Соломон Даро, Селестина Даро
Ноэматикон. Дримланс

Глава 1

Наверное, следовало бы все записывать как дневник. Или хотя бы взять разные ручки, чтобы отличать одну запись от другой. Но у меня только одна ручка.

Только вчера я встретил эту девушку с синими волосами, а уже сегодня они сносят мой дом. Нет, не одноэтажный где-нибудь в дачном поселке. Они реально сносят девятиэтажный дом почти в центре города. Хотя кто – они?

Все началось глупо и неоригинально. Рабочий день подходит к концу, и я последний, кто еще сидит над заказом: припаиваю динамик на замену для какого-то китайского смартфона. Последние штрихи, включение, тест… Половина седьмого вечера. Я опять задержался на работе. Схватив куртку и оставив дела на завтра, привычно выключаю электричество в офисе, накидываю куртку, трижды поворачиваю ключ – и тяжесть рабочего дня отступает, оставляя c запахом паленой пластмассы и канифоли все проблемы позади. Этаж 3, 2, 1… Тяжелая металлическая дверь под мерзкий писк электронного замка скрипя распахивается, выпуская меня на свободу. Дождь. И я без зонта – забыл на работе. Вернуться за ним? Вот еще. Я уже спешу домой. Где ждут меня любимая жена, верный корги и непройденная игра на комп. Добавить бы пиццу – и картинка лучшего вечера сложилась бы сама собой. И черт меня дернул заскочить в соседний ТЦ, в книжный.

Я сам книги почти не читаю. Но вот настолки – другое дело. И тут рядом с работой как раз книжный, в котором часто бывают свежие поступления. Эксклюзивные карты. Заработавшись, я даже почти забыл, что неделю назад был релиз. С фанфарами, презентацией и бурей эмоций от поклонников. Итак, “Лабиринт Фавна”. Достойное место, чтобы потеряться на пару часиков, но я на минутку.

Заскакиваю в двери магазина, пытаясь стряхнуть капли с головы, бегом взлетаю по лестнице и вот уже почти задал заветный вопрос кассиру, как вдруг – бац! Сталкиваюсь нос к носу с девушкой! Неудобно-то как. А я и заметить ее не успел: только мелькнули синие волосы перед столкновением, да бабочка с синими крыльями, словно значок или брошка. Блокнот из рук вышиб… Потянулся было его поднять, пытаясь как-то извиниться, но она подхватила блокнот и за доли секунды скрылась за горизонтом лестничной клетки. Я не успел даже добормотать извинение, не то что подняться. И только карта осталась лежать на полу между грязными каплями, словно притягивая к себе внимание. "Скамейка в лесу", гласила надпись. На карте было изображено большое дерево где-то на опушке или полянке, а вокруг ствола – чудная скамейка. Необычно. Уж я-то в них разбираюсь: у меня большая коллекции шести разных игр. Но такую вижу впервые. Подняв карту, я посмотрел на рубашку. Бабочка, прямо как на значке, с синими крыльями. Так она фанат! "Надо вернуть," – только и подумал я и рванулся к выходу. Пулей слетел по лестнице и только сделал шаг за порог, как по щиколотку нога ушла под воду, щедро набирая в берц прохладный нектар питерского вечера. На улице все также монотонно шел дождь. За его неплотной стеной было видно разрозненную толпу офисных работников, спешащих с нелюбимой работы, молодежи, мерно прогуливающейся вдоль торгового центра, но ни одной девушки с синими волосами.

Проспект Художников летними красками нес поток шапочек черных зонтов слева, справа же вливаясь в проспект Просвещения, по которому неслись, поднимая брызги, автомобили. А рядом, на остановку уже подъезжал девяносто девятый. “Подходит”, подумал я.

Но ощутил на себе чей-то пристальный взгляд. Это было странно, я так давно не испытывал этого дискомфорта. Словно экзаменатор решил пристальнее посмотреть за тем, как ты пишешь. Я поежился, машинально осматривая толпу. Через дорогу, в болотном дождевике и забродниках, словно только с рыбалки, на меня пристально смотрел какой-то мужик. Не отводя взгляда и не моргая. Мы секунд десять смотрели друг другу в глаза. Машины прокатывались между нами, словно их и не существовало. Я пытался понять, почему он смотрит. Оценивает? Или ищет кого-то? Почему я? Но он вдруг повернулся и ушел куда-то в проулок. Странный какой-то, подумал я, на папу похож.

Карта жгла руку, словно я ее украл. И не давало покоя, что существует коллекционка, которую я не знаю. Что делать со странной находкой? Оставить в магазине? А если раритет? Приду домой, поищу в сети. В тот момент я забыл напрочь обо всех эксклюзивах, и размышляя лишь о бабочке и странной владелице карты, поспешил на остановку. Девяносто девятый, конечно, уже ушел.

На мое счастье двести семьдесят пятый подъехал почти сразу. Запах дождя сменился запахом набившейся толпы: слегка кислотным, не удушающим, но неприятным настолько, что дышать хочется меньше. Разминка перед часом-пик в метро.

Несмотря на оттоптанные ноги, до метро я доехал без приключений. Дойти оставалось считанные метры, но погода ухудшилась. Дождь заливал за воротник косухи, а правым берцем я неприятно чавкал. Все-таки надо было брать на шнуровке: через молнию вода легко заливается. Вечер портился с каждой секундой.

На углу проспектов Просвещения и Энгельса, как раз на моем пути, на небольшом пятачке собираются голуби. Даже когда им никто не насыпает еды, если они могут – стаи пернатых собираются и явно что-то обсуждают. Целый информационный мир, который мы не видим. И в этот раз голуби были там, несмотря на дождь. Но когда я дошел до пятачка, эта курлыкающая орава сорвалась с места и полетела в сторону Невы, роняя серо-белые “подарки” на прохожих. У дверей подземки я снова ощутил на себе чей-то взгляд, но лишь на миг, перед тем как войти внутрь.

Из-за толкучки нормально достать телефон и поискать карту или хотя бы эту бабочку у меня так и не получилось, а когда я вышел – побежал на автобус. Хоть дождь и стих, я опять задержался на работе. Оксане это не понравится…

Сто восемьдесят первый не заставил себя ждать, и в духотищу автобуса я вписался как родной, протискиваясь к окошку. Приложил проездной к терминалу – нет реакции. Что за шутки? Интересно, эту карту Подорожником назвали, потому что терминалы болеют? Приложил еще раз. “Терминальчик, не болей”. Нет реакции. Попробовав еще пару оранжевых коробочек на работоспособность и изрядно потолкавшись, я уперся в сидящего в начале автобуса мужчину в темно-зеленом балахоне. И так и замер, не снимая карты с терминала. Капюшон надежно скрывал его лицо, а на единственной видимой части тела, правой кисти, красовалась большая зеленоватая бабочка, наподобие той, что на рубашке карты. “Я же не параноик? Хотя, если я не уверен…”

– Ново-Никольский мост. Следующая остановка… – Прервало мое замешательство оповещение. Четыре остановки. Так доеду. Но, повернув голову, я увидел заветную зеленую стрелочку вверх.

Четыре остановки тянулись минут двадцать. Парень в балахоне не поднимал головы. Я уже начал думать, что он и не дышит, но – “Площадь Репина. Конечная”. Все начали выходить. Задержавшись чуть дольше у окна, я проводил его взглядом. Он вышел и, так же не поднимая головы, побрел вдоль проспекта прямо по ручью, все еще создаваемому сточной трубой университета. “Этот – точно в музей ангелов”, резюмировал я и пошел в противоположную сторону, вдоль деревянных дверей, между которыми такие же сточные трубы проложили свои ручейки.

Плешивый садик, или Калининский сквер, как он указан на картах, встречает редкими кустами и верстовым столбом – “26” – двадцать шесть верст от Петергофа. Это всего двадцать семь или двадцать восемь километров, а я там так ни разу и не был. Дом близко. Кажется, я начинаю расслабляться.

В дальнем углу сквера, сколько себя помню, стоит круглое странное здание. Вроде это газорегуляторный пункт, но что он тут регулирует вдали от линий метро – я так до сих пор и не знаю. А главная его функция – насест для крылатых крысок нашего Города трех революций. Голуби, как обычно, сидели по контуру каменного цилиндра, на все лады раскурлыкивая сплетни и слухи. Или что они там еще делают?

Я уже почти дошел до конца садика, как эта сизая группировка сорвалась с места и полетела в мою сторону. Я машинально дернулся в сторону дороги, чтобы серо-белыми признаками богатства не накрыло, на всю подошву уходя в мокрую траву. И вовремя, из-за дерева к моим ногам вывалился мужик в дождевике. Их и так-то не часто увидишь, а тут два дождевика за вечер? И как он там вообще за деревом уместился? Стоп. Забродники? Так это он! Преследует меня!

– Что она дала тебе? – Послышалось из кучи, в которой с трудом угадывался человек. – Что она тебе дала? Дай сюда. – Мужик возился на размытой дорожке сквера, видимо, пытаясь встать, похожий на сердитый комок резины.

– Ты кто вообще? – С трудом сдержал я улыбку, но тут же осекся.

– Мы – Дримланс. Мы все видим. Дай. Сюда. – Странный, будто искусственный голос чеканил слова, пока куча расправлялась, все больше принимая очертания человека. От ситуации сквозило клише триллера, и я не раздумывая обошел нечто, уходя и от диалога, и от возможного контакта.

– Стой! – неожиданно эмоционально и высоко взвизгнул мужик, бросившись на меня. За доли секунды и, вроде, за один рывок он преодолел метра два расстояния между нами, вцепившись мне в плечи и уставившись на меня глаза в глаза. – Что она сказала тебе? Она тебе что-то дала? Что она дала? Дай сюда! – зачастил он, не давая вставить ни слова.

– От-вали!

Я оттолкнул неожиданно легкого мужчину обратно к дереву. Он по инерции сделал еще шаг назад и осел на землю, словно выбился из сил, чуть опираясь спиной на ствол.

– Ты не понимаешь, с кем связался. Ты ничего не понимаешь. – Голос снова выровнялся, а речь опять потеряла весь эмоциональный накал.

– Ты о себе или той, с синими волосами?

– Об обоих. Отдай то, что она тебе дала. Мы все равно заберем. Отдай сам.

Но я уже не слушал его. Мужик с биполярным расстройством не торопился вставать, а я не хотел давать ему форы и уже делал ноги. Не хватало еще, чтобы он узнал, где я живу.

Лоцманская улица часто не была толком освещена. Свет лишь из окон: фонари вдоль троллейбусной контактной сети опять не горели. И я решил, что это мой способ, одетому во все черное, скрыться в темноте.

За двадцать шесть лет жизни в Питере я видел всякое. И фрики попадались разные. В том числе те, с кем находиться рядом было небезопасно. С некоторыми такими, что уж там, я даже зависал на Думской. Но чтобы объектом помешательства становился я сам – такое впервые.

Лоцманская продолжала подогревать мою паранойю, то выпуская из бани шумную компанию, то криками из столовой, то шелестом опускающихся ворот проезда. Но сзади никого не было.

Глава 2

– Ну и денек…

Я смог расслабиться, только когда передо мной закрылись двери лифта, а спина уперлась в зеркальную стенку. Тридцать три секунды отделяли меня от моего этажа, всего пятнадцать шагов – и я дома… Но лестничная клетка встретила меня неприветливым полумраком: лампочку опять кто-то выкрутил.

Пытаться дверь в темноте открыть идея так себе, но жена дома, так что просто позвоню. Пять секунд, десять, пятнадцать. Я нажимал кнопку уже трижды: слышу звонок, но никаких шагов. В магазин что ли пошла? Может Джека выгуливает? Я полез в карман за ключами.

Немного повозился с замком, в конце концов, в полумраке вставлять ключ сложнее. Мгновение – и вот я на пороге.

Щелкнул выключателем – нет света. Странно. Но я уже начинаю привыкать к странностям сегодня. Из спальни послышался шум. Оксана дома! Хорошо.

– Оксан, привет! – снимал я обувь, потихоньку продвигаясь вглубь комнаты. – Я тебе сейчас такое расскажу! Оксан?

Из комнаты лишь послышалось мерное рычание. Джек? Не успев снять куртку, я сделал шаг в сторону комнаты, откуда на меня стремительно вынесся мой любимец.

– Дже-ек! Дружище… Стой! – верный друг повис на моей руке мертвой хваткой. Он монотонно рычал, почти не двигался и просто держал меня за руку. От укуса спасла только косуха.

– Ты чего вдруг? Ты же добрый малый. Хороший… хороший мальчик… Джек? – пытался дозваться я до своего любимца. – Не узнал? Это же я. Ну? Давай, пускай… – но он не реагировал. И не моргал.

– Да что с тобой? – возвращаясь в коридор, я все еще пытался установить с собакой хоть какой-то контакт. Но пес перестал рычать и стал больше похож на чучело, нежели на друга человека.

Что это с ним? Но оставить так тоже нельзя. В прихожей на гардеробе у нас хранилась переноска. Еще со времен, когда мы возили Джека на прививки. Понимая, что нам снова предстоят эти тяжелые моционы по ветеринарам, я полез за ней, стараясь не сводить глаз с Джека. Он уже висел на руке как грузик, как пакет с продуктами, хватка заметно ослабла. Мое сжавшееся сердце усердно колотилось. Я гнал от себя мысли, что мой друг – все.

Аккуратно поставив переноску на пол открытой дверцей вверх, я медленно погрузил туда не дрыгающегося любимца. Попробовал снять челюсть с руки, как вдруг он разжал ее и, падая, щелкнул в воздухе зубами. Я спешно закрыл переноску. Вроде крепкая, гнев маленького корги должна выдержать. Из переноски на меня, поблескивая, смотрели глаза пса. Пристально, ничего не выражая. Я невольно подумал о мужике в дождевике и забродниках.

Бессильно плюхнувшись на пол темной прихожей, я пытался собраться с мыслями. Дали свет. Лампочка, на мгновение ослепив меня, подсветила развороченную квартиру. Джек явно не на шутку разбушевался, пока нас не было.

Звонок хрипло затянул трель, выжимая из подсевших батареек последние соки. Оксана, наверное. Я вдруг ощутил, что порядочно устал за сегодня. Из переноски на меня все также молча и не моргая смотрел мой пес. Ну, хотя бы не помер. Усилием воли я заставил себя встать и открыть дверь.

На меня смотрели с побагровевшего от гнева лица два не глаза – огонька, пылающих пожаром то ли праведного гнева, то ли легкого безумия. В пальто поверх домашней одежды, сбившейся прической и сжатыми кулаками.

– Писарев!

Оксана ворвалась в квартиру, сметя меня в сторону и даже не обратив внимание на переноску посреди коридора.

– Писарев, с меня хватит!

– Что случилось?

За два с половиной года брака и три года совместной жизни мы ни разу не ругались – вот так. Даже до крика не доходило.

– Я тебя каждый день жду! С меня хватит! – Непривычный к крику, обычно нежный голос моей жены срывался с сопрано на подобие визга

Не обращая внимания на творящийся в комнате хаос, Оксана стала доставать вещи из шкафа, набрасывая стопку на кровать.

– Так, погоди, что случилось?

– Что случилось? Работа тебе важнее меня, Игорь, важнее! Вот что случилось!

Чемодан застрял под кроватью, так что я хотел было помочь ей, чтобы хоть на чем-то построить диалог.

– Уйди! Не мешай! Когда надо, тебя никогда нет рядом. Зато как не надо – ты вот он, лезешь руками своими…

Она продолжала что-то еще бормотать, вытаскивая чемодан. На глаза явно наворачивались слезы, но она тут же гасила эти позывы, лишь бросая на меня гневные взгляды.

– Что я могу сделать? – я попытался подойти и дотронуться до ее плеча.

– Не трогай меня! Ничего не можешь! С меня хватит!

Задавать вопросы было бессмысленно. Мысли путались. Трогать нельзя. Помогать нельзя. Что-то же я могу сделать? Преградить выход? Но что дальше?

– Оксан, давай поговорим.

– Нам не о чем разговаривать.

– Ну послушай, вчера еще было все… не так плохо. – Кажется, вместе с мыслями начал путаться и язык.

– Это было вчера. И вчера ты опять пришел поздно. А сегодня моему терпению пришел конец, Игорь. Ты наверняка даже не заметил, что меня дома нет! – Голос моей избранницы звучал четко и глубоко. Такой уверенный. Она уже все решила.

– Заметил…

– Вы посмотрите на него, заметил он. Ни позвонил, ни озаботился.

Чемодан, заполненный уже наполовину, словно бочка для казни, вызывал приступ удушья одним своим видом. Когда она заполнит его полностью, все будет кончено.

– Да… Как вошел, тут Джек…

– Ты еще собакой прикрываться будешь?!

Шаг не туда… Что сказать? Что сделать? Руки похолодели. Во рту пересохло. Я так и стоял посреди комнаты минут пять, пока она собирала чемодан. И не мог ничего сделать. В голове проносилась вся наша совместная история. Знакомство, первые свидания, гулянки с друзьями, Алые Паруса, учеба, свадьба, настолки, вечера за сериалами… Это мы вместе завели Джека. Ездили к ветеринарам. Вместе выбирали квартиру. Делали ремонт. Чуть не разругались тогда в первый раз. Но все же обошлось? Вместе выбирали этот самый чемодан…

– Оксан… – тихо сказал я севшим от переживаний голосом. – Не уходи, а? Мы же… Мы вместе с тобой… Да считай всю жизнь. Оксан…

Я невольно протянул руку к ней. Чемодан громко стукнул колесами о ламинат.

– Игорь, с меня хватит. Какой смысл надеяться на мужа, если все равно все делаешь сама? Если что-то случается, то тебя никогда нет рядом. То работа. То эти твои игры. То эта проклятая Думская!

– Я брошу, Оксан, сегодня же брошу. Все, бросил!..

– Ой, оставь, пожалуйста! Пустые обещания. Сколько их было. – Она уверенными шагами двинулась из комнаты, остановившись в проходе. – Вот света не было. Где ты был? Где и с кем ты был, Игорь? Я опять вынуждена была все решать сама!

Я сделал шаг к ней, – она к двери.

– Постой, погоди, давай поговорим, Окс!

Я нагнал ее у двери, чуть не запнувшись о переноску, из которой по прежнему не доносилось ни звука. Как жест отчаяния я ухватил ее за руку.

– Не трогай меня! – взревела моя любимая словно раненая волчица. Такой я ее никогда не видел. Она смерила меня взглядом, на секунду задержалась на переноске. И, словно енот, тащащий коврик, рывком ухватила ее за ручку. Поставив переноску на чемодан, она бросила, выходя за порог:

– Я уезжаю к маме. Сначала измени себя. Потом поговорим.

Дверь за ее спиной захлопнулась. Как-то особенно громко, только и успел подумать я. Зрение стало туннельным. Мир – рухнул. Тело машинально повернулось, сжатый кулак уже летел в стену. Я не успел остановиться. Кулак – в кровь. В стене – вмятина.

Нужно… отдышаться. Понять, что делать дальше. Отвлечься? Как от такого отвлечешься? Широкий жест? Цветы? Воздушный шар? А где живет ее мама? Забыл… Нормально же день начинался, почему вечер пошел под откос? Вечер. Книжный. Девушка с синими волосами. И тот сумасшедший о ней говорил.

Я вытащил карту и еще раз ее осмотрел. С такими вечерами нехотя начинаешь верить в проклятья. Тьфу, чушь какая-то. Что сделал бы я еще с утра в такой ситуации? Предательски заныла разбитая рука, отвлекая от сумбурного анализа. Нужно обработать.

Включив свет в ванной я на мгновение увидел в зеркале зеленую бабочку. По телу прокатилась волна тревоги. Вот так люди и сходят с ума. Я наконец стянул с себя косуху, стараясь не задевать разбитые костяшки. На пол упала проклятая карта. Стоп. Опять? Нужно гнать от себя эти мысли.

Оставив пока все как есть, я положил косуху у входа в ванную. Промыв руку, проверил зеркало дыханием: посланий нет. Достал из шкафчика за зеркалом бинт. Перекись в холодильнике. Обрабатывая руку, я думал об Оксане и Джеке. Надеюсь, он не бедокурит. Его же нужно к врачу! Я же ничего не успел ей рассказать…

Звонок после первого же гудка ушел на автоответчик. Сбросила. Рассказав в двух словах, как вел себя Джек, я написал СМС “это о Джеке, прослушай автоответчик”. И поставил телефон на зарядку. Она не отвечала. Надеюсь все хорошо. Вместо ответа пришло уведомление об оплате такси. Значит доехала. Хорошо.

Я устало плюхнулся в компьютерное кресло. Как моя жизнь могла рухнуть за один вечер? Не хватало только, чтоб меня еще и уволили… Телефон завибрировал, возвещая приход СМС. Да ладно. А нет, Оксана. “Ок”. Ну, все будет хорошо… Хотя бы у них с Джеком.

Я нажал на кнопку включения компьютера. Завелся вентилятор, но экран остался черным. Ну конечно, чего еще можно было ожидать? Компьютер издал странный писк, перезагрузился, и на экране появилась зеленая бабочка. Я моргнул. Она не исчезла. Реальная. Это что, Сумеречная зона? Затянувшийся пранк? Да ладно, серьезно, хакерство? Я дернул мышку. Курсор есть, но не стандартный. Какой-то зеленый, как наконечник стрелы. Мне невольно вспомнились комиксы. Правда бабочек я там не помню. При наведении мышкой насекомое подсветилось. По клику – взмахнуло крыльями и улетело куда-то за экран, оставив на черном фоне только белые буквы: “Инструментальная 3А. Если хочешь вернуть свою жизнь”.

Так это все не случайности? Они могут как-то влиять на мозг? Значит, Оксану можно просто… вернуть? Стоп. Я же не верю во все это. Что происходит? Это какой-то пранк, не иначе… Шутка. Розыгрыш.

– Ну давайте, выходите, я уже все, сдаюсь!

Нет ответа. Что я делаю? Может, этот мужик действительно замешан? Что за слово он там бормотал? Дримс? Дрилс? Не помню. Единственная зацепка – это бабочка. И если в зеркале ее можно списать на стресс, то в компьютере она точно была. Меня взломали. Самым быстрым способом будет и правда поехать туда. Что ж, бабочки, видимо, придется с вами разбираться.

Глава 3

Инструментальная 3А. Карты говорят, что это Храм Преображения Господня. Заложен какой-то смысл? Если это секта и они так вербуют в свои ряды, что ж… Снимаю шляпу. Вокруг немного зданий: заброшка, стоянка, общежитие… И бункер Трибуца. Что-то военное, видимо памятник. Чуть дальше какой-то музей и ботанический сад. В любом случае рядом университет, должно быть многолюдно. Я словно в боевике: оцениваю местность, риски, ищу пути отхода. Это хорошо еще, что телефон не взломан.

Поискав зеленую бабочку, я нашел десятки работ дизайнеров. Была даже страница, вся покрытая сотнями иконок с зеленой бабочкой, где все были разными по толщине, форме, стилю… Но ни одной внятной организации. Только какие-то защитники планеты и экологии. Поиск же сект дал такое количество результатов, что я сперва понадеялся на успех, но большинство из них были либо по психологии, либо давно исчезнувшими еще в девяностые. В остальных же зеленый цвет был, а бабочек – не водилось.

В этих поисках и раздумьях прошли минуты ожидания такси. Подхватив косуху, закрыв дверь, я привычно отмерял 14 шагов до лифта и один – в лифт. Усталость давила на веки. Адреналин и кортизол спорят с мелатонином. Занятно, проблем со сном у меня никогда не было. Я сжал кулак. Разбитые костяшки сразу дали о себе знать. Тоже метод, решил я, выходя из лифта.

Белое такси уже ждало меня у подъезда. Я поздоровался и сел на заднее сиденье, пытаясь хоть что-то еще найти. Девушек с синими волосами оказалось много, как и синих бабочек. Но примечательного не было ничего. Как и коллекционной карточной игры с такой обложкой. Что же это тогда за карта? Или не карта? Может, это открытка?

А что значат бабочки?

И тут меня осенило: в сообщении на мониторе не было ни слова о времени. Я еду в ночь в темный переулок между университетом и храмом, где вряд ли случится что-то хорошее. О, как же я пожалел, что отдал Денису свою биту. Позвоню ему. Пусть приедет. С битой. Вдвоем будет как-то спокойнее.

Недоступен? Ден, ты как всегда вовремя.

Тем временем мы уже подъезжали. Поблагодарив таксиста, я вышел и огляделся. Пока глаза привыкали к темноте, виден был лишь плохо освещенный храм и то разве что из-за белых колонн. Желтое старое здание, новые двери. Вокруг высокого цоколя посажены кусты. А вместо вида – стена университета и множество деревьев вдоль дороги, дающих прекрасную тень и днем, и ночью. И храм совершенно точно был закрыт. Этого следовало ожидать в десять вечера.

В кармане завибрировал телефон. Оксана прислала “С Джеком все в порядке”. Минус один камень с души.

Что ж, хотя бы осмотрюсь… Или нет. Стоило мне двинуться, как из-за деревьев вышли несколько фигур в черных балахонах. Или темно-зеленых, я полагаю. Раз уж у них все в такой стилистике. Они не двигались. Стояли в темноте под деревьями, а я даже не мог посчитать сколько их. Среди аморфной движущейся массы выделялся только один силует. Я сделал шаг навстречу к нему.

Из группы вышел один. Вышел на свет, так что я точно мог видеть, что балахон у него темно-зеленый, а поверх надет небольшой кулон, вроде шарика. Разглядеть что-то подробнее не удавалось.

– Что вам от меня нужно?

– То, что дала тебе девушка с синими волосами, – холодно отчеканил уже знакомый голос. Мужик в забродниках. Переоделся, значит.

– Она ничего мне не давала. – Я невольно потянулся к карману косухи, в котором лежала карта. Карта, которую я так и не поднял с пола в коридоре.

– Не смей нам лгать! – вдруг сорвался на фальцет представитель секты. – Мы Дримланс! Мы видим след!

След? Она радиоактивная что ли? А я ее у сердца носил. Дримланс. Точно. Надо не забыть.

– Я не общался с девушкой с синими волосами. Мы столкнулись. – Я сделал паузу, пытаясь рассмотреть его лицо. – В книжном.

При этом слове его будто током ударило.

– Проклятый “Лабиринт…”. Что она дала тебе? Что у тебя в кармане? – Впервые за реплики он менял голос и интонацию прямо посреди слов. И тут уже передернуло меня. Этот парень не просто не в себе, у него серьезный криз. И видимо, это не биполярное расстройство, а полноценное раздвоение личности.

– Ничего. – Я демонстративно вывернул карман косухи. Сколько ее ношу – всегда мешало. И только сейчас пригодилось.

– Лжец! – констатировал он спокойно, будто давно все решил и этот разговор вообще не имел смысла. – Взять его.

Я невольно попятился назад. Из тени деревьев вышло двое. И я не зря не мог понять, сколько там человек: эта парочка была внушительных размеров как в рост, так и в ширину. Из под капюшонов свисали длинные белые волосы. В свете фонаря сверкнула улыбка того, что был ближе. Я не успел рвануться с места: моя рука уже была надежно зажата тем, что у этого амбала было вместо рук. Подоспел второй. Мне отточенными движениями завели руки за спину. Что ж, стало немного яснее.

– Ты все расскажешь, – сказал главарь спокойным голосом. – Мы все узнаем, – добавил истеричным.

В голове стучит кровь. А меня, судя по всему, ведут в сторону бункера. Какая крепкая хватка. Таким мне противопоставить просто нечего. Я всего раз шел в такой позе, но тогда меня повязали по ошибке, и уже через час я был свободен. В этот раз явно задержусь подольше.

Меня довели до низкой зеленой деревянной дверки в каменном заборе. Заброшка? На двери даже в темноте угадывалась небольшая, размером с ладонь, бабочка. Доктор Джекил местного пошиба вошел внутрь, следом втолкнули меня.

Профессора Попова 1, значит. Не много я успел узнать об этом месте. Дом наполовину оставлен. Стекла частично выбиты. Вторую половину занимает университет, вроде как ради парковки, тогда как первая, как раз через эту калитку, – принадлежала самому Попову. А теперь, видимо, сектанты облюбовали это место для себя.

– Входи, – холодно бросил он и прошел в здание, оставляя открытой дверь. За ним на деревянном полу остались мокрые следы. Не снял забродники что ли?

За мной, держа руки на моих плечах, проследовали два дюжих молодца. Как они так вошли в обычную дверь – я, к сожалению, не увидел. Уверен, зрелище было забавное. Внутри находились еще три человека, уже не таких широких в плечах. Но тоже в темно-зеленых балахонах и тоже скрывали свои лица. В этот момент у меня пропали сомнения, что это секта. А еще я вспомнил тех эко-борцов, что нашел час назад. Неужели меня принесут в жертву какому-нибудь дереву?

Один из балахонов изящным движением руки выудил из моего кармана телефон и точно так же, почти не ощутимо, обшарил остальные карманы. Талант. Он положил телефон на старый стол со вскрывшимся шпоном на столешнице, поклонился мистеру Хайду для бедных и вышел. Двое из ларца все еще держали меня за плечи.

– Меня зовут Ян. – Кажется, сомневаясь, процедил командующий этим парадом. – Проводите его в комнату.

Я чуть не прыснул со смеху. Мужик с раздвоением личности по имени Ян. Двуликий Янус собственной персоной? Из разряда вопросов о яйце и курице: что было раньше, недуг или имя?

С другой стороны, такие люди, амбициозные и не вписывающиеся в рамки общества, часто становятся одиозными лидерами всяческих сект, а при должном уровне интеллекта, остаются ими надолго. С ним придется быть либо безрассудно напористым, либо очень осторожным. А лучше и то, и другое.

В тусклом свете одной лампочки Ильича ватт на тридцать я пытался оценить обстановку. Двое возившихся с какими-то документами балахонов не обращали на происходившее совершенно никакого внимания, а впереди была до того узкая дверь, что даже мне пришлось бы проходить боком. Других выходов, не считая морально и физически устаревших окон, не было. Амбалы просто впихнули меня в нее, закрыв со своей стороны. Вот тут-то я удивился: в старом доме, снаружи выглядящим как заброшка, была обустроена чистая, современная комната. С кафелем на полу и на стенах, навесными потолками и магнитным замком. С двумя большими окнами-зеркалами по бокам и следами крови на стене напротив двери. Из мебели лишь стол и стулья. Все прикручено к полу. В углу из-под потолка красным подмигивает камера. Допросная. В лучших традициях. Стоп. Следами крови? Подойдя поближе, на глаз я не поверил, что это кровь. Ни цветом, ни расположением на кровь от удара или руки – не похоже. Значит, устраивают шоу? Что ж, пока придется подыграть, раз двое амбалов у единственного выхода. Я занял место напротив двери, готовясь к решительным действиям против Яна. На двери нет ручки изнутри, а открывается она внутрь. Об этом они подумали.

Несмотря на положение загнанного в угол, я почему-то не терял боевого настроя. Да и в целом собравшаяся компания хоть и вызывала опасения чисто физически, на вид была натуральным шоу уродов. Но если эти фрики смогли испортить мне жизнь за один вечер… Надо быть осторожнее.

Дримланс, значит… Дрим – это сон или мечта. Но при чем тут эко-активисты? И бабочки? Вопросов было все еще больше чем ответов. Сыграть с ним в ответ-за-ответ что ли? Хотя его истеричной половине это не понравится. Я начал вспоминать все, что было этим вечером. Столкновение, карту, мужика в забродниках, Джека, уход Оксаны… Соберись, не время и не место разводить нюни. Что дальше? Бабочка на мониторе. Курсор… Зеленый курсор. Это был не наконечник стрелы. На что же похоже? На копье! Наконечник копья. Дримланс – копье снов? Но все еще непонятно, при чем тут бабочки.

Я встал осмотреться. Единственным возможным выходом, если не через эту маленькую дверку, остаются большие зеркала-окна. Сформированный ими зеркальный коридор все больше начал давить на восприятие. Видимо, это способ разговорить человека. Я прошелся вдоль зеркала, не увидев ни винтов, ни шва. Как бы оно ни держалось, крепеж скрыт. Разбивать, в принципе, тоже нечем.

Адреналин падал. Из потолка началось тиканье как от часов. Затем встревоженный женский голос объявил: “Начало второй фазы второй смены. Всем приготовиться”. Звук был чистым, но негромким. Вопросов прибавилось. Режимный объект? Здесь проводятся исследования? В балахонах? В голове промелькнула мысль, что возможно, так и есть… Это даже как-то по-Питерски.

Щелкнул замок, дверь медленно открылась. В узком проходе передо мной предстал Ян. Я впервые увидел его при нормальном освещении и без капюшона. Острая лысая макушка, ростом почти под два метра, этот человек источал болезненность и уверенность. На угловатых чертах лица морщинами и впадинами лежала печать долгих лет и тяжких трудов. Он держал в руках неровную кипу каких-то бумаг. Игра началась.

Глава 4

– Тебе сильно повезло: у меня мало времени. – Спокойная сторона Яна превалировала над истеричной.

Он дал знак улыбчивому амбалу, и тот закрыл дверь. Снова щелкнул замок. У меня опять подскочил адреналин, даруя мозгу скорости. Допросчик спокойно сел за стол. Он даже сидя казался высоким. На плешивой голове я увидел множество черточек. Символы? Татуировка? Разобрать что-то не было возможности. Он снова посмотрел на меня как в первый раз, словно я на экзамене, а он экзаменатор и просто ищет, за что бы до меня докопаться. Значит роли выбраны.

Я последовал его примеру и сел.

– Рассказать как все было?..

– Мы уже знаем, как все было. Мы Дримланс…

– Да, да, вы все знаете, все видите. Однако мы тут. И ты хочешь что-то спросить. Значит не все знаешь.

– Что дала тебе девушка с синими волосами?

– Ничего, – продолжал я гнуть свою линию. Эта карта – мой единственный козырь. Разменивать его в начале? Ха!

– Мы видим след. Врать бессмысленно.

– Если бы я врал, ты бы уже знал ответ. Но она мне ничего не давала.

– Где ты познакомился с ней? – Ян опустил взгляд в бумаги и начал их раскладывать на столе. Судя по всему для себя, а не для меня. Картинок не было. Лишь знаки, большие, похожие на иероглифы. Но и тут знакомых я не увидел. Видимо, азиатские игроки в своих именах такие не используют.

– Да не знаком я с ней. Мы столкнулись. В книжном, – выделил я, чтобы его спровоцировать. По ситуации в парке я знал, что, несмотря на перепады настроения и внешний вид, Ян очень легкий и вряд ли физически крепкий. С верзилами вне этой камеры все сложнее, но с ним проблем не будет.

– Мы, – начал он на повышении голоса, но осекся, на мгновение прикрыв глаза. – Я. Я тебе не верю. Ты зашел туда только чтобы встретиться с ней. Встреча заняла несколько секунд. Она тебе что-то передала.

– Я зашел о картах спросить. Коллекционные карточные игры. Знаешь такие? Нет, лучше ответь, почему ты так не любишь книжные?

– “Лабиринты…” – не книжные! – раскрылся допросчик с новой стороны: он гневался не срываясь на истерический тон. – Это рассадник… мерзости.

– Так может в этом дело? До меня-то вы чего докопались? – Я откинулся в кресле, парировав очередную попытку выудить информацию. Даже если бы я что-то знал, не сказал бы этому парню.

– Ты не понимаешь…

– С кем связался. Помню. Ты, видимо, тоже. Кто эта девушка с синими волосами?

Глаза мужика в забродниках впервые округлились. Держу пари, сейчас он гадает, издеваюсь я над ним или нет.

– Если не знаешь, как называется, – нарисуй.

Взгляд Яна вдруг стал глубоким и участным. Он протянул мне ручку и пустой лист бумаги. Я схематично набросал бабочку.

– Что значат бабочки?

– Бабочки?

– Да, у вас зеленая, у нее синяя.

– Бабочка… – провалился он в себя на мгновение. – У них тоже бабочка.

Кажется, я его сломал. Ян на несколько минут выпал из разговора, не отвечая и не реагируя. Лишь перебирал листы бумаги, меняя их порядок, то на столе, то в руках, словно пытаясь собрать пазл. Я под шумок в рукав убрал ручку, продолжая говорить что угодно, пытаясь хоть как-то достучаться до зависшего сектанта.

– Лысик лопоухий. – Я уже смотрел на него почти вплотную, стоя по правую руку.

– Чего?.. – Он словно загружался обратно в реальность. В глазах постепенно восстанавливалась фокусировка. – Надо подключить тебя.

– Куда?

– В… Что?

– Куда подключить? – На этот раз это он заставил меня растеряться. Я должен был что-то знать?

– Ха. – Впервые двуликий Янус улыбнулся. Это радовало и пугало одновременно. Удивительно, но улыбка ему шла гораздо больше, нежели озабоченное лицо или истерика. – Куда вы Охотники вечно ходите? Только по-нашему.

– Охотники?

Он улыбнулся еще раз, но уже мельком, словно говорил мне “теперь ты меня не проведешь”. Где я ошибся? В чем? Не нужно было говорить о синей бабочке? Ян постучал в дверь. Просто, спокойно, три удара, никаких шифров. Щелкнул замок, дверь открылась, и в проеме показалась улыбка амбала. Я поймал себя на мысли, что лица второго я не видел. И, возможно, улыбаются оба.

Кто такие Охотники? Еще одна секта? Или они охотятся за сектами?

– К следующей смене – ведите его к капсулам.

Следующей смене? Они тут над людьми эксперименты ставят?

– Эй, стой, мы не закончили.

– Закончили. – Ян повернулся ко мне полностью. Голос был не просто спокоен. Он словно достиг дзена. – Если ты ничего не знаешь – мы это узнаем. Если знаешь… – Он запнулся, глядя куда-то мимо меня в пустоту. – Это мы тоже узнаем.

Он сделал странную, неестественную гримасу, смысл которой мне был непонятен. От предвкушения до презрения. Сделал шаг назад и закрыл дверь. Опять щелкнул замок.

Мой единственный шанс решить все словами, или хотя бы что-то узнать, был упущен. Теперь оставалось только драться. Учитывая перевес сил – вырваться и бежать.

Я ходил по комнате, пытаясь найти хоть что-то, чтобы получить преимущество в драке. Хотя бы на миг. Амбалы были не только сильны, но и быстры, что сильно уменьшало мои шансы. А значит лучшим решением было бы вывести их из драки при помощи Яна. Например, пихнуть его одному из них в руки. Но что делать со вторым?

Динамик из-за потолка снова начал тикать, но уже долго и надоедливо. Затем все тот же встревоженный женский голос объявил: “Начало третьей фазы второй смены. Всему неподготовленному персоналу покинуть здание”.

Щелкнул замок двери, и в нее заглянул Ян. В его руке был мой телефон.

– А я-то себя резко почувствовал подготовленным персоналом.

– Ну вот видишь, – опять улыбнулся он. Сарказм в школе не проходил?

Двуликий зашел в комнату, и за ним кто-то закрыл дверь. Амбалов я не видел. Замок щелкнул дважды, и комната начала вращаться. Что-то новенькое.

Повернувшись на пол оборота, комната остановилась. Дверь открылась, а там, в проходе, виднелся зеленоватый свет.

– Иди, – снова бросил мне уже не улыбающийся сектант.

Что ж, делать нечего. Я сделал шаг из освещенной комнаты и попал в какой-то лабораторный комплекс. Словно в темном будущем, здесь были металлические стены, трубки, провода, пластик и стекло. Не хватало только внутренностей и капающей крови. Тусклый зеленый свет в коридоре заканчивался ярким белым в просторной комнате. Там из металлических овальных гробов со шлемами вставали люди в темно-зеленых мантиях. Здесь был весь союз: не различая по полу, возрасту и расе, словно из мультфильма про акваторию, сектанты с явным истощением покидали эту пыточную через довольно широкую дверь в противоположной стене. За дверью висели пластиковые ленты, которые обычно вешают в мясных и рыбных цехах, чтобы мухи не залетали. Из-за них не удалось разобрать, что же там, но темнота и отсутствие ветра говорили, что это не выход на улицу. А сами ленты вызывали ассоциацию с бойней.

Здесь меня уже ждали два белокурых амбала. Капюшонов на них не было и я отчетливо видел, что черепа их угловаты, а волосы растут неравномерно, обнажая некоторые участки.

Ян протянул мне телефон.

– В нем ничего нет. А тут нет связи. Можешь забрать.

– Спасибо. – выпалил я автоматически. Глянул на экран и убрал его в карман. Какой уверенный. В этом комплексе он явно как рыба в воде.

– Подключайте его.

Амбалы переглянулись, словно решая, кто из них это будет делать.

Я пытался найти глазами что-то, что можно использовать как преимущество. Гробы в количестве восьми штук были расположены по кругу, под большим углом к полу. Так, что из них можно было свободно встать на пол, а человек был бы обращен лицом к центру. Каких-либо замков для рук и ног видно не было, наручников тоже. Видимо, насильственное подключение изначально не предполагалось. На чем они держались – видно не было, но из шлема поднимался толстенный кабель куда-то вверх. Сверху такие же кабели приходили в большой цилиндрический блок консолей, где были нарисованы человечки и мигали показатели. Полагаю, этот монитор показывает состояние оператора в такой капсуле.

– Что оно делает? – спросил я, поочередно переводя взгляд то на одного амбала, то на другого. Один из них и правда улыбался, а второй и правда нет. Но удивило то, насколько они похожи. Двое из ларца уставились, открыв рты, на Яна за моей спиной. Он снова сорвался на истеричный голос.

– Убирайтесь. Я сам все сделаю.

Проходя вперед он небрежно пихнул меня в спину, вынуждая приблизиться к камере, которой я смотрел как бы в спину. Я заметил несколько портов и сразу же засунул в один из них ручку. Небольшая диверсия была бы кстати.

Братья-верзилы ушли куда-то в тень, а раздраженный Ян жестом подзывал меня к себе. Стоя у консоли, он держал в руках какой-то кабель с большим металлическим шипом на конце. И несмотря на то, что я видел выходящих из этих капсул на своих двоих сектантов, самому через это проходить не хотелось. Или эта процедура для особо провинившихся?

Консоль взвыла, мигая красным светом. Двуликий обернулся к ней, а я напролом рванул к двери на другом конце комнаты. Ян, как и в первый раз был легок и неповоротлив. Он отлетел куда-то в бок между капсулами, издав стон, полный не боли, но разочарования.

Дверь оказалась не заперта, за ней пластиковые ленты скрывали пустую необжитую рекреацию. Справа – лестница, а слева и передо мной окна. И судя по всему, мы уже были не на первом этаже. Из тени лестницы появился Ян.

– Ха-а… – пытался отдышаться он. – Не так быстро.

– Не так быстро? Как ты там оказался, чертов фокусник?

Я рванулся к окну. Ян – наперерез. Поблагодарив человеческую глупость, я подхватил его за грудки и бросил в окно. Напоследок его кулон щелкнул меня по носу. Шарик из металлических колец с какими-то знаками, а в центре то ли лампочка, то ли камень, через который играл свет. Старая рама легко поддалась, стекла лопнули, словно воздушный шарик, опасным конфетти вылетев на улицу. Мгновение замешательства. Я глянул в окно: Яна на земле не было. Не дожидаясь, пока шум с лестницы настигнет меня, я перемахнул через раму, упершись ногами в стену. Легкий толчок, и вот я уже стою на земле, а на меня со звериным оскалом смотрит один из братьев.

Бежать. Сейчас надо бежать. В один рывок перемахнув через забор с сеткой, я рванул по проезду парковки. Сквер. Аптекарская набережная. Я бежал что было сил. Запыхавшись, я обернулся лишь у моста. Погони не было. И, пытаясь отдышаться, я побрел по Гренадерской улице в сторону метро, проклиная сектантов, Дримланс, заброшенные здания и любые эксперименты на людях.

Количество вопросов росло в геометрической прогрессии. Как они влезли в голову Оксане? А вообще влезали? Что произошло с Джеком, и повторится ли это? Мозг кипел, пытаясь пережить то, что мне чуть не вставили в голову металлический щуп из антиутопий про будущее.

Только сейчас я заметил, что бинта на руке уже нет, на запястьях остались следы великанских рук, а вывернутое плечо заныло. Адреналин отступал, и организм давал отчет о повреждениях. Я еще раз обернулся, чтобы убедиться, что погони нет. Редкие машины провожали меня дальним светом. Нужно вызвать такси, если телефон еще работает. И ехать домой. Компьютер они может и взломали, но я что-нибудь придумаю.

Глава 5

Проржавевший столб бесцеремонно остановил мой променад. Кажется, меня вырубает уже даже на ходу. Я осмотрелся. Справа пустая дорога, слева сквер, именуемый Гренадерским садом. И остановка. Пустая. Мысли не то чтобы путались, но скорее были похожи на однородную кашу. Надо ехать домой. Я вытащил телефон и плюхнулся на скамью остановки рядом с какими-то блестками.

Не будь они такими праздничными, я бы решил, что кого-то ими вырвало.

Телефон был выключен. Возможно, именно это спасло его от разрядки. Нужно проверить, ничего ли не подложили. Я поддел ногтем край задней панели. Ну как из фильмов про шпионов: под крышкой, на аккумуляторе, подключенный к контактам тоненькими проводками лежал черный диск размером с пятирублевую монету. Достаточно толстый, чтобы крышку от него выгибало. “Как дети, ей богу”, – промелькнуло в голове, но потом я задумался, это как меня изменил один единственный вечер, что для меня следилка под крышкой телефона – ожидаемый ход… противника? У меня не было противников еще вчера! Кажется, адреналин снова начал будить меня. Да и рассветное солнце, пробивающееся из-за домов уже не красной зорькой, а смелыми золотыми лучами, давало мозгу сигнал, что начался новый день. И новые заботы… Отключив аккуратно следилку, я положил ее в блестящую кучу. Будет вам маленький праздник. И включил телефон. Пока он загружался, смотрел на это завораживающее рассветное зрелище, и мне казалось, что вот, сейчас тот миг спокойствия, который я хотел бы продлить. Никуда не идти. Остаться здесь… Возможно, бомжи так и появляются. Уже часов пять, мосты сведены… Такси вызвать надо.

Телефон загрузился без проблем. Ну хотя бы здесь нет приключений. Полная зарядка говорила о том, что его явно подключали к компьютеру. Видимо, все-таки влезали внутрь. Первым делом я полез в приложения. Ничего нового не найдя, я подумал, что настолько наивными, чтобы оставить видимое приложение, они вряд ли бы были. Теперь надо вызвать такси. Витебская 17С. Такси приехало так быстро, что я мимолетом подумал, что он меня ждал. Паранойя развивается семимильными шагами.

Пока ехал, решил записать большое сообщение Оксане. Чтобы ни было дальше, я даже не знаю, как ей рассказать об этом вечере. Я бы и сам не поверил, а она у меня скептик.

– Привет, Оксан. Я… В общем, нам бы поговорить может. Я не знаю, как рассказать тебе, что было сегодня вечером… В общем, перезвони мне, а лучше, давай встретимся. Сходим в кафе, посидим, как раньше… А вообще, знаешь, я на все согласен. Я… Я люблю тебя, Оксан.

Вдруг все события стали такими неважными. Отступили и паранойя, и тревога. И взгляд таксиста через зеркало заднего вида из напряженного стал каким-то теплым и понимающим. Я смотрел в окно, вспоминая, как классно мы гуляли по летнему Питеру.

Домчали по пустым улицам за пятнадцать минут. Когда мы поворачивали с улицы Ермака на Витебскую, я увидел строительную технику. Желудок заболел, словно кто-то схватил его и потянул вниз. Никогда не понимал отца, когда у него желудок от стресса болел, а вот оно как. Яблочко от яблоньки…

Такси подъезжало к перекрестку, постепенно сбавляя скорость, я глянул на водителя: он разделял мой шок полностью.

Потом я узнал, что гиря называется “дробильным грузом”, а “стенобой” – это просто автокран, который ее держит вместо крюка. Но мой дом от разрушения это не спасло, конечно же…Мой дом и часть улицы были обнесены бетонным забором, вокруг толпились люди, многие – в оранжевых жилетах. А стенобой уже заносил гирю для удара. Время просто замерло за миг до столкновения со стеной. Я вылез вперед, между сиденьями, инстинктивно пытаясь взглядом остановить летящую гирю. Стена сопротивлялась, но поддалась. Еще один разворот-замах. И гиря летит в опорную колонну. Брандспойтом снизу кто-то пытается сдержать пыль, но получается плохо. Удар – и стена оседает на всю высоту дома.

Бетонная пыль разлетелась во все стороны. Водитель такси дал задний ход.

– Ты адресом ошибся?

Но я не мог дать ответ. Я смотрел на то, как моя жизнь безвозвратно ухнула в серую пропасть, укутанная пылевым туманом. Мозг искал решения и не находил. Я мог быть там… Она могла быть там… Наши вещи… Моя коллекция…

Вверх взметнулись струи воды. Пыль начала оседать, обнажая картину складывающейся как карточный домик коробки дома. Я видел, как жизнь десятка семей перемешивается с останками нашего уютного муравейника.

– Парень, ты как?

Я перевел взгляд на водителя. Мы оба не знали, что делать. Не знали, что думать. Но я, кажется, знал, кто виноват. Дримланс. Теперь я точно не забуду это слово.

– Инструментальная 3А, пожалуйста. – Я давил в себе приступ гнева, выдавливая слова.

Водитель не стал задавать вопросов. Он завершил поездку и поехал на Инструментальную.

Теперь я, конечно, очень благодарен ему. Боюсь, мой гнев расплескался бы на него и машину, потому что мозг более не различал, что правильно, а что нет. Моя жизнь была разрушена. В прямом смысле. Все, что было нажито. Буквально все, что у меня было… Бита. Я позвонил Денису. Не берет. Голосовая почта.

– Денис, сколько можно спать? Перезвони.

Чуть не сломав телефон в кулаке, я уже думал, что буду делать с двумя амбалами и несостоявшимся доктором Джекилом. Ян, это все он. Но как? Какая разница?!

Проезжая по Благовещенскому мосту, я смотрел вдаль на Неву. Не было в мире для меня места роднее, чем набережная Невы. Саможаление уже стучалось в гнев: теперь, видимо, здесь, на Университетской набережной мне и жить. Сфинксы, кажется, провожали меня по этой дороге гнева укоризненными взглядами.

– У тебя есть бита? – спросил я у таксиста, неожиданно даже для себя.

– Нет, нету. Но парень, это не выход… – Видимо, глядя на мое состояние, он не стал продолжать.

Город уже начал оживать и появились первые пробки. Мы делали паузы на каждом перекрестке. Я пытался не видеть в этом их, секты, след. Конкретно встряли мы на перекрестке у Ботанического Сада. Через пять минут я не выдержал.

– Спасибо. Я дальше дойду. Хорошей дороги.

Не дожидаясь ответа, я вышел из машины прямо на перекрестке. По пути через дорогу был освистан и оббибикан всеми проезжающими машинами. Я не бежал. Я шел. Уверенно, спокойно, быстро. Все естество мое было наполнено яростью. Я шел превращать их жизнь в ад. Разрушить все. Как они сделали со мной…

Перед глазами стоял момент удара дробильным грузом по стене. Кажется, я слышал крики. А может и нет. Гнев начинал отступать, но с каждым шагом уверенность в правильности мести была все сильнее. Так я дошел до поворота на Инструментальную.

Сторона улицы с заброшкой была пустой, словно ее избегали. Все выглядело мирно и спокойно. Люди куда-то спешили, машины изредка проезжали мимо. Зеленая деревянная дверь в каменной огранке забора все также хранила на себе бабочку. Я попытался открыть дверь. Она оказалась открыта. Подхватив с земли кусок кирпича, я направился к распахнутой двери здания.

Черный дверной проем встретил меня еще более черным мраком пустого помещения. Я огляделся и прислушался. Кроме звуков с парковки, ничего не было слышно, а вокруг была темень, хоть глаз выколи. Проходя по уже протоптанной дороге, я медленно, стараясь не шуметь, начал двигаться к маленькой дверке. Электронного замка рядом с ней не было. Но был ли он ранее? В этом я не был уверен. Я попробовал потянуть за ручку. Дверка легко поддалась, открывая взору бездну темноты. Вытащив телефон, осветил себе путь. Вместо комнаты для допросов была просторная парадная с лестницей в конце. Возможно, той самой лестницей, с которой на меня бросился Ян. Вывезли. Неужели все? Во мне все обрушилось, словно мой же дом. А как же моя месть? Я бросился, уже не задумываюсь о громкости и безопасности, по лестнице вверх. На проходе к капсулам все еще висели пластиковые ленты, а окно по прежнему зияло дырой, которую я проделал Яном.

Я прошел за пластиковые ленты. От лаборатории не осталось ни следа: не было не только капсул и консолей, но и всех проводов и кабелей по стенам, которые я видел. А стены больше не были металлическими. Единственное, что отделяло меня от типичного сумасшедшего – огромные черные дырки на полу и стенах, которым не было числа, вероятно от крепления всего этого антуража.

Секта съехала за несколько часов. Гнева больше не было. У меня украли все, даже шанс отомстить. Я опустился в темной пустой комнате на деревянный пол, глядя на почерневшие дырявые доски. Что делать дальше? Куда идти, что искать?

Шум с парковки вернул меня в реальность. Кто-то сильно матерился. То ли на криво поставленную машину, то ли на кривые руки производителей этой машины. Я решил ретироваться. Не хватало еще, чтобы меня причислили к этой секте.

Покинув территорию заброшки, я сделал фото бабочки на двери. Что-то же должно быть. Нужно поискать. И двинулся в сторону Ботанического сада.

Поисковик выдал кучу результатов, один лучше другого. Но ни одна из бабочек не была похожа на ту, что я загрузил. Все-таки, недостаточно развиты технологии в наш просвещенный двадцать первый век… Я невольно пожалел, что не стал дружить с парнем, загоняющимся по теориям заговоров. Встречал такого в одном баре, пока шумели с компанией после зарплаты. Он бы, наверное, дал мне ответ. Теперь уже не столько, что это за ребята, сколько, где их искать.

Я решил поискать чудиков в балахонах по названию. Круизы… Матрасы… Так, это? Георгины. Никакого Дримланса. Что это за ОПГ, новая какая-то? Не может же быть такой размах незаметен.

В новостях ничего не было. Возможно, еще не было. Но эти тут снесли жилой дом, а никому до сих пор нет дела…

Я плохо знал соседей. Первое, что я сделал из ремонта – это звукоизоляцию. Прежде всего, чтобы самому им не мешать. Но и от них звуков я не слышал. Знаю бабушку со второго. Но она сейчас точно на даче: видел, как они с сыном уезжали на шестерке с шапочкой из рассады пару дней назад. Знаю парочку с восьмого, у них недавно свадьба была. Они, вроде, на медовом месяце. Страшно представить их лица по возвращении.

Сейчас я даже был рад, что Оксана уехала. Но стоп, я испытываю благодарность? Да это все и так из-за них! Еще эта девка с синими волосами…

– Чертова секта!

Вот теперь я привлек внимание. Даже слишком. На меня смотрели вообще все, даже из окошек дома. Надо делать ноги. Я ускорился, повернув к набережной.

Желудок неприятно заурчал, продолжительно так, тоскливо. Похожие звуки издавал Джек, когда хотел есть. Надеюсь, пушистый обормот еще порадует меня ими.

Синевласая девушка… Ян что-то говорил… Кажется, “Охотники”. Но искать только охотников – занятие тоже бесполезное. Хотя даже с синими бабочками результатов нет. Еще одна секретная организация.

Время уже подходит к семи, нужно звонить Дену. Сам он не перезвонит.

Глава 6

Вызвонил нашего соню. Время ему уже было собираться на работу, так что я вовремя. А работал он, хотя может и сейчас там работает, в бизнес-центре в подозрительной близости от сектантов, буквально Большую Неву пересечь – и вот они… Кажется, паранойя прогрессирует.

Договорились встретиться в том же здании, в кофейне. Она круглосуточная, так что я мог просто подождать его там.

Путь мой снова лежал через Гренадерский мост и я остановился, чтобы полюбоваться на течение воды и немного успокоить расшалившиеся нервы. Оксана часто шутила, что для полного чурбана в искусстве я слишком поэтично отношусь к реке, взрастившей на своих берегах великих художников, писателей, поэтов, композиторов… Но я ничего не мог с собой поделать. Утреннее солнце играло на водной глади и немного засвечивало мне в правый глаз. Легкий ветерок насыщал воздух влагой. Нева текла спокойно и волнительно. Возможно, именно это сочетание противоположностей и сила стихии сделали всех этих творцов теми, кто они есть. А может, это врожденный талант.

Времени до приезда Дениса была еще полно, так что я потихоньку побрел в сторону бизнес-центра. На душе стало спокойнее. Асфальт на некоторых улицах поражал тем, насколько же асфальтоукладчики вдохновлялись нашей градообразующей рекой: все волнами, равномерными такими… Я старался не думать о произошедшем. Успею еще понервничать, когда Дену буду рассказывать.

До кафешки я добрел к восьми. Там уже сидели офисные работники. Большинство в костюмах. Что-то обсуждали, смеялись. Я взял себе эспрессо и занял единственный свободный столик. Ждать оставалось недолго.

Спустя четверть часа в кафе ввалился словно ужас ночи после смены, помятый и небритый Денис. Он вчера опять кутил, так что сегодня был похож то ли на зомби, то ли на ходячую опухоль. А я ведь предупреждал. Вообще, когда мы все взрослели и разбегались кто куда, Ден остался с нами, мной и Оксаной. В каком-то смысле, на правах кота: он, конечно, творит дичь и периодически где-то гадит, но мы его все равно любим.

– Привет, Ден.

– Гар!

– Не ори, пожалуйста. Тебе, наверное, самому больно. – Я устало привстал из-за столика, чтобы пожать другу руку. Кофе, казалось, работал не пробуждающе, а строго до наоборот. – Ты в курсе, что ты единственный, кто зовет меня Гариком?

– Ладно-ладно, – оставил он мой вопрос без ответа. – Сейчас, кофейку себе тоже возьму и расскажешь, что у тебя там стряслось… Не будет пары сотен?

Иногда мне кажется, что я плачу за нашу дружбу. И задаюсь искренним вопрос, надо ли оно мне. Но если все-таки воспринимать Дена как кота, все становится на свои места. Ну хотя бы лоток не меняю.

Рассказ занял не долго. Где-то за час я изложил все в подробностях. Кофе Дена уменьшился ровно на один глоток – первый. Мой друг сидел с такими огромными глазами, что ни один кофе в этом заведении не способен так взбодрить.

– И что ты теперь будешь делать?

– Да вот хотел с тобой посоветоваться. – Я же был на удивление спокоен. Словно все это случилось не со мной. Сильно клонило в сон.

– Ну я бы, наверное, уже в психушку загремел.

– В полицию что ли обратиться…

– Они за один вечер снесли твой дом. А такие решения не принимаются за вечер. За полгода, год. Такие сносы – планируются. – Ден тарабанил, словно я на видео скорость увеличил. – А там не один человек. Там же много. Целая бригада. Техника. Ее надо учитывать. Ее выписывают. Регистрируют на стоянках…

– Тормози. К чему ты ведешь?

– Тебя пасли уже давно. Это все точно спланировано.

– Тем более, можно будет отследить, кто, когда и как. Они же в балахонах. Ты давно видел людей в балахонах не в компьютерных играх? Прям в пол, с капюшонами. Им только посохов не хватало. – Я с трудом сдержал смех, а потом подумал – зачем я сдерживаюсь? И расплылся в улыбке.

– Это ж для вида. Чтобы реальных агентов ты не заметил.

– Ты с кем пил вчера, Ден?

– А? Не важно… А это не пранк? – Вдруг взгляд моего друга стал осмысленным, глаза сузились, он пристально посмотрел на меня.

Доказательств у меня и правда не было. Я даже не сфотографировал снос дома. Хотя такое стоило снимать на видео… Из хоть каких-то подтверждений у меня был сохраненный маршрут в телефоне и фото бабочки на двери.

– Мне нечем подтвердить свои слова. Извини.

– А как ты подтвердишь их полиции?

Об этом я не подумал. Следов секты в заброшке тоже не было. Дырки в стенах и полу – не улика, во всяком случае, не против секты. Повисло тяжелое напряженное молчание. Во мгновенье ока я из жертвы превратился в городского сумасшедшего.

– Что же мне делать?

– Если они настолько крутые, наверное… Бежать?

– Куда?! – тут уже не выдержал я. Я почти всю жизнь провел в Питере. Мне просто не нужно было никуда выезжать. Дачи у меня никогда не было. Мой мир всегда был ограничен северной столицей, домом, работой, барами… Друзьями!

– Не знаю. Куда бы ты не побежал?

– Подожди, зачем мне сбегать?

– А ты не понял? Ты должен был быть в своем доме.

То есть, если бы я вызвал такси на полчаса раньше, то уже покоился бы под собственным потолком? Блестящие перспективы. А я тут успокоиться пытался.

– Думаешь, они все еще хотят меня… Что? Убить? За что?

– Может, за то, что ты слишком много видел. Или знаешь… Что ты о них знаешь?

– Да ничего я не знаю! Зеленые балахоны, главарь не в себе, какие-то капсулы… Психи в общем.

– Если это правда, про штырь из кабеля, то как бы они это ни называли, для тебя это смерть.

– А я хотел у тебя пока пожить…

– Ты с ума сошел? Меня они проверят в первую очередь.

– Что мне, взять билет на самолет? Куда?

– Чтобы он упал вместе с тобой? Там ошибка одного человека, – или компьютера, – и конец.

– Что же ты предлагаешь?

– Делать надо как в фильме: выбираешь куда бы ты ни за что не поехал, едешь-едешь, пока…

– Не доеду до штекера? Жеваный крот, Ден, с кем ты вчера пил?

– Проще сказать, с кем я этого не делал. – Впервые за разговор я увидел того самого Дена. Он довольный собой с широкой лыбой откинулся на стуле. Но тут же посерьезнел. – Но все равно, это хоть какой-то план. Где тебя не будут искать? Там, куда бы ты не поехал.

– Но я бы никуда не поехал!

Все кафе неодобрительно смотрели на нас. И гости, и бариста. Мы переглянулись. Ден залпом выпил кружечку кофе. Мой давно был допит. Мы двинули к выходу.

– Мне на работу давно пора. А тебе бы на автобусный вокзал и делать ноги. – Мы обнялись. – Удачи, Гар.

– Куда же мне ехать? В Выборг?

– Не-е-е-е, не говори мне. Вот теперь в Выборг нельзя. А если ко мне придут?

Да что за мафию он себе нарисовал? Но спорить сейчас бессмысленно.

– Ладно, там что-нибудь придумаю…

– Давай. – Денис отправился вдоль здания, его ждала работа. Я посмотрел на телефон. Ну, не выкидывать же мне его? Они же не полиция, меня не отследят? А я думал, уже все кончилось.

Путь до автовокзала был не то чтобы неблизкий, но куда мне ехать? Я решил, что выберу по пути, в крайнем случае – на месте. И выдвинулся, весь погруженный в переживания, к метро Выборгская. Мерные и ровные волны асфальта несли меня к моей текущей цели.

Завтра должна быть зарплата. На ближайшее время у меня будет хоть какой-то план Б. Желудок снова дал о себе знать, но не от стресса, а от голода.

К одиннадцати я был на Лиговском. Тут много кафешек на пути, так что я заскочил перекусить и заодно посмотреть расписание автобусов. Многие уже ушли. Добрую половину нужно было ждать до вечера. Чудово попалось на глаза. И названием точно подходит для побега от секты. Автобус в два – недолго ждать. Ехать два часа – не слишком далеко и не слишком близко. И я в любой другой ситуации ни за что бы туда не поехал – ибо зачем? Если, конечно билеты есть. Пора выдвигаться.

Добравшись без приключений до автовокзала, я столкнулся с очередью. Оказывается, много кто едет на автобусе посредь дня. А я, несмотря на все черное, оказался среди них белой вороной, потому что ни чемодана, ни сумки, ни даже рюкзака при себе не имел. Зато впервые прошел через рамку без досмотра.

Автовокзал встретил шумом, гомоном и неожиданной активностью: все куда-то спешили, о чем-то говорили, что-то делали. У кассы снова очередь. Причем еще больше, чем на вход. Такое ощущение, что люди раздваиваются при входе сюда. А может и растраиваются.

Билет на автобус был. И даже предложили выбрать место. Я ушел ждать оставшиеся полчаса где-нибудь, потому что лавки зала ожидания были настолько плотно заняты, что зал немного превращался в концертный.

Побродив внутри, я вышел на улицу, к автобусам. Без труда нашел свой. Люди уже занимали места. Белый, одноэтажный. Знакомый мне по экскурсиям. Я предвкушал духоту, достаточно долгую дорогу в неудобной позе, невозможность вытянуть ноги и возможность поспать. Зайдя в автобус и заняв свое место, я почему-то уставился в окно, на здание вокзала. Мне казалось, что я где-то ошибся. И вот уже Дримланс идет по моему следу. Подавив приступ паранойи, я поежился и устроился поудобнее. Два пятнадцать. Мы выезжаем.

Автобус был заполнен почти полностью. Многие ехали парами. Я отметил, что почти у каждого были наушники. Подготовились, а. Опытные.

Медленно и верно автобус продвигался по Питеру, чтобы выехать на трассу М-10 и поехать на юг. Солнце то выглядывало, то скрывалось за облаками. А я думал, что не понимаю, что я делаю. Куда я еду? И зачем мне туда? Мое желание вернуть обратно свою жизнь превращалось в мечту с каждым мгновением. Несбыточную. Невозможную. Под эти печальные мысли я и отрубился.

В первый раз за много лет мне приснился кошмар. Зеленые балахоны разных оттенков, от “красного моря” до “влюбленной жабы”, гонялись за мной. В них не было людей. И только Ян, в дождевике и забродниках, выпрыгивал из-за них то и дело. Он не пытался меня поймать. Только что-то говорил. То спокойным голосом, то истеричным. Но я ничего не мог разобрать. Я бежал и отбивался, бежал и отбивался. А вдалеке был автовокзал. И он спасительным светом манил меня. Но я не мог добежать, словно путь лишь удлинялся. Меня разбудила остановка.

Автобус встал посреди дороги. Слева и справа был лес. Народ недоумевающе переговаривался. Дверь спереди открылась и внутрь вошли двое из Дримланс. Все также в темно-зеленых балахонах. Одного я узнал сразу – это неулыбчивый амбал. У второго на тыльной стороне руки была большая бабочка. В сто восемьдесят первом автобусе был такой, может, он же?

Они ничего не искали. Не спрашивали. Планомерно шли ко мне. Я протер глаза. Да быть не может. Ущипнул себя. Нет, это уже не сон. Дошедший до меня амбал, взял меня за руку. Спокойно и уверенно, не слишком сильно. Второй подал голос. Спокойный, вкрадчивый и тихий.

– Ты пойдешь с нами. Сам или мы заставим. Разница лишь в количестве жертв.

Глава 7

Я ехал в машине между амбалом и наблюдателем. Это я так назвал мужика с бабочкой на руке. Вез нас мужик без балахона. Но надежда быстро угасла, когда я увидел мельком его лицо идя к машине из автобуса: широко раскрытые неморгающие глаза, все напряжено, смотрит куда-то вперед в пустоту… Этот парень в лучшем случае солевой… Т.е. мозг там выключен всерьез и надолго. А может, до него добрались сектанты со своим штырем из капсул. Как знать.

Я ехал в тесноте и раздражении. Бежать было некуда. Совершить какую-то попытку удара – тоже не представлялось возможным. Я корил себя. За то, что попался, за то, что не сбежал. В голове возникали оправдания и тут же решительно разрушались то ли здравым смыслом, то ли самокритикой.

Мы возвращались в Красный Лейпциг, как называли когда-то Питер по аналогии с европейской книжной столицей. Вот показалась стела Тосно. Значит, пол пути уже было позади. Уровень досады продолжал расти.

– Зачем я вам?

Ответа не последовало. Было два пути: сыпать вопросами или заткнуться. И примерно восемьдесят процентов, что первый путь приведет ко второму.

– Я же ничего не знаю. Всю жизнь не лез никуда. Зачем было так заводиться?

Сопровождающие по прежнему молчали. Ладно, попробуем еще раз.

– Куда вы меня везете?

Я не успел договорить, а локоть амбала уже летел в мое лицо. Только стесненное пространство автомобиля спасло мой нос от размозжения. Что ж, красноречиво.

Тем временем мы покинули Тосно. Я старательно гнал от себя мысли, что ехать они могут вовсе не в северную столицу, а где-нибудь свернут по дороге. И тогда моя участь будет совершенно ясна.

Проехав поворот на Колпино, наш зомби-водитель начал икать.

– Домой хочет, – с тенью понимания заметил наблюдатель все таким же тихим и вкрадчивым голосом. – Тормози.

Мы резко встали на въезде на заправку. Наблюдатель вышел. Амбал приобнял меня за плечо, как бы намекая, что попытка дернутся будет фатальной. Мужик с татуировкой бабочки аккуратно взял за руки водителя и вывел его из машины. Так это гипноз, осенило меня! Он подвел жертву к цифровой стеле АЗС, и потихоньку посадил его на землю. Зомби закрыл глаза, расслабился и, видимо, уснул. Наблюдатель вернулся в машину, но уже на место водителя. Мы тронулись.

Значит, у этой секты и такие специалисты есть? Это многое объясняет. Конечно, не массовость, как для сноса дома, но хотя бы что-то.

– Со мной так же нельзя было? – не выдержал я.

Удар под дых был мне моментальным ответом. Меня сложило пополам. В попытках отдышаться я провел всю дорогу. Говорить больше не хотелось. А ведь удар пришелся через косуху. Это ж с какой силой бить надо…

Когда мы доехали до КАДа, наблюдателю позвонили. Он не произнес ни слова. Положил трубку и чуть прибавил газу. Мы понеслись по Витебскому проспекту. Разумеется, перед Лиговским – встали. Как говорится “никогда такого не было и вот опять”. Но когда мы пересекли обводной канал и поехали вдоль него, я снова не сдержался:

– Вы меня домой что ли везете? Так вы снесли его, изверги.

И снова прилетело под дых. В этот раз я успел поставить руки, после чего получил второй удар, чуть выше уха. Говорить мне явно было не дозволено.

– Тебя встретит сам Глава, – все-таки начал мне хоть что-то отвечать наблюдатель. – Будь с ним вежлив. Делай, что он говорит. Может быть останешься жив.

Я не рискнул сейчас что-то спрашивать, но, возможно, их глава даст мне ответы.

На Лермонтовском проспекте сердце мое екнуло, однако свернули мы в другую сторону.

Где-то через полчаса петляния по до боли знакомым улицам мы приехали на Севкабель. Огромные площади, заполненные людьми: там сейчас ремонты, какие-то магазины и кафешки уже размещены. Где здесь могла расположиться секта? Припарковавшись у перехода, наблюдатель вышел прямо на дорогу, жестом тормозя машины. Амбал же вышел на поребрик, выдергивая меня за собой за руку. Я дернулся было бежать. Но здоровяк не растерялся и нанес быстрый и точный удар в челюсть. Провернувшись вокруг своей оси, я распластался на земле. Если бы мы были друзьями, я бы сказал, что это было круто.

– Да чтоб вас.

Надо мной склонился наблюдатель.

– Слова о количестве жертв все еще в силе. Встань и иди.

Кем ты себя возомнил? Сам я теперь точно вставать не буду.

Поднял меня амбал. За шкирку. Протолкнул в проем, оставленный поворачивающейся стеной и чуть дальше, вглубь. В целом, бежать было уже некуда: территория, насколько я знаю, закрытая. Вокруг стройматериалы, песок, какие-то конструкции…

Мы проследовали чуть направо. Дом 40Е. Серые свежепоставленные двери в большом кирпичном здании бывшего НИИ. Внутри – будто замерший во времени ремонт и тишина. Мы повернули влево и пошли в конец здания. У лестницы меня ждало неожиданное открытие: спуск вниз. Никогда бы не подумал, что тут есть подвал.

У лестницы нас встречал улыбчивый здоровяк. Веселая парочка снова положила мне руки на плечи. А наблюдатель опять куда-то испарился. Мы пошли вдоль длинного коридора из того же кирпича, что и все здание. Слева были большие прямоугольные проемы без дверей. И лишь у того, что был с дверью, мы остановились. Электронный замок мелодично пиликнул, и дверь отворилась. Меня втолкнули внутрь. Челюсть страшно болела. Здесь было не очень уютно: пахло сыростью и немного плесенью, плохое освещение явно было сделано на скорую руку, а на стенах красовался отсыревший гипсокартон с разводами. Складывалось ощущение, что их затопили. Я невольно улыбнулся. Карма, господа.

Во всех четырех стенах этой комнатушки были двери. Только та, через которую я прибыл была металлической и с замком. Остальные – обычные деревянные, лишь с кругленькой ручкой. На полу красовалась большая зеленая бабочка, явно подмоченная затоплением, оттого не очень яркая и не очень целая. Я снова улыбнулся. А ведь еще вчера я не был таким злорадным. Дверь напротив открылась и мне предстал мужчина с квадратным лицом. Его черты были мягкими, но все его поведение говорило о том, что он задумал что-то недоброе. Широченная неестественная улыбка озарила комнату и меня фальшивой благодатью проповедника.

– Дорогой друг! Очень о тебе наслышан.

Он выделил слово “очень”, отчего мне стало не по себе, ведь его глаза сверкнули. Ему бы очень пошла форма гестапо, почему-то подумал я. Вряд ли меня ждет здесь что-то хорошее.

– Наш брат Ян отзывался о тебе очень… эмоционально.

Да что ж такое, вторая реплика – и второй раз меня передергивает от ожидания расправы. Это и есть “глава”? А я все-таки думал, что это Ян. Ну, видимо он из ближайших приспешников.

– Ты заставил нас побегать. Меня это даже удивило.

Улыбка с каждым словом была все меньше. Но злобы в интонациях я не слышал. Он словно репетировал эту речь. А раскрытие сверкающих глаз при этом всем не менялось. Пристальный взгляд разглядывал каждый сантиметр меня. Под его взором у меня заныли и ушибленная челюсть, и дых, и голова над ухом, и вывихнутое плечо, и даже разбитые костяшки… Я чуть не усмехнулся, что бояться нечего, ведь желудок в кои то веки не болел. Но сдержался.

– Пройдем. – Он поднял левую руку, указывая на дверь справа от меня.

И она распахнулась. Я заметил, что над дверями есть лампочки. Так они автоматические? А ручки для антуража? Изнутри, кстати, ручки не было. Опять допросная. Ладно, в целом, эту игру мы уже знаем. Давай сыграем.

Я прошел в комнату. Глава прошел за мной.

Вокруг были кирпичные стены. Окон нет, камер нет, даже вентиляции – и той не предусмотрено. Пол ровный, бетонный. Посередине комнаты стояли стол и два стула, прикрученные к полу. Я узнал их по мелким дефектам – это была мебель из прошлой комнаты. Т.к. спина после падения на асфальт тоже была не восторге от случившегося, я просто устало сел и начал разглядывать главу этой чертовой секты. Он мгновение, с легкой улыбкой смотрел на меня, но уже не разглядывая, а скорее пытаясь проникнуть куда-то внутрь.

– Для удобства можешь звать меня Полемарх, Игорь. У тебя наверняка много вопросов.

Дипломатично. Интересно. Этот – добрый полицейский? Полемарх – это имя или прозвище? Или самоназвание? Так или иначе, он сел напротив меня, сложив пальцы домиком на уровне груди.

– Куда делся Ян? – зачем-то спросил я, хотя мне было совершенно все равно.

– Ты знаешь, кто такие Охотники?

– О, Ян тоже спрашивал… Нет, не знаю. Мне вас хватает более чем. Дримланс…

– Ты запомнил наше название, – лидер секты расплылся в улыбке. – Охотники – чем-то похожи на нас.

Ну, так я и думал. Секретные организации в целом все похожи друг на друга, не так ли?

– Тоже психи и рушат чьи-то жизни?

– Думаю, что даже больше нас. Но в будущем. Кулон, что ты видел на шее Яна – их инструмент. Я хотел бы извиниться за состояние нашего брата. Когда Ян использует эту шутку, это его… как бы сказать… дестабилизирует. Психически и физически.

Я молчал. Если он думает, что на что-то мне ответил, то все совсем наоборот.

– Ян восстанавливается, – резюмировал глава.

– А я вам зачем?

– Она что-то дала тебе, – сказал Полемарх спокойно, совсем не так, как Ян. – Мы хотели это получить. Но уже не нужно. Теперь нас интересуешь ты.

– Чем же?

– У тебя есть потенциал послужить нашей цели.

– Оставь свою вербовку для кого-нибудь другого. – Я уже не контролировал ситуацию и почти орал на него. – Вы уничтожили мою жизнь. Моя собака спятила, от меня ушла жена, а потом вы… Вы… Вы разрушили мой дом! Вы сумасшедшие извращенцы! Вы отняли у меня все! Все!

Полемарх оставался каменно спокоен и чуть улыбался. Если бы я не был таким уставшим, то вскочил бы со стула, но усталость…

– Так если тебе больше нечего терять, о чем беспокоиться?

– У вас есть гипнотизер. Я видел. Могли бы забрать, что вы там хотели, и оставить меня в покое!

– О, Глеб пытался. В тот же день, в автобусе. Но ты так и не поддался гипнозу. Эти методы не на всех работают.

– Зачем? Зачем было сносить мой дом?.. – Казалось, я прохожу все стадии принятия в этом диалоге. Что не так с этим парнем? Он как-то на меня влияет?

– Мы пытались от тебя избавиться, – заявил глава секты, словно это была обыденность. – Но ты легко обошел эту ловушку.

– Как вы нашли меня? – Вспыхнувший пожар негодования уже погас. У меня больше не было сил.

– Через сны. Когда ты заснул в автобусе, тебя нашел Ян.

– Да что ты несешь?!

– Я покажу! – внезапно оживился Полемарх. Его квадратное лицо стало еще чуть шире. – Чтобы понять важность нашей миссии, тебе нужно поговорить с нашим основателем!

Это он в формате бреда? Сколько у вас лидеров, ребята?

– Но сделать это можно только во Сне! Не бойся, это безопасно. А с твоим потенциалом…

– Штырь?! Серьезно?! – я подскочил как ошпаренный.

В голове сразу всплыл образ Яна с кабелем в руках и этот металлический инструмент пыток.

– Штырь? – глава секты первые удивился и даже пальцы разжал, положив руки на стол. Его квадратное лицо стало круглее. Повисла тишина.

Глава 8

Мы еще пару секунд смотрели друг на друга. Я – терялся в догадках, нужно ли ему объяснять какой штырь… Или что вообще такое штырь. А он… Черт разберет, что в голове у лидера секты. Он просто смотрел на меня непонимающе и, видимо, этот поворот его план диалога не предполагал.

Дверь открылась. В проеме появился наблюдатель, теперь также известный как Глеб.

– Все готово, Глава.

И тут меня осенило: Полемарх тянул время! Я приготовился драться за свою жизнь и даже успел напрячься. Но в комнату по одному, боком вошли двое из ларца. Один из них все также улыбался, что делало ситуацию еще более неприятной. Хмурая рожая второго теперь выглядела укоризненно. Я попытался вырваться, но амбалы схватили меня под руки и выволокли из комнаты. Моя гордость таяла с каждой секундой. Вместе с шансами выжить.

Дверь напротив была открыта. За ней виднелась лаборатория, блестела капсула, похожая на ту, что были в первом убежище.

– Это хаб, – начал оживившийся глава секты. – Через него мы входим в Сны. Возможности Снов безграничны!

У меня мгновенно родилось с десяток шуток. И про то, что, конечно, это лучше, чем спать на потолке, ведь одеяло не падает; и про то, что есть множество способов поспать – проще и безопаснее; и про то, что спать надо дома, а не по сектам шляться; и что им не хаб, а ре-хаб нужен… Но положение мое было не веселым и шутить было совсем неуместно. Хотя справедливости ради, в реальность происходящего я перестал верить, кажется, в тот момент, когда засмотрелся на солнце, а рядом на остановке какой-то единорог наблевал блестками. Может я все там же? Просто мне снится кошмар? Прикорнул на солнышке после бурной ночи, переживаю себе случившееся… таким вот отборным бредом.

– В этом хабе оборудование чуть получше, чем то, что ты видел на прошлом, но численность установок меньше.

Меня заносили в комнату. Я вдруг осознал, что безвольно вишу на руках амбалов, словно тело не очень-то меня слушается. Здоровяки встали, ожидая приказов начальства.

Комната по уровню была на голову выше предыдущей лаборатории. Хаб? Видимо, они тут включаются в какую-то систему. Все стены были покрыты каким-то пластиком, вдоль стен располагались стеллажи и столы, занятые документами, дисками, мониторами. В одном из углов стояла серверная стойка, весело мигающая огоньками. По середине дальней стены удобно расположилась дверь с вентилем, как на подлодках. Все-таки, что-то от старого НИИ тут осталось, да? Посреди комнаты стояла толстенная колонна с мониторами. Это уже была не консоль, а целый супер-компьютер. На каждом мониторе бежали показатели и картинками показывались части тел с какими-то текстовыми блоками. Капсулы были пусты. У каждой стояло что-то вроде стула или кресла, но с подвижными частями. Я мельком подумал, что человека сажают, подключают, а потом как бы поднимают в капсулу. На спинке кресел лежали шлемы с идущими от них проводами. Штырей на удивление не было. И даже в этой тьме и духовной, и физической забрезжил свет надежды… Я посмотрел на Полемарха. Он выглядел вдохновленным. Тело, вроде, снова начинало меня слушаться.

– Как волнительно… Помню, когда я впервые увиделся с Основателем. Это было еще до всех наших систем и механизмов, представляешь? Он явился мне прямо здесь, в этом подвале.

Я посмотрел на Полемарха другими глазами. Он – псих!

Извернувшись, я ударил одного из амбалов под колено. Двое из ларца сложились домиком, стукнувшись лбами. По комнате раздался глухой “бум” словно в студии звукозаписи. Амбалы начали сдуваться прямо на глазах. И я, и Полемарх, и наблюдатель-Глеб следили за этим процессом как завороженные несколько секунд, пока в одеждах явно не по размеру не оказалось два блондинистых хлюпика. Я невольно подумал, не девушки ли они, столь утонченными и хрупкими они стали.

– Как не вовремя, – только и вымолвил Глеб, попытавшись меня ударить по затылку.

Я смахнул его руку, словно сухую ветку, и рванул к выходу. Электронный замок на тяжелой двери изнутри открывался просто кнопкой. Повезло.

– Куда же ты! – кричал Полемарх. – Ты еще не узнал самого главного!..

Как будто мне до этого есть дело, ага. Я уже бежал к лестнице. Сверху все сильнее был слышен какой-то механический гул.

Спотыкаясь и падая, я поднялся на первый этаж и не поверил своим глазам: везде были рабочие. Вокруг было так шумно, что даже собственного голоса не было слышно. Не обращая внимания на крики, я рванул той же дорогой, что шел сюда, – на выход. Я не добежал пары метров, когда на меня упал мужик в дождевике и забродниках.

Я сильно ударился головой о бетон. Находясь в прострации, попытался вырваться из цепких лап несостоявшегося мистера Хайда.

Со всех сторон к нам сбежались рабочие и растащили нас в разные стороны. Техника все еще шумела, хоть и меньше. Где-то сверху, судя по всему, готовили перекрытия второго этажа. Нам что-то говорили, кричали, возмущались. Я слышал, как верещал Ян. Видел, как он набросился на одного из рабочих. Как Яну прописали в крикливую морду. Сердце мое радовалось в этот момент. Хотя бы кто-то… Но затем все встали ровно и молча. Только Ян что-то бубнил и выговаривал, поправляя свое снаряжение, и этому рабочему, и всем остальным рабочим, и, наверное, всему миру.

Зрение еще было нечетким, но я увидел вдалеке, у лестницы ровно стоящую фигуру. Глеб опять за свое. Еще один ответ на вопрос, теперь уже о массовости. Он и так умеет, зараза. Из-за его спины, мгновенно приводя меня в чувство одним своим видом, показались двое из ларца. Амбалы уже неслись ко мне, сшибая рабочих по пути.

– Нет! – только и кричал я, не в силах вырваться из их цепких лап. – Я не хочу! Отпустите меня уже! Хватит!

Наверное, надеяться было глупо. Меня тащили обратно, вниз. Наш путь закончился в допросной. Меня усадили на стул и оставили одного. Через пару минут пришел Полемарх. Дверь за ним не закрылась. За ней я снова видел двух амбалов, смотревших куда в пол, словно дроиды без питания.

– Ну хоть меня не ударил…

– Подходи.

Ощупывая место удара, я явно не был настроен на разговор. И пытался дать ему это понять.

– Ха. Ты прыткий. – У Полемарха явно успело сбиться дыхание, пока меня ловили. Готовил план Б?

– Да вот Ян более прыткий. Откуда только взялся…

Я разглядывал кровь на пальцах. Голову я все-таки расшиб. Ситуация опять стала хуже некуда.

– Совершил удачный Переход. Для Яна это скорее редкость, но в Дримланс он лучше всех владеет Переходом.

– Подземным? Что ты несешь? – Я уже даже не пытался играть в вежливость. Уважения к этим фанатикам у меня изначально не было, а теперь не было и сил что-то из себя строить.

– Это сродни телепортации. Ты потом научишься. Если, конечно, заберешь себе у Охотников такой же трофей, как забрал Ян. – Полемарх говорил с легкой улыбкой, от чего хотелось врезать ему просто чтобы снять ее с его лица.

Переход… Связано ли это с его нестабильностью? Это тот кулон? Телепортация, но не совсем. Я опять вспомнил ночь в первом логове. И как Ян появился на лестнице, хотя был в комнате. И как он исчез, выпав из окна. А еще раньше – как обогнал меня, когда я ехал домой. Неприятно, что именно такой пазлинки не хватало, чтобы все сошлось.

– Сны многое позволяют. Я думаю, у тебя большое будущее. Среди нас. Большой потенциал.

– Мне нет дела. Я хочу вернуть свою жизнь.

– Не торопись, – он мерзко улыбнулся и щелкнул пальцами. Из-за амбалов показался Глеб. Он нес поднос. На подносе был небольшой кувшин и две чашки. Глеб молча поставил поднос на стол и вышел. Если бы весь сервиз не был пластиковым, я бы точно зарядил подносом Полемарху по голове. Но так – дергаться не было смысла.

По запаху в кувшинчике угадывался чай. Полемарх налил себе и мне, взял кружку и сделал глоток.

– Расслабься. На самом деле тебе тут никто не желает зла.

Я расхохотался. Но не от веселья.

– Вы отняли у меня все. Все!

– И также все можем тебе дать…

– Дом вы как отстроите?!

– У нас есть методы.

Он либо совсем поехавший, либо очень могущественный. А что хуже всего – я уже не уверен, что вариант точно первый. В лучшем случае, если это какой-то фокус, Янов – двое. Например, близнецы. Вот только как он из окна выпал и исчез – это не объясняет.

Пить хотелось страшно. Я стер рукой с губ остатки бетонной пыли и взял чашку. Отравлено?

– Не отравлено, – словно прочитав мои мысли ответил Полемарх.

Я сделал пару глотков, промочил горло. Чай на удивление оказался хорош.

– Так в чем суть?

– Все просто: мы хотим спасти мир.

Я улыбнулся. Ну конечно, как же иначе.

– Да, я понимаю, как это звучит в краткой форме. Только спасти мы его хотим не сейчас, а в будущем. Наш Основатель был там.

– И кто же ваш враг? – Я предвкушал широкий разброс: от киборгов до инопланетян.

– Как бы грустно это ни было, другие люди. Вернее говоря, особенно не думающие о нашем мире, власть имущие – главы корпораций.

Ну, это более разумно, чем большинство возможных вариантов. Однако все равно звучит как бред сумасшедшего. В конце концов, такие борцы с корпорациями есть далеко не только в будущем. Но и в настоящем, и в прошлом… Вот только методы у вас ребята…

– Я тут при чем?

После чая появилось странное послевкусие.

– Для нашей борьбы мы ищем Копье Снов.

– Дримланс…

– Именно так. Это древний артефакт, уже сыгравший свою роль несколько раз в истории.

– При чем тут я? – Я выделил каждое слово, я хочу знать ответ именно на этот вопрос.

– Охотники. На связь с тобой вышли Охотники. Их основатели из будущего, как и наш. Только ведет их один из глав корпораций. Они тоже ищут Дримланс. И другие артефакты. Раз они вышли на связь с тобой, ты как-то с ними связан.

– И все? Все, что у вас есть – случайное столкновение в книжном?

При этом слове Полемарха чуть передернуло, как и Яна когда-то. У них аллергия на книжки?

– Да чем вам так книжные не нравятся?

– Лабиринт Фавна – не книжный. Не совсем… книжный. Тебе это знать еще рано. Ты должен увидеться с Основателем. Ты все поймешь.

– Мы это уже проходили, – я показательно на столе сжал кулаки. И вдруг понял, что сжать их нормально я не могу. Я дернулся и попытался встать. Вокруг все поплыло. Гад таки меня отравил.

– Снотворное – не отрава, – заметил лидер секты, снова угадав мои мысли. – Мы о тебе позаботимся.

Словно по кодовой фразе амбалы подняли головы и зашли в комнату. Она взяли меня опять под руки и боком вынесли. Наш путь опять лежал к хабу. Я из последних сил дернулся к двери и заветной кнопочке электронного замка. Безуспешно.

Верзилы занесли меня в хаб. Словно каменные горгульи, они вцепились в мои руки и ноги и вжали их в кресло капсулы. "Какие холодные у них руки", только и подумал я.

– Ты собственными глазами узришь нашего предводителя. И ты все поймешь. Все поймешь… – без устали повторял Полемарх как мантру, надевая мне шлем и, кажется, колдуя что-то в изголовье капсулы.

В глазах устойчиво стоял туман, а тело не слушалось. Я отчаянно пытался проморгаться, но с каждым смыканием веки становились только тяжелее, а мир темнее. Пока совсем не пропал.

Глава 9

Очнулся я уже в капсуле. Челюсть не болела, а вокруг не было ни души. Но воздух подрагивал, словно смотришь через огонь. Я попробовал встать. Мою голову держал шлем, и какие-то штуки были приляпаны к плечам. Электроды как в поликлинике? Попытавшись отлепить левый, я ощутил жуткую боль. В середине оказалась игла, глубоко уходящая в тело. Выругавшись, я потянул ее, сжав зубы. Боль исчезла, но рука тут же обмякла, а меня всего прошиб озноб.

"Я, конечно, не врач, но разве так должно быть?" – подумал я и услышал эхо своих мыслей, как если бы я сказал это вслух в пустой комнате. Секунда промедления. Работающей рукой держу рот, чтобы точно ничего не сказать. "Охо!" – подумал я. "Хо…" – ответило эхо.

– А это интересно… – произнес я уже ртом, но эха не услышал. – А теперь еще интереснее…

– Кто здесь?! Новый неофит? – уверенный, немного скрипучий требовательный голос раздался из соседней комнаты. – Снимай подключение, проходи. Смелее.

Взвесив ситуацию, я решил, что лучше получить помощь, даже если от фанатика, чем остаться без рук, и потихоньку снял шлем, а потом, как последней волей, рванул электрод на правой руке. И вторая обмякла. Боль ушла, а по телу прокатилась волна жара и боли. На миг я увидел перед собой своих похитителей и Полемарха. Они, словно призраки, стояли надо мной, разглядывая что-то. Я моргнул, и видение исчезло. Кажется, теперь я мог встать. Без помощи рук выбраться было нелегко, но чуть подавшись телом вперед, я понял, что ни ремни, ни руки громил меня не держат, а значит, вылезти из этого металлического гроба вполне реально.

Оглядевшись, я с трудом узнал комнату. Голые стены, голый пол, в дверном проеме нет двери. Лишь странный зеленоватый свет освещал комнату, в которой стояло восемь капсул в круг.

– Ну где ты там? Иди же! – поторапливал меня некто. И тут я осознал, что он зовет меня из дверного просвета, где раньше была большая дверь с вентилем. Что за фокусы они тут устраивают? Двери, через которую меня сюда втащили, тоже не было. Вместо нее была глухая кирпичная стена. Или это другая комната? Меня перенесли когда я был без сознания? Мои мысли отражались от стен эхом, превращаясь в зловещий гул, заставляя сердце биться быстрее.

– Иду, иду, – устало ответил я больше машинально, чем по желанию. И пошел, еле переставляя ноги, в комнату, из которой доносился голос.

Еще на подходе к дверному проему я понял, что что-то тут не так. Свет там был каким-то другим. Моему взору предстал небольшой зал, квадратов тридцать, весь уставленный стульями, нестройными рядами мешавшими проходу.

– Наконец-то. Подойди же, я на тебя посмотрю, – сказал некто, словно плохая моделька, застрявшая в текстурах, почти слившийся с кафедрой. Я рефлекторно отшатнулся. – Смелее! Я не кусаюсь.

Это… робот? Его лицо становилось то четче, то ломанней, а контуры тела дрожали вместе с окружающим воздухом. Это виртуальная реальность? Меня к машине подключили, да? Значит, бот помощник. Ладно, руки мне так или иначе понадобятся. Я сделал шаг в его сторону. Он удовлетворенно улыбнулся.

– Готов ли ты примкнуть к нам, неофит? – начал он явно какой-то вербовочный монолог. – Присоединиться к борьбе за судьбу человечества? Готов ли ты стать одним из тех, что спасут мир?

С каждым его словом я был все ближе. И все больше понимал, что на человека это создание похоже слабо. Но и на робота он не походил. Словно нечто аморфное, принявшее за прообраз человека за кафедрой, это создание прикладывало много усилий, чтобы удержать форму. Или так казалось со стороны. Руки по прежнему бессильно висели, мне приходилось отодвигать стулья ногами, чтобы пройти.

– Смелее, неофит, смелее! – подгонял он меня. Но когда дойти оставалось пару шагов, он вдруг переменился в лице. Нахмурился и будто впервые меня увидел. – Где твоя форма? Где ряса? Где знак отличия? Ты не неофит! Чужак!

"Чужак" – вторило ему эхо, и вся комната задрожала от его возмущения. Испугавшись, я сделал шаг назад и плюхнулся на подвернувшийся стул. И будто свет включили: все резко изменилось. Дрожь воздуха прекратилась, в комнате стало светлее, все стало четче, и я впервые ощутил запах. Запах пыли. Но чихать почему-то не хотелось. Я ощутил, как холодно ногам, но не смел шелохнуться.

– Что ж, все в сборе. Можно начинать, – снова не замечал он меня. – Братья и сестры! Перед нами стоит великая задача: мы должны спасти род человеческий!.. – агитировал ни то бот, ни то призрак за кафедрой.

Лицо его более не выражало гнев, а лишь вдохновение и страсть к тому, что он говорил. Руки по прежнему не слушались. Стараясь думать как можно тише, чтобы не вызывать эхо и не привлекать его внимание, я придумывал план действий, пока он вещал.

– Друзья! Соратники. Сегодня я хочу поделиться с вами своими мыслями… Нет, опасениями о том, что происходит вокруг нас. Оглянитесь! Мир меняется, но не к лучшему. Корпорации захватывают власть. Они ставят не только людей, но и целые государства в положение рабов. Уничтожают нашу культуру, искажают искусство, растаптывают нашу свободу. Изобретения внеземного разума, корпорации превращают нас в безмолвный скот. Ценность труда падает, нагрузки растут. Единственные, кто мог нам помочь – набивают свои карманы уже ничего не значащими богатствами.

В целом, типичная речь для такого персонажа: корпорации плохие, нас все предали… Сейчас начнется сбор денег. И все бы ничего, если бы он не напоминал какую-то сломанную голограмму.

– Но мы можем изменить это! Мы можем вернуть себе свою жизнь, свое творчество, свою свободу! Для этого нам нужно объединиться, стать сильнее вместе. Мы должны бороться против тирании, корпораций, инородных устоев, против их власти. Сокрушить свою немощь, опираясь на плечи рядом стоящих!

Надеюсь, он не интерактивный. Руки по прежнему не слушаются, а мне надо выбраться отсюда. Оглядевшись, я наблюдал комнату с немного покатым потолком, единственный выход из которой был в добром десятке шагов от меня. Если, встав, я снова обращу на себя его внимание, чем бы он там ни был, успею ли я добежать до выхода?

– Посмотрите на себя: вы проводите каждый день в офисах, оставляя там большую часть своей жизни. Что вы получаете взамен? Деньги? Во столько ли вы оцениваете свою жизнь? Свою свободу? Подумайте, за сколько вы продали свою индивидуальность.

Любят же такие деятели громкие слова, однако. Меж тем я попытался не поднимаясь пересесть на стул сзади, но чуть не упал сам и свалил тот, на котором сидел. Прижавшись к стене, я замер. Нечто продолжало вещать, будто меня не было. Не спеша, вколачивая каждое слово, он явно отточенным страстным голосом оратора окучивал несуществующую толпу.

– Корпорации хотят контролировать нас. Хотят, чтобы мы жили так, как им удобно. Они хотят поработить нас. Отнять наши дома, воздух, весь наш мир! Но мы не позволим этому случиться! Мы должны бороться! За свободу! За все, что наше по праву рождения! За наши мысли и место под солнцем!

Я двигался вдоль стены к выходу. Не оборачиваясь. Медленно, под ударные интонации подстраивая частоту шагов.

– Мы можем сделать это вместе! Мы можем создать новую группу, новую надежду человечества! Мы можем вернуть себе свое время, свои искусство, творчество, свободомыслие! Не дадим оккупантам отнять наши жизни и сны!.. Ты! Молодой человек!

Оп, заметил что ли? Я замер.

– Присоединяйся к нам! Давай бороться вместе! Вместе мы сможем изменить этот мир, пока не стало слишком поздно!.. Подойди сюда.

Цвета снова померкли, а воздух задрожал. Комната содрогнулась от эха моих сбивчивых мыслей. Я обернулся и посмотрел туда, где у размытой фигуры были глаза. Ее черты стали чуть отчетливее. Теперь я точно видел человека, стоящего за высокой кафедрой. Он был одет не в балахон, а в толстовку с капюшоном, джинсы и ботинки. На европейском, даже британском лице этого мужчины лет шестидесяти козырьком выделялись массивные надбровные дуги, отделяя от лица высокий лоб с небольшой залысиной. Аккуратная, чуть отросшая прическа в плохом освещении предательски блестела сединой среди русых прядей, опускаясь на щеки недобритыми бакенбардами. На лице явно выделялись борозды морщин от крыльев носа к уголкам рта, легкими волнами расходясь к щекам. В остальном черты были мягкими. И завершались выделяющимся раздвоенным подбородком. Глаза были наполнены уверенностью, страстью и… дружелюбием? Его руки были протянуты ко мне, но в каком-то странном жесте, словно он что-то мне хотел дать.

Дальше началась полная чертовщина: меня потащило в его направлении по полу, словно он притягивал меня. Застывший в одной позе, мужчина спокойно ждал, когда я до него доеду. Зацепляться за стулья было бесполезно: они не замедляли меня, а только падали на пол, создавая еще больший хаос. Пытаться разворачиваться, как оказалось, тоже: тянущая меня сила просто не давала этого сделать. Я остановился лишь когда он коснулся руками моих плечей.

– Не бойся. Что у тебя с руками? Тебе никто не помог? Несовершенство технологии. Иногда бывает. Не волнуйся.

Агитатор разглядывал меня, все больше становясь похожим на человека. Меня не покидало чувство, что что-то не так. Он развел ладони в стороны и хлопнул меня по плечам. Руки жутко заныли, словно я их отсидел. Я не знал, благодарить его или бежать со всех ног.

– Ну что ты молчишь? Ты к нам присоединишься?

– Вы – основатель секты?

– Секты? Вот еще! Дримланс – великая организация. Мы однажды спасем мир. Ты знаешь, в чем наша цель?

– Нет. И не хочу знать. Я хочу отсюда уйти.

– Ха, не волнуйся, еще успеешь. Дай-ка я на тебя посмотрю.

Он провел меня вокруг кафедры, поворачиваясь так, чтобы все время быть лицом ко мне. Ноги же остались неподвижными. Если это и был человек, то определенно калека.

– Вы знаете, что делает ваша эта организация там, на поверхности? Что за безумства они творят?

– Уверен, они делают все необходимое, чтобы найти Копье Снов и покарать змиев, – старик сочился гордостью.

Мне впервые стало его действительно жалко. Если раньше я еще думал о борьбе, то теперь стоило задуматься, как завершить все это помягче. Он был не агитатором, а одержимым какой-то идеей. Внезапно обстановка в комнате снова изменилась. Все чуть подернулось и стало краснее, чем раньше. Он, не опуская рук с моих плеч, изменился в лице и снова стал более расплывчатым.

– Неофит? Где твоя ряса? Новое поколение никак не хочет взять в толк практического предназначения одежды, – Он с негодованием мотал головой. – Готов ли ты отдать жизнь?

– Что?

Я уже не удивлялся переменам. Видимо, есть какой-то промежуток времени, когда он в одном состоянии, а потом в другом. Но зачем ему моя жизнь?

– Ради нашей цели! Ради спасения мира! – Его хватка стала сильнее, а взгляд суровее.

От вдохновенного старичка остался только безумный фанатик.

– Нет, нет, конечно, нет!

– Что? Ах ты шпион корпорации…

– Стой, что? Я… Нет, меня сюда Полемарх засунул.

И без того болящие плечи заныли уже от сильного давления. Но старичка было уже не остановить. Кажется, до следующей фазы добраться будет сложновато.

– Я не знаю никого с таким именем, – отчеканил он каждое слово то ли с ненавистью, то ли с презрением.

– Дед, пусти, – я еще слабыми руками попытался убрать его руки, упираясь ногами в пол. – Это слишком.

Он смотрел на меня молча еще несколько секунд. Или скорее сквозь меня. Смотрел и менялся в лице. Вот оно. Опять забывает, что было. Руки агитатора мигнули, как и вся комната, воздух снова начал подергиваться. И внезапно, освобожденный, я успешно начал падать назад. Но меня спиной вперед приняла не стена странного зала, а что-то мягкое, словно перина или пушистая трава. Я стал проваливаться в какое-то темно-зеленое свечение, пока калека за кафедрой снова вещал.

– Братья и сестры! Перед нами стоит великая задача…

Я не мог раскрыть рта. Свечение, словно трясина, затягивало меня куда-то вниз и в сторону. От нее веяло покоем и тишиной. Через пару мгновений мир опять потемнел и выключился.

Глава 10

Я открыл глаза, лежа на траве. Вокруг хлопьями летало что-то черное-белое. Руки еще немного болели и, возможно, я ударился затылком. Подняться было не то чтобы сложно, просто не хотелось. Я оказался на какой-то поляне посреди руин не то здания, не то замка. Из земли торчали довольно большие останки стен, в которых угадывались проходы. По их высоте можно было понять, что эти развалины со временем сильно ушли под землю. По осеннему светило неяркое солнце.

Я еще немного посидел вот так на травке, осматривая окрестности и сдувая хлопья в стороны, чтобы не падали на лицо. Эту местность со всех сторон укрывала плотная стена тумана. А в самих развалинах не было ни клочка. Под Питером я таких мест точно не знаю. Где я оказался? Реальность ли это? Достал телефон, попытался его включить. Тишина. Видимо, разрядился. Удивительно все же, как он остался у меня во всей этой неразберихе. Вокруг стояла благостная тишина… Кажется, я слышал иногда чей-то слабый голос, его приносило ветром. Хлопья чего-то черного и белого летали то здесь, то там, поднимаемые порывами с земли. Поймав одно, я попробовал его растереть в ладони, но оно рассыпалось в пыль и, не прилипнув к рукам, полетело дальше. Тут было свежо, и воздух был приятно чист. Может, меня сюда просто выкинули? Последнее, что я помнил, сложно было считать реальным.

Подтянув шнуровку на берцах, поправив косуху и отряхнувшись, я пошел на слабый человеческий голос. Даже если я где-то далеко от дома, выбираться отсюда все равно придется.

Руины оказались довольно большими. Метрах в ста от места, где я очнулся, сидел мужичок в странной одежде, обхватив голову руками. Еще один безумец или жертва тех же персонажей? Он опирался спиной о большой кусок стены, частично закрытый каким-то кустом. Застройка здесь явно была плотнее: вся земля при разрушении оказалась щедро усыпана осколками булыжников. Я подошел к мужичку.

– Здравствуйте.

– Кто здесь? – поднял он голову.

Я с удивлением узнал в нем старичка-агитатора. Все та же чуть отросшая русая шевелюра с сединой, все те же выдающиеся брови… Только этот был стабилен и одет в какой-то комбинезон.

– Я – Игорь.

– Это не важно… Все уже не важно…

Старик чуть покачивался. Я видел людей в таком состоянии. Ему сейчас нужна поддержка как никогда в жизни. Интересно, то нечто, что я видел – делали по образу этого человека? Может, его сознание как-то не до конца загрузилось в виртуальную реальность?

– Случилось чего, дядь?

Он снова поднял на меня глаза.

– Просто это конец. У меня больше нет идей, где оно может быть.

О, кажется, ответ на эту загадку я знаю.

– Копье Снов?

Он снова посмотрел на меня, но уже обеспокоенно.

– Откуда ты знаешь?

– Мы с тобой встречались. Типа. Я даже не буду пытаться это объяснять. Ты не переживай так. Если где-то есть – найдется.

Поддержка – это хорошо. Может, он что-то знает? Но где-то в глубине сердца у меня было желание навалять ему за компанию с балахонами.

– Тебе легко говорить… Я… Знаешь, сколько лет я потратил на его поиски?

Старичок сидел поникший и совершенно не агрессивный. Говорил куда-то в пол, бормотал что-то о змеях и спасении человечества. Этот идейный и вряд ли умственно здоровый человек послужил оправданием для безумцев, что разрушили мою жизнь. Мне кажется, он тоже жертва. Но можно ли считать его менее причастным от этого?

– А как давно ты ищешь?

Он поднял на меня испуганные глаза. У меня почему-то сложилось ощущение, что я уже видел этот взгляд. Вот буквально только что, у его неудачной копии. Старичок чуть помолодел, не сводя с меня взгляда, взялся за голову руками и продолжил качаться. Я сделал пару шагов назад. Чертовщина-то продолжала твориться. Руины вокруг были столь же реальны, как и я. Я слышал шорох и шуршание камушков под ногами, ощущал дуновение ветра. Чувствовал запах камня, травы и… кажется, что-то еще, душистое.

– Дядь, а ты знаешь, где мы?

Неожиданно мой собеседник замер, опустил руки и сел поудобнее. От его потерянного состояния не осталось и следа. Так вот значит, как выглядит момент просветления.

– Мы во Снах. Ты тут нечасто, да?

Он почти светился. Был открытым и морщины снова взяли на его лице свое и в глубине, и в размахе.

– Да вообще первый раз. А это где?

– Сложно сказать вот так, в привычном понимании. По моей теории – они везде.

– Можешь попробовать объяснить?

Где грань между гениальностью первооткрывателя и полнейшим, непоправимым безумием? Я прошу его об ответах, в которых с большой долей вероятности нет ни то что смысла, но и какой бы то ни было логики.

– Знаешь теорию о параллельных вселенных?

– Ну да, читал, смотрел…

А старичок в материале. Фантастикой увлекается. А в какой момент объяснение о мультивселенной стало для меня нормой?

– Параллельные вселенные, которые существуют там же, где наша. Словно сделай шаг не вдоль, а сквозь – и ты уже попал другой мир. Сны – такой мир. Как подложка нашего. Только сложнее. Там, где в нашем неразрывное пространство, во Снах может быть проход в другое место или пространственный карман.

– И как отсюда выбраться?

– Я уже не знаю… – По взгляду в никуда было понятно, что деда сейчас опять замкнет.

– А расскажи мне еще что-нибудь?

– А? – Взгляд снова стал осмысленным.

Возможно, у меня получится удержать собеседника чуть подольше.

– Ну вот про сны расскажи.

– Ну, в Сны есть множество путей. Нормальные люди, у кого есть способности, ложатся спать – и попадают сюда. Здесь можно много чего найти. Но в нашем времени есть препарат, который убивает в человеке эту возможность. Как и эмоции, в принципе…

Взгляд снова начал стекленеть.

– А еще пути? Ты вот как сюда попал?

– Я? – он улыбнулся. – Я изобрел свой путь. Машину, что может отправить в Сны кого угодно. Только не помню, как выйти.

Последние слова он снова говорил тихим и тоскливым голосом, уже поднимая руки к голове. Машину, значит. А из такой машины ребята в зеленых рясах сделали свои капсулы… Секунда раздумий отняла у меня шанс удержать собеседника в диалоге. Он продолжил страдать. Толку от человека в его состоянии явно немного. Наверное, он действительно изобретатель, но его сознание в лучшем случае в ловушке.

Если это сон, то как проснуться? Если сплю, то я все еще в чертовой капсуле. Нужно выбираться, пока я не стал таким же замкнутым и опустошенным.

Побродив по окрестностям, я не нашел ничего. Из живых существ встретил маленькую ящерку, что мигом скрылась в стене тумана. Пришлось возвращаться к раздавленному тоской знакомому.

– Послушай, тут сидеть бессмысленно. Ты пробовал пройти через туман?

Я пытался еще как-то достучаться до бедолаги, задавать вопросы, даже пару раз его тронул, но тот лишь качался и сокрушался, что теперь инопланетяне победят. В целом, примерно такого бреда я и ожидал в его состоянии. Змеи, инопланетяне и спасение человечества.

– А зачем тебе копье? – уже ничего особо не ожидая, спросил я.

Но мужичок снова собрался, помолодел и принял более удобную позу. Словно и не было сейчас у него приступа отчаяния.

– Убивать стабильные формы.

А я – стабильная форма? Внешний вид его был не то чтобы боевым.

– А это что за звери?

– Слышал о Великом Георгии?

– Победоносце?

– Может быть. О том, что убивал змиев.

– Так-так, и что с ним?

– Я долго изучал разные сказания и пришел к умозаключению, что он был владельцем Копья Снов. А змии, с которыми он воевал, были тварями Распада.

– Змеи, распад и… сны.

Кажется, терпение подходило к концу. Я еще раз огляделся, пока мой собеседник снова падал во тьму.

– Так как пройти через туман?

– Шагаешь и все. Он не опасный, – говорил старик безучастно. – Куда-нибудь попадешь. Сны большие.

Глаза старика снова перестали выражать эмоции, а руки потянулись к голове.

Что ж, пойду сквозь туман. Я выбрал направление, сделал шаг и замер от удивления. Из-за большого куска стены на меня смотрели два блестящих черных глаза на круглом, наверное, лице. Носа, рта, ушей – не было. Лицо было больше похоже на блюдо. Оно блестело на солнце разными цветами, среди которых преобладали зеленый и синий. Зрачков не было, так что понять, на что это странное существо смотрит, я не мог. Но глаза, – это точно были глаза, – асинхронно моргали. Оно спряталось за стеной. Инопланетяне говорите? Я поспешил следом.

Когда я дошел до края стены, силуэт уже скрывался за следующей. Так мы побегали по руинам минут пять: оно убегало, я догонял, потом оно снова отрывалось. Пока не пропало из виду. Я с удивлением обнаружил, что уже ориентируюсь в этих развалинах. У меня появились какие-то ориентиры, я знал, где неровности, где ямки.

Упустив своего первого в жизни инопланетянина, даже если это все – лишь часть сна, я решил вернуться к деду и поспрашивать его еще. Он тут дольше меня, должен был сталкиваться. Через пару минут я дошел до него и застал странную картину.

Существо… Этот лицеблюд. Оно стояло около старичка, крутило головой и разглядывало его. У него были длинные руки и ноги. Или, может, четыре ноги? Потому что опиралось оно на все доступные конечности. И на длинный изогнутый хвост. Его тело было как надувное, но при этом блестело и переливалось, словно облитое маслом. Цвета оно было скорее коричневого, но там, где падало солнце – все так же преобладали синие и зеленые оттенки. На длинной, легко изгибающейся шее с небольшим расширением лицо-блюдо и располагалось. Оно крутило им по всякому, осматривая старика, лапы же не сдвигая с места, будто вросло в землю.

Вдруг инопланетянин замер и чуть затрясся. Из старика в лицо-блюдо начала медленно идти странная желтовато-белая энергия. Оно высасывает из него душу?

Я не успел додумать эту мысль, как уже поднимал с земли камень поувесистей и замахивался в эту тварь. Бросок! Попадание! Если бы это был человек, я бы сказал, что попал в плечо. Тварь, не издавая звуков дернулась в сторону. Поток прекратился,а старик только сейчас перестал качаться и поднял голову. Увидев тварь, он отполз в сторону и начал что-то очень быстро говорить.

Разбираться было некогда. Инопланетянин уже повернул на меня лицо-блюдо и моргал глазками. Я снова взял камень с земли. Тварь сделала пару шагов назад. Боится. Я как следует размахнулся и швырнул в нее камнем. Тварь дернула лицом и камень в брызги разлетелся о ближайшую стену. Телекинез?

Взвесив ситуацию, я еще раз пожалел, что у меня нет биты, и побежал на врага. Тут даже не спасение старика играло роль. Это уже была борьба видов.

Инопланетянин пару мгновений смотрел, как я несусь к нему, а потом обернулся и на двух задних ногах уверенно побежал в сторону тумана. На этот раз он не прятался и не петлял.

Когда тварь скрылась за белой стеной, я вернулся к старику. Он был собран, не качался. Смотрел на меня большими удивленными глазами.

– Инопланетяне, да?

– Иномирец. Это иномирец. Он хотел сожрать мою Светимость.

– Душу что ли?

– Нет… Светимость… Это как энергия. Она тут, во Снах – все. И строительный материал, и батарейка, и валюта… Ее вырабатывают живые существа. Их души. А иномирцы… жрут…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.