# Закон Содружества

Игорь Зуенко

Жизнь представлялась молодому Лангоберту прекрасной. Его усыновил глава могущественного Дома, с ним искали дружбы ветреные красавицы и ученые библиотекари, а его собственная вера в идеалы и справедливое устройство Содружества была несокрушима.

Все изменилось, когда Лангоберт получает свое первое официальное назначение – наместником в далекую провинцию, где каждый встречный, на самом деле, не таков, каким казался. Лангоберту придется быстро освоить искусство интриг, заговоров, предательства и выживания – или его первое назначение окажется последним. Однако враги не подозревают, что у внешне наивного наместника есть свое темное прошлое.

Комната была просторной, но не слишком освещенной. Последние отблески заката струились по маске человека, стоявшего у стены.

Кроме скрывающего лицо человека в комнате были еще трое. Один нарядился в простой дублет, который явно ему был впору несколько раньше, когда новые фунты мускулов еще не легли на его плечи. Другой же, не отпускавший со своего лица мягкую полуулыбку, носил расшитые золотыми нитками синий камзол. Третий был одет просто, как часто одеваются люди, уверенные в том, что аура власти вокруг них куда важнее, чем детали туалета.

– Берони мертв, – ровным голосом сказал человек в маске.

– Это мы знаем. А как он умер? – спросил мускулистый.

– Известно только принцепсу Орсеоло. Я не могу говорить о том, в чем не уверен.

– Так-так, значит, Джерром от нас что-то скрывает? – улыбнулся одетый в дорогой камзол. – Не похоже на него.

– Нужен новый наместник. Кто станет им?

– Решать это Совету Префектов, господа, – мягко напомнил четвертый.

– Эта свора глупцов уже решила достаточно, когда Ордо Вендрамин стал принцепсом Салдеи в прошлом, – фыркнул солдат. – Нет, решать будем мы.

– Тогда почему мы не позвали сюда всех остальных принцепсов, а, Феликс? – спросил синий камзол.

– Не я созывал эту встречу.

– Верно, – подался вперед, оттолкнувшись от стены, скрывавший свое лицо мужчина. – Я позволил себе решить, что нам нужно поговорить наедине.

– Ты?

– Да, повелители. Гертруда Герарди высказала на недавнем собрании префектов предложение. Она думает, что Лангоберт Галбайо подходит на роль наместника.

– Галбайо? – переспросил мускулистый, удивленно глядя на маску. – Приемный сын Джеррома?

– Интересно… – протянул человек в дорогом костюме склонил голову к плечу. – Значит, ты хочешь назначить главного героя Инцидента наместником?

– Дюран Гаццо весьма специфичная личность. А с тем, кто покончил с режимом Ордо Вендрамина, у него могут сложиться нормальные отношения.

– И мы сможем контролировать его. Говорят, он идеалист, – заметил последний.

– Идеалист с руками по локоть в крови? Забавное сочетание, не находите?

Человек в синем камзоле встал и подошел к окну. Солдат постучал пальцами по столу, затем, нахмурившись, посмотрел на него. Тот, словно почувствовав взгляд, обернулся.

– Ну, попробуем?


1

Солнечный свет потоком лился сквозь широкие окна, отражаясь от каждой блестящей поверхности в комнате. Я сел в кровати и вгляделся в вид за окном: перед моим взглядом простирался прекрасный сад. Со второго этажа были хорошо видны и фонтан, и аккуратные цветочные партеры, и посыпанные золотистым песком дорожки, уходящие вдаль – то исчезая в тени деревьев, то снова появляясь на открытых лужайках.

Я встал и подошел к гардеробу. Одежды там было немного: мне никогда не требовалось больше трех камзолов и дублетов. Выбрав костюм фиолетового, крайне темного, почти черного оттенка, и рубашку в тон, я оделся и вышел в холл. Ко мне тут же подошел дворецкий.

– Не желаете ли позавтракать, милорд?

– Было бы неплохо.

Я скривился. Подобное обращение было не по мне.

– Да, милорд.

Он обогнал меня, спустился по лестнице и направился на кухню, попутно раздавая приказы прислуге. Я вздохнул и двинулся в столовую. В Содружестве нет лордов. Не было. Уже многие столетия республика жила без них и вполне успешно. Я – не лорд. Я – Лангоберт Галбайо, легат Торгового Содружества.  Но слугам этого было не понять. Этот был из новичков, арелиец. Не знаю, почему отец решил нанять их, но бывшим подданным арелийского королевства явно было трудно принять идею республики.

За столом я обнаружил лишь Джоррана, читавшего газету. Увидев меня, он кивнул и продолжил чтение. Я усмехнулся. Мы никогда с ним не ладили, хотя и не враждовали. Должно быть, ему очень тяжело было смириться с тем, что его отец принял в семью сироту.

Да, у нас нет лордов, но есть торговые дома, и мой приемный отец был главой одного из ведущих. Слуга принес корзинку с хрустящим багетом и блюдо с салатом с медом и козьим сыром. Знаю, звучит странно, и все же это вкусно. Кухарка была уроженкой Содружества и уже долгие годы готовила нам еду, а потому прекрасно разбиралась во вкусах своих хозяев.

Позавтракав и так и не обменявшись с Джорраном ни единым словом, я вышел на улицу. Свежий воздух, в котором остро чувствовался привкус моря, приятно бодрил. Море для нас – естественная среда обитания, которую мы любим и ценим превыше всего прочего. Полагаю, жители острова Эренклейт, на котором располагалось королевство Трестер, могли бы нас понять, но все же им было далеко до таких давних островных жителей как мы.

Пройдя через парк моего отца к усадебным воротам, я вышел на мощеную булыжником улицу. Мимо проехала карета. Я глубоко вдохнул воздух, наслаждаясь запахами города. Я любил Салдею. Ее называют жемчужиной Содружества. Это верно. Расположенная на самом большом из островов, она правит всей республикой. Салдея была столицей и крупнейшим портом, сердцем торговли всего Содружества, перевалочным пунктом для сотен судов. На ее острове есть также и меньшие поселения, занятые фермерством, но резиденция торгового дома Орсеоло с давних пор находится в богатом районе Салдеи. Я шел по улицам: великолепные монументы, торговые конторы и палаты законников.

Я шел и шел, пока наконец не добрался до цели моего похода – Министерства. Салдейские гвардейцы охраняли вход, уперев свои двуручные мечи остриями вниз. Я кивнул им, проходя. Ответного приветствия не последовало. Впрочем, я его и не ждал. Гвардия не славилась ни чувством юмора, ни склонностью к дружелюбию. Минуя многочисленные коридоры, я наконец дошел туда, где меня ожидали. Там стояло еще четверо стражей, охранявших роскошные двери, что вели в самый важный кабинет в этом здании. Меня критически осмотрели, ощупали, и другой приближенный префекта торгового дома уже бы оскорбился, но отец взращивал нас с Джорраном готовил к жизни в реальном мире, где роскошь и статус были приходящими. Для него всегда было важно, чтобы дети помнили: несмотря на свое высокое положение при Дворе Пяти, они оставались всего лишь людьми, гражданами Торгового Содружества. Равными в правах со всеми остальными. Впрочем, Джерром Орсеоло был одним из немногих, кто вводил у себя дома подобную культуру. Большинство других префектов слыли людьми высокомерными и заносчивыми, что, пожалуй, неизбежно для людей высокого положения, хоть и печально.

Постучавшись, я вошел в кабинет. Аскетичная обстановка в кабинете изумляла – я уже был здесь и не раз, но это не переставало удивлять меня. Она хорошо отражала настрой того, кто, считай, жил в этом кабинете. Подняв взгляд от бумаг, министр кивнул мне.

– Легат Галбайо, вы наконец пришли, отлично.

– Приветствую вас, министр!

Министр внутренних дел Теодор Веньер был не слишком известен в народе. Важная фигура, предпочитающая вершить великие дела из тени. Сухое телосложение, тонкая бледная кожа. Синие глаза, цвета, хоть и насыщенного, но тем не менее холодного. Короткие волосы были, пусть и не спутаны, но явно не слишком ухожены. Секунду назад он сосредоточенно осматривал бумаги на своем столе, а затем поднял взгляд на меня, оценивающе вглядываясь.

Юность Веньер провел на Кастельоро, третьем из крупнейших островов Содружества. Но его недешевый, пусть и простой костюм совершенно не отражал его корней. Как и я, он происходил из простой семьи, но принцепс Кастельоро заметил его и приблизил к себе, превратив со временем простого клерка в важного советника. Впрочем, я не ощущал особого родства с ним. Люди вроде нас внешне перестают быть простолюдинами очень быстро, но в душе нередко остаются ими навсегда.

– Полагаю, вам не терпится узнать, каким будет ваше следующее задание?

– Да, господин министр.

Моя карьера может показаться постороннему, не погруженному в нашу культуру и политическую жизнь человеку, довольно странной. Действительно, для государств Континента и островов нередка ситуация, при которой дети знатных или значимых персон получают формальные должности, не имеющие особой силы, но при этом считающиеся важными. Однако и я легатом стал не просто так, а после того, что принято называть Салдейским Инцидентом.

– Прекрасно. Вам удалось привлечь мое внимание. Ваша работа среди управляющих факторией Орсеоло на Эрискее, равно как и ваше участие во всем известных событиях прошлого года, помогла нам понять, что вы обладаете в достаточной мере развитыми организаторскими способностями.

Я вздрогнул. Впервые кто-то в открытую заговорил об Инциденте. И впервые я услышал это не просто от кого-то, но от одного из первых лиц Содружества. Им были известны большая часть подробностей Салдейского Инцидента, но они отказывались признавать, что он вообще имел место. Я справился с эмоциями.

– Благодарю вас, министр, для меня это честь.

– Так и должно быть.

Он слегка нахмурился и скользнул взглядом по комнате, а затем вновь сосредоточился на мне.

– Вам поручается ответственное задание, легат. Непосредственно от Двора Пяти. Вы отправитесь в Больдию.

– В Больдию, господин министр?

Я не смог сдержать удивления. Недавно присоединенная к нашему славному государству бывшая провинция королевства Арелии мне была незнакома, однако я слышал, что там все еще нет постоянного наместника. Веньер, тем временем, продолжал.

– Да. Вам предстоит стать там нашим наместником и реализовать наши планы по развитию этой провинции.

Я с трудом скрыл свое удивление. Салдейский Инцидент был, безусловно, нашей победой и победой торгового дома Орсеоло, и после него меня и Джоррана сделали легатами, разумно предположив, что без нашего непосредственного участия не обошлось, но только из-за этого поручать мне столь важное задание?..

Меня это смущало.

– Позвольте узнать, что случилось с предыдущим наместником?

Я спросил из праздного интереса, совершенно не ожидая ответа, который получил.

– Несчастный случай. Боюсь, что он разбился, упав с башни. Но об этом вам расскажет подробнее министр тайн.

Я ощутил некоторое беспокойство и вопросительно посмотрел на Веньера, стараясь не выдавать нервозности. Мне были известны городские байки о мрачной тюрьме под замком Двора Пяти и о загадочном предводителе тайной полиции Содружества.

– Министр тайн?

Веньер явно заметил мое волнение.

– Не беспокойтесь. Он лишь проинструктирует вас. Более подробные инструкции вы получите в бумагах, которые уже должны были доставить в вашу резиденцию. Завтра от пристани отходит корабль – он заберет вас и отправится в Астерию. Вам следует воспользоваться этим шансом.

Я слегка опешил. Неужели назначение нового наместника потребовалось столь срочно?

– Прошу прощения, министр, но так ли это необходимо? У меня еще есть незаконченные дела в Салдее, быть может, я отправлюсь позже?

Он с мгновение смотрел на меня с нескрываемым удивлением, а затем вновь вернул на лицо маску сосредоточенности.

– Нет. Понимаю, что вам это кажется малоприятным и неудобным. Но таково ваше задание, и вы выполните его, пусть даже вам и придется поступиться своими делами.

Я кивнул. Ответ был ожидаемым, но попытаться стоило.

– Благодарю за оказанную мне честь, министр. До свидания.

В моих мыслях все смешалось. Я ожидал чего-то вроде этого назначения, однако остальное меня удивило. Будь смерть бывшего наместника обычным несчастным случаем, мне не пришлось бы идти сейчас в министерство тайн, куда идти у меня не было ни малейшего желания. Слишком много историй я слышал о пыточных отделениях, расположенных под замком. Но выбора в общем-то не было, ведь от этой встречи никак отвертеться нельзя было, почему я и двинулся по направлению к цитадели Двора Пяти, где министр тайн и располагался.

Салдея выстроена по следующему принципу: внешние, не слишком высокие стены окружали город, отделяя от его внутренностей порт и расположившиеся вокруг дома и фермы. Сам порт, расположенный в бухте, также был обнесен стенами, одна из которых отделяла от него город, а другая – прикрывала ведущую на север мимо города дорогу. Это сделано по двум причинам: во-первых, город должен обладать обороной от нападения с моря (а именно такого нападения и следует ждать, ведь других портов, способных принять большой корабль, на острове нет). Во-вторых, соображение было чисто экономическим, ведь, чем больше патрулей расположены в порту и на его окраинах, тем меньше у моряков желания везти контрабанду. Прибывающие корабли осматривались крайне тщательно, прежде чем команде разрешалось разбрестись по городу.

За стенами лежат административные районы, где сотни клерков трудятся над грузовыми манифестами, приказами и торговыми расходами и прочей малоинтересной бюрократией. Законники чаще всего народ весьма унылый, что, впрочем, неудивительно, учитывая, сколько они времени проводят за чтением сухих обезличенных текстов на скучном языке. Их районы перемежаются с жилыми кварталами, где располагаются дома докеров, их самих и прочих людей, не слишком высокого класса общества. Надо, к слову, отметить, что безусловным достоинством и, я бы даже сказал гордостью, Салдеи является тот факт, что в ней нет совсем уж бедных районов. Конечно, есть более или менее благополучные, но вы не найдете мест, где прозябают бедняки, тратя последние копейки на выпивку. Так или иначе, все горожане находятся при деле, пусть, порой, и не слишком законном.

В центре же города на высоком холме располагается внутренний замок, где находится Двор Пяти – высший совет Содружества, где собираются пятеро глав влиятельнейших торговых домов и определяют судьбу государства. И одним из них был мой отец. Некоторые говорят, что Совет Префектов вскоре заберет всю власть, но, поверьте мне, это бред.

У ворот главного замка меня остановили и потребовали ответа, куда я иду и зачем. Представившись легатом, я прошел под сень замковых стен и огляделся. Пусть крепостные стены после открытия пороха уже менее эффективны в качестве защиты, чем раньше, но они все равно выглядят впечатляюще.

Войдя в огромные двери замка, я огляделся. Слуга в черном плаще ожидал меня и, завидев, направился в мою сторону. Я чувствовал себя немного неуютно, зная, куда мы идем. Кабинет министра тайн, как мне сказали, находился в одном из подвальных помещений. Спускаясь вниз, я старался не обращать внимания на подозрительную абсолютную тишину. Она действовала на нервы. Наконец, миновав еще несколько постов стражи, мы достигли цели. Остановившись у простой двери, слуга кивнул мне на нее и, развернувшись, ушел. Я постучал.

В кабинете было довольно темно, и свет исходил лишь от нескольких ламп. Мой собеседник стоял у шкафа со свитками и читал один из них. Заметив мое появление, он обернулся. Я вздрогнул, ведь лицо его закрывала маска. Простая серебряная маска с нейтральным выражением лица и тесьмой по краям, складывавшейся в непонятный узор. Я чувствовал себя неуютно.

– Легат?

Я кивнул. Судя по голосу, ему было где-то около сорока лет. Личность министра тайн не была известна никому, кроме Двора Пяти, а возможно и среди них не всем. По слухам, мой отец знал его с давних пор, еще когда он не был министром. Некоторые даже полагали, что нынешний министр был одним из его гвардейцев, может, даже капитаном стражи. Но это маловероятно, а сам отец никогда не говорит об этом, ведь я не спрашиваю. Принимая маску, ты отказываешься от прошлой жизни в угоду тайной войне. И хоть я знал, что бояться мне нечего, я не мог сдержать дрожь в присутствии человека, что росчерком пера ломает или обрывает чужие жизни.

– Отлично. Вас впечатлил антураж?

– Не слишком.

Я ответил, слегка красуясь. Мне не хотелось показывать ему мое беспокойство. Впрочем, едва ли эта бравада произвела на него впечатление. Пожалуй, человек, прошедший десятки, а то и сотни допросов людей, куда более смелых, чем я, научился отличать показную храбрость от реальной.

– Неужели?

В его голосе послышалась усмешка. Значит, я прав. Ну, я так-то не настолько важная фигура (по крайней мере, пока), чтобы требовалось меня запугивать, так что спишем это на мелкие развлечения, доступные человеку в маске.

– Неважно. Что вы знаете о предыдущих наместниках Астерии?

– О первом мне неизвестно ничего, второй же разбился.

– Первый ушел в отставку по собственному желанию. Принудительную, как нам показалось. А второго, вероятно, убили.

– Убили?

Я переспросил, не сумев скрыть в голосе волнение. Не то чтобы я не сталкивался раньше со смертью – Салдейский Инцидент тому прекрасное подтверждение. Но мне не слишком хотелось оказаться среди тысяч обозленных на нас людей, убивших предыдущего наместника.

– Народный гнев или?..

– Нет, скорее интриги элит. Мы полагаем, что в Астерии затевается заговор среди бывших правящих семей. На это также указывает и то, что многие наши агенты в Больдии перестали выходить на связь.

– Агентов было много?

– Вы же не думаете, что мы захватили Арелию, не подготовившись?

Снова насмешка. Его явно забавляла моя неуверенность. Я чувствовал себя глупо. Этого человека развлекала и моя тревога, и мое удивление. Интересно, он над всеми наместниками так издевается?

Решив сменить тему, я спросил:

– Почему вы тогда не введете войска? Не устроите показную расправу, не вздерните этих зазнавшихся господ на главной площади?

Он несколько секунд молчал, возможно оглядывая меня с сомнением. Затем сказал:

– Странно, что это приходится объяснять будущему наместнику, но пусть. Мы не можем ввести войска и просто перебить всех неугодных, потому что наше формальное владение городом не означает абсолютное. Среди дворян есть те, кто позитивно оценил нашу интервенцию в дела Арелии в прошлом году. Однако большая часть настроена негативно. И они контролируют практически весь город. Они веками наращивали там власть, и пусть главная династия была нами, как вы выражаетесь, вздернута на площади, то остальные никуда не исчезли. Ваша задача – вычислить заговорщиков и истребить. Зачатки мятежа должны быть подавлены. Но, я подчеркиваю: вы должны устроить все максимально формально и в рамках закона. Простому люду должно быть очевидно, что те, кто не согласны с законом Республики должны либо убраться с наших земель, либо следовать ему вопреки своим чувствам.

Я посмотрел на него с изумлением, сдерживая рвущиеся с губ вопросы и возражения. Мой опыт работы – управление небольшой факторией во владении отца. А они хотят послать меня раскрывать тайные замыслы и плести интриги?

Завидев мое выражение лица (видимо, я до сих пор не научился его полностью сдерживать), он поднял руку, требуя тишины.

– Вам может показаться, что эта задача слишком сложна для вас. Вероятно, вас удивляет, что юнцу вроде вас предъявляют ответственность такого масштаба. Но здесь есть политический нюанс: вы, как член торгового дома Орсеоло, правящего в нашей столице, должны показать себя с лучшей стороны. Это укрепит позиции вашего приемного отца, и покажет Совету Префектов, что вы достойны своего положения при Джерроме Орсеоло.

– Почему тогда вы не назначали наместником Джоррана? Он наследник торгового дома, не я.

Этот вопрос, вероятно, был ожидаем, и он вздохнул, явно недовольный моей словоохотливости. Я мысленно прикусил язык, поняв, что пора закончить расспросы.

– Джорран Орсеоло безусловно является прямым наследником принцепса, – язвительно произнес министр, – однако он также имеет пагубную и непрезентабельную любовь к опиуму. Если для посла, в качестве которого мы его обычно используем, это еще допустимо, то для наместника, ведущего публичную жизнь и являющегося примером достойного правителя, это категорически запрещено.

Я хмыкнул, соглашаясь. Вредная привычка Джоррана, если это, конечно, можно так мягко назвать, беспокоила меня уже довольно давно. Боюсь представить, что отец думает об этом. Мой сводный брат пристрастился к этой дряни после Салдейского Инцидента. Признаюсь, даже я позволил себе длительное употребление горячительных напитков, но у меня это отняло несколько недель, а он страдал от собственной распущенности до сих пор. Да, пожалуй, Джорран был не лучшим кандидатом на пост главы провинции. Но, с другой стороны, насколько больше подходил я сам?

– Вы не будете одиноки в ваших начинаниях. Ввиду ваших… родственных связей, в ваше распоряжение будет выделен отряд отряд салдейской гвардии под командованием капитана Луфара. Он будет вашим личным телохранителем и помощником. Ему вы можете доверять целиком и полностью, капитан – проверенный человек. Также в Астерии с вами встретится один из наших агентов. Он купец. Манфольдиец.

Я слегка приподнял брови.

– И как наши союзники относятся к вербовке их граждан? – Как же чертовски неудобно говорить с человеком в маске! Реакцию моего собеседника считать было трудно, но вопрос ему вряд ли понравился.

– Как бы они ни относились, мы делаем то, что должны. Вас не должно заботить это, если мы даем вам соответствующий приказ, – он собирался сказать что-то еще, но я примирительно поднял руки.

– Всего лишь хотел уточнить, господин министр. Вы же понимаете: мне непременно придется вести с ними дипломатические переговоры, – я говорил спокойно, но внутри был зол на себя. Мне пора отрезать свой проклятый язык! Он, однако, явно принял мои объяснения как логичные и кивнул.

– Он скажет в разговоре с вами следующие слова: «Легат – создание многоликое. Будучи инструментом, он – мечта ремесленника, ведь может практически что угодно». Это будет паролем и знаком, что вам нужно переговорить в более приватной обстановке, – я слегка удивился формулировке, но на этот раз сдержал себя.

– Понял вас, господин министр, – ответил я быстро и четко.

Министр еще несколько секунд молча смотрел на меня, затем медленно и спокойно:

– Не отклоняйтесь от наших приказов, легат Галбайо. Вас могут огорчить последствия.

Я поклонился, и, стараясь не показывать свою радость от окончания беседы и не слишком быстро уходить, покинул кабинет.


2

Выйдя на улицу, я вздохнул с облегчением. Перед отъездом следовало сделать пару вещей. Пусть у меня и не было по-настоящему серьезных дел в столице, было бы хорошим тоном предупредить о своем скором отъезде тех немногих, кого я мог считать своими приятелями. Хорошенько подумав, я решил, что следует направиться в библиотеку. И не просто библиотеку, а библиотеку нашего торгового дома! Ее основал Стефан Айец, брат Эрискейца, принцепса одноименного острова. Будучи в хороших отношениях с моим отцом, Стефан смог уговорить его спонсировать библиотеку. Она, в сущности, была даже не библиотекой, а скорее постоянной выставкой легендарных путешествий Айеца по миру.

Прогуливаясь по Салдее, я в очередной раз заметил, как прекрасен этот город. И дело даже не в приятной глазу архитектуре или в зеленых насаждениях, размещенных по всем бульварам. Нет, Салдея – живой город, внутри которого бьется сердце, у которого есть душа. На его улицах тесно от карет, повозок, всадников, а на площадях вечно что-то происходит. Рынки ломятся от товаров, и нет ни одной пустующей улицы. Даже в довольно маргинальных районах Салдеи все выглядит вполне пристойно. Воистину, мой дом – процветающая жемчужина нашей торговой империи. И я не променяю его ни на что.

За такими праведными и полными искреннего патриотизма размышлениями я постепенно добрался до пункта своего назначения. Не единственная, но одна из самых крупных библиотек Содружества предстала перед моим взором. Войдя сквозь дубовые двери, я остановился, оглядывая милое глазу убранство.

На звук обернулся от одного из столов и, завидев меня, встал Стефан Айец. Старик, ему было где-то около шестидесяти, с искренней радостью подошел ко мне и пожал мою руку на удивление сильно. Воистину, внешность обманчива. Его не слишком длинные седые волосы, внезапно нетронутые лысиной, расшевелил ветер.

– Мастер Лангоберт! Как славно, что вы зашли! Я давно вас не видел, друг мой.

Стефан интересный человек. Старший брат нынешнего принцепса Эрискеи, третьего по размеру острова Содружества, он должен был унаследовать правление торговым домом Монегарио. Но судьба уготовила ему другой путь. Впрочем, как раз именно про такого человека, как Стефан, пожалуй, и можно было сказать, что вершит он свою судьбу сам. По причинам, известным только ему одному, он договорился со своим младшим братом, что за треть всех богатств дома Монегарио честь быть новым префектом дома перейдет от него к Эрискейцу, а сам Стефан отправился странствовать по миру. О его приключениях ходили, если не легенды, то хотя бы всевозможные слухи. Где он только не успел побывать за долгие тридцать (а, может, даже сорок) лет своих странствий! Он Серебряных Башен Империи до ледяных просторов Логрейна. От прохладных степей северного Трестера до обжигающих песков Серевии. Он видел все, что может предложить мир, и все испытал. Открыл немало новых земель и островов, и даже ходили слухи, что он переплыл великий Океан и достиг там таких просторов, что сам Континент поразился бы. Конечно, во всех этих байках было значительно больше вымысла, чем правды. Действительно, он странствовал долго, нашел много всего интересного и познакомился, наверное, с каждым монаршим родом этого мира. А потому дети, а порой и взрослые, часто приходили к нему по вечерам послушать рассказы о далеких морях, куда заплывают лишь самые отчаянные мореплаватели, и могучих странах, что ему встретились.

Сам я познакомился с ним, когда мне было десять лет. Привлеченный славой моего отца-мецената, он пришел в нашу резиденцию с предложением основать в Салдее великую библиотеку, что будет принадлежать нашему роду и станет памятником нашей прозорливости. Интересно, кстати, почему он не открыл не столь большую, но зато свою собственную библиотеку, на свои средства. Тем не менее, моему отцу идея эта понравилась. Джерром Орсеоло не скупился, скупая материалы и землю под это начинание. Стефан почти наполнил эту библиотеку многими своими безделицами, равно как и книгами, но большая часть всего досталась этому храму знаний из особых экспедиций, в которые Стефан порой отправлялся. Часто это были этакие рейды за книгами и предметами культуры других жителей Континента. Возвращался он из них порой с книгами, а порой и со статуями, посудой или особо искусной мебелью.

Я часто приходил сюда, будучи еще ребенком, да и когда уже подрос, и Стефан учил меня разным премудростям. Когда я стал уже более-менее сознательным подростком, он начал рассказывать мне историю Содружества. Я с восхищением слушал о великом герцоге Салдейском, что объединил острова, и о трудностях, с которыми ему пришлось столкнуться. Мой естественный патриотизм был раздут рассказами Стефана, словно пламя – мехами в кузне. Отец же был не против такого развлечения. В одном из тех редких случаев, когда мне удалось поговорить с ним откровенно, Джерром Орсеоло сказал: «Стефан – необычный человек. Он воплощает в себе наш одновременно и главный порок, и великую силу. Его любопытство толкнуло его смело идти туда, где еще не проходил иной мореплаватель. Как знать, быть может, и я бы однажды последовал его примеру…» Так говорил мой отец. Я знаю, хоть он мне никогда этого и не скажет, что бремя власти давит на него. И не удивлюсь, если в лучших снах он видит, как бросает всю эту полную интриг возню с префектами, принцепсами и легатами, и отправляется в невероятное путешествие по землям Континента – и дальше.

Примерно об этом я и думал, молча разглядывая Стефана, пока он, наконец, не вывел меня из своеобразного транса, подняв брови. Я улыбнулся.

– Рад тебя видеть, Стефан! Как библиотека?

– Мало что изменилось с вашего последнего прихода, господин.

Моя улыбка стала чуть шире.

– Ты же помнишь, что можешь называть меня по имени? – слегка пожурил я его. – Я простолюдин, а ты – сын благородного торгового дома. Кажется, ты что-то путаешь.

Стефан развел руки в жесте скромности.

– Мастер Лангоберт, я обращаюсь к вам так не из-за титулов, но из-за уважения. Не пытайтесь отнять у старика его способ выразить симпатию.

Я покачал головой.

– Прости, друг мой. Мне пора уже привыкать к таким обращениям, учитывая последние события. У меня для тебя новости.

С моего лица сошла улыбка, когда я произнес эти слова.

– Меня отсылают.

Он внимательно посмотрел на меня.

– Я думал, господин, что вы в этаком траурном почете после… Инцидента.

– Да, ссылка вовсе не позорная. Меня назначают наместником Больдии.

Он ахнул, а затем рассмеялся.

– Боги, сударь, вы меня веселите, а ведь я и задохнуться могу от смеха, – он перевел дыхание, но затем его вновь согнул хохот. Я приподнял бровь.

– Господин Айец. Вы слишком непочтительны с наместником провинции Торгового Содружества.

Он хмыкнул и примирительно поклонился.

– Прошу прощения, ваша милость. Просто забавно – вам достается приз, за который боролся каждый префект и чиновник Содружества, а вы досадуете и называете это ссылкой.

– Ты же знаешь, что я думаю об этом, Стефан.

Он только улыбнулся.

– Простите, господин. Но ваша неприязнь к титулу – это именно то, чего люди ждут от сына Джеррома Орсеоло. Мой смех – лишь способ проявить радость, что вы оправдываете наши ожидания.

– Ну хватит, друг мой, ты вгоняешь меня в краску.

Я против воли засмеялся. Действительно, мой отец был известен своим спокойным отношением к доставшимся ему титулам. Смиренное отношение к власти было его значительным достоинством. Полагаю, мне стоит лишь надеяться, что однажды, коль скоро мне случится обладать такой же властью, я смогу сохранить рассудок, и не буду ей опьянен. Впрочем, вероятно, скоро мою устойчивость к пьянящему чувству обладания жизнями других людей мы сможем проверить.

– В общем, Стефан, я отправляюсь уже завтра утром.

Он разочарованно взглянул на меня.

– Это печально, господин, но с другой стороны – задумайтесь! Вы отправитесь в новую провинцию, где еще ничего не выстроено. Вы сможете заняться тамошним обществом и выкроить из него то, что посчитаете нужным.

Я с легким сомнением посмотрел на него.

– Ты же понимаешь, что я не первый, кто будет там властвовать.

Он покачал головой.

– Война завершилась около года назад. Да, конечно, вы не займетесь самыми первыми изменениями в некогда арелийском обществе, но! – он с важностью поднял палец. – Если разрушенную стену отстроили не вы, это не значит, что вам не осталось работы. Может, у вас и выйдет выковать из монархического общество новое, подобное нашему.

– Пожалуй, что так, – ответил я, проникаясь верой к его словам и ободряясь. – Что же, пожелай мне удачи! Меня ждет борьба с этими эстрая…

Я решил употребить слово из диалекта Содружества, который, впрочем, обычно не используется людьми высшего сословия. Но мне показалось уместным такое употребление, ведь язык далеко не последнее, что отличает нас от прочих стран. Эстрая – слово, которым мы обозначаем чужаков. Я никогда не слышал, чтобы отец употреблял его в наших беседах о народах Континента. Более того, мне казалось, что он не любит такое обозначение. Как-то раз, когда я с детской искренностью заявил ему, что наш образ жизни превосходит тот, что ведут эстрая под гнетом своих патри, он сказал мне: «Лангоберт, запомни: мы – торговцы. Мы живем морем и делом, что кормит нас. Да, мы отличаемся от тех, кто живет на Континенте. Мы свободны. Однако настоящий торговец должен понимать, что человек, отличающийся от него идеями, необязательно плох. Впредь, говоря об иноземцах, не забывай этого».

Тогда я послушал Джеррома Орсеоло, но с тех пор прошло много лет. И я ни раз возвращался к этим словам. Конечно, многие эстрая были совсем не плохи. Я, учитывая мое положение, часто общался с посланниками иных земель. Когда подрос, для меня обычным делом стали прогулки по порту, болтовня в тавернах с моряками далеких земель. Жители Гевелглада, Логрейна, Манфольдии и Нимрада – все они посещали наши гавани и отдыхали в наших питейных. Действительно, эти люди понимали нас. Нередко с завистью они говорили о нашем свободном образе жизни, о том, что каждый достойный торговец может основать свой торговый дом или гильдию и, быть может, однажды стать префектом, а в исключительных случаях даже принцепсом. Но тем не менее все они, пусть и восхищались нашей страной, с удовольствием рассказывали о своих родных краях. О вельможах и правителях. Патри. Я не понимал этого тогда – не пойму и сейчас.

Мы немного помолчали, а затем Стефан сказал:

– Что же, господин Лангоберт. Я собирался подарить вам это на грядущий праздник, но, коль скоро вы уезжаете и проведете его вдали от Салдеи, придется сделать все сейчас.

Я заинтересованно посмотрел на него.

– Теряюсь в догадках, Стефан.

Он хитро улыбнулся и прошел в другую комнату. Я услышал, как старик поднимается по лестнице. Через несколько минут он, сияя, вернулся. В руках у него был какой-то сверток.

– Простите, что не подготовил подходящего футляра. Впрочем, вещь сделана настолько достойно, что ее сопровождение не так важно.

Он протянул мне предмет. Я бережно развернул его и пораженно выдохнул. Это был красивый, серебряный пистолет. Рукоять из вишневого дерева, судя по цвету, а на боку была выгравирована неизвестная мне эмблема. Он был сравнительно легкий, но смертоносности ему это не убавляло. Стоил такой образец оружейного искусства явно немало.

– Стефан, это… – я запнулся, не зная, что сказать. Старик улыбался. – Откуда он у тебя?

– Добыл в своих странствиях. Этот был мной получен в подарок от короля Трестера. Эмблема на правой части – это их герб. Мы с ним расставались в хороших отношениях.

– Но ведь это очень дорогой подарок! – я удивленно посмотрел на него. Айец пожал плечами.

– Когда стареешь, вещи становятся тебе дороги скорее как память. Мне будет приятно, если этот пистолет сможет защитить вас, как когда-то меня. И, уж поверьте, я едва ли обеднею: довольствие от принцепса Орсеоло меня вполне устраивает, – он помолчал немного, затем хмыкнул и развел руки. Я покачал головой.

– Этот подарок великолепен, друг мой. Большое спасибо, – я встал, чтобы пожать ему руку. Он слегка насмешливо посмотрел на меня.

– Посмотрел бы ты, мой мальчик, на все, что у меня осталось от моих странствий. Даже ты, пожалуй, видел не все…

Уходить просто вот так, а особенно после такого подарка, было, пожалуй, невежливо, поэтому я решил посидеть еще немного со старым путешественником. Мы болтали ни о чем, а затем Стефан принес мне еще и пояс для оружия с сумкой странной формы на боку, объяснив, что в Трестере такие используют, чтобы держать в ней пистолет, и называют кобурой. Он помог мне надеть его, и я вставил пистолет на место. Смотрелось весьма впечатляюще, а с плащом и дорожным одеянием я, наверное, вообще буду неотразим. Во всех смыслах. Стефан улыбнулся и сказал:

– Несмотря на то, что мне приятна ваша компания, господин, вам явно нужно еще много всего сделать.

– Как ни печально это, но ты прав, дорогой друг, – я кивнул старику и неловко повел плечами. Расставаться всегда было немного странно.

– Идите, мастер Лангоберт, и помните: вы теперь должны быть примером истинного торговца Содружества. Уверен, вы не подведете никого из нас, – он помолчал немного, затем еще раз хмыкнул и вновь пожал мне руку. Я поклонился ему и вышел из библиотеки. Поразмыслив, я отправился в таверну, где обычно проводил свое время один мой приятель. Не то чтобы это было обязательно, но мне хотелось, чтобы он знал, что я уезжаю. Да и выпивка помогла бы мне расслабиться после напряжения, испытанного у министров. За размышлениями о своих делах я постепенно добрался до нужного места – таверны “Монеты”. Внутри было не так много людей. В это время дня все, кроме пьянчуг, работают. Или кроме таких бездельников как я.

Парень у стойки отсалютовал мне кружкой. Я подошел к нему.

– Привет, Лангоберт. Нечасто тебя можно увидеть здесь в это время дня. Решил составить мне компанию? – Высокий, черноволосый и в сравнительно дорогом костюме (по крайней мере, для этих мест) Себастиан Герарди весело подмигнул мне.

– Привет, Себастиан. Да, подумал, что было бы неплохо пропустить кружечку перед отплытием, – сказал я, подходя к стойке.

Меня встретил довольной улыбкой трактирщик, Лукас Одди. Толстый (что, видимо, было издержкой профессии), но тем не менее крепкий мужчина, он владел этим заведением уже очень давно. Возможно, это было семейным делом? Я кивнул ему, и тот налил мне манфольдийского сидра. Мой частый выбор, и именно его наличие было главной причиной моего постоянного посещения этого места. Конечно, мне нетрудно было попросить нашу экономку заказать пару бочонков прямо в резиденцию дома Орсеоло, но разве нет в посещении таверн какого-то особого оттенка, приятно дополняющего алкоголь?

– Отплытием? И куда же ты собрался, парень? – Лукас знал меня уже давно и был в курсе, что я, будучи лишь усыновленным, не слишком большое значение уделял формальностям и этикету. Мне ничего не стоило болтать на равных с простым людом. В конце концов, я лишь сын гвардейца. Достойное происхождение, но не более. Потому я не обратил внимания на фамильярность трактирщика. Ухмыльнувшись, я, поклонившись, громко сказал:

– Меня, господа, назначили наместником Больдии!

Впечатление это, однако, произвело лишь на пьяницу в дальнем уголке таверны, который с хрипом отсалютовал мне кружкой, расплескав половину содержимого. Себастиан оглянулся на него, приподнял брови, но не более. Действительно, учитывая, в каком состоянии я иногда вытаскивал его отсюда, ему не стоило ханжествовать.

– Хорошая шутка, Лан, а теперь серьезно. Куда ты собрался? – заметив, как я хитро прищурился, он непонимающе посмотрел на меня.

– Это, дорогой Себастиан, не шутка, – я встал в величественную позу, глядя куда-то вдаль, словно лидер, готовящийся к походу. – Легат Галбайо отныне не просто легат, но и наместник Пяти на землях Больдии.

Теперь Себастиан пораженно глядел на меня, пытаясь вникнуть в смысл моих слов.

– Поздравляю, наверное… – он неуверенно посмотрел на Лукаса. Тот быстро плеснул себе выпивки, видимо, посчитав это достойным поводом, и поднял кружку.

– Это начало блистательного пути, не иначе. Выпьем за это?

Одди стукнул свой кружкой о мою, Себастиан последовал его примеру. Приложившись к своему сосуду, он жадно выхлебал сразу половину. Я же сделал несколько глотков и поставил выпивку на стойку.

– И когда же ты уплываешь? – Себастиан все еще удивленно смотрел на меня.

– Завтра ранним утром.

– И ты решил нас проведать перед отъездом? Отменно, сударь!  – Лукас плеснул себе еще эля, на этот раз не выпивая его разом.

– Да, подумал, что надо повидаться с друзьями перед отплытием.

Себастиан хмыкнул. Вообще-то он наследник одного из меньших торговых домов, семьи Герарди. Но на расчетливого торговца он не слишком похож. Себастиан был веселым гулякой, предпочитающим вино и женщин всем прочим занятиям этой жизни. Его матушка, префект Гертруда Герарди, была женщиной, по рассказам, весьма умной, но сыну она позволяла делать сравнительно что угодно, и, воистину, дела торгового дома Герарди придут в упадок, стоит ему стать у руля, ведь все богатство он пропьет. За разговорами мы и провели какое-то время. Я старался пить не слишком много, но все же слегка захмелел, хотя так, пожалуй, нельзя было сказать, ведь мой сидр гнался из яблок, а не хмеля. Себастиан вернулся в свое обычное состояние, шутил и смеялся. Таверна постепенно наполнялась. Помимо постоянных посетителей, появились какие-то моряки, судя по выговору, прибывшие из Серевии. Тамошние жители отличались смуглой кожей и тягучей речью с большим количеством архаизмов. Что неудивительно, ведь Серевийский Султанат был давним вассалом главного архаизма Континента – Империи. Когда я позволяю себе слегка пойти вразнос и напиться, от меня можно добиться рассуждений о глупости эстрая и неприемлемости монархий. Себастиан обычно, заслышав это, закатывает глаза и переводит тему. Действительно, он не слишком любит болтать о чем-то важном. Возможно, по этой причине мы не были по-настоящему близкими друзьями. В таверну зашли девушки из находящегося недалеко борделя. Я окинул их взглядом, в котором, впрочем, не было особого интереса: женщины из публичных домов не вызывали у меня желания. Я вообще был довольно скуп на романтическое внимание к прекрасному полу. Девушки из торговых домов были в массе своей довольно высокомерны и скучны и мало внимания уделяли приблудному сынку Джеррома Орсеоло. Куда с большим интересам они смотрели на его настоящего сына – Джоррана. Еще год назад, до Инцидента, он с большим удовольствием ходил на все светские мероприятия, стараясь получить хоть немного женского внимания. Но тогда наш отец еще не был принцепсом, а потому Джорран был сыном лишь одного из префектов, пусть и богатого. Теперь же, когда дочери прочих префектов весьма заинтересованы в охмурении моего дорогого братца, сам он редко появлялся на публичных мероприятиях. Бедняга так углубился в собственные мысли и скорбь, что весь внешний мир проходил мимо него. В перерывах между запоями он пытался углубиться в работу торгового дома, но его порывы трудолюбия были спонтанны и не слишком продолжительны, а потому казначеи и счетоводы были не слишком заинтересованы в его помощи. Мне было искренне жаль брата, но я не знал, как ему помочь. То, что мы сделали тогда, было ужасно, но я смог это пережить. Пусть и с трудом. А Джорран… Он бы не принял мою помощь, даже если бы я предложил.

Две девицы подошли к Себастиану и положили руки на его плечи. Одна из них призывно мне улыбнулась.

– Себ, ты сегодня какой-то мрачный… Не хочешь развлечься? – девушка помладше, лет двадцати, погладила его по шее. Я смотрел на это с легкой усмешкой.

– Нет, дорогая, я сегодня провожаю друга, – Себастиан поднял кружку и отсалютовал мне ей, уже в который раз за этот вечер.

– О, и куда же этот друг уходит?.. – девушка уже совсем беспардонно липла к Себастиану, и тому пришлось ее слегка оттолкнуть.

– О, Делия, он стал наместником заморских земель! – улыбка сползла с моего лица, словно обмякшее тело – по стене. Я посмотрел на Себастиана, но тот опечаленно глядел на дно своей кружки и явно желал восполнить ее содержимое. Вторая девушка с интересом взглянула на меня.

– А кто же ты, собственно, такой, дорогуша? – золотые волосы, миловидное лицо. Пожалуй, не будь она куртизанкой, девушка могла бы меня заинтересовать, но имеем что имеем.

– Неважно, подруга. Себастиан, я, пожалуй, пойду, – поднялся я, решив, что свой дружеский долг перед ним исполнил сполна.

Тот разочарованно поднялся вслед за мной, пошатнулся и снова сел.

– Пожалуй, мне хватит, – пробормотал Себастиан и поставил кружку на стойку. Затем взглянул на свою подружку так, словно впервые ее увидел, и на его красивое лицо скользнула белозубая улыбка. – Ах, Лангоберт… Коль скоро ты решил меня бросить, совершенно предательски, между прочим, я просто вынужден скрасить этим милым дамам вечер.

Я кивнул и хлопнул Себастиана по плечу.

– Прощай, дорогой друг. Постарайся не пропить свои последние деньги. Лукас! – я крикнул трактирщику, собираясь заплатить, но Герарди махнул рукой.

– Иди, я заплачу за твою бурду.

Хмыкнув, я поблагодарил его и вышел из таверны. Пусть я и успел слегка захмелеть, в легких сумерках я ориентировался совершенно прекрасно. Вечер был приятным. И собирался оставаться таким, пока на мое плечо не легка чья-то рука. Пожатие плеча было мягким, но настойчивым. Моя рука скользнула к поясу, но я остановил себя, поскольку, во-первых, это было неуместно, а, во-вторых, у меня просто-напросто не было боеприпасов для моего нового приобретения. Спрятав руку за спину, я отвернулся и выпрямился, глядя на остановившую меня девушку. Это была одна из подруг Себастиана. Она улыбнулась мне. Я сощурился. Настойчивость – редкое качество для куртизанок, свидетельствующее, обычно, о неопытности.

– Боюсь, нам нечего делать вместе, дорогая, – сказал я, нахмурившись для большего эффекта.

– О, я так не думаю, – она склонилась ко мне поближе. Ее рука скользнула к моему боку. Я отстранился и покачал головой.

– Нет, подруга, я ухожу. Развлеки Себастиана, если ищешь себе цель побогаче: у него всегда найдется для вас минутка, – я это сказал легко, но искренняя обида в ее глазах меня удивила. Неужели она считала, что я так легко ей дамся? Разочарованно фыркнув, она развернулась и пошла по улице в сторону того места, где был бордель. Я хмыкнул, пожал плечами и пошел в другую сторону. Было еще одно место, куда мне хотелось зайти перед отъездом.

Салдея вечером прекрасна. Улицы немного освобождались, а потому можно было насладиться пространством, которого, порой, недоставало днем. Многие улицы, находящиеся близко к замку Двора, были засажены небольшими аккуратно подстриженными деревцами. Я находился недалеко от порта, но за внешними стенами. Здесь все еще было в достатке моряков, но больше присутствовало горожан. Патрулирующие стражники создавали ощущение безопасности для тех, кто не нарушал законов города. Их было слишком мало, чтобы ощутить давящую силу власти, и достаточно много, чтобы по ночам никто не решался на открытые преступления.

Я вышел на одну из центральных улиц. Здесь обычно собиралась молодежь из сливок салдейского общества. Я сам себя к таким не причислял, хотя по мнению большинства безусловно к ним относился. Целью моего похода был клуб, в котором я иногда появлялся. Светские игры были мне не слишком интересны, но мне нравилось порой забавляться с этими напыщенными детишками купцов, что возомнили себя аристократией Содружества. Это заставляло меня помнить, что сам я должен быть образцом добродетели, ведь я – сын принцепса Салдеи. Миновав стражников, что стояли у клуба, я вошел. Богатство и общее убранство клуба, состоящего из нескольких довольно широких комнат с диванами и креслами, наталкивало на мысли об излишне вычурных дворцах иноземцев. Количество людей, присутствовавших внутри, однако, не позволяло назвать пространство тесным. Я увидел знакомую мне девушку и прошел к ней. Подошедший слуга хотел было спросить меня, чего я желаю, но мой жест отослал его.

Заметив мое появление, девушка оживилась.

– Ах, Лангоберт, здесь так скучно!

– Боюсь, это свойственно подобным местам, Тереза.

Она качнула головой, рискуя лишиться замысловатой конструкции, являвшейся ее прической. Ее голубые глаза вперились в меня, явно собираясь выяснить, зачем я тут объявился. Тереза Имер была куртизанкой, самой настоящей и весьма успешной. Познакомились мы здесь, в клубе. Она происходила из простой семьи, и мы тогда вместе отлично проводили время (насколько это вообще возможно, когда знаешь, что твоя подруга с тобой из-за денег), но она довольно быстро променяла меня на главу одного из меньших торговых домов. Тот был довольно стар, но крайне любвеобилен. Тереза же обуздала поток старческой похоти, и пожилой префект женился на ней. Не знаю, насколько он был наивен, но Тереза довольно быстро вошла в клуб как полноценный член, а не часть антуража. Я не был на нее зол за предательство, ведь столь честных отношений, как с куртизанкой, многие люди не могут достичь никогда. Ее жизненный путь меня забавлял, и, когда мой отец стал принцепсом, я не был против ее частой болтовни со мной в клубе. Было бы довольно глупо, если бы я мелочно обижался на нее за то, что когда-то она предпочла мне богатого купца.

Терезу же такое наше расставание точно ничуть не смущало, и она продолжала общаться со мной как ни в чем не бывало.

– Что ты здесь делаешь в это время? Ты не большой фанат аристократических сборищ, но все же пришел?

Я расхохотался. На меня оглянулись несколько богатеньких девиц с таким презрительным выражением лица, что я, встретившись с ними взглядом, только сильнее засмеялся. Наконец, одолев веселье, я воскликнул:

– О звезды, Тереза, милая, неужели ты спелась с арелийцем и переняла от него его нравы? Здесь не собираются аристократы, тебе ли не знать?

Она оскорбленно вздернула нос, но это было притворство. В моем издевательстве не было зла, и она это знала. На самом деле, я единственный, в отличие от всех остальных посетителей клуба, не занимался обсуждением ее персоны и особенности ее отношений с престарелым торговцем. Ну и, пожалуй, еще Себастиан, мой ненаглядный любитель куртизанок и эля. Хотя он и приходил сюда от силы раз или два, так что его можно и не считать.

– И все же, Лан, почему ты здесь? – она использовала короткую версию моего имени, рассчитывая расположить меня к себе, но я не поддался. Вместо этого я, как бы невзначай откинул волосы со лба и ответил:

– Коротаю мой последний день в Салдее.

– Твой последний день? Не смеши меня. А даже если бы и так, то ты вряд ли бы выбрал это место для прощания с любимым городом, – она с сомнением посмотрела на меня.

Я подумал, что в ее словах есть некоторый смысл.

– И все же это так. Ты зря рассталась со мной, дорогая, ведь я отныне наместник Больдии, – прозвучало глупо. Но я не смог сдержать довольно детского желания показать ей, что она упустила.

На нее это произвело меньше впечатления, чем я ожидал.

– Наместник Больдии? Той маленькой провинции в Арелии?

– Она, Тереза, по размерам сравнима с Салдейским островом и является одним из важнейших портов на западной части Срединных Королевств, но опустим эти безусловно маловажные факты.

– Ну ладно, ладно, – Имер примирительно мотнула в мою сторону бокалом, глаза ее на мгновение потеряли ясность. Было заметно, что выпила она уже немало. – Так ты собрался туда уезжать? Досадно. Мне теперь даже поговорить будет не с кем здесь, среди этих проклятых фесса!

Последнее слово она сказала достаточно громко, и на нее оглянулись несколько молодых пар. Тереза, будучи обычной мещанкой, довольно часто вплетала в речь слова нашего диалекта, поэтому я не удивился. Меня скорее позабавило, как она оскорбила этих надменных глупцов. Я аккуратно забрал у нее бокал и отхлебнул сам. Она подняла брови, но ничего не сказала.

– Эти «фесса», любовь моя, являются именно тем обществом, частью которого ты так желала быть, – мягко сказал я. Она отмахнулась.

– Я не хотела быть их частью. Я лишь желала хоть капли уважения, которого была лишена всю свою никчемную жизнь, – последнее было произнесено со значительной долей горечи.

– Может, и так, – ответил я, пожав плечами. – Но ты определенно выбрала не лучший способ получить его.

– Всем с чего-то нужно начинать, – сказала она, неопределенно махнув рукой. – Эти напыщенные индюки даже не знают, какого жить за пределами их светлого мира, кве но?

Я напрягся. О чем это она говорит?

– Их светлый мир?

– Салдея хороша для тех, у кого есть деньги. А если ты рождаешься в семье пьяницы, что бьет твою мать, и таких, как ты, у них добрый пяток, то тебе уже мало на что можно надеяться, – она фыркнула, но за этими словами стояло нечто большее, чем обычный яд.

– Нет, ты какие-то глупости говоришь, – ответил я с уверенностью, которую всегда ощущал в спорах. – Салдейская культура…

– О, благие силы, не начинай, – Тереза раздраженно мотнула головой, и ее прическа окончательно рассыпалась. – Не хочу ничего слышать про великую Салдею, мне и раньше этого вполне хватало.

Я хмыкнул, скрывая разочарование. Неприятно, когда тебя вот так осаждают.

– Так ты завтра уезжаешь? Утром? – неожиданно спросила она.

– Да, рано.

– Хм…

Она задумчиво осмотрела меня, задержала взгляд на кобуре с пистолетом. Затем склонилась ко мне и взяла за руку.

– Мы могли бы развлечься сегодня. Прощальный подарок, сай? – Тереза смотрела мне прямо в глаза. Я несколько опешил.

– Дорогая, если ты не помнишь, у тебя есть муж.

– Ах, ну что ты в самом деле, – она отмахнулась от этой идеи как от назойливой мухи.

Я задумался. С одной стороны, у меня уже давно не было женщины, и даже я не мог отрицать, что физической близости недоставало. С другой же… Начинать карьеру с политического скандала, связанного с женой одного из префектов, было не слишком умно.

– Может, хотя бы поцелуй для одинокой девушки? Мой муж далеко, на Эрискее, а мне так одиноко, – она приблизилась уже совсем сильно. Я ощущал тепло ее дыхания на своем лице.

О чем я вообще думаю?! Я резко отодвинулся и встал.

– Тереза, не стоит переступать границы. Веди себя прилично, – я не имел права овладевать этой женщиной, и уж точно не мог позволить себе нанести пятно на чистую репутацию отца. Тереза разочарованно взяла свой бокал и погоняла туда-сюда вино в нем.

– Знаешь, Лангоберт, ты такой унылый! – она это сказала с явным раздражением. – А ведь могло бы быть так весело…

Я огляделся. Наше странное сближение с Терезой было безусловно замечено всеми, но никто никак не реагировал. Я одернул одежду и повернулся к выходу.

– Доброй ночи, Тереза.


3

Выйдя на улицу, я быстро остановил проезжающую карету и, перекинувшись парой слов с кучером, приказал ему отвезти меня домой. Давно пора. Уже полностью стемнело.

Перебирая в голове события прошедшего дня, я раздумывал о том, как все прошло. Опасное для моей репутации сближение с Терезой меня мало беспокоило. В конце концов, финал играл в мою пользу. А даже если и нет – измены не являются чем-то по-настоящему необычным в светской жизни Содружества, что, впрочем, не означает, что их не порицают. Мысли мои вернулись к Стефану Айецу. Старик объездил половину мира, если не весь, и в немалой степени благодаря нему Содружество современности было в хороших торговых отношениях с большинством стран. Больдия, которой мне предстоит управлять, граничит напрямую с Серевией и Манфольдией, а также находится недалеко от манфольдийской границы с Ландрией. Смогу ли я быть достойным примером добродетели Содружества? Меня беспокоил этот вопрос, ведь, если народ Больдии не будет уважать меня, то на почтение к закону можно вообще не рассчитывать.

Карета подъехала к границе нашей усадьбы, и я, с удовольствием разминая затекшие мышцы, покинул ее. Заплатив кучеру и кивнув гвардейцам в наших цветах, я пошел в направлении дома. С удовольствием бы посидел в саду, но нужно собирать вещи. Хотя, конечно, «собирать» – это слишком сильное слово. Скорее возглавить армию слуг и направить их труд в нужное русло. Высокомерно? Пожалуй. Но реалистично. Я вошел в усадьбу, и ко мне тут же подбежал слуга.

– Милорд, господа ожидают вас в трапезной, – сказал он, склонив голову. Я в ответ просто кивнул. Даже не испытал особого раздражения от такого обращения. Неужели привыкаю? Или, быть может, теперь подобное мне кажется оправданным, ведь я лицо, наделенное практически высшей властью – по крайней мере, в Больдии. Я прошел в трапезную, где обнаружил сидящего за одним из круглых столов отца. Напротив него занял место прикрывший глаза Джорран. Я радостно улыбнулся им.

– Привет тебе, отец!

– Лангоберт, – в его мягком, тягучем голосе слышалась теплота. Отец был уже довольно стар, ведь ему шла середина шестого десятка. Впечатляющий возраст для крестьянина и обычный для человека, имевшего доступ к лучшим еде и врачам во всем Содружестве. Джорран, открывший-таки глаза, поприветствовал меня кивком.

– Рад тебя видеть, – я не кривил душой. Джерром Орсеоло был принцепсом Содружества, я бы даже сказал, Первым из Пяти, ведь правил он именно Салдеей. Если шел разговор о вещах, связанных с дипломатией и отношениями с другими странами, решающее мнение имел именно он. Принцепс Кастельоро Гримар занимался армией, принцепс Эрискеи Монегарио – экономикой. Принцепсы Гальды и Асконы были знакомы с провизией и наукой. Это было довольно давней традицией и не слишком часто менялось.

– И я рад, – ответил Джерром. – Присаживайся. Подавайте нам ужин.

Уже через минуту перед нами стоял поднос с выпеченным утром хлебом, и тарелки с тушеной говядиной. Этот рецепт был нашим, можно сказать, семейным. Разумеется, это не потому, что его придумал отец. Просто уже долгие годы в праздничные дни нам часто подавали тушеную говядину в кисло-сладком соусе с черносливом. В качестве гарнира шла картошка, пропитанная запахом специй. Я отрезал себе кусок мяса. Невероятно мягкое. Все-таки наша кухарка воистину гениальна. К нему полагалось сухое красное вино, выдержанное в бочке из нимрадского дуба. Честно, порой я разрываюсь между любовью к вину и к сидру, но, как сказал мне как-то Себастиан: «Разве нельзя любить и твою яблочную дрянь, и нормальные напитки?»

Я посмотрел на отца. Я любил его больше, чем кого бы то ни было в этой жизни. Он дал мне все. Он приютил меня, не дав стать сиротой, и ввел меня в свою семью. До сих пор причина этого поступка оставалась для меня загадкой. Отец мягко улыбнулся мне.

– Ну, расскажи нам, где ты сегодня был.

И я медленно начал рассказывать о походе к Стефану. Достав пистолет, я показал его сначала отцу, потом брату.

– Отличная работа, – сощурившись, говорил Джерром Орсеоло. – И он не слишком износился, хотя ему уже много лет, не правда ли?

Я кивнул.

– Стефан говорил, что ему подарил этот пистолет король Трестера, – при этих словах отец засмеялся.

– Ах, давняя история. Отец нынешнего короля, Гельмут Фицвергеест, попал в засаду, прогуливаясь на своем корабле. Пираты, их между Трестером и Логрейном полно, так как в тех водах пролегают несколько торговых путей. В общем, Стефан со своей командой проплывал мимо, и заметил их. Глупцы думали, что смогут продать задорого короля, но Айец нарушил их планы. Он рассказывал мне эту историю довольно давно, странно, что ты ее не знаешь.

– Вижу герб их семьи, – сказал Джорран. – Вероятно, делалось под индивидуальный заказ? Дорогая вещь. Поразительно, что Стефан отдал ее тебе.

– Что же, пистолет – это прекрасно, он тебе может пригодиться в будущем, – произнес отец, – лишней защита не будет. Но ты, кажется, позабыл рассказать о чем-то куда более важном, чем подарок.

Я набрал в легкие воздух и шумно выдохнул.

– Министр Веньер назначил меня наместником Больдии, – Джорран при этих словах удивленно посмотрел на меня. Отец же просто улыбался. Он не мог не знать об этом заранее.

– Звучит так, будто ты не слишком доволен этим, – сказал Джерром, склонив голову к плечу.– Неужели ты недоволен таким заданием?

– Я… – запнувшись, я задумался. Какое у меня было отношение к этому приказу? – Хм… Пожалуй, мне приятно, что Двор Пяти возлагает на меня такие надежды, однако… Как я могу справиться с этим назначением? Я же никогда не управлял ничем более серьезным, чем простая фактория на Эрискее.

– Герцог Салдейский тоже не всегда имел серьезный опыт, – отец перестал улыбаться, и теперь смотрел на меня вполне серьезно, – однако в нужный момент он смог объединить острова. Как ты думаешь, когда он, в твоем, к слову, возрасте, занял свой престол, разве был он готов к подобному?

– Я не знаю, – я ответил с легким отчаянием в голосе. – Такая ответственность… Ведь от меня будет зависеть все в этой провинции!

– Да. И нет. Ты не будешь один там. У тебя будут советники и помощники. Если ты ошибешься, они смогут указать тебе на это, если только, конечно, ты не позволишь высокомерию и заносчивости взять над тобой верх.

Прозвучало бы как выпад в мою сторону, однако я слишком хорошо знал отца, чтобы так думать.

– Каждый из нас подвержен порокам, – говорил он, – ты, я, Джорран, Веньер… Все мы, каждый из нас, неидеален по-своему. Все что нам остается – стремиться к нашим идеалам изо всех сил, пока наши бренные жизни не оборвутся.

При этих словах Джорран смущенно поерзал. Я повернулся к нему. Он посмотрел на меня со странным выражением, затем сказал:

– Брат, ты слишком недооцениваешь себя. Вспомни, – он запнулся, сглотнул, затем все же продолжил, – вспомни Инцидент.

Воздух в комнате словно похолодел на несколько градусов. Я невольно обернулся на слуг, но их уже здесь не было. Джорран, тем не менее, продолжал.

– Когда люди Вендрамина прокрались к нам, именно ты догадался, что нужно делать. Я, да и отец, уверены, что ты сможешь разобраться, что нужно делать в той или иной ситуации, – сказав это, он обернулся к отцу, и тот слегка расслабился. На губы Джеррома Орсеоло скользнула чуть теплая улыбка. Я приободрился.

– Ваши слова не убедили меня до конца, но… – я с секунду подумал, прежде чем продолжать, – но я уже гораздо более уверен в своих силах, чем было до нашего разговора.

– Вот и прекрасно, – отец поднялся и хлопнул в ладоши. Слуги словно бы только этого и ждали и мгновенно появились в столовой. – Тебе пора собираться, утром тебя ждет корабль.

Улыбнувшись, я поблагодарил отца и брата за ужин, и отправился в свою комнату. За мной следовали двое слуг, несущих сундук. За полчаса они переложили в них все мои немногие наряды, а к ним я приказал добавить пару книг из библиотеки. Слуги кивнули и унесли мои пожитки, а я, раздевшись, лег на кровать. Печально было ощущать, что столь насыщенный день заканчивается. И куда печальнее был тот факт, что я не смогу побольше провести времени со своей семьей. Даже Джорран, с которым мы порой плохо ладили, был для меня важен. Мой будущий префект. Торговый дом Орсеоло и Содружество – вот чем ему предстояло править. Если он сможет перебороть свое прошлое, Джоррану суждено быть у руля. По крайней мере, ради нашего отца. Как жаль, что подобные семейные ужины происходят у нас так редко. Что же, может, если я буду хорошим наместником, меня даже удостоят посещения одного из принцепсов. Может, это даже будет мой отец.

Проснулся я рано. Сев в кровати, я оглядел свою комнату. Комната, что стала мне приютом на долгие годы, выглядела довольно скромно. Хотя, конечно, бедняк, зайдя в нее, сказал бы, что она невероятно роскошна. Интересно, а какие покои будут у меня во дворце в Астерии? Я встал и подошел к зеркалу. Худое тело, средней длины золотые волосы. Мои тренировки с оружием, что у меня были, подарили мне стройное тело. Я подошел к комоду и взял лежавший на нем пистолет. Прицелился, проверил баланс. Я неплохо стрелял из ружья, но с ручным оружием у меня опыта еще не было. В стрельбе из лука я тоже был не слишком хорош, как минимум по той причине, что у меня не слишком хватало сил, чтобы по-настоящему натянуть его. Арбалет давался мне лучше, что было вполне приемлемо, ведь догматы армии Содружества предписывали использование именно арбалетов. Затем я подумал, что у меня нет боеприпасов. Как там звали капитана моей стражи, Луфар? Надо будет приказать ему выплавить мне пули с помощью формы, выданной мне Стефаном.

Одевшись в сине-золотой камзол цветов Содружества, я спустился вниз по лестнице. Мне подумалось, что не стоило так одеваться перед завтраком, но было уже поздно, так что я просто постараюсь быть аккуратным. Войдя на кухню, я поприветствовал поваров, которые были несколько удивлены моим неожиданным появлением.

– Подскажите, пожалуйста, где мадам Алба? – спросил я их, имея в виду нашу кухарку.

– Кому это я там понадобилась? – из задней двери появилась пожилая и весьма объемная женщина. Я улыбнулся ей. – А-а, мастер Лангоберт… Чего желаете на завтрак?

– На ваш выбор, мадам, – я вежливо склонил голову. – Я лишь желал засвидетельствовать свое почтение вам перед своим отъездом…

– Без вас здесь, конечно, станет совсем уныло, – сказала она, меняя свою обыкновенную сварливость на легкое смущение. Затем она повернулась к остальным и рявкнула. – Ну, чего встали? Господин Лангоберт желает позавтракать!

Я покинул кухню, еще раз кивнув ей, и уселся за столом в общей комнате. Заслышав шаги, я обернулся. Это был потирающий глаза Джорран. Он кивнул мне и упал на один из диванов.

– Ах, проклятье… Почему же ты решил ехать так рано? – спросил он с напускным раздражением. Пикироваться с утра пораньше у него намерения явно не было.

– Если бы я это решал, было бы, конечно, прекрасно, но – увы! Министр все распланировал за нас.

Он хмыкнул и прикрыл глаза, защищаясь от утреннего света. Затем негромко сказал:

– Досадно, что ты уезжаешь. Кто же теперь будет меня вытаскивать из трактиров?

Я неопределенно хмыкнул в ответ. Не думаю, что Джорран действительно сильно расстраивался из-за моего отъезда, но жест был приятным.

– Что поделать, долг зовет, – я махнул рукой, как бы изображая зов долга, – буду скучать по нашим… эксцессам.

Он убрал руки от лица и с сомнением посмотрел на меня. Затем засмеялся и покачал головой.

– Что может быть веселее вытаскивания бессознательного брата из опиумного салона, а? – он говорил бодро, но в словах чувствовалась горечь. Я не знал, что на это ответить.

И, к счастью, был избавлен от необходимости благодаря появлению отца. Он, к моему удивлению, зашел с улицы и, посмотрев на меня, сказал:

– Карета уже ждет тебя. Алба приготовила тебе завтрак? Следует поспешить.

Я кивнул, встал и прошел в столовую. Там меня уже ждал салат из свежих овощей явно пришедших с Гальды, нашего главного поставщика продуктов. Аскона и Гальда – два меньших, но все еще достаточно крупных, чтобы выделять их в отдельные принципаты, острова. Их принцепсы следили за тем, чтобы люди Содружества не начинали голодать. Амбары всегда должны быть полны зерна, а рынки ломились от овощей и фруктов. Хотя не всегда они были выращены в Содружестве. Многие доставлялись к нам из Манфольдии, реже – из Нимрада. С Арелией у нас, естественно, никаких торговых отношений не было (по крайней мере официальных), а Серевия поставляла в основном специи. Я тихо рассмеялся, осознав, что мысленно повторяю заученные когда-то уроки – или читаю лекцию о Содружестве каким-нибудь эстрая. Наверное, я уже начинаю вживаться в свою новую роль.

Позавтракав, я вернулся в общий зал и позвал отца с братом. Мы вышли на крыльцо. Я глядел на то, как пара сундуков с моими вещами грузятся на карету. В воздухе ощущалась неловкость.

– А когда Лангоберт к нам вернется, отец? – спросил Джорран. Я понял, что даже не задумывался об этом.

– Кто знает, все зависит от него самого, – ответ отца меня, признаюсь честно, смутил и слегка напугал. Лишнее напоминание о великой ответственности, которая была на меня возложена.

– Я не знаю, когда вернусь, но будьте уверены: я буду ожидать с нетерпением новой встречи, – сказал я, попытавшись вложить в свой тон всю теплоту моего сердца.

– Однажды я вернусь к тебе, – пробормотал Джорран. Я не знал значения этих слов.

– Скажи, – начал Джерром, – ты настаиваешь на том, чтобы не брать с собой личного слугу? У меня есть подходящие люди для этого.

– Нет, отец, – покачал я головой, – лучше я найду на месте. Имея в слугах чужестранца, я смогу лучше понять их.

– Но ты же понимаешь, что он наверняка будет за тобой шпионить.

– Может быть. Но лучше иметь рядом знакомых врагов, чем незнакомых.

– Как пожелаешь, – ответил он. – Помни: ты должен быть образцом человека Содружества. Будь честен и справедлив, суров и милостив. Сделай то, чего не добились твои предшественники и искорени измену.

– Да, мой принцепс! – отсалютовал ему, прижав кулак к сердцу, а затем… развернулся, прошел к карете и больше не оборачивался на свой старый дом.

*****

Ехать пришлось довольно долго, ведь наша резиденция находилась практически на другом конце города от порта. Наконец, мы выехали за стену и двинулись по набережной. Я с восхищением, которое всегда охватывало меня в порту, смотрел на корабли, что выстроились у причалов. Вдалеке, за бухтой, виднелись мачты патрулирующих судов.

Когда мы приблизились к назначенному мне кораблю, я поразился до глубины души. Это была не привычная мне галера, на которых ходят по морю между островами. Огромный трехмачтовый галлей с двумя рядами пушек по обоим бортам, а также с носовой мортирой и тремя кормовыми кулевринами, ожидал меня у причала. Это был великолепный, внушительный и величественный корабль. На боку у него блестели бронзовые буквы “Стремительный”. Как я слышал, после открытия пороха и создания первых пушек, нашими крайне важными кораблями стали именно галлеи, хотя переход на них от обычных галер еще был далек от завершения. И его выделили для того, чтобы доставить в Астерию именно меня. Признаюсь, я был поражен и даже слегка придавлен важностью собственной персоны.

Я вышел из кареты и ступил на ровный камень порта. Твердая земля под ногами уверяла в собственной надежности, и это было особенно хорошо ощутимо сейчас, когда я скоро уже с ней расстанусь. Я выпрямился, поправил одежду и прошел к стоящему у трапов капитану. Он с сомнением посмотрел на меня.

– Лангоберт Галбайо, легат Торгового Содружества, – мне всегда нравилось, как звучит мой титул, произнесенный полностью. Он оглядел меня сверху вниз и кивнул.

– Капитан Курт де Грасс, – имя меня удивило. Неужели манфольдиец? – Вы – будущий наместник провинции Больдия?

– Именно так, – я ответил твердо, хотя под взглядом этого сурового и опытного капитана почувствовал себя слегка неловко.

– Отлично, мои люди сейчас занесут ваш багаж, – он кивнул своим матросам на карету, и те двинулись к ней. – А вы, поднимайтесь по трапу. Аллес, проводи его!

Ко мне подбежал один из матросов и пригласил за собой. Я взбежал по трапу и направился следом. К моему удивлению, мы пошли не на нижние палубы, а в надстройку на корме, которая оказалась жилой. Как объяснил мне Аллес, там располагались каюты офицера и важных персон, тогда как остальные матросы располагались внизу. Я вошел в свою каюту и был приятно удивлен. Все было, хоть и по-военному аскетично, но тем не менее вполне приемлемо. Я прилег на свою койку и прикрыл глаза. Поскольку хорошо выспаться у меня не получилось, я решил наверстать упущенное сейчас.

Спустя, как я понял, несколько часов, я проснулся. По легкому покачиванию я понял, что мы уже в море. Я вышел на палубу. Там сновали туда-сюда моряки, занимающиеся своими делами. Дабы не мешать, я решил пройти на нос, и внезапно обнаружил, что не мне одному пришла в голову такая идея. На носу, опираясь на перила стояла женщина лет двадцати. Черное платье, кольцо с рубином на правой руке. В ее также черные волосы был вплетен фиолетовый цветок – мне не было известно его название. Почувствовав, что уже не одна, она обернулась, и взгляд ее зеленых глаз нашел меня. Я, пригвожденный этим взглядом к палубе, не знал, что сделать. В конце концов, неловко кивнул ей. Она смотрела на меня еще несколько секунд, затем покинула нос корабля, оставив меня в легком смятении.

Я подошел к тому месту, где была секунды назад она, и так же оперся о борт. Глядя на бескрайнюю водную гладь, я, тем не менее, думал о неожиданной встрече с женщиной. Кем она могла быть? Это военный корабль, а потому людей, не дозволенных к перевозке капитаном, здесь быть не должно. Вероятно, она важная персона. Аристократка, судя по всему: в ее позе было видно нечто такое, что заставляло меня в это поверить. Однако меня смущало не только само ее наличие здесь, но и моя реакция. Безусловно, она была красива, но разве это повод так теряться? Я и раньше видел красивых женщин, в клубе их вообще полно, но в данном случае было что-то другое. Интересно, почему я, никогда не имевший особых проблем в общении с прекрасным полом и, что самое главное, не стремившийся к нему, застыл перед этой дамой. Следовало расспросить капитана о ней.

Что я и решил сделать, пройдя с носа на корму, но увидел только рулевого. Поинтересовавшись, где капитан, получил ответ, что в кают-компании, куда я и направился, собираясь немного подкрепиться и поговорить с ним. Скромная, как и все здесь, она обладала каким-то особенным стилем. Я остался доволен. Капитан, который уже завтракал, поприветствовал меня и дал знак дежурившему матросу. Тот принес мне бокал вина и серевийские оливки. Я читал, что они растут на раскидистых серебряных деревьях, и на каждом десятки плодов. Это представлялось мне интересным, но едва ли когда-нибудь у меня будет шанс проверить такую информацию.  Присев напротив капитана, я придвинул к нему блюдце. Он благодарно кивнул и взял парочку оливок. Я сделал то же самое. Необычный, маслянистый привкус. Странно, но тем менее замечательно. Минуту мы посидели в молчании, зачем я спросил:

– Скажите, капитан де Грасс, как долго нам плыть до Астерии?

– Примерно два дня. Если погода будет против нас, хотя вроде бы не должна, то подольше, – он откинулся на своем стуле. Я кивнул.

– А кто та женщина, что я видел на корабле? Мы везем еще каких-то пассажиров?

Капитан де Грасс посмотрел на меня с легким удивлением, затем сказал:

– Мы, вообще-то, везем достаточно пассажиров. Рота салдейских гвардейцев с капитаном во главе, вы и та дама. Кажется, ее зовут маркиза Оливьери. Мне было приказано капитаном гвардейцев содействовать ее перемещению по возможности, поэтому я так и делаю.

Все-таки аристократка. Каков я, а?

– Гвардейцы в трюме? – спросил я из праздного интереса. Он кивнул.

– Пришлось не брать особо груза, кроме провизии, но они поместились. А капитан Луфар в своей каюте.

Что-то щелкнуло у меня в голове. Знакомое имя.

– Как думаете, он планирует выйти? – мне хотелось познакомиться с капитаном своей стражи поскорее. Де Грасс пожал плечами.

– Рано или поздно выйдет, если только не планирует умереть с голоду, – при этих словах, как нарочно, в дверях появился мужчина в синем поддоспешнике. На поясе висел пистолет и меч, скорее всего скьявона, потому что, как я слышал, именно она в почете у салдейской гвардии. Мужчина с уже сединой в волосах и усами с бакенбардами чеканным шагом прошел к столу.

– Капитан де Грасс. Наместник Галбайо. Я – капитан Луфар, командир роты салдейской гвардии, приставленной к вам для охраны и всяческой поддержки, – он говорил холодно и сурово, но это едва ли было проявлением отношения – скорее, привычкой.

Я приветливо кивнул и указал на стул.

– Присаживайтесь, капитан. Вы завтракали? – он кивнул. – Матрос, принесите еще вина и один бокал для капитана!

– Это необязательно, господин, – он, вопреки моим надеждам, не расслабился, а лишь смотрел в окно кают-компании.

– Право же, капитан, – сказал я, как мне надеялось, дружелюбно и располагающе, – выпейте с нами. У меня к вам предостаточно вопросов.

Он кивнул и глотнул вино из принесенного матросом бокала. Явно по необходимости, а не из желания выпить.

– Для начала, капитан Луфар, скажите мне – каких действий от нас ожидают Двор Пяти и министры? – я спросил это легко, но Луфар сразу явно напрягся.

Капитан де Грасс встал и сказал:

– Полагаю, лучше вы побеседуете наедине. Пойду проверю, как там команда, – он кивнул матросу, и тот, поставив перед нами бутылку, также вышел.

Я мысленно поблагодарил за тактичность де Грасса и отругал себя за недальновидность. К Луфару же я обернул спокойное и полное интереса лицо.

– Итак, капитан… – Луфар кивнул.

– Первостепенной задачей, господин наместник, является изобличение заговора, зреющего, как представляется разведке министра тайн, среди правящих элит города. После казни Мар-Роверов, династии, которой принадлежала Астерия и ближние земли, аристократических кланов там осталось трое – графы Больдеры и Астеры, а также баронесса Гильдер. Первые двое ненавидят друг друга, а потому едва ли стали бы сотрудничать. Я предполагаю, что сговор с целью свергнуть правительство Содружества и прикончить второй клан, возник между одним из графов и баронессой.

– Свергнуть правительство Содружества? – я помолчал, пробуя эту мысль на вкус. – Но зачем? Что их не устраивает?

– Насколько я понимаю, – начал Луфар, – что аристократы Арелии – люди довольно избалованные. Приход Содружества на земли Арелии означает для аристократов конец их диктатуре. Естественно, их это не устраивает.

– Понимаю, – медленно сказал я. – Значит, эти… князьки считают, что под властью Содружества у них не останется собственной?

– В сущности, примерно так дела и обстоят. Их это не устраивает, и потому они всеми силами в рамках законов (а, может, уже и переступая их) пытаются саботировать нашу деятельность в Больдии.

– Но ведь, – не сдавался я, – даже теперь они могут использовать свои домены и ресурсы как торговые дома – в рамках наших законов. Это будет другим видом власти, но тем не менее – властью.

– Действительно, такой вариант для них существует, – ответил Луфар, медленно подбирая слова, – однако, вам также следует знать, что у жителей Больдии есть стремление к независимости в крови. Когда-то давно Арелия захватило эту территорию, и с тех пор они мечтают об освобождении. Именно поэтому для них приход Содружества, в целом, не означает ничего нового. А аристократы Больдии желают сохранять полноту власти, а не ее толику. Более того, полагаю, что им даже не приходит в голову идея, что они, после признания Больдии новым принципатом Содружества, могут избраться в качестве принцепса.

– Ну хорошо, пусть они мечтают об освобождении и всем прочем – как они собираются сражаться? Сил одной провинции не хватит, чтобы противостоять мощи герцогства Манфольдии и Содружества одновременно.

– Принцепс Гримар предполагает, что они рассчитывают победить в войне на истощение. Больдия расположена очень удачно по суше. От Манфольдии и Серевии ее отделяют два прохода по земле на севере и на юге соответственно. И тот, и другой перекрыты фортами. Гарнизоны этих фортов – в основном, жители Больдии, принесшие присягу Содружеству. Если мятеж удастся, они скорее всего перейдут на сторону противника, предав нас.

– Даже если так, едва ли они смогут противостоять полномасштабной высадке с океана, – сказал я с сомнением, – у них меньше кораблей.

– Да, это так, – подтвердил Луфар. Его лицо на мгновение показало беспокойство, но затем вновь закрылось, – но они, вероятно, игнорируют это. Мне трудно оценить их намерения, не зная их лично, поэтому я ожидаю, что мы сможем лучше их понять, когда пообщаемся с ними.

– Хорошо, – протянул я, – еще какие-нибудь приказы?

– Вы не читали еще документы, присланные вам? – спросил Луфар.

– Нет, руки не дошли, – ответил я, внутренне сетуя, что совсем про них забыл.

– Ознакомьтесь с ними. Насколько мне известно, там должна быть большая часть инструкций по развитию региона, – я кивнул, и он встал. Это меня удивило, ведь я не отпускал его, но я решил не реагировать на это своеволие.

– Подождите, Луфар – остановил его я. – Еще один вопрос. Кто та дама, что плывет с нами?

– Маркиза Оливьери? – Луфар неопределенно повел плечами. – Мне это неизвестно. Министр тайн приказал проследить, чтобы она добралась до Астерии, а что будет с ней дальше, меня уже не касается.

Я кивнул, и он вышел из кают-компании. Наслаждаясь вином, я глядел в окно на простирающуюся водную гладь и раздумывал о своем положении. Совершенно очевидно, что меня назначили на должность наместника не случайно. Весьма вероятно, что произошло это из-за Салдейского Инцидента, который случился в прошлом году. Я не участвовал в войне, а потому проводил время, наслаждаясь Салдеей. И когда все случилось, лишь по чистой случайности сделал то, что сделал. А в итоге все, знакомые с историей достаточно близко, стали считать меня исключительной фигурой. Я всегда считал свою роль недостойной поощрения. А потому и назначение на должность наместника меня поразило. У меня не было военного опыта, а управлял я разве что одной из факторий отца. Конечно, меня назначили из-за отца. Великий принцепс Салдеи поневоле вовлекал всех близких в водоворот придворных интриг. Ему явно хотели угодить. А, может, и нет. Может те, кто назначил меня, желали показать, как ошибся Джерром Орсеоло, взяв в семью простолюдина. Какая ирония. И если я провалюсь из-за своей некомпетентности, это подорвет положение моего отца в Дворе Пяти.

Значит, я не могу провалиться.

Спустя три дня мы наконец добрались до Астерии. Порт ее был, конечно, намного меньше салдейского, но все еще внушительный. Я поставил лицо приятному морскому бризу и с интересом смотрел на приближающийся город. В первую очередь, меня удивила архитектура. До этого я не бывал нигде за пределами Содружества, а здесь нашей высокой культурой, увы, даже не пахло. Меня можно обвинить в высокомерии по отношению к арелийцам, но где мы, а где они? Самая могущественная торговая держава мира по праву могла снисходительно глядеть на большинство других стран, ведь их уровень развития (по крайней мере, культурного) был весьма далек от нашего. Корабль, тем временем, швартовался к причалу. Я подошел к капитану, наблюдавшему за процессом.

– Благодарю вас за чудесное путешествие, капитан де Грасс. Ваш корабль великолепен, – сказал я, не кривив душой. Плавание меня порадовало.

– Спасибо на добром слове, наместник.

– Куда вы отправитесь теперь?

– Нам предписано вернуться в Салдею, а затем… Кто знает? Может, даже вернемся сюда, если прикажут. Ваша гвардия вела себя пристойно, за что я вам благодарен.

– Ну, это же салдейская гвардия, вряд ли они бы стали вести себя недостойно, – сказал я, оставив в словах лишь легкий намек на сомнение.

– Все мы неидеальны.

Подошедший Луфар кивнул мне и подошел к краю трапа корабля, собираясь спуститься на твердую землю. Я снова кивнул де Грассу и последовал за командиром гвардии. И, мягко говоря, изумился. Никакого эскорта и в помине не было. Не то, чтобы он мне был очень уж нужен, но по правилам этикета нового наместника должна была сопровождать городская стража. Я недовольно огляделся.

– Интересно… Луфар!

– Да, ваша светлость? – я посмотрел на него, но он ничем не выдал своего удивления, лишь сурово осматривал порт и докеров.

– Найдите нам карету. Не пойду же я пешком до дворца.

Он кивнул и собрался уже отдать приказы своим спускающимся по трапам гвардейцам, как вдруг грянула музыка. Я в легком шоке обернулся на звук. Простые люди и докеры расступались, пропуская вперед самую странную процессию, какую я только видел. Впереди на белоснежном коне ехал мужчина лет тридцати. За ним в черных с серебром ливреях шла шеренга парадных музыкантов, игравших бодрый марш. Далее медленно двигалась карета роскошнейшего вида, которую сопровождало три десятка гвардейцев в черных мундирах, маршировавших с алебардами наперевес. Юноша подъехал ко мне, соскользнул с лошади и, подойдя ко мне, поклонился.

– Ваше сиятельство, Дансель Больдер, к вашим услугам.

Я был несколько изумлен происходящим хаосом, а потому не сразу понял, что он говорит. Да, не так я представлял себе первый день в должности наместника. Затем я быстро пришел в себя и ответил:

– Лангоберт Галбайо, наместник Больдии. Благодарю за столь… почетный прием.

– Конечно, наместник, конечно. Карета ждет, вы позволите отправиться вместе с вами? – он дружелюбно улыбался мне, и я не видел причин ему отказывать.

– Да будет так.

Он бодро направился к карете и открыл для меня дверь. Одна из девушек, наблюдавших за процессией, кинула ему цветы и прокричала:

– Дансель Великолепный!

Он ответил ей широкой улыбкой. Я медленно подошел к карете. Этот фарс начинал меня утомлять. Он забрался в карету следом за мной и улыбнулся – на этот раз мне. Так я познакомился с Данселем Больдером, которого все знают как Данселя Великолепного.


4

Я вышел из кареты, ступив на Эрискейскую площадь. Раньше она называлась по-другому – площадь королевской династии Роверов. Довольно вычурно, неправда ли? Зато мы переименовали ее в нечто более пристойное. Нечто вечное, в отличие от самовлюбленных глупцов из Арелии. И смогли угодить людям Эрискеи.

Политика Содружества могла показаться довольно запутанной. Несмотря на постулируемое единство Двора Пяти и Совета Префектов, в реальности все несколько сложнее. Совет, состоящий из шестидесяти префектов (по двенадцать от каждого принципата) разделен на несколько фракций. В сущности, их можно было бы разделить на конформистов, прогрессистов и консерваторов. Первые склонны во всем поддерживать Двор Пяти, предполагая, что принцепсы видят полную картину и делают выводы основываясь на ней. Вторые активно продвигали законы и пошлины, связанные с усилением нашего присутствия на Континенте. Именно они ратовали за то, чтобы аннексировать территории Арелии после войны, что мы и сделали. И, наконец, последние желали, чтобы Содружество оставалось доминирующим на море и отстоящим от политических дрязг народов большой земли. При этом (что меня всегда несколько удивляло) их не смущал союз с герцогством Манфольдией, и они выступали за всяческую поддержку древнему государству. Торговые преференции, предпочтения в поставках и все тому подобное в первую очередь относилось именно к Манфольдии.

Себя я считал конформистом, ведь великий триумвират Джеррома Орсеоло, Феликса Гримара и Эрискейца едва ли мог ошибаться в чем-либо существенному. Принцепсы Гальды и Асконы поддерживали то одного из них, то другого, пытаясь добиться роста влияния своих островов и дополнительных поставок. Это было несколько несправедливо, но спорить с историей было трудно: им просто не повезло править меньшими островами. Появление в составе Содружества Больдии в качестве провинции создавало сложную проблему: будучи по размерам сходна с крупнейшими островами и даже превышая их, Больдия все еще не имела своих представителей ни в совете префектов, ни в Дворе Пяти. Это бы раздражало и злило ее население, если бы те лучше понимали, как работает наша политическая система.

Я огляделся. Солдаты Данселя выстроились в две линии, образуя коридор, ведущий к ступеням дворца. Луфар своих бойцов отправил к отведенным им дворцовым казармам. Сам он стоял позади меня, словно верный сторожевой пес рядом со своим господином. Впрочем, о его верности пока судить рано. Вернее, нет, не так. Его верность мне была абсолютно отсутствующей, но, не пользуйся он абсолютным доверием Двора Пяти и министров, его бы не назначили моим главным помощником. Потому доверять ему можно было всецело. Дансель встал за другим моим плечом и ожидал, пока я двинусь к дворцу. В конце концов, с чего бы слуга Двора мог навредить мне? Я вздохнул и зашагал к дворцу. Солдаты, мимо которых я проходил, мерно били по брусчатке. Полагаю, они хотели придать моему появлению торжественности, но на мой взгляд это отдавало излишним пафосом. Да, «Великолепный» неплохо их выучил. Я шагал и шагал, пока наконец не вошел под тень дворцовой крыши, и я не был спасен от этого безумия.

Даже снаружи дворец выглядел несколько пестро, а как только я оказался под тенью его стен, я понял, что ожидал как раз чего-то подобного. Если в Содружестве дворцы принято оформлять в сдержанных тонах, подчеркивая богатство государства деталями, а не общим видом, то здесь, что было абсолютно типично для разлагающегося аристократического государства гедонистов, яркость и дороговизна буквально били по глазам. Я на секунду замер, пройдя через массивные двери, но понимание и, что куда более важно, презрение сошли на меня довольно быстро. Неосознанно поджав губы, я посмотрел на камердинера, подошедшего меня проводить. Я догадался, что он занимает именно эту должность по богатству его дублета. Хотя, конечно, существовала вероятность, что здесь все слуги носят дорогую одежду. Боюсь представить стоимость содержания всего этого.

Мы пошли к большой лестнице, а я тем временем размышлял на тему дворцов. У моего отца, например, личного дворца не было: был дворец Двора Пяти, который принадлежал как бы всем принцепсам. Это, впрочем, было справедливо и для всех остальных дворцов крупных островов Содружества: в каждом тронном зале стояло пять кресел, а центральное всегда занимал владыка конкретного острова. Я был на Кастельоро, и дворец Феликса Гримара меня впечатлил не своим несуществующим богатством, а именно аскезой, с которой был построен. Конечно, он был не из дешевых, но внутри все было обставлено довольно скромно. Троны были из обыкновенного дуба, как и вся мебель во дворце.  Не в пример ему Эрискеец имел громадный дворец, выбивающийся из моды Содружества. Он гротескный и очень богатый, однако на мой взгляд совершенно безвкусный. Впрочем, однажды мне пришла в голову забавная мысль: быть может, цель этой показной роскоши в введении других людей в заблуждение, дескать, Эрискеец не умеет тратить деньги? Хотя, конечно, куда более логичной мыслью представлялось, что он просто склонен к бессмысленным вложениям. Из-за этого многие префекты Салдеи и Кастельоро поглядывают на эрискейцев с изрядной долей высокомерия. Что, однако, может выглядеть довольно глупо, учитывая, что именно Эрискея – самый богатый остров Содружества. Но я отвлекся.

Поднявшись по лестнице, мы подошли к массивным дверям из черного дуба. Церемониймейстер возгласил:

– Его светлость Лангоберт Галбайо, наместник Больдии!

Под громкий голос глашатая я шагнул в распахнувшиеся двери.  Я шел по тронному залу к стоявшему в центре трону в полной тишине. За мной по пятам следовал Луфар, а Дансель присоединился к небольшой группке вельмож в зале (явно его родственникам). Пройдя по залу, я наконец дошел до красивого трона. Прежде чем опуститься на него, я оглядел гравировку. На ней были изображены два корабля на воде, плывущие в центр композиции, а в середине находился трон с венцом и камнем, вправленным в него. Медленно развернувшись, я сел. Луфар встал сбоку. Я осмотрелся. Среди всех посетителей основная масса группировалась в четыре собрания. Гильдеры, Больдеры, Астеры, понял я. Кто был четвертым, мне было неизвестно. Кроме них было еще несколько солдат в цветах армии Содружества.

Большая часть присутствующих смотрели в мою сторону с, если не потрясением, то по крайней мере великим изумлением, не решаясь, однако, встретиться со мной взглядом. Что, не ожидали столь молодого наместника? Знали бы, как я удивлен. Человек в мундире генерала, впрочем, посмотрел мне прямо в глаза и сощурился. Шаг вперед сделал высокий мужчина с ларцом в руках. Он посмотрел на меня, а затем громко произнес:

– Наместнику полагается носить венец правителя Больдии!

Я не смог сдержать легкую усмешку. Присутствующие, вероятно, сочли бы ее за алчную, но в реальности это было лишь веселье от комичности ситуации. Простолюдин вроде меня будет щеголять в венце правителя Больдии, словно какой-то аристократ? Мужчина с ларцом подошел ближе. Луфар открыл его и достал простой золотой венец с единственным рубином, тот самый, что я видел на троне Водрузив этот венец мне на голову, он возгласил:

– Слава наместнику Галбайо!

Возглас, однако, остался неотвеченным. Дворяне смотрели недоверчиво, будто ожидали, что сейчас выскочит шут с криком “розыгрыш!”, а наместник Галбайо сидел не зная, как реагировать на «коронацию». Но шута не было. У меня они всегда вызывали раздражения. Хотя в этом и их смысл, разве нет? Я откинулся на троне и оперся на одну руку, глядя без интереса на подходящих и кланяющихся вельмож. Тяжесть венца, состоящего, кажется, не из чистого золота, судя по весу, приятно давила на череп. А дворяне подходили и кланялись мне. Баронесса Гильдер, граф Больдер, граф Астер.

Здесь стоит пояснить, что же такое Больдия и какое значение она имела для Арелии. Бывшее королевство Арелия делилось на четыре провинции. В главной из них, Аргелии, располагается столица Аргелос. Город большой и по слухам красивый, но выцветший, если так можно выразиться, и поблекший. За годы упадка (которые продолжались уже довольно долго, если учитывать прежний арелийский престиж) Аргелос растерял свое величие. Некогда столь же прекрасный, сколь и самые богатые города Континента, он был местом, откуда управляли могучим королевством, сильнейшим в Срединных землях. Исторически арелийцы недолюбливали Манфольдию, завидуя уважению, оказываемому герцогу Вестергаарду, ведущего свой род со времен падения Старой Империи. Кроме того, в истории Арелии было несколько войн с Ландрией, в ходе которых они по очереди отбирали друг у друга по провинции. Во времена расцвета короли из династии Роверов объединили земли от востока Континента до западных побережий. Но за годами процветания пришли лета лени и декадентства. Почивающая на своих лаврах Арелия все больше превращалась из грозного соперника в посмешище. Дворяне тратили все свои деньги на развлечения, предаваясь гедонизму и разврату, прогресс застопорился и от некогда сильного государства осталась лишь жалкая пародия на оное.

Коррупция развращала самую суть Арелии, ведь аристократы, теряя доходы от своих земель, начинали брать взятки за те или иные услуги простым мещанам. Вскоре закон для арелийцев стал лишь чем-то условным и маловажным.  Аргелос поблек и выцвел, превратившись в рай преступности и беззакония, ведь уважения к власти, которая продаст свою душу любому богачу за мешок золота, конечно же, не было. Возникает вопрос, на что же жили арелийские лорды (кроме, конечно же, взяток)? А жили они на все увеличивающиеся и увеличивающиеся налоги со своих земель, которые, пусть работали и неэффективно, но приносили им достаточно, чтобы можно было жить в достатке. Таким образом, Арелия была совершенно разобщена, а крестьяне, населявшие основную ее часть, были совершенно не готовы сражаться за свою страну.

Но мы вновь отвлеклись. Я хотел рассказать о Больдии и о ее значении в королевстве. Аргелос, находящийся на в середине королевства на западном берегу Внутреннего моря был столицей и крупнейшим портом. Перевалочный пункт для торговцев. А шли они к Великому Океану, по рекам и дорогам, мимо Черной Цитадели Флавиля, на запад, к Изумрудному Берегу, а оттуда через озеро Лэй в саму Больдию.  Больдия была центром промышленности и торговли: здесь ремесленники со всего королевства сбывали свои товары. Однако упадок не обошел стороной и эту провинцию.

До нашего вторжения в Больдии было пять правящих семей: Астеры, Больдеры, Гильдеры, Мар-Роверы и Эстеры. Мар-Роверы были, как можно догадаться, в родстве с правящей династией и владели больдийскими землями. И не было более омерзительной династии, чем Мар-Роверы. Установив невероятные пошлины, они пользовались тем, что другие портовые города были на других концах королевства, и нещадно потрошили весь рынок. Из-за них торговля не могла развиться в полную силу, а крестьяне и торговцы всем сердцем ненавидели своих господ. Несколько восстаний были тому подтверждением, хотя ни одно из них не добилось успеха. Тратили Мар-Роверы все нажитое на две вещи: армию, чтобы подавлять любое недовольство, и, как водилось во всей Арелии, развлечения. Астерия тогда была раем для куртизанки, ведь любая выглядящая хоть немного пристойно девушка могла с легкостью попасть на одну из частых вечеринок, проводимых Мар-Роверами и другими семействами. Из всех пяти лишь Гильдеры старались хоть немного развивать свои земли, однако подавляющую часть своих средств они все равно тратили на собственные удовольствия. До своей смерти баронесса Абелла Гильдер прославилась среди дипломатов Манфольдии как баронесса Восемь-к-Двум, ведь жила на по следующим правилам: восемь долей из десяти уходило на ее балы, развлечения и ужины, а две – на развитие домена. Естественно, ничего путного из такого родиться не могло, но в силу исторических богатств им удавалось держаться на плаву. Не знаю, изменилось ли что-нибудь после убийства Абеллы, но было бы забавно, если нет.

Что касается остальных, то Мар-Роверы и Эстеры войну не пережили, а остальным пришлось адаптироваться под новые законы и порядки. Все они: и Больдеры, и Астеры, и Гильдеры скорее всего заранее ненавидели меня, ведь я – безродный выскочка, что пришел помыкать ими. Скорее всего, они рассчитывают использовать меня в своих целях, чтобы вернуть себе хотя бы толику прошлого положения. Но их ждет разочарование.

Один за другим аристократы подходили, выражали свое почтение и покидали зал. Затем подошел неизвестный мне генерал. Он приблизился к тронному возвышению, нахмурился и отсалютовал. Я еле сдержал выдох, когда он повернулся ко мне той самой стороной. Вся правая часть его тела была страшно обожжена. Уродливые шрамы и ожоги покрывали всю его половину лица. Остатки мяса на месте рта странно двигались, когда он говорил. Я едва сдержал отвращение. Он сделал вид, что ничего не заметил:

– Генерал Дюран Гаццо.

Я кивнул ему:

– Рад встрече, генерал.

Он склонил голову и сказал:

– Вы, как я понимаю, сейчас с дороги, поэтому обсуждение дел оставим на потом. Я пришел засвидетельствовать свое почтение вам и вашему отцу, – он поднял глаза и пристально посмотрел на меня. Я улыбнулся.

– Благодарю вас, генерал. Впрочем, осмелюсь напомнить, – мой голос изменился, в нем прорезалась нотка стали, – что я здесь являюсь носителем воли Двора Пяти, а не одного Джеррома Орсеоло.

Если его и впечатлили мои слова, то он этого не показал. Вместо этого он вновь окинул меня изучающим взглядом и ответил:

– Конечно. Тогда, если позволите, наместник, я оставлю вас, – сказано это было нейтральным тоном, но мне показалось, что я прошел некую проверку, если, конечно, это была она. Я, однако, заметил, что Луфар, когда я отверг намек генерала, немного расслабился.

Гаццо был последним из присутствующих, не считая камергера. Он тоже вскоре сбежал, оставив нас с начальником гвардии наедине (если, конечно, забыть о гвардейцах, но кто о них стал бы вспоминать?).

Капитан отошел от моего трона и встал перед ним.

– Как вам в новом чине? – если в его вопросе и была издевка, я ее не заметил.

– Специфично.

Я не выразил особого интереса к беседе, и Луфар это понял. Он что, все время будет подле меня стоять? Я приказал позвать камергера, который он слишком поторопился, удаляясь. Неужели ему так не терпится обсудить нового наместника с придворными?

– Проведите меня в комнату совета, – сказал я наугад, рассчитывая, что он поймет меня. Так и оказалось. Отдавать приказы было мне в новинку. Но мой голос звучал достаточно уверенно, и слуга не стал мне перечить. Было бы забавно, если бы он попробовал.

Минуя запутанные коридоры, мы с Луфаром вошли в круглую комнату с большим столом посередине.

– Принесите мой сундук с бумагами.

Слуги вышли и через десять минут принесли небольшой ларец. Внутри были разнообразные бумаги и письмо. Я достал его и открыл. Внутри тонким косым почерком были написаны следующие строки.

Наместнику Больдии от министра Веньера

Приветствую вас, наместник. Полагаю, что вы читаете это письмо, находясь уже в Астерии. Впрочем, если не так, это не слишком важно. Итак. Не знаю, заметили ли вы уже, но город пребывает в плачевном состоянии. По нашим докладам, в стенах все еще много трещин, которые требуют восстановления. Это нужно исправить. Вашей же основной задачей будет замощение дороги до границы с Манфольдией. Генерал Мар, наместник Флавиля, также займется этим со своей стороны.

Я прищурился. Имя было знакомым.

– Луфар!

– Да, господин? – Луфар повернулся ко мне.

– Правильно ли я помню, что лидером группы войск Манфольдии в войне был генерал Мар?

Он на секунду задумался, затем ответил

– Да. Именно он командовал объединенным штурмом Черной Цитадели Флавиля, а затем возглавил марш на Аргелос.

– А кто возглавил наши силы? – спросил я без особого интереса.

– Принцепс Гримар, господин.

Я кивнул и вернулся к чтению письма.

Помимо этого вам также нужно выстроить дорогу до деревни Кастей. Она находится на западном берегу озера Лэй. Она является главным портом на этом озере, и мы ожидаем наплыв торговцев с Изумрудного Берега. Потому мы должны обеспечить их достойными условиями, чтобы сформировать четкий и выстроенный торговый путь. Я допускаю, что к вам могут прибыть посланники с юга, из Серевии. Если это действительно произойдет, вам дозволяется договориться с ними об ограниченном торговом соглашении, размеры пошлин прилагаются к этому письму.

Я присмотрелся повнимательнее к странному пятнышку в конце строки. Это явно не было случайным.  Подумав, я поднес свиток к пламени свечи на столе – все верно, при нагревании проступили буквы, которых не было изначально. Старый и надежный трюк – если бы кто-то сделал это прежде, то буквы бы так и остались, и я бы понял, что послание читал посторонний.

Что касается изобличения заговора, о котором мы с вами говорили, то мы располагаем следующей информацией: один из графов определенно является заговорщиком. Мы допускаем, что это может быть граф Астер, хотя полной уверенности нет. Нам ничего неизвестно о верности Гаспата Больдера Содружеству, однако он демонстрировал покорность нашему правлению. Что касается баронессы Гильдер, то определить, какую игру она ведет, довольно трудно. Именно поэтому мы рассчитываем на ваш интеллект и знания. Двор Пяти и лично я предоставляем вам полные полномочия правителя этой провинции. Это значит, что, действуя в рамках закона, вы имеете право практически на что угодно. Однако не забывайте, что любое ваше решение будет подвергнуто анализу, и, если мы сочтем его недостойным чести наместника, вы будете сняты с должности.

P.S. Приглядывайте за маркизой Оливьери, что прибыла с вами в Астерию. Обеспечьте ее безопасность.

Слава Содружеству.

Теодор Веньер,

Министр Содружества


На этом письмо заканчивалось, а к нему прилагались дополнительные страницы с пошлинами для купцов. Я вздохнул, разорвал часть с посланием на куски и бросил их в камин. Никому не следует знать о задачах, возложенных на меня Содружеством. Последняя приписка, касающаяся маркизы была странной, хотя, быть может, они просто не хотят, чтобы арелийская аристократка пострадала. Луфар взглянул на меня с чем-то, похожим на интерес, хотя определить по его сдержанной манере держаться было довольно трудно.

– Что-нибудь интригующее, ваша светлость?

Я покачал головой. Не собираюсь сообщать ему все, пока не буду полностью уверен в его способностях.

– Мало того, что стоило бы твоего внимания, – я встал и потянулся, хрустнув суставами.

– Чем займетесь теперь?

– Найду свою спальню. И ты не пойдешь со мной внутрь, Луфар.


Утро пришло незаметно. Еще было темно, и я зажег в комнате немного свечей. Возможно, наместникам полагается спать до полудня. Я этого делать не собираюсь. Кровать была удобной, даже слишком. Большая, в такой одиноко спать одному. Впрочем, меня это мало беспокоило. Наместнику не пристало заводить любовные романы, ему не до того. Выйдя на балкон, я осмотрелся.

Рассветная Астерия оказалась милой, но не более. Дворец находился на возвышении и был окружен невысокой стеной. Внутри стен также были конюшни, каретный двор, казармы стражи, занятые сейчас моей гвардией, и тюрьма. Забавное соседство. К югу от дворца находился крупный рынок, а за ним следовал полный казарм военный район. Там располагались несколько плацев для построений, арсеналы и тренировочные площадки. Доктрина Содружества, как я уже говорил, предполагала использование строя пикинеров, прикрытых арбалетчиками. Так как доступ к собственной селитре у Содружества не было, все огнестрельное оружие держалось на поставках из Манфольдии. Конечно, мы не до конца исследовали все острова, но было довольно маловероятно, что на одном из мелких будет то, что нам нужно. Кавалерию в Содружестве использовали для боя не слишком часто, только в качестве разведывательных подразделений. А основой артиллерии были мортиры и требушеты. Также на стенах наших фортов и городов было приказано разместить помимо первых еще и стреляющие меньшими ядрами, но более прицельно кулеврины. Они еще использовались на новом типе кораблей вроде того, на котором я приплыл сюда, «Стремительном».

Пожалуй, единственным способом уничтожить флот Содружества было бы сражение с более современным флотом Севера. Почти все они совершили переход от галер старого типа, где не используется огнестрельное оружие, до современного варианта вроде галлея. Наши же корабли в основном были вооружены баллистами, онаграми и ручными стрелометами, и хотя удар носовой мортиры, использовавшейся на новых кораблях, был довольно разрушителен и был способен уничтожить вражеский корабль, их точность все же была недостаточной для ведения морского боя. Однако в случае штурма портовых укреплений, мортира была незаменима, особенно в сравнении с носовой баллистой. По причине неоднозначности перехода мы не спешили модернизировать наши корабли полностью. Однако несколько десятков галлеев вроде «Стремительного» все же были выпущены нашими верфями, чтобы проверить, как хорошо они будут себя вести в реальном бою. Хотя пример вечных войн Трестера с Логрейном показывал, что бортовые залпы кулеврин ближней дистанции могут быть весьма эффективны против вражеских кораблей.

Я втянул холодный утренний воздух. Город за стеной мне был едва виден, зато можно было наблюдать за сменой караула. Мои гвардейцы уже заменили городскую стражу на позициях внутри дворца. Пусть их всего и сотня, воинов лучше было бы трудно отыскать. Я прикинул, сколько примерно может быть профессиональных солдат (ополчение больше не подчинялось аристократии) у остальных сил этого города. У Гильдеров едва ли больше нескольких сотен: они все-таки всего лишь бароны. Больдеры, насколько я знал, не обладали репутацией милитаристов. Поэтому у них должно было быть примерно столько же, может, на пару сотен больше. Достаточно, чтобы охранять свои владения, но слишком мало, чтобы устраивать мятеж. А вот Астеры выбивались из этой группы, ведь были наиболее сильным семейством. Их личная гвардия насчитывала не менее четырех сотен бойцов, согласно бумагам, которые были в моем ларце. Я поежился. Если заговорщиками окажется кто-то из них и ситуация выйдет из-под контроля, мне предстоит сражаться с ними. Это будет битва личных армий: едва ли городская стража будет участвовать, ведь их дело – хранить порядок и верность городу, а не конкретным личностям. Что, впрочем, может ничего и не значить: кто знает, из чьего кармана кормятся командоры стражников. Вот армия в свою очередь должна была бы поддержать законного наместника. Однако солдаты здесь – в основном ополчение и регулярные солдаты бывшей Арелии. Едва ли они пылают верностью ко мне. Поэтому их уважение мне еще следовало заслужить. Равно как и уважение всего города. Значит, моя задача – задобрить местных и показать им, что иметь друга вроде меня очень даже выгодно. Нужно раздобыть себе тысячу-другую солдат, обучить их и подготовить к битве. Но где мне их найти? А самое главное – как обеспечить их верность?

Я вздохнул. Жизнь наместника отнюдь нелегка. Я не знаю, кто из семейств замешан в заговоре и могу ненароком поддержать своих врагов. Это означает, что мне придется либо рисковать, усиливая кого-то конкретного, либо поддерживать паритет сил, оставаясь нейтральным. Этот вариант безопаснее с точки зрения неожиданностей, однако плох, если думать о поиске союзников.

И еще остается город и провинция… Будешь слишком мягок, и тебя переиграют, а надавишь слишком сильно, и народ присоединится к лагерю твоих недоброжелателей. Да уж, нелегко просчитывать все наперед. Я вышел с балкона и оделся. Наместник должен блистать всегда, даже если ему не до этого. В конце концов, я ведь воплощенное Содружество здесь.

Пригладив свои растрепавшиеся во сне золотые волосы и критически оглядев себя в зеркало, я вышел из комнаты и крикнул:

– Луфар!

– Да, ваше сиятельство? – отозвался он к моему удивлению. Он что, всю ночь здесь стоял?

– Подготовь коня и отряд гвардии, – при этих словах Луфар слегка сощурился, но тем не менее остался невозмутим.

– Позволите узнать, зачем, господин?

– Мы отправляемся в город. Я хочу посетить свои владения.

Эта мысль пришла еще ночью. Пастух не может уследить за своим стадом, не будучи приближен к нему. А поскольку народ Больдии – мое стадо, я хочу знать город, которым я буду править. По самой провинции я разъезжать не планирую, но прогулка по городским улицам? То, что надо!

Почетный караул собирался не одну минуту. Когда мы наконец вышли на улицу, было уже светло. Я сел на коня и огляделся. Позади меня на коня взгромоздился Луфар. Он, видимо, считал своей прямой обязанностью оберегать меня, где бы я ни был. Что ж, почему бы и нет? В конце концов, мы не дома.

Астерия была опасной, но в то же время страшно манящей. Я понял это, как только мы вышли за ворота. Несмотря на мою изначальную тоску по Салдее и скептицизм в адрес этого города, я все же проникся этим… приключением. За Луфаром шел отряд из пятнадцати гвардейцев. Пятеро шли с аркебузами наперевес, у остальных же руки лежали на рукоятях их мечей. Скьявоны или же купеческие мечи – основное оружие у стражников и гвардейцев в среднем по весу обмундировании. Им редко пользуются матросы, предпочитая изогнутые сабли, однако капитаны часто ходят с ним на поясе. Обоюдоострые клинки длиной примерно в два локтя, отличительно особенностью которых является корзинчатая гарда – выглядит немного вычурно, но эффектно. Я сам мечтал о таком мече, но каждый такой клинок – произведение оружейного искусства, потому я не решался просить отца о столь дорогом подарке. Возможно, когда-нибудь я скоплю себе денег на него, но пока об этом думать рано.

Доспехи салдейские гвардейцы были двух видов – доспех, в котором они выступали на полноценных сражениях, используя для битвы эсток, или средний, состоящий из нагрудника поверх одежды, бронированных напульсников и крепкого шлема. В таком обмундировании они чаще всего пребывали, когда работали внутри городов. В случае же церемоний, у старших по званию был специальный церемониальный вариант доспеха с позолотой и красивой резьбой. Сейчас же, на них, естественно, были только нагрудники.

Я с интересом подумал, что затаившийся на крышах зданий арбалетчик мог бы с легкостью прикончить меня… но быстро отмел эту мысль. Я только вступил в должность, и вряд ли кто-либо стал бы совершать покушение на меня сейчас.

Мы с Луфаром посовещались и решили начать с легкой прогулки по городу и посещения рынка. Мы ехали по пустынным улицам, но на нас поглядывали люди из окон. Поначалу я приветственно кивал им, но после пятого испуганного горожанина я перестал тратить на это силы. Странно, мне казалось, за год под нашим контролем им уже следовало привыкнуть к власти Содружества. Я поглядел на Луфара и знаком подозвал его подъехать ближе. Самое время было поговорить о наших делах.

– Скажи, капитан, что тебе известно о положении дел в Больдии? – в ответ он поглядел на меня очень внимательно, и я задумался. За маской простого солдата явно скрывалось нечто большее.

– Я знаю, что в провинции сейчас неспокойно, господин, – тон был нейтральным, так что я ничего не мог понять о его отношении к данному факту.

– Почему? – я задал вопрос, хотя догадывался о причине.

– Смерть предыдущего наместника была немного… подозрительной, – подтвердил мои мысли капитан.

– Хорошо, – я огляделся, но никто не мог нас подслушать. И все же я понизил голос. – Что ты знаешь о заговоре, Луфар?

– Я знаю, что вас послали сюда его разоблачить, господин, – сказал он с легкой задержкой, будто бы подбирая слова, – и что мне приказали вам всячески содействовать.

– Очень хорошо, капитан. Мне действительно понадобится твоя помощь.

– Какого рода?

– Да. Пройдись по городу. Узнай, чем живут люди. Какие ходят слухи. Пошли несколько своих офицеров в местные казармы армии и стражи. Пусть поспрашивают, поищут достойных кандидатов в мою гвардию, – я замолчал, давая ему время обдумать сказанное.

– Вы желаете увеличить ее состав? – спросил он, глядя на перебегающего нам дорогу ребенка.

– Именно так, Луфар. Мне нужны надежные люди. Такие, что будут хранить верность мне, даже если им предложат крупные суммы.

Он фыркнул, глядя куда-то вдаль.

– Вы хотите отыскать таких среди арелийцев? – сомнение в его голосе было ярче солнца.

– Я хочу, чтобы ты отыскал таких среди арелийцев. Нам нужны воины, Луфар. Без них нас с тобой прикончат в два счета.

– Сколько солдат вы хотите набрать?

– В нашем распоряжении должно быть не менее тысячи солдат, не считая войск Содружества, расквартированных здесь.

Он поднял брови, глядя на меня с неподдельным удивлением.

– Тысячи?! Боюсь, такого количества вам не набрать, просто пообщавшись с народом.

– Возможно. Зато, и я уверен в этом, у местных дворян суммарно найдется не меньше двенадцати сотен гвардейцев.

Луфар поглядел на меня в замешательстве.

– Вы хотите сражаться с ними, господин?

– Я хочу быть готовым к этому. Такой вариант развития событий неблагоприятен, но возможен, – я сделал акцент на последнем слове. Затем холодно продолжил. – Нам нужно подготовиться к подобному. Это мой приказ, капитан. Ты понял меня?

– Да, господин, разумеется, – удивление полностью покинуло его лицо, и он вернулся к своему обычному молчанию.

– Отлично. А теперь…

Но я был прерван громким цокотом копыт. Спереди по улице на нас мчался всадник. Луфар выхватил пистолет, а гвардейцы прицелились из ружей. Я крикнул:

– Не стрелять!

Ружья они не опустили, но и убивать наездника не стали. Я ждал, пока тот приблизится. Напряжение нарастало. Но стоило ему подскакать близко, как я расслабился. Это был никто иной, как Дансель Больдер. Приблизившись, он с широкой улыбкой остановился и воскликнул:

– Ваше сиятельство! Птички нашептали мне, что вы отправились на прогулку. Ну разве мог я, Дансель Великолепный, сдержать себя и не пойти к вам на помощь?

Его явно распирало от энтузиазма. Мои люди, однако, не разделяли ни его бодрости, ни моего спокойствия. Луфар опустил пистолет, но не убрал его в кобуру. Кажется, скажи я ему “стреляй!”, он бы с радостью спустил курок. Меня же веселье Данселя не раздражало, а, скорее, забавляло. Больдер смотрел на меня ожидающе, явно желая услышать мою реакцию

– Что же, веди нас, Дансель.

– Прелестно, милорд, прелестно, – он развернул коня и махнул нам рукой. – Первым делом нам с вами надо посетить лучшую таверну этого города. Она именно такова, уж поверьте мне! Находится немного западнее рынка… ну да вы сами увидите!


5

Наша колонна двинулась дальше. Луфар был мрачнее тучи, а Дансель болтал без умолку. Вскоре я узнал все подробности светской жизни города последних нескольких дней. Вот, например, послушайте! Баронесса Гильдер отвергла ухаживания виконта Эстебана де Фли и, что самое главное, без видимых причин! Или же: достопочтимый рыцарь Аллей Флавильский был застукан в постели с замужней племянницей графа Астера (эта новость у Больдера вызвала особое веселье)!

Так мы и ехали, и, пока Луфар источал недовольство, я позволил сознанию плыть по волнам данселевских историй. Наконец, мы достигли заветной таверны. Я спешился. Дансель подбежал к двери и открыл ее для меня. Кивнув ему, я прошел внутрь.

Приятная обстановка приглянулась мне. На стенах висели щиты с гербом, мне пока что незнакомым. За одним из них скрывались перекрещенные клинки (полуторные, судя по виду, хотя я не слишком хорошо разбираюсь в оружии). У стойки стоял хозяин гостиницы, обернувшийся на меня. Все разговоры в таверне разом стихли. Посетители уставились на меня, видимо, поняв, что я из Содружества. Напряжение слегка спало, когда внутрь вошел Дансель, бывший, по-видимому, завсегдатаем этого заведения.

– Привет, Джузеппе! – сказал он так, будто бы не замечал всеобщего напряжения.

– Здравствуйте, господин Дансель, здравствуйте, – трактирщик отставил на край стойки две кружки, которые до моего прихода явно собиралась забрать разносчица.

– Вижу, сегодня неплохой день, да? – Дансель продолжал игнорировать нарастающее беспокойство посетителей. Что же, почему бы не подыграть ему в этом?

– Да уж, посетителей достаточно, – осторожно отвечал ему Джузеппе. – Нечасто вы стали к нам заглядывать, милорд.

– Увы! Твоя таверна – лучшая в городе, но она слишком солидна, чтобы устраивать в ней шумные кутежи, которые столь милы моему сердцу.

– Ясно, ясно… Чем могу служить сегодня вашей милости или вашему другу? Должно быть, заморский купец?  – мужчина улыбнулся мне, но я не торопился отвечать ему. Пусть представление продолжается.

– О нет, не купец, конечно, – Дансель усмехнулся и отошел в сторону и склонился, протянув ко мне руки. – Господин наместник, позвольте представить вам Джузеппе.

Кто-то из людей ахнул. Я наклонил голову в приветственном жесте, который ничуть не изменил напряжения, все нарастающего в таверне.

– Рад знакомству, господин Джузеппе. Вижу, ваше дело процветает? – спросил я с легким намеком на издевку в голосе, которую, возможно, распознал один лишь Луфар.

– Жаловаться не на что, это точно, – он все еще был в легком шоке от моего появления. Да, похоже, предыдущий наместник явно не был частым посетителем города. – Чем могу вам услужить, ваша милость?

– Налейте мне вина.

– Конечно, милорд, конечно.

Он сходил за бутылкой и плеснул мне бокал, вероятно прибереженный для высоких гостей. Я попробовал вино. Оно было на удивление неплохим. Да, пожалуй, единственным не пострадавшим товаром в Арелии было вино. Я предпочитал винодельни Содружества или Серевии, но самое потрясающее воображение вино было, конечно, в Империи, на склонах разрушенного вулканом Аурелона, Золотого Города. Истинные ценители вина говорят, что лучший виноград – это тот, что выращен на удобренной пеплом почве. И мне трудно с ними спорить! Бочки имперского вина были популярны в Срединных Королевствах, но довольно редки, учитывая их стоимость. Мне в моей жизни довелось напиться этого вина вдоволь всего раз, и я с удовольствием повторил бы этот опыт. Я понял, что довольно долго уже молчу, и Дансель вопросительно на меня смотрит.

– Остановился ли у вас кто-нибудь интересный?

– Вообще-то говорить мне это не полагается… – Джузеппе замялся. Я решил не давить на него: сам ответит. – Ну да ладно. Из знатных персон – госпожа Оливьери, ныне почивающая в своей комнате. А так еще пара купцов из Манфольдии да торговец из Содружества.

В голову пришла дикая мысль.

– Скажите, Джузеппе… торговцы из Манфольдии сейчас здесь?

– Один из них точно тут, да, – растерянно сказал Джузеппе.

– Что вы можете о них сказать? Они достойны внимания?

– Чего не знаю, того не знаю, сударь, – он почесал в затылке, затем осекся, посмотрел на руку и неловко опустил ее. – Мне они кажутся людьми надежными, ведь уже несколько лет приезжают в Астерию и всегда останавливаются у меня. Платят в срок, проблем не учиняют, а другое меня и не беспокоит.

– Ясно, ясно, – протянул я, – не могли бы вы попросить позвать одного из них?

– Конечно.

Он махнул одной из служанок. Та кивнула и исчезла. Я оглядел зал. Некоторые из посетителей вернулись к своим кружкам, другие же напряженно глядели в мою сторону, избегая, однако, прямого взгляда. Один из них, крепкий на вид и уже явно пьяный мужчина все бросал в мою сторону злые взгляды, словно желал мне всего наихудшего. Тем временем вернулась девушка, за ней шел высокий худой мужчина. На нем был темно-зеленый дублет с бронзовыми пуговицами. На боку висел короткий клинок. Поглядев на меня, он расплылся в улыбке и произнес:

– Ваша светлость! Я, признаться, собирался прийти к вам на прием, но вы меня опередили!

– Рад, что смог вам угодить, друг мой, – сказал я, указывая ему на пустующий за нашим столом стул, – у меня к вам есть деловое предложение.

Я все еще покачивал свой бокал с вином. Он сложил руки и вопросительно посмотрел на меня. Я заметил на его пальце перстень с гравировкой, однако не смог разглядеть ее. Догадка, судя по всему, оказалась верной.

– Вы, я так понимаю, из Манфольдии? – неспешно начал я.

– Да, милорд, именно так, – я едва сдержал раздражение, когда услышал эти слова. Но, вообще-то, мне пора уже привыкать к такому обращению, ведь я прибыл в земли, пропитанные монархической культурой.

– И вы часто ездите по этому торговому маршруту? Я имею в виду Астерию, и… Откуда вы прибыли? – он, услышав эти слова, улыбнулся.

– Из Кленчестера, господин, – его мягкий голос уносил вдаль, позволяя представить себе далекие края. – Я шел с караваном на юг, пока не добрался до Флавиля. Славный город, а Черная Цитадель… производит впечатление, выражусь так. Оттуда я направился сюда, а, заслышав о вашем появлении в городе, решил, что просто обязан вам выказать почтение.

– Это чрезвычайно интересно. Скажите, какими товарами вы торгуете? – спросил я, послушавшись глупого, мелочного наития.

– Разными, ваша милость, – он кивнул, – как говорят в Содружестве? «Легат – создание многоликое, и, будучи инструментом, может многое?»

Я похолодел. Случайна ли эта фраза? И если нет, то как намекнуть ему о встрече? А он тем временем продолжал.

– То же самое можно сказать и о нас, купцах. Я слышал о том, что Содружество было построено не одним герцогом Салдейским, а еще и многими купцами, что положили начало первым торговым домам, верно? – его познания в истории меня удивили. Откуда простой купец знает это? Я решил не показывать моего интереса. – В конце концов, у вас же Торговое Содружество, не правда ли? И принципы свободной торговли для вас на первом месте, равно как и для нас. Но, сколь бы ни были приятны пространные речи… Быть может, я могу вам чем-то угодить?

Я взял себя в руки и кивнул.

– Скажите… если бы я заказал вам доставить определенный груз из Манфольдии, справились ли бы вы с этим?

– Зависит от груза, господин, но думаю, что да. Что вас интересует? За определенную плату я могу доставить вам все, чем богата моя родина.

– Отлично. Скажите, доводилось ли вам возить сидр?

Он слегка удивленно посмотрел на меня. Явно не этого он ожидал. Пьяница встал и зашагал к стойке, расположенной недалеко от нас. Его шатало.

– Сидр, милорд? Нет, не доводилось: он совсем не популярен в этих краях. Арелийцы, знаете ли, предпочитают вино, – он задумчиво почесал пальцем щетину на лице. – Так вы желаете именно этого?

– Истинно так. Я заплачу вам за шесть бочек разного сидра. По две каждого сорта. Покупайте лучший, и еще одно: пусть он будет из яблок.

– Как пожелаете, господин, – он кивнул, и легкая улыбка скользнула на его губы. – Если позволите: неужели вам так не мило вино?

– Оно неплохое, но для постоянного потребления я предпочитаю именно сидр.

Это сущая правда, уж поверьте мне. Если я когда-нибудь отойду от дел легата, я на вырученные деньги открою сидрерию. Она будет непопулярной, и работать я буду в убыток, но зато буду доволен. У меня будет оправдание для того, чтобы закупать со всех частей Нимрада, и Манфольдии, и даже северных частей Арелии разные сидры, которые местные жители любят гнать из своих яблок. Хотя многие крестьяне (чего я не понимаю и что решительно осуждают) предпочитают использовать эти фрукты для производства крайне крепких напитков. Вот нет же у некоторых людей вкуса, утонченности. Печально. А пьяница тем временем резко обернулся к нам. Его лицо было искажено яростью.

– Так значит вам не нравится наше вино, да? Уже все вам, псам из Содружества, не нравится, да?!

Купец привстал. Он примирительно поднял руки, развернув их ладонями к нему.

– Остынь, друг.

– Не говори мне, что делать, манфольдийская шавка! – силы благие, да он буквально плюется слюной! Луфар и Дансель, сидевшие все это время рядом в качестве вольных слушателей, встали следом. Все смотрели на нас. Отличный способ проявить себя впервые в качестве наместника.

– Не горячись, а не то пожалеешь! – холодно сказал, нет, отрезал, Луфар.

– Заткнись, паскуда! – прорычал подонок. – Ты мне ничего не сделаешь. Вы в своем Содружестве трусливее некуда!

Он потянулся за висевшим на его поясе кинжалом. Моя рука скользнула к подарку Стефана, но затем я вспомнил, что пистолет не заряжен. Но в моей свите имеется человек, обладающий драгоценными боеприпасами. Я повернулся к Луфару и бесстрастно сказал:

– Прострели ему ногу, Луфар.

Отброс успел-таки вытащить свой нож и уже закинул было руку, чтобы метнуть его в меня, но Луфар был быстрее. Молниеносное движение, выстрел, и пьяница упал, закричав от боли. Кинжал он выронил, не успев бросить. Из его ноги текла кровь. В таверну вбежали трое гвардейцев с обнаженными клинками. Луфар жестом успокоил их. Я посмотрел на посетителей. Они с ужасом глядели на держащегося за ногу и скулящего пьяницу. Я громко произнес:

– Этот человек пытался убить меня, навредить наместнику Содружества, – я сделал паузу. – Пусть будет благодарен за то, что его жизнь еще с ним. Джузеппе, помогите ему.

С этими словами я медленно, чеканя шаг покинул трактир.

Мы сели на коней. Луфар ехал сзади, Дансель рядом со мной.

– Люди запомнят это. Слух быстро разнесется, – сказал сын графа.

– Ты думаешь, случилось что-то экстраординарное? – ответил я. – Мы всего лишь защищались.

– Да, но по рассказам все будет иначе, – поддержка Данселю пришла с неожиданной стороны – в разговор вклинился Луфар. Не очень подобающе для слуги, но он, в конце концов, капитан моей гвардии. – Слух будет гласить: “Новый наместник из Содружества выстрелил в арелийца”.

– Увы, но у нас не было выбора.

– Я и не говорю, что он был.

Дальше мы ехали в полной тишине. Случай явно отбил желание Данселя болтать. А направлялись мы к главным казармам местной армии. Я желал поговорить с генералом. Он, конечно, предполагал, что встречаться мы будем во дворце, может, даже в зале совета, но я решил сделать ему небольшой сюрприз. Время формальностей еще придет.

Спустя полчаса неспешной езды мы все-таки добрались до военных районов. Казармы, как и все прочее, были окружены невысокой стеной. Совсем невысокой, надо сказать. Оставив свой отряд гвардейцев снаружи, я в сопровождении Данселя и Луфара направился внутрь. Миновав нехитрые ворота, я вошел на плац. Караулящие солдаты собирались было нас остановить, но, заметив форму моих гвардейцев, видимо, догадались, кто осчастливил их своим присутствием, и решили промолчать.

Отряд солдат маршировал по тренировочной площадке, упражняясь в построениях. Я наблюдал за этим. Один из капитанов, следивших за ходом тренировки, заметил меня и подошел.

– Чем могу служить, наместник? – спросил он, поглядывая на Данселя.

– Ваше имя?

– Капитан Алонзо, господин, – он вытянулся в стойку. – Командую третьей ротой ополчения Содружества оборонительной армии Астерии.

Я кивнул, переведя взгляд на марширующих солдат.

– Мне нужно переговорить с генералом Гаццо, – солдат при этих словах слегка напрягся, но мой вопросительный взгляд заставил его расслабиться.

– Генерал не очень любит, когда его беспокоят в это время, – я поднял брови и сложил руки на груди. Капитан замялся. – Но, конечно, для вас он сделает исключение.

Он подозвал одного из своих солдат и приказал отвести нас к генералу. Я пребывал в некотором смущении. Генерал не хочет, чтобы его беспокоил наместник? Впрочем, возможно, это всего лишь неверное толкование простого солдата. Тем не менее, когда мы прошли в главный барак, я был немного напряжен. Оставив Луфара и Данселя дожидаться у дверей кабинета, я, постучавшись, вошел.

– Кто еще там… – Гаццо, прикрыв глаза, сидел в кресле, закинув ноги на свой стол. Рядом с ним стояла бутылка вина и достойного вида кубок. Увидев меня, он ухмыльнулся, но ноги убирать со стола не стал. – А, наместник! Я ждал, что вы придете.

– Неужели, генерал, – медленно сказал я, изучающе осматривая его. Он был в обычном сером дублете, который явно носил в тех случаях, когда доспехи были излишни. Сдержав вздох отвращения, я, подняв брови, глядел прямо на него. – Позвольте осведомиться, по какой причине вы пьете в часы службы?

Он усмехнулся, плеснул себе еще вина, отхлебнул, затем насмешливо толкнул кубок мне.

– Не желаете?

Я, стараясь не показывать изумления, смотрел на него. Гаццо продолжал улыбаться, тем не менее глядя мне прямо в глаза.

– Может, вы хотите чего-нибудь, господин наместник? – любезности в его голосе было немного, но за ней скрывалось кое-что другое. Холод. Я нахмурился.

– Не совсем понимаю, о чем вы, генерал.

– Ну, вы же здесь теперь правите. Разъезжаете по своим владениям. Вам наверняка понравится арелийская культура, они тоже, заполучив толику власти, воспринимают себя королями.

Я похолодел. Дюран Гаццо не только не проявлял почтения ко мне, он открыто насмехался! Надо мной, наместником Содружества и посланником Двора Пяти!

– Генерал, вы, кажется, желаете мне что-то сказать? – я чеканил слова, уперев в него ледяной взгляд. По крайней мере, я надеялся, что он так выглядит.

Гаццо резко встал. Я невольно задумался, насколько он выше меня. Его правый глаз с обожженным веком впился в меня. Между нами был стол, но едва ли для него было бы проблемой его пересечение, захоти он того.

– Да, я хочу узнать, по какой причине вы стреляете в моих людей! – прошипел он, и тут меня осенило. Свет озарения был таким ярким, что я на секунду даже прикрыл глаза. Но затем я спокойно посмотрел на генерала, чем, кажется, слегка удивил его.

– Вы ревнуете. Вы злитесь, что я отобрал у вас город, – я не спрашивал, а констатировал. Гаццо отшатнулся, сжав кулаки.

– Я не для того сражался всю жизнь, чтобы мной помыкал мальчишка из богатой семьи! – рычал он. – И не для того рекрутировал людей, чтобы этот самый мальчишка наносил им ранения!

Я застыл, стараясь не показывать, что в шоке.

– Этот пьяница был вашим солдатом? – спросил я медленно.

– Дирк Катой. Сержант третьей роты, – сухо, уже сдерживая свою ярость сказал генерал. Я кивнул.

– Печальное совпадение. Однако это не отменяет того факта, что ваш подчиненный оскорбил меня и, что куда хуже, собирался убить.

– Вы что, правда не понимаете? Неужели вы настолько глупы? – он в отчаянии взмахнул рукой, как бы отгоняя эту мысль.

– О чем вы? – спросил его я, предвкушая новую партию оскорблений.

– Я провел год здесь в гарнизоне. И год я внедрял мысль, что Содружество на стороне этого города, этих людей! – он почти кричал. Я задумался, слышат ли его мои спутники. – А теперь прибыл наместник из Салдеи, высшая ипостась нашей власти здесь, и в первый же день он ранит одного из местных! До вас не доходит, как все это выглядит в глазах простых горожан?

Я отвернулся от него, задумавшись. Действительно, если это воспринимать так, то проблема заметна. Однако, разве могут люди быть столь глупы, чтобы игнорировать факты?

– Я полагаю, – начал я, медленно подбирая слова, – что людям все можно объяснить.

– А они станут слушать? – с горечью спросил Гаццо.

Мы помолчали еще некоторое время. Я раздумывал над тем, как лучше выйти из этой ситуации. Наконец, я прервал молчание и сказал:

– Что сделано, то сделано. Я прикажу глашатаям подать эту историю так, как выгодно нам. Что касается вам, то научитесь уже держать себя в руках, – при этих словах он гневно на меня посмотрел, но я не дал ему начать снова, – эти истерики не достойны поведения генерала армии Содружества. И уж тем более не перед наместником провинции. Я прощу вам это на первый раз, но, если это повторится, я направлю прошение принцепсу Гримару о вашей позорной отставке.

Он посмотрел на меня с удивлением, но я не дал ему его высказать.

– Жду вас на этой неделе в зале совета моего дворца. Нам нужно многое обсудить.

С этими словами я вышел из его кабинета и спустился по лестнице. Вы думаете, что я слишком мягок и вежлив с ним? Слишком много ему позволяю? Я бы согласился с вами, однако мой опыт в роли легата и управляющего факторией подсказывает мне, что вежливость и некоторое игнорирование собственного высокого положения приносят достаточно существенные плоды. Высокомерие приятно, безусловно, но не продуктивно, увы.

Дансель с интересом посмотрел на меня, Луфар же продолжал держать на лице невозмутимую мину. Я не стал ничего им объяснять. Мы вышли из казарм и, провожаемые удивленными взглядами солдат, сели на коней и двинулись обратно во дворец. Внезапно мне пришла в голову идея.

– Дансель?

– Да, милорд?

– Скажи, ты ведь хорошо знаешь город?

– Смею надеяться, что так, милорд.

– Тогда проведи меня в наименее благополучные районы города.

Просьба явно поставила его в тупик. Больше того, он нахмурился.

– Не думаю, что это хорошая идея, господин, – медленно сказал он.

– Я хочу взглянуть на то, с чем мне предстоит бороться, – ответил я. – Всегда полезно знать врага в лицо.

Находящийся в колонне позади нас Луфар вздохнул.

– Неужели вам недостаточно одной попытки убийства, милорд? – спросил он с легким намеком на раздражение. – Зачем нам ехать в какую-то астерийскую дыру?

Я ощутил, что с трудом сдерживаюсь.

– Ты поедешь туда, Луфар, потому что я так приказал, – холодно отрезал я. – А ты, Дансель, проводишь нас, я надеюсь.

Он молча кивнул, поняв, что спорить со мной бессмысленно. Вообще-то, меня довольно трудно вывести из себя, но истерика Гаццо с этим справилась, так что им нужно было лишь щелкнуть кресалом подле запала. Мы ехали в северную часть города. Трущобы, столь интересовавшие меня, были достаточно обширны и занимали весь северо-запад Астерии. Рассадник преступности, выгребная яма для отбросов общества.

– Бедные районы в Астерии имеют… определенное положение, – не торопясь рассказывал Дансель. – Чтобы покинуть их необходимо заплатить стражникам, расставленным по периметру. Так мы боремся с бедняками на улице.

– Посредством отделения преступников? – спросил я с насмешкой. – Неравенство расшатывает даже самые прочные государства, а вы решили его подтолкнуть?

– Когда происходят бунты, мы их просто подавляем, – пожал плечами Больдер. – Кроме того, мы устраиваем периодические рейды в Норы.

– Норы? – не понял я.

– Так мы называем их. Норы, потому что во многих местах из-за перенаселения люди расширяют подвалы и живут в них.

Я поморщился. Такой способ борьбы с бедностью мне представлялся идиотским. Но, судя по всему, это было давней традицией Астерии. Тем временем, мы покинули ухоженные улицы Астерии и переместились в бедные районы. На их границе стояла городская стража с луками и усиленными металлом посохами. Хорошее оружие, чтобы ранить или оглушить, но не убить. Если только очень постараться.

Стражники уставились на нас, но, узнав Данселя, не стали мешать пересечь черту Нор. Мы погрузились в местное убожество. Покосившиеся дома, грязные улицы, брошенные повозки, частично растащенные на доски. Напряжение моей гвардии почти физически ощущалось. По сторонам лежали и кое-где брошенных тюфяках с соломой худые люди в лохмотьях, равнодушно смотревшие на нас. Пусть они и не знали, кто я, но мой статус ощутили. Я пораженно оглядывался по сторонам. Ничего подобного в Салдее не было уже десятки лет. Нет, пожалуй, подобного не было там никогда. Ни один принципат не пытался решить проблему бедности игнорированием ее. В наших краях работы было в достатке, и вся она ценилась. Попрошайничество у нас порицалось, а потому на улицах встретить кого-то подобного было трудно. Но здесь же побираться приходилось не от лени, а по жизненной необходимости. Мне трудно было представить, какая работа могла бы найтись здесь, в этой отделенной от всего мира стране разрухи.

Дансель кривил губы в отвращении, стараясь не глядеть на убогих людей вокруг нас. Я, увидев это, разозлился. Эти люди – подданные. Его народ. Как смеет он отгораживаться от них, не желая глядеть на ошибки свои и своих предков? Рука Луфара не сползала с уже перезаряженного им пистолета. Я не одобрял подобной враждебности, но было весьма вероятно, что здесь было небезопасно.

Вскоре на улицу, по которой мы ехали, вышло множество людей. Все они смотрели на нас без всякой радости. Разница в положении ощущалась невероятно сильно. Один из нищих решил было приблизиться. Луфар тут же окрикнул его, наставил пистолет, и бродяга поспешно ретировался. Да, напади они все на нас, мы бы не выжили. Устроили бы бойню, но все равно пали бы. Но страх и привычка быть под сапогом власти сдерживали их. Я с омерзением подумал, что Дансель называл «рейдами в Норы». Ощутил обиду за этих людей. Да, в Арелии бедность не была чем-то новым или исключительным. Да, работы, пожалуй, было меньше, чем в постоянно развивающихся местах вроде Манфольдии или Ландрии. Арелия вообще была довольно мерзкой страной, по поводу которой я не устану исходить ядом никогда. Но Содружество было здесь уже около года. Неужели для этих несчастных не нашлось никакого труда, неужели толпам попрошаек не могли дать чего-то лучшего, чем возможность ютиться в уродливых трущобах? И, что куда более важно: куда смотрели предыдущие наместники, по какой причине они не желали взглянуть на царящую здесь разруху? Как могли они предать идеалы Содружества и наши концепции меритократии?

Внезапно я почувствовал прилив вдохновение. Жестом приказав колонне остановиться, я огляделся. Нищие окружали нас. Их взгляды давили на меня. Я начал свою речь.

– Арелийцы! Мое имя Лангоберт Галбайо. Я наместник Больдии. Я знаю, что вы думаете насчет меня. Вы считаете меня иноземным захватчиком, юным выскочкой. Я знаю, что вы не верили в Арелию, равно как не верите и в нас, – я помолчал. – Но послушайте! Я наместник Больдии, и мне больно видеть подобные районы. Они – позор для Астерии. Позор для всей провинции, всего Содружества! Слышали ли вы о Салдее? Это великий город за морем, откуда все мы прибыли. Это прекрасная столица Содружества, могучая и великолепная. Мне, жителю Салдеи, трудно представить, что где-то существуют места вроде этого, – я возвысил свой голос, стараясь донести до них свою мысль. – Я обещаю вам! Я искореню вашу бедность! Никто из вас не останется больше без шанса на нормальную жизнь, ведь я выжгу то, что ваши прежние правители предпочитали не замечать. Дайте мне время, и вы пожнете плоды!

Речь моя не была встречена ни овациями, ни одобрительным гомоном. Они просто стояли и смотрели на меня так, словно плохо понимали, о чем я. Впрочем, я и не ожидал особой реакции. Если эти люди совсем изголодались по надежде, то мои слова посеяли ее зерно в них. А большего мне пока и ждать не следовало.

6

Скольких, Лангоберт?!

Кошмар отступил, и я очнулся. Надо сказать, кровать была довольно удобной. Шелковые простыни и одеяло были очень приятным сюрпризом, ведь делить постель со вшами мне не очень хотелось.

Завтрака пришлось дожидаться достаточно долго, ведь я не сразу поймал слугу, который бы послал за ним. Да, все же нужно завести себе ординарца, потому как без него трудновато. Завтрак был сносный, хотя стряпня Албы у нас дома мне нравилась значительно больше. Вот уж на что Джерром Орсеоло точно не скупился, так это на еду. Пока я ел, ко мне постучались.

Это оказался камергер. Смущаясь, он начал излагать суть своего визита:

– Господин наместник, я надеюсь, я не застал вас в неудобстве…

Я слегка приподнял брови, предлагая ему высказать свою просьбу в укороченном виде. Он закивал и продолжил:

– Дело в том, что у нас сегодня понедельник… И понедельник – это тот день, когда ваши предшественники принимали просителей. За год, прошедший с конца войны, эта традиция установилась, но вы, возможно, желаете ее изменить?

– Отчего же, – ответил я, отставляя от себя тарелку с переставшим меня интересовать завтраком, – И когда же начинаются посещения?

– За два часа до полудня, но, если ваша милость пожелает, мы можем отложить…

– А как вы отмеряете эти два часа?

– По солнечным часами, что стоят в парке вашего дворца, господин.

Я невольно почувствовал интерес. Оказывается, совсем недалеко есть гениальное изобретение, солнечные часы! Приятная неожиданность, доказывающая, что эта страна все-таки не так безнадежна. Впрочем, они вряд ли изобрели их сами.

– Не стоит откладывать, – сказал я, – я уже иду. И, к слову: мне нужен личный слуга. Чтобы занимался моими повседневными вопросами и капризами, – я позволил себе намек на улыбку, надеясь, что явно нервничавший камергер расслабится. Увы, куда там. – Сможете мне такого найти?

– Да, конечно, ваша милость. Я немедленно подготовлю вам несколько человек, а вы сами из них выберете. Может быть, еще чего-нибудь желаете?

Я покачал головой.

– Подождите меня у двери. Я сейчас оденусь, и вы поможете мне дойти до тронного зала: я пока не слишком хорошо разбираюсь в коридорах дворца.

Надев мой любимый сине-золотой камзол, что мне показалось правильным, раз я представляю Содружество на этих землях, я вышел из своих покоев. Они подразделялись на спальню и дневное, я бы сказал, пространство, где стоял письменный стол, богатый диван со столиком и несколькими креслами. Комната была просторной, что было мне немного непривычно: никогда, признаюсь, не имел надобности в таком количестве пространства. Но это ощущение было интересным.

Мой камергер стоял у двери. Хорошо, когда твои приказы исполняют. А кроме него там обнаружился Луфар. Я кивнул ему, и мы втроем отправились в тронный зал. Когда мы, наконец, пришли, я прошествовал к возвышению и сел на свой трон.

Первой прибыла баронесса Элеонора Гильдер, дочь той самой баронессы Восемь-к-Двум. Она подошла к тронному возвышению, присела в реверансе и спросила меня:

– Как вам Астерия, ваша светлость? – на ее губах играла выглядевшая искренней улыбка. Но что мы знаем о черных душах аристократических дам?

– Крайне отлична от Салдеи, благодарю вас. Скажите, в чем цель вашего визита?

– О, милорд, я лишь хотела пригласить вас на одно мероприятие, которое я скоро устрою в своей усадьбе. Мне бы очень хотелось, чтобы вы были там… – ее черные волосы упали на глаза, когда она стыдливо опустила их. Однако на меня этот прием не подействовал. Возможно, виноваты мои обширные познания о ее интригах прошлого.  А участвовала она во многих крайне грязных делах и была куда менее невинной, чем представлялась. Вот, например, ее женитьба. Я не смог сдержать усмешку, которая была встречена легким непониманием на ее лице.  Мать Элеоноры Абелла Гильдер была вдовой долгие годы и считалась главой семьи Гильдеров. И вот она решила, что пришла пора отдать дочь замуж за кого-нибудь стоящего. Конечно же, по арелийским меркам. И нашла неплохую партию! Совсем неплохую. Каким-то образом Элеоноре удалось соблазнить Клаудио Мар-Ровера, одного из младших сыновей династии Мар-Роверов. Она вышла за него замуж. Мар-Ровер имел некоторое количество вотчинных деревень, которые достались ему после смерти отца, и был в хороших крепких отношениях с портовыми гильдиями (что было весьма необычно, ведь Мар-Роверов зачастую ненавидели все, старающиеся заработать честным трудом). Но юный Клаудио выбивался из их ряда. Возможно, тем, что свои немногие деньги любил вкладывать в экспедиции к северным морям. И это принесло ему со временем как немалые богатства, так и добротные связи с торговцами. Но это не спасло его от интриг жены. Однажды утром он проснулся от того, что его вытаскивала из постели городская стража. Смотрит на свои руки и одежду – а они все в крови! А в одном из обыскиваемых ящиков стражники нашли ветошь, в которую аккуратно был завернут окровавленный кинжал. И чья, вы думаете, кровь на клинке? Все сошлись на том, что это была Абелла Гильдер, тело которой нашли в ее постели с перерезанным горлом и прочими ранами. Естественно, достопочтимые служители закона посчитали, что почтенную даму убили ночью этим самым кинжалом, и подозревали в этом именно Клаудио. Тот клялся, что всю ночь проспал беспробудным сном и что жена может подтвердить его слова. Но вот незадача: Элеонора на суде сначала крайне долго отказывается говорить, а затем рассказывает, что муж ее ночью отлучался из спальни на сравнительно долгое время. Как Мар-Роверы не бились за свободу и честь своего отпрыска, у них ничего не вышло. Публика в лице графов Астеров, Больдеров и Эстеров жаждала крови. Слишком долго Мар-Роверы выкручивали им руки и заставляли поступаться желаниями и целями. Наконец-то, по их мнению, восторжествовала справедливость. И герцогу с женой пришлось сдаться и отдать своего родственника на плаху. Конечно же, никто и не подумал, что старушка могла себе сама перерезать горло. А уж представить, что все подстроила Элеонора, было просто невозможно. Однако, на мой взгляд, в этой истории все было достаточно очевидно и поучительно. Может, конечно, юный Клаудио и желал поскорее заполучить все имущество и владения Абеллы, но я предполагал, что все лежит на совести молодой баронессы.

Так или иначе, глядя на эту кажущуюся стыдливой даму, я видел не красоту ее тела, но изящество ума. Я с минуту раздумывал, как отреагировать на ее приглашение. С одной стороны, если я пойду, то продемонстрирую, что Гильдеры в фаворе. Это было одновременно и полезно, ведь я мог заполучить себе неплохого союзника, и опасно, поскольку лояльность баронессы нужно было еще подтвердить либо опровергнуть. В любом случае, пока я не понимаю все тонкости игры домов в этой провинции, принимать подобные приглашения было слишком рискованно. Я решил, что следует сохранять нейтралитет.

– Прошу простить, миледи, но долг приказывает мне оставаться здесь еще довольно долго… – я с сожалением отвел одну руку вправо. – Дел, понимаете ли, крайне много, и я просто не могу позволить себе в вашу усадьбу…

Тут мне в голову пришла идея, которую я придумал довольно давно, но пока не знал, как осуществить.

– Но, быть может, – начал я, – вы, госпожа, согласитесь прийти на мой прием? Я планирую провести его в ближайшие несколько недель, и если бы вы согласились, то согрели бы мою душу.

Она удивленно поглядела на меня, но быстро взяла себя в руки и улыбнулась.

– Ах, конечно, милорд, конечно. Я непременно приду. Полагаю, подробности вы направите мне письмом непосредственно перед началом приема?

– Вы читаете мои мысли, миледи.

– Благодарю вас, господин, – она вновь присела в реверансе, я же милостиво повел рукой, показывая, что она может идти. И она медленно упорхнула от меня к дверям зала.

Я кивком пригласил следующего гостя. Это оказался молодой мрачного вида мужчина. Он поклонился.

– Приветствую вас, господин мой! – Его сухие, даже точеные черты лица были мне едва знакомы: я видел его, когда пришел впервые в тронный зал. – Я Лакримас Астер. Позвольте поздравить вас с прибытием в наш город!

– Рад встрече, граф, – сказал я, задумавшись, почему все они решили прийти и вновь засвидетельствовать свое почтение мне, если это уже произошло в мой первый день. – Чем я могу помочь вам?

– О, милорд, вопрос совершенно противоположный! – он улыбнулся, но теплее его взгляд от этого не стал. Я слышал об акулах с десятками зубов, что, можно сказать, улыбаются своей жертве. Вероятно, Лакримас Астер и был одним из таких созданий. – Я прибыл сюда по поручению своего отца и по собственной воле, дабы засвидетельствовать наше уважение к вам и предложить любую посильную помощь.

О, как мило. А где же твой отец, Лакримас? Наверное, не считает меня достойным своего присутствия. Вслух же я сказал другое:

– Благодарю за вашу доброту. Я даже не сомневался в преданности Астеров Содружеству.

– Мы польщены, поверьте мне! – он замолчал на секунду, как будто задумавшись о чем-то. Всегда есть «но», не правда ли? – Но теперь я осмелюсь попросить вас об услуге…

Он заговорщически наклонился вперед, как будто желая сохранить просьбу лишь между нами. При этом он неуверенно поглядывал на Луфара, который мрачно смотрел мимо него на посетителей зала.

– Позвольте мне проявить некоторую нескромность, но я считаюсь среди дворян города превосходным управляющим. Моя признательность вам была бы безгранична, если бы вы позволили мне проявить себя. И, конечно, давний род Астеров был бы вам очень признателен…

Я ничем не выдал своего удивления. Я, откровенно говоря, нисколько не сомневался, что меня попытаются привлечь на свою сторону все семьи города, но не в первый же день! Его действия были довольно опрометчивыми, ведь он меня не знал, а потому не мог оценить, какой будет моя реакция. Глупо, что довольно странно для уже взрослого аристократа, что всю жизнь пробыл в тенетах интриг. Ладно, попробуем извлечь что-либо полезное из всего этого.

– Мне нужно подумать о задании, что будет достойно вашего внимания, Лакримас. Не могу же я растрачивать вашего таланты на пустое дело!

Он дружески улыбнулся мне и подмигнул, явно считая, что я записал его в список своих друзей. Я ответил на улыбку, игнорируя нарушения этикета. Пусть думает, что мы на одной стороне. Распространяться на этот счет он это точно не будет, по крайней мере пока, а это значит, что моим отношениям с другими семьями ничего не грозит. Кроме того, он, вероятно, полагает, что с мещанином вроде меня будет несложно договориться. Что же, его ждет горькое разочарование.

– Если вы позволите, милорд… – Он изобразил нерешительность вкупе с праведным гневом. Мне начали нравиться его попытки обмануть меня. Слишком бездарные, чтобы быть не смешными. Он, видно, принял меня за деревенского дурачка, что поверит в любой бред, если его сказать правильно. – Если позволите, я бы хотел предостеречь вас, милорд, – он отвел глаза, как бы боясь обидеть меня. – Мне известно, что вчера вы провели весь день с Данселем Больдером. Какое впечатление он на вас произвел?

О, вот мы и добрались до самого главного. Я откинулся на своем троне и приготовился отвечать, думая в то же время о том, как примитивны их отношения. Астеры ненавидят Больдеров всей душой из-за одной старой истории. Казалось бы, глупо сохранять обиду поколениями, но аристократы на то и аристократы, что у них зачастую нет ничего, кроме их родовых древ и давних свершений тех из их дома, что смогли отличиться хоть чем-то. Видите ли, около двухсот лет назад арелийские границы не простирались у этого моря, где сейчас царствуем мы. Нет, тогда Больдия была отдельным королевством. И у власти стояло именно семейство Больдеров. Было это в давние времена, около сотни или более лет тому назад, когда Арелия, еще будучи могучим государством, в ходе кровопролитной войны захватила Больдию и подчинила себе. Эта победа послужила финалом долгих и кровопролитных Срединных Войн, когда Арелия за несколько поколений смогла объединить Срединные земли Континента. Милосердный арелийский король позволил Больдерам остаться в качестве своих вассалов. Столицей тогдашней Больдии была Аппия, но низведенному до графов семейству не позволили править ею. Унизительно, ведь у них не осталось власти даже в своем собственном доме. Нет, переименованная в Астерию Аппия была отдана под контроль семейству Астеров, в честь которых она и была названа. О безвкусности этих названий можно слагать истинные легенды, но что поделать – люди тщеславны. В конце концов все, что осталось у изначальных властителей этой земли – ее название, да пара вотчинных деревень.

И вот Астеры правили всей Больдией из прекрасного некогда города Астерии и были в почете у королевской семьи. Однако спустя после завоевания начался, как я уже рассказывал, период еще не слишком серьезного упадка Арелии. Прогресс стал замедляться, управление ухудшаться. И вот Больдеры, готовившие свою интригу долгие годы (по-настоящему долгие, ведь к этому моменту успели скончаться по разным причинам все, кто участвовал в завоевании Больдии), за одну ночь перебили всех Астеров, кроме меньшего члена семьи. История стара как мир. Бойня была замаскирована под нападение разбойников, но выживший Астер, сумевший сбежать и спрятаться в лесу, каким-то образом узнал, кто стоял за нападением. Вторым по могуществу семейством были именно Больдеры, и после убийства Астеров они приняли контроль над провинцией.

Но выживший наследник не терял времени даром. Он прибыл в столицу и испросил аудиенции у короля. Думаю, путь его был долг и труден, особенно если учесть, что был этот мальчик избалованным сыном правящей семьи.  Рассказав ему свою историю, он убедил монарха в гнусности семейства Больдеров. Те, полагая, что все семейство Астеров истреблено, мирно правили провинцией. И, даже всех устраивали, ведь крестьянам, в сущности, было все равно, кто ими правит, а для мещан ничего нового старые графы не принесли. И вот одним прекрасным днем король прибывает в Астерию якобы с монаршим визитом, но на самом деле с планом покарать убийц. Причины, толкнувшие его на это, были никому не известны. Моя версия предполагает, что ему было просто скучно, а потому он решил устроить небольшое представление для себя и своего двора. И вот, собрав все семейство Больдеров, он приказал казнить всех, кроме самого юного из них.

Так, баланс сил был восстановлен, и оба семейства оказались на грани уничтожения, а потому, чтобы они не сгинули в попытках отомстить друг другу, король отправил править Больдией своего племянника, основавшего таким образом династию Мар-Роверов. Способ восстановления справедливости был у короля из династии Роверов довольно странным, хотя вполне возможно, что суть тут была не в правосудии, а в желании посадить на трон Больдии своих родственников.

Так или иначе, как и подобает типичным аристократам, Астеры и Больдеры уже сотню лет ненавидят друг друга из-за этой истории. Почему они, вместо того, чтобы грызть друг другу глотки, не обратились против Мар-Роверов? Хороший вопрос, которому, увы, суждено остаться без ответа. Хотя, согласно сводкам наших шпионов, которые обнаружились для меня у Луфара, правящих до нашей с ними войны герцогов они ненавидели примерно так же сильно, как и друг друга.

Теперь же передо мной вставала дилемма: необходимо было найти себе верных союзников и оказать им поддержку, в то время как остальных нужно было подавлять. Но как определить, кто верен нашему порядку, а кто – нет? Вслух же я сказал другое:

– Дансель Больдер много разговаривает.

При этих словах дружеская улыбка Астера стала еще шире.