Александр Владыкин
Хроники Неронии. Конец эпохи "Благоденствия". Книга I

Глава 1. Утро дня конца эпохи "Благоденствия"

В небольшой, аскетичной и довольно слабо освещаемой проникающим из узкого окна-бойницы светом спальне наследного принца королевства Наймюр царили горе, переходящее в отчаяние, и ощущение грядущих больших бед. Принц широко раскинулся на своей жесткой, больше подходящей для ночлегов в палатке во время похода кровати и был… мертв.

Его родные – отец и король Гэльфас, мать и королева Эдана, три сестры – Норма, Гората и Кора, а также главный советник королевства, член Совета Мудрых Бурвальд вот уже более часа молча стояли вокруг.

– Что и как мы объявим подданным? – наконец, смог вернуться к реальности король.

Королева от звука его голоса вздрогнула всем телом и, уже не сдерживая рыданий, опустилась на колени у изголовья ложа своего еще вчера такого живого сына.

– Правду говорить нельзя ни в коем случае, – ответил Бурвальд. – Это может, да что там может, наверняка посеет панику. Предлагаю, Гэльфас, сообщить, что Анатор вчера вечером внезапно плохо себя почувствовал и после скоротечной горячки ночью отошел в иной мир. Эту же версию оставим и для наших соседей из четырех королевств, а также для эльфов и гном с орками. Впрочем, последним причины смерти принца безразличны. А вот в Совет Мудрых я сегодня же тайнописью отправлю все подробности случившегося. Хотя их почти нет, да и истолковать их до конца я пока не могу.

Причиной обсуждения того, как сообщить о смерти наследника, наследника не просто всеми любимого за открытость, прямоту и храбрость, но и к великому несчастью королевства Наймюр единственного, были таинственные обстоятельства его безвременной кончины. Из груди принца торчала рукоять кинжала. Но даже не это просто невозможное дело, учитывая многочисленную охрану и на стенах королевского замка, и в коридорах замка, и даже перед самой дверью в спальню убитого, вселяло в находившихся в комнате предчувствия какой-то большой и близкой беды. Наибольший ужас вызывал у собравшихся кинжал. От его рукояти исходила туманная сероватая дымка, а сам он был неосязаем. При попытках сначала короля, а потом и его советника извлечь орудие убийства из груди принца их руки просто проходили сквозь рукоять. И тем не менее, несмотря на свою призрачность, именно этот кинжал и был несомненно причиной смерти юного Анатора.

– Пойдем в мои покои, нам нужно многое обсудить, Бурвальд. И срочно, – произнес король и, оторвав свой взгляд от тела мертвого сына, резко развернулся и вышел в коридор.

– Призрачный клинок? – едва закрыв, не прибегая к помощи слуги, дверь за советником, вопросил Гэльфас.

– Несомненно. В наших архивах в башне Совета есть описание подобного оружия. Или, если тебе угодно поверить в существование Теней, теневых клинков, – ответил Мудрый. – Да, мы, никто из ныне живущих и когда-либо живших во всех пяти королевствах, не видели ни Теней, ни их оружия. Но наши исследователи древних преданий всегда утверждали, что они существуют, что это не просто страшная сказка. И вот сейчас нам с тобой предъявлено доказательство. Убийственно печальное доказательство. Но сейчас нам нужно думать не об этом, мой король.

– А о чем, Мудрейший? – с плохо скрываемым раздражением спросил Гэльфас. – У меня убит сын, единственный наследник. Убит клинком, которого не может быть в нашем мире. Убит в собственной кровати, в комнате, куда ни через дверь, возле которой дежурит охрана, ни через окно, которое слишком узкое даже для ребенка, да и еще и защищено кованой решеткой, проникнуть невозможно. О чем мне посоветуешь думать, советник?

– Именно об этом и советую думать, Гэльфас, – тоже с легким раздражением в голосе ответил тот. – Я был советником твоего деда, потом твоего отца, учил тебя, учил твоего сына, которого любил всем сердцем, но не забывай, что я член Совета Мудрых, один из старейших в нем, и по уставу нашего Совета должен думать не только о благе твоего королевства, но и о процветании или хотя бы выживании всей Неронии и всех населяющих ее людей. И поэтому я даже не прошу тебя, а требую, чтобы ты забыл на время свое горе и задумался о том, как нам выйти из опаснейшей ситуации, в которую мы все попали из-за случившейся трагедии.

– Что ты имеешь в виду? – придя в себя от такой жесткой и давно уже забытой со времен своего обучения в юности у советника отповеди, нахмурился король.

– Что ж, давай рассмотрим ситуацию со всех сторон. Первое, – по своей старой привычке загнул палец, советник. – У тебя и Эданы больше не может быть детей. Ты это помнишь, надеюсь?

При этих словах властитель самого большого, богатого и сильного королевства на континенте, болезненно поморщился. Конечно, он помнил, что после рождения его младшей дочери Коры, лекари поставили грустный диагноз – больше у него и его любимой жены детей не будет.

– Второе, – продолжил советник и его второй палец прижался к ладони. – У тебя остались три дочери. Но ни одна из них по нашим законам и традициям не может наследовать твой трон. А значит что? Значит, твой трон унаследует муж одной из твоих дочерей, ну, или твой внук от одной из них, если ты сумеешь столь надолго задержаться в этом мире, чтобы пережить и своих дочерей и их избранников.

Король мрачно кивнул. То, что смена династии теперь неизбежна он понимал хорошо. И понимал с самого утра. К его стыду мысль о том, что со смертью сына многовековой род королей Наймюра по сути уже прервался, пришла ему в голову, еще когда он стоял над телом своего наследника. И эта мысль, а также осознание того, что она на какой-то момент оказалась сильнее, чем постигшее его горе, причиняли ему дополнительное мучение.

– Но и это не столь страшно, – продолжил добивать своего властелина, советник. – Самое плохое то, что все, подчеркиваю, все мужья твоих дочерей, а также их дети будут иметь абсолютно одинаковые права на престол. Это ты понимаешь? Нет у нас правил и никогда в истории не было прецедентов подобных ситуаций. Любая из твоих дочерей в равной степени не имеет прав на трон Наймюра. Следовательно, любой из их мужей и, повторюсь, их детей будут иметь одинаковые права сесть на него. А это означает?

– Это означает войну, – вздохнул Гэльфас, ощущая, как у него под ногами разверстывается пропасть, в которую практически неминуемо рухнет его королевство.

– Нет, Гэльфас. Не просто войну. А войну всех против всех. Войну, в которой люди будут уничтожать друг друга, как это было 500 лет назад. А если еще вмешаются эльфы и гномы, которые, уверяю тебя, не забыли обид, нанесенных им во время 100-летнего противостояния, да еще ситуацией воспользуются орки, то даже мне страшно представить, что будет. И да, скорее всего в этой бойне двум из твоих трех дочерей предстоит погибнуть или быть насильно отправленными в Орден Милосердных, – закончил свой невеселый анализ советник.

Король, всегда отличавшийся величавым спокойствием, ни в одном сражении не покидавшим его от рождения бледного, породистого лица, после этих слов своего старого и верного советника начал наливаться гневным румянцем. Но сказать он ничего не успел.

Дверь в покои с треском распахнулась, и в зал буквально влетел стражник. Дико оглядевшись по сторонам и увидев у окна короля, стражник, не поклонившись, прокричал: «Государь, у ворот сгущается багровый туман!».

– Поднять мост, закрыть ворота! – немедленно отреагировал Бурвальд.

А король, оттолкнув в сторону стражника, и выхватывая на ходу меч, кинулся к выходу во двор замка.

Поднимать мост смысла не имело. Облако багрового тумана на глазах образовывалось на замковой стороне рва, непосредственно перед въездом в арку под центральной башней.

– Закрыть внутренние ворота! – отдал команду король. – Копейщики ко мне!

Стражники с перекошенными от страха лицами бросились исполнять приказ своего сюзерена. Ворота со скрипом закрылись, а место засова заняла дубовая балка чуть ли не в полтора обхвата. Все с напряжением ждали, что будет дальше.

Багровый туман. Его боялись все, хотя видели только единицы. Им пугали детей, да и взрослые не всегда могли удержаться, чтобы не оградить себя знаком Единого при его упоминании. Появлялся этот туман всегда непредсказуемо. Сначала легкая дымка, которая постепенно приобретала багровый оттенок и за считанные минуты сгущалась до полной непрозрачности. А потом из нее появлялся всадник на огромном вороном коне, в высоких сапогах, кожаных доспехах и плаще с капюшоном, из-под которого прожигающе горели зеленые глаза, заставляя всех замирать в полном оцепенении. Обведя своим взглядом окружающих, всадник по каким-то тоже никому не ведомым признакам выбирал свою жертву, чаще всего юношу или девушку в возрасте от 15 до 20 лет, хватал ее словно котенка за шею и, забросив, как мешок, перед собой на коня, скрывался в тумане. После этого туман рассеивался, а люди получали новую порцию страшных историй для пересказов. И туман, и всадники считались одними в народе, да и среди благородных, посланниками Закрытого королевства, возле которого багровый туман впервые и появился, другие – Черные скалы на далеком севере, где обитают Тени, безжалостно убивающие всякого, кто зайдет на их территорию. Справедливости ради, надо сказать, что последних было значительно меньше, так как никто и никогда до Черных скал не добирался и страшных Теней, естественно, не видел. Но древние придания утверждали, что и Черные скалы, и Тени существуют, а преданиям хотя и можно не верить, но совсем отметать их не стоит.

И вот теперь этот багровый туман сгустился перед замком короля Гэльфаса, во дворе которого сам король и 10 стражников с копьями напряженно ждали, что будет дальше.

Сначала в проходе под центральной башней раздался цокот копыт, а потом последовал сильнейший удар в створ внутренних ворот и раздался крик:

– Немедленно открыть ворота, если хотите жить!

Если бы не общее напряжение стоявших во дворе замка и не ярость, отчетливо слышимая в интонации, то всех, без сомнения, поразило бы то, что голос был женским и даже мелодичным, но в данном случае осознать до конца этот факт, никто не смог.

Как и двинуться с места.

– Что же. Как знаете, – прозвучал снова голос из-за ворот, после чего их сотряс удар такой силы, что засов сломался пополам, одна из створок окованных железом ворот слетела с петель, а вторая жалобно заскрипела, только каким-то чудом не последовав за первой.

– Дорогу, быстро, – уже почти спокойно произнесла наездница из-под плаща, когда ее вороной жеребец, бешено кося глазами на наконечники копий стражников, вступил во двор.

Дорогу, впрочем, незваной и нежеланной гостье никто не уступил. Но не потому, что пытались ее остановить. Нет, и стражники, и никогда не считавшийся обделенным храбростью король застыли, как изваяния, не в силах оторвать свои взгляды от горевших зеленым светом глаз приехавшей.

– Ну, Гэльфас, ты чего застыл, – погасив зеленый свет, исходивший из ее глаз, и изящно соскочив у входа в донжон со своего огромного коня, спросила с ироничной и даже немного издевательской интонацией девушка и хлопнула короля по плечу, приводя его в себя.

Девушка? Да, красивая, высокая, стройная с аристократично бледным лицом и густыми волосами цвета воронового крыла, лишь слегка за двадцать лет возрастом, если судить по внешнему виду. Девушка. Только ее глаза, в которые теперь король смог посмотреть, не замирая на месте, говорили о том, что на самом деле ей намного и очень даже намного больше лет.

Между тем гостья без паузы продолжила:

– Кто посмел, кто смог взять в руки теневой кинжал? Я это чувствую! Я тебя спрашиваю, Гэльфас, отвечай быстро! – требовательно спросила она. – Да, измельчал род королей Наймюра, – добавила приехавшая, так и не получив ответа на свой вопрос. – Срочно собери в малом зале приемов всех, кто заходил или мог заходить в спальню наследника после его смерти. Время уходит, король! – буквально приказала она Гэльфасу, при этом последнее слово «король» в ее устах прозвучало, как насмешка.

Глава 2. Гостья из далекого прошлого.

Больше не обращая внимания на вновь застывшего владетеля Наймюра, девушка быстро вошла в распахнутую дверь, и уверенно, как будто не в первый раз попала в замок и прекрасно знала расположение всех покоев, устремилась по лестницам и коридорам к спальне убитого принца.

Уже через 10 минут все, кто еще час назад стояли вокруг кровати убитого, собрались в примыкавшем к спальне наследника малом зале приемов, где он частенько пировал со своими друзьями сверстниками после похода или особенно удачной охоты. И на этот раз они опять стояли молча, но не от горя, которое никуда не ушло, а от опасения или даже страха перед той, которая сейчас осматривала и даже практически обыскивала и обнюхивала все углы в спальне бывшего сына, брата, воспитанника.

Наконец, гостья, давно уже откинувшая с головы капюшон плаща и сейчас сверкавшая пусть и очень холодной, но яркой красотой, вышла из спальни в зал. Окинув всех пристальным взглядом, она резко спросила:

– Кто взял кинжал?

– Я. – тихо ответила младшая дочь королевской четы Кора.

– Отдай его мне немедленно, девочка – требовательно произнесла гостья, протянув руку. – И больше никогда не трогай неизвестные предметы, не подумав. Ясно?

Кора молча вынула злополучный кинжал, у которого видимым была только рукоять и который благодаря этому она сумела спрятать в складках своего платья, и безропотно протянула гостье.

– Когда утром все вышли из спальни покойного брата, я решила попробовать вытащить кинжал, и у меня получилось. Я не собиралась его прятать, – сказала она.

– Нет. Ты не просто вытащила кинжал. Ты никому об этом не сказала, ты его рассматривала, ты пыталась понять, как кинжал, у которого не видно лезвия, мог убить твоего брата. Так что не лги мне.

– А вот то, что тебе удалось его извлечь из раны, это очень интересно, – задумчиво добавила приехавшая.

К слову, сама она взяла кинжал без малейших опасений, даже повертела в руке, а потом бережно, но без тени сомнений опустила в сумку, висевшую у нее на поясе.

Между тем, уже почти пришедший в себя король начал чувствовать, как его охватывает злость, которая вытеснила из его головы даже страх перед этой непонятной девушкой.

– Кто ты такая? Как ты посмела ворваться в мой замок, как ты смеешь так разговаривать с моей дочерью и, наконец, по какому праву ты взяла кинжал, оборвавший жизнь моего сына?

– По какому праву? Кто я такая? – глаза красавицы вновь начали наливаться зеленым светом.

– Не надо, отец, – вдруг вмешалась в разговор Кора. – Она имеет право. Извините нас, миледи, и посоветуйте, что нам делать дальше?

– Вот теперь вижу, что у королевства еще есть надежда на будущее, – как-то неожиданно тепло посмотрев на Кору, произнесла та, которую только что назвали миледи. – Бегите. Вот что я вам советую. Бегите из замка сегодня же. Бегите в лес, в поле, хоть в хлев кого-нибудь из своих крестьян. Или вы все умрете. Анатор убьет вас всех.

– Анатор? – королева Эдана посмотрела на говорившую со смесью страха и неверия, как обычно смотрят на опасных сумасшедших. – Мой сын мертв. И он никогда…

– Мадам, ваш сын хуже, чем мертв, – спокойно перебила ее гостья. – Ваш сын убит теневым клинком. Он покинул свое тело, и сам стал тенью. Сегодня он еще помнит, что он ваш сын и брат и любит всех вас. Завтра он начнет об этом забывать. А послезавтра он начнет ненавидеть всех живых. Ненавидеть лютой ненавистью. А еще в нем проснется великий голод. И он захочет человеческой крови. И вы будете первыми, кем он этот голод удовлетворит. Вам ясно? Впрочем, можете мне не верить. Может быть, так будет даже лучше для других – Анатор дольше не будет иметь нужды выходить из замка, а значит жители городка, который окружает ваш замок, успеют разбежаться. Только не забудьте оповестить их о надвигающейся опасности, – с усмешкой завершила свою речь она.

– А вот тебе, Кора, я советую уезжать. У тебя есть особые способности, которые и дали тебе возможность взять в руки теневой клинок, и это стоит того, чтобы постараться тебя спасти. Спрячься где-нибудь, и наш господин, надеюсь, пришлет за тобой. Увидишь ночью силуэт в темноте, беги. Увидишь тень, скрывающуюся от солнца днем, – беги.

Последние фразы гостья произнесла, уже выходя из залы. И вскоре вся королевская семья могла увидеть в небольшое окошко, как девушка выбежала из дверей замка, вскочила на коня и направила его во вновь сгустившийся за сорванными воротами багровый туман.

– И позволь узнать, дочка, почему ты стала защищать нашу странную и опасную гостью, и главное – почему она отнеслась к тебе с такой очевидной симпатией? – через полчаса после последних событий в замке, успокоив свою жену, мрачно спрашивал в своих покоях король Кору.

– Да, мне тоже очень любопытно было получить ответы на эти вопросы, – присоединился к монарху советник Бурвальд, единственный из допущенных к этому разговору.

– А вы разве не поняли, кто она такая? – ответила удивленно округлив глаза Кора.

– И как бы мы могли? Если мы ее ни разу в жизни не видели, – возразил король.

– То есть, как это не видели? Отец, наставник, вы по замку с закрытыми глазами ходите? – вновь не смогла скрыть своего удивления и из-за этого даже забывшая о необходимой почтительности к отцу и королю юная девушка. – Пойдемте со мной. Я вам покажу.

Втроем они быстрым шагом прошли по коридору, который вел к двум парадным залам замка – залу предков и залу властителей. Во втором, кроме двух тронов для короля и королевы, были и два парадных портрета Гэльфаса и Эданы, а также чуть меньший по размеру портрет наследника, теперь завешенный темной тканью. В зале предков, где проводились только наиболее торжественные мероприятия, как, например, присяга королевскому роду новых подданных, если они были для этого достаточно благородны, стены украшали портреты всех предыдущих монархов династии. А вот в проходе между этими двумя залами висел только один портрет. На нем в мельчайших подробностях была в полный рост изображена красивая, стройна девушка с чуть бледным лицом и пышными волосами цвета воронова крыла.

– Эльмира, принцесса Наймюра, – пораженно вглядываясь в изображение на полотне, прочитал подпись под портретом король. – Проклятая разбудившая демона! Но этого не может быть!

Глава 3. Эльмира – проклятая, разбудившая демона.

Эльмира, принцесса наймюрская, была известна всем членам королевского рода уже почти 400 лет. Точнее – 393 года. Именно такой срок минул с тех пор, как девушка, предпочитавшая вышивке и танцам тренировки с мечом и копьем и рассказы о великих воинах прошлого, вместе со своим столь же романтически воспитанным женихом – третьим принцем Дормелем из соседнего королевства Вестония решили перед свадьбой совершить рыцарский подвиг, который будет воспет менестрелями.

Благо как раз в тот момент, немного отдохнув от раздиравших более 100 лет континент войн, люди, эльфы и гномы приняли решение закрепить мирное соглашение совместным походом к Закрытому королевству.

То, что это королевство существовало, не вызывало ни малейших сомнений, но вот попасть на его земли пока еще никому не доводилось. Проход в горах гномов, за которым располагалось это владение, закрывала высокая и на вид неприступная стена. Даже не стена, которая все-таки должна быть сложена из отдельных камней, а абсолютно ровная скальная порода, но с башнями, зубцами и стражей, следящей за окрестностями из бойниц. Еще одной удивительной деталью было то, что в стене не было ворот.

Что скрывается за стеной, сказать никто не мог, так как, повторимся, никто и никогда там не был.

В то же время королевство отнюдь не чуралось торговать с остальным миром, для чего в двух лигах от него вырос целый небольшой городок, в котором четыре раза в год проводились ярмарки, на которых местные жители предлагали приехавшим купцам самые разные товары из королевства. При этом все товары, будь то ткани, оружие или другие изделия из металла, вино и даже зеркала! были высочайшего качества. Ткани не уступали эльфийским (а многие считали, что и превосходили), оружие могло поспорить с лучшими образцами гномов, вино было отменным, а зеркала вообще не имели конкурентов, так как больше их никто делать не умел. Но вот как все эти товары попадали на ярмарку, оставалось вопросом. Впрочем, до того несчастливого дня, когда объединенные силы разумных (орков остальные расы к таковым причисляли только условно), решили при помощи военной силы найти на этот вопрос ответы, никто им и не задавался. Не до того всем было – война не способствует сложным изысканиям.

Но теперь время для того, чтобы выяснить, что скрывается за стеной, а заодно и вежливо «попросить» его обитателей поделиться своими секретами и очевидными богатствами, пришло.

Армия насчитывала пять тысяч – тысяча непревзойденных эльфийских лучников, пятьсот гномов, которые должны были без труда сокрушить стену, а потом отважно рубиться секирами, и две тысячи рыцарей и их дружинников из всех пяти королевств людей. Оставшиеся полторы тысячи составляли обозники и слуги, которые должны были обслуживать воинов в походе, а потом грузить добычу.

К этой грозной силе со своим отрядом и присоединились Эльмира с Дормелем, став самыми титулованными участниками похода.

Закончилось все катастрофой. В решающем и единственном сражении у стены Закрытого королевства армия была на голову разбита. Дормель позорно бежал с поля боя уже на первых минутах и жил потом всеми презираемый. А Эльмира, как пели менестрели, покрыла себя славой, но была сокрушена злой магией короля Закрытого или, как его после этого начали называть, Злого, Запретного королевства, и попала в плен, не только став первой и на тот момент единственной увлеченной в багровый туман, но и открыв историю похищений юношей и девушек по всему континенту.

Со временем, а также с увеличением числа похищенных, песни менестрелей о героизме наймюрской принцессы забылись, а она сама получила в народе прозвище «Проклятой» и «Разбудившей демонов». И только в королевской семье Наймюра отважную представительницу рода продолжали чтить как славную воительницу.

И да, теперь король прекрасно видел, что гостья, посетившая его замок, была той самой героической принцессой, портрет которой вот уже почти 400 лет висел между залом живых и залом ушедших, так как никто за это время так и не смог решить, в каком из них он должен быть.

Впрочем, он и сейчас не смог бы с уверенностью сказать, к какому миру принадлежит его не понятно сколько -юродная пра-пра-пра-пра и еще много раз прабабушка. Также не мог он понять, рад ли он сейчас такому опасному и непонятному родству.

Но тут уже ничего изменить было нельзя.

Глава 4. Эльмира. Поход. Начало истории.

Сидя в своих великолепных, поистине королевских, покоях и наслаждаясь прохладным легким вином, Эльмира с некоторой ностальгией вспоминала свою жизнь сначала девочкой, потом юной принцессой в замке в Наймюре.

Нет, она совсем не жалела обо всем, что с ней произошло в том, как оказалось, счастливом для нее походе, но легкая грусть все-таки присутствовала. Ни разу за прошедшие почти четыре века она не была в своем прежнем доме. Ее учитель, господин, а еще самый близкий на протяжении прошедших веков человек дал ей вечную молодость, научил магии, сделал своей главной помощницей, но никогда еще не позволял ей навестить своих потомков. Хотя другие королевства она под разными личинами посещала довольно часто.

И вот сегодня утром все изменилось. Арвидас дал ей задание. Впрочем, то, что их правителя звали Арвидас, знала, похоже, только она. Для всех остальных он был или учителем, или господином, а сам называл себя Хранитель. Но ей было можно иногда, когда они были наедине, обращаться к нему по имени.

Итак, Арвидас дал ей задание отправиться к королю Гэльфасу, убедиться, что его сына Анатора убили именно теневым кинжалом, и это не ошибка, и забрать кинжал. Хоть силой, хоть убеждением. А еще, и это сначала показалось ей самым сложным, объяснить тому, в кого превратился Анатор, что его ждет.

Все это она сделала без малейших сложностей. Даже с Анатором все получилось очень просто и для посторонних глаз незаметно. Она увидела его в тени и, сделав вид, что рассказывает все для его матери Эданы, описала ему его ближайшее будущее.

Поразила ее только младшая дочь короля Кора. Эта девчушка смогла не только взять в руку кинжал и извлечь его из смертельной раны брата, но и потом почти час держать проклятое оружие при себе, не понеся ни малейшего урона. А ведь обычный человек, даже в течение нескольких минут соприкасавшийся с подобным кинжалом, должен был неминуемо потерять сознание и только при правильном лечении, которое вне их Закрытого королевства просто неизвестно, умереть.

«Интересная девочка, – еще раз подумала Эльмира. – И что может это ее свойство означать, я не знаю. Пусть решает Арвидас. Ему я все рассказала».

А потом воспоминания ее переметнулись к тому походу, который и привел ее в эти покои.

Месяц в пути с веселыми охотами и пирами в дни отдыха прошел легко и приятно. Ее и ее жениха принца Дормеля рады были видеть в любом рыцарском шатре, а их собственный огромный шатер, состоявший из десяти отдельных комнат и вмещавший до полусотни гостей, был центром притяжения для всех благородных участников похода – будь то люди, гномы или даже спесивые эльфы. Единственным, кто всю дорогу морщился и не присоединялся к всеобщему празднику, был старый сенешаль Корвус, который за свой огромный воинский опыт и был назначен командующим армией.

Через месяц пришли на место. Выйдя с лесной дороги на пологий холм, командиры отрядов во главе с Корвусом увидели перед собой равнину, на которой возле реки стоял небольшой городок. Скорее даже большое село домов в двести – двести пятьдесят. Но с изрядной, видимо, рыночной площадью в центре и несуразным бревенчатым сооружением, забавно напоминавшим по своей архитектуре типичное здание ратуши.

– Простонародье и торгаши, кажется, возомнили себя королевскими горожанами, – засмеялся один из рыцарей. – Вон даже ратушу постарались построить. Ну, сейчас мы им объясним, к чему приводит дружба с врагами пяти королевств!

– Не забывайте об эльфах, – перебил говорившего командир отряда эльфийских лучников. – Ставлю золотой, что мои лучники будут в городе раньше ваших дружинников!

– Нам связываться с этой беззащитной деревенщиной не с руки, – вступил в разговор предводитель гномов и глава одного из самых уважаемых родов оружейников Гурфольс. – Погоняйте их, как следует, а мы пока покажем, что против наших кувалд никакая скала не устоит, – добавил он и, махнув рукой своему отряду, не спеша направился к видневшейся вдалеке стене, преграждавшей вход в Закрытое королевство.

После этого все войско, включая телеги обозников и слуг, с победными криками помчалось к городу. И чем ближе эта толпа, еще час назад бывшая организованной армией, приближалась к крайним домам, тем больше удивления вызывало абсолютное спокойствие жителей атакованного городка. Большинство, хотя и не могли не слышать топот боевых коней и крики воинов, продолжали заниматься своими делами, кто-то из-под ладони бросал взгляд – другой в сторону нападавших, но ни разбегаться, ни как-то еще реагировать на приближающуюся угрозу никто не спешил.

Причина такого спокойствия выяснилась, как это часто бывает, внезапно. Когда до окраин городка осталось буквально несколько десятков локтей, воздух вокруг поселения пошел рябью, и.. конница вылетела на девственно чистое поле. Ни домов, ни людей, ни повозок, ни такой забавной ратуши. Ничего. Поле, трава и все.

– Колдовство, магия, – послышались крики.

– Это был мираж, я такие в оркской степи два раза видел, – предложил свою версию опытный старый воин.

Рыцари, простые дружинники, обозники, слуги бессмысленно метались по полю, пытаясь понять, что же такое произошло, и где тот городок, который они собирались сначала пограбить, а потом в нем расположиться с комфортом в ожидании штурма стены королевства.

Спокойным оставался только Корвус. Он внимательно огляделся по сторонам, а потом прислушался и оглушительно крикнул: «Заткнулись все! Тихо!». После чего заставил своего жеребца замереть на месте и еще раз прислушался.

Примеру сенешаля с интересом последовали и остальные.

Нет, город, его жители, лошади и даже петухи и куры этих жителей, рынок и все остальное было не месте. Здесь, прямо среди них. Только никого не было видно, и никого и ничего нельзя было схватить или хотя бы пощупать. Но зато в тишине были слышны все те звуки, которые так характерны для любого города в полдень. Вот на рынке какая-то баба торгуется с покупателем, вот мужик ругает свою упирающуюся лошадь, вот уже кто-то кричит на этого мужика за то, что своей телегой перегородил улицу, вот два, видимо, почтенных торговца обсуждают, по какой цене будут продавать на следующей ярмарке зеркала и почему Юргасу их досталось десять, а им только по восемь. И так далее и тому подобное. Город продолжал жить своей жизнью, но только его больше не было видно. Но было слышно.

Воины оторопело переглядывались, некоторые осеняли себя знаками Единого, слуги и обозники опасливо поспешили покинуть поле и теперь жались у подножия холма.

– И мы испугаемся этой жалкой магии?! – воскликнул Дормель, горделиво поглаживая рукоять своего меча. – Завтра гномы сломают стену, мы ворвемся в Закрытое королевство и спросим у его хозяина, что это за шутки он посмел с нами шутить. Рыцари мы или пугающиеся всего простолюдины?

Это высказывание самого высокородного, если не считать Эльмиры, участника похода сразу разрядило обстановку.

– Ладно. Действительно, пусть бормочут в своем призрачном городе, что хотят, – согласился и Корвус. – В конце концов, нам это ничем не мешает. Ставим шатры прямо на этом поле. У них на головах, – пошутил он. – Пусть послушают, как мы пируем в преддверии завтрашней победы!

Вскоре картина в лагере армии приобрела свой обычный вид. Кони были расседланы и отведены на луг, шатры расставлены, рыцари под кубок вина обсуждали, как завтра пойдут в бой, а слуги суетились рядом с котлами, готовя своим господам обед и лишь изредка обмениваясь фразами:

– А свинина у них дешевле. Слышал? Полтора статима за полть. У нас просят два, а то и два с половиной, – говорил один, разводивший костер на краю призрачной рыночной площади и в паузах между работой с любопытством прислушивавшийся к тому, что происходило в городе-призраке.

– Зато овощи, кажется, дороже, – отвечал ему другой.

Глава 5. Осада. Таинственные события.

Первое таинственное событие за день произошло часа через два после полудня, но вызвало оно у ставших его свидетелями не испуг, а смех.

Из леса выехала деревенская телега, груженая капустой, морковью и прочими овощами. Ее хозяин, находясь в блаженном состоянии то ли легкого сна, то ли опьянения, и, видимо, полностью положившись на знание дороги своей лошадкой, не глядя, въехал в воинский лагерь и только, когда вплотную приблизился к границе города, с удивлением увидел окруживших его дружинников. Что случилось бы потом – оставили бы селянина для допроса, отобрали бы телегу с лошадкой или что еще, осталось покрытым мраком неизвестности. Потому что едва дружинники расступились, чтобы дать дорогу своему десятнику, сначала лошадь, потом передняя часть телеги с мужиком, а потом и вся телега скрылись в призрачном городе, буквально растворившись в воздухе.

Десятник в последний момент вытянул руку, чтобы задержать исчезающую телегу, но не успел и смог только выхватить морковь, свисавшую сзади из ее кузова.

Пока окружающие и сам десятник с недоумением разглядывали захваченный трофей, из воздуха появилась рука, выхватила морковь из латной печатки воина и снова скрылась. В призрачной реальности раздалось хрумканье, которое ясно говорило о том, что вернувшийся к владельцу овощ был пожертвован лошади.

Обстоятельства второго необъяснимого события, или точнее конфуза, постигшего гномов, стали известны вечером, когда командиры отрядов собрались на совет в походном шатре Корвуса, разбитом в самом тихом районе города-призрака. Все-таки бормотания его невидимых жителей сенешаля несколько раздражало.

Не успели участники совещания начать распределять роли своих отрядов в завтрашнем штурме, как в шатер ввалился Гурфольс. В одной руки он сжимал огромный молот с отломанной рукоятью, а на ладони другой у него лежал маленький, меньше монетки в один статим, осколок скалы.

– Ну что, Гурфольс, – обратился к предводителю гномов Корвус. – Сколько проломов в стене будет завтра утром? Мы думаем штурмовать тремя отрядами – два из пяти королевств и один твой. Эльфы поддержат нас стрельбой из луков по бойницам и вершине стены. Никто не высунется, и мы легко ворвемся внутрь.

– Сколько будет проломов? – переспросил Гурфольс, топорща свою еще утром ухоженную, а сейчас растрепанную бороду. – А вот это видели? – он аккуратно, как величайшую драгоценность выложил на стол осколок скалы. – Стена укреплена магией! Это – единственный результат нашей работы! – гном кивнул на осколок. – Мы можем долбить эту скалу еще тысячу лет и, может быть, пробьем проход, в который сможет протиснуться самый тощий кролик, – устало завершил он.

Здесь надо отметить, что в кроликах гномы знали толк. Их разведение было единственным родом деятельности, которым подгорные жители занимались, помимо основных – добычи различных металлов и драгоценных камней и изготовления из них оружия, орудий труда и украшений. Места кролики занимали мало, быстро плодились и давали гномам в изобилии нежное мясо и шкурки для теплой одежды, столь необходимой при работе в глубоких штольнях.

– Ничего страшного, – вдруг совершенно не огорчился от такой новости Корвус. – Завтра враги выйдут из-за стены и дадут нам бой. Он все и решит.

Увидев недоуменные взгляды собравшихся, сенешаль пояснил:

– Я посылал слухачей к ратуше. Ну, к тому месту, где она расположена. Послушайте сами. Позовите слухачей! – приказал он слугам.

В шатер неуверенно зашли два воина, которые при виде столь многочисленного благородного собрания сначала немного смутились, но потом встали на вытяжку перед своим командиром, готовые ответить на любые вопросы.

– Итак, что вы услышали? – спросил их сенешаль.

– Как вы и приказал милорд, – начал один из них. – Мы весь день провели на ратуше. В смысле в ратуше, – тут он опять смутился. – В общем, в том месте, где она расположена.

– Это и так понятно, – прервал докладчика Дормель. – Нас интересует, почему вы уверены, что завтра войска этого проклятого мага выйдут в поле?

– Вот, значит, – подхватил второй разведчик. – Часа два назад у них началось совещание. Обсуждали, что делать дальше, так как мы им мешаем покидать территорию города, а им нужно отправлять людей за сеном, которое уже подсохло в стогах.

– Дальше. И по делу, – не выдержал рассказа о сене один из баронов.

– А дальше, – опять вступил в разговор первый из слухачей. – Один, значит, и спрашивает, что, мол, делать будем с этими, ну, дальше не очень приличные слова были.. А второй ему и отвечает, что ты, мол, переживаешь? Завтра армия господина выйдет из-за стены, и эти, ну, понимаете, опять неприличные слова, разбегутся, как зайцы.

– А тот, – перебил первого второй разведчик. – его опять спрашивает, почему, мол, завтра войска господина выйдут? Вот, а первый, стало быть, и говорит:

«Дурак ты, Мелфус. Послезавтра пятнадцатый день месяца. А это значит, что из-за стены метр Симон должен, как всегда, привести к нам обоз с товаром для продажи. И обоз, ставлю свою бороду против твоих усов, уже подготовлен, а метр Симон не такой человек, чтобы из-за каких-то, ну тут опять те самые слова, откладывать доставку и держать товар на телегах. Значит, он пойдет к господину и попросит разогнать этот сброд. И тот, конечно, ему не откажет. Сам знаешь, как господин, торговлю и нас торговцев уважает. А уж Симона он завсегда, как он рассказывал, в таких делах слушает. Вот так-то…»

– И это не все, – добавил первый разведчик. – Они там приняли решение за ночь сколотить трибуны у северной окраины города, чтобы, значит, горожане могли за два статима посмотреть на битву. И даже доли от продажи мест уже поделили. Первому, значит, две доли будет, так как он доски предоставит, а второму..

– Все! Этого достаточно, – махнул рукой, чтобы разведчики ушли, сенешаль. – Думаю, к утру нужно подготовиться к битве. А если эти торгаши ошиблись, и их «господин» свои войска за стену не выведет, то тогда и думать будем. Совещание окончено. Все отдыхайте. Завтра может быть тяжелый день. Тяжелый, но славный! – завершил он совет.

Но завтрашний день еще только предстоял, а вот тяжелая ночь, как оказалось, уже с нетерпением ждала Корвуса. Старый холостяк, ни разу не рискнувший связать себя узами брака, 53-летний сенешаль провел всю свою сознательную жизнь в походах большой войны. Нет, он не сторонился женского пола и, когда был помоложе, не брезговал посещать следовавших на войском жриц любви. Потом, заняв высокий пост в армии Наймюра, он завел себе двух прелестных служанок, но вот уже несколько лет, как плотские утехи его интересовать почти перестали. И сейчас, растянувшись на своей походной койке, он пребывал в странном состоянии. Приказать переставить свой шатер? Пойти спать к костру вместе с дружинниками? Но ничего этого он в итоге делать не стал. Просто продолжал слушать.

А послушать, было что. Оказалось, что его шатер располагался на месте дома, где сейчас свою первую брачную ночь проводили очевидно влюбленные друг в друга, ненасытные и изобретательные, к счастью, невидимые молодожены.

Сил и задора у юноши и девушки хватило до пяти утра, после чего они, наконец, уснули сами и дали хоть немного отдохнуть старому воину. Встал он в результате такой необычной ночи, разбитый и раздраженный. Правда, справедливости ради и немного забегая вперед, нужно отметить, что проведенная практически в одной кровати с молодоженами ночь впоследствии благотворно сказалась и на самом Корвусе, и на его потомках. Вернувшись домой, сенешаль ушел со службы и женился на небогатой, но миленькой девушке, с которой вполне успешно произвел на свет дочку и сына, через два десятка лет продолжившего род и воинскую славу своего основателя.

А теперь о третьем таинственном событии, о котором никто никогда так и не узнал. Касалось оно Эльмиры. С того момента, как ее иноходец вступил на территорию призрачного города, она почувствовала на себе чей-то заинтересованный взгляд. Сначала не очень внимательный, такой – вскользь, а потом все более пристальный, изучающий. И мало того. У принцессы появилось ощущение, что этот кто-то, следя за ней, решает сейчас ее дальнейшую судьбу, и при этом обладает достаточным могуществом, чтобы свое пока до конца не принятое решение претворить в жизнь.

Из-за этого, не покидавшего ее весь день неприятного и волнительного чувства, Эльмира после совета у сенешаля сначала довольно резко отказалась принять участие в пире, который в преддверии неминуемой победы решил дать всем благородным Дормель, а потом долго не могла заснуть. Тем не менее, в отличии от сенешаля, проснулась она утром отдохнувшей и с каким-то мистическим пониманием, что решение относительно нее принято, и ничего плохого с ней в этот день не случится.

Глава 6. Эльмира. Битва. Конец одной и начало другой истории.

Объединенная армия не без труда построилась на поле в лиге от стены. Рыцари, приходя в себя после вчерашней попойки у принца Дормеля, покачивались в седлах. Дружинники, не знавшие об ожидаемом выходе из-за стены врага, ждали команды на штурм, но не понимали, как это сделать без гигантских лестниц, которых не было, и непонимающе переглядывались. Гномы любовно поглаживали свои секиры, мечтая отомстить за вчерашний позор. Эльфы, построившись за рядами дружинников и гномов, натягивали тетивы на свои мощные луки и втыкали перед собой в землю по пять стрел, чтобы по команде за несколько ударов сердца обрушить их на врагов.

Наконец, когда ожидание стало уже гнетущим, из-за стены прозвучал протяжный звук могучего рога.

«Надо же, – подумал про себя сенешаль. – Похоже, не хвастался этот неизвестный метр Симон. Прислушался к нему «господин» Слава Единому, сегодня будет битва, и нам не придется думать, как взобраться на эту высоченную стену».

Примерно также, может быть, только без упоминания метра Симона, думали в этот момент все рыцари и командиры отрядов, и единственное, что тоже всех без исключения интересовало, это то, как армия Закрытого королевства выйдет из-за стены, в которой нет ворот.

Но этот вопрос решился уже в следующую минуту и сразу оказался всеми забыт, так как встал другой, и куда более насущный.

Сначала участок стены заклубился багровым туманом, и из него начали ряд за рядом выходить железные воины. Внешне они полностью повторяли телосложение людей, эльфов или гномов – две ноги, две руки, туловище, голова, сужающаяся кверху на подобие формы шлема, и горящие белым светом глаза. Их движения и вся пластика были не угловатыми, как можно было ожидать от ходячих металлических статуй, а плавными, как у живых. Тем не менее, они были, очевидно, созданы из стали, которая ярко горела на солнце.

Таким образом, ответ на казавшийся единственным вопрос был получен. Но встал второй – как сражаться с железными монстрами ростом со всадника, сидящего на коне, вооруженных длинной пикой в одной руке и огромным мечом в другой?

– Живой металл, – с ужасом выдохнул Гульфарс. – Я о таком только в сказках слышал. Их нельзя победить. Мы пропали.

Первыми на появление противника среагировали эльфы. Будто для того, чтобы убедиться, что никакого вреда стальным воинам их стрелы не нанесут, они выпустили по гигантам первый залп, потом второй, третий был уже слабее наполовину, в четвертом вместо тысячи стрел было уже не более 200, а пятого не было вовсе. Даже не пытаясь как-то уклониться от смертоносного града стрел, стальные спокойно приняли его на себя с ожидаемым результатом – ни одна стрела даже не поцарапала никого из этих магических монстров.

Когда стрельба сама собой прекратилась, из багрового тумана показались три всадника. На этот раз люди. Первым ехал мужчина лет сорока, без доспехов, с жезлом в руке. Его сопровождали два спутника, оба в легких кольчугах и шлемах, но без копий. Маг, а это был именно он, взмахнул жезлом, и строй стальных воинов двинулся вперед на оторопевших противников. Без спешки, спокойно и неумолимо.

Первыми и на этот раз среагировали эльфы. Будучи прекрасными воинами, они, тем не менее, крайне не любили рисковать своими вечными жизнями, что и мешало им выходить победителями из большинства битв. Верно оценив, что ни их луки, ни их легкие мечи не нанесут гигантам никого вреда, эльфы слаженно развернулись и двинулись в сторону леса, покинув поле боя и своих союзников.

Вслед за ними пример ко всеобщему бегству едва не подал Дормель. Увидев уход эльфов, он побледнел, нервно оглядел окружающих и, резко развернув своего коня, тоже поскакал в сторону черневшего вдали леса. Наверное, такой поступок не простого рыцаря, а принца могло бы вызвать общую панику, но тут вперед на своем иноходце перед строем вылетела Эльмира.

– Вперед! Мы опрокинем эти железяки своими конями и доберемся до мага! – крикнула она. – За мной!

Сказать, что за ней устремилась вся армия, было бы преувеличением, но несколько сотен самых отважных рыцарей и дружинников пришпорили коней, опустили копья для сокрушающего удара и, выстраиваясь на ходу в клин, помчались на строй стальной пехоты. Столкновения было оглушительным. Треск копий, ржание лошадей, стоны вылетевших из седел всадников. И все-таки атака почти достигла своей цели. Две из трех шеренг волшебных воинов были пробиты, и, если бы рыцари, ведомые Эльмирой, смогли еще чуть-чуть поднажать, то прорвались бы к наблюдавшему с нескрываемым любопытством за происходящим магу. Но увы… К этому моменту за Эльмирой следовали только семь рыцарей и несколько дружинников, копья были уже сломаны, скорость лошади потеряли и испуганно топтались, окруженные нависавшими над ними железными великанами.

И вот сначала один рыцарь, за ним два дружинника, за ними еще три рыцаря оказались поверженными на землю. Сама Эльмира сражалась до последнего, раздавая бессмысленные и терявшие с каждым новым взмахом меча силу удары. К ее удивлению, ответных ударов стальные воины ей не наносили. Казалось, что они просто ждали, когда она окончательно обессилит. Додумать эту мысль до конца она не успела. Один из гигантов обхватил ее сзади за туловище и сдавил так, что она потеряла сознание.

Оставшиеся в строю гномы и люди сначала с надеждой, а потом с ужасом следили за разворачивающейся на их глазах драмой. Вот атакующие столкнулись со стальным строем, вот большинство вылетело из седел, но самые сильные почти пробили ряды врагов, вот они мечами пытаются расчистить себе дорогу, вот они один за другим повергаются на землю, вот осталась одна Эльмира, отчаянно орудующая мечом, вот ее плотно окружают железные гиганты и, наконец, вот один из них стаскивает принцессу с седла и несет к своему улыбающемуся магу-повелителю.

Весь этот драматический эпизод сражения лишь на несколько минут приостановил поступь железной рати, и теперь она приближалась к оставшимся на поле людям и гномам, перестраиваясь в один ряд и охватывая сгрудившихся вокруг сенешаля воинов с флангов и тыла.

– Не считаете ли вы, что вам стоит сдаться? – прозвучал внезапно голос мага, как-то незаметно подъехавшего к окруженным. – Думаю, что я отпущу вас. Конечно, после того, как вы передадите ваше оружие моим верным стражам. Берите пример с эльфов. Они уже в паре лиг отсюда.

– Вы думаете, что отпустите, или отпустите, милорд? – спросил сенешаль, понимавший, что в сложившемся положении ему предстоит выбор между позорным пленом и быстрой и бесславной смертью.

– Думаю, что отпущу, – ответил маг. – В конце концов, должны же вы понести наказание за попытку нападения на мои владения? За то, что отвлекли меня от важных дел? Да попросту за свою наглость? Вот пусть эта неизвестность и будет вам наказанием. Кроме того, свою награду я, кажется, уже получил. Итак, сдаетесь? – и маг понял вверх свой жезл, готовясь дать стальным гигантам приказ атаковать.

– Сдаемся, – сокрушенно склонил голову сенешаль.

Никто с его решением спорить не стал. Исход противостояния был для всех слишком очевидным. Это была бы не славная битва, а простое избиение и резня. Рыцари отстегивали пояса с мечами, роняли на землю копья, дружинники складывали в кучу щиты, гномы с сожалением бросали под ноги стальным воинам свои секиры.

На поле воцарилась тишина. Маг отъехал в сторону, о чем-то побеседовал со своими двумя помощниками, потом приблизился к лежавшей на земле Эльмире, еще раз внимательно посмотрел на нее, и, слегка пришпорив коня, вернулся к застывшим в ожидании его решения пленным.

– Можете уходить, – произнес он. – Похороните вон там возле леса своих убитых, окажите помощь раненым, потом собирайте свои шатры и прочее имущество, грузите на своих лошадей или на себя, и уходите. Телеги обоза и слуг вам, боюсь, уже не догнать. Они убегают на лигу впереди эльфов. У вас время до полудня.

– А принцесса? – счел необходимым спросить Корвус, который понимал, что, вернувшись в Наймюр без нее или хотя бы без информации о размере выкупа, он рискует если и не головой, то своим положением.

– Она останется здесь, – ответил маг. – Она пройдет сквозь багровый туман и навечно останется в моей свите. Это цена за вашу жизнь и свободу.

Произнеся это, маг развернулся, не спеша подъехал к уже пришедшей в себя принцессе, что-то коротко сказал ей, и они вместе направились к клубившемуся на месте стены багровому туману, скрывшись в нем.

Как тогда все подумали – навсегда.

Глава 7. Эльмира. Решение.

Он ей отказал. Учитель, господин, Арвидас повел себя, не как самый близкий ей человек, а как Хранитель. На просьбу Эльмиры спасти Кору и помочь Анатору, а Эльмира была уверена, что это ему по силам, маг ответил:

«Я – Хранитель. Вмешиваться в события, помогая кому-то из смертных, не мое дело. Мы можем подправлять, но не направлять. А в тебе все-таки проснулась родовая кровь, и ты хочешь помочь своим родственникам. Ты просишь меня рискнуть изменить естественный ход истории. Нет. Я этого делать не буду».

И жестом попросил ее покинуть его покои.

И тогда Эльмира, вернувшись к себе, решила впервые за свою жизнь пойти наперекор Арвидасу и вызвала отданного ей в личное услужение Приска, относительно слабого мага, из-за своего излишне легкого характера не подошедшего для свиты господина.

«Так, так, – бормотал Хранитель, следя через сферу видения за тем, как Эльмира давала указания Приску. – Девочка решила пренебречь моими указаниями и сделать все по-своему. Значит, я все-таки не ошибся, и у нее после инициации сохранилась свобода воли. Да, я не ошибся, а то уже начал сомневаться, что она способна на большее, чем быть постоянно при мне. Что ж, посмотрим, что у нее получится».

Глава 8. Кора. Тень Анатора

«Старая, злобная, лживая ведьма», – думала, стоя перед портретом Эльмиры, Кора.

А ведь всегда ранее этот портрет, как и история пропавшей в Запретном королевстве отважной принцесс вызывали у нее прямо противоположные чувства. Да и когда она узнала в незнакомке, неожиданно и пугающе явившейся к ним в замок, ту самую принцессу с портрета, она сначала испытала восхищение перед ней. Ее красота, ее горделивая осанка, то, как она свысока разговаривала с ее отцом и со всеми ими, ее сохранившаяся на протяжении веков молодость – все это отдавалось в душе Коры чувством, близким к преклонению. Но потом, осознав до конца, что Эльмира сказала о ее любимом брате, она ее просто возненавидела.

Как, как она могла подумать и высказать вслух, что Анатор превратился или через два дня превратится в чудовище, способное убить отца, матерь, ее сестер и ее саму?

Так получилось, что именно Анатор, хотя ему было уже двадцать пять лет, а Коре только шестнадцать, был не только ее любимым братом, но и лучшим другом. Старшие сестры, Норма и Гората, были, по ее мнению, «слишком принцессами». Они следили за своими манерами и одеждой, обсуждали своих возможных будущих женихов, наслаждались вниманием молодых людей. Их не интересовало ничего из того, что происходило в мире – ни отношения между королевствами, ни политика короля эльфов и старшин гномов, ни уж тем более такие «мужские» забавы, как война и приключения. Турниры – это да. Там они блистали, по очереди удостаиваясь венков королевы турнира.

Да, они были поразительно красивы и, несмотря на разницу в возрасте в два года, выглядели бы, как близнецы, если бы не разница в характерах, которая легко читалась на их очаровательных лицах.

Гората была со всеми дружелюбна, всех любила, была открыта и всегда весела. И это отражалось в ее обворожительной улыбке, которая, казалось, никогда не покидала ее губ. Норма была расчетлива, высокомерна, никогда не забывала о своем высоком положении старшей принцесса самого сильного королевства континента. И это ее отношение к окружающим всегда отражалось в ее глазах, а улыбка, когда она удостаивала ею кого-нибудь, была всегда немного насмешливой и преподносилась как величайший подарок заслужившему ее.

Кора же была совсем другой. Как шутил ее отец, ей следовало родиться принцем, а не принцессой. Она по собственному желанию ходила на занятия к Бурвальду, которые тот проводил для Анатора, прочитала все книги по истории королевств, которые только смогла найти в замковой библиотеке, пыталась подслушивать, что говорили ее отец и его советники на совещаниях, вникая в хитросплетения политики континента. Но главным ее увлечением были выезды на охоту с Анатором, бешеные скачки по полям в погоне за очередным волком или уроки фехтования и стрельбы из лука, которые брат или кто-нибудь из его личной дружины давали ей. Сначала со смехом, но потом, когда она уложила в центр мишени десять стрел из десяти, уже с уважением и серьезным отношением к юной ученице.

Что же касается совета Эльмиры покинуть замок, то следовать ему королевская семья не собиралась. Гэльфас только пожал плечами, когда Бурвальд поинтересовался у него, не думает ли он временно, исключительно временно, до выяснения, так сказать, переехать в охотничье поместье. Королева Эдана о том, чтобы покинуть место, где погиб ее сын, даже слышать не хотела, да никто ей это предлагать и не решился бы. Слуги о страшном предупреждении не знали, а Бурвальд не считал возможным покинуть своего повелителя в столь ответственный момент.

Единственные, кто с удовольствием начали бы собирать вещи, были Норма и Гората. Они очень испугались, да и к Анатору их отношение пусть и было не без любви, но они его уже давно воспринимали не столько как брата, сколько как будущего властителя королевства, с которым те королевства, за принцев которых они выйдут замуж, будут граничить.

Прокрутив в голове еще раз все перипетии прошедшего со дня убийства брата дня, Кора отвернулась от вызывавшего ее возмущение портрета и стала подниматься по винтовой лестнице в библиотеку, где надеялась в каком-нибудь древнем фолианте отыскать информацию о Тенях. Информацию, которая, несомненно, опровергнет то, что рассказала о будущем Анатора эта вечно молодая стерва.

В библиотеке было, как всегда, тихо. Кроме нее, сюда заходили только Бурвальд, да Анатор, кода советник отца задавал ему что-то, связанное с историей пяти королевств и их отношений с эльфами, гномами и орками.

Выбрав самый пыльный том, который до этого ни разу почему-то, может быть, именно из-за пыли, не открывала, Кора устроилась в кресле у окна.

– Про меня что-нибудь найти хочешь? – раздался приглушенный шепот из кресла с высокой спинкой, стоявшего в углу. – Я уже искал. Нет там ничего ни про Теней, ни про теневое оружие.

– Анатор? – вскочила на ноги Кора, которая, хотя и была уверена и убеждала себя, что брат ей никакого вреда никогда не причинит, невольно испугалась.

– Наверное, – ответил тихий голос. – Впрочем, я в этом уже не уверен. Похоже, что Анатор мертв, а вот кто я, понять пока не могу. Единственное, что могу утверждать, это то, что Эльмира сказала обо мне правду. Я буду опасен для окружающих. Даже для вас.

– Что ты такое говоришь, – возмутилась Кора. – Старая стерва просто хотела всех нас испугать. Может быть, она вообще хочет, когда мы уедем, захватить наш замок?

– Увы, сестренка, но ты ошибаешься. Сегодня утром сюда зашла горничная, чтобы убрать тот беспорядок, который вчера вечером устроил тут почтенный Бурвальд. Он тоже пытался найти какую-нибудь информацию о мире Теней. Хотя, что тут искать? Тени – это бывшие великие маги, которые жили на этой земле задолго до нас. Почему они погибли, почему превратились в Теней? Никто не знает. Вопрос, как я превратился в Тень. И ответа на него нет. С другой стороны, а зачем его искать? Сейчас нужно действовать. И я, к сожалению, вынужден обратиться за помощью к тебе.

Глава 9. Кора. Анатор. Просьба.

– Ты знаешь о Тенях? – удивилась Кора. – Откуда? Почему мне никто никогда не рассказывал о них?

– Потому что ты принцесса, а не принц, сестренка, – с прежней легкой и доброй насмешливостью ответил Анатор. – Знание о многих вещах передают только наследникам. Не надо всем остальным знать слишком много о том, что не имеет никакого отношения к их собственной жизни. Мне Бурвальд открыл и объяснил многое, что считается сказками, но на самом деле таковыми не является. Но вот ничего о том, как человек может стать Тенью, не знает не только Бурвальд, но и ни один из других мудрых, входящих в их Верховный Совет, о чем они ему вчера вечером и сообщили.

– Так что горничная? – вернула брата к началу рассказа Кора.

– Я ее чуть не убил, – как-то очень просто и спокойно ответил Анатор. – Когда увидел ее из тени, вдруг испытал такое чувство ненависти, что руки сами потянулись к ее горлу. Ты бы знала, каких усилий мне стоило сдержать. В общем, надо бежать.

– Но отец уже отказался покинуть замок, а с мамой даже говорить об этом бессмысленно, – начала было Кора, но брат ее перебил.

– Не вам бежать. Ваш побег ничего не даст. Вокруг останется множество неповинных людей, наших подданных. Их вы тоже вывезете? Нет бежать надо мне. Но без твоей помощи я не справлюсь. Ты как, готова рискнуть и отправиться на небольшую прогулку с исчадием ада? – с мрачной иронией спросил Анатор.

– Конечно, – сразу согласилась Кора. – Но в чем я могу тебе помочь?

– Сегодня после обеда ты прикажешь оседлать твою Ласточку и скажешь стражникам, что хочешь прокатиться в одиночестве неподалеку от замка, так как надеешься, что это поможет тебе хоть немного отойти от боли от утраты твоего любимого брата. Тебя выпустят за ворота без сопровождения, стражники сейчас в растерянности от последних событий, а потом ты двинешься в сторону степей орков. Проводишь меня в степь на два – три дня пути и вернешься домой.

– Но это уже займет дней пятнадцать туда и обратно. Как я уеду, не предупредив никого? И почему ты сам не можешь отправиться в степь. И почему именно в степь?

– Я не могу находиться на солнце. Немного могу, но думаю, что не более двух часов. Передвигаться ночью, а днем прятаться в тени? Можно было бы, но ночи сейчас короткие, много не пройду. А днем, когда буду прятаться в тени, обязательно увижу кого-то из людей. И могу не сдержаться. Понимаешь? Мой путь до степи будет отмечен трупами. Хочешь этого? Хочешь, чтобы твоего брата все, все пять королевств считали кровавым монстром?

– Нет, конечно, – с ужасом ответила Кора. – А с моей помощью?

– А с твоей помощью, мы будем полдня проводить в пути – ты на лошади, а я рядом в твоей тени, потом двигаться всю ночь, потом полдня будем отдыхать. Быстрее до степи доберемся. Но и это, пожалуй, не главное. Я понял, что пока возле меня находится кто-то из тех, кого я любил при жизни, мой разум не покидает меня, я не впадаю в неконтролируемую ярость. А тебя я любил больше всех. Даже больше, чем матушку, – с грустью закончил Анатор.

– Я согласна. Пойду переоденусь к конной поездке и прикажу седлать Ласточку, – приняла решение Кора.

– Не торопись, сестренка, – умерил ее пыл Анатор. – Выедем после обеда, а то тебя хватятся раньше времени. Встречаемся у ворот. Все. Иди. И большое тебе спасибо.

Глава 10. Кора. Обед и страшная новость.

До самого обеда Кора не могла найти себе места. Ей очень хотелось рассказать отцу или хотя бы Бурвальду о разговоре с Анатором и о том, что они задумали. Но она понимала, что в этом случае ее не выпустят из замка и то страшное, о чем ее предупредил брат, станет реальностью. В какой-то момент она как будто воочию увидела разорванные трупы слуг, убитых отца, мать, сестер и ужасное чудовище, приближающееся к ней из тени. И тут все ее сомнения, должна ли она помочь Анатору покинуть земли Наймюра, отпали окончательно.

Анатор. Как же она восхищалась им! Лучший мечник пяти королевств, победивший на прошлогоднем турнире принцев, уложив на землю одного за другим двенадцать отпрысков королевских семей. Отважный и удачливый, несмотря на молодость, командующий, отразивший в двадцать два года набег орков, а потом не раз выходивший победителем из приграничных стычек с соседями. И при этом добрый, отзывчивый, всегда готовый прийти на помощь любому, кто в этой помощи нуждался. В тайне от отца он помогал обнищавшим сервам, по первому зову деревенских общин организовывал и сам возглавлял облавные охоты на волков, если те начинали докучать селянам. Никогда не повышал голоса, кроме как на поле сражения, отдавая команды. Был настоящим рыцарем без страха и упрека, как из древних баллад. Любимый всеми. Впрочем, нет. Всеми Анатор любим, конечно, не был. И это Кора понимала. Его боялись во всех четырех соседних королевствах, понимая, что когда он взойдет на трон вместо отца, им придется несладко. Вполне могли опасаться молодого наследника и эльфы, да и гномы должны были нервно поглядывать на деятельного принца, который рано или поздно возглавит самое сильное королевство людей. И это не говоря об орках, которые не могли забыть то сокрушительное поражение, которое нанес им Анатор.

Из воспоминаний Кору вырвал сигнал колокола, призывавший на обед.

– Девочки мои, – промолвил после окончания трапезы король. – Мы с Бурвальдом долго обсуждали, как нам поступить в создавшейся ситуации. Я еще полон сил, но королевству, не только нашему, но и четырем другим, необходимо понимание, кто займет мое место, когда я уйду к предкам, – тут выражение лица Гэльфаса стала торжественным и немного грустным. – И мы решили. Через месяц или два мы проведем у нас турнир принцев, не первых наследников, конечно, победитель которого получит право выбрать одну из вас в жены и, таким образом, стать моим наследником. К сожалению, это не все. Двум другим придется присоединиться к Ордену Милосердных и принять обет безбрачия. Это жестоко, и мое сердце разрывается, когда я это говорю, но это необходимо для спокойствия нашего королевства и всей Неронии.

– Гэльфас, что ты такое говоришь? – воскликнула Эдана. – Наших девочек в Орден Милосердных? Ты ума лишился, муж мой?

– Прости Эдана, – ответил с еще большей грустью король. – Но поступить по-другому я не имею права. Как ты понимаешь, любой, повторюсь, любой из мужей наших дочерей, равно как и их дети, будут иметь одниковые права на престол Наймюра. Это неминуемо спровоцирует такую междоусобную войну, что люди вернутся на тысячу лет назад, когда наши предки впервые высадились на континенте. Но тогда ни эльфы, ни гномы, ни орки на людей просто не обратили внимания, а потом наши предки укрепились и смогли отстоять свои обретенные земли. На этот раз так не будет. Истощенные войной всех против всех люди могут стать рабами других рас. Я на это пойти не могу. Да и властители четырех королевств с Советом мудрых мне этого не позволят. Если я решу поступить по-другому, то все объединятся и просто уничтожат Наймюр. Так что будет так, как я сказал.

Выходили сестры за обеденного зала в молчании. Норма и Гората, до этого вполне ладившие между собой, теперь поглядывали друг на друга с плохо скрываемой неприязнью. До сего дня, будучи признанными первыми красавицами пяти королевств они нисколько не сомневались, что каждая найдет себе подходящего принца. Теперь все изменилось – одна станет королевой, а другую ждет забвение. На Кору при этом обе смотрели даже с некой жалостью. Вот уж кому точно придется надеть темные одежды Ордена, так это ей. Им она не соперница.

А сама Кора отчетливо поняла, что ее согласие помочь Анатору сбежать из замка и Наймюра, – это промысел Единого. Только теперь ей предстоит не только проводить брата до степи, в которую ему зачем-то нужно непременно попасть. Нет, теперь она домой не вернется. В конец концов, именно к побегу из дома и королевства она подспудно и готовилась все эти годы, постигая науку правления и воинские искусства. Она затеряется на просторах Неронии и найдет себе дело по душе. Ведь известны же случаи, когда женщины становились командирами отрядов наемников или владелицами процветающих торговых домов? Да, крайне редкие, но ведь бывало. Почему ей не добиться такого же успеха? Но Орден Милосердных? Нет, это не для нее.

Глава 11. Побег.

Покинуть замок оказалось на удивление просто. Стражники без малейших сомнений открыли ворота и, почтительно склонившись, пропустили Кору.

– Я здесь, – раздался тихий шепот слева от девушки. – И можешь даже перейти на легкую рысь, я без труда могу выдерживать такой темп.

В молчании беглецы миновали окружавший замок городок, гордо именовавшееся городом благодаря невысоким стенам, окружавшим его, и выехали на дорогу, ведущую на восток.

– Ты знаешь, что объявил сегодня после обеда отец? – спросила Кора своего невидимого в тени спутника.

– Нет. Я решил, что не стоит своим присутствием мешать вам вкушать пищу, – пошутил в ответ Анатор.

– Это было очень тактично с твоей стороны, – ответила шуткой на шутку принцесса и пересказала брату, какое решение приняли отец и Бурвальд. Отчасти сами, отчасти – вынужденно, осознавая, что любое другое решение приведет к неминуемой войне, победить в которой Наймюру будет даже не сложно, а практически невозможно.

– Это все очень плохо, – сделал вывод из поведанного Анатор и даже чуть отстав, показался размытым силуэтом на солнце, впрочем, немедленно, поморщившись будто от боли, вернувшись в спасительную тень.

– Конечно, плохо, – согласилась Кора. – Но зато теперь я точно знаю, что домой не вернусь. Я лучше умру, чем заживо похороню себя в одном из приютов Ордена Милосердных. Рассчитывать же на то, что принц-победитель выберет меня, а не Норму или Горату, мне не приходится. Да и знаю я прекрасно всех этих принцев – ни одного из них я даже представить без ужаса не могу в роли моего мужа.

– Тут ты права, замужество тебе в нынешней ситуации не грозит. Ты, конечно, уже красива, а станешь со временем еще прекраснее, но сейчас ты по сравнению с сестрами еще нераскрывшийся бутон, тогда как они – уже распустившиеся цветы во всей своей красе. Да и о характере твоем во всех королевских семьях наслышаны. Но когда я сказал, что все плохо, то имел в виду не это.

– А что тогда?

– Во-первых, зная тебя, я сразу понял, что наша небольшая прогулка до степи перестала для тебя быть таковой, и ты решилась навсегда скрыться из Наймюра. А плохо, что уже завтра во всех четырех королевствах будут знать, что ты исчезла, и решат, что или отец решил тебя спрятать, или ты сбежала сама. В первом случае никто не поверит отцу, что он выполнит свое обещание и в будущем передаст престол принцу-победителю или его потомству. В общем, будут подозревать, что он решил держать тебя, так сказать, про запас. И если принц, выигравший турнир, ему не понравится, то он сможет все переиграть, найдя для тебя более устраивающего его наследника. Во втором случае подумают, что ты сбежала в одно из королевств, а то и вовсе к эльфам, и будут ждать, когда ты и твой избранник в самый неудобный для остальных момент заявите силой оружия права на трон Наймюра. Если, коротко, то твое исчезновение в любом из двух вариантов приведет к всеобщему недоверию, а значит – намерение нашего отца решить все миром потерпит крах, и Неронию ждет почти неминуемая война.

– Так ты предлагаешь мне вернуться и безропотно принять свою судьбу?

– Нет. Для этого я слишком люблю тебя, да и нравы, царящие среди принцесс, вынужденных принять сан Покровительниц в Ордене, вызывают отвращение. Ты знаешь, что злые языки, да и не только злые, утверждают, что вокруг каждого приюта Милосердных возникли за эти века уже целые поселения бастардов, которых не пойми с кем наплодили принявшие обет безбрачия принцессы? В такой компании тебе не место. Так что пока не будем принимать окончательного решения. Положимся на волю Единого. Как-нибудь – хорошо, плохо или очень плохо, но ситуация разрешится.

На этом беседа прервалась. Анатор молча скользил в тени Ласточки и Коры, Кора погрузилась в тяжелые размышления, и только Ласточка, казалось, наслаждалась путешествием, рыся по дороге между полями.

Что касается Ордена Милосердных, то Кора категорически не хотела в него попадать. Но и презрения брата к тем неудачницам, которым не повезло угодить в Приюты, она совсем не питала. Скорее ее чувством была жалость. Будучи принцессой, она куда лучше брата – принца-наследника понимала, насколько несправедливо устроен мир пяти королевств. Если любой из принцев, даже наследник, мог жениться на любой дочери вассала, если, конечно, ему не приглянется ни одна из принцесс или если родители не решат по политическим расчетам породниться с соседями, то у принцесс такой возможности не было. Они могли по нерушимым традициям выйти замуж только за принца. Очевидно, что при таких правилах принцессы часто оставались незамужними, и им только в исключительных случаях позволяли закончить свой невеселый век в стенах родного замка. Куда чаще их практически насильно отправляли в Орден Милосердных.

Сам Орден был странной и очень неоднозначной организацией. С одной стороны, его члены действительно помогали неимущим, бесплатно лечили больных, содержали сирот. С другой стороны, в Орден с удовольствием принимали, и чаще всего против их воли, несчастных, ставших в своих семьях лишними, принцесс. Принимали с удовольствием, даже изобретя для них специальное звание «Покровительница». Обычно такая «покровительница» селилась в одном из Приютов Ордена, обеспечивая его работу пожертвованиями, которые могла получать от отвергшего ее и таким образом откупавшегося от нее королевского рода. И не стоит удивляться, что отнюдь не мечтавшие посвятить свою жизнь несчастным приняв обет безбрачия, принцессы пускались, что называется «во все тяжкие».

Доходило до того, что дети соседних с Приютами баронов и графов не чурались навещать, исключительно, естественно, с благими целями покои тех «покровительниц», что были помоложе, и задерживались там порой на всю ночь. Кора даже слышала сплетни, что третий принц королевства Элторен Эдгар регулярно навещает в таком Приюте собственную тетку, и та, что было совсем уже немыслимо, родила от него ребенка.

При этой мысли Кору даже передернуло, так как Эдгар, который при первом знакомстве даже вызвал у нее симпатию своим воспитанием и начитанностью, был вторым после Анатора мечником Неронии и вполне мог, приняв участие в предстоящем турнире претендентов на руку одной из ее сестер, не только стать мужем Нормы или Гораты, но и со временем сесть на трон ее отца.

– Кора, – вернул девушку к действительности шепот Анатора. – Темнеет, и мы въезжаем в лес.

– Так мы же так и планировали, – откликнулась, поворачивая голову к невидимому брату, Кора. – Едем полдня, достигаем леса, едем всю ночь. Утром как раз будем на опушке, где отдыхаем до обеда, а потом продолжаем наш путь. Разве не так?

– Все так. Но сейчас я хочу тебя предупредить об одной важной вещи. Которую очень прошу запомнить, и не спорить со мной. Если вдруг ты услышишь с моей стороны что-то, хоть отдаленно напоминающее рычание, пришпоривай свою Ласточку и скачи, не оглядываясь, пока она не обессилит.

– Но ты же сам сказал, что рядом со мной ты сохраняешь свой разум, – возразила Кора.

– Сказал. И не обманул, как ты понимаешь. Но это было вчера и сегодня утром. Как будет дальше, я не знаю. Кроме того, ночь – самое опасное для тех, кто меня окружает, время. А теперь давай немного ускоримся. В темноте я могу перемещаться еще быстрее.

Кора слегка тронула шпорами бока Ласточки, и та, с легкой обидой покосившись на хозяйку, прибавила ходу.

К счастью, никого рычания от Анатора Кора за всю ночь не услышала. Она иногда окликала его, чтобы убедиться, что он не отстал, и каждый раз слышала в ответ близкий и ровный, а не запыхавшийся, какой должен был бы быть у живого человека, шепот.

– Все в порядке. Я рядом.

Скачка подошла к концу лишь ближе к утру. Было еще темно, но впереди уже виднелась опушка леса, а за ним поле, за которым на расстоянии пары лиг вилась река и угадывались дома деревни.

– Все. Здесь мы остановимся, – скомандовал Анатор. – Свернем вон на ту полянку. Надеюсь, нас там никто не увидит. Твоя лошадка уже еле дышит, да и ты, смотрю, устала. Поспишь, а я покараулю. Вот, – добавил он с грустной усмешкой. – Второй плюс моего нынешнего состояния. Мне не нужен сон.

– А первый какой? – не удержалась действительно уставшая Кора, слезая с Ласточки и беря ее под уздцы, чтобы свести с дороги.

– Я могу бежать со скоростью лошади и не уставать, – ответил Анатор. – Хотя нет. Все-таки устаю, но как-то не так, как раньше. Тогда уставало тело, а сейчас я чувствую, как будто становлюсь еще более призрачным. В общем, сложно объяснить.

Глава 12. "Орочьи волки".

Едва Кора с Анатором расположились на выбранной поляне, а Ласточка была вывожена и теперь привязана к дереву, как невдалеке раздался вой. И самое внушающее страх в этом вое было то, что исходил он со всех сторон, даже со стороны близкой опушки, и довольно быстро приближался.

– Волки, – сразу понял Анатор. – Единый! Да это же та самая стая, на которую меня просил устроить облаву староста деревни, что виднеется возле реки. А я не успел. Подумал, что сделаем это на следующий день. А вот следующего дня у меня уже не было. Кора, дай мне свой меч. Быстро!

Кора потянулась к рукояти своего изящного клинка, висевшего на поясе, но потом вскочила и, подбежав к снятому с Ласточки седлу, вынула из притороченных к нему ножен меч куда как большего размера, с рукоятью, украшенной драгоценными камнями и надписью по долу – «Всегда победитель».

– О! Ты захватила мой меч! А я и не заметил, – прошептал Анатор. – Это было на редкость мудрое решение.

– Он висел с солнечной стороны, – пояснила зачем-то Кора. – Возьми своего «Победителя». Встанем спина к спине. Ласточку только жалко. Ее мы защитить не сможем, наверное.

– Спина к спине? – насмешливо, как это делал раньше, спросил Анатор, у которого даже голос при виде опасности стал более громким, чем-то напоминающий тот, которым он спрашивал на поле боя у врагов, хотят ли они погибнуть или сразу сдадутся. – Ни тебе, ни Ласточке ничего не грозит, думаю. Я не просто по-прежнему лучший мечник пяти королевств, я теперь еще и Тень, и я слишком долго держал в узде переполняющую меня ярость. Слава Единому, что сейчас я смогу ее выпустить на волю. И не против людей.

Между тем волки уже совсем окружили поляну и с рычанием начали сжимать круг, приближаясь к добыче.

– Больше пятидесяти, – с трудом произнесла Кора, которая не могла представить, как ее брат даже со своим мечом и призрачным состоянием сможет с ними справиться.

Поэтому она тоже обнажила свой клинок и встала ближе к Ласточке, которая нервно всхрапывала, кося глазом то в одну, то в другую сторону, и нигде не находя спасения.

Вперед из круга вышел вожак стаи. При свете уже заходящей луны его шерсть отчетливо отливала бурым цветом.

– Степные волки, – прошептал Анатор. – А я то недоумевал, откуда здесь могла появиться настолько большая стая, чтобы местные не могли сами с ней справиться. Теперь понятно.

Степные волки отличались от обычных не только цветом шкуры. У вторых она была серая. Степные или, как их еще называли «орочьи», были крупнее, злее, быстрее и сильнее. Но главное – они были умнее. Если серых вели вперед в большей степени инстинкты, и они были неразумными зверями в полном смысле этих слов, то их степные коричневые собратья имели достаточно развитый разум, позволявший им принимать неожиданные решения и делавший их благодаря этому особенно опасными противниками. Кроме того, и это было известно всем и людям, и эльфам, и гномам, орки не то чтобы научились приручать степных волков, но могли ими как-то управлять или, что было вернее, могли договариваться с ними. Хищники часто нападали на земли королевств, объявлялись в эльфийском лесу или дежурили у выходов из пещер гномов, именно тогда, когда у орков по каким-то причинам портились с этими расами отношения. И это всегда бывало настоящим бедствием для тех, на кого орки натравливали своих четвероногих союзников.

Но не в этот раз. Анатор или, вернее, его Тень в одно мгновения оказался рядом с вожаком, меч, который тоже стал в руках принца призрачным, взметнулся вверх, и волчья голова покатилась по траве. Остальное Кора наблюдала в состоянии, близком к оцепенению. Следя за тем, как размытый силуэт ее брата с чудовищной быстротой мечется по поляне, каждым молниеносным ударом рассекая волков пополам, отрубая лапы и головы, она испытывала непонятную смесь чувств – ужас и в то же время восхищение.

Оставшиеся в живых полтора десятков волков в рассыпную бросились в лес. А за ними с каким-то поистине жутким, потусторонним рычанием устремился Анатор. Первое время Кора еще могла видеть в промежутках между деревьями, как то один, то другой волк валится на землю, лишившись головы или половины туловища, а потом звук погони и смерти смолк в лесной глуши. Без сил, как будто сама только что сражалась с волками, Кора обняла голову Ласточки и в таком положении замерла.

– Все, Кора. Волков больше нет. Орки лишились пятидесяти трех волков, – раздался у нее за спиной шепот Анатора.

Кора резко развернулась и бросилась к брату, чтобы обнять его.

– Стой. Ни шагу дальше, – резко предостерег ее Анатор, отступая назад. – Я сейчас могу не сдержаться. Не походи ко мне, ради Единого. Разведи костер и посиди у него, а я пока побуду здесь, в тени деревьев.

Глава 13. Неожиданная встреча.

– Рад приветствовать тебя неизвестная красавица, – вывел принцессу из утренней дремы веселый голос.

Кора вздрогнула от неожиданности, подняла голову и увидела, что с дороги к ней приближается забавный всадник. На невысоком коне охлюпкой, то есть без седла, восседал молодой парень, с торчащими в стороны соломенными волосами лет восемнадцати – двадцати на вид и радостно болтал ногами. На Кору, Ласточку и на весь окружающий мир парень смотрел с немного глупой, но радостной и располагающей к себе улыбкой.

«Типичный деревенский недотепа», – решила про себя Кора и встала, чтобы незваный гость мог увидеть по ее костюму и висящему на поясе мечу, что она, как минимум, принадлежит в высшему сословию, и, извинившись за неподобающий тон, удалиться.

Но на парня ее маневр не произвел ни малейшего впечатления. Неуклюже соскочив со своего неказистого средства передвижения, он еще раз радостно оглядел поляну и продолжил:

– А вы, миледи, отстали от своей свиты, или свита отстала от вас? – сменив обращение, но не поменяв радостно-наивного тона, спросил он, и Кора поняла, что ее статус не остался незамеченным. – Вот эти грибы, – наглый недотепа указал пальцем, к удивлению, очень ухоженной руки на прутик с грибами, которые Кора прежде, чем задремать, нашла на поляне и попробовала поджарить на костре. – я бы вам есть не рекомендовал. Они не то, чтобы ядовитые, но, скажем так, не очень полезные. Продолжить путь вам после них будет сложно.

– Пошел вон, наглец, убирайся отсюда, – вспыхнула Кора, которая только под утро поняла, что, собираясь бежать из замка, взяла оружие, деньги, даже запасную одежду, но не удосужилась задуматься о том, что нужно прихватить и провизию. И теперь девушка испытывала вполне естественное чувство голода.

Но эта вспышка гнева собеседницы не произвела на парня никакого впечатления. Запустив руку во вместительную суму, висевшую у него через плечо, он начал с видимым удовольствием извлекать и раскладывать на траве различные продукты. Сначала на свет появилась ветчина, за ней сыр, потом хлеб и, наконец, не вызывавший ни малейшего сомнения относительно своего содержимого и приятно круглившийся боками бурдючок.

– Принцесса, вы меня умиляете, – проговорил, раскладывая перед Корой эти богатства, недотепа. – Когда вы спешно убегали из отчего замка, вы действительно думали, что продукты каким-то магическим способом последуют за вами? Нет, все-таки все благородные совсем не приспособлены к обычной жизни, – продолжил он. – Ваша привычка, что все за вас делают слуги, делает вас беззащитными перед самыми простыми проблемами. Но я вас спасу! – воскликнул парень, приняв преувеличенно пафосную позу.

Услышав обращение «принцесса», Кора выхватила меч и сделала быстрый шаг к незваному и навязчивому гостю.

– Эй, эй, – воскликнул тот, отскакивая назад. – Зачем же сразу за меч хвататься? Я просто забыл представиться, Я – Приск.

Не очень понимая, почему имя Приск должно каким-то образом кардинально поменять ситуацию, Кора все-таки решила повременить с тем, чтобы насадить узнавшего ее проезжего на меч.

– Я не знаю никакого Приска. Кто ты такой и как меня узнал?

– Ой. Видимо, господин все-таки был прав. Никто не ценит моих шуток, а моя манера выражать мысли всех настолько раздражает, что меня почему-то всегда хотят прибить, – пробормотал он про себя, почесывая затылок. – Тот же метр Симон попросил никогда не присылать меня к нему по любому вопросу, потому что он может не сдержаться и отходить меня своим посохом.

– Какой господин, какой Симон, какой посох? – раздраженно спросила Кора. – Последний раз спрашиваю, кто ты такой, или я сейчас пощекочу тебя мечом.

– Я Приск, – повторил парень и, увидев, что меч приближается к его животу, быстро добавил. – Я слуга Эльмиры. Она отправила меня к вам, чтобы помочь. Вам и вашему брату.

Глава 14. Королевство Элторен. Королева Мелисина.

Мелисина пребывала в ставшем для нее уже привычном состоянии между злостью и грустью. Грустила она о потерянных ею годах, злилась на всех обитателей замка, на отца и на себя саму.

Впрочем, очень уж грустить о потерянных годах Мелисине не стоило. Королева Элторена была эльфийкой и какие-то жалкие 25 лет, которые она уже провела среди людей, и еще пара десятилетий, которые могли ее ждать в будущем, по сравнению с почти бесконечной жизнью, дарованной эльфам Единым, были сущей ерундой. Но понимание этого факта Мелисину успокоить не могло.

Куда обоснованнее могла показаться ее злость на всех окружающих. Во-первых, она самозабвенно ненавидела людей, убивших двести лет назад ее брата, во-вторых, – замуж за короля Элторена ее выдали, по сути, насильно и по политическим соображениям.

Тогда, двадцать пять лет назад, когда еще очень молодой двадцатитрехлетний король соседних с Эльфарой владений людей прибыл к ним, чтобы подписать мирный договор, который должен был положить конец разорительной для обеих сторон и абсолютно бессмысленной войне, она и не подозревала, чем все это для нее закончится.

Ее даже забавляло то, как этот чем-то похожий на медведя увалень с восхищением смотрит на нее, буквально пуская слюни на еще довольно жидкую бородку. Увы, но оказалось, что увалень был не таким уж увальнем и не только пускал омерзительные слюни, но и действовал. В последний момент одним из условий мира он выдвинул просьбу, скорее даже требование, отдать ее ему в жены.

Сначала ее отец, брат владыки эльфов Люминаса, правивший этой областью Эльфары, хотел возмутиться и прервать переговоры, возобновив войну. Но потом, посовещавшись с советниками, он пришел в настоящий восторг от предложения тупого человеческого королька.

Его дочь выйдет замуж за короля Элторена и станет королевой людей. Такого раньше даже в самых радужных снах он не мог представить. Прекрасно понимая разницу в продолжительности жизни людей – лет семьдесят в среднем и эльфов – почти до бесконечности, ни один из королевских домов пяти королевств даже мысли не допускал о возможности пустить эльфийскую лису в свой человеческий курятник. Хотя эльфы несколько раз попытки породниться с кем-то из королей людей делали. А этот, потерявший последний разум от вожделения юноша, сам предлагает ему породниться и таким образом при удачном стечении обстоятельств преподносит на блюдечке свое королевство.

– Мелисина, посуди сама, – убеждал тогда ее отец. – Потерпишь ты лет пятьдесят – шестьдесят этого Эдварда. Кстати, не так уж он и плох. Воин он, по крайней мере, отменный. Как он нас потрепал в прошлом году? Но не это главное. Представь, что от вашего союза родится эльф? Когда он станет королем, мы на законных основания и без войны получим власть над одним из королевств людей! Я, наконец, смогу освободиться от утомительной опеки моего брата Люминаса, ты со своим сыном будете править в Элторене. Объединив наши силы – мудрость эльфов с отвагой людей, легко жертвующими ради своих властителей жизнями, мы за сотню лет подчиним себе и оставшиеся четыре королевства. Мы возродим Империю!

– Отец, но у Эдварда уже есть два сына от первого брака, – возражала Мелисина. – Да и другие королевства людей никогда не допустят, чтобы эльфы захватили власть над людьми. Они объявят нам войну, и вся твоя хитрая политика пойдет прахом.

– А вот тут ты ошибаешься, дочка, – возражал ей отец. – Именно то, что у Эдварда уже есть два наследника и делает наш план осуществимым. Не смогут соседи объявить войну Элторену, так как в этом случае это будет не война против угрозы нашей власти, а нападение на законную королевскую семью, в которой есть два законных наследника. Ты же знаешь, что люди, допуская между собой небольшие войны, заключили вечный договор о запрете войн, направленных на полный захват других королевств и смену династий. Кроме того, если, а вернее когда у вас с Эдвардом родится эльф, мы не будем спешить. Спешка – удел людей. Объявим, что ребенок родился больным. В это поверят – люди любят верить в чужие несчастья. А потом, когда он вырастет, мы уж найдем как-нибудь способ расчистить ему путь к престолу Элторена, – добавил он с несулившей ничего хорошего двум сыновьям короля Эдварда усмешкой.

И она согласилась. Единый! Как же она теперь жалела об этом, о том, что не поставила в известность о планах отца правителя Эльфары своего дядю Люминаса, который без сомнения запретил бы эту авантюру своего младшего брата.

В первые месяцы после свадьбы Эдвард еженощно после пира, или попросту пьянки со своими дружинниками, которые не прекращались ни на день, вваливался к ней в спальню, чтобы «исполнить свой супружеский долг», и бесконечно долго елозил по ее белоснежной коже своей пропахшей дымом и дешевым пойлом, которому отдавал предпочтение перед изысканными эльфийскими винами, бороденкой. Как же он был ей омерзителен. Спасало только умения эльфов отключать на время все свои чувства, чтобы лежать под этим тяжелым и вонючим телом без рвотных позывов.

Чуть легче жизнь стала, когда Мелисина забеременела. Во-первых, она на этом основании отказала мужу от своего ложа, а во-вторых, – на горизонте появились те блестящие перспективы стать императрицей-матерью, которые столь красочно расписывал ее отец.

Увы, но сын, родившийся вполне здоровым ребенком и названный в честь деда Эдгаром, оказался человеком. Эльфийская кровь, кровь почти бессмертных, оказалась слабее жалкой крови смертных людей! Внешне – эльф, белокурый, изящный, до безумия даже в младенчестве красивый, но никакой связи с природой. Никаких способностей управлять не то что деревьями, но даже жидкими травинками у него не проявилось ни в год, ни в пять лет, когда любой из эльфийских детей уже легко может заставить небольшое дерево принять желаемую форму.

Эдвард, со свойственным ему полным пренебрежением к чувствам других, качеством, которое он искренне считал признаком настоящего короля и воина, возобновил походы в ее спальню. Единственной разницей было то, что теперь вместо бороденки у него была густая борода, а к запаху сивухи добавились нестерпимые ароматы пота и крови.

Заключив мир с Эльфарой, Эдвард быстро выяснил, что ничего, кроме войны, его не интересует. Но большую войну вести теперь было не с кем, мелкие стычки с соседями его страсть к «подвигам» не удовлетворяли, и король самозабвенно отдался страсти к охоте. Хозяйство королевства разваливалось, казна пустела, количество дружинников неуклонно сокращались, а оставшиеся постепенно превращались из дисциплинированных воинов, которыми они были при отце Эдварда, принося королевству победы, в сборище вечно полупьяных, оборванных мародеров.

Небольшой радостью для Мелисины на третий год замужества стало охлаждение к ней Эдварда, который сначала сократил ночи «выполнения супружеского долга» до одного раза в десять дней, потом в месяц, а потом и вовсе забыл дорогу в ее спальню.

Второй отдушиной в этом окружавшем ее ужасе стала Амалия. Юная, еще совсем девочка, младшая сестра Эдварда была красива какой-то хрупкой и беззащитной красотой. Мелисине ее огромные голубые глаза и тонюсенький стан напоминали незабудку, скромный цветок, всегда ассоциировавшейся у нее с невинностью и свежестью раннего утра.

С самого рождения Эдгара Амалия стала для сына Мелисины самой преданной и нежной няней, а потом и воспитательницей. Глядя, как всего на десять лет старшая Эдгара Мелисина с серьезным видом рассказывает ее сынишке очередную сказку или посвящает его в славную историю их королевства, эльфийка даже начинала думать о том, чтобы года через два – три переправить Амалию в Эльфару, где она сможет избежать почти неминуемой участи отправиться в Орден Милосердных. Эдвард свою сестренку не то чтобы ненавидел, но не любил, и то, что он не предпримет усилий, чтобы найти ей жениха-принца, не вызывало никаких сомнений. А значит – ее судьба стать покровительницей одного из Приютов Ордена.

Увы, но сделать этого Мелисина не успела. В один из вечеров в ее покои в сопровождении своей пьяной свиты явился Эдвард и заявил игравшей с пятилетним Эдгаром пятнадцатилетней Амалии, что завтра с утра она отправляется в Орден Милосердных, где в тот же день принесет обет безбрачия и получит в свое управление новый Приют, недавно устроенный Орденом в королевстве.

Сейчас Мелисина не могла бы с уверенностью сказать, как бы она поступила в тот вечер, если бы знала, чем это решение Эдварда обернется в будущем. Может быть, организовала бы Амалии бегство в Эльфару, но куда вернее – придушила бы своими руками или отравила.

Глава 15. Элторен. Королева Мелисина. Продолжение.

Скорее всего – последнее. Знание природы и умение управлять растениями позволяли эльфам не только создавать великолепные парки или выращивать целые замки, но и производить эффективные, неизвестные никому яды. И последнему умению Мелисина, которая пока жила дома о таком даже не думала, начала постепенно посвящать все больше и больше времени. Сначала она даже не могла отдать себе отчет, зачем это делает, но потом… Потом подвернулся отличный способ проверить, какого мастерства она достигла в деле незаметного умерщвления, и она им, на задумываясь ни на минуту, воспользовалась.

В тот день Мелисина поймала на воровстве управляющего замком и, в связи с полным нежеланием мужа заниматься любыми делами, кроме самых грубых развлечений, всем королевством начала заниматься сама. Просмотрев отчеты за последние несколько лет, Мелисина обнаружила, что управляющий ворует столько, будто собирается жить вечно. Вызвав его к себе, королева без обиняков высказала все, что думает об управляющем, и потребовала вернуть в казну украденное. Хоть она и ненавидел и Эдварда, и всех жителей королевства, но свое благосостояние она ценила, а оно было неразрывно связано с поступлением денег в королевскую казну, а не в карман этого вора.

В ответ она услышала, чего никак не могла ожидать.

– Не твое дело, эльфийка, – выпятив вперед нижнюю челюсть, грубо ответил управляющий. – Ты здесь вообще приживалка. Король то к тебе больше не заходит? Видимо, не так ты красива без одежды, раз наш добрый повелитель предпочитает тебе селянок.

В ту же ночь, выпив перед сном свой любимый отвар из трав, управляющий тихо отошел в мир иной, где ему предстояло дать ответ по всем своим грехам.

– Бедняга очень много работал. Вот здоровье и не выдержало. Во сне, без страданий. Всем бы такую смерть. Никакого злоумышления я не обнаружил. Естественная кончина. Примите, мой король, мои соболезнования, – вынес на следующий день свой вердикт лекарь, по требованию Эдварда осмотревший тело.

Вопрос с новым управляющим Мелисина смогла взять на себя. Убедить Эдварда в том, что королевство давно уже нуждается в Мудром, услугами которых с пользой для себя не пренебрегает ни одно из четырех других королевств, оказалось совсем не сложно. Он лишь махнул рукой и, произнеся «ты предложила, тебе и ехать в Башню Совета Мудрых», в сопровождении своих прихлебателей и двух старших сыновей, которых начал постепенно приобщать к «королевскому времяпрепровождению», отправился на очередную охоту.

Нужного ей на посту управляющего человека Мелисина нашла без особого труда. Приехав в Башню Совета Мудрых, она буквально сразу увидела того, кто ее полностью устраивал. Хитрая лисья мордочка, угодливо согнутая спина и при этом умные, проницательные глаза и буквально горящая на лбу надпись «подлец» сразу понравились королеве. Конечно, Мудрые из Совета пытались ее переубедить, указывая, что Бертольд, как звали ее будущего первого помощника и советника, не отвечает пока высоким требованиям, предъявляемым к представителям Совета при королевских дворах, да и, вообще, он был не раз замечен в предосудительных делах. Но эти возражение лишь еще больше убедили Мелисину, что она сделала правильный выбор. Именно такой человек ей и был нужен – умный подлец, целиком и полностью обязанный ей всем.

И вот сейчас Бертольд сидел перед Мелисиной. Это был уже давно не тот приторно угодливый, тощий человечишко с бегающими глазками. Теперь он набрал вес, научился гордо носить себя по коридорам замка и правильно докладывать о делах королю, а слугам и старостам деревень – внушать неподдельный страх. Да и королеву он уже давно не боялся. Он ее обожал. Обожал так, как преданная собака может обожать своего не всегда доброго и справедливого хозяина – вопреки, а не благодаря. Но от этого не менее истово, с готовностью за него, если и не отдать жизнь, то разорвать в клочья любого врага.

– Какие у нас сегодня новости, Бертольд, – спросила Мелисина. – Как всегда, сначала по денежным поступлением, потом важная информация, потом – сплетни.

Это был обычный и уже отработанный порядок доклада, так что Бертольд без всякой паузы, как по написанному, начал свой доклад.

– В вашу личную казну, Несравненная, за прошедший период поступило 15 тысяч золотых лиров, – начал он. – Теперь в ней хранится восемьсот пятьдесят четыре тысячи лиров.

– А в королевской казне? – перебила его эльфийка.

– Я посчитал необходимым пополнить ее на тысячу лиров серебряными статимами. Ровно столько там сейчас и лежит. По крайней мере, лежало вчера вечером. Теперь уже не знаю, – позволил себе усмехнуться советник.

– Это еще зачем? Мой муженек эти деньги со своими друзьями пропьет и потратит на подарки своим шлюхам меньше, чем за месяц, – Мелисина с недовольством посмотрела на Бертольда.

– Моя королева, – склонился на своем неудобном стуле тот. – Когда в последний раз мы оставили без средств нашего доброго короля, – последние слова он произнес с иронией, вызвавшей одобрительную улыбку его владычицы. – Он со своими друзьями начал грабить деревни. Наши деревни. И опустошил их дотла. Я закономерно подумал, что если такое повторится, может вспыхнуть бунт. Я допустил ошибку, Величайшая?

– Нет, ты все сделал правильно, Бертольд. Продолжай. Что у нас произошло важного?

– Не просто важное, а очень важное! Сегодня утром голубиной почтой получено сообщение из Наймюра, что в связи с безвременной кончиной принца-наследника Анатора, король Наймюра Гэльфас объявляет о предстоящем через два месяца турнире принцев, победитель которого получит право выбрать одну из его дочерей в жены и станет его наследником, – на одном дыхании выпалил советник. – Официальный рескрипт об этом, заверенный и одобренный Советом Мудрых, мы получим со специальным гонцом Совета в ближайшие дни.

Глава 16. Мелисина. Реинкарнация забытого плана.

– Подробности! – приказала Мелисина. – Ты же наверняка получил их от своих дружков из Совета?

– Моя королева, у меня никогда не было и нет друзей в Совете, – ответил Бертольд. – Но следуя вашему мудрому совету, я иногда делал незначительные подарки помощникам Мудрых, и они в благодарность снабжают меня сведениями.

– И что же тебе сообщили продажные помощники членов этого Совета Глупцов. Не тяни!

– По поводу причин смерти принца Анатора – ничего, – не замедлил с ответом советник. – А вот по условиям турнира и причинам этих условий – есть. Право принять участие в турнире получат все принцы, кроме принцев-наследников. Такое ограничение обеспечит невозможность объединения Наймюра и любого из четыре других королевств в одно. То есть, сохранится паритет сил. И еще. Победитель выберет одну из трех дочерей короля Гэльфаса, а две другие отправятся в Орден Милосердных. Это, в свою очередь, исключит возможность войны за трон Наймюра в будущем. Вы же знаете, что по нашим традициям дочери не могут наследовать, но в такой ситуации получается, что муж и дети любой из принцесс смогут претендовать…

Тут Бертольд прервал свое многословное объяснение, так как королева требовательно подняла руку вверх, призывая к тишине, многословные пояснения мешали ей думать. На минуту Мелисина застыла с так и поднятой рукой, а потом разразилась неудержимым смехом.

– Только не принцы-наследники, – она начала смеяться еще сильнее. – Чтобы обеспечить независимость Наймюра в будущем? Единый! Они не глупцы, они – сумасшедшие! Отец, ты был тысячу раз прав! Империя будет возрождена. А ее властительницей стану я!

– Но, мудрейшая, простите великодушно вашего глупого раба, но я не понимаю. Как?

– Ты тоже, несмотря на всю свою хитрость, глупец, Бертольд, – весело ответила королева. – Неужели тебе в твою глупую голову не приходит, что страховка, которую придумали эти считающими себя мудрыми наивные простаки, хоть что-то обеспечит? – и, поймав недоуменный взгляд своего помощника, продолжила уже спокойно. – Представь. Мой Эдгар выигрывает турнир, берет себе в жену, скажем, Горату, она красива, но глупа, а это в данном случае преимущество, и со временем становится королем Наймюра.

– Так и будет, Неподражаемая, – поспешил согласиться Бертольд с восторженной улыбкой. – Ваш сын непревзойденный мечник, и победа, без всякого сомнения, будет за ним.

– Не перебивай меня, – осадила его Мелисина. – И не надо нахваливать моего непутевого и неблагодарного сынка. Итак, Эдгар становится королем Наймюра. А король Эдвард и мои тупые пасынки один за другим по естественным причинам отправляются в мир иной, не оставив наследников. Кто тогда станет королем Элторена?

Советник с восхищением посмотрел на свою обожаемую госпожу и тихо промолвил:

– Ваш сын. Эдгар. То есть получается, что сейчас нельзя присоединить Наймюр к другому королевству, но потом можно будет на законных основаниях другое королевство присоединить к Наймюру?

– Именно так, – с победной улыбкой подтвердила Мелисина. – И этот вариант развития событий ускользнул от внимания Мудрых. Лучше бы они сделали исключение из своих традиций и выдали одну из принцесс за сына какого-нибудь наймюрского графа, но это им даже в головы не пришло. Что ж. Отлично. Мы воспользуемся их ошибкой.

– Но моя королева, – решился изложить свои сомнения Бертольд. – Ведь королем Наймюра и Элторена станет ваш сын, а не вы. А он не очень управляем, – неуверенно добавил советник, боясь вызвать гнев повелительницы.

– Не сомневайся, я найду способ управлять сначала сыном, потом его детьми, потом внуками, а там, может быть, и сама надену императорскую корону. Кроме того, будет лучше, если объединение пяти королевств в Империю будет проходить под руководством короля-человека, а не эльфийки. А вот потом…

– И король Эдвард и принцы Говард и Гартмунт внезапно умрут? – не смог удержаться от последнего вопроса советник.

– Несомненно. Они ведут крайне опасную жизнь. Эти постоянные охоты, знаешь ли, мелкие стычки с соседями, невероятное количество выпиваемой отвратительной сивухи.. Да мало ли, что может случиться, – задумчиво, как будет уже выбирая лучшую причину для смерти своего мужа и пасынков, произнесла эльфийка. – Кстати, хорошо, что ты поднял этот вопрос. И от тебя может быть польза. Проследи за здоровьем моего муженька. Как бы с ним чего не случилось раньше времени. Пока Эдгар не укрепится в Наймюре, он должен быть жив – здоров. Да и, вообще, наверное, будет лучше, если сначала безвременная кончина, – процитировала она послание, полученное из Совета Мудрых, – постигнет принцев. И да, нужно срочно восстановить доверительные отношения с Эдгаром. Где он?

– Он с утра опять, вопреки вашему запрету, поехал в Приют, – тихо промолвил Бертольд. – Я хотел доложить об этом в конце.

Мелисина нахмурилась, но очень быстро выражение ее лица изменилось на довольное, а губы тронула легкая улыбка.

– Это даже хорошо, – сказала она. – Его, конечно, позорная связь с Амалией станет тем, что позволит мне не только восстановить отношения с сыном, но и влиять на него. Эта Амалия, видимо, крепко засела у него в сердце. Воспользуемся этим.

Глава 17. Принц Эдгар.

Принц Эдгар, не торопясь, ехал по дороге между неухоженными полями и предавался тяжелым мыслям. Сегодня ему предстояли тяжелые разговоры с отцом и матерью. И не только тяжелые, но и бессмысленные. Принц это понимал, но также он понимал, что просто обязан обратиться к одному из них, а, скорее всего, и к обоим с просьбой, в которой ему откажут.

Эдгару были нужны деньги. Не для себя. Для Приюта, в котором покровительницей была Амалия. Его любимая, ненаглядная Амалия. Называть даже мысленно мать своего незаконнорожденного сына любовницей Эдгар не мог.

Его отец, король Эдвард, откровенно говоря, попросту сбагрив в Орден Милосердных свою младшую сестру, в последние два года прекратил помогать Приюту, в который сам же ее и отправил. Сестры Приюта бедствовали, но продолжали помогать несчастным – калекам, сиротам, оставшимся в результате пограничных стычек между королевствами без крова, да и всем, кто обращался к ним за помощью.

Сегодня Амалия не выдержала и расплакалась, беззащитно прижавшись к Эдгару. Она понимала, что он ничем не может ей помочь, и не хотела его огорчать, но не сдержалась.

– Эдгар, – сказала она. – Чем я провинилась перед Единым? От меня отвернулись родные, а теперь даже сестры Приюта смотрят на меня с осуждением. Неужели это наказание за нашу с тобой связь?

Нет, он должен постараться убедить отца или мать отправить пожертвование Приюту. Он будет унижаться, он согласится на все их условия, кроме требования порвать с Амалией, но выпросит такие необходимые его любимой лиры.

Отец, конечно, не даст, размышлял Эдгар, глядя на одетых в обноски сервов, копошившихся в поле. И Амалию он никогда не любил, и денег у него нет, а если даже появляются, то в его кошеле они не задерживаются. У матери денег много, продолжал он свои рассуждения. Только вечно полупьяный отец, да недалекие старшие братцы не замечают, что через своего верного пса Бертольда его матушка давно прибрала к рукам все хозяйство королевства, а главное – наладила торговлю дорогими эльфийскими товарами с соседями.

Как этого можно не замечать, Эдгар не понимал. Да достаточно пройтись по королевскому замку, чтобы увидеть, кто в нем истинный правитель. На половине матери была чистота, ни пылинки, ароматы цветов, на трапезы подавались изысканные блюда и дорогое эльфийское вино, служанки были одеты всегда не просто аккуратно, а даже красиво. Мать не терпела уродства ни в чем. И совсем другое зрелище ждало на половине отца. Настоящая берлога, где по углам могли валяться обглоданные кости добытого на последней охоте вепря, в бочонке, забытом прямо на столе в зале советов, плескаться и источать смрад сивуха, дружинники давно уже напоминали сброд или разбойников. Но отец считал, что так и должен жить настоящий воин, а потому с презрением смотрел на «эльфийские порядки», заведенные когда-то боготворимой, а теперь просто незамечаемой женой. Под стать отцу относились к окружающему и его старшие братья – Говард, который был наследником, и Гартмунт.

Все трое вызывали у Эдгара презрение. Но если по отношению к отцу это презрение носило оттенок затаенной злой обиды, то братьев Эдгар скорее жалел. Оба были в сущности добрыми малыми, и не их вина, что отец воспитал их так, как воспитал.

Сам Эдгар был совсем другим. С рождения он жил на половине матери. Сначала, потому что был еще мал для переселения на мужскую половину, а потом – потому что отец, отвернувшись от эльфийской жены, перенес часть этого неприятия всего эльфийского и на него. И он должен был признать, что в этом ему очень повезло.

Бертольд, хотя и был очевидным подлецом, что Эдгар прекрасно осознавал, тем не менее, был хорошо образован и по приказу матери вбивал знания в юного принца. Параллельно Мелисина озаботилась и вопросом подготовки из Эдгара настоящего принца – из Эльфары был вызван непревзойденный мастер меча Ловинус, обучавший его благородному искусству фехтования, в чем юноша и преуспел настолько, что теперь считался вторым мечом пяти королевств. Первым был наследный принц Анатор из Наймюра, проигрыш которому в финале турнира до сих пор заставлял Эдгара смущенно краснеть.

Справедливости ради надо отметить, что и занятия с Бертольдом, и тренировки с мастером Ловинусом его мать предлагала посещать и своим пасынкам, сводным братьям Эдгара. Но послушав одну лекцию Бертольда по истории Неронии, Говард и Гартмунт больше на занятиях не появились. А тренировки старших братьев с эльфийским мастером меча прекратил король Эдвард. Явившись как-то раз на фехтовальную площадку, он предложил эльфу помериться силами и с треском проиграл. После этого Эдвард объявил эльфийское фехтование занятием для женщин и, пообещав, что сам научит Говарда с Гартмунтом биться по-настоящему, посещать тренировки им запретил. Правда, и сам ничему старших братьев научить так и не удосужился. В результате оба бились по-деревенски, правда, являясь при этом все равно довольно опасными противниками благодаря своей медвежьей силе, унаследованной от отца.

Так и жили в одном замке, но разными жизнями. На «мужской» половине отец и братья чередовали охоты с последующей пьянкой под запекаемого на огне вепря или оленя и в качестве «молодецкого завершения» – деревенскими девками на сеновале или с пирами в парадном, хоть и уже весьма обшарпанном зале, переходящими все в те же многодневные пьянки в компании со шлюхами из ближайшего города. Пиры обычно венчали собой завершение какой-нибудь стычки с соседями вне зависимости от ее успешности. На «женской» половине Эдгар учился, тренировался во владении мечом, пропитывался изяществом, которое во всем умела создавать его мать.

В общем, выбор, у кого просить деньги, был бы, несомненно, в пользу матери, но он с ней поссорился до полного разрыва отношений. Из-за Амалии.

Глава 18. Принц Эдгар. Амалия. Запретная любовь.

Амалия. Когда ее увезли в Приют Ордена Милосердных, Эдгару было пять лет. Тогда он поплакал, да и забыл про нее. И только через десять лет, когда ему исполнилось пятнадцать, он увидел ее в следующий раз. Мелисина по какой-то нужде, а, может быть, и без нее решила навестить Амалию в Приюте и взяла с собой Эдгара. После этого юный принц стал частым гостем своей тетушки, в которой нашел теперь уже не няню, но интересного и все понимающего собеседника и друга. В отличие от братьев, она живо интересовалась тем, что Эдгар узнавал от Бертольда и пересказывал ей. Кроме того, пока Эдвард посылал в Приют хоть какие-то деньги, Амалия и сама выписывала специально для нее переписанные древние книги.

И так продолжалось три года, в течение которых его мать, королева Мелисина, вполне одобряла поездки Эдгара в Приют. Сама она всегда была занята множеством дел и уделять сыну достаточно времени не могла, а Амалия ей нравилась еще с первого года жизни в Элторене.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.