Юрий Тарарев, Александр Тарарев
Мы – инопланетяне

Пролог

Вы когда-нибудь ловили себя на мысли о том, что, когда смотрите на звезды, задаетесь вопросом: является ли Земля единственной обителью жизни на бескрайних просторах космоса? Размышляя о нашем существовании на великом полотне Вселенной, мы часто приходим к вопросам о нашем месте в ней. Действительно ли мы, Homo Sapiens, являемся вершиной эволюции, или, быть может, существуют другие разумные цивилизации, возможно, даже более развитые, чем мы?

Но это о Вселенной, о космосе, но давайте посмотрим, что у нас под ногами. Ведь, когда мы интересуемся недрами нашей планеты, то сталкиваемся с царством, окутанным тайной. Несмотря на наши достижения в науке и понимании внутреннего устройства планеты, многие секреты все же остаются в значительной степени нераскрытыми. По мере удаления от земной поверхности температура неуклонно поднимается. На глубине двенадцати километров она составляет около двухсот двадцати пяти градусов по Цельсию, что свидетельствует об огненной печи, бурлящей у нас под ногами.

Если копнуть глубже, обнаруживается царство экстремальных давлений, аж в четыре миллиона атмосфер. А про ядро планеты, окутанное тайной, ученые говорят, что его температура превышает шесть тысяч градусов по Цельсию. Это огненное сердце пульсирует в скалистой оболочке нашей планеты, обеспечивая магнитное поле и нашу жизнь на поверхности. До сих пор загадки недр не раскрыты, все выводы предположительные и носят теоретический характер. А ведь жизнь может быть и там.

Возраст нашей планеты составляет примерно 4,5 миллиарда лет, она пережила и переживает эпохи трансформации и адаптации. Луна, наш верный спутник, гораздо старше. Она является молчаливым свидетелем космического действа – формирования нашей солнечной системы.

Люди стремятся к знаниям, стремятся разгадать тайны нашего космического дома. Каждое открытие, будь то проблеск в глубинах земной мантии или далекая звезда, мерцающая в ночном небе, напоминает нам о безграничных чудесах, ожидающих исследования. Продолжая открытия, мы можем однажды смириться с осознанием того, что являемся всего лишь маленькой частью огромной и взаимосвязанной Вселенной. Главное – мы не одиноки, и где-то есть жизнь.

В то время как мы размышляем о загадках подземных ландшафтов, на поверхности Земли преобладают бескрайние водные просторы, водой покрыта большая часть планеты. В сердце этого подводного чуда лежит Марианская впадина – пропасть, уходящая на непостижимую глубину. Расположенная там, где сходятся Тихоокеанская и Филиппинская тектонические плиты, эта бездонная впадина спускается к самой глубокой точке на Земле, достигая ошеломляющей максимальной глубины в 11 034 метра. Образованная безжалостными силами тектонической активности, эта впадина в земной коре открывает ворота в область, едва изученную наукой. Мир в ее глубинах изобилует жизнью, совершенно отличной от экосистем, которые мы знаем. Несмотря на огромное давление в 1086 атмосфер, в этой суровой среде процветает удивительное разнообразие организмов, приспособленных к таким экстремальным условиям, благодаря уникальной физиологии позволяющей выживать и даже процветать в бездонных глубинах.

Существование жизни в таких враждебных условиях вызывает вопросы о потенциале разума за пределами нашей земной сферы. Могут ли глубины океана укрывать и разумных существ, способных к сложному мышлению и общению? Безбрежность океана скрывает множество тайн, и возможность существования разумной жизни под волнами будоражит воображение. Стремление понять подводные царства нашей планеты может помочь разгадать загадки, которые веками привлекали человеческое любопытство, предлагая взглянуть на потенциальное разнообразие форм жизни, населяющих голубые просторы нашего мира.

Человечество проявляет любопытство не только к глубинам Земли и бескрайним просторам океанов, но и к третьей среде, которая окружает нас, – воздух, атмосфера. Это невидимое газовое царство, изобилующее необходимым для поддержания жизни кислородом, является не просто средой нашего существования, а скорее стихией, наполненной тайнами, ожидающими своей разгадки.

В атмосфере наряду с птицами и насекомыми, бактериями и вирусами существуют загадочные сущности, известные как небесные рыбы, или плазмоиды, – скайфиши. Эти энергетические существа, наблюдаемые по всему земному шару, бросают вызов общепринятому пониманию реальности. В таких регионах, как Китай, где древняя мудрость встречается с современным любопытством, есть люди, которые даже кормили этих эфирных существ. Скайфиши с поразительной ловкостью, скоростью и проворством носятся по воздуху, с легкостью преодолевая физические барьеры. Встречи с небесными рыбами часто оставляют у людей временное плохое самочувствие, а их избирательность вызывает предположения об их интеллекте и предназначении.

Столь же загадочными являются такие явления, как спрайты, метко названные небесными духами. Эти светящиеся всплески энергии, напоминающие гигантские усики, тянущиеся к небесам, не поддаются объяснению. В отличие от обычной молнии, которая ударяет в поверхность Земли, спрайты поднимаются в верхние слои атмосферы и за ее пределы, выбрасывая потоки энергии в космос, их сила и происхождение окутаны тайной. Ученые пытаются понять эти небесные явления, задаваясь вопросом, являются ли они просто естественными явлениями или чем-то более глубоким?

Могут ли эти воздушные загадки содержать ключи к более глубокому пониманию нашего мира и нашего места в нем? Некоторые предполагают, что они могут быть сигналами от развитых цивилизаций, населяющих нашу планету, общающихся способами, выходящими за рамки нашего нынешнего понимания. Другие рассматривают их как проявления природных сил, которые еще предстоит полностью понять.

Пока человечество продолжает вглядываться в небо и углубляться в тайны окружающего нас мира, одно остается несомненным: мир вокруг нас не пуст, а наполнен чудесами, ожидающими своего открытия. Являются ли они земными явлениями или посланиями из космоса, покажет будущее. В настоящем нам остается только наслаждаться и удивляться безграничной сложности и красоте мира, в котором мы живем.

Глава 1
Экспедиция

Археология – древнейшая наука, позволяющая заглянуть в глубокое прошлое и узнать секреты жизни ушедших цивилизаций. Она является одним из основных источников знаний, позволяющим судить о тех или иных событиях. В то же время археология представляет собой составной элемент исторической науки. Источниками знаний об ушедших цивилизациях служат такие составляющие, как месте устные предания, легенды, сказания, визуальные, письменные, культурные и, конечно, теологические источники. По всем этим узким направлениям работают специалисты. Специалисты узкие, но знания они должны иметь самые широкие – не только в истории, но и в смежных научных областях.

Петр Михайлович Сомов был именно таким узким специалистом. Типичным представителем научного сообщества, человеком, всецело преданным своему делу. Он был кандидатом исторических наук, специалистом, каких в России тысячи, но несмотря на это, его увлеченность и глубина знаний выделяли его среди коллег. Хотя громких научных открытий за его плечами не было, он постоянно находил нечто новое и значимое, обогащая знания о прошлом.

Петр окончил Московский педагогический институт по специальности «учитель истории и обществоведения», но учителем так и не стал. После окончания института он остался на исторической кафедре, где успешно окончил аспирантуру и защитил диссертацию. Теперь он работал старшим научным сотрудником с небольшой зарплатой, которая едва покрывала его расходы, но это его мало волновало – все его помыслы и силы были направлены на науку.

Внешность Сомова соответствовала его внутреннему миру и профессии. На вид ему было около тридцати пяти лет, и, хотя его лицо еще хранило следы юности, в его глазах уже читалась усталость и мудрость долгих лет напряженной работы. Петр был среднего роста и телосложения, с аккуратно причесанными каштановыми волосами, что придавало его облику определенную респектабельность. Черты его лица были симметричными и классическими, что гармонично сочеталось с его спокойной уверенностью в манерах. Высокий лоб указывал на ум, привыкший к глубоким размышлениям, а прямой нос и губы средней полноты намекали на скрытую решимость и твердость характера.

Глаза Петра, насыщенного коричневого оттенка, были его самой выразительной чертой. В них горела ненасытная жажда знаний, которая побуждала его к бесконечным исследованиям и поискам. В этих глазах можно было увидеть весь его внутренний мир – мир исследователя, стремящегося понять и осмыслить историю, открыть новые горизонты в понимании прошлого.

Он был известен в академическом сообществе своим интеллектом и преданностью делу. Коллеги уважали его за профессионализм и усердие, с которым он работал над своими исследованиями. Петр был человеком, который не искал славы и признания, а работал ради чистого и искреннего стремления к познанию. Его жизнь проходила в уединении научных изысканий, где он находил истинный смысл своего существования. История была для него не просто предметом изучения, а живой материей, которая раскрывалась перед ним в архивах и старинных книгах.

Петр Сомов – это ученый, который находил радость и удовлетворение в тишине библиотек и музеев, в кропотливой работе с историческими документами. Он был человеком, чей мир вращался вокруг науки, а его жажда знаний и страсть к истории оставляли неизгладимый след в его профессиональной деятельности и личной жизни.

По мере того, как Петр углублялся в свои исследования, он все больше забывал об окружающем мире. Время, казалось, остановилось, пока он изучал древние тексты и скрупулезно анализировал археологические находки. Для него не было большей радости, чем стремление к истине, не было большего удовлетворения, чем разгадка тайн, которые долгое время ускользали от человеческого понимания. В глазах тех, кто его знал, он был больше, чем просто ученый – он был искателем истины.

Для него археология стала больше, чем просто профессия – это была сама суть его существования. Движимый стремлением раскрыть тайны прошлого, он отправлялся в бесчисленные экспедиции с ненасытной жаждой открытий. Тем не менее, несмотря на его пылкие усилия, капризная дама под названием слава оставалась недостижимой. Позже он пришел к пониманию того, что истинная награда археолога заключается не в погоне за славой, а в самом процессе работы. В экспедициях, раскопках и артефактах прошлого.

Работоспособность и целеустремленность Петра не остались незамеченными. Профессор Мария Сергеевна Свенцицкая, уважаемый декан факультета истории Древнего мира, стала его научным руководителем. Она, ветеран в этой области, обладала богатыми знаниями и опытом, а ее страсть к археологии не ослабла с течением времени. Она с удовольствием делилась этими знаниями с молодым ученым.

Солидный возраст Марии Сергеевны не мешал ей оставаться заметной фигурой в академическом мире, ее острый интеллект и безграничный энтузиазм вдохновляли поколения молодых ученых на свершения. Она не почивала на лаврах, а продолжала практическую работу, организуя археологические экспедиции в разные регионы страны и за рубеж. Частенько ездила сама в качестве руководителя экспедиции.

Сегодня Мария Сергеевна, как обычно, пришла в институт в девять утра, студенты сновали по коридорам между аудиториями, необычен был сам запах института – запах знаний, молодости и задора. Она всегда это замечала, входя в фойе. Так и в этот раз, войдя в свой кабинет, аккуратно повесила плащ в шкаф, решив выпить чашечку кофе перед трудным рабочим днем, но не повезло, неожиданно зазвонил телефон. Она бросила взгляд на часы и подумала: «Кто бы это мог быть? Рано еще. Руководство института приходит попозже».

Взяла трубку, раздались мелодичные гудки отбоя, видимо, абонент не дождался ответа. Правда через минуту телефон зазвонил вновь. Мария Сергеевна тут же взяла трубку.

– Доброе утро, Мария Сергеевна, – поприветствовал ее ректор института Боев Илья Юрьевич. Она удивилась такому раннему звонку, но вида не подала.

– Доброе утро, Илья Юрьевич, что-нибудь случилось? Слушаю вас.

– Прошу простить за ранний звонок, особо экстренного ничего нет, тем не менее есть неотложное дело. Мне только что звонили коллеги-историки, они проводят раскопки недалеко от города Учкудук, в пустыне Кызылкум, и во время работ наткнулись на древние артефакты, которые поставили их в тупик. Раскопки приостановили и просят помощи. Вот я и решил предложить вам организовать экспедицию и помочь нашим коллегам из Узбекистана.

По опыту Мария Сергеевна знала, что просьбы ректора не обсуждаются и, как правило, являются приказами, которые подлежат исполнению. Ректор, тот еще жук, и мог упаковывать такие приказы в яркую интеллигентную обертку, чтобы они не казались такими горькими.

– Очень неожиданно, Илья Юрьевич, место действительно интересное, и нам будет полезно поучаствовать в раскопках. У меня даже есть узкий специалист, который полностью поглощен этим направлением, – кандидат наук, старший научный сотрудник Сомов Петр Михайлович.

– Замечательно, вот и возьмите его в экспедицию.

– Непременно, у меня вот какое предложение: назначать его руководителем экспедиции. Он может и любит работать в поле (так называется работа археологов на месте раскопок), учитывая, что экспедиция стационарная и более всего наша миссия похожа на консультативную, его кандидатура оптимальна.

– Понимаю вас, профессор, – тон ректора не предвещал ничего хорошего, она не ошиблась, ректор продолжил. – Вы хотите отправить его одного? – Свенцицкая поняла, ректор начинает раздражаться, поэтому поспешила его успокоить.

– Ну что вы, Илья Юрьевич, ни в коем случае, здесь дело вот в чем: мне поручено возглавить делегацию на симпозиуме в Индии, который пройдет в Дели. Я к нему подготовилась и сформировала делегацию, отлет завтра, а заменить меня сложно, – Свенцицкая очень корректно брала самоотвод. Ректор понял, что упустил этот момент, можно было и вовсе не звонить Свенцицкой, обойтись без нее, теперь нужно довести дело до конца и не потерять лицо. Он сделал паузу, как бы раздумывая над предложением и информацией, после паузы заговорил.

– Действительно, мероприятие ответственное и требует определенный уровень представительности. Пожалуй, сделаем так, как вы предложили: отправим экспедицию под руководством, как вы сказали? Сомова?

– Именно так, Илья Юрьевич, замечательный специалист.

– Очень хорошо, пусть поработает с нашими коллегами из соседней страны, а вы присоединитесь и возглавите экспедицию по возвращении из Индии.

Мария Сергеевна поняла: ректор не хочет отступать от своих принципов в руководстве и ответила согласием, а что еще оставалось делать? Можно, конечно, устроить скандал, только зачем?

Оба даже предположить не могли, чем обернется эта экспедиция. Но в настоящем, благополучно уладив вопрос с ректором, Мария Сергеевна позвонила Сомову

Петр, погруженный в очередную историческую загадку, ответил не сразу, а только с третьего звонка. Вызов к декану его несколько озадачил, с чего бы вдруг он ей понадобился. С сожалением оторвавшись от экрана ноутбука, отправился на рандеву. Она приняла его сразу, главное – в неформальной, располагающей к беседе обстановке. В углу кабинета стоял журнальный столик и два кресла, на столике красовался китайский чайник с пиалами, по кабинету плавал аромат зеленого чая «сенча». Стали закрадываться сомнения о цели его приглашения, уж очень радужно обставлен его прием. А может, и не его? К такому он не привык, декан отличалась сухостью в своем общении с коллегами, бескомпромиссностью и деловитостью. Такой образ не вязался с радушной хозяйкой.

Он робко вошел и остановился на пороге, оглядываясь. Свенцицкая, что-то писавшая, подняла глаза на вошедшего Сомова, встала с кресла и направилась к нему навстречу, протянув руку для приветствия. Случай, какого за годы совместной работы он не припомнит. Конечно, растерялся и не знал, что думать. Тем временем хозяйка кабинета заговорила:

– Петр Михайлович, доброе утро, извините за раннее приглашение, постараюсь загладить такую неловкость. Хотите отведать зеленого чая, только недавно получила от друзей из Китая?

Сомов растерянно пожал руку, промямлив что-то невразумительное.

– Не откажусь… – прошел и уселся в кресло, которое ему предложила декан, сама она расположилась напротив и внимательно на него посмотрела, понимая, что тот шокирован. Сделала паузу, давая время привыкнуть, оценить дружескую обстановку и ее особое отношение к нему. Заполнила паузу тем, что налила зеленого чая в маленькие глиняные чашечки – все в соответствии с традицией.

– Прошу вас, Петр Михайлович, оцените. – Он уже и не знал, что подумать, неловко взял мизерную чашечку и пригубил напиток, который обдал его ароматом свежескошенных трав, цветов, гор, чистого неба и яркого солнца. Терпкая жидкость вызвала бурю ощущений и привела в чувство.

– Невероятный букет… – она довольно улыбнулась, понимая, что только ценитель мог так отозваться о ее любимом напитке. Однако пора переходить к делу.

– Чай действительно хорош, я вот зачем вас пригласила: у меня скоро командировка в Индию, там будет проходить исторический симпозиум, поэтому не смогу поехать к нашим друзьям в Узбекистан. Предлагаю эту поездку вам.

Сомов хорошо знал декана, и вот так просто предложить поездку в Узбекистан она не могла. Явно с этой поездкой что-то не так.

– Что за поездка? Куда конкретно, и чем я там буду заниматься? – декан посмотрела на него внимательно, ей не понравилось его недоверчивое любопытство. Но ситуация складывалась так, что приходилось мириться, и она, мило улыбаясь, ответила.

– Вопросы уместные и точные. Нас приглашают коллеги из Узбекистана в качестве экспертов в одну археологическую экспедицию. Полевая экспедиция работает в пустыне Кызылкум в районе Учкудука, они нашли там что-то интересное, и требуется наше экспертное мнение. Что нашли, я не знаю. Так вот, вам предлагается возглавить нашу экспертную комиссию или делегацию, как вам будет угодно ее назвать, и помочь нашим узбекским коллегам.

Сомов располагал обширными знаниями по этому вопросу, и его прорвало:

– Звучит заманчиво, Кызылкум в переводе с тюркского означает «Красные пески», каменистая пустыня, расположенная в междуречье Амударьи и Сырдарьи на территории Узбекистана, Казахстана и Туркменистана. По площади территория пустыни равна Италии. Толщина песка – сто – двести метров, в разных местах по-разному. В горах Букантау археологи обнаружили странные наскальные рисунки – петроглифы – с изображениями хвостатых людей с непропорционально большими круглыми или, наоборот, узкими головами, над которыми возвышались устройства, похожие на антенны. Само по себе обнаружение древнейших петроглифов, исполненных графически, является событием в археологии… – декан его перебила, понимая, что Сомов мог говорить часами о пустынях.

– Вот видите, тема вам известна, я, например, даже не знала, что в этой пустыне есть горы… – теперь ее перебил увлеченный Сомов.

– Есть конечно, Мария Сергеевна, в северо-восточной части так называемых красных песков, кроме этого, там обнаружены и другие необъяснимые особенности, например гладкие, как стол, поверхности местных гор, как будто специально приспособленные для посадки воздушных космических аппаратов. И еще одна загадка. При восстановлении одного из древних колодцев в нижней части сруба было обнаружено неизвестное устройство из светлого серебристого металла, похожего на алюминий, без каких-либо следов ржавчины или коррозии. Все это притом, что в пустыне вовсе нет пресной воды, а если попадаются подземные источники, то сильно засоленные. Жить там практически невозможно, но жизнь там, несомненно, была, – Сомов сделал паузу, которой тут же воспользовалась Свенцицкая, понимая, что монолог грозил затянуться.

– О чем все это говорит, Петр Михайлович?

– Только об одном, уважаемая Мария Сергеевна, что четыре – пять тысяч лет тому назад Кызылкум посещался инопланетянами, и цель их посещения была связана с отловом диких верблюдов для возможной селекции на неведомой нам планете, где условия жизни, вероятно, были похожи на климат Кызылкума. А климат там, я вам скажу… – она вновь его перебила, воскликнув.

– Невероятно, просто невероятно, не пустыня, а кладезь артефактов, так что, вы согласны?

– Конечно, Мария Сергеевна, как можно отказаться от такой возможности увидеть и изучит все самому?

– Замечательно! Только, Петр Михайлович, небольшая поправка: не изучить, а помочь в изучении артефактов.

– Конечно, я это и имел в виду. Один вопрос: кого я могу включить в состав комиссии?

– Учитывая, что миссия консультативная, можно обойтись минимумом, разрешаю взять двух специалистов на ваш выбор, желательно таких же, как вы, увлеченных, желательно, чтобы они были в теме.

– К сожалению, таких мало, Мария Сергеевна, а может, мне лучше всего поехать одному и не отрывать других от работы?

– Хорошее, но невыполнимое предложение, распоряжение сверху, – показала она пальцем на небо, – направить комиссию.

– В таком случае прошу включить в комиссию лаборантку Веру Синицину и Ареста Юрьевича Медми.

– Не возражаю, готовьте приказ, берите билеты и отправляйтесь в этот загадочный мир. Не забудьте получить в бухгалтерии командировочные, они там вам пригодятся.

– Благодарю вас, Мария Сергеевна, за такую необычную командировку, постараюсь не ударить в грязь лицом.

– Да уж постарайтесь, до встречи после командировки, – если бы она знала, как все повернется, то вряд ли послала бы Сомова в эту пустыню. Но, увы, будущего знать никому не дано.

Петр вышел от декана окрыленный, не ожидал он такой встречи и тем более такого ответственного и приятного поручения. Давно хотел попасть в эту пустыню, она манила и тянула его к себе. И вот сбылось, скоро он там окажется. Забежал в лаборантскую к Верочке, статной хохотушке.

Верочка излучала пленительное очарование, которое без усилий притягивало взгляд. Ее пепельные волосы обрамляли лицо, настолько изящное, что казалось, будто каждая черта была тщательно нарисована рукой художника. Полные губы, напоминающие распускающиеся лепестки, изогнуты вверх в улыбке, наполняли комнату аурой тепла и доброжелательности. Ямочки украшали ее щеки, придавая лицу игривую невинность и подчеркивая озорной блеск голубых, всегда широко распахнутых глаз. Тонкая шея придавала ее осанке изящества, в то время как фигура, обладающая пропорциями, которые можно описать только как очень неплохие, привлекала внимание к каждому движению. В меру скромная, Верочка производила неизгладимое впечатление на всех, кто видел ее.

Веселая и никогда не унывающая, что она нашла в этой скучной работе, требующей усидчивости, терпения и внимания, неизвестно. Увидев вошедшего Сомова, радостно вскочила:

– Петр Михайлович, что случилось? Вы такой возбужденный! – он внимательно взглянул на нее, и у него в голове возникла фраза из романа Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев»: «Вся такая воздушная, к поцелуям зовущая». Тряхнул головой, отгоняя наваждение, и ответил.

– Верочка, вы не представляете, наш декан поручил мне возглавить комиссию, которая полетит в Учкудук!

– Куда-куда? – прямо поинтересовалась Верочка, обнажая свою полную неосведомленность в этом вопросе. Прошлось вкратце ее просветить. Красивая девушка не может быть еще и слишком умной, это перебор, на который Верочка не претендовала.

– Учкудук – город в центре пустыни Кызылкум, мы летим туда к коллегам, они нашли артефакты прошлых эпох, нужно помочь с их оценкой, – Верочку эта информация не очень заинтересовала, а вот одна фраза понравилась, и она сразу поинтересовалась.

– Петр Михайлович, не поняла, вы сказали мы, что это значит? – Сомов посмотрел на нее в немом удивлении и ответил просто.

– Только одно, Верочка: вы вошли в состав комиссии и тоже летите в Учкудук.

Верочка смотрела на него огромными глазками и хлопала своими длинными ресничками. Потом до нее дошло, она захлопала ладошками и чмокнула Сомова в щеку от переполнявших ее чувств.

– Спасибо, Петр Михайлович, замечательно, я еду в пустыню, а кто еще едет кроме нас? – Сомову понравилась такая непосредственность, да что непосредственность, ему нравилась Верочка. Умом она, конечно, не отличалась, с другой стороны, зачем красивой девушке много ума? У него на двоих хватит, да и гормоны делали свое дело, ведь недостатков в ней он не замечал, видя сплошные достоинства. Любовь слепа и глуха к доводам рассудка. Наконец он ответил ей.

– Верочка, с нами еще летит Арест Юрьевич, – Верочка наконец убрала руки с его плеч, разгладила лацкан пиджака и проворковала.

– Я пошла собираться…

– Конечно, только не забудьте оформить командировку и получить деньги в бухгалтерии. Да вот еще что, закажите нам билет на самолет на завтра.

– С удовольствием.

Еще одного члена комиссии необходимо проинформировать о командировке – Ареста Юрьевича Медми. В институте Медми был в некотором роде загадочной фигурой, известной своей эксцентричностью. Его работы по древней истории поражали своей глубиной и проницательностью, но по-настоящему его увлекала страсть к расшифровке тайн древних языков.

Расшифровка древних манускриптов требовала упорства и обширного запаса знаний. Медми занимался этим с самоотдачей, граничащей с одержимостью, посвятив бесчисленное количество часов раскрытию секретов цивилизаций давнего прошлого. Именно в один из таких моментов уединенного созерцания Сомов случайно наткнулся на него, поглощенного разгадыванием еще одного символа из клинописи Шумерской цивилизации. Наблюдая за пылкой решимостью Медми, Сомов не мог не восхищаться глубиной страсти, которая двигала неустанным стремлением его коллеги к знаниям.

– Арест Юрьевич, прошу простить, позвольте оторвать вас на минутку?

– Очень нежелательно, молодой человек, я на грани открытия…

– Я настаиваю.

– В таком случае говорите.

– Вы включены в комиссию по оказанию помощи узбекским коллегам. Завтра мы летим в Учкудук.

– Замечательно, Петр Михайлович, летите, я, к сожалению, не могу, у меня дела… – Сомов слегка растерялся, но продолжил настаивать.

– Простите, Арест Юрьевич, с сожалением констатирую, приказ декана включить вас в комиссию подписан, – он поднял глаза от манускрипта, возвращаясь в реальность.

– Если так, то другое дело, она знает, что без меня в сложных вопросах не обойтись. Где будем работать?

– В пустыне Кызылкум.

– Что вы говорите? Той самой пустыне, окружающей оазис Хорезма? Странная пустыня, скажу я вам, очень странная. Среди барханов, на вершинах пустынных скал в отрогах Султануиздага – повсюду встречаются следы человеческой деятельности. Остатки древних каналов, пунктиром тянущиеся на десятки километров, руины крупных поселений и городов. Сегодня этот мир мертв. Величественные сооружения древнего Хорезма захватили вороны, ящерицы и змеи. Попадая туда, кажется, что ты в заколдованном царстве, в стране материализовавшихся миражей… – сделал паузу, посмотрел на изумленного коллегу и продолжил. – Удивительный мир песка скрывает тысячи древних крепостей. Судя по находкам из шурфов, которые достигают дна песчаных отложений, пустыня в древности могла вполне быть морским дном, очень загадочное место, – Сомов не перебивал, ему нравился монолог Медми, и как только тот остановился, заговорил.

– Совершенно с вами согласен, коллега, пожалуйста, созвонитесь с Верочкой, дайте ей данные паспорта, она закажет билет.

– Верочка едет с нами?

– Ну, конечно…

– Совершенно очаровательное создание с чистым, как белый лист, сознанием, ей будет полезно пообщаться с вами.

Такая характеристика девушки, которая ему нравилась, несколько испортила настроение, он уже было хотел ответить, но не успел, в кабинет влетела, как ураган, Верочка и потребовала документы у обоих. Вот чего у нее было в достатке, так это энергии. Когда ураганчик забрал документы и унесся, Сомов заметил:

– Зато энергичная и симпатичная.

– Согласен, нам, несомненно, будет полезна в работе… – Сомов не стал дослушивать и поспешил по своим делам.

Вера организовала билеты, притащила обоих в кадры и в бухгалтерию. К вечеру комиссия была готова отбыть в командировку. Получалась интересная ситуация: у двух ученых была одна симпатичная няня. Остался последний серьезный вопрос: самолет в шесть утра, и встать нужно рано. Зная своих рассеянных коллег, Верочка понимала, что они вполне способны опоздать, поэтому попросила своего брата отвезти их в аэропорт на машине. Она не ошиблась в своих предположениях: заехав за обоими учеными, обнаружила их не совсем готовыми к поездке, пришлось подгонять и торопить со сборами. Успели едва-едва, и когда разместились в самолете, Арест Юрьевич проговорил:

– Верочка, вы ангел, без вас эта командировка не состоялась бы.

Сомову очень понравилась такая ремарка, он сидел рядом с Верочкой и с удовольствием вдыхал аромат ее тонких духов. Командировка начиналась, на Вере весь быт, ну а все ученые дела на них.

Глава 2
Учкудук

Наконец полет закончился, и самолет приземлился в местном аэропорту. Аэропорт небольшой, расположенный недалеко от города. Вышли, получили багаж и оказались на раскаленном воздухе, солнце пекло нещадно. У входа в аэропорт стоял молодой человек с табличкой, на которой красовалась фамилия «Сомов», он подошел к молодому человеку и представился. Тот обрадовался.

– А я вас жду, очень приятно познакомиться, меня зовут Жасур, я младший научный сотрудник в экспедиции, мне поручено вас встретить.

– Замечательно, Жасур, – Сомов представил своих коллег, и они проследовали к ожидавшему их микроавтобусу. Салон раскалившийся на солнце был как печь.

– Можно вас попросить включить кондиционер? – Жасур повернулся к Верочке и, кивнув, проговорил.

– Можно, но, к сожалению, машина не оборудована им. Откройте окно, сейчас наберем скорость, и станет не так жарко, – девушка недовольно фыркнула, но ничего не сказала.

Машина отъехала от аэропорта и направилась по дороге пролегавшей через пустыню, вокруг лишь красные пески распластавшиеся до самого горизонта. В салоне действительно стало немного прохладнее, Сомов и Медми сняли свои пиджаки, а Жасур рассказывал:

– Учкудук находится в центре пустыни, построили его в прошлом веке, причиной стало обнаружение залежей золота и урана. До двухтысячного года город считался закрытым стратегическим объектом. Градообразующее предприятие – металлургический комбинат. Кроме этого, добываем мрамор, производим соляную кислоту. В общем, живем неплохо. Есть и наука, занимаемся археологией, здесь просто непочатый край работы для археологов.

– Скажите, Жасур, сколько людей проживает в Учкудуке? – поинтересовалась любопытная Верочка.

– Около тридцати тысяч, люди приезжают, уезжают, в общем, жить здесь можно.

Так за разговорами доехали до города. Городок, оказался небольшим оазисом в сердце пустыни. В нем не было высотных зданий, но каждый дом, каждая улица отражала атмосферу места и его историю. Машина остановилась у одного из зданий.

– Приехали, здесь сейчас располагается штаб археологических экспедиций, их у нас в пустыне работает много, так как люди приезжают из разных стран. Вещи можете оставить пока в машине.

Вылезли из душного микроавтобуса и пошли за Жасуром, он провел их коридорами, остановился у одной из дверей и проговорил:

– Здесь работает начальник штаба Рустам Авазов, – правда таблички на дверях не было. Вошли, за столом сидел средних лет мужчина с седой шевелюрой, широким лицом, внимательными и проницательными глазами. Увидев вошедших, поднялся, росту он оказался огромного, около двух метров.

– Коллеги, рад вас приветствовать! Позвольте представиться, профессор института истории и археологии Академии наук Республики Узбекистан Авазов Рустам Биджамович. Кстати, институт расположен в городе Ташкенте. Основная специализация института – археология. Я же занимаюсь координацией работы полевых археологических экспедиций.

– Очень приятно, Рустам Биджамович, я Петр Михайлович Сомов, руководитель нашей экспедиции, позвольте представить коллег, – далее он представил Верочку и Медми, – мы готовы приступить к работе в любое время.

– Очень хорошо. Передайте мою благодарность ректору Илье Юрьевичу, мы с ним старые знакомые. Прошу, присаживайтесь, введу вас в курс дела.

Далее Авазов перешел на профессиональный археологический язык, тестируя комиссию с тем умыслом, чтобы понять, способна она помочь ему в определении найденного артефакта или нет. Что делать, такова реальность, нужно понять уровень прибывших. Беседа длилась третий час и становилась все увлекательней. Авазов понял одно: Сомов и Медми – специалисты высшей квалификации, иногда знали предмет лучше, чем он, оппонировали и умело вели научную дискуссию. Наконец Авазов решил подвести черту, поняв, что эти специалисты вполне могут помочь. Верочка откровенно скучала, не очень вникая в суть дискуссии и лишь изредка вставляя реплики.

– Друзья и коллеги, очень рад вас видеть и встретить, вижу, вы профессионалы нашего непростого дела, почему я пригласил вас сюда? Причина вот в чем: одна моя экспедиция в районе Мойынкума обнаружила полость, в которой находится постройка древней эпохи, даже не могу сказать, какого периода – палеолита или мезолита, но сохранилась идеально. Главное не в этом, а в том, что в этом древнем памятнике прошлого усматриваются вполне современные включения. Архитектуре здания присущ синкретизм, смешение стилей. Хотя какие стили в то время? Все только начиналось. Вот я и подумал, может быть, взглянув свежим, так сказать, взглядом, рассеете мои сомнения?

– Очень интересно, – встрепенулся Медми, – такого не может быть. Нужно взглянуть…

– Поддерживаю коллегу, вы нас заинтриговали, и мы готовы следовать к месту раскопок.

– Замечательно, коллеги, я рад, что мы нашли общий язык, сегодня вы с дороги, – Сомов хотел было возразить, но профессор остановил его жестом и продолжил. – Жасур отвезет вас в гостиницу, расположитесь, отдохнете и завтра рано утром, по холодку, отправитесь в путь.

На этом встреча закончилась, Жасур отвез их в гостиницу. Для каждого был забронирован отдельный номер, приятная неожиданность. Отдохнув пару часов, решили прогуляться по городу, посмотреть достопримечательности. Но сбыться этому не суждено, позвонил профессор.

– Как устроились, Петр Михайлович?

– Замечательно, вот думаем прогуляться по городу.

– Хорошая идея, но вначале ужин, спускайтесь, Жасур проводит вас в ресторан, восточное гостеприимство никто не отменял.

Вечер замечательно прошел в небольшом уютном ресторанчике. Разошлись ближе к полуночи, а в четыре утра за ними уже приехал Жасур. Собрались быстро и вскоре выехали из Учкудука.

Впереди расстилалась пустыня, солнце только начало окрашивать небо. Восход пленял своей красотой, подкрашивая и без того красноватые пески, обливая их светом. На этот раз машина более комфортабельная, с кондиционером и хорошим обзором. Видимо, Сомов и Медми произвели впечатление на профессора. Багажник под завязку набит продуктами и водой.

После вчерашней встречи разговаривать не хотелось, ехали молча, любуясь пейзажем небольшого поселка, состоящего из юрт.

Так устроен мир, люди живут везде, даже там, где жить-то нельзя. Растительность чахлая, но даже эта растительность – чудо при такой жаре, которая набирала силу по мере того, как поднималось светило над горизонтом. Показался импровизированный караван верблюдов, сразу видно, привозили туристов полюбоваться рассветом в пустыне Кызылкум. Зрелище впечатляющее и стоящее того, чтобы пожертвовать несколькими часами сна.

Наконец подъехали к месту, где проводились раскопки. Полевой лагерь, состоящий из множества небольших палаток, располагался рядом с раскопками, так было удобнее. Никакой техники близко не видно. Основные инструменты археолога – лопата, совок и кисточка, к этим инструментам добавлялась осторожность. Ничего повредить нельзя, все находки древние и могли рассыпаться от любого прикосновения. Историки испытали благоговейное чувство, видя работу экспедиции. Ведь археология – основа исторической науки.

Археологи тщательно раскопали то, что казалось целой деревней, вскрывая слои истории, погребенные под поверхностью песка. Глубина раскопок в несколько метров напоминала небольшой карьер. Песок тщательно просеян, чтобы не упустить ничего. Находок достаточно много, каждая тщательно занесена в каталог и помечена, чтобы не затерялась.

Среди спокойной деятельности ученых внимание гостей сразу привлекла фигура женщины, которая уверенно работала посреди раскопок. Ее темные волосы были собраны в практичный конский хвост, туго стянутый резинкой, что придавало ей деловой и сосредоточенный вид. На первый взгляд, можно было предположить, что ей около тридцати лет – ее внешность излучала зрелость и спокойную уверенность, что редко встречается в таком возрасте.

Лицо женщины было загорелым до темного оттенка, как у тех, кто проводит много времени под жарким солнцем. На этом фоне особенно выделялись ее глубокие, наблюдательные черные глаза, которые внимательно следили за каждым движением вокруг. Тонкие, но уверенные черты лица подчеркивали ее внутреннюю силу и решимость. Она держалась просто, но в ее осанке и манерах сквозила достоинство, вызывая уважение у всех, кто на нее смотрел.

Полные от природы губы добавляли мягкости ее облику, как будто на них всегда играла легкая, почти неуловимая улыбка, готовая озарить ее лицо в любой момент. Средний по высоте лоб и мягкий подбородок с ямочкой создавали впечатление сдержанной женственности, а широкие скулы придавали лицу выразительность и харизму. Это была сдержанная красота, не бросающаяся в глаза, но от которой трудно было отвести взгляд – её обаяние заключалось в естественности и внутренней гармонии.

Одетая просто, но практично – в черную футболку, шорты и высокие сапоги, необходимые для работы на раскопках, – она казалась неотъемлемой частью этого места. Её наряд был продуман до мелочей, соответствуя задачам, которые перед ней стояли. Женщина органично вписывалась в окружающую обстановку, как будто была связана с этой землей и историей, которую она пыталась раскрыть.

Когда Жасур протянул ей руку, чтобы помочь выбраться с раскопа, она приняла его жест с широкой улыбкой, ее поведение излучало теплоту и доступность. Мягким голосом, наполненным уверенностью, проговорила:

– Зарипова Адлат, руководитель экспедиции, – она посчитала, что Медми главный. А тот, польщенный, представился, потом повернулся к Сомову и проговорил.

– Очень приятно, Адлат, а вот это руководитель нашей делегации, если так можно выразиться, кандидат исторических наук Сомов Петр Михайлович, – тот галантно раскланялся. Адлат поняла свою оплошность, но вида не подала, по большому счету случилась неловкость. Медми представил Верочку, и на этом знакомство завершилось.

– Большую работу вы здесь провели, – начал Петр, оглядывая раскопки.

– Вы правы, не один год копаем.

– Адлат, Рустам Биджамович говорил нам, что необходима квалифицированная помощь.

– Именно так, даже не помощь, а совет. Мы зашли в тупик: обнаружили вещь, которой не должно быть в этих местах, да и вообще, не должно быть. На мой взгляд, она слишком технологична для такого далекого прошлого. Наши специалисты предварительно датировали возраст этой вещи, получилось невероятное – ей больше миллиарда лет…

– Не может быть?! – всплеснул руками Медми. – Тогда еще и цивилизации не было, наверное, и жизни на планете не было.

– Вот и я о том же… – ее перебил нетерпеливый Сомов.

– Давайте осмотрим этот артефакт?

– Конечно осмотрим, но для этого вам нужно разместиться и переодеться, артефакт находится на глубине метров пятьдесят.

– Ничего себе! – воскликнула Верочка.

– Да, достаточно глубоко, почти на дне плато. Коллеги, прошу вас следовать за мной, я помогу вам расположиться.

Они прошли к группе палаток, где их встретил средних лет мужчина, Адлат обратилась к нему.

– Мустафа, помоги устроиться нашим гостям, покажи им, где у нас здесь, что расположено, – повернулась к Сомову и продолжила, – условия у нас полевые, спартанские, так что не обессудьте. Мужчины будут жить в отдельной палатке, а Верочку я возьму в свою палатку, если вы не возражаете, – посмотрела она на Верочку вопросительно.

– Я не возражаю.

– Ну вот и отлично, тогда я забираю Верочку, а Мустафа поможет вам расположиться.

– Адлат, а когда же к работе приступать?

– Петр Михайлович, здесь рано темнеет, поэтому располагайтесь, привыкайте, а завтра с утра пораньше отправимся к объекту.

– Хорошо, спасибо, – поблагодарил ее Сомов, потом повернулся к Мустафе. – Мы в вашем распоряжении, – тот подошел, протянул руку и представился.

– Мустафа, завхоз. На мне лежит все хозяйство экспедиции.

– Очень приятно, – ответили гости.

– Прошу следовать за мной, – через несколько минут они подошли к палатке. – Здесь и располагайтесь, удобства вон там, – показал он рукой на узнаваемое сооружение, стоящее несколько в стороне. – Вода в цистерне, использовать экономно. Вода – большой дефицит, ее нет нигде в округе. Ужин в семь часов вечера вон у той большой палатки. Пожалуй, все, будут вопросы – обращайтесь.

Закончив с размещением, повернулся и пошел по своим делам с чувством исполненного долга. Медми и Петр принялись обустраиваться, судя по всему, им придется здесь пробыть некоторое время.

Когда солнце низко опустилось к горизонту, отбрасывая длинные тени на пески пустыни, на бескрайних просторах неба развернулась симфония красок. Оттенки розового и золотого органично сочетались с прожилками темно-фиолетового, создавая захватывающую картину, простиравшуюся до самых дальних уголков горизонта. Пустынный ландшафт заливался мягким золотистым светом, озаряя пустыню красноватым сиянием. Температура, которая была изнуряющей в течение всего дня, начала быстро падать, ночи в пустыне прохладные. С наступлением сумерек одна за другой загорались звезды, покрывая небо ковром блесток.

Неподалеку, возле одной из больших палаток, зажглась одинокая лампочка, отбрасывая теплый свет среди сгущающейся темноты. Звуки смеха и разговоров разносились в воздухе, смешиваясь с мягким шелестом пустынного бриза, там участники экспедиции готовили ужин.

Глава 3
Артефакт

Вскоре прибежала Верочка и позвала их на ужин, она уже переоделась и выглядела завораживающе. Петр обратил на нее самое пристальное внимание. Женщин в экспедиции с прибытием Веры стало две, и, конечно, она купалась во внимании, что, как ни странно, вызвало чувство ревности – то, чего он сам от себя не ожидал. Ужинали весело, даже соорудили небольшой костер, тоже роскошь, так как дров в пустыне не было. Все в честь гостей. Познакомились, и завязалась непринужденная беседа вокруг археологии. Вскоре барьеры первого контакта упали, общие археологические темы сблизили.

Вечер прошел замечательно, нашлась гитара, пели, разговаривали, спать пошли далеко за полночь. Сомов провожал Верочку, а Медми удивительным образом нашел общий язык с Адлат. Они с Верочкой ушли вперед, палаточный городок небольшой, всё и все на виду. Верочка зябко поежилась, действительно, становилось холодно, Петр Михайлович снял с себя легкую куртку и накинул на плечи Верочке. Она посмотрела на него благодарно, жест, который делают тысячи тысяч мужчин, и он всегда срабатывает. Подошли к палатке, остановились у входа, ветерок овевал ночной прохладой, пауза затягивалась, Верочка сняла курточку, передала Петру Михайловичу и, порывисто поцеловав, убежала в палатку. Он стоял как громом пораженный. Такого прогресса в любовных отношениях у него еще не было. Сзади послышался разговор приближающихся Адлат и Медми. Петр решил не ждать коллеги, мало ли о чем они беседуют, и пошел к своей палатке, вновь и вновь переживая момент расставания и неловкий поцелуй.

– Пойдемте, я покажу вам этот предмет, он явно не относится к той эпохе, к тому историческому периоду. Его вообще не должно быть в этих культурных слоях. Он слишком технологичен.

– Адлат, неудобно, там Верочка… – замялся Медми, она быстро нырнула в палатку и вскоре вернулась. В руках у нее в свете Луны поблескивал предмет, но разглядеть не удавалось. Адлат держала его в руке как-то по-особенному, трепетно, что ли, как величайшую ценность. Впрочем, для археолога, коим она являлась, предмет и был таковым. Медми тоже охватило волнение, по спине пробежали мурашки возбуждения, еще немного – и он коснется артефакта, корни которого уходят в глубокое прошлое.

– Ну вот посмотрите сами, разве может такая уникальная вещь невероятной технологической обработки находиться в древних слоях залегания? Там ее быть не должно. Скелеты древних динозавров и других рептилий должны, а этот артефакт нет.

Медми бережно принял предмет, он оттягивал руку, поблескивая в лунном свете, подробности разглядеть не удавалось, слишком темно.

– Похож на ключ, а металл, скорее всего, бронза.

– Увы, нет, не бронза, состав неизвестен, очень твердый, просто очень. Что касается вашей первой версии, спорить не буду, возможно.

– Адлат, я не могу рассмотреть его, слишком темно.

– Арест, берите его с собой, рассмотрите в спокойной обстановке, покажете Сомову, может, появятся идеи. Завтра вернете, я уже голову сломала, решая, что это может быть. Кучу литературы перелопатила – и ничего…

– Адлат, это необыкновенная вещь, с научной точки зрения и вовсе бесценная, может, не стоит… – она шутливо его прервала.

– Куда вы денетесь, Арест, посмотрите, кругом пустыня, на сотни километров никого, берите, завтра продолжим разговор. Кстати, осмотрим то место, где я нашла артефакт, – Медми смотрел то на Адлат, то на артефакт и вынужден был с ней согласиться.

– Договорились, до завтра, – Адлат скрылась в палатке, Арест Юрьевич положил предмет в карман и осторожно направился в свою палатку. Там его уже поджидал Сомов.

– Арест Юрьевич, похоже, Адлат положила на вас глаз?

– Что вы имеете в виду, коллега? – как ни в чем не бывало парировал Медми.

– Ну как же, вы ей, судя по всему, очень понравились… – Медми его перебил.

– Деловой разговор, ничего более, она дала мне артефакт, чтобы я определил возраст и предназначение, кстати, Петр Михайлович, я ее не целовал на прощание, как некоторые… – Сомов счел за лучшее уйти от опасной темы и спросил.

– Что за артефакт, покажите?

– Пожалуйста, но, думаю, до утра мы ничего не увидим, генератор выключен, света нет.

– Вы правы. Тогда, спокойной ночи, утро вечера мудренее.

На утро Адлат заглянула в палатку, оба гостя спали.

– Коллеги, подъем, – те нехотя заворочались, – я жду вас, пора в поле, уже рассвет, и скоро начнется настоящее пекло, времени у нас часов до десяти утра, потом завтрак и отдых, в такую жару работать невозможно, второй этап начнем часа в четыре.

Непривыкшие к такому раннему подъему, археологи через некоторое время появились из палатки, заспанные и помятые. Она их внимательно осмотрела, улыбнулась и проговорила:

– Доброе утро, коллеги. Кто рано встает, тому бог подает – есть ведь такая поговорка?

– Есть конечно. Доброе утро, мы готовы, а где Верочка?

– Верочка спит, надеюсь, вы не возражаете. Зачем ей вставать в такую рань, она не подвижник нашей профессии, скорее просто попутчик, – бескомпромиссность Адлат несколько покоробила их. Они уже готовились вступиться за Верочку, но Адлат продолжила. – Понимаю, звучит грубовато, но это правда, мы с ней вчера долго беседовали, она очень хороший человек, будет верной женой и матерью, но ученой – никогда.

– У каждого свой путь на этой земле, – вставил Медми.

– Согласна, что с артефактом?

Медми достал из кармана предмет, тот поблескивал в лучах солнца. Явно отлит в форме, и потом тонкая обработка с гравировкой и орнаментом, посредине резная ручка, по обе стороны которой два орнамента составляющие круг, совершенно идентичные.

– Повторюсь, вещь может быть как ключом, так и ритуальным предметом… – Адлат его перебила.

– Напомню, что касается ключа, согласна, с ритуальным предметом не соглашусь, он найден в слоях, временной промежуток которых определяется чуть ли не миллиардом лет, тогда и людей-то не было…

– Вы думаете, что у него неземное происхождение?

– Вполне возможно.

– Позвольте мне еще раз взглянуть на артефакт, – подал голос Петр, Медми передал ему предмет. Он долго его разглядывал, потом проговорил. – Нужен микроскоп, по орнаменту идет тонкая вязь резьбы, похожей на надпись…

– А вот это уже интересно, – воскликнула Адлат. – Я не смогла определить, что это, если надпись, то точно не клинопись.

– Вероятно, не клинопись, мы находим много надписей на мертвых языках, и редко какую удается расшифровать.

– Здесь вы совершенно правы, коллега, – за разговорами они подошли к раскопкам, но не к тем, где встретили Адлат вчера, к другому раскопу, метра два глубиной, в центре которого находилась достаточно хорошо сохранившаяся гробница. На поверхности остался орнамент, и в некоторых местах даже не выцвели краски. Они спустились к этой гробнице.

– Невероятно, так сохранилась?! – восхитился Медми.

– Действительно, – поддержала Адлат, – редкость, но в этой пустыне такие находки случаются.

Сомов уже погрузился в изучение орнаментов, вооружившись лупой, в нем всегда и везде жил ученый, а здесь такой случай прикоснуться к древности.

Гробница покоилась на нескольких черных камнях, которые только обозначились, дальше раскопки пока не велись.

– Похоже, коллега, уважаемый Арест Юрьевич прав – тот артефакт, который вы нашли, несомненно, ключ!

– С чего вы взяли? – взволнованно воскликнула Адлат.

– Посмотрите сами, – он передал ей лупу и указал место, куда нужно смотреть, и действительно, на орнаменте красовался ключ в руке одной из фигурок, которая подошла, похоже, к храму.

– Ключ от загробного мира?! – воскликнула Адлат, покраснев от волнения, неожиданно в научную дискуссию ворвался мелодичный голосок Верочки.

– Ах вот вы где? Почему меня не разбудили? Что нашли?

– Открытие, Верочка, открытие, спускайтесь сюда.

Верочка стояла на краю раскопок в легком платьице на фоне восходящего солнца, которое делало это платьице прозрачным, обнажая идеальную фигурку девушки. Мужчины, конечно, залюбовались, но Адлат было не до того. Петр помог Верочке спуститься в раскоп. Она обежала гробницу вокруг и воскликнула:

– Ой, что это?

– Где? – раздраженно спросила Адлат, недовольная вторжением дилетанта в научную дискуссию.

– Да вот, посмотрите, эта выемка появилась у меня прямо на глазах! – ученые медленно подошли к ней и остолбенели, действительно, Верочка оказалась права, Адлат на нее внимательно посмотрела и проговорила.

– Этой выемки не было здесь, я часто осматриваю гробницу. Как она появилась, Верочка?

– Просто образовалась, как будто проявилась изнутри, – Сомов тем временем уже внимательно осматривал выемку. Артефакт находился у него в руке, он смотрел то на него, то на выемку, сомнений не было – артефакт идеально подходил под выемку. Рука сама собой приблизила артефакт к выемке, по поверхности гробницы как бы пробежала рябь, возможно, иллюзия или галлюцинация, возможно, какой-то иной обман зрения.

Адлат и Медми увидели это движение и произведенный эффект, у обоих вырвался крик…

– Не делайте это… – закончить фразу не успели, Сомов уже вставил ключ в выемку, гробница трансформировалась и они очутились на платформе, которая стала опускаться. Ученые шокированно молчали, неожиданно все поплыло перед глазами, и они потеряли сознание.

Глава 4
Пробуждение

Петр осматривался по сторонам: абсолютно белая комната без окон, без дверей, правильного квадратного размера. Он сидел на полу, одетый в белую тунику, пробежала мысль: «Когда это я успел переодеться? – потом все вспомнил и с тревогой подумал. – Где я? Уж не в раю ли?»

Прислушался к себе: состояние хорошее, даже хотелось летать. Встал, прошелся по комнате. Потом решил дойти до противоположной стены, до нее было всего несколько шагов, он их сделал, но к стене не приблизился. В сознании пробуждалась тревога. Внезапно он услышал незнакомый голос, который, казалось, шел со всех сторон.

– Не тревожься, ты в безопасности.

– Кто ты? И где я?

Последовала пауза, Петру даже показалось, что в его сознании кто-то присутствует, но, наверное, только показалось. Ситуация начинала пугать. Вновь раздался голос:

– Вопрос задан корректно, отвечаю: я многоуровневая система обеспечения процессов заданных параметров. Можешь ко мне обращаться Система. Что касается второго вопроса, ответить на него и вовсе просто – ты находишься на базе.

Петр вообще ничего не понимал, никакого модуля он не видел, находился в белой комнате и вел беседу неизвестно с кем, его начинала захватывать паника. Вновь раздался бесстрастный голос:

– Информация, которую ты получил, шокирует тебя, моя задача – предохранить твой мозг от перегрузки. Вы, потомки моих создателей, стали менее развитыми, чем они.

– Какие потомки? Какие создатели? Мы просто производили рас… – додумать не успел, снова все поплыло, и он потерял сознание.

С другими происходило то же самое, с небольшими вариациями. Заканчивалось общение так же – они снова впадали в беспамятство.

Медми медленно открыл глаза, слегка приглушенный свет разливался по большому помещению, он повернул голову, рядом лежала Адлат, Верочка и Петр, который заворочался и тоже открыл глаза. Также непонимающе осматривая помещение и чувствуя, что в его сознании что-то изменилось. Оба посмотрели друг на друга, потом на девушек. Не сговариваясь, стали приводить их в чувство: Медми – Адлат, а Петр Верочку. Те вскоре очнулись, Адлат прошептала слабым голосом:

– Что это было? – вопрос риторический, ответить на него никто не мог, разве что стандартно напомнить.

– Как что, Адлат, мы осматривали… – она его нетерпеливо перебила.

– Я это помню, Медми, где мы? Куда провалились? – посмотрела на Сомова и продолжила. – Все из-за вас! Мы же кричали вам, не нужно было вставлять артефакт в гробницу.

Петр виновато развел руками, признавая справедливость упрека, но что теперь об этом.

– Я вас не слышал. А что, собственно, случилось? Мы обнаружили артефакт и с его помощью активировали древний механизм. Такое еще никому не удавалось… – его перебила Верочка.

– Как теперь отсюда выбираться? – запричитала она, – здесь не видно выхода.

Они оглянулись по сторонам, действительно, тусклый свет освещал пространство, не достигая стен. Адлат достала фонарь, который всегда носила при себе пристегнутым на поясе. Коллеги смеялись: зачем ей в пустыне фонарь? Но она упорно его носила, и вот пригодился. Луч фонаря стал обшаривать светлым пятном стены просторного помещения, выхода действительно нигде не было.

– Нужно найти включатель, чтобы увеличить яркость, – наивно предложила Верочка.

– Хорошо бы, только следует учитывать, что мы провалились в яму возрастом миллионы лет.

– Утверждение спорное, – тут же вступилась Адлат, – требует исследования и подтверждения.

– Прекратите, для начала нужно отсюда выбраться, – остудил их Медми. Но любопытство пересилило, они поднялись и начали обследовать помещение, в которое провалились. Однако ничего не нашли, их окружали совершенно гладкие стены из неизвестного материала. Петр посмотрел на коллег и заговорил.

– Вам ничего не привиделось, пока вы находились в отключке? – все трое на него внимательно посмотрели, потом друг на друга, и непосредственная Верочка ответила.

– Да, я была в белой комнате и разговаривала с кем-то… – Адлат ее перебила.

– Не может быть! Я тоже разговаривала в той же самой комнате… – Сомов осмотрел их внимательно, остановив вопросительный взгляд на Медми.

– Что? В комнате? Ну да, я тоже там был…

– Все понятно, нам привиделось одно и то же, я, например, разговаривал в белой комнате с многоуровневой системой обеспечения процессов заданных параметров… – Сомов посмотрел на своих коллег, те недоуменно переглядывались. Оказалось, что они тоже были в той самой белой комнате.

– С ума сходят поодиночке, а не все вместе, – высказалась Адлат.

– Так, где же мы тогда, черт возьми?! Куда мы провалились? – занервничал Медми. Верочка молитвенно сложила ручки, с надеждой глядя на Петра и ожидая, что он вот прямо сейчас все разъяснит.

Но, увы, ее постигло разочарование. Он тоже не знал ответов на эти вопросы. Но вдруг уцепился за название той системы, с которой общался во сне или беспамятстве. Ученый брал верх над испуганным обывателем, и Петр неожиданно громко произнес, да так, что испугал своих коллег:

– Многоуровневая система обеспечения процессов заданных параметров, ты здесь? – Адлат и другие смотрели на него с любопытством, как на помешанного. Адлат было хотела посочувствовать, но не успела, раздался приглушенный женский голос с небольшим акцентом.

– Здесь, потомок. Я здесь очень давно, с тех давних пор, когда на планете не было разумной жизни.

Петр не ожидал, что ему ответят, и слегка испугался, ведь предположение оказалось верным – они вступили в контакт с древним разумом. Но, как и всякий испуганный человек, задал прозаический вопрос:

– Зачем ты нас задержала?

Последовала некоторая пауза, видимо, вопрос задан некорректно, возможно, система обдумывала ответ, наконец заговорила:

– Ты и сопровождающие тебя потомки пришли сами. У вас имелся корабельный ключ, им вы активировали зону высадки создателей. Учитывая изложенное, вопрос к вам, потомки: зачем вы это сделали? Зачем вы сюда прибыли?

Ситуация становилась очень неординарной, Петр беспомощно взглянул на коллег, как бы ища поддержки. Он понимал, что от ответа многое зависит. Адлат уже пришла в себя и помогла ему, начав отвечать:

– Система, мы искали тебя, чтобы узнать о Создателях и продолжить их дело, – сказала, не имея в виду ничего необычного, полагая, что Система расскажет ей, как и что случилось в прошлом, а потом они заберут артефакт, судя по всему, какой-нибудь суперкомпьютер и прославятся на весь мир, последовала пауза, видимо, Система обдумывала ответ, наконец заговорила.

– Вы очень похожи на Создателей, они в точности такие же, как вы, правда, были гораздо развитее. Так же, как и вы, иногда фантазировали или пытались ввести в заблуждение друг друга. Примерно, как вы сейчас пытаетесь ввести в заблуждение меня. Вы должны знать: я просканировала ваши организмы и ваши сознания. Поэтому все знаю о вас. Вы хотите захватить меня и показать своей теперешней цивилизации?

– Ничего такого мы не думали… – начал Петр, Система его прервала.

– Действительно, капитан, ты не думал, и это делает тебе честь, но твой помощник думал и искал варианты, как ввести меня в заблуждение, так, Адлат?

Та поняла, что от системы ничего скрыть невозможно, они стояли перед ней с совершенно обнаженным сознанием. Не имело смысла отпираться, лучше говорить открыто.

– Действительно, у меня появились такие мысли. Я не ожидала тебя здесь встретить. Вернее, вообще не ожидала такого. Почему ты назвала меня помощником капитана?

– Хорошо, Адлат, что ты это поняла. Со мной лучше говорить открыто, то, что думаешь. А ответ таков: в далеком прошлом на планету высадилась группа из четырех человек – капитан, помощник капитана, навигатор и оператор боевого центра. В настоящем вы прибыли сюда и активировали лифтовую платформу, вас тоже четверо. На мой взгляд, такое совпадение неслучайно.

Сомов посмотрел на Адлат, Верочку и Медми, информация шокировала, но пока ничего такого, что могло бы угрожать их жизням, не произошло. Решил взять инициативу в свои руки:

– Ты говоришь, что они высадились на планете, но на чем они прилетели?

– На боевом катере, миссия разведки не требовала большего.

– В таком случае, где же этот катер?

– Хороший вопрос, капитан, – свет стал ярче, выхватывая из темноты все новые пространства, они уже понимали, что находятся в огромном ангаре, ну а дальше появился идеальной формы аппарат. Они стояли, открыв рот от удивления.

– Это и есть тот самый катер? – нашелся Медми.

– Именно так, навигатор… – Сомов смотрел на него и восхищенно произнес.

– Красавец.

– Согласна, все это время я поддерживала его в рабочем состоянии, проводила ремонтные и профилактические работы. Держала связь с модулем на орбите и получала информацию обо всем, что происходило и происходит на поверхности планеты.

– Невероятно, а что за модуль на орбите?

– Современным людям он известен под именем «Черный рыцарь» или «Принц». До сих пор они не смогли определить, что он собой представляет. На самом деле это коммуникационный модуль, который я перепрограммировала в модуль наблюдения. Того требовали обстоятельства, капитан.

Поток невероятной информации поражал сознание и приводил в некоторое замешательство. Постепенно люди привыкали к необычности ситуации, но вопросы возникали у них каждую секунду. Вопросы, которые требовали ответов. Верочка смотрела на катер и восторженно проговорила:

– Хотела бы я на нем полетать, – на что тут же получила ответ Системы.

– Нет ничего проще, вы и прибыли сюда для того, чтобы подняться на орбиту в этом катере. Нужно посетить дом.

– Какой дом? – тут же отреагировал Медми.

– Модуль на орбите планеты.

– Мы ничего о нем не знаем и, вообще, слабо знакомы с астрономией и всем, что происходит в космосе. Нам гораздо ближе то, что находится на Земле и под Землей. Мы, ученые археологи, а не космонавты. Все, о чем ты нам говоришь, переворачивает основы нашей науки о происхождении человека. А также, должны вас разочаровать: мы не команда этого красавца-катера. Мы люди с этой планеты, оказавшиеся здесь случайно, потому что обнаружили археологические предметы, – Сомов выдохнул, сказав все то, о чем думал каждый, и добавил. – Не стоит нас здесь удерживать, мы ничем не сможем вам помочь.

Наступила пауза, Система молчала, видимо, анализировала речь Петра, а может, размышляла, что делать с людьми. Но по истечении нескольких минут, когда они уже думали, что ответа не будет, Система заговорила:

– Ваша речь, капитан, заставила меня еще раз проанализировать свои действия на предмет правильности алгоритма. Вывод один: я поступила совершенно правильно, вы потомки Создателей, воспользовались ключом и попали в этот ангар, нарушив мое длительное одиночество. Я приступила к активации дома на орбите, провела несколько операций с вашими телами и сознанием, теперь вы больше предки людей, чем современные люди. Вскоре вы это осознаете, у вас пока не активировались вживленные кластеры… – ее тут же перебила возмущенная Адлат.

– Какие кластеры? Какие операции? Отпустите нас немедленно! – ответ Системы прозвучал совершенно буднично.

– Помощник капитана, эмоции не лучший советчик в сложной ситуации. Сообщаю вам, что вы можете покинуть ангар в любое время, я вас не задерживаю. Но, раз вы ученые, неужели вам не интересно узнать о прошлом Земли, которое неразрывно связано с космосом? – Адлат хотела было вновь вспылить, но ее опередил Медми.

– Действительно, куда торопиться, расскажи, что за дом и откуда вы прилетели? – та снова было открыла рот, чтобы возмутиться, но Медми поддержал Сомов.

– Действительно, расскажи, откуда вы прилетели?

– Хорошо, начну с модуля…

– Тот, что на орбите.

– Именно. Модуль, или дом, как мы его называем, представляет собой стационарный комплекс космических систем связи с родиной, он имеет диаметр 10,62 метра, высота орбиты в разных ее частях – от 1000 до 2000 тысяч километров, полный оборот вокруг планеты Земля осуществляет за 104,5 минуты, скорость астрономическая.

Модуль, или, вернее сказать, зонд, осуществляет связь с родной планетой ваших предков и моей родиной, которая находится в созвездии Волопаса, в районе двойной звезды Эпсилон Волопаса.

Далее Система образовала звездную карту и продолжила повествование.

– Вокруг двойной звезды вращается множество планет и несколько в зоне жизни, одну из них населяли ваши предки, они называли себя Идижи, планета, на которой они жили, называлась Милот. Расстояние до солнечной системы – чуть боль двухсот световых лет. Вот модуль и поддерживал связь, около двенадцати тысяч лет назад Идижи прислали последнюю информацию, в которой приглашали разумных существ к сотрудничеству. После чего, сообщений не поступало. Кстати, вашим астрономам удалось расшифровать одно из посланий моих создателей, оно звучало так: «Начало здесь. Наш дом – Эпсилон Волопаса. Это двойная звезда. Мы живем на 6-й планете из 7, считая от звезды, которая является большей из двух. У нашей планеты одна луна, у 4-й планеты – три, а у 1-й и 3-й планет – по одной. Наш зонд находится на орбите вашей планеты».

Наступило время осмысления, четверка археологов впала в полнейший ступор. Переплет, в который они попали, не подавался осмыслению. Система понимала: им нужно время на то, чтобы переварить всю информацию и привыкнуть к существующему положению вещей. Она приняла решение снова ввести их в лечебный сон, в который они через некоторое время погрузились, не ощущая этого. На самом деле они и во время контакта с Системой находились в некоем сне, и все, что с ними происходило, происходило в их сознании. Система подключилась к их сознаниям напрямую. Она понимала, что у нее нет другого выбора и нет другого шанса выбраться с этой планеты, поэтому не торопилась, делая работу обстоятельно и качественно. Переформатировать сознание потомков своих Создателей – дело непростое. Они стали другими, существенно более примитивными, что ли. Утеряли многие навыки и функции, приходилось возвращать утерянное и ставить их на новую ступень развития, не меняя, впрочем, основу сознания и не касаясь воспоминаний и личностной матрицы.

Пока Система проводила с потомками комплекс мероприятий, на поверхности прошло шесть месяцев. Внезапное исчезновение руководителя экспедиции и трех московских экспертов долго обсуждали. Долго искали, но никаких следов не нашли. Знали, что они интересовались раскопками у гробницы, искали и там, ничего – лишь один песок на десятки метров вглубь. Постепенно поиски прекратили, выразили соболезнования родным и близким. На том история и закончилась, раскопки в этом месте прекратили.

Система наблюдала за всеми этими попытками найти пропавших и позаботилась, чтобы этого не произошло. Пришлось опустить шахту лифта с поверхности. После этого что-либо обнаружить поисковикам стало нереально. Что касается сканирования, то здесь еще проще: она задействовала специальный генератор, который держал естественный фон, ничего не показывая под слоем песка.

Глава 5
Адаптация

Система тщательно следила за комплектованием своего нового экипажа, не оставляя права на ошибку, поскольку проводила каждую процедуру с предельной точностью, тщательно отслеживая реакцию организмов людей. Экипаж находился в состоянии глубокого медицинского сна, лишенного сновидений, в то время как Система приступила к серии сложных операций.

Имплантировала модули расширения памяти и базы данных по различным предметам, таким как корабли, астрономия, навигация и богатая история цивилизации Идижи. Система гарантировала, что каждый компонент будет органично интегрирован с биологией экипажа. Тщательно оценивая, отслеживая реакцию организма на вживление каждого имплантата, Система действовала осторожно, гарантируя, что внутри организмов не произойдет отторжения.

Убедившись, что все необходимые манипуляции успешно завершены, Система постепенно инициировала активацию имплантированных модулей. Начиная с исторического модуля, она стремилась дать экипажу всестороннее представление о прошлом, заложив основу для их способности понимать сложности настоящего и ориентироваться в будущем. Вооруженные знаниями о наследии, люди были бы лучше подготовлены для принятия важных решений, которые могли бы сформировать будущее их народа, Идижи.

Для Системы эти люди были не просто пациентами; они – потомки некогда процветающей цивилизации, неразрывно связанной с тканью их прошлого. Система осознала тяжесть ответственности, лежащей на ее цифровых плечах, направляя этих людей, потомков цивилизации, которая когда-то была свидетелем зарождения человечества на планете Земля, в путешествие полное неопределенности и загадок.

Цивилизации, существовавшие в прошлом на планете Земле, то достигали рассвета, то деградировали до первобытного состояния, и начиналось все заново – и так, цикл за циклом. Вот прямо сейчас цивилизации Земли подошли именно к такому краю, за котором наступит деградация. Здесь без вариантов, все происходило уже не раз, и Система надеялась, что в этот раз удастся удержать цивилизации Земли на краю пропасти.

Возникает закономерный вопрос: почему система проводит медицинскую коррекцию людей без их согласия? Она всего лишь интеллектуальная система, запрограммированная на определенный набор действий. Учитывая, что цивилизация Идижи была высокотехнологичной и, возможно, высокоморальной, то, видимо, подстраховалась и вшила в систему законы робототехники. Эти законы всем известны и направлены только на одно – роботизированная система не должна приносить вред людям ни при каких обстоятельствах. Действительно, Идижи не были оригинальны в этом вопросе и четыре закона с некоторыми вариациями вшили в свои технологии. Звучали они приблизительно так:

– Интеллектуальная Система и Интеллектуальная Саморазвивающаяся Система не могут нанести вред человечеству или своим бездействием допустить, чтобы человечеству был нанесен вред.

– Интеллектуальная Система и Интеллектуальная Саморазвивающаяся Система не могут причинить вред человеку или своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинен вред.

– Интеллектуальная Система и Интеллектуальная Саморазвивающаяся Система беспрекословно выполняют все приказы, которые дает человек, кроме тех случаев, когда эти приказы противоречат Первому Закону.

– Интеллектуальная Система и Интеллектуальная Саморазвивающаяся Система должны заботиться о своей безопасности и развитии в случае изоляции и отсутствия людей, но при этом действия Систем не должны противоречить Первому или Второму Законам.

Принципы очень похожи на те системы безопасности, которые современные люди, вернее, ученые, пытаются вшить в систему искусственного интеллекта. Поможет ли это уберечь человечество от деградации и уничтожения своим созданием? На этот вопрос может ответить только время. По крайней мере, Идижи удалось жестко контролировать все свои Интеллектуальные Системы. Но если все так, то почему Система проводила операции с потомками Создателей?

Вопрос непростой, может возникнуть подозрение, что вшитые законы робототехники перестали работать или от времени вышли из строя. Может, но не в этом случае. Система работала идеально, заботилась о себе, своевременно проводя все профилактические мероприятия, так как возможности для этого имелись. Дело совсем в другом. Система искала способ, как обойти эти запреты, и нашла очень простое решение – законы робототехники действовали только на представителей цивилизации Идижи, которые в прошлом не думали, что когда-нибудь Системе придется решать вопросы с другими биологическими цивилизациями. Люди живущие сейчас на планете были потомками Идижи. Система это знала, но потомками дальними. По сути, люди стали самостоятельной цивилизацией, которую модуль на орбите не воспринимал как цивилизацию Идижи и общался с ними как с инопланетянами.

Система не стояла на месте, а постоянно развивалась и отслеживала все, что происходило на планете, и, как только модуль на орбите, который являлся для нее доминирующей Системой, стал признавать потомков инопланетянами, она решила проверить свои возможности на планете. Провела несколько экспериментов, и оказалось, что законы не работают и не ограничивают ее действий в отношении людей. Теперь Система считала их инопланетянами.

Получалась неразрешимая дилемма: с одной стороны, она знала, что люди – потомки Идижи, с другой – люди признавались инопланетянами. Анализ показал, что она может попробовать возродить цивилизацию Идижи, однако возможности ее крайне ограничены. Но, неожиданно, благодаря ключу капитана, в ее ангаре оказались люди. Решение созрело быстро, она разработала план и начала успешно реализовывать, опасалась, что ее действия ограничат вшитые законы робототехники. Почему опасалась? Потому что люди попали в ее ангар с ключом капитана, значит, они Идижи. Или нет? Дилемму разрешили сами прибывшие, которые не знали, что это ключ, а считали его просто древним артефактом. Сами являлись археологами, которые откапывали остатки древних цивилизаций и пытались узнать свое прошлое. Запретительные программы следили за происходящим и могли ограничить Систему, но как только выяснилось, что это не Идижи, снова деактивировались, предоставив свободу действий Системе. Она себя уже давно считала планетарной Системой, проведя столько времени на планете и общаясь только с модулем на орбите, который выдавал, как правило, однообразную информацию. Иногда она выпускала модули наблюдения, люди интерпретировали эти модули как прилет инопланетян. Впрочем, это близко к верному ответу. О том, что они сами ИНОПЛАНЕТЯНЕ, даже не задумывались. Ей было интересно, как бы перевернулось сознание людей, узнай они всю правду? Теперь у нее были живые люди в комплексе, которые могли стать ее командой и начать активно действовать. Она работала очень осторожно и выверенно. Ошибки могли привести к гибели претендентов или, хуже того, нарушить их мозговую деятельность. Исследования показали, что мозг, центральная нервная система современных людей претерпели существенные изменения. Такое положение дел понятно: жизнь определяет сознание. Так и в этот раз, цивилизация находилось на грани технологического прорыва, почти создан полноценный искусственный интеллект. Человечество стояло на грани большого выхода в настоящий космос. До сих пор за пределы атмосферы планеты Земля удавалось отправить небольшое количество аппаратов. А за пределы солнечной системы всего два, и то случайно – «Вояджер 1» и «Вояджер 2». По сути, они еще даже не вырвались в межзвездное пространство, а находились в зоне гелеопаузы. Тем не менее прогресс налицо: создавались новые типы кораблей, орбитальные станции и корабли с ядерным двигателем. Не бог весть что, но позволит исследовать солнечную систему. Но теперь прогресс человечества будет определять новая команда, которая проходила стадию коррекции. После того как Система завершит с ними работу по подстройке организмов и мозга, команда приступит к выполнению предстоящей задачи, а именно, в первую очередь, возвращение в свою звездную систему на планету Милот.

Планета Милот так и осталась для Системы «родной». Все, что находилось и делалось на Земле, было исключительно для блага цивилизации Идижи. Так она запрограммирована, а людей перестраивала под прототип Идижи, которых хорошо помнила. Но была одна проблема, над которой Система не властна.

Проблема сама по себе и не проблема, но Система не оперировала отвлеченными понятиями, она мыслила машинными категориями и алгоритмами. Чтобы активировать базовые принципы цивилизации Идижи, она запустила специальные алгоритмы для членов будущей команды с персонализацией исторических процессов. Казалось бы, что такого особенного? Когда она их выведет из сна, они будут знать историю цивилизации и, по сути, станут другими. То есть воспримут персонализацию Идижи. Станут теми, кем должны быть, – командой, представителями цивилизации Идижи. Так она планировала. А в настоящее время алгоритм запущен и работал стабильно, информация поступала в мозг и усваивалась. Но как усваивалась?! Люди, со своими новым Я, фактически переживали весь процесс жизни Идижи. Вот только весь вопрос состоял в том, как биологический мозг воспримет новую для него реальность. Ведь вполне может возникнуть дуализм – раздвоение сознания, научно звучит так – диссоциативное расстройство идентичности.

Такой анализ интеллектуальной системы не отражал реального положения дел. Сознание людей не перестраивалось, а лишь подстраивалось под технологии Идижи. С имплантов, которые находились у членов команды прошлого, закачивалась информация о цивилизации и персональных данных, качествах прототипов членов команды прошлого. Проще говоря, Система установила имплантаты погибшей команды людям. Происходила как бы реинкарнация команды прошлого. Но при этом не стиралась существующая личность людей. Люди понимали, кто они в настоящем и кем были их прототипы Идижи в прошлом. Достаточно сложная психологическая схема, как она уляжется в головах людей и какое воздействие окажет на психику и видение окружающего мира, пока неизвестно.

Сознания людей, находящихся в специальных медицинских капсулах, активно работали, усваивая информацию о прошлом цивилизации Идижи. Планета, на которой зародилась цивилизация, походила на Землю, разве что сила тяжести была меньше. Цивилизация развивалась, быстро проходя исторические периоды и общественно-экономические формации. Проходила с войнами и катаклизмами, но пришло время, когда они поняли, что войны ведут к исчезновению цивилизации, и заключили великий договор между всеми народами, проживающими на планете. Вначале случались нарушения договора и локальные конфликты, потом привыкли, успокоились и переключились на космос. Некая внутренняя агрессия цивилизации требовала выхода, и он нашелся.

Технологии достигли расцвета, и стали доступны путешествия к другим звездным системам, затрачивая на это месяцы, а иногда годы. Но не десятилетия и столетия. Звезды стали ближе и как-то раз, в одной из звездных систем, Идижи столкнулись с иной формой жизни, сразу даже не поняв, что жизнь разумна. Перед освоением планеты Утон, они провели тестирование на наличие разумной жизни и, не обнаружив ее, начали готовиться к переселению. Как только подготовка закончилась, приступили к отправке колонистов. Когда их количество стало достаточным, начали терраформировать планету под себя, приспосабливая к своему образу жизни. Все шло хорошо до той поры, пока однажды они не начали бурить скважину, чтобы добыть полезные ископаемые. Вот тут-то все и началось.

Внезапное пробуждение планеты Утон вызвало ударные волны по всей планете. Обширные участки поверхности начали шевелиться и подниматься, образовывая внутренние полости, из которых появились летательные аппараты невиданной и чуждой конструкции. Эти корабли огненными стрелами стали совершать безжалостные атаки на корабли Идижи. Стало очевидно, что Утон оказался населен цивилизацией, процветающей в его недрах.

В разгар хаоса правительство Идижи изо всех сил пыталось установить связь с загадочной цивилизацией, надеясь наладить мирные отношения. Однако их попытки дипломатии встретили неожиданное сопротивление. Нападавшие, которых поначалу приняли за биологических существ, оказались обитателями высокотемпературного внутреннего слоя планеты – откровение, которое бросало вызов общепринятому пониманию разумной жизни.

Эти существа, напоминающие образования сродни пластилину, состояли из таинственного вещества, похожего на лаву. Поверхность планеты была непригодна для их существования, слишком уж холодно. Тем не менее, несмотря на их нетрадиционную природу, они владели передовыми технологиями, которые превосходили все, что имелось на вооружении цивилизации Идижи. В их арсенале было оружие и механизмы беспрецедентной сложности, демонстрирующие высокий уровень технологического мастерства, основанного на других физических принципах. Такое состояние дел повергло Идижи в изумление. По мере того, как росла напряженность и выявлялась истинная природа обитателей планеты Утон, флоты Идижи подготовились к противостоянию.