Наталия Зябкова
Элитный университет для неугодных

ПРОЛОГ

Профессор Уна Грейвз сидела за большим столом, красного дерева. Массивную столешницу покрывало новенькое, с иголочки, зелёное сукно. Ректор университета Тербраво́с облюбовал для себя кожаное кресло у камина, тоже явно новое, без следа потертостей или иных отметок частого употребления.

‒ Поздравляю с назначением! ‒ ректор отпил из высокого бокала золотого игристого вина, которым славна провинция Эмпона. Тамошние маги строго хранили свой секрет: пузырьки у поверхности вспыхивали розоватыми искорками, от чего казалось, будто в бокале мерцают звезды. Впрочем, это вино так и звалось, «Эмпо́нское звездное», доступное лишь высшим аристократам и богатым промышленникам.

‒ Благодарю вас, Альберт! ‒ улыбнулась профессор Грейвз. ‒ Когда-то даже не мечтала о переводе в столицу.

‒ Всё что угодно, для любимого преподавателя! ‒ ухмыльнулся ректор. ‒ Пусть Тербравос и находится далеко от столицы… Да что там, вообще далеко от цивилизации, но учатся там отпрыски знатнейших семей.

‒ Верно, ‒ вздохнула профессор Грейвз. ‒ Те, с кем не справляются в других учебных заведениях.

‒ Однако, ни советник Карог, ни верховный судья не могут позволить, чтобы их дети остались без образования. Спешу напомнить, что у Тербравоса весьма достойная аккредитация!

‒ О, да! И соответствующая репутация! ‒ криво улыбнулась седовласая профессор.

Ректор университета Тербравос Альберт Вайс не любил долгих вступлений.

‒ Кстати о репутации. Именно благодаря тому, что сын советника Карога учится в моём университете, вы получили это место. Я заехал к вам не только для того, чтобы поздравить с назначением. Смею теперь просить об ответной услуге.

Женщина за столом явно напряглась, но всё же спросила:

‒ Я ждала этого назначения несколько лет. Без ходатайства советника, с вашей подачи, пришлось бы прождать ещё столько же. Я очень благодарна, однако, мои связи весьма скромны. Так чем же может помочь простой преподаватель специализации заклинаний ректору столь элитного закрытого университета?

Черноволосый ректор отставил недопитый бокал и поднялся с кресла. В юности над ним часто шутили, что он лишь слегка не достаёт макушкой до дверной притолоки. Уне пришлось задрать голову ‒ встань она со стула, достала бы своему бывшему ученику лишь до подмышки.

‒ То, о чём я собираюсь просить, вам вполне по силам. У нас освободилось место преподавателя по зельям и магическим субстанциям. Кого из недавних выпускников вы могли бы посоветовать на это место? Конечно, с учётом специфики нашего университета.

Уна ненадолго задумалась. Альберт Вайс ей всегда нравился ‒ старательный, умный, обходительный. Ещё в академии он подавал надежды, не смотря на происхождение. Сыну начальника полицейского управления небольшого провинциального городка нужно было приложить множество усилий, чтобы за двенадцать лет добиться поста ректора университета. Его помощь была неожиданной, и, как оказалось, не бескорыстной.

Она вспомнила о внучке своей старинной подруги Аделины. Очень хорошая девочка ‒ прошлогодняя выпускница Кардосской академии, где Уна преподавала до нового назначения. Где она работает? В библиотеке. Кажется, реставрирует книги: подклеивает разорванные корешки и сводит пятна с испачканных страниц. А ещё ведёт какой-то кружок в местной школе. Вопиющая растрата достойного магического потенциала и знаний! Она была весьма хороша в зельях. Ей бы избавиться от застенчивости… Да и Аделина жаловалась: девочке двадцать лет, а она даже не встречается ни с кем! Сидит в своей библиотеке или возится со школьниками. Нравится ей учить ‒ великолепно! Если у неё с Альбертом что-то получится, будет очень хорошо. Что ж, надо порадовать подругу!

‒ У меня есть кандидатура ‒ в прошлом году Жаклин Тризо была одной из лучших в своём выпуске.

Глава 1

− Синим карандашом чертим круг!

Жаклин оглядела группу. Некоторые ученики старательно обводили шаблон, другие поглядывали на них, пытаясь подражать… Карандаш выскользнул из рук Мориса и покатился к парте Алисы.

− Мадемуазель Жаклин! У меня карандаш упал, можно подниму?

Жаклин мысленно завела глаза до́лу, позволив себе лишь лёгкий вздох.

− Конечно, Морис, подними.

Парнишка подскочил, как на пружине, сделал несколько шагов по проходу, поднял карандаш и, конечно, толкнул Алису, сидящую за первым столом, потом рванул за ленточку в красиво завязанном «конском хвосте».

− Ай! – по аккуратно нарисованному девочкой синему кругу протянулась алая полоса. – Мадемуазель Жаклин! Он меня толкнул! И за волосы дёрнул!

В наивных голубых глазах застыла неподдельная обида. Золотистые волосы растрепались. Довольный мальчишка насмешливо улыбался.

− Морис, садись на место, и постарайся хоть на этот раз вычертить всё правильно. Искусство рисования мандал развивает внимание, моторику и очень пригодится при начертании печатей и сигилл. А ты, Алиса не расстраивайся − сейчас всё поправим.

Девушка подошла к ученице и провела «волшебным» ластиком по рисунку: от портящей вид неаккуратной красной линии не осталось и следа. Хоть какая-то польза от её таланта: Жаклин любила зачаровывать обыденные предметы, чтобы усилить или изменить их свойства. Девочка удивлённо ахнула.

− Вот, держи, − преподаватель протянула ей ластик. – Он стирает только то, что не нужно: просто во время работы думай о желаемом результате.

Алиса просияла, а Морис мстительно сузил глаза. «Надо будет с ним поговорить», − подумала Жаклин. Не успела она отойти к преподавательскому столу, как девочка вскрикнула: мирно стоявшая на столе чернильница неожиданно взбесилась и залила чернилами стол и её платье. Морис хихикал, прикрываясь рукой – не оставалось сомнений – именно он виновник происшедшего.

Пришлось вновь спешить на помощь к рыдающей перепачканной пострадавшей – Жаклин протянула ей свой носовой платок, заговорённый, как и ластик, только с тем отличием, что оттирал грязь с любой поверхности. После того, как девочка им воспользовалась, платок пришлось выбросить – он навечно приобрёл грязно-фиолетовый цвет и больше не желал ничего оттирать, превратившись в обычную неопрятную тряпочку.

− Я так понимаю, на сегодня занятие окончено, − произнесла Жаклин. – Задание на дом – дорисовать мандалу, вписать в неё своё желание, а что делать дальше, я расскажу на нашей следующей встрече.

Дети начали собирать вещи со столов.

− Морис!

Парень с вызовом задрал подбородок:

− Да, мадемуазель Жаклин?

− Ты остаёшься.

− Вообще-то у меня много неотложных дел! – в голосе слышалось достаточно бравады, но испуганно заметавшиеся глаза выдавали его с головой.

− В таком случае, их придётся отложить! – твёрдо сказала Жаклин, очень внимательно уставившись на расшалившегося ученика. Дети потянулись из класса. Когда за последней долго копавшейся ученицей закрылась дверь, Жаклин подошла ближе к вальяжно развалившемуся на стуле Морису, села за стол перед ним и, развернувшись боком спросила:

− Тебе нравится Алиса?

Не ожидавший такого вопроса парень мигом подобрался.

− Нет, вот ещё! Я её терпеть не могу!

− Ясно. Очень жаль. Просто думала тебе посоветовать: если хочешь привлечь к себе внимание, подари ей небольшой подарок и предложи дружить… Но, вижу, ошиблась ‒ мой совет тебе ни к чему. Можешь быть свободен, я больше тебя не задерживаю.

Морис немедленно подхватил свою сумку и направился к выходу.

− Что ж, тогда я дам этот совет Равилю – ему Алиса давно нравится, − парень замер, а потом потянулся к дверной ручке, бормоча:

− Я этому Равилю расквашу нос!

− Что, прости? – ручка никак не желала поворачиваться, как парень ни старался. Наконец, он бросил эту затею и с раздражением развернулся к Жаклин, громко повторив:

− Пусть только попробует сунуться к Алисе! Отведает моего кулака!

− Очень сомневаюсь, − подняла бровь преподаватель. − Потому, что я его только что выдумала. Однако, это позволило выяснить, что Алиса тебе всё же нравится.

Морис уставился на неё с удивлением, а потом растеряно спросил:

− А если и так, вдруг она не захочет со мной дружить?

− Не спросишь – не узнаешь! – философски заметила Жаклин. – Однако, это лучше, чем всю жизнь мучиться неизвестностью и упустить свой шанс.

Она махнула рукой – дверь отворилась.

− Я действительно больше тебя не задерживаю.

«Как же все просто и одновременно сложно в двенадцать лет!» − подумала девушка, пряча в саквояж блокнот, ручку, цветные карандаши и альбом для рисования.

Пройдя по опустевшим школьным коридорам и вышла в парк. Осень она любила и ненавидела одновременно. Любила за тихие дни, когда в воздухе мёдом разлит покой, под ногами шуршат палые листья, будоража лёгким дымным запахом, а небо на закате окрашено во все цвета радуги. Ненавидела за начало занятий во всех учебных заведениях, вечную суматоху в школьных коридорах и нравоучения тети Аделины, к которой возвращалась после летних каникул от родителей, живших ещё южнее, в Тартасе.

Тётя любила её непомерно, и желала лишь хорошего, но в своём понимании.

− Девочке скоро двадцать один! – вещала она при встрече своей сестре, матери Жаклин. – Что вы себе думаете? Ей пора замуж! Красота – товар скоропортящийся! Её давно пора познакомить с кем-нибудь перспективным и обязательно из хорошей семьи!

Мама Жаклин лишь отмахивалась, папа вовсе бежал куда глаза глядят от таких разговоров. Тётя же не оставляла попыток привести свои планы в исполнение. Девушку передёрнуло: вспомнилась «случайная» встреча с сыном тётиной подруги в прошлый четверг. Они с Аделиной, по её настоянию, отправились вечером в театр: «Ах, дорогая! Я так хочу посмотреть эту пьесу! Карминда говорила о ней только хорошее!»

Совершенно случайно, их места оказались рядом с местами подруги и её сына: «Да, она помогла приобрести билеты! Это же новая постановка! Знаешь, как сложно достать билеты в нынешнее время?» Этот странный тип с томными глазами, словно две маслины, сочащиеся маслом, не выпускал руку Жаклин, как она ни старалась от него вырваться. Он то и дело близко склонялся к ней, дышал в шею и шептал на ухо какую-то белиберду! Не удивительно, что она сбежала от него прямо в антракте, сославшись на головную боль – всё равно в таких условиях смотреть представление было невозможно.

Дома тётя битый час читала ей мораль: оказывается, этот тип работал в крупном банке не то главным клерком, не то управляющим… Ах, да какая разница! Девушка покачала головой: не стоит тратить прекрасный вечер на подобные воспоминания. Лучше насладиться теплом и последними лучами солнца перед закатом!

Тётин дом находился в конце парковой аллеи: небольшой двухэтажный особнячок, выстроенный дядей, служившим когда-то давным-давно заместителем мэра. Дяди не стало одиннадцать лет назад, а дом достался бездетной Аделине, с удовольствием принимавшей у себя любимую племянницу.

Жаклин поднялась на высокое крыльцо, украшенное изящной ковкой, открыла резную дубовую дверь, и тихонько проскользнула в прихожую, немного загромождённую большим старинным шкафом с зеркальной дверцей. Изо всех сил она старалась не шуметь, в надежде незаметно проскочить в свою комнату.

− Жаклин, это ты? – немедленно донесся из гостиной голос тёти, манерно жонглировавший каждым словом, будто ребенок разноцветными леденцами, прежде чем отправить их в рот. Стиснув зубы, чтобы не зарычать, Жаклин перевела дух и откликнулась:

− Да, это я, тётя Аделина!

− Иди сюда, дорогая! У меня для тебя очень хорошая новость!

Жаклин оставила саквояж на антикварной тумбе, вдела ноги в пушистые домашние туфли и прошла в гостиную, затопленную мягким светом от многочисленных вычурных бра.

Ещё нестарая, очень ухоженная, тётя Аделина, в домашнем халате, сидела на кушетке с цветочной обивкой, держа в одной руке тонкую фарфоровую чашку с кваном, в другой − какое-то письмо. Увидев Жаклин, она демонстративно помахала ей письмом:

− Мне тут подруга, Уна прислала весточку… Она работала в нашей академии, здесь, в Кардосе! Представляешь, её перевели в столицу! Теперь она будет преподавать в Королевской Академии!

− Как замечательно! – искренне обрадовалась девушка. Она хорошо помнила профессора Уну Грейвз, которая вела специализацию магических заклинаний. Кстати, она единственная из педагогов разобралась, что Жаклин намного проще писать, чем выступать перед аудиторией.

‒ Это ещё не все! Уна выбила тебе должность преподавателя зелий и магических субстанций в престижном университете!

‒ Что? ‒ девушка от удивления растеряла все слова.

‒ Да, ты завтра же едешь устраиваться в закрытый элитный университет на острове Тербравос! Там учатся отпрыски знатнейших семей!

Жаклин тяжело вздохнула.

‒ А отказаться можно? ‒ спросила она. В районе солнечного сплетения основательно поселилось неприятно будоражащее чувство беспокойства.

‒ Ни в коем случае! ‒ категорично ответила тётя Аделина.

***

Чтобы добраться до острова Тербавос в Тсотском архипелаге, Жаклин пришлось ехать на поезде через всю страну, до прибрежного города Халум, откуда отправлялся островной паром. Пять дней, проведённые в пути, сильно измотали её. Никак не хотелось верить, что привычная уютная Кардосская библиотека навсегда осталась позади, да и к своему кружку черчения и рисования мандал она привыкла больше, чем хотела признавать.

Уставившись в окно на проплывавшие мимо редкие селения и небольшие городки, девушка думала о том, хватило ли духу Морису последовать её совету? Очень жаль, если парнишка так и не решился – она не однажды видела, как Алиса бросает на него тщательно скрываемые заинтересованные взгляды.

Девушке нелегко далось это путешествие.

После объявления тёти, она битый час спорила с ней, но та и слушать не желала никаких возражений, одним взмахом руки отметая любые её аргументы. Но мириться с тем, что вот так, одним махом всё решили и запросто распоряжаются её судьбой, Жаклин тоже не хотела. Она на все выходные заперлась в своей комнате, устроив тётке Аделине бойкот.

Однако, тётушка показала, что бороться такими методами с нею бесполезно. Придя на следующее утро на работу в библиотеку, девушка обнаружила, что родственница уже побеседовала с заведующей и побывала у директора школы, не погнушавшись выдернуть его в свободное время.

− Ты тут больше не работаешь! Удачи на новом месте, − таков был ответ заведующей, старательно прятавшей глаза.

Пришлось собираться, внутренне кипя от праведного гнева. На самом деле девушка понимала, что уехать подальше от помыкающих ею родственников – хорошая идея, но поддаваться в очередной раз на теткины интриги так не хотелось!

***

С попутчиками повезло: в купе вместе с нею ехала дама средних лет, ни на минуту не отрывавшаяся от толстой книги в тёмном переплёте с золотыми буквами. Спросить Жаклин постеснялась, но удовлетворила любопытство, стоило даме ненадолго отлучиться. Она полистала несколько страниц, тщательно позаботившись о том, чтобы не сдвинуть закладку – красивую расшитую ленту с кистями на концах.

Выяснилось: дама – любительница откровенных любовных романов с детально описанными постельными сценами. Наткнувшуюся на один из подобных отрывков, Жаклин от стыда бросило в жар, и она поскорее положила книгу на место. Осталось постараться отвлечься на что-то более достойное. Выбор оказался невелик – либо почитать захваченное с собой впопыхах «Руководство по магическим материалам, используемым для создания надёжных артефактов», либо отправиться к проводнику за кипятком. «Руководство» отвлекало плохо, поэтому девушка взяла большую кружку, насыпала на дно заварки и вышла в коридор.

Неожиданно из соседнего купе вывалился спиной вперёд молодой мужчина и налетел на неё, больно впечатав в простенок между окнами. Кружка с сухой заваркой выскользнула из рук, а Жаклин не сдержала возглас боли, сильно ударившись плечом, тут же получив от неловкого пассажира удар локтем под рёбра. Мужчина немедленно отпрянул, а девушка, не удержавшись на ногах, свалилась на пол, держась за бок.

− Эй, с вами всё в порядке? – раздался из купе красивый баритон. В дверях показался темноволосый парень с пронзительными синими глазами, одетый в синевато-серый изысканный сюртук. – Флабер! Когда за проигрыш получаешь щелчок по лбу, надо за что-нибудь держаться! Ты чуть не убил прелестную пассажирку!

Он протянул Жаклин руку, помогая встать.

‒ Прошу простить моего товарища! Флабер не умеет проигрывать. Ну, ничего ‒ дорога предстоит длинная ‒ научится.

Заметив на полу чашку, он поднял её, протянул Жаклин и добавил:

‒ Позвольте, я провожу? Хорошо, что вы не успели набрать кипятка ‒ иначе могли обвариться вместе с дурашкой Флабером.

Жаклин смущённо кивнула, потом помотала головой…

‒ Да, то есть нет… Хорошо, что не успела набрать; провожать не надо.

‒ Может, если вы позволите, я схожу за чаем? ‒ предложил провинившийся парень, которого назвали Флабером. ‒ Всё-таки я виноват перед вами!

‒ Ну, что вы! ‒ Жаклин окончательно смешалась, щёки покрылись ярким румянцем, а в голове сделалось совсем пусто. Хотелось лишь одного ‒ оказаться подальше отсюда. Из купе появился ещё один мужчина, с лихо закрученными кавалерийскими усами, явно постарше остальных двоих.

‒ Что тут происходит? О мадемуазель! Проходите к нам! Сейчас придёт проводник ‒ он обещал принести нам чего-нибудь из вагона-ресторана! У нас весело: Флабер споёт петухом ‒ он проиграл в твист-хоп. Выпьете с нами «Звёздного», а Гарвей научит играть в карты… Куда же вы?

Жаклин со всех ног пустилась обратно к своему купе, мысленно проклиная себя за излишнее любопытство, весёлых симпатичных парней, за неловкость и навязчивые извинения, саму железную дорогу, университет Тербравоса вместе с тётей Аделиной и профессором Уной Грейвз.

Вернувшись в купе, девушка уселась на свой диван и попыталась успокоиться, бездумно листая «Руководство по магическим материалам». Вернулась соседка, вскользь взглянула на Жаклин, и вновь погрузилась в свой неприличный роман.

Тут дверь открылась и на пороге возник проводник с подносом, прикрытым белоснежной салфеткой. Он поставил его на столик, заставив попутчицу ненадолго оторваться от книги.

‒ Это от господ из купе, что через три от вашего, ‒ пояснил проводник. ‒ Они передают вам тысячу извинений и настоятельно приглашают к себе.

Он покосился на даму, бросавшую из-за книги любопытные взгляды, и добавил:

‒ А от себя: советую вам, не соглашаться на приглашение! Столь юной девушке нечего делать одной в компании незнакомых молодых мужчин. Они выпивают и играют в карты. Абсолютно не подходящее для вас место!

‒ Совершенно с вами согласна! ‒ подала голос дама и вновь спряталась за книгой.

‒ Не собираюсь я никуда идти! ‒ вспылила Жаклин.

‒ И поднос забрать? ‒ предположил проводник.

«Да с какой стати все вздумали командовать, что мне делать, куда ходить, принимать угощение, или нет?»

‒ Поднос оставьте! ‒ твёрдо сказала она. В конце концов, должна же быть какая-то компенсация за ушибленный бок и массу позора?

− Как скажете! – покладисто кивнул проводник и бросил, скрываясь за дверью: «За посудой зайду позже».

Под салфеткой оказался пузатый белый чайник с ароматным чином, чашка с блюдцем, вазочка с конфетами в разноцветной фольге, какой-то странный фрукт, похожий на грушу, плошка с дорогущими орехами кри, два пирожных темно-фиолетового цвета с красиво выложенными ягодами малины…

− Не хотите ли выпить со мной чина? – спросила Жаклин попутчицу. – Тут столько всего – одна не управлюсь!

− Предпочитаю не принимать подачки от незнакомцев! – отчеканила дама, вновь прячась за книгой.

− Что ж, дело ваше.

Жаклин налила себе горячего напитка, попробовала пирожное, оказавшееся просто божественным. «Пусть мне будет хуже!» − подумала она, поглядывая в сторону подобравшейся дамы. От лицемерия ей стало противно. Она демонстративно раскрыла «Руководство» и, наконец, по-настоящему погрузилась в чтение – новые ученики жаждут знаний − необходимо подготовиться как следует!

***

Жаклин никогда не бывала в Халуме – город сильно удивил её. Железная дорога проходила прямо по широкой набережной. Градостроители решили сэкономить, оборудовав лишь один вокзал для железнодорожного и морского транспорта. Всё-таки определенное удобство было в таком расположении – сойдя с поезда, пассажиры сразу могли купить билеты на суда или паром, ходивший по всему архипелагу, связывавший острова между собой и континентом.

С удовольствием распрощавшись с мрачной дамой, не сказавшей более ни слова до самого конца поездки, девушка встала в очередь за билетами на паром, идущий к Тербравосу.

− О! Стеснительная попутчица! – девушка отвела глаза от расписания отправлений, висевшего над кассой и с потрясением уставилась в знакомые синие глаза, − Вам понравились пирожные и фрукт скиллы? А конфеты? Мои любимые, между прочим!

Он огляделся и добавил:

− Нечего вам тут стоять! Сейчас Рамб купит билеты… − он резко возвысил голос. − Эй, Рамб! Еще один билет возьми! Тут наша обиженная попутчица!

Мужчина в военной форме, стоящий в начале очереди, не обернувшись махнул рукой.

Мимо прошествовала светловолосая девушка в красивом дорожном платье, тащившая огромный чемодан на колёсиках. Она презрительно смерила Жаклин взглядом и гордо прошествовала прямиком к кассе, минуя очередь. Синеглазый красавец присвистнул, провожая её восхищённым взглядом.

− Вот это куколка! – произнес подошедший к ним парень, который так неудачно обрушился на Жаклин в поезде. Он не сразу заметил её, прикипев глазами к нарочито вышагивающей яркой девице. – Она кажется тоже со второго! Только учится наверно на бытовом курсе.

− Ну, да! Не к законникам же её! – кивнул синеглазый.

− И не к боевикам! – кивнул его дружок. – Может к медикам? С радостью полечился бы у такой целительницы!

− Ага! С удовольствием стал бы клистиры принимать! – хихикнул синеглазый. – Сейчас позабавимся!

Он достал из кармана колоду карт, блестевших золотыми срезами. Жаклин вздохнула и хотела отойти, но парень ухватил её за руку:

− Э, нет! Ты куда? Гляди, вон Рамб уже с билетами идёт! Вообще, держись нас – не пропадёшь!

Только сейчас заметивший Жаклин Флабер округлил глаза в притворном ужасе:

− Ты тоже в университет? Первый курс? За что же такую малышку да в нашу «волчью стаю»?

Девушка, раздосадованная слишком быстрым переходом к фамильярному обращению, хотела ответить, но парень с картами слегка подтолкнул её, себе за спину и скомандовал:

− Тихо! Тузы не любят болтовни!

Жаклин попыталась, наконец, возмутиться, но так и замерла с открытым ртом: колода в руке парня зашевелилась, от неё сам собой отделился туз «любовников» и замер над остальной колодой в воздухе, слегка подрагивая, как задетая струна арфы. Карточный повелитель выпустил руку девушки и резко махнул ладонью, не дотрагиваясь до поблёскивающей золотом висящей в воздухе карты. Та рванула вперед со скоростью молнии – Жаклин не смогла уследить за нею. Мгновение – и вот золоченый туз «любовников» уже вновь в руке парня, повернувшегося с довольной улыбкой к девушке – чтобы оценить произведенный эффект.

Жаклин так и не успела ничего сказать – в толпе раздался громкий «Ах!» а через некоторое время, высокий вскрик, взорвавший воздух, словно петарда в дни празднования торжества святой Габриелы Мертвой. Пытаясь разглядеть, что произошло, Жаклин встала на цыпочки, но это оказалось лишним. Мимо со всех ног, уже далеко не так грациозно, пробежала заносчивая девушка с чемоданом, придерживая падающую юбку.

− Меня зовут Гарвей! – представился ухмыляющийся картёжник.

− Это была очень злая и жестокая шутка! – отчеканила Жаклин, − Я не желаю иметь с вами ничего общего!

Она развернулась и направилась в конец очереди.

− Да постой! Куда, ты? А билет!

− Отдайте его той девушке, которую так легко походя обидели! – ответила Жаклин, не обернувшись.

Она заняла очередь за невысоким коренастым мужчиной, беспрестанно вытиравшим лысую голову красным клетчатым платком – видимо, ему было очень жарко. Через некоторое время к ней подошел спутник Гарвея и Флабера, что предлагал ей в поезде присоединиться к веселью.

− Мадемуазель! Я взял вам билет, не отказывайтесь. Учитывая очередь, вы попадёте на Тербравос только к вечеру – на каждый паром берут только по двадцать пять человек с поклажей. А Гарвей… Он непредсказуем, как осеннее небо: вот только светит ласковое солнце и через минуту уже гроза, а то и град. Не держите на него зла! Он также себя контролирует, как погода.

Жаклин молча забрала билет из рук мужчины, но потом не удержалась и сказала:

− В детстве на вашего Гарвея пожалели розги, причём, совершенно зря! Он мужчина, а не дождь или ветер!

Усач странно посмотрел на неё, но девушка не пожелала дальше продолжать разговор, развернулась и направилась в сторону причала.

***

Палуба парома плавно покачивалась на волнах. Жаклин выбрала место на корме. Она опустилась на жесткую скамью, поставив дорожный саквояж на колени − пусть не так комфортно, как в салоне, зато на открытом воздухе. Погода стояла прекрасная – мягкое тепло октября она любила намного больше июльской жары. Северные холода со снегами и ледяными ветрами в этих широтах воспринимались как что-то сказочное, далёкое от реальности.

До сегодняшнего дня она не бывала нигде дальше родного Тартаса и Кардоссы, находившиеся на холмистых равнинах. Морские пейзажи Халума и побережья будоражили новизной. Всё хотелось рассмотреть получше: причудливые вулканические скалы, тёмного, красновато-серого оттенка, на которые обрушивались зелёные морские валы, сбиваясь в бахрому белой пены; тропические пальмы, увешанные тяжёлыми орехами; парусные лодки, снующие по бухте, резные корабли, заходящие в гавань и стоящие на рейде…

Паром медленно вышел из бухты, направляясь в открытое море, где на горизонте в туманной дымке виднелись несколько горных пиков, венчавших острова. Жаклин по наивности думала, что Тербравос – ближний к берегу. Как она ошиблась! Когда паром прошёл мимо первого острова, она забеспокоилась и спросила у дамы, сидящей рядом:

− Разве это не Тербравос?

− Что вы! Это Харпта! – ответила та. – Впервые в наших краях? Едете в университет?

− Да, − ответила девушка. – А когда же будет Тербравос?

− До него еще около двух часов пути. Мы скоро будем проходить мимо Лекты – это вулканический курорт с лечебными грязями и горячими источниками. Обратите внимание – там будет очень красивое здание здравницы – местная достопримечательность!

Жаклин привстала, чтобы получше разглядеть остров, пока он не оказался слишком далеко. Когда паром прошел мимо, она вновь уселась обратно на скамью и вытащила из саквояжа тёплый палантин – от воды потянуло промозглой прохладой. Сидевшая рядом дама застегнула плотный шерстяной жакет, а унылый мужчина с кудрявыми каштановыми волосами в зелёном берете, поплотнее замотал шею коричневым шарфом.

В душе Жаклин поселились противоречивые чувства: она никак не могла насмотреться на окружавший прекрасный пейзаж, но чем ближе паром подходил к Тербравосу, неумолимо выраставшему на горизонте, тем сильнее нарастало беспокойство. «Это от неизвестности», − успокаивала она себя, только рассуждения ничуть не помогали. Когда полоса причала замаячила совсем рядом, а матрос, проверявший билеты на входе и отдававший швартов, провозгласил: «Тербравос! Конечная!», её трясло не хуже, чем перед экзаменом.

Дружелюбная женщина в жакете обогнала Жаклин в проходе.

− Заглядывайте ко мне выпить квана: в нашей кондитерской лучший альфахор¹ на всём побережье! – она сунула в руку девушке яркий буклет, с изображением красивого сервиза и праздничного торта. Жаклин хотела поблагодарить, но сзади раздался недовольный голос: «Вы проходите? Не задерживайте!» − заставивший её поскорее рвануться к выходу. После долгой поездки в поезде, а потом плавных покачиваний парома, девушке казалось, что земля продолжает ехать под ногами.

Остров казался огромным, а точнее, вовсе не островом, а частью побережья. По длинной набережной сновали грузчики, у причала стояли два больших корабля – шла разгрузка. Плавно уходящие в высь скалы, словно кустами, обросли многочисленными домами, украшенными колоннами, изящной ковкой и лепными фигурами. Узкие улицы, вымощенные рыжим кирпичом, вились между ними лентами праздничного серпантина.

Отправляясь в поездку, Жаклин почему-то казалось, раз университет находится на острове, значит, кроме него там ничего не будет. Реальность ошеломила открытием – Тербравос ничуть не пустыннее родного Тартаса, а может, ещё более густо населён! Вокруг девушки простирался большой, вполне современный город, где жизнь текла своим чередом, не стремясь соответствовать её наивным ожиданиям. Ступив на ровную яркую кладку набережной, она поначалу немного растерялась: куда теперь?

Люди с парома тянулись дружной толпой к овальной площадке за высокими коваными воротами. Жаклин двинулась к ней вместе со всеми. Неожиданно, стоявший рядом с одной из больших карет мужчина громко крикнул: «Улица Ликий!» К нему немедленно направились две женщины и мужчина. Это словно послужило сигналом остальным возницам. Тут и там слышалось: «Западный округ!», «Северная бухта!», «Вишнёвый проезд!». Это же попутный транспорт! − обрадовалась девушка. Отдельно, ближе к дороге, стояла красивая резная карета – её возница ничего не выкрикивал, а чинно стоял с табличкой, гласившей: «Университет Тербравос». У девушки будто камень с души свалился.

− Вот видишь, малышка! Как бы ни старалась отвертеться, а придётся ехать с нами! – её обогнал Флабер, подмигнул и быстрее ринулся к карете.

− А ещё и в общем университете учиться! – Гарвей бесцеремонно подхватил её под руку и поволок к карете. Жаклин попыталась вырваться, но он больно сжал плечо и резко дёрнул.

− Что вы себе позволяете! – возмущенно воскликнула девушка.

− Не больше позволенного тобой! – прошипел парень. От холодной злости в его голосе у неё по спине пробежал холодок. – Говоришь, розги на меня пожалели? Да что ты знаешь! Таких как ты нужно учить уважению!

Девушка растерянно оглядывалась, в поисках помощи…

− Рамб отбыл обратно! Он свою миссию выполнил – доставил меня на остров, − улыбка молодого человека напоминала оскал. – Надзиратели убрались! Можно расслабиться!

− Мсье де Ансола! – высокий темноволосый мужчина, стоявший с табличкой, отбросил её и широкими шагами направился к ним. – Так вести себя недостойно! На вас не похоже!

− Ректор Вайс! Решили лично встретить учеников? – Гарвей отпустил Жаклин, у которой вырвался облегчённый вздох. Фамилия Гарвея показалась очень знакомой, только она никак не могла вспомнить, где слышала её… Ректор Вайс?!

− И похоже, правильно сделал! – строго ответил мужчина, отбирая её саквояж. – Не слишком уважительно вы приветствуете новых преподавателей! Жаклин Тризо, если не ошибаюсь? Мадам Грейвз описала вас, однако, она забыла упомянуть, насколько молодо выглядите.

Девушка застенчиво улыбнулась, кивнула, а потом, спохватившись, добавила:

− Добрый день! Александр Вайс?

− Приятно познакомиться! – кивнул ректор, затем помог ей забраться в карету, где уже сидели Гарвей и Флабер. Вайс поднялся по ступеням последним и захлопнул дверцу, скомандовав вознице:

− Биваль, можно ехать!

Карета тронулась с места. Флабер с хитрой улыбкой поглядывал на Жаклин, а Гарвей, скрестив руки на груди, безразлично уставился в окно. Повисло тяжелое молчание, лишь слегка разбавленное поскрипыванием колёс и цокотом копыт по мостовой. Девушка тоже стала смотреть в окно − открывавшийся прекрасный вид заслуживал внимания. Через несколько минут карета выехала на длинную парковую аллею, побережье и постройки скрылись за деревьями. Они так долго ехали по парку, что казалось, ему не будет конца. Наконец, впереди показались две башни, серая и белая − дорожка проходила между ними. За башнями начиналась большая площадь с красивыми зданиями, фонтаном-чашей, из которого била вверх на два человеческих роста мощная струя воды. Неподалёку от фонтана стояла бронзовая статуя какого-то человека в треуголке с тростью в руке.

− Это лорд Скриг – основатель университета. Он был родом из Грента. Да-да! Того самого, где отгремела война с магами, − решил удовлетворить любопытство Жаклин ректор. – Только он основал университет очень задолго до неё. Лорды проиграли и теперь там даже сама магия вне закона! За адептами охотятся будто за бешенными собаками – да вы, наверно, сами знаете.

Что-то такое Жаклин слышала – тётушка шепталась с подругами, неизменно замолкая, стоило ей войти в комнату. Сложно представить – магия вне закона?

Ангвана была бедна сильными магами – в школе обучали азам владения перенаправлением энергии, но и это удавалось не многим. Те, у кого получалось, успешно использовали силу в быту и старались всячески развивать таланты. На самом деле, продемонстрированное Гарвеем владение силой поражало. Причём, так бездарно используемое!

Природа дара Жаклин была иная – она умела преобразовывать вещества – отсюда и выбор профессии. Левитировать предметы было её заветным желанием, но это – увы! – никак не удавалось.

− А я слышал, − подал голос Флабер, − лорды устраивали в своих лабораториях противоестественные эксперименты: скрещивали животных и людей! Только вот не понятно, зачем?

− В светской беседе такое обсуждать не принято, − сказал ректор, − Если хотите знать, спросите мэтра Золи – преподавателя истории. Только предупредите его заранее – он посвятит урок истории Грентской войны.

− Я тоже прослушала бы эту лекцию! – спонтанно вырвалось у Жаклин. Гарвей с презрительной улыбкой бросил взгляд в её сторону, а Флабер откровенно развлекался, разглядывая девушку.

– У нас в академии преподаватель истории ничего не рассказывал об этом, − стушевалась она.

− Не удивительно. Дело в том, что это история дальних стран, а в обычной государственной программе не предусмотрены часы на освещение данных событий, − спас положение ректор. − Более того, на высшем уровне рекомендовано не заострять внимание юных умов на магах Грента и их методах. Но, как вы наверно уже поняли, у нас нестандартное учебное заведение, поэтому подход к программе несколько иной. Мы стараемся донести до наших учеников самую разную информацию, как можно полнее. Будущим политикам и государственным деятелям необходимы самые достоверные сведения.

− Ага, даже сидящим на скамье запасных, − пробормотал Гарвей. Ректор расслышал его – Жаклин заметила, как он слегка вздрогнул, однако, возражать не стал.

Повисло тяжелое молчание. К счастью, карета подъехала к высокой арке, украшенной лепными щитами с символами факультетов: котёл – бытовая магия, молния – боевая, весы – символ специалистов по магическим веществам, чаша с падающей в неё каплей – целители, меч – символ служителей закона и порядка.

− Конечная остановка! – провозгласил Флабер, открывая дверцу, едва карета остановилась. Гарвей вышел вслед за ним, не проронив ни слова, даже не взглянув в сторону Жаклин, чему она была в тайне рада.

Ректор вышел за учениками и подал руку девушке.

− Ваши вещи прибудут позже? – спросил он, покосившись на саквояж в её руках.

− Э-э-э… − она вначале не поняла суть вопроса. − Нет, это всё!

Жаклин отдала должное тактичности Альберта Вайса – он не стал комментировать, ограничившись словами:

− Пока устраивайтесь – мадам Крифи, помощница смотрителя Биваля, поможет вам, а заодно проведет небольшую экскурсию по основным помещениям. Остальное узнаете в процессе. Пока отдохните с дороги. Если голодны, загляните в столовую – наши повара найдут, чем угостить. В четыре пополудни зайдите ко мне – введу вас в курс дела и отвечу на вопросы. Будет великолепно, если с завтрашнего дня приступите к работе.

− Хорошо, благодарю! – неуверенно ответила девушка. Ректор слегка поклонился в знак прощания и отправился по длинной аллее в другой конец здания.

Жаклин прошла в массивную дубовую дверь с искусно вырезанными знаками весов в кольце из перевитых веток плюща на створках. Девушка думала, что Кардосская академия отличается богатым убранством помещений… Как она ошибалась! От самого порога узорчатый мраморный пол вестибюля устилали зелёные ковры с мягким ворсом. Стены, покрытые красивыми ткаными шпалерами в тон, украшали множество картин, изображавших разнообразные пейзажи, жанровые сцены охоты и сельского быта, портреты неизвестных людей в разных, порой, странных костюмах. С потолка спускалась многоярусная хрустальная люстра, напоминавшая водопад обилием многогранных висячих элементов, заливавшая зал мягким светом.

Рядом с резной мраморной лестницей, полого поднимавшейся вверх, с одной стороны стояла бронзовая копия уже знакомой статуи лорда Скрига, основателя университета, а с другой стороны – самые настоящие рыцарские доспехи – много веков назад в таких против врага выступали прославленные воители прошлого. Жаклин с открытым ртом уставилась на странный конусообразный шлем с пышным плюмажем из перьев неизвестной птицы. Девушке такие доспехи приводилось видеть только на картинах и иллюстрациях в книгах.

− Это парадный доспех Арагорна Строптивого, отвоевавшего у диких племён красных карликов земли от Гринеи до самого Зеленого мыса.

По лестнице неторопливо спускалась полноватая женщина лет сорока, в тёмном платье с белым кружевным воротничком.

– Его нашему университету предоставил сам король. Вы же знаете – младший принц, Роланд, учится у нас!

Заметив удивлённый взгляд Жаклин, женщина улыбнулась:

− Вы ведь Жаклин Тризо, новый педагог по зельям и магическим материалам? О! Кого у нас только нет! Сплошь отпрыски титулованных и богатых семей со всех концов Ангваны. Есть даже иностранцы и один парень с севера − из Нового Гампаса – странный, правда, немного… Да кто из нас без греха! – она хитро подмигнула, а Жаклин совсем растерялась. – Ну, не тушуйтесь! Выше нос! На самом деле у нас хороший коллектив преподавателей – ректор Вайс славно потрудился – старается пригласить самых перспективных и амбициозных сотрудников. Номад, например, что был раньше на вашем месте, метил уйти на следующий год в главные специалисты королевской лаборатории по магическим составляющим, пока его не нашли в парке… Ой! – она прикрыла рот, виновато глядя на девушку, а потом с раздражением всплеснула руками. – Да вы все равно узнаете! Он повесился на суку самого большого граба – как только сумел веревку перекинуть? Эх, какое горе! Только семестр начался… Так подвёл нас, так подвёл! Хорошо, вы откликнулись – обычно в такое время уже все разбрелись по вакансиям! Знаете, как тяжело найти хорошего преподавателя после начала учебного года?

− Милена! Ты бы хоть представилась сначала, а потом вываливала на бедную девушку последние сплетни! – вслед за женщиной спускался сухощавый мужчина лет пятидесяти, с благородной проседью в смоляных волосах. – Прошу прощения за мою ж…э-э-э… помощницу. Меня зовут Жак Биваль, смотритель этого заведения, а эту словоохотливую мадам – Милена Крифи.

− Мы женаты уже больше двух лет, а он всё представляет меня своей помощницей! – возмутилась мадам Крифи, но у самой в глазах плясали лукавые искорки.

− Достаточно! – смотритель Биваль лишь слегка повысил голос. Мадам Крифи с недовольством глянула на него, но промолчала.

− Заговорила я вас, − произнесла она извиняющимся тоном, − а вы устали с дороги. Пойдемте, провожу в ваши комнаты. Заодно, мерки снимем – выдам вам преподавательскую форму – да, у нас тоже дресс-код. Его высочество наследный принц Тристан, курирующий наш университет, лично распорядился, чтобы форма была не только у учащихся – «это способствует равенству и пресекает возможности снобизма», − явно процитировала она официальный документ. – Обзаведётесь таким же платьем, как у меня – думаю, вам пойдёт!

«Форма – так форма!» − пожала плечами Жаклин. Может, это к лучшему – на самом деле, она немного переживала за собственные скромные платья, вспомнив нарядную ученицу, над которой некрасиво подшутил Гарвей. Нет, бедной себя Жаклин не считала – преподавательского жалования вполне хватало на жизнь. Тетя Аделина бывшая без ума от моды часто брала её с собой в походы по бутикам и модисткам – девушка неизменно оставалась равнодушной к обилию вычурных нарядов и аксессуаров. Её могла привлечь красивая вышивка, или необычное кружево, но наряжаться подобно Великосветской Франзине² ей казалось глупым. Как тётя ни старалась привить ей вкус к пышным нарядам и косметике – преуспеть не сумела.

− Не бойтесь! Вам выделили другие комнаты – помещения несчастного Номада стоят закрытыми до особого распоряжения ректора.

Они подошли к двери с блестящей бронзовой табличкой, на которой, под изображением весов, красивыми каллиграфическими буквами значилось: «Магистр Ж.Тризо». Жаклин не сразу сообразила, что это она!

− Что ж, открывайте! – мадам Крифи с улыбкой вручила ей ключ, который сам мог служить украшением. – На всякий случай, у меня есть ещё запасные ключи от вашей двери. Но лишь у меня! Даже у ректора без ведома жильцов нет доступа к личным комнатам! У нас строгие правила − это касается как преподавателей, так и студентов.

Жаклин легко провернула ключ в замке, со щелчком отперла дверь и вошла в просторную гостиную, обставленную с изысканной простотой. На круглом столике в центре, стоял красивый букет цветов в расписной вазе.

− Подарок ректора, к назначению, − пояснила мадам Крифи, на недоумённый взгляд девушки.

У окна стояло большое кресло, обитое зелёным плюшем, очень удобное на вид. Рядом со столом стояли четыре стула – на одном из них висело тёмно-синее платье с кружевным воротником и манжетами.

− Пройдите в спальню, примерьте – я подожду здесь, − попросила мадам Крифи. – Подогнать − дело двух минут. Лучше это сделать сразу – потом вам придётся меня ловить по всему университету.

Жаклин послушно взяла форму и прошла во вторую комнату, обнаружив ещё одну дверь, ведущую в индивидуальную небольшую ванную. Быстро, как могла, она переоделась – форменное платье было велико в талии и груди. Ощущая себя пугалом, девушка вышла к ожидающей её помощнице смотрителя.

− О! Совсем неплохо! – провозгласила женщина. − Чуть подправить…

Она просто разгладила ткань рукой – та послушно принимала нужную форму. И правда, через несколько минут, которые Жаклин провела, затаив дыхание, платье идеально сидело на фигуре.

Мадам Крифи отошла на пару шагов, критически оценивая свою работу. Потом ещё раз повела пальцами по боку и, наконец, объявила:

− Готово! Теперь хорошо.

Отражение в зеркале неожиданно понравилось Жаклин: оттуда смотрела светловолосая молодая учительница. Магистр, поправила она саму себя. Платье неуловимо добавляло строгости её юному облику.

− Мой вам совет, − напоследок перед уходом сказала мадам Крифи, − Подберите волосы в высокую причёску – это придаст строгости. Если не умеете, я научу, только немного позже. Вот, пока возьмите шпильки – потренируйтесь.

Она протянула на ладони маленький мешочек – девушка могла поклясться − только что его там не было! – а затем вышла, плотно прикрыв за собой дверь. Ждать помощи Жаклин не собиралась – на такая уж она неумеха! Вспомнив движения мадам Крифи, она собрала волосы в высокий хвост, закрепила обшитой тканью резинкой, закрутила пышным узлом и закрепила шпильками, а потом пригладила руками, немного подкручивая некоторые пряди и закрепляя их новыми шпильками. В результате получилась довольно сносная строгая «учительская» причёска. «Вдовий узел», так её пренебрежительно звала тётя Аделина, неизменно отдавая предпочтение каскадам локонов, подколотым золотыми розами или бантами сверкающими бриллиантами.

Здесь нет тёти, чтобы указывать на разнообразные «несовершенства», только почему-то её не хватало. А как уютно им бывало прохладными вечерами, когда Мина, вот уже много лет бессменная служанка Аделины, растапливала камин душистыми сосновыми дровами и подавала в изящной фарфоровой чашке горячий шоколад! Странно, но по собственному дому Жаклин так не скучала.

Мама, занятая на работе в магазине одежды, приходила домой только к вечеру, а папа вечно уезжал в командировки за тканями и фурнитурой для швейной мастерской при том же магазине, где работала мама. С девяти лет Жаклин после школы была предоставлена самой себе. Если бы не врождённая ответственность, жизнь её могла сложиться совершенно по-другому.

Девушка развесила в шкафу свои нехитрые наряды, потом хотела застелить постель и обнаружила, что уже всё сделано. Книжный шкаф был пуст − Жаклин водрузила на полку гордый томик «Руководства по магическим материалам». Что ж, начало положено! Нужно купить хотя бы чашку с ложкой и полотенце, подумала она. Красивый чайный сервиз обнаружился на полке в резном шкафу рядом с окном, а целая стопка чистых полотенец – в ванной, за зеркальной дверцей потайного шкафчика. Нужно отдать должное, мадам Крифи позаботилась абсолютно обо всём!

Глава 2

До четырех оставалось ещё много времени. Чтобы не отвлекать мадам Крифи, Жаклин решила исследовать новое место работы самостоятельно. Кроме того, уже давно подошло время обеда, а выдававший голодные рулады живот напоминал – завтрак был ещё в поезде.

Чтобы не потерять ключ от комнаты, она подвесила его на серебряную цепочку и где уже висела подвеска в виде золотой рыбки, доставшаяся от бабушки. Ощущая себя маленькой девочкой, которой взрослые впервые доверили самостоятельно открывать дверь после прогулки, девушка дважды повернула ключ в замке, а после заправила его за ворот платья.

Преподавательское крыло университетского здания казалось пустынным. Жаклин прошла к выходу, попутно ещё раз полюбовавшись на доспехи Арагорна Строптивого. На университетской площади перед фонтаном собралось несколько учеников, успевших переодеться в форму: на девушках были надеты удлинённые чёрные приталенные жакеты поверх клетчатых платьев – у троих клеточка была сине-зеленая, у двоих сине-красная. Форма молодых людей тоже была чёрного цвета, но с белыми рубашками и клетчатыми шейными платками, тех же расцветок, что и платья девушек.

По официально закреплённым за направлениями магии цветам, общим для всех, Жаклин догадалась, что перед нею ученики её факультета – зелий, и боевики. Молодые люди что-то рассказывали по очереди, а девушки смеялись. Пройдя мимо них, девушка направилась дальше, к длинному одноэтажному зданию с окнами-витринами, безошибочно угадав в нём столовую. Внутреннее убранство напоминало дорогой ресторан, где она была с тётей Аделиной на очередном знакомстве с одним из перспективных женихов. Зеленый шелковый штоф, которым были затянуты стены, обрамляли резные веточки из морёного дуба, а такого богатого раздаточного стола она не видела нигде. Несколько столиков занимали опоздавшие на обед.

Жаклин взяла один из медных подносов из стопки рядом с раздачей, положила на него приборы, красиво обёрнутые белоснежной салфеткой и большую плоскую тарелку для салата. Почти все контейнеры с блюдами оказались пусты – осталось достаточно лишь рисовой каши, варёной картошки, да тушёной капусты – их девушка тоже не любила, похоже, как большинство учащихся. Тоскливо вздохнув, она решила набрать рисовой каши – её уже начало немного поташнивать от голода, тут уже не до переборчивости. Может, у них найдётся какой-нибудь соус?..

− Добрый день! Вы новый педагог по зельям и материалам?

Неожиданно из-за стойки поднялся парень в белой поварской куртке и смешной шапочке, прикрывавшей волосы, увязанные сзади в аккуратный хвост. Жаклин от неожиданности растерялась, едва не уронив поднос и уставилась на парня, разинув рот. Он, видимо, привык к такой реакции на себя, улыбнулся, подмигнул и спросил:

− Найти вам чего-нибудь поинтереснее риса?

− Э-э-э… Да! − девушка для верности кивнула головой, продолжая помимо воли смотреть на его аккуратно убранную шевелюру необычайного цвета луговой травы.

− Вы меня прямо смутили! – парень, в противоречие словам улыбнулся ещё шире, стянул с головы шапочку, покрутив головой, чтобы она могла лучше рассмотреть его зелёную причёску. – Как вы понимаете, я очень люблю свой факультет!

Он испытывающе смотрел на неё, ожидая, что она оценит его реплику. Жаклин оценила, окончательно впав в ступор.

− Факультет! – он подёргал себя за зелёный хвост, а потом вновь надел шапочку. – Вы же будете вести зелья и материалы? – девушка кивнула. – Ну вот! – обрадовался зеленоволосый. – Значит, будете моим куратором! Меня зовут Патрик Шульман, я со второго курса! Так чего вам дать: запечённой гусиной грудки под апельсиновым соусом, жульен, отбивную на углях или… − он вновь подмигнул, − салат из морепродуктов?

− Салат, − пролепетала Жаклин, продолжая таращиться, хотя понимала, что это никак не подобает преподавателю, тем более куратору бойкого ученика.

− Тогда давайте вашу тарелку, а отвратительную кашу оставим для заучек!

Патрик вновь нырнул под стойку, повозился там, и через несколько секунд вернулся с полной тарелкой салата, щедро посыпанного сыром и маленькими квадратными сухариками.

− Приятного аппетита! – пожелал он Жаклин, ставя еду на её поднос. – Что будете пить? Есть компот, морс, ананасовый сок, чин трёх сортов с добавлением фруктов и трав, кван…

− Чин, если можно без добавок.

− Садитесь за столик, я вам принесу!

− Благодарю, − девушка наконец овладела собой, − Не стоит беспокоиться…

− Всё равно нужно заварить свежего. Позвольте вам порекомендовать всё-таки с кусочками фруктов – очень вкусный…

− Хорошо, спасибо.

Она выбрала столик у окна, попробовала салат, оказавшийся великолепным. В том ресторане, где она была с тётей, ни одно блюдо с ним и сравнить было нельзя, не говоря уже о том, что подавалось в столовой академии, где она сама училась. Патрик принёс чайник с чашкой и пирожными на миниатюрной тарелке, когда она уже почти доела.

− Эй, принц-лягушка! Ты решил обхаживать нашего нового куратора? – донеслось от двери. – Думаешь, с её помощью избавиться от похабного цвета волос?

Жаклин не нужно было оборачиваться – она узнала этот голос. В голове пронеслось: «похоже, будет труднее, чем ожидалось». Она хотела ободряюще улыбнуться Патрику, не успевшему отойти от её стола, но заметила, что это излишне − Шульман расплылся в широкой улыбке.

− О! Привет картёжникам! Даже не собирался! Зато ты не найдёшь никого в своих колодах, соответствующей масти – она у меня своя, индивидуальная! – громко провозгласил он, а потом пробормотал Жаклин: − Прошу меня простить, я вас покину, – и отошел к друзьям.

− Сегодня дежуришь в столовой? – звонкий девичий голосок заставил-таки Жаклин осторожно обернуться. Рядом с Гарвеем, успевшим переодеться в форму, стояла красивая светловолосая девушка, в платье факультета целителей – в сине-голубую клетку.

− Как видишь, А́йва, − развёл руками Патрик. − А ты, Гарвей, чего задержался? Мы уже почти месяц проучились.

− У маминой сестры родился сын. Я должен был вместе со всеми присутствовать на крестинах. Никак нельзя было уехать – отец бы не понял.

− Поздравляю! – Патрик протянул руку другу, тот пожал её, скупо улыбнувшись:

− Спасибо. Раз сегодня нам пофартило: друг дежурит в столовой, так нужно пользоваться! Достань нам чего-нибудь вкусненького – с утра маковой росинки во рту не было.

Тут он случайно поймал взгляд Жаклин, которая лишь громадным волевым усилием продолжила смотреть в его сторону.

− Да ещё сплошные нервы, − добавил он, обжигая её льдом синих глаз, тоже не желая опускать взгляд. Их молчаливый поединок заметили друзья, с непониманием поглядывая то на новую преподавательницу, то на друга. Спутница Гарвея не выдержала первой. Схватив его под руку, она немного капризно произнесла:

− Так мы будем сегодня обедать или нет?

− Да, − Гарвей, словно очнувшись, посмотрел на неё. – Патрик, неси, что осталось!

Они заняли свободный столик подальше от Жаклин, тихо переговариваясь. Однако, девушка то и дело чувствовала у себя между лопаток взгляд заносчивого «повелителя карт».

Закончив обед, она составила посуду на поднос и направилась к окошку для грязной посуды.

− Благодарю, было очень вкусно, − произнесла она, ставя его на специальный столик. У мойки орудовал, закатав рукава такой же куртки, как у Патрика, блондин с невыразительными чертами лица. Он едва удостоил Жаклин взгляда, молча забрал поднос и оставил его рядом с большой раковиной, вновь принимаясь за мытьё посуды, уже лежавшей в мыльной пене.

«Как странно!» − пронеслось у неё в голове. В Кардосе даже в школе стояли автоматические мойки для посуды, напоминавшие огромные шкафы. В специальный резервуар заливалось обработанное магом моющее средство, которое за несколько минут растворяло любые загрязнения. Потом грязная вода сливалась, и в резервуар вновь заливалась теперь уже чистая вода, смывавшая остатки средства. Неужели в Тербравосе не нашлось на это денег? Маловероятно! Здесь что-то другое. Ей стало жаль бедного студента: не удивительно, что он такой угрюмый – перемой-ка такое количество посуды!

Чтобы не мешать и не раздражать его, Жаклин поскорее отошла от окошка и, кивнув Патрику, дружелюбно помахавшему ей, направилась к выходу, не глядя на Гарвея и его спутницу. У самой двери она почувствовала лёгкое дуновение воздуха рядом с левым ухом. Немедленно вспомнилось, как на вокзале любитель карт запустил туза «любовников» в полёт с определённой целью.

Повинуясь рефлексу, Жаклин сделала резкий выпад левой рукой и поймала карту – туз «любовников»! Только когда ладонь слабо защипала, она вспомнила, что у этого необычного клочка картона очень острые края. Два тонких пореза уже начали набухать крупными каплями крови. Девушка поскорее сжала кулак и не оборачиваясь поскорее вышла за дверь, унося оружие картёжника с собой. На полу осталась лежать тонкая прядь светлых волос.

− Что ты творишь? – прошипела Айва, глядя как невозмутимый Гарвей подбирает срезанные летучим тузом волоски и прячет их в колоду. – Какая дикая пчела тебя укусила? Если бы ты промахнулся, карта могла полоснуть ей по горлу!

− Она забрала туза! – задумчиво проронил он, словно не слыша подругу.

− И правильно сделала! Пойду-ка я лучше! Ты становишься опасен! – девушка гордо тряхнула густыми локонами и устремилась к выходу.

***

Жаклин быстро шла по университетской площади, сама не зная куда. С левой руки капала кровь – девушка боялась, что если разожмёт кулак, то она польётся ручьём. Здравый смысл подсказывал, что нужно найти медицинское крыло или здание − что тут у них?

Ей стало вдруг невыносимо жаль себя – одна, в непривычном месте, вдали от родных… да и просто знакомых людей! Ещё не начала вести уроки, даже на собеседовании с ректором не успела побывать, а уже нажила ненавистника! Да, это не школа, где она хотя бы взрослее учеников. Похоже, в Тербравосе некоторые студенты будут ровесниками, а то и старше её! О каком авторитете или уважении может идти речь? А она так и не научилась давать отпор, тушуясь от каждой насмешливой фразы. А ведь тут сплошь маги! На глаза навернулись непрошенные слёзы.

− Постойте! – Жаклин продолжала идти вперед, поспешно вытирая глаза тыльной стороной ладони, в которой была до сих пор зажата золоченая карта с алым лебедем, сложившим крылья в стилизованное сердце. Айва догнала её у самого памятника лорду Скригу, возле которого на ступенях сидели студенты преимущественно целительского факультета. Жаклин сквозь муть слёз разглядела несколько коричневых шейных платков бытового факультета у студентов, сидящих на скамейках поодаль. С целителями стояли две студентки в сине-зелёных платьях. Не желая привлекать повышенное внимание, Жаклин поскорее свернула к узкому проходу между двумя зданиями.

− Подождите! – Айва почти бежала за нею. – У вас кровь! Дайте, я помогу!

Жаклин глубоко вздохнула несколько раз, чтобы успокоиться, как учила её достопамятная профессор Уна Грейвз, а затем повернулась к девушке.

− У вас кровь! – тихо повторила студентка. – Покажите пожалуйста руку.

Жаклин послушно разжала кулак. Как и предполагалось, из глубоких порезов кровь полилась ручьём. Она поспешно вытянула руку, чтобы не испачкать новое платье. Айва ахнула, но потом подошла ближе и стала водить руками над окровавленной ладонью, тихо-тихо шепча что-то. Прямо на глазах кровь перестала течь – теперь ранки выглядели, словно им не меньше трёх дней.

− Простите, я ещё не умею полностью сращивать раны так, чтобы не оставалось рубцов, − опустила голову девушка.

− Спасибо! – пробормотала Жаклин севшим голосом, только теперь вспомнив о зажатой в руке карте – на золотом поле застыло несколько мелких кровяных пятнышек. Она аккуратно сунула её в карман.

− Здесь есть колонка – садовник берёт из неё воду для клумб, − произнесла Айва, сочувственно глядя на неё. Заметив, что Жаклин не поняла, она пояснила: − Смыть кровь.

Пока они шли меж зданий, студентка говорила:

− Вы не обижайтесь на Гарвея − он вообще-то не злой. Не понимаю, что с ним? Обычно так галантен, а тут…

− Похоже, он галантен, когда это выгодно, − спокойно произнесла Жаклин.

− Но у него не было конфликтов с преподавателями! – воскликнула Айва.

− Вы с ним встречаетесь? – напрямую спросила Жаклин.

− Нет, что вы! Мы друзья… − опустила глаза целительница. – Всем известно: у него есть невеста, они чуть не с детства помолвлены.

Жаклин недоверчиво воззрилась на неё, но тут вспомнила, что у знатных семей порою принято заключать подобные соглашения. Видя вокруг студентов, обыкновенных молодых людей, ей приходилось напоминать себе, что все они принадлежат к определенным кругам.

− А можно спросить: что произошло между вами?

− Ничего особенного, − ответила Жаклин. – Гарвей совершил недостойный поступок, а я прямо сказала об этом.

Они дошли до колонки, и девушка стала смывать кровь с руки. Тут в воздухе поплыл мелодичный звон, а потом часы на университетской башне отбили четыре часа.

− Который час? − подскочила девушка.

− Только что четыре отбило, вы же слышали! – удивлённо ответила Айва.

− Можно вас попросить о ещё одной услуге?

Студентка кивнула.

– Подскажите пожалуйста, как мне найти кабинет ректора?

***

Следуя инструкциям Айвы, Жаклин неслась на всех парах, в безлюдных местах срываясь на бег. Пришлось рысью пересечь всю площадь, пройти мимо столовой, свернуть за угол, пробежать по аллее мимо длинной стеклянной оранжереи, ещё раз свернуть и, наконец, выйти к громадному учебному корпусу. Там она спросила дорогу у проходящих студентов и поспешила к указанной неприметной двери. Там нужно было подняться на второй этаж по ещё одной витой мраморной лестнице, оценить красоту которой девушка просто не успела.

В коридорах было многолюдно – только что закончились очередные занятия. Не замечая никого, Жаклин неслась к заветной дубовой двери, мастерски лавируя между студентами. Она вихрем неслась через длинный коридор мимо вестибюля, не обращая внимания на сопровождающие взгляды.

Зеркально отполированная медная табличка гласила: «Альберт Вайс, ректор». Достигнув цели, она резко остановилась, немного отдышалась и постучала. Дверь открыли изнутри – девушка едва успела отдёрнуть руку от ручки, чтобы позорно не ввалиться в кабинет.

− Вы заблудились? – спросил ректор с удивлением смотря на раскрасневшееся от быстрой ходьбы лицо девушки.

− Да, − лгать не имело смысла.

− Что ж, не удивительно. Я сам заплутал, когда впервые попал на территорию, − кивнул Вайс, пропуская Жаклин в уютный небольшой кабинет с длинным столом секретаря, на котором высились аккуратно разложенные папки с бумагами. Девушка не сразу заметила маленькую старушку с головой, покрытой трогательными седыми кудряшками. Её светло-голубые глаза казались огромными из-за круглых очков с толстыми линзами.

− Селин, пожалуйста пока никого не пускайте – у меня собеседование с новым преподавателем зельеварения и материаловедения, – он бросил короткий взгляд на потупившуюся Жаклин и добавил:

− Принесите пожалуйста… Мадемуазель Тризо, что вы будете: чин, морс?

− Если можно, воды, − попросила Жаклин.

− Селин, принесите мадемуазель стакан воды и чашку квана для меня.

Старушка поднялась из-за стола и направилась за расписанную яркими цветами ширму в углу, а ректор открыл дверь в свой кабинет и сделал приглашающее движение.

Почему-то Жаклин предполагала, что кабинет Вайса будет именно таким: строгим, удобным и не слишком огромным. Возможно, это резные дубовые панели сужали пространство, а может, тёмно-изумрудный цвет штофа на стенах…Однако, здесь помещался помпезный рабочий стол, покрытый зелёным сукном в тон, два массивных кресла, очень удобный на вид кожаный диван напротив окна и небольшой удлинённый столик с шестью стульями… И ещё оставалось место – помещение не казалось загромождённым. На стенах висели две большие картины в деревянных рамах – бурное море, корабль, борющийся с волнами на фоне мастерски выписанного багряного заката, и старая мельница рядом с заросшим ряской прудом.

− Это оригиналы, − улыбнулся ректор, заметив интерес девушки. – Король выделил их нам из своей коллекции. Я слышал, вы вели кружок рисования?

− Да, − девушка почувствовала, как кровь забилась в висках, опаляя щеки румянцем.

− Очень хорошо, − кивнул ректор, проходя к одному из кресел, указывая Жаклин на другое. – Если будет желание и время, можно будет открыть такой же у нас. На самом деле, это очень полезное занятие: развивает моторику, систематизирует мысли…

Открылась дверь и на пороге показалась секретарь, державшая в одной руке поднос с водой и кваном, а другой пытавшаяся сладить с дверной ручкой. Жаклин, не задумываясь, кинулась ей на помощь, отбирая поднос.

− Что вы, дорогая! – у Селин оказался неожиданно молодой задорный голос. – Я привыкла! Не отнимайте мой хлеб! – она улыбнулась, кокетливо заморгала из-за линз очков, мгновенно становясь похожей на большую стрекозу.

Жаклин не помнила бабушку – та умерла, когда ей исполнилось пять. Однако, ей почему-то захотелось, чтобы она была похожей на Селин.

− Поставьте уж наконец поднос, − притворно ворчливо закончила секретарь. – Альберт вас ждал слишком долго, чтобы терять время ещё и на это!

Девушка не могла понять, в чём дело, но в словах секретаря сквозила едва уловимая двусмысленность, словно она намекала не только на опоздание. Кончики губ старушки поднялись выше – Жаклин могла поклясться, что она ей подмигнула, а потом развернулась и скрылась за дверью.

− Садитесь, придите в себя, − ректор указал на одно из кресел, − Селин, как всегда, набивает мне цену. Больше встреч на сегодня не назначено, так что я вполне могу уделить вам время. Если хотите, могу даже провести небольшую экскурсию, − он улыбнулся, − чтобы вы больше не плутали по территории.

Он опустился в кресло напротив, отпил квана и спросил:

− Вы успели пообедать? Нашли столовую?

− Да, спасибо, − кивнула Жаклин, а потом вдруг выпалила:

− Почему у вас в университете студенты дежурят в столовой, да ещё моют посуду вручную?

− О, это часть учебно-воспитательной программы, утверждённой наследным принцем Тристаном, − спокойно ответил Вайс. – Как вам известно, у нас учатся дети из очень знатных и богатых семей. Принц считает необходимым, чтобы молодые люди имели представление не только о профессиональных навыках или занятиях, принятых в этих кругах, но знали на собственном опыте, как живут обыкновенные граждане, в быту в том числе.

Отметив недоверчивый взгляд новой преподавательницы, он пояснил:

− Это одна из притч-легенд нашего учебного заведения. Его Высочество лично объяснил мне причину такой политики. Однажды его корабль потерпел крушение на пустынном берегу близ Виалорки – очень малонаселенного скалистого района. Несколько человек, бывших с ним, получили ранения – принцу пришлось лично ухаживать за ними и добывать пропитание несколько дней до прибытия помощи. Поэтому он настаивает, что прогрессивная молодёжь должна уметь не только танцевать, драться и вести интриги, а также приготовить еду, вычистить одежду, оказать первую помощь. Кстати, это касается не только целителей – на первом курсе мадам Брино ведет обязательный курс медпомощи для всех факультетов. Также, подобный труд ведёт к существенному снижению склонности к снобизму – бичу многих семейств. У нас очень не приветствуется заносчивое поведение. В университете мы стараемся создать атмосферу равенства и взаимного уважения, не акцентируя внимания на семейные регалии.

− Вы хотите сказать, что даже принц моет посуду?

− Да, когда ему выпадает дежурство в столовой, а также следит за чистотой в своей комнате.

Жаклин глотнула воды, пытаясь уложить в голове новую информацию.

− Вы немного отдохнули? – спросил ректор, когда она отставила стакан. – Тогда приступим к собеседованию. Хочу заранее извиниться за свой вопрос, но всё же, как вы думаете, почему Уна Грейвз на это место порекомендовала именно вас?

Девушка глубоко вздохнула, экстренно стараясь изобрести какой-нибудь достойный ответ, но, как на зло, ничего стоящего не приходило в голову. «Будь, что будет!» − решила она.

− Думаю потому, что она дружна с моей тётей.

Такой ответ явно не понравился Вайсу. Улыбка, освещавшая его лицо погасла, а взгляд сделался острым.

− Вы хотите сказать, она оказала вам банальную протекцию? – ректор откинулся в кресле и скрестил руки на груди. Начавшая немного расслабляться Жаклин мгновенно почувствовала напряжение. – Это утверждение противоречит тому, что я знаю о профессоре Грейвз, − продолжал он. – Простите, но вы выглядите, как первокурсница. Я надеялся, что Уна выделила вас среди других достойных кандидатур за какие-то особые достижения… − он вопросительно посмотрел на девушку. Жаклин расстроенно покачала головой. – Не хочу вас пугать, но если это не так, получается, вам оказали «медвежью» услугу. Будет очень сложно завоевать уважение, да что там, простое внимание студентов.

Девушка сидела, опустив голову. Лицо затопило жаркой волной стыда. Что тут ответишь? Уж явно не то, что тётя в стремлении удачно выдать её замуж, сговорилась с профессором Грейвз сосватать её с самим Альбертом Вайсом таким вот экстремальным способом!

Ректор, похоже, догадался о заговоре двух пожилых сводниц, потому что шумно вздохнул и произнёс:

− Снова происки Уны! Я думал, она уже успокоилась и больше не станет пытаться женить меня на ком-то из своих знакомых! Неужели вы из тех глупышек, настолько желающих выгодного замужества, что готовы для этого прибегнуть к чужой протекции и ехать через полстраны в неизвестность? Скажите мне, вы хоть преподавали когда-нибудь?

− Я вела кружок рисования мандал и работала в школьной библиотеке…− дрожащим голосом пролепетала совсем расстроившаяся Жаклин.

− Об этом я наслышан. Маловато для звания магистра университета, не находите? Только не вздумайте реветь! Теперь уж поздно! – строго сказал Вайс. – Поступим так. Сейчас я уже не смогу найти кого-то на самом деле стоящего на это место, поэтому вы остаётесь в любом случае. Если будут трудности – а они точно возникнут, судя по тому, что я видел, когда встречал вас с парома – немедленно идите ко мне, будем решать! Не пытайтесь геройствовать – это приведет только к усугублению ситуации. В университете прекрасная библиотека – достойно подготовиться к проведению уроков вполне возможно при желании. У нас хороший коллектив – не стесняйтесь спрашивать и просить о помощи.

От его слов у девушки в душе поднялся вихрь возмущения – неужели Вайс считает её полной дурочкой? Вот и говори после этого правду! Ректор ждал какого-то ответа, а она молчала, боясь вспылить.

− Ладно, не расстраивайтесь. Может, выгодно пристроиться замуж в данном случае у вас не выйдет, но приобрести бесценный опыт преподавания несомненно получится, − заключил ректор, так и не дождавшись ответа. – Настоятельно советую вам всё-таки изучить территорию, чтобы больше не опаздывать – занятия должны начинаться вовремя! Загляните в общую гостиную для педагогического состава, получите расписание и проконсультируйтесь. Я вас больше не задерживаю!

Жаклин встала и на негнущихся ногах пошла к выходу.

Когда за девушкой закрылась дверь, за спиной ректора раздался спокойный голос Селин:

− И зачем ты это сделал, Альберт?

− Ох, Селин, ещё вы… Не начинайте, пожалуйста! – поморщился Вайс, отпивая квана, будто надеясь горечью напитка заглушить неприятные ощущения от разговора.

− Да я, в общем-то не начинала, − жестко произнесла Селин. – Я была о тебе лучшего мнения! Ты даже не выслушал девочку, не спросил, какой метод преподавания она изберёт, не рассказал о программе, не спросил, какие у неё любимые предметы или достижения…

− А смысл? Разве не ясно…

− Мне, например, ясно одно: девушка не склонна задирать нос, и хочет вникнуть в жизнь университета. Ты обратил внимание на её первый вопрос?

− Э-э-э…

− Про мытье посуды. Она наблюдательна и непосредственна. Что же сделал ты? Тут же замкнул разговор на собственную персону, даже выслушать не захотел. Протекция? Ведь это хорошо!

− Вас послушать, мы должны принимать абы кого лишь за то, что у него порука от родных или знакомых!

− Может, напомнить, как ты попал на это место?

Строгий ректор неожиданно покраснел и замолчал.

− Вот-вот, − спокойно продолжила секретарь. – Ты как никто должен знать, что одних личных достоинств чаще всего недостаточно. Некоторые, даже семи пядей во лбу, прозябают в безвестности лишь из-за того, что не сумели обзавестись необходимыми связями.

− Я вас умоляю, Селин! Так заступаетесь за эту глупышку! Я начинаю подозревать, что вы, как Уна Грейвз знакомы с её тётей! – вспылил ректор.

− Поверь моему опыту − я могу понять, кто передо мной, без всяких рекомендаций и знакомств!

Альберт Вайс вздохнул и подкатил глаза, впрочем, постаравшись чтобы этого не заметила секретарь.

− Что мне теперь делать? Не бежать же за нею с извинениями!

− Не вздыхай так тяжко, − немедленно оттаяла старушка. – Просто будь полояльнее. Если тётя хочет выдать её замуж, это ещё не означает, что сама девочка преследует ту же цель.

***

Жаклин кипела от гнева. Она уже забыла, когда последний раз так злилась: может в академии, когда преподаватель по механике заклинаний Эндрю Броджес, «Таракан», как его прозвали за тонкие щегольские усики, заставил её мыть плинтуса в аудитории вместо дежурного, причем прямо во время занятия. «Вы все равно ничего нового не сумеете почерпнуть. Так хоть принесите пользу!» Это неприятное воспоминание само по себе всплыло в памяти.

Девушка вонзила ногти в собственную ладонь, чтобы не закричать – в коридоре сновали ученики, то и дело заинтересованно поглядывая на неё. Тогда она всё-таки не сдержалась и отомстила «Таракану» − дождавшись, пока все кроме него покинут аудиторию, Жаклин заперла её фамильным заклинанием, которым мама дополнительно усиливала защиту от воров в магазине. Броджес не мог выбраться двое суток – даже директор не сумел отпереть дверь. Вызывали профессионального специалиста по открыванию замков и сейфов – он провозился ещё около двух часов, а потом просто вырезал в двери газовой горелкой громадную дыру и выпустил оголодавшего и разобиженного преподавателя.

Как тогда допытывались! Взбудоражили всех учеников: особенно досталось парочке самых весёлых студентов, которые прославились разными шутками и каверзами. С тех пор за «Тараканом» закрепилось новое прозвище – «Засада». Никто так и не догадался, что тихая малозаметная студентка Тризо способна на такое.

Альберт Вайс разбудил в ней так долго дремавшего дракона. В данную минуту она не хотела анализировать произошедшее, просто стараясь успокоиться − изо всех сил! Потом, может, вечером, когда можно будет остаться одной в своей новой комнате, нормально разобрать вещи…Она поймёт, что просто в этот суматошный день слишком многое свалилось сразу… Ну нет, господин ректор! Вы ещё поплатитесь за унижение!

Не обращая внимание на косые взгляды студентов, Жаклин подошла к большому панорамному окну – форточка была открыта, впуская свежий теплый воздух, отчетливо пахнувший жухлой листвой и цветами акации, буйно разросшейся перед зданием. Опершись руками о широкий мраморный подоконник, она бездумно смотрела на вид за окном, делая глубокий вдохи.

− Вам дурно? – Жаклин не сразу поняла, что обращаются к ней. Обернувшись на голос, она уперлась взглядом в высокого парня в форме боевика. Его темные волосы были стянуты сзади в длинный конский хвост. Рядом с ним стояла симпатичная рыжеволосая девушка в красно-синем платье того же факультета, сочувственно глядящая на неё.

− Спасибо, всё в порядке, − выдавила Жаклин и вновь вернулась к созерцанию вида, с облегчением ощущая, как раздражение потихоньку покидает её.

− Нет, не в порядке, − на этот раз с ней заговорила девушка. – Вы не просто расстроены, у вас энергетический дисбаланс. Если немедленно не принять меры, вы просто скоро свалитесь в обморок!

Жаклин глубоко вздохнула в последний раз и, повернувшись к доброжелательным студентам произнесла:

− Скажите пожалуйста, где находится библиотека?

***

Да, ей нужно было познакомиться с преподавателями, но девушка отчётливо понимала, что сейчас не в состоянии ни с кем разговаривать. Поэтому прибегла к единственному безотказно действующему средству.

Пройдя через высокие резные двери, Жаклин с большим удовольствием ощутила близкую и знакомую атмосферу деловитой тишины и множества книг, собранных в одном месте. Библиотеку университета Тербравос можно было смело назвать одной из самых обширных в Ангване.

Студенты-боевики прекрасно описали, как сюда пройти – Жаклин даже ни разу не пришлось переспрашивать. Книги – вот чем она лечилась от обид и неприятностей. Погружаясь в интересную историю или в дебри специально-технической литературы, она забывала обо всём, что творится вокруг. Увлёкшись, часто переставала обращать внимание на время, собственные потребности в еде и сне. Однажды, за несколько минут до конца рабочего дня, она погрузилась в книгу о пирате-маге, забыв где находится. Дочитав до конца, девушка обнаружила, что её заперли в библиотеке и пришлось заночевать на узеньком продавленном диванчике в бытовой. Утром сторож выпустил её – наступил шестой день недели – мунс, по традиции, выходной, поэтому объясняться пришлось только с тётей, битый час читавшей ей мораль.

Жаклин любила уютную школьную библиотеку, где проработала почти год, но эта будила в ней чувство благоговения. Такого огромного зала, с тянущимися вдоль стен тяжелыми стеллажами заполненными книгами ей ещё не доводилось видеть. С боков помещения две витые лестницы поднимались на второй ярус, где в углублениях стояли стеклянные шкафы с книгами – видимо, особо ценными экземплярами. Центр зала занимали удобные столы с мягкими стульями, походившими скорее на небольшие кресла, с алой бархатной обивкой. В конце читального зала стояла большая стеклянная витрина с одной-единственной книгой, зато какой!

На деревянной подставке лежал открытый фолиант величиной в рост человека! Увидев его, Жаклин немедленно позабыла обо всех обидах и событиях этого непростого дня. До сих пор она не видела ничего подобного. Девушка подошла к витрине и с любопытством уставилась на громадную страницу, испещренную непонятными символами и рисунками, так напоминавшими знакомые ей мандалы…

Чтобы разобраться, какое заклинание зашифровано в рисунке, необходимо остановить взгляд в самом центре и плавно отстраняясь, постепенно двигаться к краям, стараясь удержать картинку в поле зрения полностью. Так учила на факультативе Дея Шри, от которой Жаклин и узнала об искусстве составления и начертания мандал. Профессор Дея вела в академии основы каллиграфии и магического рисунка. Этот предмет считали проходным, а потому не обязательным. Большинство студентов просто игнорировали её уроки, или выполняли задания кое-как, получая гарантированные «средне» – Дея Шри была очень добра и ставила их, даже если вы просто посещали её уроки.

Для любителей рисования и тех немногих, кому её предмет нравился, она вела факультатив, где раскрывала намного больше, чем на обычных уроках. «Изображения порой могут сказать то, что не могут передать слова», любила повторять профессор Шри.

На странице книги-монстра был нарисован многогранник, окружённый странными символами – тайный шифр? Жаклин изучала в школе древний язык магических сигилл, как и все дети, даже не обладавшие даром. «В этих знаках зашифрованы явления, происходящие в мире!» − любил произносить учитель с благоговением. Символы вокруг многогранника отдалённо не походили на общеизвестные.

Девушка уставилась в центр рисунка – маленькую чёрную точку. Тишина в библиотеке сделалась ощутимой, отсекая окружающий мир, сводя его до размеров той самой точки, которая стала набирать объём, увеличиваясь с каждым ударом сердца. Нарисованные на пергаменте линии, образующие грани, пришли в движение, вращаясь вокруг неё, превратившейся в постепенно увеличивающийся шар, целиком сотканный из клубящейся тьмы. В уши ворвался разноголосых хор, поющий несколько заклинаний одновременно. Книга поднялась с подставки, страницы начали перелистываться сами собой, будто от сильного ветра…

− Добрый день! Нельзя так долго разглядывать гримуар Шарангра – можно потерять сознание!

Жаклин заморгала: громадная книга неподвижно покоилась на своей подставке, рисунок на странице потерял объём, вновь становясь обыкновенным пересечением чернильных линий. Тишина и врывавшийся в сознание ветер заклинаний куда-то делись. Она глубоко вздохнула, окончательно возвращаясь к действительности.

− Вы слышите меня? – рядом стояла высокая стройная женщина с тёмными волосами, собранными в узел на макушке, как у самой девушки. Она нерешительно протянула руку, словно боясь коснуться Жаклин.

− Здравствуйте! – она никак не могла сфокусировать взгляд. – Никогда не видела таких книг.

− О! Подобных больше нет нигде в мире, насколько мне известно, − с гордостью произнесла женщина. – Вы не прочли, что написано?

Жаклин с непониманием уставилась на неё, а потом проследила за рукой женщины, указывающей на медную табличку величиной со стандартную тетрадь, гласившую: «Гримуар Шарангра − наследие древних магов. Из личной библиотеки лорда Скрига. Осторожно! Не вглядываться дольше трёх минут!»

− Его тайна так и не разгадана, − с улыбкой пояснила она. – Вы наверно новенькая − «Зелья, субстанции и материалы»?

− Да! – закивала Жаклин.

− Я мадемуазель Ланж, заведую библиотекой. Можете звать меня Корнелией.

Девушка представилась. Голова ещё продолжала кружиться.

− Вы, похоже, простояли у гримуара больше предписанного времени, − прозорливо заметила мадемуазель Ланж.

− Не знаю. Наверно…

− В уши лились странные песни, а со страницы потёк туман, заливший всё вокруг? Вы не избранная, даже не думайте! – ухмыльнулась дама. – Подобные ощущения испытывает каждый, стоит задержаться у странной книги дольше положенного времени. Я сама, увидев гримуар в первый раз, потеряла сознание прямо у витрины.

− Так почему его не уберут подальше с глаз? – выпалила Жаклин.

− А зачем? В Тербравосе обучаются только маги – они должны иметь представление о подобных вещах. Тем более, это наша гордость – незачем её скрывать. Если следовать инструкции, ничего дурного не случится. Скажите лучше, вы уже получили расписание?

Девушка покачала головой. Корнелия улыбнулась и поманила её за собой к конторке библиотекаря, скрывавшей множество ящиков с картотекой. На столе за конторкой лежал лист с расписанием, заполненным затейливым каллиграфическим почерком. Библиотекарь взяла расписание и протянула его Жаклин.

− Держите. Рекомендую повесить в своей комнате, чтобы всегда было перед глазами. Обратите внимание – у вас уроки будут проходить ежедневно, в первой половине дня – до двух. После – свободное время. Я специально составила расписание именно так, чтобы вы смогли привыкнуть. Во втором семестре добавится несколько уроков с двух до четырёх. Предполагается, что вы успеете войти в колею. Для подготовки к занятиям в вашем распоряжении любые материалы. Некоторые особенно востребованные книги у нас в нескольких экземплярах, так что всегда доступны.

− Благодарю, − кивнула девушка. – Нет ли у вас «Большого справочника растений и их свойств» Григора Сквиори?

На самом деле, она «пальнула» наугад – за этой редкой книгой шла настоящая охота в магических кругах. Даже библиотеке Кардоссы не досталось ни единого экземпляра. Эту книгу можно было отыскать лишь в Королевской библиотеке да в запасниках коллекционеров. Отчего её до сих пор не переиздали – загадка! Возможно, никто не хотел жертвовать для этого своим экземпляром.

− Есть конечно! – ответила довольно улыбаясь мадемуазель Ланж, − Альберт Вайс за свой счёт выпустил пятьдесят экземпляров в нашей университетской типографии. Тридцать экземпляров остались в библиотеке – к ним всегда должен быть доступ. Остальные разошлись по преподавателям. Кстати, если хотите приобрести, можно заказать, но следующий тираж будет только к концу семестра. Пока выдам вам библиотечный – вернёте, когда приобретёте собственный.

− В Тербравосе и своя типография есть? – удивлению Жаклин не было предела.

− Типография в том числе. Несколько студентов с пятого курса осваивают навыки книгопечатания. Не без ляпов, конечно, но в целом успешно.

Она подошла к ближнему стеллажу, достала с полки объёмный справочник в кожаном зелёном переплёте, положила перед Жаклин. Затем взяла чистый бланк для картотеки и начала заполнять. Быстро справившись, она положила карточку в ящик с большой буквой «Т» и с улыбкой взглянула на девушку.

− Так вносить вас в список желающих? Будете заказывать книгу?

***

Не так всё плохо, думала Жаклин, летевшая по коридору словно на крыльях, с руками занятыми стопкой библиотечных книг. Проходя мимо открытой двери, за которой находилась хорошо обставленная гостиная, она резко затормозила и вернулась обратно, немного нерешительно переступая порог.

− Добрый день! – представилась она, с неуверенной улыбкой глядя на двоих мужчин в строгих тёмно-синих костюмах, сидящих за массивным столом и, похоже, что-то обсуждавших. В кресле сбоку от них сидела пухленькая женщина, поднявшая от газеты глаза, слегка увеличенные стёклами очков.

− Добрый день! – из-за створки открытого шкафа выглянул улыбчивый молодой мужчина с пшеничными вьющимися волосами. – Проходите пожалуйста, не стесняйтесь!

− Это ведь гостиная для преподавателей? – спросила Жаклин.

− Мы привыкли называть её кафедрой, но да, на самом деле, вы попали туда куда нужно, − ответил тот же мужчина, закрывая шкаф. В его руке была зажата чёрная шляпа с широкими полями и красивой разноцветной лентой вокруг тульи. Он двинулся к дверям, навстречу девушке, поспешившей освободить проход.

− Прошу меня простить, я собирался уходить. Так что представлюсь первым – Арман Грюно. Преподаю «основы механики» и «теорию построения заклинаний».

− Меня зовут Жаклин Тризо, буду преподавать…

− «Зелья» и «магические субстанции и материалы», − подхватил светловолосый магистр Грюно, − Мы вас ждали! Почти месяц вести по очереди ещё один предмет, помимо своего основного, несколько тяжеловато.

− Ах, Арман, не нойте! – махнула на него рукой женщина в очках, окончательно отложив газету. – Эти мужчины! Вечно им не так, некогда или тяжко!

− Мадам Фурси, я вас попрошу не обобщать! – важно заметил манерный человек со светлой всколоченной шевелюрой, отрываясь от бумаг на столе. Сидящий рядом с ним блёклый тип только покачал головой, вновь опуская глаза к документам, над которым корпел до того.

− Я убегаю! Приятно было познакомиться! – промолвил с улыбкой Арман Грюно, направляясь быстрым шагом к выходу.

− Не обращайте внимания! Магистры Золи и Перуджи слишком увлечены изучением недавно обнаруженного в библиотеке старинного трактата о предположительно необычных свойствах земли в горных районах Линкрии, − улыбнулась женщина, которую назвали мадам Фурси. – Они выше требований этикета в повседневном общении.

В подтверждение её слов, один из магистров фыркнул, потрепал себя за волосы, без того напоминавшие мочало и вновь прикипел взглядом к месту в документе, на которое указывал его оппонент.

− Вам дать копию расписания? – вновь поинтересовалась дама-магистр.

− Нет, спасибо! Мне его дали в библиотеке.

− Как похвально! В первый же день приезда – сразу за книги! Да, чтобы учить, необходимо много учиться самому! – непонятно откуда вышел мрачноватый мужчина с ранней сединой, тронувшей коротко стриженые русые волосы. Чёрный камзол, узкие брюки и высокие сапоги, предназначенные для верховой езды, придавали его облику сходство с военным. – Подозреваю, вас уже ознакомили с программой?

− Добрый день! Нет, не успели.

− Здравствуйте! Тогда вот, − он протянул девушке синюю брошюру с красивым логотипом университета – буква «Т» в круге из стилизованных ветвей, среди которых притаились эмблемы факультетов: чаша, котел, весы, молния и меч. − «Магические субстанции и материалы» вы ведёте у первого и второго курса, «зельеварение» – с первого по пятый, − продолжал он. − Стиль преподавания не оговаривается, но к концу года студенты должны обладать указанными в программе навыками и знаниями. С вопросами обращаться ко мне, либо к магистру Фурси.

Жаклин еле удержалась от того, чтобы «взять под козырёк» и щелкнуть каблуками – этот человек умел раздавать указания.

− Освальд, вы бы представились сначала, − с кривоватой улыбкой попеняла дама-магистр.

− Ах, да! Заместитель ректора Освальд Кранц, преподаю «магическое ведение боя» и «основы ментального воздействия». По совместительству заведую факультетом боевой магии. Вопросы остались?

− Да. Когда мне приступать?

− С завтрашнего дня. Успеете подготовиться? – добавил он, заметив, как вытянулось лицо девушки.

− Постараюсь, − пролепетала Жаклин, хотя пол уходил из-под ног.

− Не так всё страшно! – встряла магистр Фурси. – У вас пока запланировано только четыре урока на этой неделе. Адаптируетесь, будете вести по два-три урока четыре дня в неделю. Да, не забудьте – за вами закреплён факультет! Это значит, вам нужно будет следить за дисциплиной и решать организационные вопросы.

Заметив, что девушка совсем пала духом, улыбка женщины стала ещё сердечнее.

− Правда, не бойтесь! Я веду целительные практики и основу движения энергии в живых организмах. Наши предметы очень перекликаются – зельевары и факультет целителей – давние партнёры…

− Ну всё, спелись, кумушки! – скривился магистр Кранц, − Если так посудить, то все магические дисциплины перекликаются! Мадемуазель, вам пора, если намереваетесь хоть что-то успеть!

− Освальд! Прекратите! – возмутилась магистр Фурси. – Вы и в половину не так грозны, как хотите показаться!

Кранц только раз стрельнул в её сторону молнией карего взгляда, как пухленькая магистр замолчала и потупилась.

− Мне действительно пора, − промолвила Жаклин уже выходя за дверь. Она шла по коридорам, не обращая внимания на любопытные взгляды студентов. На удивление, свою комнату девушка нашла быстро. «Начинаю адаптироваться!» − подумала она, кое-как балансируя книгами в одной руке, другой засовывая ключ в замочную скважину. Похоже, ей предстоял нелёгкий вечерок – на завтра первым уроком стояли «магические субстанции и материалы» у второго курса. Программой предписывалось изучать свойства железа и соли, но Жаклин решила оставить их на потом. Первый урок должен получиться интересным и запоминающимся.

Глава 3

Заглянув вечером в аудиторию – нужно же разведать, где предстоит работать − она в очередной раз поразилась богатству, царящему в Тербравосе. Аудитория зельеварения была в меру вместительной, но выглядела компактной. Возможно такой эффект достигался благодаря распространённой в университете дубовой отделке – резные панели на стенах, высокий потолок покрытый искусной росписью, напоминавшей любимые мандалы Жаклин. Уюта добавляли удобные столы с откидными крышками и мягкими стульями с зеленой обивкой. Рисунок резьбы на кафедре повторял потолочные орнаменты…

В небольшом кабинете за дверью, спрятавшейся за кафедрой, в большом шкафу она нашла всё необходимое для сегодняшней демонстрации к занятию. Здесь был отдельный шкаф, полный книг – она успела лишь слегка пробежаться глазами по корешкам, отметив очень хорошую профессиональную подборку. Настроение потихоньку начало подниматься – похоже, здесь были созданы все условия не только для студентов.

И вот, план урока был составлен, материалы готовы, она сама тоже… Поднявшись за два часа до начала занятий, Жаклин поняла, что руки холодеют, встать с кровати тяжело, но улежать ещё сложнее: её накрыло паникой. «Спокойно, спокойно!» − бормотала она, подставляя лицо под прохладные струи воды из медного крана в собственной ванной.

В шкафу обнаружилось ещё два тёмно-синих платья, походивших на вчерашнее, висевшее тут же, только с разной формой воротничков и слегка отличавшиеся деталями кроя. Жаклин могла поручиться, что заперла дверь на ночь, а до рассвета в комнату никто не входил! Взяв себе на заметку спросить об этом мадам Крифи, она решила примерить одно из новых платьев – оно село идеально. Оставалось только завертеть волосы в узел и отправляться в столовую за порцией утреннего квана.

За раздачей стояла красивая девушка в поварской форме; из-под белой шапочки, покрывавшей волосы, выбилась кудрявая рыжая прядь.

− Доброе утро! – поздоровалась с нею Жаклин.

− Доброе! – кивнула девушка. – Вам кван?

− Да, и круассан с джемом, если можно.

− Советую взять с собой ещё пару бутербродов, − девушка зевнула, прикрыв рот рукой и извинилась. – После урока захочется перекусить, а за пятнадцатиминутный перерыв в столовую можно не успеть. Преподаватели обычно так и поступают. Пару пакетиков чина или квана могу дать – для заварки.

− Давайте! – согласилась Жаклин. – А вы с какого факультета?

− То есть? Не поняла вас, − удивилась девушка.

− Где вы учитесь? Уверена, не на боевика.

Сонная девушка постояла некоторое время соображая, а потом звонко рассмеялась.

− Я своё уже отучилась! Не здесь правда – в кулинарной школе, в городе. Для того, чтобы стать студенткой этого университета, у меня слишком простая семья. Но спасибо, комплимент приятный!

− Да я, в общем-то тоже не графиня… − пробормотала Жаклин, отмечая значительно потеплевшую улыбку повара. – Меня зовут Жаклин.

− Магистр… − поправила девушка.

− Да, магистр Тризо, если официально.

− Я – Ханна – повар-кондитер!

После чашки великолепного квана со сливками и хрустящего круассана, Жаклин почувствовала себя гораздо лучше. До занятия оставалось сорок минут. Она не спеша вышла из столовой, постепенно заполнявшейся студентами, прошла по аллее, зашла в учебный корпус и в вестибюле едва не столкнулась с Освальдом Кранцем, в неизменном черном камзоле. Видимо, на магистра боевой магии понятие единой формы не распространялось. От неожиданности девушка упустила из рук бумажный пакет с бутербродами.

− Доброе утро, − пробормотала она, наклоняясь за ним, едва не стукнувшись лбами с расторопным магистром, уже успевшим его схватить.

− Доброе утро! – Кранц помог ей подняться и сунул в руку злополучный пакет. – Прошу прощения, если испугал.

− Ничего страшного. Сегодня с утра я немного рассеяна.

− Так соберитесь! У вас первый урок! Нечего вести себя, как девица на выданье! – начавшее было формироваться более приятное впечатление об этом хмуром человеке, мгновенно улетучилось.

Девушка промолчала, собираясь пройти мимо, но магистр поймал её за руку, вынуждая задержаться.

− Не будьте ребёнком! – процедил он. – Дуться будете дома! Неужели вы ещё не поняли, куда попали? Здешние баловни судьбы прожуют вас и выплюнут, оставив валяться на полу безутешно рыдающей над своей горькой судьбой! Не говорите потом, что вас не предупредили!

− Отпустите мою руку! – отчеканила Жаклин.

− Я лишь хотел сказать: если будут проблемы, обращайтесь! Наслышан о вашем конфликте с Гарвеем…

− Благодарю, но мне нужно готовиться к занятию! – девушка вырвалась и быстрым шагом направилась к лестнице – аудитория зельеварения находилась на втором этаже. Настроение основательно испортилось. Хуже того − закрались сомнения, действительно ли она в состоянии справиться? Ну уж нет! Это никуда не годится! Детям ведь нравились её уроки, а взрослые – это те же дети, только более осознанные… иногда! И выше ростом. Получалось справиться с подростками, выйдет и со студентами.

Она вошла в аудиторию, уверенно ступая, гордо подняв голову, готовая штурмовать валы вопросов и сопротивляться шквалам возможных острот. «Я пришла сюда нести знания! Это главное, а остальное – второстепенно!» − прошептала девушка, поднимаясь на кафедру.

− Золотые слова! – прозвучал в ответ мужской голос. – Давненько в этих стенах не звучало таких!

От неожиданности Жаклин подскочила и стала озираться, в поиске источника голоса. Не увидев никого, она решила, что ей померещилось. Не желая больше терять времени, девушка разложила на столе пособия и повесила сбоку от доски плакат, на котором в центре был изображен слиток серебра, постепенно меняющий форму, а сбоку кристаллическая решетка с подвижными связями, выделенными красным цветом. В учебнике эта тема находилась в середине, но Жаклин это не смутило. Рядом с собой она положила «Руководство по магическим материалам, используемым для создания надёжных артефактов», которое привезла с собой, заложенное на нужной странице трофейным тузом.

Кстати, неплохо было бы попробовать протестировать его и выявить принцип работы, подумала она, но в этот момент двери открылись и в аудиторию потянулись студенты. Жаклин с замиранием сердца разглядела в их форме цвета всех пяти факультетов. Во втором ряду маячила зелёная шевелюра Патрика Шульмана. Он улыбнулся ей, кивнул, а потом вновь заговорил с темноволосым сокурсником, между делом выкладывая учебник, тетрадь и ручку. В первом ряду с краю, Жаклин заметила Айву – она поздоровалась, поглядывая почему-то немного настороженно.

Перед самым звонком в аудиторию прошел Гарвей, обдав Жаклин холодным взглядом. За ним вошел Флабер, хитро ухмыльнувшись и ещё один незнакомый студент в красно-синем шейном платке. Свободных мест больше не осталось.

Прозвенел звонок, разговоры постепенно стихли.

− Доброе утро! Меня зовут магистр Жаклин Тризо. Я буду вести у вас два предмета…

− Мы уже поняли! – перебил спокойный голос. − Вас взяли на место Номада, который, бедолага так не любил собственный предмет, что повесился на суку.

Жаклин вскинула глаза к последней парте, где расплылся в злорадной ухмылке Гарвей, но вопрос прозвучал не от него. Сидевший рядом студент-боевик продолжал:

− Неужели вы тоже так себя не любите? Или предпочтёте сбежать как можно скорее?

Девушка растеряно обвела взглядом аудиторию. Многие студенты удивлённо оглядывались – видимо, обычно такое не позволялось. Айва сидела, сжав кулаки и опустив глаза на стол перед собой. Шульман оглянулся на Гарвея. Кривая улыбка того стала ещё шире. Повисла тишина – студенты ждали ответа. Жаклин отчаянно залилась краской – так случалось всегда, когда она попадала в центр внимания большого числа людей. Только не мямлить!

− Простите, как ваше имя? – постаралась произнести она как можно спокойнее.

− Что, побежите жаловаться, как обиженная девчонка?

− Ответьте пожалуйста на вопрос, − она подпустила металла в голос.

− Риан Майвель, а что?

Майвель… Очень знакомая фамилия… В газетах что-то было о масштабном строительстве подвесного моста, соединяющего два берега Гронданте, самой широкой реки в Мофалии − спроектированного графом Майвелем! Сын-боевик у инженера-конструктора?

‒ Я вас запомню, ‒ произнесла Жаклин. ‒ Продолжим занятие. Вначале я хотела бы познакомиться с вами. Буду называть имя из журнала, а вы отзывайтесь пожалуйста. Итак, Орландо де Абли…

‒ Это я! ‒ с места поднялся уже знакомый по столовой блёклый молодой человек, который вручную мыл посуду. Жаклин кивнула ему, он сел на место.

В конце списка на букву «А» стояло имя «Гарвей де Ансола». Взяв себя в руки, девушка произнесла его, так твёрдо, как могла.

‒ Мы уже с вами знакомы! ‒ звонко произнес парень.

‒ Спасибо, я помню, ‒ ответила Жаклин и перешла к следующему имени, неловко задев рукой «Руководство по магическим материалам», с грохотом свалившееся на пол. Золоченый туз-закладка с алым лебедем, немедленно вывалился на пол. Парень с первой парты, чьего имени еще не называлось, немедленно поспешил поднять и то, и другое, чтобы вернуть на стол.

‒ Вирт, это моё! ‒ голос Гарвея заставил парня замереть на месте.

‒ Благодарю вас, ‒ Жаклин забрала книгу и закладку, как ни в чём не бывало.

‒ Магистр! ‒ в голосе Гарвея натянутой струной дрожал гнев. ‒ Кто научил вас присваивать чужие вещи?

Девушка скрестила взгляд с горящими яростью глазами студента. Сама не зная, чего хочет добиться, она вздёрнула подбородок и отчеканила:

‒ Если это ваше, попробуйте забрать!

Студент, поднявший книгу, поскорее уселся за свой стол, желая поскорее уйти с «линии огня». Похоже, он уже был не рад, что решил оказать небольшую услугу. Гарвей не тронулся с места, лишь протянул руку, а глаза его уже не просто горели, а пылали. Карта, лежащая на столе, медленно-медленно поползла к краю стола. Парень заметно побледнел, лицо прочертили тени, но он продолжал тянуться из другого конца аудитории к своей карте. Жаклин прижала туза рукой, а потом просто взяла его и положила в книгу.

‒ Что ты сделала? ‒ выкрикнул Гарвей, бессильно повалившись на стул.

‒ Я? Ничего, ‒ ответила Жаклин. ‒ Похоже, ваша игрушка сломалась. Советую поразмыслить, что могло вызвать поломку. А мы, с вашего позволения, продолжим занятие. Так как у нас урок по предмету «магические субстанции и материалы» то темой его станет живой металл.

Она обвела аудиторию взглядом, с удовлетворение отмечая, что студенты, до этого момента, с интересом следившие за её перепалкой с Гарвеем, теперь смотрят лишь в сторону кафедры. Так, подумала она, первая главная веха пройдена! Как говорила профессор Уна Грейвз, если сразу не привлечешь внимание аудитории, потом собрать его будет в разы сложнее.

‒ Как известно, ‒ продолжала она, ‒ живой метал встречается в природе крайне редко, но не это обуславливает его высокую стоимость. Кто знает, что делает его таким дорогим?

Она вновь оглядела помещение ‒ молодая девушка, на вид совсем ребенок, в форме целителей, робко подняла руку.

‒ Да, мадемуазель… Представьтесь пожалуйста.

‒ Корин Дорси, ‒ ответила та звонким голоском. ‒ Может быть, живой металл дорог из-за того, что его сложно добыть?

‒ Благодарю вас, Корин! Отчасти вы правы. Живой металл, второе его название – полиаморф, действительно очень сложен в добыче. Известно единственное в мире месторождение ‒ в округе Ксантория, что на востоке нашей страны. По названию месторождения, этот металл ещё называют ксантрий…

Тут она заметила ещё одну поднятую руку.

‒ Да, мсье Шульман?

Парень с зелёными волосами поднялся, неуверенно улыбаясь.

‒ Всего лишь сьер, но благодарю такое обращение…

По аудитории поползли смешки. Жаклин немного запаниковала, но Патрик продолжал:

‒ Я хочу дополнить ответ Корин. Ксантрий самый дорогой из металлов, потому что из него изготавливают самые послушные и сильные артефакты: он отзывчив к воздействию и обучаем.

‒ Все верно, Патрик! Вам с мадемуазель Дорси по баллу за верные ответы.

Она раскрыла журнал и записала отметки карандашом.

‒ К счастью, в лаборатории нашего университета нашлось немного ксантрия, а потому, я смогу продемонстрировать его свойства наглядно. Но пока занесите в конспект его свойства ‒ они на доске.

Жаклин подождала пока студенты запишут, отметив, что Гарвей, буравя её тяжелым взглядом, так и не притронулся к своей тетради. Зато Риан Майвель, сидевший с ним рядом, сосредоточенно писал, то и дело поглядывая на доску.

‒ На самом деле, все свойства ксантрия до конца не изучены, ‒ продолжала Жаклин. ‒ Известно только, что он способен принимать разные формы по велению мага, накапливать энергию и сообщать действие, обусловленное используемым заклинанием, другим предметам.

‒ А что это значит? ‒ спросила с места красивая брюнетка во втором ряду.

‒ Говоря простым языком, крупицы ксантрия достаточно, чтобы, например, обыкновенный перстень, стал настоящим магическим предметом. Он будет нести в себе свойства, которые вы в него заложите. Сегодня я хочу провести с вами опыт: мы прямо в этой аудитории, создадим магический артефакт. Кто хочет выступать добровольцем?

Гарвей и Шульман одновременно подняли руки.

‒ Сьер Шульман, подойдите пожалуйста ко мне.

‒ Ну, конечно! ‒ немедленно отозвался брюнет. ‒ Кто бы сомневался!

‒ Гарвей, уймись уже! ‒ девушка не подозревала, что улыбчивый зеленоволосый парень способен на такой жесткий тон.

‒ Ах-ах! Не тебе, дядюшка, рассказывать, что мне делать! ‒ скривился Гарвей, однако, больше не проронил ни слова.

Патрик вышел к кафедре. Жаклин, отметила про себя, насколько можно ошибиться в человеке, доверяя лишь первому впечатлению. Ей казалось, что он не способен на серьёзность. В столовой она слишком растерялась и смутилась, не успев как следует его рассмотреть, лишь подивилась: зачем красить волосы в такой необычный цвет? Сейчас рядом с ней стоял словно другой человек – тяжеловатая нижняя челюсть и упрямый подбородок говорили о твёрдости характера, а сосредоточенно-спокойное выражение лица выдавало уверенность в себе. Однако в уголках сияющих голубых глаз затаилась улыбка, сообщающая любому, что перед ним всего лишь маска, скрывающая весёлого доброжелательного мальчишку, затаившегося до времени и готового в любой момент сбросить личину серьёзности.

− У вас есть предмет, который вы хотели бы сделать артефактом? – спросила Жаклин.

− Э-э-э… Честно говоря, я думал, что вы предоставите опытные материалы, − тихо ответил Патрик.

− Да, конечно! У меня есть несколько на выбор: пара недорогих колец, серебряная серёжка, булавка для галстука, брошь… Это куплено на обыкновенной летней ярмарке. Выбирайте!

Парень поколебался и протянул руку к булавке.

− Покажите, пожалуйста, будущий артефакт товарищам, − подсказала Жаклин и добавила намного громче, чтобы было слышно в дальних углах аудитории:

− Обратите внимание: заготовка должна быть без отметок и надписей. Если до того на неё было наложено какое-нибудь заклятье, необходимо его нейтрализовать и очистить заготовку от остаточных энергий огненной, водной или земной стихией. Вы знаете, как это делается?

Посыпались утвердительные восклицания.

− Напомню: если предмет из негорючего материала, нужно пронести его несколько раз через пламя свечи, камина или костра, или на десять минут положить в проточную воду. Если артефакт хрупкий или из бумаги, его можно на сутки присыпать солью – она олицетворяет земную стихию. Предложенные предметы были мной предварительно очищены в трёх стихиях.

Девушка взяла со стола серебряный футляр размерами со спичечный коробок, который отыскала в одном из «шкафов с сокровищами» − так она окрестила лабораторные стеллажи. На самом деле, ей приходилось работать с полиаморфом лишь раз. Однако хорошо запомнилось, как эффектно провёл урок по этому металлу старенький профессор Кордарио, сотворивший заколку-бабочку, преумножающую красоту для Лионеллы Конти, будущей королевы выпускного бала.

«Профессор Кордарио, посвящаю этот урок вам», − прошептала Жаклин, и кончиком лабораторного ножа сняла тоненькую стружку с блестящей поверхности ксантрия. Девушка с удовлетворением отметила, как быстро затягивается оставленная ею бороздка – материал был отличного качества, без примесей. Она поместила стружку на выбранную Патриком булавку, отложила нож и громко произнесла:

− А теперь следим внимательно. Сьер Шульман, определите цель – желательно одну, которую должен выполнять ваш артефакт. Если хотите, можете озвучить.

Патрик чуть помедлил, а потом произнёс:

− Пусть приносит удачу!

− Это хорошая цель, только слишком размытая. Для создания артефакта необходимо очень чётко определить, что он должен исполнять. Вообще, в магии лучше избегать неопределённости и возможностей двоякой трактовки. Поэтому выберем такую формулировку: «пусть притягивает выгодные владельцу события один раз в сутки».

− А почему так мало − только раз в сутки? – спросил кто-то.

− Потому что злоупотреблять силой артефакта не стоит, сейчас поймёте из-за чего. Теперь, когда формулировка определена, мы должны выбрать подпитывающий источник – обычно это личная сила мага. Именно по этой причине советуют иногда снимать артефакты, особенно при плохом самочувствии.

Она сделала небольшую паузу, чтобы усилить драматический эффект и перевести дух, а потом продолжала:

− Заклинание активации, чтобы разбудить металл, есть на доске – надеюсь, вы его записали. После его произнесения у вас будет ровно двадцать секунд, чтобы задать цель, а потом нужно сразу сказать удерживающее заклинание – оно тоже на доске.  Если всё сделано правильно, ваш артефакт готов.

− А что будет, если не уложишься в двадцать секунд? – Патрик уже заметно нервничал − булавка подрагивала в пальцах.

− В таком случае, вы зря изведете дорогой материал, а предмет, который собирались сделать магическим, будет больше непригоден. По этой причине необходимо тщательно продумывать цели и умещать формулировку в коротком предложении. Будет проще, если записать – меньше вероятность сбиться. Я помогу вам.

Жаклин быстро написала формулы на маленьком листочке бумаги и протянула Патрику.

− Итак, если готовы, начинайте!

Парень глубоко вздохнул и стал громко читать:

− Аперра сципидус лакора верме…

Студенты, занимающие первый ряд столов дружно ахнули. Маленькая стружка приобрела цвет раскалённого металла и потекла, быстро впитываясь в серебро булавки.

«Цель! Говори цель!» – зашептали одновременно несколько взволнованных голосов. На них зашикали: «Не мешай!». Патрик скороговоркой произнёс: «Эта булавка притягивает к владельцу выгодные события… − тут он запнулся. Аудитория затаила дыхание. −  И необходимую информацию один раз в сутки». Поплывший ксантрий начал быстро впитываться в серебро, которое теперь сияло несвойственным ему светом.

− Закреп, − подсказала Жаклин. Патрик прочёл. Булавка сверкнула последний раз и погасла, приобретя обычный вид. По лицу Шульмана стекла капля пота – он провёл по лбу, и с непониманием уставился на влажную ладонь.

− Создание артефактов – очень энергоёмкий процесс, − ободряюще улыбнулась ему Жаклин. – Живой металл сильно упрощает дело и сберегает силы мага, но расход всё равно большой.  Вам, сьер Шульман лучше отдохнуть сегодня. Возьмите, − она протянула студенту заготовленную заранее плитку шоколада. – Скорая помощь при истощении, в том числе эмоциональном. Можете вернуться на место.

Патрик взял шоколад и протянул ей булавку, но девушка с улыбкой покачала головой.

− Это ваше. На память о сегодняшнем уроке. Вам десять баллов за отличную работу.

Подождав, пока Патрик займёт своё место ‒ походка парня с каждым шагом всё сильнее выдавала усталость ‒ Жаклин продолжала:

‒ Я бы хотела дополнить сегодняшний урок информацией, немного не вписывающейся в его рамки, но напрямую относящейся к предмету, а точнее, к созданию артефактов.  Кто знает, как артефакт привязать накрепко к единственному владельцу, чтобы он служил только ему и узнавал хозяина среди прочих?

Поднялось несколько рук.

‒ Да, мадемуазель с третьей парты, во втором ряду!

Яркая брюнетка в форме факультета боевой магии поднялась с места.

‒ Для этого существуют специальные оговоры. Сегодня, например, был использован один из них, когда упоминалось, что булавка должна служить своему хозяину для привлечения удачи.

‒ Верно, мадемуазель…

‒ Александра Ким.

‒ Мадемуазель Ким, вам балл за верный ответ. Кто дополнит?

‒ Кровь.

Повисла пауза.

‒ Сьер де Ансола, вы хотите ответить?

‒ Для самой надёжной привязки используется кровь, ‒ произнёс Гарвей.

‒ Подойдите, пожалуйста, ‒ Жаклин вновь достала туза. ‒ Можете его забрать.

Гарвей прошёл к кафедре и взял карту.

‒ Вы использовали для привязки колоды свою кровь? ‒ спросила девушка.

‒ Да! ‒ с вызовом ответил он.

‒ Ни при каких обстоятельствах не допускайте, чтобы на ваш талисман, или другой магический предмет, попадала чужая кровь ‒ таким образом сбивается настройка. В этом правиле есть исключения, но, если вы хотите узнать об этом больше, спросите преподавателей по артефактике и боевой магии.

Жаклин повернулась к аудитории:

‒ На сегодня занятие окончено. Кто не успел, дописывайте, если есть вопросы, задавайте.

Гарвей, не успевший далеко отойти от кафедры, обернулся. На его окаменевшем лице нельзя было прочесть ни одной эмоции.

‒ Чья кровь попала на мою карту? ‒ спросил он.

‒ Думаю, вы и так поняли, ‒ пожала плечами Жаклин.

− Как так вышло? Ведь туз лишь срезал… − он замолчал, смотря перед собой.

− Случайность, − пожала плечами девушка, не обратив внимания на его последние слова. – Просто случайность и очень острые края.

Мимо них к выходу проходили студенты, торопясь на перерыв. Больше не говоря ни слова, Гарвей развернулся и вышел. Аудитория быстро пустела. Жаклин начала убирать пособия, стирать информацию с доски – следующее занятие должно было начаться через три часа – первый курс, зелья. Она как раз снимала плакаты, когда за спиной послышался тихий вздох. Обернувшись, она увидела Шульмана, не спешившего покидать свое место. Цвет лица студента мало отличался от его же волос. Девушка немедленно бросила тряпку и поспешила к нему.

− Патрик, вам плохо?

Даже яркая голубизна его глаз подёрнулась налётом усталости и дурноты, приобретя мертвенный оттенок стали. Вздохнув ещё раз, он ответил, с заметным усилием:

− Пустяки, пройдёт, просто посижу немного. Я вам не мешаю? Сейчас-сейчас! Я уйду… − он хотел подняться, но ноги явно не держали.

− Какие глупости! – возмутилась Жаклин. – Да на вас лица нет! Нужно позвать доктора!

Она дотронулась до ледяных рук, попыталась прощупать пульс на запястье – он едва ощущался.

− Вы ели шоколад? – только спросив, она заметила на столе нераспечатанную плитку. – Ну, что же вы!

− Не люблю сладкого, − пробормотал Патрик.

− Воспринимайте его как лекарство! Тем более, это чёрный шоколад, − она быстро разломала плитку и бесцеремонно разорвав обёртку, вручила парню большой кусок. – Нужно немедленно съесть! А я пойду за помощью!

− Нет! – он удержал её руку, с неожиданной прытью. – Не зовите никого, пожалуйста!

− Но вам необходимо немедленно к врачу! Это серьёзно! Так и до выгорания недалеко! – девушка изо всех сил пыталась не поддаваться панике. В первое же занятие и такой серьёзный просчет! Как же она так промахнулась? Перед опытами всегда предварительно выяснялся у студента уровень магического потенциала. Рисковать здоровьем учеников недопустимо!

Она вдохнула, выдохнула, стараясь взять себя в руки. Каковы меры первой помощи при перерасходе сил? Шоколад – есть. Следующее − горячее питьё, укутать, согреть… Жаклин метнулась в кабинет, где осталась шерстяная шаль, которую она набрасывала больше для уюта, нежели для тепла – сойдет! Замотав уже не сопротивляющегося Шульмана шалью, она вернулась, чтобы вскипятить воду в реторте на маленькой портативной печке. Укрепляющий отвар − то, что нужно! Через пять минут она совала во всё ещё холодные руки парня большую чашку, источавшую тонкий аромат трав.

− Выпить до дна! – скомандовала она. – И шоколад доесть!

Постепенно краски возвращались на лицо Патрика.

− Я даже предположить не мог, что вы мастерица пыток! А с виду такая милая! – заявил он, нехотя откусывая от тёмной плитки.

− Вы о чём? – не поняла девушка.

− Об изобретении новой пытки – шоколадом. Терпеть его не могу! – он поморщился, пред тем, как откусить следующий кусок.

− Шутник, значит! – серьёзно ответила Жаклин. – Вам, похоже, действительно лучше. У меня для вас плохая новость − шоколад придётся если не полюбить, то иметь при себе, раз не умеете силы рассчитывать. Как же вы меня напугали!

− Простите!

− На самом деле, сама виновата… Это вы меня простите. Будет нам обоим урок на будущее: вам – учиться силы рассчитывать, а мне лучше доносить до студентов…

Почему-то не хватало воздуха. Она сделала глубокий вдох, а на выдохе полились слёзы. Шульман с удивлением уставился на неё, забыв о чашке. Девушка пыталась прекратить плакать, но ничего не выходило: слёзы продолжали литься ручьём.

− Да уж! Прав ректор Вайс! Негодная вам досталась преподавательница по зельям! – между всхлипами, отворачиваясь, прошептала Жаклин, но Патрик расслышал.

− Неправда! Вы прекрасно вели урок! Всем очень понравилось! А как Гарвея осадили – загляденье! С ним, между прочим, даже его отец не всегда может сладить! Так что нашему университету с вами повезло!

− Повезло, как же! – девушка ещё раз всхлипнула и попыталась пояснить: − Не обращайте внимания, это нервное, просто переволновалась. Сейчас…

Она сделала пару шагов к кабинету, собираясь накапать себе успокоительной настойки, но чьи-то руки, развернули её и сомкнулись за спиной, сжимая в объятиях. Перед глазами оказалась зелёная прядь, а окрепший голос прошептал куда-то в макушку:

− Не плачьте! Я тоже знаю одно средство, как помочь при расстройстве – поддержка и дружеские объятия. Всё у вас получится!

Жаклин попыталась отстранится, но Патрик держал – мягко, но крепко. Внезапно она поймала себя на мысли, что вырываться совсем не хочется, а слёзы и вправду высохли.

− А талисман-то действует! – закончил парень, заметно повеселев.

Жаклин отпрянула – на этот раз, Шульман не стал её удерживать.

− Всё-таки вы…шутник! – сердиться на него не было сил. Она с удовлетворением отметила его значительно улучшившийся вид. – А к целителю всё-таки обратитесь.

− Как скажете! – с порозовевших губ парня не сходила улыбка.

Неожиданно раздался громкий хлопок – Жаклин вздрогнула от испуга. Шульман, успокаивающе произнёс:

− Это сквозняк. Кто-то неплотно притворил дверь.

Он подхватил свою сумку и быстро попрощался, направляясь к выходу.

− Сегодня отдыхайте! – не отставала Жаклин. – Хорошо бы прогуляться, побыть на воздухе.

Патрик, не оборачиваясь, только махнул рукой и скрылся за дверью.

***

«Запомните свой впервые проведённый урок! Знайте, волнение – это нормально! Если кто-то скажет, что ему всё равно – не верьте. И ещё: когда для вас уроки станут столь привычны, что превратятся в обычную рутину, вспоминайте иногда тот, самый первый, и не осуждайте учеников за волнение!» Так профессор Уна Грейвз напутствовала выпуск Жаклин.

Эти слова навсегда врезались в память, а вот первый урок, к её стыду, забылся. Зато, как он прошёл в Тербравосе, не забуду никогда, думала Жаклин, идя по коридору. До зельеварения с первым курсом оставалось ещё полтора часа, она решила глотнуть свежего воздуха в парке, а заодно заглянуть в столовую – прихватить чего-нибудь на перекус.

У раздачи собралось множество студентов, все столики были заняты. Толкаться в толпе не хотелось. Девушка вышла из столовой и пройдя мимо статуи лорда Скрига, пересекла площадь, направляясь к кованым воротам парка.

− Добрый день! Как прошло первое занятие? – этот голос врезался в память, вызывая не самые приятные ассоциации.  Альберт Вайс нагнал её, когда она неторопливо шла мимо исполинской сикоморы, прикидывая, сколько же времени ей понадобилось, чтобы обрести такие размеры.

− Добрый день!

Жаклин прошла несколько шагов, прежде чем ответить:

− Сложно сказать.

Они некоторое время шли молча – девушка кожей ощущала возникшее напряжение. Ректор подошёл явно не просто так. Может… Она не имеет права молчать!

− Я хотела…

− Я должен…

Они заговорили одновременно.

− Сначала вы, − уступил Вайс.

− На уроке одному из учеников стало плохо. Это моя оплошность: мы проходили живой металл, и он не рассчитал сил, когда создавал артефакт. Мне нужно было…

− Кто? – жёстко спросил ректор.

− Патрик Шульман. Я дала ему шоколад и напоила восстанавливающим чаем, но он должен был обратиться в медпункт.

− Шульман… Шульман… − Альберт задумчиво потёр подбородок.

− У него зелёные волосы, − подсказала девушка.

− А! Да, на самом деле… Ладно. Очень странно! Впрочем, к медикам Шульман не обращался, мне бы доложили. Что с ним?

− Ах, я так и думала! – расстроилась девушка. – Он не мог встать, был очень бледен, холодные руки, слабое сердцебиение – типичный перерасход сил.

− Почему сразу не позвали на помощь? – нахмурился ректор. – Что вы ему такое поручили?

− Он отказался звать врача, а задание… Артефакт для привлечения удачи. Я на самом деле просчиталась нужно было справиться об энергетическом потенциале студента.

− Что-то тут не так! Дело не может быть в простом талисмане на удачу, тем более живой металл позволяет уменьшить затраты энергии. У Патрика солидный потенциал. До сих пор многие никак не смирятся ‒ он мог стать великолепным боевиком или законником, а выбрал… Нужно будет поговорить с Шульманом. А вам на заметку – вдруг что-то подобное произойдёт, да просто будет беспокоить – немедленно сообщайте мне! Интересно, если бы я не подошёл, неужели ничего бы не сказали?

Девушка потупилась, не зная, что ответить. Скользя рассеянным взглядом по ближайшим кустам, она вдруг встрепенулась, разом забыв о вопросах ректора и предмете разговора: из-под низко нависающих веток, покрытых пламенеющей осенней листвой, торчала пара изящных женских ботинок.

− Смотрите! – она резко протянула подрагивающую руку. От ужасного предположения всё тело прошиб озноб.

− Что такое? – Вайс не сразу смог сообразить, а потом кинулся в кусты, на ходу отрывисто скомандовав: − Стойте здесь!

Через пару томительных мгновений он позвал:

− Подойдите! Нужна ваша помощь!

Жаклин не без опаски раздвинула ветки. На земле лежала темноволосая девушка – юбка в коричнево-синюю клетку задралась, открывая стройные ноги в тонких дорогих чулках. Вайс стоял рядом на коленях, приложив пальцы к шее девушки. Прощупывает пульс, отстранённо отметила Жаклин.

− Она жива! Очнитесь! – ректор стал похлопывать по щекам лежащую без сознания. Она тихо застонала и открыла затуманенные глаза. – Вы меня слышите? Как вас зовут?

Найденная ещё плохо осознавала действительность, никак не могла сфокусировать взгляд.

− Не стойте столбом! – рявкнул Вайс на растерявшуюся Жаклин. – Зовите врача! Да, загляните к… − он тихо пробормотал про себя что-то. – Вы же наверняка ещё не знаете, где кого искать! Идите сюда! Останетесь с нею – я пойду за помощью.

Он с беспокойством заглянул в глаза лежащей. Похоже, она начала постепенно приходить в себя.

− Как вас зовут? – повторил ректор.

− К-катрин Руже, − тихо вымолвила девушка.

− Вы помните, что случилось? Как здесь оказались?

− Я… Я была на площади… Говорила с Алисией и Лорной…Где…Почему я здесь?

В больших карих глазах застыл испуг.

− Вы в университетском парке. Мы с мадемуазель Тризо нашли вас здесь только что. Болит что-нибудь? Сможете встать?

− Нет, не болит… − пробормотала Катрин садясь. – Голова кружится.

− Давайте, мы поможем вам встать и проводим в медицинский корпус. Готовы?

Студентка кивнула. Жаклин подала руку, а ректор поддерживал за талию, пока Катрин пыталась подняться и сделать несколько неуверенных шагов. Она кое-как прошла по аллее до ворот, а потом ноги подкосились. Вайс и Жаклин удержали девушку от падения, но было ясно, что идти дальше ей сложно. Оставив церемонии, ректор поднял студентку на руки и быстро зашагал куда-то вправо, бросив через плечо:

− Тризо, не отставайте! У вас скоро занятие?

Девушка взглянула на свои наручные часики и поняла, что до зельеварения с первым курсом осталось пятнадцать минут, о чём сообщила ректору.

− В таком случае идите в аудиторию – пока сам справлюсь. В пять загляните ко мне, обязательно!

Не теряя времени, Вайс пошёл дальше, а Жаклин поспешила к учебному корпусу. Урок с первым курсом прошёл как в тумане – девушка отчитала лекцию, студенты сварили «зелье домохозяек» улучшающее сон и пищеварение, а также обладающее массой других полезных свойств – от очищения столового серебра до удаления пятен со скатерти.  Это зелье она часто варила для тётиной домработницы, да и особых сложностей в его изготовлении не было.

Пока студенты помешивали варево в котлах, для удобства разбившись на пары перед глазами девушки то и дело возникало видение торчащих из кустов ног Катрин Руже в тонких колготах цвета тёмного загара. Она никак не могла понять, почему возвращается к ним мыслями…

***

Когда Жаклин училась в пятом классе, начали происходить события, о которых взрослые говорили шёпотом, стараясь, чтобы их не услышали дети. Девочек в школу стали сопровождать отцы или старшие братья, а тех, кто побогаче и вовсе возить в колясках. Жаклин жила у тёти, а у той не всегда было время провожать племянницу до школы.  Однажды она возвращалась домой по самой обычной городской улице. Неожиданно перед нею остановилась повозка. Оттуда вытолкнули женщину – всю в крови, платье в беспорядке… Несчастная осталась лежать на тротуаре, а коляска покатила дальше по мостовой. Юная Жаклин тогда бежала до самого перекрёстка, пусть он был и не по пути. Усатый полицейский без лишних слов пошёл за нею, предварительно несколько раз подув в свисток – эта пронзительная трель иногда продолжала будить её во сне.

Потом девочку звали в участок, давать показания. Тётя скандалила, но Жаклин всё равно ответила на вопросы, потому что ей было жаль ту несчастную женщину, о которой запретили рассказывать одноклассницам. Тётя отказалась говорить, что произошло на самом деле.  Только по прошествии лет, Жаклин догадалась – насилие! Об этом предпочитали не говорить в светском обществе, но девочки всё равно шептались.

***

Жаклин стояла у доски, наблюдая за сосредоточенными первокурсниками, заглядывавшими в котлы к соседям, чтобы сравнить результаты, а перед мысленным взором стояла картина: истерзанная женщина из детства, её изорванная юбка, дырявые, перемазанные кровью чулки…

Чулки Катрин были в порядке. Её не тащили через кусты, не насиловали. Почему же тогда Жаклин не покидало чувство, что этот случай похож на тот, из далёкого детства?

Она задала выучить таблицу соответствий для замещающих элементов и выпроводила студентов из аудитории. На часах пробило пять – её ждал ректор. На самом деле ей самой хотелось узнать, всё ли в порядке с Катрин Руже и что удалось выяснить.

Глава 4

Селин поливала цветы из маленькой лейки с тонким носиком – в руках кого-то покрупнее, она казалась бы игрушечной. Увидев Жаклин, секретарь кивнула ей, как старой знакомой и, не отрываясь от своего занятия, произнесла между делом:

− Проходите скорее! Альберт ждёт вас.

Жаклин толкнула массивную дверь, ощутив безотчётный трепет. Вайс стоял, засунув руки в карманы, рассеянно уставившись на вид за окном. Услыхав стук каблуков девушки, он обернулся – задумчивое выражение лица сменилось строгостью.

− А, вот и вы! – сказал он вместо приветствия. – Проходите к камину – что-то нынче вечером прохладно. Сегодня впервые после лета решил растопить – так уютнее.

Девушка прошла к предложенному креслу, поневоле остановив взгляд на танцующих языках пламени. Мама шутила, что на огонь можно смотреть вечно – она была с нею согласна. Казалось, беспрестанно движущиеся тени поглощают печали, а в ярких всполохах они сгорают без остатка.

− Люблю, когда горит камин, − сказал Вайс, устраиваясь в соседнее кресло. – Сразу как-то теплее на душе становится, вы не находите?

Девушка кивнула, а потом спохватившись ответила:

− Да. Есть в открытых стихийных проявлениях что-то гипнотическое – будь то пламя, текущая вода, или ветер, гуляющий на открытом пространстве.

Она замолчала, чувствуя, что ректору нужно собраться с мыслями. Некоторое время они вместе смотрели на огонь, а потом Вайс сказал:

− Вы ведь знаете, что наш университет полон молодых людей из непростых семей, − он не спрашивал, утверждал. – Пусть они не всегда угодны в своих кругах, но…

Вновь возникла пауза.

− В общем, вы хоть и молоды, но наверняка понимаете степень ответственности, лежащей на нашем университете и мне лично.

Он заглянул ей в глаза. Жаклин с удивлением отметила лёгкую тень растерянности, скользнувшую по его, обычно невероятно самоуверенному лицу.

− Отец Катрин Руже – наш посол в Новом Гампасе, − вновь неуверенная пауза. – У девушки очень небольшой магический потенциал, но она учится на бытовом факультете, там этого вполне достаточно. Катрин единственная дочь, но карьеру ей делать не обязательно. В своё время нужно будет просто выйти замуж – уж об этом родители позаботятся.

− Что с ней? – напрямик спросила Жаклин. – Её осмотрел врач?

− Доктор Тормвел и главная целительница провели всестороннюю диагностику. Они в один голос заявили, что девушка в целом здорова, но возможной причиной обморока могла стать кровопотеря. Проблема в том, что источник её не выявлен: внешне ран, которые могли бы привести к такому нет, внутреннего кровотечения тоже не обнаружено.

− Не может же это быть вампир! – ахнула Жаклин. – На университете должна стоять защита!

− А вы не так глупы, как кажетесь на первый взгляд!

Жаклин даже обижаться не стала на такой сомнительный комплимент.

− У нас в Ангване вампиры давно истреблены. Однако, разорённый Тримоко до сих пор обнесён колючей проволокой, а ров вокруг него наполнен регулярно пополняющимся зельем, убивающим вампиров. Только не говорите, что в Тербравосе ничего не предпринято по этому поводу!

− Вы меня вздумали отчитывать? – взвился ректор, однако, быстро взяв себя в руки. – В Тербравосе стоит лучшая защита от вампиров – не забывайте, это достаточно изолированный остров. Эпидемия подобного рода здесь стала бы катастрофой. Университет защищён по высшему разряду! Еще Лорд Скриг, основатель, наложил на границы выделенных ему земель печати от проникновения враждебных существ. Защита такого уровня стоит лишь во дворце короля, да в нескольких государственных учреждениях особого назначения…

− В таком случае, как такое могло случиться?

− А ещё не выяснено, на самом деле, что произошло. Кстати, я успел побеседовать с Шульманом после обследования – у него похожие симптомы, но не совсем. Вы верно сказали – если у Катрин все признаки кровопотери, то у Патрика – явный перерасход энергии. Ни один из студентов не помнит, каким образом такое могло случиться. У девушки период амнезии около получаса, у парня – ничего такого. Он не терял сознания – ему стало дурно у вас на уроке, однако он помнит всё. На самом деле, я позвал вас, чтобы предупредить, − ректор поднялся из кресла и принялся ходить по кабинету. − До выяснения всех обстоятельств, не стоит привлекать излишнее внимание к этим случаям. Во-первых, это помешает расследованию – а оно ведется, даже не сомневайтесь. Во-вторых, если пойдут слухи, возникнет паника, студенты напишут домой, а там… Наследный принц пришлёт своего представителя, будет назначено внешнее расследование и… В общем, будет масса неприятностей – не только у меня!

− Не волнуйтесь! Я не стану распускать слухов. Это всё, что вы от меня хотели?

Жаклин тоже встала, намереваясь направиться к выходу. Постигшее её разочарование сложно было описать. Человек, стоящий перед ней, оказывается, больше переживал не о пострадавших студентах, а о возможной инспекционной проверки!

− Нет, не всё, − Вайс уселся за свой массивный стол, откидываясь на мягкую спинку резного стула, напоминавшего трон. – Вы ведь куратор факультета зелий и магических материалов. Подумайте, как можно максимально обезопасить студентов, соблюдая тайну и не поднимая паники. Я с сегодняшнего дня думаю объявить запрет на прогулки после захода солнца.

Девушка покачала головой:

− Студенты будут очень недовольны, нужно как-то обосновать, хотя, мера бесспорно необходимая. А ещё… − она запихала подальше неуверенность, напомнив себе, что жизни и здоровье студентов дороже всего. – Вы разговаривали с… девушками, о которых упоминала Катрин Руже? Разговор с которыми помнит последним.

− А вы любопытная особа, − задумчиво протянул ректор. – Конечно я разговаривал с ними, − он поднял руку, предвосхищая новый вопрос. – Девушки сказали, что Катрин отправилась в библиотеку. С мадемуазель Ланж я тоже побеседовал – она в библиотеке не появлялась. Как вы понимаете, концов теперь не найти.

− Да, не найти… − задумчиво протянула Жаклин. Она никак не могла смириться с поражением. Если начать опрашивать всех подряд… Нет, это глупо! Вызовет массу подозрений, а результат очень сомнительный.

− Объявим о начале технических работ по тестированию системы внутренней защиты, − сказал Вайс. – Вот вам и объяснение запрета покидать здания. Мы будем поочередно замыкать разные контуры сигнализации, чтобы выглядело правдоподобно. В общем, должно получиться, хотя расслабляться не стоит: молодым людям сложно усидеть на месте.

− А что, если их занять вечерними факультативами? – предложила девушка. – Или организовать театральный кружок?

− Идея неплохая, − кивнул ректор, − но снимет только часть проблемы, да и то не полностью. Пока остаётся предлог – технические работы. Я предупрежу Освальда Кранца, чтобы он донёс информацию до магистра Флери – куратора бытовиков, мадам Фурси – медиков, и магистра де Вьё – наставника наших будущих адвокатов и служителей закона. Однако, правду о предпринятых мерах будут знать только я, вы и Кранц.

− Поняла вас, − ответила Жаклин. – Пойду объявлять студентам. Хорошего вам вечера!

Она взялась за ручку двери, когда услышала тихое:

− И вам хорошего вечера!

Девушка кивнула, не оборачиваясь, и молча вышла. Почему-то это обычное пожелание поселило в груди мягкое тепло, от которого уголки губ упрямо ползли вверх. Селин сидевшая за своим столом и вязавшая что-то на длинных спицах из ядовито-розовой шерсти, проводив взглядом новенькую преподавательницу, тоже хитро улыбнулась.

Жаклин шла по коридору в направлении общей гостиной своего факультета и думала о… Вайсе. Да, она понимала, что хорошо бы определиться, как объявить сорока трём студентам, что они будут вынуждены сидеть в здании, несмотря на прекрасные тёплые вечера. Или о том, чем могло быть вызвано болезненное состояние Катрин Руже и Патрика Шульмана. Может быть, попытаться продумать, как организовать кружок или театральную студию – рисование мандал хорошо для школы, а вот заинтересует ли взрослых – сомнительно…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Альфахор – традиционное печенье с прослойкой из варенья, сгущенного молока или сладкого крема.

Вернуться

2

Карнавальный персонаж – историческая личность. Куртизанка прошлого, любившая очень вычурно наряжаться и делать необычный яркий макияж. Из-за экзотичности она пользовалась большим успехом у знатных господ, за что получила своё прозвище Великосветская Франзина, оставшееся в веках, послужившее основой для традиционного мофальского карнавального костюма.

Вернуться