что знала – она права. Но внутри меня уже что-то зажглось, что-то, что не собиралось гаснуть.

Будто бы жизнь готовилась подбросить нам нечто большее.

Я просто ещё не знала, что это будет.

В комнате висела тишина, нарушаемая лишь еле слышным гулом машин за окном. Мягкий свет торшера создавал уют, но мне казалось, что воздух стал тяжелее, как перед грозой.

На столе запищал мой телефон.

Я не сразу обратила внимание. Мы с Крис обсуждали будущее, размышляли о жизни, и мне казалось, что всё важное уже сказано. Но потом мой взгляд скользнул по экрану.

Менеджер Darknights.

Секунду я просто смотрела на текст, не в силах пошевелиться. В груди словно что-то сжалось, дыхание стало сбивчивым. Может, мне показалось? Я быстро моргнула, но имя отправителя не исчезло. Это действительно было сообщение.

– Что там? – Крис мгновенно заметила, как я застыла, и тут же подалась вперёд.

Я сглотнула, чувствуя, как внутри всё переворачивается.

– Это… Это сообщение. – Мой голос был почти шёпотом. – От менеджера Darknights.

Крис тут же подскочила с дивана.

– ЧТО?! – её глаза расширились, и через секунду она уже нависала надо мной, пытаясь заглянуть в экран. – Читай. Срочно.

Мои пальцы дрожали, когда я открыла сообщение и начала читать вслух:

Здравствуйте, Эва!

Благодарим вас за предоставленные фотографии – они произвели на нас сильное впечатление. Ваша работа отличается высоким уровнем и особым видением, которое, на наш взгляд, прекрасно отражает атмосферу нашей группы.

В связи с подготовкой к предстоящему европейскому туру Darknights, мы хотели бы пригласить вас в качестве официального фотографа. Если данное предложение вам интересно, просим связаться с нами для обсуждения условий сотрудничества и организационных деталей.

Будем рады вашему положительному ответу.

Менеджер группы DarknightsС уважением, Винс Конти

Я почувствовала, как мир вокруг будто растворился. Всё – стены квартиры, шум города за окном, мягкий свет лампы – стало неважным. Только эти несколько строк на экране. Только стук собственного сердца в ушах.

Крис застыла, её рот слегка приоткрылся, будто она хотела что-то сказать, но не могла найти слов.

– Это… это розыгрыш? – её голос сорвался на шёпот.

– Не знаю, – выдавила я. Мои мысли метались хаотично. – Может, спам? Или мошенники?

Я вцепилась в телефон, судорожно проверяя адрес отправителя, имя менеджера и прочие детали, ища информацию в разных уголках интернета. Сравнивала. Искала подвох.

Совпадает. Один в один.

Я раз десять перечитала адрес, пытаясь найти ошибку, опечатку – что угодно, что могло бы доказать, что это всё недоразумение. Но её не было.

Крис в этот момент ходила по комнате туда-сюда, хватаясь за голову.

– Эва, твою мать… – её голос задрожал. – Это… Это реально. Это чертовски реально!

Я не могла пошевелиться. Только медленно подняла на неё глаза, и вдруг во мне вспыхнуло осознание.

Это мой шанс.

Тот самый. Настоящий. Тот, который выпадает один раз в жизни.

– Я… – мой голос был слабым, будто я всё ещё не верила своим словам. – Я согласна.

Крис взвизгнула, схватила меня за плечи и затрясла.

– Конечно, ты согласна!!! Чёрт, ты хоть понимаешь, ЧТО сейчас произошло?! – её глаза сияли, она буквально вибрировала от эмоций.

Я судорожно набирала ответ. Пальцы всё ещё немного дрожали, но внутри поднималось ощущение, которого я никогда раньше не испытывала – предчувствие настоящих перемен.

Но вдруг я замерла.

– Крис… – я посмотрела на неё с тревогой. – А как же ты? Я не хочу оставлять тебя здесь.

Она застыла, но потом её лицо осветилось знакомой дерзкой улыбкой.

– Не переживай, мы что-нибудь придумаем, – она схватила меня за руку, и в этот момент я поняла – жизнь больше никогда не будет прежней.

Глава 4

С момента, когда сообщение от Винса появилось на экране моего телефона, прошло три дня. Три дня, которые растянулись как три недели – и одновременно пролетели как три секунды.

Я всё ещё варила кофе по утрам, протирала столики между заказами, улыбалась постоянным клиентам. Внешне ничего не изменилось – та же кофейня, тот же фартук, те же движения, доведённые до автоматизма. Но внутри меня всё гудело, словно под кожей пустили слабый электрический ток. Каждое привычное действие теперь было пропитано предчувствием перемен, которые вот-вот должны были смести мою прежнюю жизнь.

Столики, за которыми мы с Крис когда-то могли часами болтать после смены, теперь казались декорацией из прошлого. Постоянные клиенты заказывали всё те же напитки, а я механически работала – улыбалась, взбивала молоко, протирала стойку, но мысли витали далеко.

Запах кофе больше не приносил утешения. Раньше он ассоциировался у меня с домом, с теплом и стабильностью. Теперь же он лишь напоминал, что я застряла между двумя мирами.

Я замечала это и в Крис. Она всё так же шутила, всё так же хмурилась, если кто-то забирал слишком много сахара со стойки, но её взгляд чаще задерживался на окне. Там, за стеклом, кипела настоящая жизнь – яркая, хаотичная, манящая.

И в один из таких дней, едва я вошла в кафе, телефон завибрировал в кармане.

Незнакомый номер.

Палец завис над экраном. А потом я сделала вдох и нажала кнопку "Ответить".

– Эва? – раздался голос, который я уже знала. Это был Винс – менеджер Darknights, голос у него был спокойный, уверенный. – Мы утвердили даты тура. Нам с тобой нужно обсудить детали и согласовать всё как можно скорее. Я в твоём городе, мы можем встретиться?

Винс назначил встречу уже через пару часов в одном из кафе в центре города. Это было место, которое я раньше лишь мимолётно замечала, проходя мимо – маленькое, стильное и явно популярное среди творческих людей. С трудом удерживая дрожь в руках, я записала адрес и пообещала приехать вовремя.

Крис подошла ко мне ближе, уловив обрывки разговора.

– Ну что? – спросила она, хотя уже знала ответ.

– Сегодня, через два часа, – выдохнула я. – Нам нужно обсудить всё. Даты тура, условия работы… Всё по-настоящему.

Крис на секунду замерла, словно переваривая услышанное, а потом заулыбалась той самой своей улыбкой, полной неприкрытого энтузиазма и поддержки.

– Ты справишься, – уверенно сказала она. – Я в тебе не сомневаюсь. Это твой момент.

Я кивнула, хотя внутри всё ещё клубился туман сомнений.

– Мне надо переодеться, – спохватилась я. – Не могу же я пойти в своей рабочей форме.

Крис бросила взгляд на наши фартуки и рассмеялась.

– Это точно. Давай домой, соберёшься. А я пока прикрою тебя тут.

– Крис, спасибо! Ты лучшая!

Я обняла подругу, сняла фартук и бросила его на стойку.

Дом встретил меня привычной тишиной. Я быстро переоделась, выбрала что-то стильное, но не слишком вычурное: тёмные ровные джинсы, белую рубашку и лёгкую куртку. Взглянув в зеркало, я констатировала, что выгляжу вполне собранной, хотя глаза выдавали внутреннюю бурю.

Едва я закончила собираться, как на телефон пришло новое сообщение. Это была Крис.

«Ты справишься, Эва. Не забывай, почему ты здесь. Покажи им, на что ты способна!»

Я улыбнулась, чувствуя её поддержку даже на расстоянии. Вдохнув глубже, я взяла сумку и вышла из квартиры.

Центр города встретил меня привычной суетой. Офисные работники, спешащие на обед, уличные музыканты, зарабатывающие мелочь, туристы с камерами. Обычно я сливалась с этим хаосом, но сегодня он казался чужим. Я двигалась словно сквозь плотную завесу.

Кафе «August» оказалось таким же, каким я его себе представляла. Маленькое, стильное, с огромными окнами, через которые лился мягкий дневной свет. Внутри пахло свежесваренным кофе и корицей. Вдоль стены тянулись деревянные столики, за которыми сидели люди с ноутбуками.

Я вошла и сразу заметила Винса – молодого парнишку в белой футболке с планшетом в руках. Он поднял глаза и кивнул, когда увидел меня, показывая, что можно присаживаться.

– Привет, Эва, – начал он с лёгкой улыбкой, когда я села напротив. – Рад видеть тебя. Я уверен, что эта встреча будет продуктивной.

– Я тоже на это надеюсь, – ответила я, стараясь звучать уверенно.

И тут начался разговор, который определит ближайшие месяцы моей жизни. Мы обсудили маршрут тура – Берлин, Париж, Барселона, Рим. Расписание съёмок, условия работы, гонорар, который заставил меня внутренне вздрогнуть – это было больше, чем я зарабатывала в кафе за три месяца, учитывая чаевые.

Винс говорил чётко, по делу, отмечая нюансы. Я внимательно слушала, стараясь уловить каждую деталь. Чем больше он рассказывал, тем яснее я осознавала масштаб предстоящего приключения. Долгие переезды, изматывающий график, отсутствие стабильности. Это не работа в кафе с фиксированными сменами. Здесь день и ночь могли слиться в одно целое.

Но чем больше я слышала, тем сильнее становилось желание окунуться в этот мир.

В какой-то момент он откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на меня:

– Эва, знаешь, почему мы выбрали именно тебя?

Я подняла взгляд, не понимая, куда он клонит.

– Не только потому, что у тебя явный талант, – продолжил он. – Но и потому, что мы все увидели в тебе то, чего нет у многих. Страсть к своему делу. Ты не просто фотограф, ты человек, который видит и чувствует то, что скрыто от других. Я уверен, что ты сможешь сделать нечто особенное.

Его слова отрезвили меня. Я почувствовала, как во мне поднимается новая волна решимости.

– Спасибо, я не подведу, – твёрдо ответила я, и в этот момент поняла, что это не просто слова.

Винс кивнул, небрежным, но отточенным движением расстегнул сумку и извлёк из неё папку.

– Это твой контракт, – сказал он легко. – Возьми, прочти, подумай. У тебя есть пара дней, но не затягивай. Тур начинается уже очень скоро. Первый концерт – Берлин, семнадцатого сентября.

Я посмотрела на папку. Тонкая кожа корешка обожгла пальцы, когда я взяла её в руки. На первой странице, видневшейся сквозь прозрачную обложку, я разглядела логотип Darknights и своё имя, напечатанное крупными буквами.

– Я поняла, – наконец сказала я, сдерживая дрожь в голосе.

– Отлично. Я жду от тебя блестящей работы, – ответил он, поднявшись.

Он пожал мне руку – сдержанно, но с лёгким намёком на дружелюбие – и направился к выходу.

Я осталась сидеть, наблюдая, как он движется по залу мимо официантов и посетителей, которые ничего не знали о том, какое решение только что легло на мои плечи.

Когда дверь за ним закрылась, я наконец выдохнула.

Передо мной остывал кофе. Я провела пальцами по гладкому корешку папки, словно проверяя реальность происходящего.

Как много всего изменилось всего за несколько дней. И как много ещё предстояло изменить.

Я встала, прижимая к себе контракт, и направилась к выходу.

На улице подул лёгкий ветер, принося с собой прохладу и ощущение чего-то нового.

Будущее ждало.

Теперь оставалось только сделать решающий шаг.

Глава 5

Когда я вернулась домой, Крис практически подпрыгнула с дивана. Она явно не находила себе места – на столе стояли три пустые чашки кофе, а в пепельнице дымилась сигарета.

– Ну? – она бросила на меня пытливый взгляд, нервно заправляя прядь волос за ухо. – Не молчи!

Я молча подняла папку с контрактом и помахала ею в воздухе.

– У меня контракт на руках, – выдохнула я. – Мне дали пару дней на размышление, но…

Крис замерла лишь на секунду. Затем её глаза вспыхнули той самой решимостью, с которой она всегда вытаскивала меня из сомнений.

– Стоп. Никаких «но», – она подошла ближе и взяла меня за плечи. – Эва, посмотри на меня. Это твой шанс. Единственный вопрос – КОГДАты его подпишешь.

Я кивнула и прошла в комнату, опустилась на диван. Усталость тяжёлым грузом оседала в плечах. Крис села рядом, внимательно наблюдая за мной.

– Я знаю их только через экран и несколько минут в Варшаве, – тихо произнесла я. – А теперь мне предстоит работать с ними каждый день. Это совсем другой уровень.

Крис усмехнулась и потянулась за телефоном.

– Знаешь что? Давай-ка освежим память о том, почему ты вообще хотела с ними работать.

Она открыла Instagram, и экран осветился знакомыми кадрами. Мир, который казался далёким, снова ожил передо мной.

– Смотри, вот твой Лео на последнем концерте, – Крис наклонила телефон ко мне.

Леонардо стоял на сцене, волосы беспорядочно падали на лицо, рука сжимала микрофон так, будто это был его единственный способ достучаться до мира. Даже через фотографию передавалась та самая вибрация воздуха.

– Его энергия захватывает даже через экран, – заметила Крис. – Подумай, каково будет видеть это вживую. Каждый день.

Я сглотнула. Камера улавливала его харизму, но мне хотелось большего – проникнуть глубже, запечатлеть то, что скрыто от других, вспомнить эмоции, которые я испытала на фестивале и переживать их снова и снова.

Крис уже листала дальше.

– А вот Бьянка в гримёрке.

На экране она склонилась над бас-гитарой, пальцы настраивали струны. Лицо сосредоточенное, но в уголках глаз – едва заметные морщинки усталости.

– Видишь? – Крис приблизила фото. – Сильная, но не даёт себе права на слабость. Ты это сразу подметила в Варшаве.

– Да… есть в ней что-то неуловимое.

– Вот Маттео, – Крис пролистнула дальше. – Загадочный барабанщик. Смотри, как он стоит в стороне, наблюдает. Неужели ты и его не хочешь узнать поближе? Разгадать его тайну?

На фото Маттео действительно стоял чуть поодаль от остальных, задумчиво глядя куда-то за кадр. В его позе читалось спокойствие, но и какая-то отстранённость.

– А это Тони, – следующее фото показывало гитариста, который дурачился перед камерой, изображая рок-звезду. – Душа компании, но интересно, что за этим скрывается.

Я смотрела на их лица, и страх начинал отступать.

– Эва, – Крис отложила телефон и посмотрела мне в глаза. – Ты видишь людей насквозь. Ты можешь показать их такими, какими их ещё никто не видел. Именно поэтому они выбрали тебя.

Её слова проникли глубоко. Весь вечер мы провели вместе. Крис заказала пиццу, но я едва притронулась к еде. Все мысли кружились вокруг контракта, лежавшего на столе.

– Знаешь, – сказала Крис, отламывая кусок пиццы, – когда ты вернёшься из тура знаменитым фотографом, не забудь про меня.

– Крис, я никуда не исчезну. Это же просто работа.

Она хитро улыбнулась.

– "Просто работа", которая, я уверена, изменит твою жизнь. И знаешь что? Я безумно рада за тебя. И немного завидую, но в хорошем смысле.

Я обняла её, чувствуя, как важна мне эта поддержка.

Позже, уже готовясь ко сну, я по привычке проверила телефон. В ленте мелькали обычные фото, но вдруг появилось уведомление, от которого сердце пропустило удар.

Леонардо отправил вам сообщение.

Дыхание перехватило. Я открыла чат.

«Привет, Эва! Слышал, что ты обсуждаешь контракт с Винсом. Очень надеюсь, что ты согласишься. Мы с ребятами ждём тебя в команде. Твои фотографии из Варшавы – это было что-то особенное. Увидимся скоро!»

Сообщение было написано явно на бегу, но факт, что он вспомнил обо мне и нашёл время написать, значил многое.

Я перечитала его дважды. Не стала отвечать сразу – слишком много эмоций нужно было уложить в голове.

Вместо этого я написала Крис:

«Завтра утром подписываю контракт.»

Ответ пришёл через секунду:

«Я знала! Горжусь тобой. Теперь можешь спокойно спать – решение принято.»

Я положила телефон на тумбочку и глубоко вдохнула. За окном мерцали огни ночного города, и впервые за долгое время они не казались мне чужими. Они горели и для меня тоже – как обещание чего-то нового.

Я закрыла глаза, и сон пришёл легко, без борьбы с тревожными мыслями. Решение было принято.

Глава 6

Утром я проснулась с мыслью о контракте. Вчерашнее решение всё ещё казалось нереальным, но документ на столе говорил об обратном. Я сделала кофе и села за стол, разглядывая подпись под своим именем.

Крис появилась на кухне через несколько минут, потягиваясь и зевая.

– Ты точно подписала? – с игривой улыбкой спросила она, хотя прекрасно знала ответ.

– Да, – кивнула я. – Как и обещала.

Крис налила себе кофе и села напротив, изучая меня взглядом.

– Ну и как ощущения?

– Честно? Страшно, – призналась я. – Это ведь целый тур. Я никогда не уезжала так надолго.

– Естественно, страшно. Ты выходишь из зоны комфорта, – Крис сделала глоток кофе и вдруг хитро улыбнулась. – Но я знаю, как тебе помочь.

– Как?

– Я поеду с тобой.

Я замерла, не веря своим ушам.

– Что? Крис, ты серьёзно? А работа?

– Возьму отпуск, – она пожала плечами с таким видом, будто это самое обычное дело. – Ты думаешь, я упущу такое приключение? Это же шанс всей жизни. Твоей и, честно говоря, немного моей тоже.

Я вскочила и бросилась обнимать подругу.

– Крис! Это лучшая новость!

– Так, давай к делу, – она уже доставала блокнот. – Ты займёшься документами, я – билетами и сборами.

Пока Крис носилась по квартире с ручкой и списками, я проверила телефон. На экране высветилось новое сообщение от Леонардо:

«Надеюсь, что ты уже подписала контракт. Увидимся совсем скоро!»

Я показала сообщение Крис, и она тут же оживилась.

– О, интересно! Похоже, тебя там ждут с нетерпением.

– Он просто вежлив, – отмахнулась я, хотя внутри что-то приятно дрогнуло.

– Как скажешь, – Крис подмигнула. – Кстати, я планирую со всеми подружиться. С Бьянкой, с Тони… Только Маттео немного загадочный, но это даже интригует.

– Ты что, уже нацелилась на всю группу? – рассмеялась я.

– А почему бы и нет? У нас будет куча времени их узнать получше.

Мы начали обсуждать практические вопросы. Крис искала билеты и ахнула от цен.

– Боже, это же целое состояние! Билеты, отели, еда…

Я вспомнила про условия контракта и полистала документ.

– Стоп! Смотри: "Все передвижения, проживание и прочие расходы покрываются из бюджета группы".

– Это для тебя, дорогая. А я-то при чём? – отрезвила меня Крис.

– Позвоню Винсу, – решительно сказала я. – Скажу, что ты мой ассистент.

Не дожидаясь возражений, я набрала номер. Сердце забилось быстрее, когда услышала знакомый голос.

– Привет, Винс. Это Эва. Я хотела обсудить один момент… Возможно ли, чтобы со мной поехал ассистент?

Пауза показалась вечностью. Я прикусила губу, ожидая ответа.

– Обычно ассистенты из нашей команды… – начал он задумчиво. – Но если тебе действительно нужен свой человек, думаю, мы что-то придумаем. Транспорт и проживание оплатим, но питание и прочие расходы – на вас. И жить будете в одном номере.

– Отлично! Спасибо! – я едва сдержала радость. – Когда могу привезти подписанный контракт?

– Завтра, в том же кафе. В десять утра подойдёт?

– Да, конечно.

Положив трубку, я повернулась к Крис, которая выглядывала из-за двери.

– Транспорт и проживание оплачивают! Тебе нужно будет траться на еду и прочие мелкие расходы.

– Проживу на лапше быстрого приготовления, – засмеялась Крис и крепко меня обняла. – Чёрт, Эва, это невероятно!

На следующее утро я снова была в кафе "August". Мелкий дождь превратил город в акварельную картину за окном. Винс уже ждал меня в углу.

– Привет, Эва. Хорошо выглядишь, – кивнул он.

– Спасибо. Вот контракт, всё подписано.

Он пробежал глазами по документам и удовлетворённо кивнул.

– Отлично. Теперь всё официально. Но сначала будет промо-съёмка в Милане через неделю. Нужны фото для соцсетей и рекламных материалов перед туром.

– В Милане? – я чуть не поперхнулась кофе.

– Да, уже арендована студия и выбраны локации. Нужно передать атмосферу их музыки, но показать группу живыми, настоящими. Кстати, насчёт твоей подруги – она точно ассистент?

– Скорее моральная поддержка, – улыбнулась я. – Но она пригодится, обещаю.

Винс достал из сумки лист и протянул мне.

– Вот план тура. Изучи внимательно.

Я пробежала глазами по датам: Берлин, Ганновер, Мюнхен, Париж, Амстердам… Список городов кружил голову. Рим дважды подряд в конце октября.

– График плотный, – заметил Винс. – Видишь, между Нидерландами и Лондоном две недели перерыва? У группы запланированы выступления в Штатах, но для тебя это под вопросом из-за визы. Обсудим позже, если всё сложится.

– Я буду стараться, – кивнула я, чувствуя, как реальность происходящего накрывает с головой.

– Отлично. Мне пора, самолёт через три часа. Билеты для вас с подругой пришлю на почту. Пришли мне только сканы ваших паспортов, точнее подруги, твой-то у меня уже есть. До встречи в Милане.

Он ушёл, а я ещё несколько минут сидела, переваривая информацию.

Снаружи меня уже ждала Крис под огромным зонтом.

– Всё прошло хорошо?

– Да, теперь всё официально. Можем готовиться.

– Знаешь, что нам нужно? – её глаза заблестели. – Шопинг! Нам нужны новые вещи для тура.

– У нас же ограниченный бюджет…

– Найдём что-то стильное и недорогое. Главное – правильный настрой!

Следующие пару часов мы провели в магазинах. Крис была в своей стихии, подбирая вещи нам обеим.

– Эта кожаная куртка идеально сядет с твоими джинсами, – она протянула мне вешалку.

– Мне должно быть удобно в первую очередь, – напомнила я, но куртка действительно села отлично.

– А эти ботинки! – Крис достала с полки грубые чёрные ботинки. – Созданы для рок-тура!

После шопинга мы зашли в небольшое кафе отдохнуть. Крис увлечённо рассказывала о планах на поездку, когда мой телефон зазвонил.

На экране высветилось: «Номер скрыт».

Я нахмурилась и ответила:

– Алло?

Глава 7

На другом конце провода молчали несколько секунд, потом раздался знакомый хрипловатый голос:

– Привет, Эва. Это Леонардо.

Я замерла. Крис напротив меня тоже застыла с чашкой в руках, уловив мою реакцию.

– Леонардо? – переспросила я, стараясь звучать спокойно.

– Да, извини за скрытый номер. Вынужденная мера – не хочу, чтобы он всплыл на фанатских форумах.

– Конечно, понимаю.

Я включила громкую связь – Крис всё равно бы потом замучила вопросами.

– Винс сказал, ты подписала контракт, – продолжил он. – Хотел лично поздравить. Теперь ты официально часть команды.

– Спасибо, – выдохнула я. – Не ожидала звонка.

– Предпочитаю личный контакт. Менеджеры – это хорошо, но иногда важно услышать друг друга напрямую. Я сразу понял, что ты нам подходишь, когда увидел твои работы из Варшавы. В них было что-то… настоящее.

Его голос звучал неформально, почти по-дружески. Совсем не так, как на сцене.

– Жду встречи в Милане, – добавил он. – Промо-съёмка – это важно, но не переживай слишком сильно. Просто делай то, что умеешь.

– Постараюсь оправдать ожидания.

– Уверен, всё будет отлично. И, Эва… если будут вопросы до начала – пиши напрямую мне. Проще решать всё сразу, чем через третьих лиц.

– Хорошо, спасибо.

– Тогда до Милана. Удачи с подготовкой.

Он отключился. Я медленно положила телефон на стол.

– Тебе звонил Леонардо, – выдохнула Крис, нарушив тишину. – Лично. Звонил.

– Да.

– Это… это же круто!

Я кивнула, всё ещё переваривая разговор. Всё становилось реальнее с каждым днём.

Оставшиеся до вылета дни пролетели в подготовке. Я изучала работы других фотографов, продумывала концепции для съёмки. Darknights были особенными – бунтарскими, но при этом не типичные рокеры. Скорее глубокие, элегантные. Мне хотелось показать не только их сценический образ, но и то, что за ним скрывается.

Я пересматривала их фотографии в Instagram, изучала интервью, старалась понять каждого из них. Леонардо – харизматичный лидер с итальянским темпераментом. Бьянка – сильная, но явно прячущая какую-то уязвимость. Маттео – загадочный и отстранённый, но при этом очень даже живой. Тони – душа компании с заразительной энергией.

Накануне отлёта я в последний раз проверила оборудование. Камера, объективы, включая пару винтажных, которые купила специально для этой съёмки. Портативный принтер – никогда не знаешь, когда захочется подарить кому-то моментальное фото.

– Готова? – Крис стояла в дверях с чемоданом.

– Вроде да. Хотя всё ещё не верится.

– Это реальность, детка. Мы летим в Милан, – она подмигнула. – Кстати, если увижу твоего Леонардо, обязательно скажу ему, что теперь он от нас никуда не денется.

– Крис, не смей! – засмеялась я.

– Шучу, шучу. Но познакомиться со всеми планирую. Особенно с загадочным Маттео. И с Тони – он кажется весёлым.

Утром такси уже ждало нас внизу. Я бросила последний взгляд на квартиру – когда мы вернёмся, всё будет уже по-другому.

– Поехали? – Крис потянула меня за руку.

– Поехали.

В аэропорту было людно и шумно. Мы прошли регистрацию, сдали багаж. Всё как обычно, но внутри меня всё дрожало от предвкушения.

– Смотри, – Крис показала на табло. – Милан. Это наш рейс.

Я посмотрела на светящиеся буквы. Милан. Город, где начнётся совершенно новая история.

– Знаешь, – сказала я, когда мы устроились в зале ожидания, – год назад я бы не поверила, если бы мне сказали, что буду лететь в Италию снимать Darknights.

– А я бы не поверила, что полечу с тобой как ассистент, – ответила Крис. – Но вот мы здесь. И это только начало.

Объявили посадку. Мы поднялись, взяли сумки.

– Готова к приключениям? – спросила Крис у трапа самолёта.

Я глубоко вдохнула.

– Более чем.

Самолёт набирал высоту, и вместе с набором высоты росло моё волнение. Крис листала журнал, а я смотрела в иллюминатор на облака внизу.

– Эй, – Крис толкнула меня локтем. – Перестань так нервничать. У тебя всё получится.

– А если нет? Если я их разочарую?

– Тогда мы вернёмся домой и будем вспоминать это как крутое приключение. Но ты не разочаруешь. Я в тебя верю.

Её уверенность была заразительной. Я улыбнулась и откинулась в кресле. Впереди ждал Милан, группа, новая жизнь.

Всё только начиналось.

Глава 8

Стеклянные двери аэропорта раздвинулись, и Милан накрыл меня волной ароматов – эспрессо из близких кафе смешивался с выхлопами такси и чем-то неуловимо сладким, что я не могла определить. Итальянский воздух был другим – плотнее, теплее. Я сделала глубокий вдох, и внутри что-то трепетно сжалось от осознания: я действительно здесь. В Милане. И это только начало.

– Милан! – Крис подпрыгнула рядом со мной, её глаза сверкали от восторга. – Эва, мы реально здесь! Это же безумие!

– Да, – прошептала я, глядя на город, который медленно просыпался к новому дню. Элегантные фасады зданий, залитые утренним светом, узкие улочки, где уже сновали первые прохожие с кофейными стаканчиками в руках. – И это только начало.

Водитель трансфера, серьёзный мужчина в безупречном черном костюме, молча взял наши чемоданы. Его лицо было невозмутимым, словно он каждый день возил девушек, чьи сердца готовы были выпрыгнуть от волнения.

По дороге в отель я не могла оторвать взгляда от улиц. Милан разворачивался передо мной, как страницы глянцевого журнала – высокие здания с тёмным стеклом отражали небо, а между ними прятались крошечные кафе с круглыми столиками на тротуарах. За одним из них сидел мужчина в элегантном пальто, неспешно листая газету и попивая эспрессо из крошечной белой чашки. Всё это казалось таким далёким от моей обычной жизни, что на мгновение я усомнилась – а действительно ли это происходит со мной?

Отель превзошёл все мои ожидания. Мраморный пол в вестибюле блестел под хрустальными люстрами, а за стойкой ресепшена девушка в безупречном костюме приветствовала нас на идеальном английском с мягким итальянским акцентом.

– Мы реально будем жить здесь? – Крис замерла посреди холла, медленно поворачивая голову, пытаясь охватить взглядом всё великолепие.

– Похоже на то, – засмеялась я, чувствуя ту же смесь восхищения и лёгкого головокружения. – Видимо, у группы хороший вкус.

– Так, а где твой обожаемый Леонардо? – Крис игриво подмигнула, оглядываясь, словно ожидала увидеть его прямо здесь, в холле. – Может, он уже поджидает нас где-то?

Я закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. Волнение нарастало с каждой минутой. Скоро я увижу их всех – не на экране телефона или компьютера, а живых, настоящих. И больше всего меня пугало то, насколько сильно я этого хотела.

Пока я разбирала вещи в номере, мысли крутились вокруг завтрашней съёмки. Руки слегка дрожали, когда я доставала камеру и проверяла объективы.

– Ты готова? – Крис рухнула на кровать, раскинув руки.

– К чему? – машинально спросила я, протирая линзу.

– К встрече с ними. Это же не просто фотосессия для тебя. Это шанс изменить всю жизнь.

Я замерла. Она была права. Это действительно не просто работа – это возможность доказать себе и всему миру, что я способна на большее. Что моя заветная мечта может стать реальностью.

– Да, – сказала я, глядя на свое отражение в зеркале. – Я готова.

Мы решили прогуляться по центру, и первые часы в Милане пролетели в предвкушении. Готический собор Дуомо возвышался над нами, как каменная симфония, а галерея Виктора Эммануила ослепляла роскошью витрин. Но даже среди всей этой красоты мысли постоянно возвращались к завтрашней съёмке.

Вечером в холле нас уже ждал Винс.

– Привет, Эва, – он пожал мне руку, и я почувствовала его уверенность. – Рад, что добралась без проблем.

– Спасибо, Винс.

– Завтра в девять утра встречаемся с группой. Первая фотосессия. – Он повернулся к Крис. – Добро пожаловать в наш безумный мир.

Крис расцвела.

– Спасибо! Мы до сих пор не можем поверить, что всё это происходит на самом деле.

– Ну что ж, – Винс подмигнул, – скоро поверите. Завтра начнётся настоящее веселье.

***

Вечером я решила прогуляться в одиночестве – проверить камеру, настроиться на рабочий лад и просто подышать вечерним миланским воздухом. Крис осталась в отеле, заявив, что ей нужно "морально подготовиться к встрече с рок-звёздами", что в её исполнении означало долгую ванну и маску для лица.

Узкие улочки в сумерках выглядели по-особенному. Жёлтый свет фонарей создавал мягкие тени, а витрины маленьких магазинчиков светились, как декорации в театре. Я шла медленно, позволяя городу рассказать мне свою историю.

Не успела я далеко отойти от отеля, как кто-то осторожно коснулся моего плеча. Я вздрогнула и резко обернулась, инстинктивно сжав ремень сумки.

Передо мной стоял Маттео. Первая мысль – оглушающая, почти нереальная: «Боже. Это Маттео из Darknights». Вторая – он гораздо выше, чем казалось на фотографиях. Длинные тёмные волосы слегка растрепались от ветра, обрамляя лицо с чертами, которые не назовёшь классически красивыми, но от которых невозможно оторвать взгляд. Острые скулы, мягкий разрез глаз, что-то почти аристократическое в линии носа. Как будто его лицо создавалось для чёрно-белых портретов и итальянского кино.

– Эва, верно? – Его голос с мягким итальянским акцентом вернул меня в реальность.

– Д-да, – пролепетала я, и по спине побежали мурашки. Я видела его в сотнях интервью, но слышать вживую – совсем другое.

– Маттео, – представился он, и лёгкая, почти застенчивая улыбка тронула уголки его губ. Странно. Зачем ему представляться?

– Я… я знаю, – смущённо ответила я, и он усмехнулся, понимая абсурдность ситуации.

– Прости, если напугал. – Он сделал полшага назад, и я вдруг заметила: он не ведёт себя как звезда. Он спрашивает разрешения. Извиняется. Даёт мне пространство.

– Я увидел, как ты фотографируешь город, и мне стало любопытно. Можно составить компанию? Обещаю не мешать. Просто мне нравится наблюдать за творческими людьми в работе.

И он действительно ждал моего ответа.

– Конечно, – выдохнула я, всё ещё не веря, что это происходит.

– Спасибо, – серьёзно сказал он, и мы пошли дальше.

Маттео шёл рядом, чуть позади, руки в карманах пальто, движения плавные и спокойные – никакой суеты, никакой наигранной небрежности рок-звёзд. Я ожидала, что буду нервничать, судорожно искать темы для разговора, но его молчание оказалось удивительно комфортным. Тёплым. Не требующим ничего взамен.

Я остановилась возле витрины старой кофейни, где свет создавал игру теней на стекле. Силуэты людей внутри двигались, как актёры в немом кино. Я подняла камеру, прищурилась, ловя нужный момент.

– Это завораживает, – тихо сказал Маттео. – Наблюдать за тем, как ты видишь мир.

Я нашла фокус, задержала дыхание и нажала на спуск.

– А мне приятно, что ты не оставил меня в одиночестве, – призналась я, опуская камеру. – Обычно я фотографирую одна.

– И как тебе обычно? – В его голосе не было жалости или пустого любопытства. Искренний интерес. – Одиночество?

– Привычно, – пожала я плечами. – Но сегодня компания приятнее, – смущенно призналась я.

Когда я показала ему снимок, Маттео наклонился ближе. От него исходил тонкий аромат – чёрный чай, что-то древесное и тёплое, мускус с едва уловимой пряностью. Элегантный. Совсем не похожий на резкие одеколоны, которыми обычно пахнут парни. Тепло его тела ощущалось у моего плеча, прядь длинных волос качнулась, коснувшись моей щеки.

– Невероятно, – прошептал он. – Ты поймала то, что я бы никогда не заметил. Эту игру света и тени… Это же поэзия.

– Спасибо, – я чувствовала, как горят щёки. – Наверное, это уже болезнь – замечать такие мелочи.

– Тогда я хочу заразиться этой болезнью, – он поднял взгляд, встретился со мной глазами, и в них плясали огоньки уличных фонарей. – Хотя подозреваю, что лекарства от неё не существует.

Мы продолжили прогулку, и где-то между разговорами о свете и старых зданиях, между его вопросами о моей работе и моими робкими расспросами о музыке, я вдруг осознала: я забыла. Забыла, что рядом идёт барабанщик группы, которую я боготворила. Я просто шла по вечернему Милану с человеком, с которым удивительно легко. С кем не нужно притворяться или заполнять паузы.

Когда он остановился, чтобы закурить, я отошла на несколько шагов, делая вид, что рассматриваю архитектуру. Но краем глаза наблюдала за ним.

Маттео сел на ступени старинного здания, вытянув длинные ноги, и задумчиво посмотрел куда-то вдаль. Дым от сигареты поднимался тонкими струйками в контровом свете заката, окутывая его силуэт. Что-то в его позе, в наклоне головы, в том, как он прикрыл глаза, – было пронзительно одиноким. Уязвимым. Я увидела не звезду, не музыканта, а человека с историей, написанной в каждой линии его тела.

Рука сама потянулась к камере.

Несколько быстрых кадров. Я знала – поймала что-то важное. Что-то очень личное.

Сердце колотилось, когда я доставала портативный принтер. Может, это вторжение? Может, не стоит? Но фотография уже печаталась, и я подошла к нему, протягивая снимок.

– Ты, наверное, не ожидал стать моделью сегодня, – тихо сказала я. – Но я не смогла удержаться. Прости, если это…

Маттео взял фотографию, и я увидела, как что-то изменилось в его лице. Он долго молчал, изучая снимок.

– Ты увидела меня таким, – голос его стал тише, – каким меня почти никто не видит.

Он поднял взгляд. Между нами повисло что-то невысказанное, что-то тёплое.

– Я просто подумала, что этот момент должен принадлежать не только мне, – прошептала я.

– Спасибо, Эва, – он бережно сложил фотографию и спрятал во внутренний карман пальто, прямо над сердцем. – Это… прекрасно.

Мы стояли, глядя друг на друга, и мне хотелось остановить время. Продлить этот вечер. Сказать что-то ещё.

– Нам, наверное, пора возвращаться, – наконец произнёс он, но не двинулся с места. – Завтра ответственный день.

– Да, – кивнула я, пряча разочарование. – Ты прав.

Мы шли обратно молча, но тишина была другой. Наполненной. Я чувствовала его присутствие рядом – высокого, спокойного, защищающего. У входа в отель он остановился, задержался на секунду, открыл рот, будто хотел что-то сказать. Но только улыбнулся.

– Спокойной ночи, Эва.

– Спокойной ночи, Маттео.

Я смотрела, как он уходит, и только сейчас позволила себе подумать: «Что это было?»

***

Следующее утро началось раньше будильника. Нервы или предвкушение – не важно, сон ушёл, и я встала с первыми лучами солнца. Крис ворчала, собираясь, но её глаза сверкали от возбуждения не меньше моих.

Машина довезла нас до старинного особняка с высокими окнами и колоннами, утопающего в зелени. Место для съёмки было выбрано идеально – элегантное, но не помпезное, с историей, которая читалась в каждой детали архитектуры.

Когда мы вошли внутрь, моё сердце подпрыгнуло и замерло где-то в районе горла. Группа уже была на месте. Леонардо, Бьянка, Маттео и Тони стояли в центре зала, обсуждая что-то с продюсерами. Мгновение – и Леонардо повернулся, поймав мой взгляд.

– Эва! – воскликнул он, и его улыбка осветила всё лицо. Он двинулся ко мне, и время замедлилось.

Его уверенная походка, лёгкий наклон головы, хрипловатый голос, который теперь звучал не из динамиков, а живьём – всё это было слишком реальным, слишком близким.

– Привет, Леонардо, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Внутри всё трепетало, как струны под пальцами музыканта.

– Мы рады, что ты с нами, – сказала Бьянка, кивая мне и подмигивая Крис. В её голосе была искренняя теплота.

– Мы начнём через полчаса, – сообщил Тони, подходя к нам. – Но если у тебя есть идеи, не стесняйся. Мы открыты для всего.

– Да, не стесняйся, – добавил Маттео, наши взгляды встретились на секунду, и я вспомнила вчерашний вечер. Что-то тёплое разлилось в груди.

– Я продумала несколько концепций, – сказала я, доставая блокнот. – Хочу сфокусироваться не только на сценическом образе, но и на том, что за ним стоит. Настоящие эмоции, личные моменты, но при этом сохранить ту магию, которая делает вас группой Darknights.

– Звучит как то, что нам нужно, – Леонардо изучал мое лицо с интересом. – Надеюсь, ты поймаешь нас такими, какие мы есть на самом деле.

Пока мы обсуждали технические детали, я несколько раз ловила себя на том, что изучаю их лица, жесты, манеру держаться. Каждый из них был особенным – от харизматичной энергии Леонардо до спокойной уверенности Маттео, от дружелюбной открытости Бьянки до лёгкой иронии Тони.

Осмотр локации только укрепил мою уверенность. Огромный холл с мраморными колоннами и большими окнами, через которые лился мягкий утренний свет, создавал идеальные условия для съёмки. Естественные контрасты, игра света и тени – всё, что нужно для создания живых, эмоциональных кадров.

– Этот дом словно создан для магии, – прошептала Крис, не скрывая восхищения.

– Да, – кивнула я, уже представляя будущие снимки. – Здесь получится что-то особенное.

Когда все приготовления были завершены, Винс подошёл ко мне с последними указаниями.

– У нас три часа, – сказал он. – После этого группа уезжает на интервью. Всё должно быть чётко по графику.

Я кивнула, чувствуя, как адреналин смешивается с профессиональной сосредоточенностью. Ошибок быть не должно.

– Как думаешь, всё получится? – шепнула Крис.

– Не знаю, – честно призналась я. – Но я буду делать всё, что в моих силах.

– Ты готова, – уверенно сказала она. – Ты просканировала их с ног до головы, и теперь просто покажи, что увидела через объектив.

Съёмка началась легко и естественно. Группа была в отличном настроении, они шутили и смеялись, словно не было никакого давления или жёстких рамок. Бьянка время от времени строила рожицы камере, Маттео наблюдал за происходящим с загадочной улыбкой, а Тони не переставал острить, создавая вокруг атмосферу праздника.

Когда я подняла камеру, весь мир исчез. Остались только они, свет и моя интуиция. Каждый щелчок затвора ловил живые эмоции, настоящие моменты. Леонардо был магнетичен даже без сцены – его энергия притягивала взгляд и завораживала. Каждый жест, каждая улыбка были настолько естественными, что я не могла остановиться.

В какой-то момент он поймал мой взгляд и усмехнулся.

– Ты великолепно справляешься, – сказал он во время короткого перерыва. – Уже предвкушаю, что это будут лучшие снимки.

– Спасибо, – ответила я, пытаясь скрыть смущение. – Главное – не подвести вас.

Съёмка продолжилась, и я поймала десятки моментов: Бьянку, смеющуюся с Тони, Маттео, задумчиво сидящего в тени колонны, где мягкий свет из окна создавал вокруг него почти мистическую атмосферу. И Леонардо – всегда в центре внимания, даже когда он просто стоял и смотрел вдаль. В его позе читалась привычка быть звездой, но в этот момент я увидела что-то другое – усталость и одиночество, которые он прятал за улыбкой

В один из моментов смены объектива случилось то, чего я больше всего боялась. Доставая новый объектив из сумки, я почувствовала, как он выскальзывает из пальцев. Время замедлилось – я уже представляла звук разбивающегося стекла и конец своей карьеры.

Но объектив не упал. Чьи-то быстрые, уверенные руки подхватили его в последний момент. Я подняла взгляд и увидела Маттео

– Кто-то должен стоять на страже, – спокойно сказал он, протягивая мне объектив.

Я выдохнула с облегчением, чувствуя, как краснеют щёки.

– Спасибо, ты буквально спас меня, а скорее мой кошелёк.

Маттео покачал головой, в его взгляде читалась добрая усмешка.

– Добавь в обязанности пункт "держать крепче", – мягко пошутил он. – И расслабься. У тебя руки дрожат, вот вещи и выпрыгивают. Будь той Эвой, которая вчера гуляла по городу.

– Отличный совет, – засмеялась я, чувствуя, как неловкость растворяется в его спокойной уверенности.

Когда съёмка подошла к концу, я ощутила приятную усталость творца. Сотни снимков, десятки эмоций, пойманных в кадре. Внутри росло чувство глубокого удовлетворения – я знала, что сделала хорошую работу.

Леонардо подошёл ко мне, когда я складывала оборудование, и мягко положил руку на плечо. От его прикосновения по телу прошли мурашки, а в животе запорхали бабочки.

– Ты проделала потрясающую работу, Эва, – сказал он.

– Спасибо, – прошептала я, чувствуя лёгкую дрожь в голосе.

– И это только начало. Тур будет ещё интереснее. Если что-то понадобится – просто скажи.

Я кивнула, ощущая, как его поддержка окрыляет

***

Мы покидали особняк уставшие, но воодушевлённые. В машине Крис не могла сдержать восторга.

– Ты видела, как он на тебя смотрел? – не унималась она с игривой улыбкой. – Леонардо не просто наблюдал за твоей работой.

– Перестань, – попыталась я отмахнуться, но почувствовала, как щёки начинают гореть.

– Просто будь готова, – ухмыльнулась Крис. – Этот парень явно знает, чего хочет.

Я не знала, что ответить. Конечно, я заметила внимание Леонардо, но пыталась не придавать этому значения. Он был звездой, а я – обычной девушкой с камерой. Даже если между нами что-то возникнет, это может оказаться мимолётным. Я не могла позволить себе потерять голову.

В номере отеля я наконец смогла немного расслабиться. День был насыщенным, эмоционально выматывающим, но невероятно вдохновляющим. Когда телефон завибрировал, оповещая о новом сообщении, я не сразу взглянула на экран.

Имя отправителя заставило моё сердце подпрыгнуть – Леонардо.

"Привет, Эва. Как себя чувствуешь?"

Я уставилась на короткое сообщение, перечитывая его снова и снова. Он явно не собирался обсуждать работу.

"Немного устала, но довольна результатом. А ты как?"– ответила я, садясь на кровать.

Ответ пришёл почти мгновенно:

"Отлично. Слушай, завтра у нас свободный вечер после репетиций. Хочу пригласить тебя на ужин. В Милане есть место, которое я обожаю. Приезжай."

Я перечитала сообщение три раза. Не "хочешь ли", не "может быть"– просто констатация факта. Леонардо, видимо, не привык получать отказы, это читалось даже через экран телефона. Часть меня восхитилась такой уверенностью, а другая – та, что всегда анализировала каждое слово и жест – слегка напряглась.

"Ты приглашаешь меня на ужин?"– написала я, всё ещё не веря в происходящее.

"Скорее я уже забронировал столик. В семь пришлю машину."

Мой внутренний голос шептал, что это слишком самоуверенно. Но другой голос – тот, что жаждал приключений и новых ощущений – кричал "почему бы и нет?". Когда я представила, как буду сидеть одна в номере, перебирая события дня, желание увидеть его снова перевесило все сомнения.

"Хорошо. Я приду,"– ответила я, чувствуя, как внутри разливается лёгкое возбуждение.

"Отлично. До завтра."

Я положила телефон и откинулась на подушки. Завтра меня ждёт не просто ужин – это встреча с человеком, который всё больше занимал мои мысли. И пугало меня то, насколько быстро всё происходило.

Глава 9

Я проснулась с ощущением, что внутри меня что-то изменилось. Даже не открывая глаз, я чувствовала, как по венам течёт предвкушение – лёгкое, но настойчивое, как первый кофе утром. Сегодня вечером меня ждал ужин с Леонардо, и хотя я пыталась убедить себя, что это просто продолжение рабочих отношений, сердце колотилось совсем не профессионально.

Весь день мы с Крис провели, бродя по Милану, но я словно находилась в тумане. Витрины, кафе, толпы туристов – всё проплывало мимо, пока мои мысли кружили вокруг предстоящего вечера. Что он скажет? О чём мы будем говорить? И главное – что я сама хочу от этой встречи?

– Эва, ты меня вообще слушаешь? – Крис помахала рукой перед моим лицом, когда мы сидели в кафе. – Я уже полчаса рассказываю о том симпатяге-официанте, а ты витаешь в облаках.

– Прости, – засмеялась я, чувствуя тепло в щеках. – Просто… задумалась.

– О Леонардо? – её глаза заблестели. – Боже, посмотри на себя! Ты как школьница перед первым свиданием.

– Это не свидание, – автоматически возразила я, но слова звучали неубедительно даже для меня самой.

– Ну конечно, – фыркнула Крис. – А почему тогда ты уже третий раз сегодня спрашиваешь меня, какое платье лучше надеть?

Я закатила глаза, но знала – она абсолютно права. Я нервничала. Нервничала так, как никогда раньше. И дело было не только в том, что Леонардо – знаменитость. Дело было в том, как он смотрел на меня вчера, в той уверенности в его голосе, когда он говорил, что хочет узнать меня ближе, в том, что я немного боялась всех этих стереотипов про рок-звезд, навязанных мне обществом и моими родителями в частности.

К шести вечера я стояла перед зеркалом в номере, окружённая грудой перемеренной одежды. Руки слегка дрожали, когда я застёгивала молнию на спине чёрного платья – не классического "маленького чёрного", а более дерзкого, с открытой спиной и струящейся тканью, которая подчёркивала силуэт, оставляла место для воображения.

– Ты выглядишь потрясающе, – сказала Крис, появляясь в дверях. – Но знаешь что? – Она подошла ближе, изучая моё отражение. – Тебе не хватает уверенности. Прекрати так много думать и сомневаться! Не ты ли вечно твердишь, что надо жить здесь и сейчас?

– А как не думать? – Я провела рукой по волосам, которые решила оставить распущенными – мягкие волны обрамляли лицо. – Я не знаю, чего от меня ждут. Чего я сама жду.

– Так просто будь собой, – Крис улыбнулась. – Той Эвой, которая была со мой все это время до поездки. Которая не боялась сказать "нет", когда нужно было. Он заинтересовался именно в тебе, помнишь?

Её слова попали в цель. Я сделала глубокий вдох, глядя на своё отражение и улыбнулась. Алая помада для завершения образа оказалась хорошей идеей.

***

Машина подъехала ровно в семь. Когда я спускалась по ступеням отеля, ноги в изящных босоножках казались ватными, но с каждым шагом я чувствовала, как возвращается уверенность. Вечерний Милан встретил меня мягким светом фонарей и шумом города, который никогда не засыпает.

Леонардо ждал у входа в ресторан. На нём был тёмный пиджак без галстука, белая рубашка с расстёгнутыми верхними пуговицами – элегантно, но с той небрежностью, которая говорила: "Мне не нужно стараться, чтобы выглядеть хорошо".

– Эва, – произнёс он, в его голосе читалось восхищение и удивление одновременно. – Выглядишь потрясающе.

– Спасибо, – ответила я, и когда он подал руку, помогая мне выйти из машины, его пальцы на мгновение задержались на моих.

– Пойдём, – сказал он, но не убрал руку. – Надеюсь, ты голодна.

Ресторан оказался маленьким и уютным, таким, куда приходят, чтобы по-настоящему насладиться едой и разговором. Приглушённый свет свечей создавал интимную атмосферу, а за соседними столиками тихо разговаривали пары, полностью поглощённые друг другом.

– Красивое место, – сказала я, когда мы сели за столик у окна.

– Не люблю помпезность, – признался Леонардо, изучая меню. – Сцена – это одно, а жизнь – совсем другое. Здесь можно быть немного проще.

Что-то в его тоне заставило меня внимательнее взглянуть на него. За той уверенностью, которая казалась такой естественной, я почувствовала что-то ещё – усталость? Одиночество?

– А кто ты, когда не на сцене? – спросила я, принимая бокал вина, который он заказал.

Леонардо поднял глаза, и на секунду его взгляд стал неожиданно открытым.

– Хороший вопрос, – усмехнулся он. – Иногда я и сам не знаю. Кажется, что граница между Леонардо-музыкантом и просто Лео размывается всё больше.

– И это пугает? – я наклонилась ближе, заинтригованная его откровенностью.

– Скорее… утомляет, – он сделал глоток вина, обдумывая слова. – Ты знаешь, каково это – когда все вокруг ждут от тебя определённого поведения? Когда ты должен быть "включён"двадцать четыре часа в сутки?

Я кивнула, неожиданно понимая его лучше, чем ожидала.

– Наверное, поэтому я и прячусь за камерой, – призналась я. – Так проще контролировать то, что видят другие.

– Именно, – его глаза заблестели. – Но вчера, когда ты фотографировала нас… ты видела не образ, а нас самих. Это было… освежающе.

Между нами повисла пауза, наполненная пониманием. Я чувствовала, как что-то важное происходит в этом разговоре – мы снимали маски, переставали играть роли.

– А теперь я хочу увидеть тебя, – добавил он тише, и его взгляд стал интенсивнее. – Настоящую Эву. Не фотографа, не профессионала. Просто тебя.

Тепло разлилось по груди, но вместе с ним пришло и лёгкое головокружение. Он умел это делать – создавать ощущение, что ты единственная в мире, кто его сейчас интересует.

– И что ты видишь? – спросила я, стараясь сохранить лёгкость в голосе.

– Девушку, которая боится позволить себе быть счастливой, – сказал он без колебаний. – Которая прячется за работой, потому что так безопаснее.

Его слова ударили точно в цель, и я почувствовала, как защитные стены на мгновение дрогнули.

– Может, у меня есть на то причины, – возразила я.

– Возможно, – согласился он. – Но знаешь, что я думаю? Жизнь слишком коротка, чтобы постоянно играть в зоне комфорта.

– А ты не играешь?

– Стараюсь не играть, – он положил руку на стол, близко к моей. – Когда я хочу чего-то, я говорю об этом прямо. Например, сейчас я хочу узнать тебя ближе, Эва.

В его голосе не было давления, но была такая уверенность, что внутри всё сжалось. Я смотрела на его руку – сильную, с длинными пальцами музыканта – и представляла, как они касаются струн гитары. Как они могли бы коснуться…

– Ты не теряешь времени на формальности, – сказала я, пытаясь сохранить самообладание.

– Зачем? – он слегка улыбнулся. – Мы оба взрослые люди. Мы ведь оба чувствуем это притяжение. Зачем притворяться, что его нет?

Его прямота одновременно пугала и завораживала. В нём не было той игривости, к которой я привыкла в отношениях. Он был серьёзен, сосредоточен, как хищник, который точно знает, чего хочет.

– А если я скажу, что мне нужно время? – спросила я, изучая его лицо.

– Тогда я подожду, – ответил он без колебаний. – Но не слишком долго.

В его улыбке читался вызов, и что-то внутри меня отозвалось на него. Опасно. Возбуждающе. Неотразимо.

Остальной ужин прошёл в разговорах, которые плавно переходили от лёгких тем к более личным. Леонардо рассказывал о том, как тяжело бывает доверять людям, когда ты постоянно на виду. Я говорила о своих мечтах, о страхе не оправдать ожидания. Мы находили точки соприкосновения в самых неожиданных местах.

– Знаешь, – сказал он, когда мы выходили из ресторана, – я не ожидал, что ты окажешься такой… сложной.

– Сложной? – рассмеялась я.

– Многослойной, – поправился он. – В тебе есть глубина, которую не видно с первого взгляда. Это интригует.

Мы медленно шли по вечернему Милану, и я чувствовала себя немного опьянённой – не от вина, а от его внимания, от того, как он слушал каждое моё слово, как смотрел на меня, словно пытался разгадать загадку.

– Хочешь продолжить вечер? – спросил он, когда мы дошли до его отеля. – У меня есть отличное вино. И потрясающий вид на город.

Я знала, что это приглашение означает больше, чем просто вино. В его глазах читалось желание, едва сдерживаемое. И если честно, я чувствовала то же самое.

– Вино? – переспросила я с лёгкой усмешкой.

Вспомнив напутственные слова Крис, я решила не думать слишком много и согласилась.– Для начала только вино.

***

Его номер оказался именно таким, как я и представляла – просторным, стильным, с панорамными окнами, из которых открывался вид на ночной Милан. Я подошла к окну, наслаждаясь видом городских огней, и почувствовала, как он приближается сзади.

– Красиво, – прошептала я.

– Да, – согласился он, но когда я обернулась, поняла, что он смотрит не на город, а на меня.

Он протянул мне бокал красного вина, и когда наши пальцы соприкоснулись, я почувствовала знакомое электричество. Но на этот раз не отпрянула.

– За что выпьем? – спросила я.

– За смелость, – сказал он, не сводя с меня глаз. – За новые встречи и горизонты.

Мы чокнулись, и вино показалось мне особенно терпким, особенно пьянящим. Или дело было не в вине?

– Леонардо, – начала я, но он подошёл ближе, так близко, что я уловила его аромат – густой, дерзкий, с оттенком кожи и пряностей, в котором пряталась едва уловимая сладость, обжигающая и притягательная одновременно.

– Лео, – поправил он тихо.

Его рука коснулась моей щеки, лёгкое прикосновение, от которого по коже пробежали мурашки. Я закрыла глаза, позволяя себе почувствовать этот момент – его близость, тепло его кожи, собственное бешено бьющееся сердце.

– Я давно не чувствовал такого притяжения, – прошептал он, его дыхание коснулось моего уха. – Это странно и интригующе.

Его слова проникли глубоко под кожу, заставив что-то сжаться внутри. Я открыла глаза и встретилась с его взглядом – тёмным, горящим, полным едва сдерживаемого желания.

– Лео, – прошептала я, сама не зная, что хочу сказать.

Но слова оказались не нужны. Его губы накрыли мои – мягко, вопросительно, давая мне возможность отстраниться. Но я не хотела отстраняться. Поцелуй углубился, стал требовательнее, и я почувствовала, как тают последние остатки сопротивления.

Его руки обвили мою талию, притягивая ближе, и я ощутила твёрдость его тела, силу мышц под тонкой тканью рубашки. Мир вокруг исчез – остались только мы, только это желание, которое накатывало волнами.

Но что-то внутри меня – может быть, последняя капля здравого смысла – заставило остановиться. Я мягко отстранилась, положив руки ему на грудь.

– Лео, – сказала я, стараясь отдышаться. – Может быть… не сейчас?

Он замер, его руки всё ещё держали меня, но хватка ослабла. В его глазах промелькнуло разочарование, но затем – понимание.

– Хорошо, – сказал он, хотя голос звучал напряжённо. – Я понимаю.

Он отступил на шаг, но не убрал руки совсем. Между нами повисла пауза, полная невысказанного желания и сожаления.

– Я не хочу торопиться, – объяснила я, чувствуя себя немного глупо. – Это всё так ново для меня. Ты, эта жизнь… Мне нужно время, чтобы как минимум ко всему привыкнуть. Мы знакомы сколько? Сутки?

– Я уважаю это, – сказал он, и в его голосе была искренность. – Но знай – я не из тех, кто ждёт вечно, Эва. Когда я хочу чего-то, я иду к цели.

В его словах не было угрозы, но было предупреждение.

– А пока, – добавил он с лёгкой улыбкой, – давай просто выпьем вино и поговорим.

Мы устроились на диване, я держала дистанцию, но напряжение никуда не делось. Оно витало в воздухе, в каждом взгляде, в каждой случайной улыбке.

Лео рассказывал о своём детстве, о том, как он не мог выбрать между спортом и музыкой. Я делилась историями о своих первых фотосессиях, о том, как боялась, что никогда не найду свой стиль.

– Ты знаешь, что самое сложное для меня сейчас? – спросил он в какой-то момент.

– Что?

– Помнить, кто ты, когда все огни гаснут, – он смотрел в свой бокал. – Иногда кажется, что настоящий я остался где-то в прошлом.

– А каким был настоящий ты?

– Мечтателем, – улыбнулся он грустно. – Парнем, который верил, что музыка может изменить мир. Наивным, наверное.

– Не наивным, – возразила я. – Искренним. И знаешь что? Я думаю, этот парень всё ещё внутри тебя. Просто прячется под слоями защиты.

Он посмотрел на меня с удивлением, словно я сказала что-то неожиданное.

– Ты видишь людей насквозь, да? – спросил он тихо.

– Через объектив люди не умеют врать.

– А как насчёт без объектива?

Я встретилась с его взглядом и почувствовала, как что-то важное происходит между нами. Не физическое притяжение – что-то глубже.

– Без объектива сложнее, но как-то так всегда было в жизни, что уже с первого взгляда я могла понять, какой человек на самом деле. Возможно дело еще и в моей интуиции— призналась я. – А иногда… иногда люди показывают себя сами.

Время летело незаметно. Когда я взглянула на часы, было уже за полночь.

– Мне пора, – сказала я, хотя не хотелось уходить.

– Я понимаю, – кивнул Лео, поднимаясь следом за мной. – Но Эва… этот вечер не заканчивается здесь и сейчас.

Он проводил меня до лифта, и в последний момент, когда двери уже начали закрываться, он поймал мою руку.

– Спасибо, – сказал он просто. – За то, что была собой.

***

В такси я откинулась на сиденье и закрыла глаза. Вечер перевернул что-то внутри меня. Лео оказался не тем, кого я ожидала увидеть. За маской уверенного рок-музыканта скрывался человек с глубокими ранами и искренним желанием быть понятым.

Но что пугало больше всего – это то, что я поняла: я влюбляюсь в него еще сильнее. Серьёзно, глубоко, без возможности вернуться назад. И это было одновременно самым захватывающим и самым опасным, что происходило со мной.

Когда я вернулась в номер, Крис уже спала, а на моём телефоне было сообщение от Лео:

"Спокойной ночи, Эва. Кажется, сегодня я увидел в тебе то, что искал всю жизнь."

Я перечитала его несколько раз, прежде чем ответить:

"Спокойной ночи, Лео. Спасибо за этот вечер."

Засыпая, я всё ещё чувствовала прикосновение его губ, тепло его рук, глубину его взгляда. И понимала – завтра всё изменится. Я больше не смогу смотреть на него как на просто модель. Я больше не смогу прятаться за профессионализмом.

Между нами началось что-то, что обещало быть либо прекрасным, либо разрушительным. А может быть, и тем, и другим одновременно.

Глава 10

Телефон завибрировал на тумбочке в пять утра. Я открыла глаза, чтобы выключить ненавистный будильник. Но когда телефон разблокировался, сразу же открылся диалог с Лео.

"Спокойной ночи, Эва. Кажется, сегодня я увидел в тебе то, что искал всю жизнь."

Сон испарился мгновенно. Я села, перечитывая фразу снова и снова, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. Что он искал всю жизнь? Меня? Как-то слабо верится.

Я откинулась на подушки, прижимая телефон к груди. Вчерашний вечер вернулся одной волной – его губы на моих, тепло его рук, то, как легко я могла сдаться. И то, как трудно было остановиться.

За окном Милан просыпался. Где-то внизу лязгнула металлическая дверь, проехала машина, кто-то громко рассмеялся. Обычные звуки утра, но сегодня они казались слишком яркими, слишком резкими.

Я встала, подошла к окну. Розовый рассвет окрашивал крыши домов, голуби прогуливались по карнизам. Где-то там, в этом городе, Лео тоже не спал. Думал ли он обо мне сейчас? Или это сообщение было просто жестом, красивой фразой, которую он говорит всем?

Стоп. Хватит.

Я тряхнула головой, прогоняя мысли. Сегодня съёмка. Важная съёмка. Мне нужно собраться и быть профессионалом, а не девчонкой, теряющей голову из-за рок-музыканта.

Но когда я посмотрела на своё отражение в зеркале, увидела раскрасневшиеся щёки и блеск в глазах. Я выглядела как раз таки как девчонка, теряющая голову.

***

– Подруга, ты выглядишь нездорово! – Крис ворвалась в комнату примерно через часа два с двумя стаканами кофе и круассаном в зубах. – Опять плохо спала?

– Да так, – я взяла кофе, обжигаясь. – Нервничаю перед съёмкой.

Крис скептически прищурилась:

– Ага. Конечно. И это совсем не связано с тем, что ты вчера целовалась с Леонардо.

Я поперхнулась кофе:

– Откуда ты…

– Эва, у тебя на лице написано. Плюс, ты вздыхаешь каждые пять секунд.

Я сдалась:

– Хорошо. Да, мы почти… То есть, он поцеловал меня. Но я остановила его.

– Зачем?! Ты его видела?? Или у тебя воля стальная?

– Потому что это было слишком быстро! – я поставила стакан на стол. – Я его почти не знаю, Крис. А вдруг для него это просто…

– Интрижка? – закончила она. – Может и так. Но может и нет. Ты не узнаешь, пока не попробуешь.

***

Студия гудела, как улей. Стилисты развешивали одежду на вешалках, визажисты расставляли косметику, техники протягивали километры проводов. Винс стоял в центре этого хаоса с планшетом, выкрикивая команды.

– Эва! – увидев меня, он помахал. – Отлично, что ты раньше. У нас сегодня плотный график – групповая съёмка, потом индивидуальные портреты. Думаю, часов на шесть работы.

– Без проблем, – ответила я, уже оглядывая пространство. Свет, фоны, ракурсы – мой мозг автоматически просчитывал варианты.

– Группа подтянется через двадцать минут. Лео задерживается – у него утренняя встреча с аранжировщиком, но обещал быть к девяти.

Я кивнула, стараясь не показывать разочарование. Хотя, может, это и к лучшему. Будет время морально подготовиться к встрече.

Я начала расставлять оборудование. Главный софтбокс – здесь, заполняющий – там, отражатель… Стоп. Заполняющий свет не включается.

Я нажала выключатель. Ничего. Ещё раз. Тишина.

– Чёрт возьми, – пробормотала я, опускаясь на колени, чтобы проверить провода.

– Проблемы? – подошёл техник, как я позже узнала, зовут его Марко.

– Софтбокс мёртв.

Он присел рядом, повозился с проводами, постучал по корпусу:

– Лампа сгорела. А запасной, как на зло нет.

Холодок пробежал по спине. Без заполняющего света все лица будут плоскими, картинка потеряет объём. Динамичная съёмка превратится в любительские фотки.

– Как быстро можно достать замену?

– Два часа минимум. Может, три.

Я посмотрела на часы. Группа будет через пятнадцать минут. Винс рассчитывает на меня. Я не могу облажаться в первую же съёмку, фактически вторую, но всё же.

Паника начала подкрадываться, сжимая горло. Я закрыла глаза, заставляя себя дышать. Паника – враг. Думай, Эва, думай. Должно быть решение.

Благо в этот раз мозг решил работать со мной заодно. Я открыла глаза и увидела окна. Огромные окна во всю стену, через которые лился утренний свет – мягкий, золотистый, это было идеально.

– А если использовать естественный свет?

Марко нахмурился:

– Рискованно. Облако пройдёт – экспозиция поплывёт.

– Но для динамики он даст больше жизни, чем студийный, – возразила я, уже просчитывая в голове схему. – У нас же есть отражатели? Рассеиватели?

– Есть.

– Тогда делаем.

Я поднялась и направилась к Винсу. Он разговаривал с кем-то по телефону, но, увидев моё лицо, быстро закончил разговор.

– Что-то случилось?

– Софтбокс сдох. Запасного нет. Но я придумала решение.

Я быстро объяснила план. Винс слушал, хмурясь всё сильнее.

– Эва, ты уверена?

– ДА. У нас нет времени ждать замену. А естественный свет для динамичных кадров может быть даже лучше – живее.

Он смотрел на меня долгую секунду, взвешивая варианты.

– Хорошо. Твоя съёмка – твоё решение. Но времени у нас в обрез.

– Справлюсь.

Следующие пятнадцать минут я работала как одержимая. Марко и Крис помогали таскать стойки, пока я выстраивала новую световую схему. Главный источник – окно, отражатель под углом сорок пять градусов, рассеиватель чуть выше, чтобы смягчить тени, контровой свет справа для объёма.

Пот тёк по спине. Руки дрожали от напряжения. Но когда я сделала тестовый снимок и увидела результат на экране, выдохнула с облегчением.

Свет был идеальным.

– Работает, – сказала я, и в голосе прорвалось облегчение.

– Ты гениальна, – Крис хлопнула меня по плечу.

В этот момент дверь студии открылась, и вошла группа.

Бьянка, Тони, Маттео… и Леонардо.

Он был в чёрной футболке и джинсах, волосы ещё влажные после душа. Наши взгляды встретились через всю студию, и время замедлилось. Он улыбнулся – не широко, скорее уголками губ— и я почувствовала, как внутри всё переворачивается.

Он пересёк студию, направляясь прямо ко мне.

– Доброе утро.

– Привет.

– Как дела?

Я не спала всю ночь, думая о тебе. Каждый раз, закрывая глаза, я чувствовала твои губы на своих.

– Нормально. Была небольшая техническая проблема, но справились.

Он оглядел новую расстановку оборудования, приподнял бровь:

– Импровизация?

– Вынужденная.

– Импровизация – признак таланта.

Между нами повисла пауза. Я чувствовала вчерашний вечер – он висел в воздухе.

– Лео, макияж! – крикнула визажистка и он ушёл.

***

– По местам! – крикнул Винс, хлопая в ладоши. – Пора начинать!

Группа заняла позиции. Я подняла камеру, и всё остальное исчезло. Остались только они, свет и мой инстинкт.

– Не стойте! – крикнула я. – Двигайтесь! Покажите мне энергию!

Тони первым сорвался с места. Гитара взлетела, пальцы заскользили по грифу. Он прыгнул, волосы взметнулись.

Щелчок.

Бьянка качнула головой, бас прижат к бедру, рот приоткрыт в беззвучном крике.

Щелчок.

Маттео колотил по барабанам.

Щелчок.

Леонардо стоял в центре, микрофон у губ. Он пел беззвучно, но я слышала каждую ноту – в напряжении его тела, в закрытых глазах, в том, как пальцы сжимали стойку.

Щелчок. Щелчок. Щелчок.

Естественный свет делал своё дело – живые тени, драматические контрасты, глубина. Каждый кадр дышал жизнью.

– Ещё! Не останавливайтесь!

Они выкладывались полностью. Тони прыгал, Бьянка вращалась, Маттео бил по барабанам так, что казалось, они сейчас взорвутся.

– Теперь оставьте инструменты и идите ко мне. Все вместе! Прыжок на три! Раз! Два! ТРИ!

Они взлетели синхронно. Четыре тела в воздухе, застывшие на пике. Я нажала спуск и знала – вот он, обложечный кадр.

– Есть!

Они приземлились со смехом, тяжело дыша. Винс подбежал, и посмотрел в экран ноутбука, куда передавались снимки:

– Эва… Господи. Это великолепно.

Гордость разлилась тёплой волной. Я справилась. Превратила катастрофу в триумф.

Я подняла взгляд и встретилась с глазами Леонардо. Он смотрел на меня с таким выражением, что дыхание перехватило. Восхищение. Желание. И … гордость?

– Перерыв двадцать минут! – объявил Винс.

***

Я отошла к столу с водой, пытаясь отдышаться. Адреналин всё ещё бурлил в крови. Я сделала глоток холодной воды, и она обожгла горло.

– Невероятная работа.

Я обернулась. Леонардо стоял рядом с бутылкой воды в руках.

– Спасибо.

– Ты спасла съёмку. Винс был на грани нервного срыва.

– А я была на грани потерять работу.

– Нет, – он покачал головой. – Не из-за такой мелочи. Скорее мы просто не вернемся больше в эту студию.

Его слова согрели меня изнутри больше, чем любые комплименты.

– Слушай, – он сделал шаг ближе. – Насчёт вчерашнего…

– Лео, нам не обязательно…

– Обязательно, – перебил он. – Я хочу, чтобы ты знала – я не жалею. Ни о чём. И я понимаю, почему ты остановилась. Это было слишком быстро. Я увлёкся.

– Я тоже увлеклась, – призналась я тихо.

Он улыбнулся.

– Но мне правда нужно время. Чтобы разобраться в том, что я чувствую.

– Я понимаю. И я готов ждать. – Он сделал глоток воды. – Но, Эва… Не заставляй меня ждать слишком долго.

В его голосе не было давления. Просто констатация факта.

– Лео, макияж подправить! – снова крикнула визажистка.

Он кивнул, но прежде чем уйти, коснулся моей руки – быстрое, лёгкое прикосновение, которое обожгло сильнее любых слов.

***

После обеда началась портретная съёмка. Совсем другая энергия – тишина, близость, глубина.

Бьянку я попросила сесть у окна. Мягкий свет падал на её лицо сбоку.

– Сними маску, – сказала я. – Просто будь собой.

Она помолчала, потом начала говорить о младшей сестре, которая хочет быть музыкантом, но родители против. С каждым словом её лицо менялось – становилось мягче, моложе, уязвимее.

Щелчок.

С Тони мы играли на контрастах. Его обычная маска весельчака против серьёзности, которая прорывалась, когда он рассказывал о первой гитаре, о том, как копил два года, как плакал, когда наконец купил её.

Щелчок.

Но с Маттео было сложнее. Он сел, весь его вид говорил: "Я не хочу этого".

– Можешь вообще не смотреть в камеру, – сказала я мягко. – Просто посиди. Думай о чём хочешь.

Он кивнул, опустил взгляд. Я начала настраивать свет – мягкий, из окна, падающий сбоку. Подвинула отражатель, чтобы смягчить тени под глазами. Подняла камеру.

– О чём ты думаешь прямо сейчас?

Долгая пауза. Настолько долгая, что я уже думала, он не ответит.

– О том, что было до музыки, – наконец сказал он тихо. – Когда всё было… темно.

Я опустила камеру:

– Хочешь рассказать?

Он поднял глаза, и в них была боль, которую он обычно прятал за молчанием:

– Я потерял семью в аварии. Мне было семнадцать. Барабаны… они спасли меня. Дали место, куда можно было выплеснуть всё.

Моё сердце сжалось. Я медленно подняла камеру:

– Спасибо, что доверился.

Щелчок.

Когда я показала ему снимок, Маттео смотрел долго, не говоря ни слова. Потом кивнул – очень коротко – и я поняла. Он увидел себя настоящего.

Леонардо был последним. Он сел, закинул ногу на ногу, вроде расслабленно, но он явно был в образе.

– Ты не можешь просто быть собой? Без масок и притворства?

– Звучит проще, чем есть.

Я начала снимать. Он смотрел в окно, профиль резкий против света. Опустил голову, провёл рукой по волосам. В какой-то момент закрыл глаза, и его лицо стало совершенно открытым – усталым, одиноким, человечным.

– Иногда устаёшь быть "Леонардо", – сказал он, не открывая глаз. – Хочется просто… выдохнуть. Быть никем.

– А кто ты, когда выдыхаешь?

Он открыл глаза и посмотрел прямо в объектив. Прямо на меня.

– Пытаюсь понять.

Щелчок.

Этот снимок был особенным. Я чувствовала это ещё до того, как посмотрела на экран. Когда показала ему, он долго молчал.

– Ты видишь людей насквозь, в который раз я уже в этом убеждаюсь – наконец сказал он.

– Только тех, кто готов быть открыться.

***

Съёмка закончилась к шести вечера. Все были вымотаны. Винс носился между продюсерами, показывая снимки на планшете. Группа собирала вещи.

Я упаковывала оборудование, когда подошёл Леонардо, натягивая куртку:

– Мне нужно бежать. – Он помолчал. – Увидимся завтра?

– Конечно.

Он улыбнулся и ушёл.

Я складывала оборудование, когда рядом появилась тень.

– Хорошая работа сегодня.

Я подняла глаза. Маттео стоял с рюкзаком на плече.

– Спасибо. Ты тоже молодец.

Пауза. Он смотрел куда-то в сторону, явно собираясь с мыслями.

– Слушай… Я собирался прогуляться. Не хочешь составить компанию?

Я удивлённо посмотрела на него. Маттео редко проявлял инициативу.

– Эва, такси ждёт! – крикнула Крис от двери.

– Крис! – повернулась я к ней. – Поезжай без меня. Я прогуляюсь.

Она посмотрела на Маттео, потом на меня, и понимающе улыбнулась:

– Увидимся дома.

***

Мы вышли из студии, и миланский вечер окутал нас. Первые несколько минут мы шли молча. Но это было не то неловкое молчание, когда нужно что-то сказать, чтобы заполнить паузу. А комфортное, когда просто хорошо идти рядом.

– Сегодня получились отличные кадры, – наконец заговорил Маттео. – Когда я пришёл и увидел, как ты работаешь… Ты выглядела так уверенно. Будто всё идёт по плану.

Я фыркнула:

– Если бы ты пришёл на пол часа раньше, увидел бы чистую панику. У нас сдох софтбокс, и я честно думала, что всё сорвётся.

– Серьёзно? – он удивлённо посмотрел на меня. – Я бы никогда не подумал. Ты выглядела абсолютно в своей тарелке.

– Это называется "делай вид, что знаешь, что делаешь, пока не поймёшь, что делаешь на самом деле".

Понял! Исправляю:

Мы вышли из студии, и миланский вечер окутал нас. Первые несколько минут мы шли молча. Но это было не то неловкое молчание, когда нужно что-то сказать, чтобы заполнить паузу. А комфортное, когда просто хорошо идти рядом.

– Сегодня получились отличные кадры, – наконец заговорил Маттео. – Когда я пришёл и увидел, как ты работаешь… Ты выглядела так уверенно. Будто всё идёт по плану.

Я фыркнула:

– Если бы ты пришёл на час раньше, увидел бы чистую панику. У нас сдох софтбокс, и я честно думала, что всё сорвётся.

– Серьёзно? – он удивлённо посмотрел на меня. – Я бы никогда не подумал.

– Это называется "делай вид, что знаешь, что делаешь, пока не поймёшь, что делаешь на самом деле".

Он рассмеялся – негромко, но искренне:

– Хорошая стратегия. Я её применяю в жизни постоянно.

– Серьёзно? – я удивлённо посмотрела на него. – Ты всегда выглядишь так, будто точно знаешь, что делаешь.

– Это иллюзия, – он покачал головой. – На самом деле я просто хорошо умею скрывать, когда не знаю. Особенно за барабанами. Там можно просто колотить и делать вид, что так и задумано.

Я рассмеялась, и он подхватил. Мы свернули на узкую улочку. Здесь было тихо, старые здания создавали ощущение уюта. Из окон доносились обрывки разговоров, смех, где-то играла музыка.

– Почему ты вообще позвал меня? – спросила я. – Я думала, ты устал после целого дня.

Он помолчал, обдумывая ответ:

– Я и устал. Но это не та усталость, когда хочется лежать в тишине. А когда наоборот хочется побыть с кем-то. – Он посмотрел на меня. – С тобой легко молчать. Это редкость.

Что-то тёплое разлилось в груди, и я почувствовала, как щёки становятся горячими.

– Со мной легко молчать? – я улыбнулась, пряча смущение. – Это комплимент или…

– Комплимент, – он ответил серьёзно. – Большинство людей боятся тишины. Стараются её заполнить. А ты… ты умеешь в ней быть.

– Может, потому что я привыкла, – призналась я. – Когда фотографируешь, тишина – это часть процесса. Ты наблюдаешь, ждёшь момента. Не можешь спешить или суетиться.

Он кивнул, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на узнавание:

– За барабанами то же самое. Все думают, что барабанщик должен быть диким, взрывным. А на самом деле нужно слушать. Улавливать ритм группы, дыхание музыки. Это всё про внимание к тишине между ударами.

Мы переглянулись, и в воздухе повисло негромкое "о, и ты тоже?"Но тут первая капля упала мне на руку. Потом ещё одна. Я подняла голову – небо потемнело, облака сгустились.

– О, кажется, нас сейчас накроет.

Маттео спокойно достал зонт из рюкзака и раскрыл его над нами.

– Я видел прогноз утром. Вечером обещали дождь.

– Предусмотрительный, – я улыбнулась, глядя, как капли начинают барабанить по его плечам. – Но ты сам мокнешь.

– Я не против дождя, – он пожал плечами. – У меня какая-то странная любовь к нему. Наверное, потому что когда идёт дождь, люди куда-то спешат, прячутся. А улицы становятся пустыми и тихими.

– Я тоже люблю дождь, – выпалила я, и он удивлённо посмотрел на меня. – Особенно летний. В детстве я бегала под ливнем босиком в деревне у бабушки. Возвращалась вся в грязи, и она ругалась, что не может меня отмыть. Но те пробежки… они были лучшим моментом дня.

Маттео улыбнулся:

– Значит, ты меня понимаешь.

– Понимаю, – кивнула я.

Дождь усилился. Я взяла его за руку и потянула под зонт:

– Иди сюда. Промокнешь же.

Под зонтом было тесно. Наши плечи соприкоснулись, и я почувствовала его тепло, защищенность рядом с ним. Мы пошли дальше, и наши шаги как-то сами собой синхронизировались – правая, левая, правая. Как будто мы шли вместе всю жизнь. Он снял пальто и накинул мне на плечи одним плавным движением.

– Маттео, что ты делаешь? Теперь ты точно замёрзнешь.

– У меня есть свитер. А у тебя только эта тонкая рубашка, – он посмотрел на меня с лёгкой усмешкой. – Плюс, моё пальто на тебе выглядит забавно. Как будто ты в палатке.

Я засмеялась, кутаясь в его пальто. Оно было огромным, рукава свисали ниже кистей, плечи сползали. Я попыталась закатать рукава и запуталась в ткани, а Маттео тихо рассмеялся.

– Стой, – он остановился и аккуратно подвернул один рукав, потом второй. Его пальцы едва касались моих запястий, но от этих прикосновений по коже побежали мурашки. – Так лучше.

– Спасибо, – прошептала я, и не знала, куда деть взгляд.

Пальто было тяжёлым, тёплым от его тела. Я чувствовала себя странно – защищённой и смущённой одновременно. Как будто мир стал чуть меньше, чуть безопаснее. Как будто я укуталась не в пальто, а в его заботу.

– Самый стильный бездомный подросток в Милане, – пробормотал он, и я толкнула его локтем.

Дождь создавал вокруг нас свой маленький мир. Мы шли, прижавшись друг к другу, и молчали. Но это молчание было наполненным. Уютным. Я краем глаза смотрела на него – на капли дождя в его волосах, на профиль, освещённый уличными фонарями.

– А что для тебя важно? – спросила я вдруг. – Сейчас, в жизни вообще?

Он помолчал – я уже поняла, что Маттео не любит отвечать на ходу. Он взвешивает слова.

– Честность, наверное, – наконец сказал он. – Не притворяться. Не играть роль, которую от тебя ждут. В музыкальной индустрии все хотят, чтобы ты был определённым. Мрачным барабанщиком, диким рокером, загадкой. А на самом деле я просто парень, который любит читать книги и гулять под дождём. – Он усмехнулся. – Не очень рок-н-ролльно, да?

– Ты много читаешь? – я остановилась так резко, что он тоже замер.

– Да, а что?

– Я тоже. То есть, раньше читала безумно много. В детстве – минимум книгу в день. Родители разорялись на библиотеке, а я всё просила ещё. Я же тогда не понимала, как это дорого, просто знала, что не могу жить без книг.

В его глазах что-то вспыхнуло:

– Серьёзно? Я был таким же. Всегда с книгой. В машине, на репетициях, даже в барабанной комнате. Сёстры говорили, что я как одержимый – читаю везде. Даже когда мы ехали куда-то всей семьёй, я сидел с книжкой.

– И что ты читал? – я улыбнулась, чувствуя, как внутри всё теплеет.

– Всё подряд. Классику, фэнтези, детективы. Всё, что попадалось под руку.

Я вдруг чувствовала странную лёгкость – как будто мы были друзьями уже много лет, а не несколько дней.

– Мне кажется, это круче любой придуманной роли, – сказала я тихо. – Быть собой. Читать книги, гулять под дождём, любить тишину.

– Спасибо, – он улыбнулся.

Мы прошли мимо маленькой траттории. Из открытой двери доносился запах чего-то невероятного – томатного соуса, базилика, свежего теста.

Маттео остановился, принюхиваясь:

– Боже, как вкусно пахнет. Ты голодна?

– Очень. Я вообще не помню, когда последний раз ела.

– Тогда зайдём? Здесь готовит Альфредо – он делает лучшую карбонару в этом районе. Может, во всём Милане.

Внутри было тепло, уютно и шумно. Деревянные столы, красные скатерти в клетку, фотографии на стенах – старый Милан, какие-то семейные снимки, футбольные команды. За стойкой стоял пожилой мужчина с седыми усами, в белом фартуке.

Увидев Маттео, он радостно заулыбался и заговорил по-итальянски – быстро, громко, с жестами. Маттео ответил, и они обменялись парой фраз, смеясь.

– Что он сказал? – спросила я, когда мы сели за столик у окна.

– Спросил, откуда я взял такую красивую девушку, и не слишком ли я для неё скучный.

– И что ты ответил?

– Что да, скучный, но она почему-то терпит.

– Ты совсем не скучный, – возразила я быстро. – Просто… спокойный. Это разные вещи.

– Спасибо, – он улыбнулся. – Хотя я знаю, что я точно не такой, как Лео. Он весь – огонь, энергия, харизма.

– Не все любят огонь, – тихо сказала я. – Иногда от него устаёшь. А вот тишина… к ней хочется возвращаться.

Альфредо принёс нам карбонару и бутылку вина, что-то пробурчав по-итальянски с улыбкой.

– Он сказал, что это за счёт заведения, – перевёл Маттео, и в его голосе была лёгкая неловкость. – Потому что молодым влюблённым нужно хорошо поесть.

– Мы не…

– Я знаю, – быстро сказал Маттео. – Но пытаться объяснить это Альфредо бесполезно. Он тот еще романтик.

Мы начали есть, оба старательно не смотря друг на друга. Паста была невероятной – сливочной, с хрустящим беконом, идеально приготовленным желтком. Я потянулась за хлебом в корзинке в тот же самый момент, когда и Маттео. Наши руки столкнулись, и мы оба дёрнулись, как ошпаренные.

– Ты первая, – он быстро отстранился.

– Нет, ты, – я отодвинула корзинку к нему.

Он покачал головой с улыбкой и разломил хлеб пополам, протянув мне половину.

– Боже, это же волшебство, – выдохнула я, пробуя пасту, и была благодарна за возможность сменить тему.

– Я же говорил. Альфредо – гений.

Разговор потёк легче. Маттео рассказывал о местах в Милане, которые любит – маленькая книжная лавка в старом районе, парк, где почти никого нет по утрам, джаз-клуб по средам. Я говорила о фотографии, о том, как страшно показывать работы, о том, что иногда смотришь в камеру и боишься, что не увидишь ничего интересного.

– А почему ты прячешься за камерой? – спросил он мягко. – Я заметил это ещё на первой съёмке. Когда фотографируешь, ты полностью раскрыта. А когда опускаешь камеру… будто снова надеваешь маску.

Его слова попали точно в цель. Я помолчала:

– Потому что за камерой я контролирую ситуацию. Я выбираю, что показать, что скрыть. Я раскрываю других людей, делаю их более уязвимыми. А когда выхожу из-за неё… я сама становлюсь уязвимой. – Я посмотрела на него. – Очень редко бывает, когда я чувствую себя в безопасности без камеры.

– А сейчас? – тихо спросил он.

Я кивнула, не отводя взгляда:

– С тобой – да. Странно, но… да.

Маттео улыбнулся – не широко, но тепло. И мы просто сидели, смотрели друг на друга и молчали. В тёплом итальянском ресторане под звуки дождя за окном.

***

Когда мы вышли, дождь почти прекратился. Только редкие капли падали с карнизов. Мы шли к моему отелю медленно, и мне не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался.

У входа Маттео остановился, сложил зонт.

– Спасибо за компанию, – сказала я, возвращая пальто.

– Тебе спасибо.

Мы стояли под навесом, и я чувствовала, что он хочет сказать что-то ещё.

– Эва, – наконец произнёс он. – Если тебе когда-нибудь нужно будет просто… побыть с кем-то, поговорить. Знай, что помимо Крис у тебя теперь еще есть я.

Его слова коснулись чего-то глубокого внутри. Это не было признанием или флиртом. Это было предложением безопасности, понимания, места, где можно быть собой.

– Спасибо, Маттео, – тихо сказала я.

Он кивнул и развернулся, уходя под моросящий дождь. Я смотрела ему вслед и понимала – что-то изменилось. Между нами появилась связь, которой не было раньше.

***

Поднявшись в номер, я застала Крис на кровати с телефоном.

– Ну что? Как прогулка с Маттео?

Я сняла ботинки, села рядом:

– Хорошо.

– Просто хорошо? – Крис приподнялась, изучая моё лицо. – Эва, ты понимаешь, что у тебя в жизни сейчас два совершенно разных мужчины? Не хочешь утолить моё любопытство и рассказать немного больше?

Я почувствовала, как щёки становятся горячими. Я вспомнила Лео. Завтра я снова его увижу. А потом мы поедем в тур вместе. Я буду рядом с ним каждый день. Что-то внутри приятно сжалось от этой мысли.

– С Маттео мы просто друзья, – сказала я, ложась на кровать и уставившись в потолок. – А Лео…

Я не закончила фразу, но улыбка сама расползлась по лицу.

– О боже, у тебя такое лицо, – рассмеялась Крис. – Как у влюблённой идиотки.

– Заткнись, – я толкнула её локтем, но продолжала улыбаться.

– Не-а, не заткнусь. Ты светишься, когда думаешь о нём. А с Маттео у тебя такое лицо, как будто ты нашла родственную душу или что-то в этом роде.

– Может, и нашла, – пожала я плечами. – Друга. С ним так спокойно, понимаешь? Как будто я могу просто… быть собой. Но с Лео, – я закрыла глаза, всё ещё улыбаясь, – с Лео как будто весь мир становится ярче.

Крис фыркнула:

– Ну всё, ты пропала.

– Давно пропала, – призналась я тихо.

Глава 11

Я проснулась от вибрации телефона. Сквозь полусон нащупала его на тумбочке, прищурилась на яркий экран. Сообщение от Винса. Странно – он никогда не писал так рано.

«Привет, девочки! После вчерашних съёмок я подумал, что всем нам нужно выдохнуть. Сегодня вечером ужин в хорошем месте, потом вечеринка. В 8 вечера за вами приедет машина. Одевайтесь красиво!»

Я перечитала дважды, не до конца веря. Нас приглашают. Обеих. Не просто меня как фотографа – нас, как… часть их мира.

Дверь в комнату распахнулась с таким грохотом, что я вздрогнула.

– Эва! – Крис влетела внутрь, волосы ещё мокрые после душа, телефон зажат в руке. – Ты видела?!

Её глаза горели так, будто она только что выиграла в лотерею.

– Только что прочитала.

Крис плюхнулась на кровать рядом со мной, пахло мятным шампунем и чем-то цветочным.

– Понимаешь, что это значит? – она схватила меня за руку, сжала. – Он пригласил нас обеих. Обеих, Эва. Не просто тебя. Это же… мы что теперь часть их компании?

В её голосе звучало такое изумление, такая детская радость, что я невольно улыбнулась.

– Может, он просто вежливый.

– Брось! – Крис толкнула меня в плечо. – Винс мог написать только тебе. Ты работаешь с ними. Но он написал нам.

Что-то тёплое разлилось в груди. Месяц назад мы стояли в толпе на их концерте, мечтая хотя бы протиснуться ближе к сцене. Прыгали, орали слова песен, снимали дрожащие видео на телефон. А сегодня… сегодня нас приглашают на ужин. Как своих.

– Ладно, согласна, но впереди у нас целый день, – сказала я, откидывая одеяло. – Что будем делать?

Крис вскочила с кровати, глаза сверкнули.

– Сначала завтракать. Я умираю с голоду. А потом… – она театрально развела руками, – превращение в светских львиц!

Я рассмеялась.

Кафе мы нашли случайно – маленькое, с мраморными столиками и окнами в пол. Солнце лилось внутрь золотыми потоками, в воздухе плыл аромат свежей выпечки и крепкого эспрессо. Мы устроились у окна, заказали капучино и круассаны.

Крис разломила круассан пополам – слоёное тесто рассыпалось хрустящими чешуйками на тарелку и пальцы. Она слизнула крошку с большого пальца и блаженно закрыла глаза.

– Боже, как же это вкусно. Почему в у нас такого не делали?

Я улыбнулась, делая глоток капучино. Молочная пенка осталась на губах, я вытерла её салфеткой и посмотрела в окно. Милан просыпался неторопливо – мимо проходили стильно одетые люди с газетами под мышкой, женщина в красном пальто целовала мужчину на прощание, прижимаясь к его плечу. Они стояли так долго, что я успела представить себя на её месте. Представить, как чьи-то руки обхватывают мою талию. Как чьи-то губы…

– Эва, ты меня слушаешь?

Я моргнула, возвращаясь в реальность.

– Прости, задумалась.

Крис прищурилась, изучая моё лицо.

– О ком?

– Ни о ком.

– Врунишка, – она усмехнулась, но не стала настаивать. Откинулась на спинку стула, обхватила чашку обеими руками. – Знаешь, что меня больше всего поражает? Они оказались обычными людьми. Со своими проблемами, страхами, сомнениями.

– О ком ты?

– О группе, конечно. Вчера на съёмке они так открылись тебе, – она замолчала, задумчиво покрутив чашку.

Я продолжила наблюдать за прохожими, за тем, как город оживает, наполняется звуками – смехом, стуком каблуков по брусчатке, итальянской речью, мелодичной и быстрой.

Ещё месяц назад мы действительно и сами стояли за барной стойкой, готовили капучино для вечно спешащих клиентов. Каждый день одни и те же лица, одни и те же заказы. Мечтали о чём-то большем, не веря, что это возможно. И вот мы здесь. В Милане. В их мире.

– А Лео? – вдруг спросила Крис, и в её голосе проскользнуло что-то хитрое.

Моё лицо вспыхнуло мгновенно. Я почувствовала жар, растекающийся по щекам.

– Что – Лео?

– Эва, брось. Он смотрит на тебя так, будто ты единственная девушка в мире. Вчера я думала, он камеру съест от ревности, когда ты с Маттео разговаривала.

– Мы просто разговаривали!

– Именно! – Крис победно ткнула вилкой в воздух. – И это его бесило. Потому что он привык быть в центре внимания. А тут вдруг ты, и спокойно болтаешь с другим, и ему это не понравилось.

Я отвела взгляд, делая глоток кофе. Не хотела признаваться даже себе, насколько точно Крис попала в цель. Вчера я действительно заметила взгляд Лео – тяжёлый, почти жгучий, когда Маттео помогал мне.

– А что ты чувствуешь к нему? – мягче спросила Крис.

Я помолчала, подбирая слова. Как объяснить то, что сама не до конца понимаю?

– Не знаю. Точнее… ты сама знаешь, он ведь мужчина моей мечты, но сейчас всё так… интенсивно. Он как пожар. Яркий, захватывающий, но немного пугающий.

– Пугающий – это не всегда плохо, – заметила Крис, – не ты ли меня этому учила?

– Знаешь, что самое странное? – сказала я тихо. – Я привыкла наблюдать за их жизнью со стороны. Из толпы. Через экран телефона. А теперь я внутри. И не знаю, как себя вести.

Крис накрыла мою руку своей. Её ладонь была тёплой.

– Просто будь собой. Ты здесь не случайно, Эва. Ты заслужила это.

После завтрака мы бродили по Galleria Vittorio Emanuele II – знаменитому миланскому пассажу с хрустальным куполом и мозаичным полом. Витрины сияли роскошью – Gucci, Prada, Dior. Всё это было красиво, недоступно и манило, как запретный плод.

Крис остановилась перед одной из витрин и прижалась носом к стеклу, как ребёнок в кондитерской.

– Господи, посмотри на это платье.

Золотое вечернее платье переливалось под светом, словно жидкий металл. Манекен застыл в танце, одна рука изящно поднята вверх, другая – на бедре.

– Когда-нибудь я куплю тебе такое, – сказала я мечтательно.

– А я тебе туфли Manolo Blahnik.

– Договорились!

Мы обе рассмеялись, понимая абсурдность ситуации. Но в этом абсурде была и надежда. Мы уже были не теми девушками, что месяц назад. Мы двигались к чему-то большему. К чему – пока не знали. Но двигались.

Я достала телефон и сфотографировала Крис – она всё ещё стояла у витрины, профиль подсвечен солнцем, на лице мечтательная улыбка. Кадр получился живым, настоящим.

– Эй, предупреждай! – возмутилась она, но улыбалась.

– Это для истории. Чтобы помнить, как всё начиналось.

Крис подошла, обняла меня за плечи.

– Пока нам хватит того, что у нас есть. Но это только начало, правда?

– Правда.

Мы стояли посреди пассажа, окружённые роскошью и чужими мечтами, но с ощущением, что наши собственные мечты наконец-то становятся реальностью.

К четырём вечера мы вернулись в отель. Крис сразу взялась за дело – вытащила косметичку, разложила всё на столе, как хирург перед операцией.

– Садись. Сегодня ты будешь королевой.

– Только не переборщи, – попросила я, устраиваясь перед зеркалом. – Не хочу выглядеть как новогодняя ёлка.

– Я знаю, что делаю.

Она начала колдовать над моим лицом – лёгкими, уверенными движениями. Кисть скользила по коже, оставляя за собой невесомый след. Я прикрыла глаза, расслабляясь.

– Кстати, – сказала я, – а что ты думаешь о Тони?

Крис замерла на секунду. Я почувствовала это по паузе в движении кисти.

– Он мне нравится, – призналась она тихо. – Но я не уверена, что он вообще способен на что-то серьёзное. Мне кажется, он просто не умеет иначе.

– Иначе?

– Без шуток. Без этой маски вечного весельчака. – Она вздохнула, продолжая работать над моими глазами. – Иногда я ловлю себя на мысли, что хочу увидеть настоящего Тони. Того, кто прячется за всеми этими приколами.

– Может, сегодня увидишь.

– Может, – она улыбнулась. – А может, его и не существует.

Когда она закончила, я открыла глаза и посмотрела в зеркало. Не узнала себя. Тёмные стрелки подчёркивали глаза, делая взгляд глубже. На губах лёгкий блеск – не вульгарно, изящно. Скулы подчёркнуты тенью, румянец едва заметен. Волосы мягкими волнами спадали на плечи, а чёрная бархатная лента в волосах добавляла какой-то старинной элегантности.

Я выглядела как я. Только… лучше. Увереннее.

– Теперь платье, – скомандовала Крис.

Я надела чёрное бархатное платье – оно облегало фигуру до талии, открывая плечи. Длинные перчатки скрывали руки до локтей. Элегантно, но не вызывающе. Я повернулась перед зеркалом, ощущая, как ткань мягко скользит по коже.

– Ты выглядишь потрясающе, – выдохнула Крис.

– А ты?

Она достала своё платье – чёрное с белой отделкой, классический крой, но с открытой спиной.

– Мы будем самыми красивыми, – заявила она, надевая его.

– После Бьянки, – засмеялась я.

– Бьянка вне конкуренции.

Последний штрих – духи. Я взяла флакон, распылила на запястья, за ушами. Аромат раскрылся мгновенно – свежий, как морской бриз, с нотами яблока и лимона. Но через секунду проявилось что-то цветочное – белый пион, жасмин. А в самом конце, едва уловимо, мускус и кедр.

И вдруг, неожиданно, вспомнила запах кожи Лео в тот вечер. Терпкий, с нотками чего-то древесного и пряного. Противоположность моему. Но притягательный.

Сердце забилось быстрее.

Хватит, – одёрнула я себя. Соберись.

Но мысли не слушались.

Ресторан встретил нас мягким светом и приглушённой музыкой. Деревянные столы, кожаные диваны, свечи в высоких подсвечниках. Пахло чем-то пряным – корицей, может быть, или гвоздикой.

Винс встретил нас у входа, в светлой рубашке и тёмных брюках. Улыбнулся приветливо.

– Девочки, проходите. Вы прекрасно выглядите.

– Спасибо, – мы ответили почти хором и рассмеялись.

За длинным столом у дальней стены уже сидели Бьянка, Тони и Маттео. Бьянка что-то рассказывала, жестикулируя, Тони смеялся, откинувшись на спинку стула. Маттео крутил в руках зажигалку – щёлк-щёлк-щёлк – ритмично, задумчиво. Когда мы вошли, он поднял взгляд, кивнул с лёгкой улыбкой.

– Наши красавицы! – Тони вскочил с места, но на этот раз в его движении не было обычной театральности. Он подошёл к Крис, замер на секунду, глядя на неё. – Господи, Крис. Ты… – он запнулся, и я увидела, как что-то изменилось в его лице. Исчезла маска. – Ты невероятная.

Крис замерла. Я видела, как она ждала шутки, подвоха. Но его не последовало.

– Спасибо, – тихо сказала она.

Тони протянул руку, помог ей пройти к столу. И в этом жесте было столько заботы, что я почувствовала – он все таки умеет быть настоящим.

– Садитесь быстрее, – помахала Бьянка. – А то я уже успела выпить за вас заочно.

Мы устроились за столом – я села между Крис и Бьянкой. Напротив осталось свободное место. Для Лео.

– Он задерживается, – пояснил Винс, наливая вино. – Интервью затянулось. Будет минут через двадцать.

– Ничего, – Бьянка подняла бокал. – Успеем познакомиться поближе без нашего солнца.

Маттео усмехнулся.

– Расскажите лучше о себе, – предложила Бьянка, откидываясь на спинку дивана. – Мы знаем, что вы наши фанатки, но кто вы как люди?

Крис оживилась:

– Я работала баристой. В маленькой кофейне рядом с офисным центром. Каждый день одни и те же лица, одни и те же заказы. Капучино без пены, латте с соевым молоком, двойной эспрессо на вынос. – Она скривилась. – Смертельно скучно. Я уже начинала сходить с ума.

– А потом пришла эта тихоня, – Крис ткнула пальцем в меня, и я почувствовала, как краснею. – Мы вроде как знали друг друга ещё в универе, но толком не общались. И вдруг она появляется в кофейне, вся такая застенчивая, еле слышно здоровается…

– Я не была настолько тихой, – возразила я.

– Была! – рассмеялась Крис. – Ты первую неделю вообще почти не разговаривала. А я думала: "Боже, ну вот, теперь буду работать с мумией".

– Спасибо за комплимент, – я толкнула её локтем, но сама улыбалась.

– Но потом, – Крис повернулась к группе, – оказалось, что под этой застенчивостью скрывается самый смешной человек, которого я знаю. Она просто… осторожничала. А когда расслабилась – всё, я поняла, что нашла родственную душу.

Я посмотрела на Крис, и она подмигнула мне.

– Мы сняли квартиру вместе, – продолжила я, и слова полились легче, потому что с Крис рядом всё было проще. – И каждый вечер возвращались домой, валились на диван и жаловались на одних и тех же клиентов.

– Помнишь того парня, который каждый день заказывал латте с шестью порциями сиропа? – Крис расхохоталась.

– И потом жаловался, что слишком сладко! – я тоже рассмеялась, вспоминая. – А ты ему каждый раз с серьёзным лицом говорила: "Сэр, а вы пробовали с пятью порциями?"

– И он пробовал! Каждый раз!

Мы обе покатились со смеху, и я вдруг поймала себя на мысли, что забыла, где мы. Что рядом сидят люди, которых я боготворила годами. Просто сидела с Крис и болтала, как всегда. Как дома.

Маттео улыбался, наблюдая за нами:

– Значит, вы не просто коллеги.

– Мы сёстры, – сказала Крис просто. – Не по крови, но это неважно.

Я кивнула.

– А фотографией я занималась в свободное время, – добавила я. – Снимала всё подряд – улицы, людей, закаты. Мечтала когда-нибудь сделать это основной работой, но… казалось нереальным.

– Она недооценивает себя, – вмешалась Крис. – Постоянно. Я видела её работы – они невероятные. Но она всегда: "Ну, это так себе", "Ну, это не особо интересно". А на самом деле талантище.

– Крис, хватит, – я снова покраснела.

– Не хватит, – она скрестила руки на груди. – Кто-то должен говорить тебе правду. И если бы не я, ты бы до сих пор сидела в той кофейне и думала, что фотография – это просто хобби.

– Если бы не ты, меня бы вообще здесь не было, – тихо призналась я. – Это ты уговорила меня поехать. Сказала, что нельзя упускать такую возможность.

– Ну, кто-то должен был тебя пинать, – пожала плечами Крис. – Плюс, думаешь, я бы упустила шанс провести тур с Darknights?

Мы снова рассмеялись.

– И вот вы здесь, – заметил Маттео мягко, крутя бокал. – Мечты иногда сбываются быстрее, чем ожидаешь. И часто не так, как представлялось.

Мы с Крис переглянулись. В её взгляде я прочитала то же, что чувствовала сама: благодарность. За то, что мы здесь. За то, что у нас есть друг друга. За то, что рискнули.

– И это чертовски круто.

Я чокнулась с ней, улыбаясь:

– Чертовски круто.

В этот момент дверь ресторана открылась. Я почувствовала его раньше, чем увидела – изменилась атмосфера, стала плотнее, напряжённее.

Леонардо вошёл, окинул взглядом стол. Его глаза нашли меня мгновенно. Задержались. Что-то внутри меня перевернулось – резко, болезненно сладко.

Он был в чёрной рубашке с закатанными рукавами, волосы слегка растрёпаны. Выглядел уставшим, но от этого ещё более притягательным. Запах его кожи – терпкий, пряный достиг меня раньше, чем он подошёл к столу.

– Простите за опоздание, – он сел напротив меня, не отрывая взгляда. – Интервью затянулось.

Его голос был низким, чуть хриплым. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

– Ничего страшного, – Тони махнул рукой. – Мы тут знакомились с девочками. Узнали много интересного.

Леонардо налил себе вина. Его взгляд снова скользнул по мне – медленно, оценивающе. Задержался на открытых плечах, спустился ниже, вернулся к лицу. От этого взгляда дыхание сбилось.

Он поднял бокал, сделал глоток. Не отрывая глаз.

– Тебе идёт, – произнёс он наконец.

Кровь прилила к лицу. Я не знала, что ответить. Просто смотрела на него, чувствуя, как внутри всё сжимается и плавится одновременно.

Крис легонько толкнула меня под столом, возвращая в реальность.

Разговор плавно возобновился. Бьянка рассказывала историю о том, как на одном из фестивалей они играли под ливнем, и сцена превратилась в бассейн.

– Я поскользнулась и упала прямо на Лео! – смеялась она, вытирая слёзы. – Публика была в восторге. Думали, это часть шоу.

– А я потом полчаса воду с барабанов вытирал, – добавил Маттео.

– Но на концерте выглядело круто, – сказал Лео, глядя на него. – Ты даже не сбился с ритма.

– Привык уже, – Маттео пожал плечами. – За пять лет с вами научишься не реагировать на форс-мажоры.

Между ними промелькнула понимающая улыбка – та, что бывает только у людей, прошедших вместе много дорог.

– Как вы вообще чувствуете себя перед туром? – спросила я.

– Взволнованно, – честно ответил Тони, не отрывая взгляда от Крис. – Каждый тур как прыжок с обрыва. Не знаешь, что будет, но точно знаешь – будет незабываемо.

– Мне нравится дорога, – добавила Бьянка. – Новые города, новые люди. Это как постоянное приключение.

– Я просто люблю играть, – сказал Маттео просто, крутя бокал. – Где бы это ни было.

Леонардо молчал, глядя на меня. Потом произнёс тихо:

– А я люблю, когда на концерте понимаешь – вот она, та самая связь с залом. Когда тысячи людей чувствуют то же, что и ты.

Вечер тянулся в приятной дымке вина, смеха и историй. Крис и Тони всё больше погружались в свой мир – она смеялась над его шутками, но теперь он не просто шутил. Он говорил с ней серьёзно, тихо, наклоняясь ближе. Их пальцы переплелись на столе – незаметно для других, но я видела.

Бьянка рассказывала анекдоты, Винс следил, чтобы всем было комфортно. Маттео участвовал в разговоре, шутил, смеялся – легко и непринуждённо.

Но я чувствовала только Леонардо. Каждый его взгляд. Каждое случайное касание наших колен под столом – лёгкое, мимолётное, но отчего внутри всё переворачивалось.

В какой-то момент он встал. Легко коснулся моего плеча. Я почувствовала тепло его ладони. Этот жар прожёг кожу, дошёл до костей.

– Эва, – его голос был тихим, почти интимным. – Выйдем на минутку?

Я кивнула, не доверяя своему голосу. Встала, чувствуя, как дрожат ноги.

Мы вышли на террасу.

Прохладный вечерний воздух Милана окутал нас мгновенно. Я вздохнула глубже, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Небо было усыпано звёздами – редкость для большого города. Внизу мерцали огни, где-то играла тихая музыка, доносились обрывки смеха, клаксоны машин.

Леонардо встал у перил. Молча. Я остановилась рядом – близко, очень близко. Чувствовала тепло его тела, аромат его кожи. Этот запах сводил с ума. Мы молчали. Пауза затягивалась, становилась почти неловкой. Но в этом молчании было что-то притягательное, электрическое. Воздух между нами будто гудел.

Он достал сигарету, прикурил. Пламя на секунду осветило его лицо – резкие черты, тень от ресниц. Дым поднялся вверх, растворился в ночном воздухе. Выдохнул медленно, глядя на город.

– Здесь красиво, – произнёс он наконец.

– Да.

Мой голос прозвучал тише, чем я хотела.

Он повернулся ко мне. Посмотрел – долго, пристально. В свете уличных фонарей его глаза казались почти чёрными. В них читалось столько всего, что дыхание перехватило.

– Тебе холодно?

Я знала, что нет. Он знал, что нет. Но всё равно спросил.

– Немного, – соврала я.

Леонардо медленно снял пиджак, накинул мне на плечи. Его пальцы коснулись моей шеи – лёгкое, почти невесомое прикосновение. Но от него по телу прошла волна жара. Мурашки побежали по коже – от затылка вниз, по позвоночнику.

Я замерла. Не дышала. Чувствовала, как его пальцы задерживаются на коже – на секунду, на две. Тёплые. Нежные. Потом он убрал руку, но ощущение осталось.

Пиджак пах им. Я закрылась в этом аромате, как в коконе.

– В тот вечер… – начал он, глядя куда-то вдаль. Затянулся сигаретой. – После поцелуя…

Он не закончил фразу. Я ждала, почти не дыша. Сердце билось так громко, что мне казалось, он слышит.

– Что? – прошептала я.

Он повернулся ко мне. Бросил сигарету, растоптал. В его взгляде был огонь. Настоящий, обжигающий.

– Я не мог спать. Лежал и думал о тебе. О том, как ты дрожала в моих руках. О вкусе твоих губ. О том звуке, который ты издала, когда я…

Он замолчал. Сделал шаг ближе.

– Я не мог перестать думать о тебе.

Сердце пропустило удар. Ещё один. Я чувствовала, как внутри всё сжимается в тугой узел, как по коже бегут мурашки.

Леонардо сделал ещё шаг. Расстояние между нами сократилось до нескольких сантиметров. Я чувствовала его дыхание – тёплое, неровное, с привкусом табака и вина.

– Это проблема? – спросила я, и в моём голосе прозвучал вызов, которого я не планировала.

Он усмехнулся, но взгляд остался серьёзным.

– Огромная, – он провёл рукой по волосам, растрепал их ещё больше. – Потому что я никогда не чувствовал себя так. Как будто теряю контроль.

– И чем это плохо?

– Не знаю, – честно ответил он. – Я привык всё контролировать. На сцене, в жизни, в отношениях. – Пауза. Он посмотрел на меня так, что внутри всё перевернулось. – А с тобой я не могу. И это пугает меня не меньше, чем тебя.

Его откровенность ошеломила. Я ожидала уверенности, напора, той самоуверенности, которую он демонстрировал на сцене. Но не этой… уязвимости.

– Ты не такая, как другие девушки, – продолжал он тихо. – Ты не бросаешься мне на шею. Не пытаешься произвести впечатление. И от этого я схожу с ума ещё больше.

Знал бы он, сколько сил и терпения мне это стоит – держаться, и не вести себя так, как бешенная фанатка.

Его рука поднялась, пальцы коснулись моей щеки – медленно, осторожно, будто он боялся спугнуть. Я невольно прикрыла глаза. Его прикосновение было обжигающим и нежным одновременно.

– Эва, – прошептал он, и моё имя прозвучало как заклинание.

Я открыла глаза. Наши лица были так близко, что я различала золотистые искорки в его карих глазах. Видела, как его зрачки расширились.

– Я хочу узнать тебя, – продолжал он. – Всю. Настоящую. Что заставляет тебя смеяться в три часа ночи. О чём ты думаешь, когда смотришь в камеру. Почему ты вздрагиваешь, когда я подхожу слишком близко. – Он провёл большим пальцем по моей щеке. – Хочу знать всё.

Моё дыхание сбилось окончательно. Внутри всё дрожало – от страха, от желания, от чего-то непонятного и пугающего.

– Лео… – начала я, но не знала, что сказать дальше.

Он провёл большим пальцем по моей нижней губе. Медленно. Я замерла, чувствуя, как по телу прокатывается волна жара. Мой рот приоткрылся непроизвольно.

– Я знаю, что ты тоже чувствуешь это, – прошептал он. – Вижу это в твоих глазах. В том, как ты дрожишь, когда я рядом. В том, как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не вижу.

Он был прав. Господи, он был абсолютно прав. И это пугало меня больше всего.

– Это всё происходит так быстро, – призналась я, голос дрожал. – Я не… я не привыкла к такому.

– К чему?

– К тебе. К этому. – я сделала неопределённый жест рукой. – К тому, как ты заставляешь меня чувствовать. Будто я стою на краю обрыва.

Он наклонился. Медленно, давая мне время отстраниться. Но я не отстранилась. Не могла. Не хотела.

Его губы коснулись моих – мягко, почти невесомо. Вопросительно. Я замерла на секунду, мир остановился, а потом ответила на поцелуй.

И всё взорвалось.

Лео целовал меня глубже, страстнее. Его рука на моей талии сжалась, притянув ещё ближе. Я обхватила его за плечи, чувствуя твёрдость мышц под рубашкой, как подкашиваются ноги.

Вкус вина на его губах. Терпкий, сладкий. Я растворялась в этом поцелуе, теряя ощущение времени и пространства. Существовали только мы двое на этой террасе под миланским небом, под звёздами, которые казались такими близкими.

Его пальцы скользнули в мои волосы, запутались в прядях. Лента сползла, упала на пол. Я тихо застонала – непроизвольно, и почувствовала, как он улыбнулся губами. Поцелуй стал ещё жарче, требовательнее.

Его свободная рука скользнула вниз по моей спине, прижала меня ближе. Я чувствовала каждую линию его тела, его сердцебиение – такое же бешеное, как моё.

Потом откуда-то изнутри ресторана донёсся смех. Звон бокалов. Реальность ворвалась обратно. Мы оба вздрогнули, оторвались друг от друга.

Я тяжело дышала, пытаясь прийти в себя. Лео прижался лбом к моему лбу, его дыхание было таким же неровным. Горячее дыхание обжигало губы.

– Чёрт, – выдохнул он. – Эва… что ты делаешь со мной?

Я не могла говорить. Просто стояла, обхватив его за плечи, чувствуя, как бешено колотится сердце. Ноги не держали. Если бы он отпустил меня сейчас, я бы упала.

Он отстранился на полшага. Посмотрел на меня – в его глазах был огонь, желание, но и что-то ещё. Нежность. Смятение.

– Я хочу, чтобы ты была моей, – произнёс он тихо, но твёрдо.

Слова зависли в воздухе. Я смотрела на него, не в силах ответить. Слишком много эмоций, слишком много всего накатило разом.

– Лео, я…

– Не надо отвечать сейчас, – он коснулся пальцами моих губ, останавливая. – Просто подумай об этом. – Пауза. Он смотрел на меня так, что внутри всё таяло. – Но знай – я серьёзно. Это не игра для меня.

Он поправил прядь волос, выбившуюся из моей причёски, убрал за ухо. Это простое, нежное движение растопило что-то внутри. Последние остатки защиты.

– Нам нужно вернуться, – прошептала я.

Он усмехнулся – и в этой усмешке была и нежность, и что-то хищное.

– Ты права. Пойдём.

Мы двинулись к двери. Я нагнулась, подняла ленту с пола. Руки дрожали. Лео взял её у меня, встал сзади, завязал на моих волосах. Его пальцы коснулись затылка – легко, но этого было достаточно, чтобы по спине снова пробежали мурашки.

Когда мы вернулись к столу, разговор был в самом разгаре. Бьянка рассказывала что-то про фестиваль, активно жестикулируя, её глаза горели азартом. Тони и Крис сидели совсем близко, склонившись друг к другу и о чём-то шёпотом переговариваясь со смешками. Винс что-то сосредоточенно записывал в телефон. Маттео сидел и внимательно всех слушал.

– А мы уже думали, вы сбежали в ночь, – сказал он легко.

– Просто подышали воздухом, – ответил Лео, возвращаясь на своё место. – В ресторане душно.

Он сказал это так естественно, что никто не усомнился. Только Крис бросила на меня быстрый, оценивающий взгляд. Увидела растрёпанные волосы, блеск в глазах. Её брови поползли вверх. Я едва заметно покачала головой: потом расскажу.

Бьянка продолжила рассказ, и внимание переключилось.

– Готовы переходить в клуб? – спросил Винс, когда ужин подошёл к концу.

– Готовы! – хором ответили все.

Машина ждала нас у входа. Мы все втиснулись внутрь – Бьянка, Винс и Маттео на одной стороне, мы с Лео, Крис и Тони – на другой.

В машине было тесно, но уютно. Лео взял меня за руку. Его большой палец медленно поглаживал мою ладонь – лёгкое, почти незаметное движение, но от него по телу разливалось тепло.

Я смотрела в окно на проносящийся мимо Милан – огни, витрины, людей. Город жил своей ночной жизнью, и мы были частью этого.

– О чём думаешь? – тихо спросил Лео, наклонившись к моему уху.

– О том, что месяц назад я даже представить не могла, что буду здесь.

– А сейчас рада, что здесь?

Я повернулась к нему. Его лицо было так близко, что я чувствовала его дыхание.

– Конечно, – прошептала я.

Он улыбнулся – медленно, тепло.

Маттео что-то говорил Бьянке, та смеялась. Тони шептал что-то Крис на ухо, она краснела и толкала его в плечо. Винс просматривал что-то в телефоне, улыбался довольно.

Мы были как семья.

Машина остановилась у входа в клуб. Музыка гремела даже снаружи – тяжёлый бас, который чувствовался в груди.

– Ну что, готовы зажечь эту ночь? – воскликнула Бьянка, выскакивая из машины.

Мы вошли в клуб. Музыка окутала нас мгновенно – громкая, пульсирующая, живая. Огни мигали в такт, люди танцевали, воздух был наполнен энергией и ожиданием.

Винс провёл нас в VIP-зону на втором этаже. Заказал шампанское. Бутылки выстроились на столе, запотевшие и манящие.

– За незабываемый вечер! – провозгласил он, поднимая бокал.

– За нас! – добавила Бьянка. – За то, что мы вместе!

Глава 12

Наша зона была шумной, но не настолько, чтобы заглушить разговоры. Мягкий свет, музыка на фоне, запах коктейлей и дыма. Мы устроились за большим столом в углу, и я впервые за весь вечер почувствовала, что могу просто расслабиться.

Крис и Тони уже продолжали вовсю флиртовать – она смеялась над каждой его шуткой, а он то и дело находил причину коснуться её руки или плеча. Бьянка рассказывала Винсу что-то про последний концерт, размахивая руками. Леонардо стоял у бара, разговаривал с барменом на итальянском.

Маттео сидел на краю дивана, чуть в стороне от общего веселья. Крутил бокал, смотрел в красное вино, как будто там было что-то интересное. Плечи опущены, голова слегка наклонена. На нём не было той обычной маски невозмутимости – сейчас он просто выглядел уставшим.

Я подсела рядом, не говоря ни слова.

Он покосился на меня, и уголок его губ дрогнул в подобии улыбки.

– Заметно?

– Что ты хочешь сбежать? – я тоже взяла свой бокал. – Немного.

Он тихо рассмеялся.

– Каждую секунду. Но если уйду, Винс меня убьёт. Он считает, что такие вечера "сближают команду".

– А они не сближают?

Маттео пожал плечами, всё ещё глядя в бокал. За нашими спинами Бьянка что-то рассказывала, Крис и Тони хохотали. А мы сидели в своём тихом пузыре, где слова не нужно было произносить громко.

– Не знаю, – наконец сказал он. – Иногда мне кажется, что я просто здесь. Физически. А сам где-то далеко.

Я кивнула, хотя он не смотрел на меня. Я понимала. Слишком хорошо понимала.

Пауза. Он сделал глоток вина. Я смотрела на его профиль – на тёмные пряди волос, падающие на лицо, на линию скул.

– Когда ты пять лет делаешь одно и то же, – продолжил он тише, – становится страшно остановиться. Вдруг окажется, что ты вообще не знаешь, кто ты без этого.

Где-то в углу комнаты кто-то включил другую песню. Лео громко что-то комментировал, его голос прорезал воздух – энергичный, живой. Маттео дёрнулся, будто от резкого звука, и я увидела, как он сжал челюсть.

– Музыка же помогла тебе, – прошептала я осторожно. – После…

Я не договорила, но он понял. Его пальцы сжали бокал так сильно, что я испугалась, что стекло лопнет.

Долгая пауза. Я почти пожалела, что спросила.

– Помогла, – его голос был ровным, но я слышала напряжение под этим спокойствием. – Но не так, как все думают. Музыка не спасла меня. Она просто заглушила боль настолько громко, что я перестал её слышать.

Он наконец посмотрел на меня, и в его глазах была такая обнажённость, что я не смогла отвести взгляд.

– А это не одно и то же, – закончил он.

Я не дышала. Не знала, что сказать. Мне хотелось коснуться его руки, плеча, сказать что-то утешительное, но всё казалось неправильным. Слишком мелким для того, что он только что открыл.

– Иногда мне тоже кажется, что я притворяюсь, – вырвалось у меня. – Делаю вид, будто знаю, что делаю. А на самом деле каждый день боюсь, что кто-то поймёт – я не принадлежу этому миру.

Маттео смотрел на меня долго. Изучающе. Потом его лицо смягчилось.

– Знаешь, что я понял? – он чуть повернулся ко мне, и наши колени почти соприкоснулись. – Все притворяются. Лео делает вид, что ему всё легко даётся. Тони прячется за шутками. Бьянка изображает, что ей плевать на мнение других. – Он усмехнулся без радости. – Мы все носим маски. Просто у некоторых они лучше держатся.

– Спасибо, – прошептала я.

– За что?

– За то, что не сказал "всё будет хорошо"или "ты справишься". – Я посмотрела на него. – За честность.

Мы замолчали. Музыка играла. Кто-то смеялся. Крис что-то громко рассказывала, и все вокруг хохотали. Я смотрела на свои руки, сжимающие бокал, и чувствовала, как что-то внутри устраивается на место. Как будто я только что поняла что-то важное, но не могла сформулировать что именно.

Маттео откинулся на спинку дивана, закрыл глаза. Выдохнул. И я увидела, как напряжение покидает его плечи.

Тем временем Бьянка встала из-за стола, потянув за собой остальных.

– Всё, хватит сидеть! Танцы! Кто со мной?

Крис вскочила первой, схватив Тони за руку. Они помчались на танцпол, и я не могла сдержать улыбку, наблюдая, как они светятся от счастья.

– Ты не пойдёшь? – спросил Маттео.

– А ты?

– Я пас, – он усмехнулся. – Танцы – не моя стихия. Я лучше посижу здесь и буду делать вид, что мне это всё интересно.

Я рассмеялась.

– Тогда составлю тебе компанию.

Но не успела я допить коктейль, как почувствовала чьё-то присутствие рядом. Обернулась – Леонардо стоял у стола, и в его глазах плясали огоньки. Он улыбался, но не той сценической улыбкой, которую я видела на концертах, а мягко, почти застенчиво.

– Потанцуешь со мной? – его голос был тише обычного, интимнее.

Я взглянула на Маттео. Он поймал мой взгляд и чуть заметно кивнул, улыбаясь уголками губ.

Я протянула руку Лео, и его пальцы сомкнулись на моих – тёплые, уверенные. Он повёл меня на танцпол, не отпуская, и обернулся:

– Я весь вечер ждал момента, когда смогу украсть тебя.

– Украсть? – я улыбнулась. – Я же всё время и так была рядом.

– Тогда я просто хотел быть эгоистом, – он развернул меня к себе, рука легла на талию, притянул ближе. – И не делиться тобой ни с кем. Даже на пару минут.

Музыка медленно лилась из колонок. Мы начали двигаться, и я почувствовала, как его рука на моей спине направляет меня – не властно, а бережно, как будто я была чем-то хрупким.

– Ты сегодня невероятная, – прошептал он, и я подняла взгляд.

Его глаза были совсем близко – тёмные, тёплые, в них читалось что-то, от чего внутри всё перевернулось.

– Спасибо, – прошептала я, чувствуя, как горят щёки.

– Нет, правда, – он провёл рукой чуть ниже по спине, его пальцы остановились у изгиба. – Ты даже не представляешь, как сложно было сидеть там и делать вид, что я слушаю разговор, когда всё, о чём я мог думать – это ты.

Я вздрогнула от его слов, от прикосновения, от того, как он смотрел. Он заметил – его губы дрогнули в улыбке.

– Я смущаю тебя?

– Немного, – призналась я.

– Хорошо, – он наклонился ближе, его щека коснулась моей, и я услышала его голос у самого уха, низкий, вибрирующий. – Потому что ты смущаешь меня с того самого момента, как я увидел тебя на фестивале.

Я закрыла глаза, и мир сузился до этого – его рука на моей спине, его дыхание у уха, запах его парфюма, тепло его тела. Мы двигались медленно, в такт музыке, и казалось, что время остановилось.

– Эва, – прошептал он, и в том, как он произнёс моё имя, была такая нежность, что дыхание перехватило.

– Да?

– Я рад, что ты здесь. Что ты… – он запнулся, будто подбирая слова. – Что ты согласилась поехать с нами.

Я улыбнулась, не открывая глаз:

– Я тоже.

Его рука на моей спине сжалась чуть сильнее, притягивая меня ближе, и я позволила себе прижаться к нему. Чувствовала, как бьётся его сердце – быстро, неровно. Как и моё.

Когда песня начала затихать, он не отпустил меня сразу. Мы просто стояли, обнявшись, ещё несколько секунд. Потом он медленно отстранился, его руки задержались на моей талии.

Посмотрел мне в глаза – долго, серьёзно. Потом поднял мою руку и коснулся губами моих пальцев. Лёгкий поцелуй, но от него по коже побежали мурашки.

– Спасибо за танец, – его голос был хриплым.

– Спасибо тебе, – прошептала я.

Он не отпустил мою руку, переплёл наши пальцы и потянул за собой.

– Пойдём. Иначе я не отвечаю за себя и украду тебя снова.

Я рассмеялась, и мы пошли к столу вместе, рука в руке. Крис заметила нас и изобразила обморок от восторга. Я покачала головой, улыбаясь, но не отпустила руку Лео.

Даже когда мы сели, он не разжал пальцы. Просто держал мою ладонь в своей, иногда поглаживая большим пальцем.

– Окей, ребята! – объявил Тони, плюхаясь на стул и притягивая к себе Крис. – Пора поднять градус веселья. Играем в "Правду или действие".

– Серьёзно? – Бьянка подняла бровь. – Нам что, по пятнадцать?

– Да ладно, – Крис оживилась. – Будет весело!

Все согласились, хоть и с разной степенью энтузиазма. Тони поставил бутылку в центр стола, первой под удар попала Бьянка.

– Тогда, признавайся, что самое безумное, чего мы еще не знаем, происходило с тобой?Она усмехнулась и потянулась за бокалом. – Ну что, правда или действие? – усмехнулся Тони. – Правда, – небрежно ответила девушка.

– Самое безумное? Я однажды случайно попала в документальный фильм. Про уличных художников.

– Случайно? – Маттео приподнял бровь.

– Ну да. Я была пьяная, шла домой, увидела стену и баллончик с краской, который кто-то бросил. Подумала: "А почему бы нет?"И начала рисовать.

Она сделала паузу.

– Проблема в том, что это была не просто стена. Это была стена мэрии. А художник, который бросил баллончик, убежал от полиции. И когда копы вернулись – я всё ещё там стояла с баллончиком в руках и “узорами на стене”.

Леонардо расхохотался так, что чуть не упал.

– Тебя арестовали?!

– Почти. Рядом оказалась съёмочная группа, которая снимала фильм про стрит-арт. Они подумали, что я часть акции, и начали меня снимать. Я вошла в роль: говорила что-то про "протест против системы"и "свободу самовыражения". Меня показали в фильме. Мама увидела его потом на фестивале документального кино.

Крис вытирала слёзы.

– Это лучшая история, которую я слышала.

– Спасибо, – Бьянка поклонилась. – Я стараюсь.

Все взорвались смехом. Бутылка закружилась снова. Остановилась на Маттео.

– Правда, – сказал он коротко.

Бьянка наклонилась к нему.

– Что самое худшее ты когда-либо делал из-за страха?

Маттео замолчал, взгляд потух.

– Самое худшее…предыстория такая: я встречался с девушкой. Года полтора, может больше. Она была… правильной. Умная, добрая, любила меня.

Он сделал паузу.

– Однажды она сказала, что хочет познакомить меня со своими родителями. Официально. Серьёзно. И я… запаниковал. Сказал, что нам нужно притормозить. Что я не готов.

– И что? – Крис наклонилась вперёд.

– Она ушла. Правильно сделала. – Маттео потёр переносицу. – А через два месяца я понял, что был готов. Просто боялся, что если впущу кого-то так близко, если это станет реальным – я всё испорчу. Как всегда. Проще было оттолкнуть её первым.

– Ты пытался её вернуть? – спросила я тихо.

– Хотел, но было поздно. Она уже встречалась с другим. – Он усмехнулся. – Самое смешное, что он был похож на меня. Только без этого идиотского страха.

Леонардо молча сжал его плечо.

Бутылка снова закружилась. Остановилась на мне.

– Эва, – Тони наклонился вперёд с хитрой улыбкой. – Правда или действие?

Я сделала глубокий вдох.

– Правда.

– Хорошо. Назови одну вещь, которую ты боишься признать вслух.

Все смотрели на меня. Я чувствовала, как внутри разворачивается что-то тяжёлое и острое.

– Я боюсь показывать, что не справляюсь, – сказала я медленно. – Не потому что стыжусь слабости. А потому что если я покажу – и мне не помогут, или отвернутся, или скажут, что я преувеличиваю… я не переживу этого. Проще делать вид, что всё нормально, справляться самостоятельно и скрываться за маской заядлого оптимиста. Всегда.

Тони нахмурился.

– Но ты же просила о помощи раньше…

– Нет, – я покачала головой. – Я намекала. Я давала понять, что устала, что грустно, что тяжело. Но я никогда не говорила: "Мне невыносимо. Помоги мне. Пожалуйста". Потому что это… финально. Если я скажу это вслух – и человек не откликнется – значит, я одна.

Маттео смотрел на меня так, будто видел насквозь.

– Ты боишься узнать правду?

– Да, – я сглотнула. – Пока я не прошу напрямую, я могу верить, что если бы попросила – мне бы помогли. Это… надежда. А если я попрошу и получу отказ… или равнодушие… тогда мне придётся признать, что я и правда не так важна, как думала.

Я почувствовала, как Крис сжала мою руку под столом, и посмотрела на неё.

– Есть только один человек, перед кем я не боюсь, – сказала я тихо, глядя на подругу. – Крис. Она единственная, кто знает меня на миллион процентов. Перед кем я могу сломаться, попросить, закричать, расплакаться – и знать, что она не уйдёт. Не осудит. Не скажет, что я преувеличиваю. С ней я не притворяюсь.

Крис молча обняла меня. Крепко, без слов. И этого было достаточно.

– Поэтому я всегда справляюсь сама, – я продолжила, глядя на остальных через её плечо. – Так безопаснее. Не просишь – не получаешь отказ. Не открываешься – не ранят. Я просто… не могу рисковать так с каждым. У меня нет на это сил.

Маттео не сказал ничего, но в его взгляде было что-то новое. Понимание. И что-то ещё, похожее на тихое обещание.

Леонардо молчал, глядя на меня с выражением, которое я не могла прочитать.

Бутылка снова закрутилась. Остановилась на Крис.

– Давайте хватит откровений, действие, – уверенно сказала она.

Тони прищурился.

– Позвони кому-нибудь из контактов наугад и признайся в любви. Серьёзно, как будто это правда.

– Это жестоко, – Крис скривилась, но достала телефон. – Окей. Закрываю глаза и тыкаю.

Она ткнула в экран, посмотрела и расхохоталась.

– О боже. Это Юлиан. Мой бывший босс.

– Ещё лучше, – Бьянка потёрла руки. – Давай, включай громкую связь.

Крис набрала номер. Через три гудка ответили.

– Кристина? – мужской голос звучал удивлённо. – Ты в порядке? Сейчас почти полночь.

– Юлиан, – Крис сделала глубокий вдох, и мы все затаили дыхание. – Мне нужно тебе кое-что сказать. Я… я больше не могу это скрывать. Я влюблена в тебя. Уже давно. И не могу больше молчать.

Пауза была оглушительной.

– Кристина… ты пьяна?

– Абсолютно трезва, – Крис боролась со смехом. – Я просто… люблю тебя.

– Господи. Слушай, я… я женат. У меня трое детей. Ты знаешь мою жену.

– Знаю, – Крис закрыла лицо рукой. – Но любовь не выбирает, Юлиан.

Леонардо уже давился от смеха.

– Кристина, может, нам стоит поговорить завтра? Когда ты протрезвеешь?

– Хорошо. Прости за беспокойство. Спокойной ночи.

Она бросила трубку, и все взорвались хохотом.

– Завтра будет интересный разговор, – заметил Маттео.

– Завтра я сменю номер, – Крис вытерла слёзы. – Боже, его голос. "Ты знаешь мою жену".

– Ладно, хватит, – вдруг сказал Винс, поднимаясь. – Пора на свежий воздух, а то здесь дышать нечем.

Мы вышли на улицу. Прохладный ночной воздух приятно обдал разгорячённые лица. Ночной Милан был тихим, только где-то вдалеке играла музыка из бара. Я достала сигарету, руки слегка дрожали. Бьянка, единственная некурящая, скрестила руки на груди и усмехнулась:

– Ну что, теперь буду стоять и дышать вашим дымом? Романтика.

– Ты могла бы тоже начать, – подмигнул ей Тони. – Из солидарности.

– Или вы могли бы бросить. Тоже из солидарности, – парировала она.

Мы рассмеялись. Стояли кучкой, молчали. После всех откровений внутри разговоры казались лишними. Я чувствовала на себе взгляд Лео, но не решалась поднять глаза.

– Это был хороший вечер, – сказала Крис, выдыхая дым в ночное небо.

– Да, – тихо согласилась я.

Леонардо докурил, затушил сигарету и подошёл ко мне. Взял за руку – просто, без вопросов – и повёл чуть в сторону, подальше от остальных. Я оглянулась на Крис, она подмигнула мне и отвернулась, продолжая разговор с Тони.

Мы остановились в нескольких метрах от группы, в тени здания. Лео развернул меня к себе и просто смотрел мне в глаза долго, внимательно.

– Эва, – он заговорил тихо, он все еще держал мою руку. – Когда ты говорила там, внутри… Про то, что боишься просить о помощи, боишься открыться. Я слышал каждое слово.

Я кивнула, не в силах произнести ни звука.

– Я не хочу быть тем, кого ты боишься, – он провёл большим пальцем по моей ладони. – Я хочу быть тем, с кем тебе не страшно. Как с Крис. Понимаешь?

– Понимаю, – прошептала я.

– Я хочу, чтобы ты знала, – он шагнул ближе, – что я здесь. Что ты можешь рассчитывать на меня. Можешь говорить мне, когда тяжело. Можешь показывать, что не справляешься. И я не уйду. Не отвернусь. Никогда.

Его рука поднялась к моему лицу, пальцы коснулись щеки, и я перестала дышать.

– Хорошо? – спросил он, и в его голосе была такая нежность, что внутри всё сжалось.

Я только кивнула.

Лео улыбнулся мягко, тепло и шагнул совсем близко. Его рука на моей щеке, другая легла на талию. Он смотрел мне в глаза ещё секунду, давая время, давая выбор. А потом наклонился и поцеловал меня.

Мир исчез. Остался только он – его губы на моих, его рука на моей щеке, его тепло, его запах. Я закрыла глаза и позволила себе просто быть в этом моменте. Леонардо. Человек, которого я видела на видео сотни раз, чей голос знала наизусть, о ком мечтала как о недостижимой звезде. А сейчас он целовал меня. Меня. Обычную девчонку из кофейни. Это было нереально. Невозможно. И абсолютно реально одновременно.

– Эва, – его голос был хриплым. – Открой глаза.

Я послушалась. Он смотрел на меня с такой нежностью, что хотелось плакать и смеяться одновременно.

– До завтра, – прошептал он, провёл большим пальцем по моей нижней губе и улыбнулся. Развернулся и пошёл к машине, помахав остальным на прощание.

Крис подошла, обняла меня за плечи.

– Ну что, – прошептала она. – Ты наконец-то осознала? Поверила?

Я кивнула, не в силах говорить. Мы пошли по пустым ночным улицам Милана. Ветер приятно обдувал разгорячённые лица, унося остатки вечера. Мы молчали, идя по брусчатке. Город спал, фонари отбрасывали длинные тени, и казалось, что весь мир принадлежит только нам двоим.

– Эва, – вдруг серьёзно сказала Крис. – Только прошу, не начинай снова всё усложнять. Если тебе с ним хорошо – будь с ним. Не думай о том, что может пойти не так.

– Постараюсь.

Мы дошли до отеля, поднялись в номер. Я упала на кровать, чувствуя приятную усталость во всём теле. Телефон завибрировал – сообщение от Леонардо.

«Ты спишь?»

Я улыбнулась, набирая ответ.

«Нет. А ты?»

«Пытаюсь. Не получается.»

Пауза. Потом:

«Спокойной ночи, tesoro.»

Я положила телефон на тумбочку, закрыла глаза и улыбнулась в темноту. Этот вечер изменил что-то. Я больше не чувствовала себя гостьей в чужой жизни. Я была на своём месте.

Глава 13

Телефон орал.

Не звонил – орал. Будильник, который я точно не ставила, визжал так, будто началась пожарная тревога.

Я шарила рукой по тумбочке между двумя кроватями, пытаясь заткнуть эту адскую штуку, и случайно смахнула что-то на пол.

– Крис! – я простонала. – Ты снова трогала мой телефон?!

– Ты сама просила! – её голос донёсся из ванной сквозь шум воды. – "Крис, разбуди меня в восемь, даже если я буду умолять не делать этого!"

Я перевернулась на спину, уставившись в белый гостиничный потолок. Солнце пробивалось сквозь плотные шторы, и я уже знала – день начался, хочу я того или нет. Не успев толком проснуться, я умылась и пошла работать, дедлайны не ждали. Я подключила камеру, открыла папку с сотнями кадров и из них мне как-то нужно было выбрать лучшие для промо в соцсетях. Я поняла, что я застряла не на один час.

Я начала с групповых фото. Один снимок сразу привлёк внимание – они стояли у серой стены студии, будто замерли перед выходом на сцену. Леонардо в центре, Бьянка рядом с вызовом во взгляде, Маттео чуть в тени, Тони с той самой полуулыбкой. Это не была постановка – это был момент, когда они были собой. Я смотрела на этот кадр и вдруг поняла – они не просто группа. Они семья. Со своими ролями, динамикой, невысказанными связями. И я была свидетелем этого.

Дальше – фото с репетиции. Бьянка с басом, волосы разлетелись, Леонардо поёт, лицо напряжено, Маттео за барабанами, Тони смеётся над чем-то своим. Энергия била из этого кадра – живая, неукротимая.

Я перешла к портретам.

Бьянка всегда была уверена в кадре – каждое движение, каждый взгляд продуманы, хотя на самом деле это как раз просто было ее естественное поведение, ее уверенность. На одном снимке она буквально зависла в прыжке, волосы разлетелись, лицо светилось. Я поймала тот самый момент, когда она была чистой энергией, без фильтров и масок. Я улыбнулась, глядя на этот кадр. Бьянка бы точно его оценила.

Тони – его портрет с гитарой. Он сидел, скрестив ноги, смотрел в камеру с той самой улыбкой, которая мгновенно поднимала настроение. Но на другом фото он был совсем другим – спокойным, задумчивым, листал телефон. Это был Тони без маски весельчака.

Маттео. Его фото всегда требовали времени – он не раскрывался сразу. На одном снимке он играл на барабанах, полностью погружённый в процесс, глаза полузакрыты, руки летали над установкой. А на другом – сидел на полу студии, облокотившись на стену с закрытыми глазами. Спокойный, отстранённый, в своём мире. Вокруг – инструменты, провода, хаос, а он будто находился где-то далеко.

И наконец – Леонардо.

Я не специально оставила его напоследок. Просто так получилось. Ну ладно, может, немного специально.

Чёрно-белый кадр. Он сидел в полутьме, лицо освещено одной лампой, пальцы небрежно касались подбородка. Я помнила, как делала этот снимок – боялась нарушить момент, щёлкнула затвором так тихо, как только могла. Он даже не заметил. Сейчас, глядя на это фото, я невольно улыбнулась. Вспомнила, как он смотрел на меня вчера перед поцелуем – точно так же серьёзно, сосредоточенно.

Ещё один снимок – он стоял у окна, руки в карманах, взгляд куда-то в сторону. Профиль резкий, свет падал сбоку, создавая глубокие тени. Он выглядел задумчивым, почти уязвимым. Я помню, как в тот момент хотела спросить, о чём он думает, но не решилась.

В дверь постучали. Я так глубоко ушла в работу, что даже не сразу услышала. Только когда дверь открылась, я моргнула и оторвалась от экрана.

Крис вошла с двумя стаканами кофе в руках и ухмылкой на лице.

– Принесла тебе кое-что, чтобы ты не умерла от переутомления, – она протянула мне один из стаканов. – Капучино с карамельным сиропом, как ты любишь.

– Ты моё спасение, – выдохнула я с благодарностью, жадно делая первый глоток.

Крис устроилась рядом на кровати, скрестив ноги, и посмотрела на мой экран через плечо.

– Так-так-так, – протянула она. – И сколько ты уже сидишь, залипая на фотки своего бойфренда?

– Я не залипаю, – возразила я. – Я работаю. Отбираю кадры для промо.

– Ага, конечно, – Крис прыснула. – Поэтому ты сидишь с такой дурацкой улыбкой и смотришь на эту, – она ткнула пальцем в экран, где было чёрно-белое фото Лео, – уже минут пять?

Я почувствовала, как краснею.

– Это хороший кадр!

– О, это отличный кадр, – согласилась Крис, театрально вздохнув. – Как и все остальные триста его фоток. Боже, какая тяжёлая у тебя работа – выбирать из сотен снимков красивого итальянца, который, кстати, вчера тебя поцеловал. Прямо при всех. Как ты вообще справляешься с такими страданиями?

Я закрыла лицо руками:

– Крис, прекрати.

– Не-а, – она явно наслаждалась моментом. – Я видела, как ты стояла после этого поцелуя. Ты выглядела так, будто тебя ударило молнией. В хорошем смысле.

– Ты преувеличиваешь.

– Эва, ты даже не услышала, когда я позвала тебя три раза. Просто стояла и смотрела ему вслед с лицом "я выйду замуж за этого человека".

Я застонала:

– Я так не выглядела!

– Выглядела, – Крис рассмеялась и толкнула меня плечом. – Но это мило, если честно. Я давно не видела тебя такой… светящейся.

Я посмотрела на неё, и что-то в её взгляде было тёплым, искренним.

– Правда?

– Правда, – она улыбнулась. – Ты вся сияешь. И это очень круто. Даже если ты и правда влюблена как идиотка.

– Я не… – я запнулась, потому что отрицать было бессмысленно. – Ладно. Может, немного.

– Немного? – Крис фыркнула. – Эва, ты смотришь на его фотки так, будто он святой на иконе.

Я швырнула в неё подушку, но сама рассмеялась:

– Ты невыносима.

– Я реалистична, – Крис поймала подушку и обняла её. – Кстати, а он тебе писал сегодня?

Я моргнула:

– Не знаю. Я не смотрела в телефон.

– Что?! – Крис вытаращила глаза. – Эва, ты серьёзно? Вас поцеловал сам Леонардо из Darknights, и ты даже не проверила телефон?!

– Я работала! Не хотела отвлекаться.

– Боже мой, – Крис покачала головой, но улыбалась. – Ты такая странная. Но ладно, это я тебя и люблю.

Крис встала и потрепала меня по голове.

– И заканчивай уже со своим залипанием. У меня есть одна идея, хочу поделиться, но мне нужны сто процентов твоего внимания.

– Я вся твоя, говори.

– Все сейчас сидят в TikTok и Reels. Что если мы начнём снимать короткие видео для группы? Закулисье, репетиции, какие-нибудь челленджи. Люди обожают такое.

Я задумалась. Идея была хорошей.

– Знаешь, это действительно круто. Можно показать их с другой стороны. Не только сцену, но и то, что за ней.

– Вот именно! – обрадовалась Крис. – Позвонить Винсу и попросить встречу?

– Можешь?

– Конечно. Я же твой ассистент, не забывай, – подмигнула она и набрала номер.

Спустя пару часов мы встретились с группой в небольшом кафе неподалёку от студии. Место было уютным – деревянные столы, мягкий свет, запах свежей выпечки и кофе.

Мы с Крис вошли, и я сразу услышала громкий смех Бьянки – она держалась за живот, а Тони что-то изображал руками с таким пафосом, будто рассказывал историю века.

– …и я говорю ему: "Чувак, это не моя гитара!"– Тони развёл руками, изображая возмущение. – А он мне: "Тогда почему на ней твоё имя?"

Леонардо покачал головой, усмехаясь. Маттео смотрел на Тони с той самой лёгкой улыбкой, которая говорила: "Я это слышал сто раз, но всё равно смешно".

Лео первым заметил нас. Поднял взгляд, и наши глаза встретились. Он улыбнулся – не широко, но тепло – и поднялся с места.

– Наконец-то, – Тони помахал нам. – А то Бьянка уже угрожала заказать без вас.

– Я бы не посмела, – фыркнула Бьянка. – Садитесь быстрее.

Лео отодвинул для меня стул, и его рука на секунду задержалась на моей спине, когда я садилась. Лёгкое прикосновение, почти незаметное, но от него внутри всё потеплело. Я села между ним и Маттео, и это ощущение было странным – комфортным и волнующим одновременно.

Маттео повернулся ко мне, кивнул в приветствии. В его взгляде было что-то мягкое, доброе.

– Как работа? Закончила с фотографиями?

– Почти, – улыбнулась я. – Осталось совсем чуть-чуть.

– Она три часа сидела и залипала на них, – встрял Крис, устраиваясь напротив. – Особенно на одного конкретного человека.

Я пнула её под столом. Она ухмыльнулась.

Лео наклонился ближе, его голос был тихим, только для меня:

– Надеюсь, я там хорошо получился.

– Ты всегда хорошо получаешься, – выпалила я и тут же почувствовала, как краснею.

Он рассмеялся – низко, довольно – и его пальцы скользнули по столу, на мгновение коснувшись моих.

– Окей, – я откашлялась, пытаясь вернуться в рабочий режим, и открыла планшет. – У Крис появилась идея, как оживить ваши соцсети.

– Мы что, мертвецы? – Тони притворно обиделся.

– Почти, – парировала Крис. – Когда ты в последний раз постил что-то, кроме селфи в зеркале?

– Эй, мои селфи собирают тысячи лайков!

– От твоей мамы и её подруг, – Бьянка толкнула его в плечо.

Все засмеялись. Я воспользовалась паузой:

– Мы предлагаем снимать короткие видео. TikTok, Reels. Закулисье, репетиции, ваша жизнь вне сцены.

Леонардо наклонился вперёд, заинтересовавшись.

– Что именно ты имеешь в виду?

– Например, – я показала несколько примеров на экране, – как вы готовитесь к концерту. Или челлендж – каждый играет на инструменте другого.

Маттео поднял бровь.

– Ты хочешь, чтобы я взял гитару Тони?

– Да, – усмехнулась Крис. – И расстроил её окончательно.

– Боюсь, ты будешь удивлена, когда я начну играть, – ухмыльнулся Маттео.

– Эй! – возмутился Тони. – Моя гитара – святое.

– Тогда не трогай мои барабаны, – спокойно ответил Маттео, но в его глазах читалась усмешка.

Тони открыл рот, чтобы возразить, но Бьянка его опередила:

– Мне идея нравится. Можно ещё снять "утро музыканта на гастролях".

– Только если ты покажешь, как выглядишь до первой чашки кофе, – поддразнил Тони.

– Договорились. Но тогда ты покажешь свою коллекцию носков с единорогами.

Пауза. Все уставились на Тони.

– Погодите, – Винс медленно повернулся к нему. – У тебя есть носки с единорогами?

– Целая коллекция, – подтвердила Бьянка, изо всех сил сдерживая смех. – Видела в автобусе.

Тони покраснел до корней волос:

– Это были подарки от фанатов!

– Которые ты носишь, – уточнила Бьянка.

– Потому что они удобные!

Крис прыснула в свой кофе. Я прикрыла рот рукой, пытаясь не рассмеяться. Даже Маттео улыбался – шире, чем обычно.

– Ладно, хватит издеваться над Тони, – вмешался Леонардо, хотя сам еле сдерживался. – Эва, продолжай.

Маттео, который до этого в основном молчал, вдруг заговорил:

– А что если снять, как каждый из нас объясняет свою роль в группе? Без репетиций, просто своими словами. Честно.

Все замолчали, обдумывая. Я посмотрела на него – он смотрел в стол, явно не ожидая такого внимания.

– Это сильная идея, – медленно сказал Леонардо. – Показать, что мы не просто играем музыку. Что у каждого своя история, своя причина.

– Только если Тони не начнёт философствовать, – добавила Бьянка. – Помните, в прошлый раз он полчаса рассказывал журналисту, почему гитара – это продолжение души?

– Потому что это правда! – Тони вскинул руки. – Гитара – это…

– Продолжение души, мы поняли, – Бьянка похлопала его по плечу.

Я рассмеялась и подняла руку, останавливая начинающийся спор:

– Окей, окей. Мы попробуем всё. Начнём завтра с репетиции, посмотрим, что получится. Снимем процесс, посмотрим реакцию.

Винс кивнул, явно довольный:

– Звучит как план. Крис, отличная идея. Серьёзно.

Я увидела, как её щёки заливаются лёгким румянцем.

– Всегда пожалуйста.

После того как все детали были обсуждены, мы начали собираться. Крис первой взяла свой рюкзак.

– Ладно, я сворачиваюсь. Мне нужно немного отдохнуть. Эва, ты идёшь?

Я собиралась ответить, но Леонардо мягко коснулся моего плеча.

– Может, погуляем? Вечер такой приятный.

Я взглянула на Крис – она ухмыльнулась, будто всё понимала.

– Конечно, идите. Я справлюсь сама.

– Спасибо, Крис, – сказала я.

Все потихоньку разошлись, оставив нас с Леонардо вдвоём.

Мы вышли из кафе, и Милан встретил нас волной звуков – мотороллеры, музыка из открытых окон, смех компаний на террасах. Солнце уже понемногу клонилось к горизонту, окрашивая старые здания в золотисто-розовые тона.

Леонардо остановился на тротуаре, достал сигарету, покрутил в пальцах, но не закурил.

– Куда теперь? – спросила я.

Он посмотрел на меня, прищурившись от солнца.

– Хочешь увидеть настоящий Милан? Не тот, что в путеводителях.

– Хочу.

– Тогда за мной, – он кивнул в сторону узкого переулка и зашагал, засунув руки в карманы брюк.

Я поспешила следом. Мы свернули с оживлённой улицы, и город сразу изменился – стал тише, уютнее. Старые дома с облупившейся охристой штукатуркой, балконы с геранью в горшках, бельё на верёвках между окнами.

– Здесь живут настоящие миланцы, – сказал Леонардо, оглядываясь через плечо. – Те, кто помнит город без туристов и "Старбаксов".

– Ты часто сюда приходишь?

– Не очень, я не так часто бываю в Милане, но каждый раз, когда мы приезжаем, стараюсь прогуляться.

Мы шли медленно, никуда не спеша. Леонардо показывал на дома, рассказывал истории – как однажды Тони, гуляя тут, споткнулся и упал фонтан. Как Бьянка здесь встретила первую любовь – девушку-художницу, которая расписывала стены. Я улыбалась, представляя эти сцены.

Мы вышли на маленькую площадь с фонтаном в центре. Вода тихо журчала, несколько голубей бродили по брусчатке. Старушка на скамейке кормила кота из пакета.

– Здесь красиво, – я остановилась, оглядываясь.

– Подожди, – Леонардо взял меня за руку и потянул к узкой арке в углу площади.

Мы прошли через арку и оказались в крохотном дворике, окружённом домами. На стене – огромная фреска: крылья, раскрашенные в золотые, синие и серебряные тона. Детализированные перья, каждое со своей тенью и бликом света.

– Вау, – я замерла, запрокинув голову.

– Местный художник рисовал три месяца, – Леонардо встал рядом. – Год назад. Говорят, он посвятил это своей умершей сестре.

Я смотрела на крылья, и внутри что-то сжалось – от красоты, от печали, от этой истории.

– Это невероятно.

– Знал, что тебе понравится, – в его голосе была мягкость, которую я слышала редко.

– Спасибо, – прошептала я.

– За что?

– За то, что показал мне это.

Он сжал мою руку, и мы постояли ещё немного в тишине, просто глядя на крылья.

Потом мы шли дальше по узким улочкам. Солнце садилось всё ниже, тени удлинялись, и город начал зажигать фонари – один за другим, как звёзды на вечернем небе.

Леонардо показывал мне закоулки, которые никогда не попадали в Instagram – маленькую книжную лавку; стену, исписанную автографами музыкантов, которые когда-то играли в этом районе; крохотную церквушку, где, по его словам, лучшая акустика в городе.

Мы дошли до скамейки у небольшого сквера. Вокруг играли дети, мамы болтали между собой, где-то лаяла собака.

– Присядем? – предложил он.

– Давай.

Мы сели. Леонардо откинулся на спинку, закинул ногу на ногу, смотрел куда-то вдаль.

– Видишь вон ту скамейку? – он кивнул в сторону.

– Ага.

– Там я написал первую песню для группы. "Broken Strings".

Я повернулась к нему.

– Серьёзно? Вот на той самой?

– Три часа ночи, зима, я замерзал как идиот, – он усмехнулся. – Только что расстался с девушкой, был пьяный и злой. Сидел здесь, пытался прийти в себя. И вдруг слова начали приходить. Потом мелодия.

– И ты записал?

– На салфетку из бара, – он рассмеялся. – До сих пор храню её дома. Весь текст почти нечитаемый, но я помню каждое слово.

Я смотрела на него, и внутри что-то переворачивалось. Он так редко говорил о таких вещах – о чувствах, о моментах, которые его сформировали.

– Голодная? – вдруг спросил он, обрывая момент.

– Умираю, – призналась я с облегчением.

– Тогда держись, – он встал и протянул руку. – Устроим пикник.

– Пикник? – я приподняла бровь. – Сейчас? Вечером?

– Лучшее время для пикника, – он потянул меня за руку. – Поверь мне.

Мы дошли до маленькой лавки на углу улицы. Внутри пахло специями, сыром и свежим хлебом. За прилавком стояла круглая синьора, которая тут же начала что-то быстро говорить Леонардо по-итальянски, размахивая руками.

Леонардо смеялся, отвечал, показывал на меня. Синьора оглядела меня с ног до головы, кивнула одобрительно и начала складывать в пакет всё подряд.

– Что она говорит? – прошептала я.

– Что ты слишком худая и мне нужно тебя хорошо кормить, – Леонардо усмехнулся.

Я рассмеялась.

Синьора наложила целую гору еды – прошутто, моцареллу, помидоры, оливки, багет, какой-то пирог с миндалём, виноград, персики. Потом достала из-под прилавка бутылку вина.

– Это подарок, – перевёл Леонардо.

Я покраснела и поблагодарила, синьора расцвела в улыбке и похлопала меня по щеке.

Когда мы вышли из лавки с пакетами, полными итальянских деликатесов, улицы уже утонули в темноте. Фонари отбрасывали тёплый янтарный свет на брусчатку, и воздух стал прохладнее, пах водой и осенними листьями.

– Куда теперь? – спросила я.

– Увидишь, – Лео кивнул в сторону канала, и в его улыбке было что-то загадочное.

Мы дошли до небольшого парка у воды. Деревья шелестели на ветру, их тени танцевали в свете фонарей. Вода тихо плескалась о каменный берег, и где-то вдалеке играла музыка из бара. Лео нашёл скамейку с видом на канал, и мы уселись, разложив наши трофеи.

– Вот это я понимаю – ужин, – я достала багет, отломила кусок и откусила. – Хрустящая корочка, мягкий тёплый мякиш. Идеально.

– Никаких официантов, меню и ожиданий, – Лео развернул прошутто, протянул мне ломтик. – Просто еда и хорошая компания.

– Лучшая компания, – поправила я, и он улыбнулся так, что внутри всё потеплело.

Мы ели, передавая друг другу кусочки солёного сыра, тонкие ломтики прошутто, виноград, который так сладко лопался во рту. Лео разлил вино в пластиковые стаканчики – синьора предусмотрительно положила их в пакет.

– За что пьём? – спросила я, поднимая стаканчик.

Лео задумался на секунду, потом посмотрел на меня, и в его взгляде было столько тепла:

– За то, что ты рискнула. Уехала из своей жизни, поверила в безумную идею. За то, что ты здесь. Со мной.

Я почувствовала, как внутри что-то сжимается.

– За твою версию Милана, – добавила я тихо.

Мы чокнулись пластиковыми стаканчиками, вино было терпким, с привкусом вишни и чего-то пряного. Вокруг была ночь, шелест листьев, плеск воды и далёкий смех из бара. Мы сидели в нашем маленьком пузыре, и весь остальной мир не существовал.

Лео откинулся на спинку скамейки, крутя стаканчик в руках, и вдруг усмехнулся.

– Что? – спросила я.

– Да просто вспомнил нашу первую встречу, как ты притворялась, что у тебя нет зажигалки?

Я застонала, закрывая лицо руками:

– Боже, Лео, зачем ты это вспомнил? Это было так стыдно!

– Потому что, – он мягко отвёл мои руки, заставив посмотреть на него, – ты была такой настоящей. Ты не играла. Не пыталась произвести впечатление. Просто растерялась, и это было так… – он замолчал, подбирая слово.

– Жалко? – подсказала я с иронией.

– Честно, – он покачал головой. – Ты была честной. А когда я коснулся твоих рук, прикуривая от твоей сигареты…

Его пальцы скользнули по моей ладони, медленно, и от этого прикосновения по коже побежали мурашки.

– Я почувствовал электричество, – закончил он тихо. – Как будто что-то щёлкнуло. Я не знаю, как это объяснить.

Я смотрела на него, и дышать стало труднее.

– Я тоже, – прошептала я. – Я думала, мне показалось.

– Нет, – он покачал головой. – Не показалось. А потом,твой телефон разрядился, мы, вроде, договорились о встрече, но и там все пошло не по плану… Я боялся, что больше не увижу тебя. Что это был единственный шанс, и я его упустил.

– Но мы нашли вас.

– Да. И когда я открыл дверь и увидел тебя в том переулке… – в его голосе была такая нежность, – я подумал, что судьба иногда всё таки даёт второй шанс.

– Эва, – он сделал глоток вина. – Дай мне сказать. Я знаю, что всё быстро. Мы знакомы от силы неделю. И большую часть времени ты работала, а я… пытался не пялиться на тебя слишком явно.

– У тебя плохо получалось, – улыбнулась я.

– Знаю, – он усмехнулся. – Но я хочу, чтобы ты знала – это не игра для меня. Я правда…

Он замолчал, и я увидела, как он подбирает слова, как ему важно сказать правильно.

– Ты важна для меня, – закончил он просто. – Очень.

Я не могла ничего сказать. Мы сидели, держась за руки, и город шумел где-то далеко, но для нас его не существовало. Только мы, эта скамейка, звёзды над головой.

– Знаешь, – сказала я, глядя на отражения огней в воде, – это лучше любого ресторана.

– Правда? – он повернулся ко мне.

– Правда. Обычно девушки, наверное, ждут пафоса, но это… это идеально.

Лео притянул меня ближе, и моя голова легла ему на плечо. Он поцеловал меня в макушку, и я закрыла глаза, чувствуя его тепло, его запах, стук его сердца.

– Я рад, – прошептал он в мои волосы.

Мы сидели так, пока не стало по-настоящему холодно. Потом Лео помог мне встать, собрал пустые пакеты, и мы медленно пошли обратно через парк.

У края парка он остановился, повернулся ко мне.

– Спасибо, – сказала я. – За этот вечер. За Милан. За то, что… за всё.

– Это только начало, – он взял мою руку, переплёл наши пальцы. – У нас впереди ещё столько всего.

Мы пошли дальше по ночным улицам, и я чувствовала, как что-то меняется с каждым шагом. Напряжение в воздухе становилось плотнее, ощутимее. Наши руки были сцеплены, и иногда его большой палец поглаживал мою ладонь – такое простое движение, но от него внутри всё переворачивалось.

Когда я увидела его отель впереди, сердце забилось быстрее.

Лео остановился у входа. Не отпустил мою руку, просто стоял и смотрел на меня.

– Эва, – он заговорил тихо. – Ты не против, если мы поднимемся ко мне?

В его голосе не было давления. Только вопрос. И я поняла – если скажу нет, он просто проводит меня домой и не обидится.

Но я не хотела говорить нет.

– Не против, – ответила я почти шепотом.

Мы вошли в лобби. Было тихо, только дежурный администратор дремал за стойкой. Лео повёл меня к лифту, нажал кнопку, и мы ждали в тишине.

Когда двери открылись, мы зашли внутри. Лео нажал на кнопку своего этажа, и лифт тронулся. Я смотрела на цифры, как они меняются, и чувствовала, как бьётся сердце – громко, неровно.

Лео повернулся ко мне. Его рука коснулась моей щеки, и я подняла взгляд.

– Если передумаешь, – начал он, – в любой момент…

Я не дала ему договорить. Встала на цыпочки и поцеловала его сама. Его руки обняли меня, прижали ближе, и поцелуй стал глубже, жарче.

Лифт остановился. Двери открылись, но мы не сразу разорвали поцелуй. Когда наконец оторвались друг от друга, мы оба тяжело дышали.

Лео взял мою руку и повёл по коридору к своему номеру. Достал ключ-карту, открыл дверь.

Глава 14

Номер был просторным: огромная кровать, мягкий свет ночника, панорамное окно с видом на ночной Милан. Но всё это вдруг перестало иметь значение. Существовали только мы двое в этой тишине, наполненной чем-то невысказанным, тяжёлым, почти осязаемым.

За спиной щ