# Защити сердце. Книга 1

Цзюлу Фэйсян

Янь Хуэй не повезло – ее выгнали из школы совершенствующихся. Оставшись без средств к существованию, девушка решила подзаработать, взявшись за выполнение заданий для героев Цзянху. Вот только и тут Янь Хуэй ждала неприятность – похищенный меч достать не так уж просто, ведь демон-змей оказался очень сильным. В битве с ним девушка потеряла все силы и оказалась в плену. В глухой деревушке Янь Хуэй хотят выдать замуж за глупого и бестолкового парня. Но, встретившись с ним, девушка понимает, что он не так прост, как кажется. В его глазах сияют звезды, а взгляд… словно парень хочет ее съесть!
Случайность или судьба? Их пути навек переплелись, но к чему приведет этот союз?
История о демоне, познавшем горечь обмана, и о девушке, что везде будто чужая. История, рассказанная на краю бездонной пропасти…

This edition is authored by Stellar’s author Jiu Lu Fei Xiang and published by AST Publishers LTD arrangement with through the agency of Tianjin Mengchen Cultural Communication Group Co., Ltd.

Copyright © Jiu Lu Fei Xiang.

All rights reserved

© Фокина Е.Ю., перевод на русский язык, 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *


## Пролог

– Рада, что доставила тебе удовольствие.

Развернулась и зашагала прочь.

– Погоди, это еще не все! – холодно фыркнула Цзы Юэ и швырнула вниз какую-то безделицу.

Мимо Янь Хуэй пролетела нефритовая шпилька для волос. Звучно упав на каменную ступень, красивая вещица разбилась вдребезги. Звонкие осколки брызнули в стороны и пропали из виду. Выходка Цзы Юэ застигла Янь Хуэй врасплох. Девушка наклонилась и подняла крошечный осколок нефрита, отскочивший к ногам. Разве могла она позабыть?

– Ты так волновалась, когда потеряла ее. Никто не догадывался, но я-то знала, чья это шпилька. – Губы Цзы Юэ скривились в улыбке, полной неприязни и отвращения. – Думала, никто не поймет, что у тебя на уме? Было до ужаса тошно глядеть на тебя все эти годы.

Янь Хуэй молча постояла с осколком в руке и неожиданно улыбнулась.

– Сестрица, ты много лет страдала от тошноты, а сегодня взяла и разбила шпильку. С чего бы это? Хотела меня огорчить? – Лицо Янь Хуэй окаменело. Не дожидаясь ответа, девушка уточнила: – К сожалению, мне пока вовсе не грустно, но – поздравляю! – тебе удалось меня разозлить. – Янь Хуэй закатала рукава и двинулась к старшей ученице. – Иди-ка сюда, давай поболтаем.

Цзы Юэ нервно сглотнула.

– Стой! Не приближайся!

Янь Хуэй и бровью не повела. Лицо Цзы Юэ исказилось от страха.

– Если подойдешь, я позову людей, и тогда все увидят разбитую шпильку!

– Думаешь, я боюсь, что кто-то узнает? – Янь Хуэй усмехнулась и хрустнула костяшками пальцев. – Одного понять не могу: я ухожу, зачем же ты дразнишь меня?

Цзы Юэ коснулась рукояти меча и невольно попятилась.

– У ворот караулят ученики. Даже не вздумай напасть.

У Янь Хуэй меча не было. Его отобрали сразу, как только наставник выгнал строптивицу, но девушка могла разобраться с обидчицей и без оружия. Недаром она считалась лучшей из учениц своего возраста. Янь Хуэй холодно рассмеялась:

– Ладно, зови их сюда.

Она медленно приближалась к Цзы Юэ. Старшая ученица трясущейся рукой обнажила меч и крикнула через плечо:

– Спасите! На помощь! Бунтовщица Янь Хуэй хочет меня убить!

Ворота позади распахнулись, и оттуда торопливо выскочили несколько учеников. Янь Хуэй грациозно повела рукой и щелкнула пальцами. Перед воротами тут же вспыхнула огненная стена, которая заставила подмогу отступить.

– Сестрица-наставница, здесь слишком жарко!

– Волосы… У меня горят волосы!

– Потуши огонь!

– У нее уровень культивации выше, я не могу потушить!

Ворота захлопнулись, заглушив звуки сумятицы и переполоха. Янь Хуэй придвинулась вплотную к Цзы Юэ. Та вжалась в стену, лишившись пути к отступлению, и глядела на соперницу выпученными от испуга глазами.

– Если ты чуточку лучше владеешь магией, это не дает тебе права нас обижать! Помяни мое слово, когда наставники узнают, что творится у ворот, тебе здорово влетит!

Янь Хуэй криво улыбнулась, зловеще блеснув острыми зубками.

– Я все же рискну слегка обидеть тебя. Посмотрим, что со мной сделают.

Едва Янь Хуэй протянула руку, как Цзы Юэ поспешно рубанула воздух мечом. Старшая ученица двигалась суетливо и беспорядочно. Уже после двух ударов Янь Хуэй выбила меч, схватила жертву за шиворот и приподняла. Затем согнула пальцы, и упавший клинок прыгнул ей в руку. Драчунья играючи очертила мечом круг и пригвоздила соперницу к каменной стене, продырявив на плече одежду.

– Ты знала, что у меня плохой характер, и все равно каждый день цеплялась ко мне.

Цзы Юэ побледнела. Казалось, Янь Хуэй беспечно шутит, но Цзы Юэ ощущала волны холодной ярости, которые били ей прямо в лицо. От ужаса у старшей ученицы обмякли ноги.

– Сестрица-наставница, ты все эти годы надо мной издевалась. Может, пора извиниться? – проник в уши Цзы Юэ вкрадчивый голос.

– Разве все эти годы ты покорно терпела?

Янь Хуэй с лязгом выдернула меч и снова вонзила его в стену рядом с шеей Цзы Юэ. От клинка повеяло легкой прохладой, и старшая ученица истошно вскрикнула.

– Сама ничегошеньки не умеешь, но попрекаешь тем, что я не сносила обиду молча? – равнодушно поинтересовалась Янь Хуэй. – Нехорошо так вести себя, сестрица-наставница.

– А-а-а! Наставник! Братья! – с плачем заголосила Цзы Юэ. – Янь Хуэй опять дерется!

Янь Хуэй вытащила меч и на этот раз вонзила клинок рядом с ухом старшей ученицы. Цзы Юэ ясно услышала скрежет стали о камень. Лишних слов не потребовалось.

– Ладно-ладно! – просипела она. – Я извиняюсь! Прости меня! Прости!

Только тогда Янь Хуэй разжала пальцы, позволив Цзы Юэ безвольно рухнуть на землю, рыдая от страха. Бунтарка со вздохом отбросила меч и заметила:

– Не могла просто дать мне уйти? Посмотри, что ты натворила.

Она потерла запястье и бросила беглый взгляд на ворота, перед которыми по-прежнему бушевало пламя. Девушка собиралась потушить огонь, но в этот миг ворота резко распахнулись, из них хлынул поток ледяной стужи, и полыхавший пожар тут же угас. На его месте сверкнула яркая вспышка, которая обернулась человеком в просторных белых одеждах, элегантно развевавшихся на ветру. Цзы Юэ поднялась и, спотыкаясь, побежала к мужчине с ликом бессмертного, обиженно плача и жалуясь на обидчицу. Взор наставника упал на Янь Хуэй, и та прочла в холодном взгляде безмолвный упрек за безрассудное поведение. Раньше она безумно боялась поймать на себе осуждающий взгляд, но теперь-то какая разница? Этот человек ей уже не наставник.

Янь Хуэй скривила губы.

– Я больше не подчиняюсь законам школы Утренней звезды, досточтимый Лин Сяо. Надеюсь, вы научите своих подопечных соблюдать дисциплину и меня больше не потревожат. Прощайте.

Она помахала рукой, развернулась, взметнув рукавами, и зашагала вниз по голубовато-серым каменным ступеням навстречу свежему ветру, оставив позади массивные ворота школы. Впереди, у подножья горы, ее ждал суетный человеческий мир.

Одна как перст. Ни любви, ни родни, ни привязанностей.

## Глава 1. Неудачная охота на демона

Спустя десять дней Янь Хуэй больше всего печалили две вещи: во-первых, ее отлучили от котла со стряпней толстяка Чжана, а во-вторых, она снова прозябала в бедности.

Янь Хуэй еще в детстве познала ужасы нищеты. С тех пор как досточтимый Лин Сяо принял ее в ученицы и она поселилась на горе Утренней звезды, ей каждый месяц выдавали по ляну[1] серебра. Деньги играли роль успокоительной пилюли, позволяя не бояться бедности. Когда Янь Хуэй изгнали, все накопленное серебро, которое девушка держала в хранилище, у нее отобрали. Изгнанница покинула школу ни с чем. Меч ей тоже не позволили взять. Спустившись с горы, Янь Хуэй погрязла в нищете: денег не было даже на баоцзы[2].

Однако выход вскоре нашелся. Подруга подсказала способ подзаработать – выполняя заказы для вольных воинов Цзянху[3]. Девушка пробежала глазами объявления, и ее взгляд сразу упал на задание, возглавлявшее список. Какой-то толстосум хотел вернуть семейную реликвию, украденную столетним демоном-змеем, и предлагал восемьдесят восемь лянов… золота!

Восемьдесят восемь лянов золота! На эти деньги можно нанять сразу несколько поваров – таких, как толстяк Чжан, – чтобы они стряпали день и ночь не покладая рук, и есть сколько душе угодно. У Янь Хуэй даже глаза позеленели от жадности, и она, не задумываясь, сорвала объявление. Подумаешь, какой-то там столетний змей! Когда Янь Хуэй повстречала бывшего наставника, то помогла ему убить демона с истинным телом ротанговой пальмы, которому перевалило за тысячу лет!

Янь Хуэй взяла взаймы денег, купила меч из древесины персика[4] и поспешила на гору Медного гонга, чтобы расправиться с коварным оборотнем и вырезать у него желчный пузырь[5]. Она рассчитывала, что дело пустячное.

«Ну где же ты, грозный и кровожадный демон? Покажись! Нагони страху!» Янь Хуэй бродила по горе уже семь или восемь дней, но не встретила даже сметливой мартышки. Местность была пуста, бесплодна и начисто лишена источников силы. Янь Хуэй подумала, что если демон-змей хоть что-то соображал, то ни за что бы здесь не поселился. Гора Медного гонга не годилась для духовных практик.

Девушка почти отчаялась. Близился очередной полдень, и в животе Янь Хуэй снова заурчало от голода. Она уселась на корень раскидистого дерева и глубоко вздохнула. Больше всего на свете она тосковала по толстяку Чжану. Внезапно древесный корень зашевелился. Янь Хуэй в удивлении глянула вниз и увидела, что корень блестит и переливается змеиной чешуей! Откуда-то из-за спины хлынул поток демонической ци. Девушка обернулась: толстая, как бочка, змея таращила на нее кроваво-красные глаза, высунув из пасти раздвоенное жало.

Янь Хуэй вскочила на ноги, но стоило ей выхватить меч, как демон-змей обвился вокруг ее тела и укусил. Янь Хуэй не попыталась ни уклониться от броска, ни вырваться из хватки. Она наложила чары на меч и вонзила его демону в пасть. Однако змеиный зев оказался таким огромным, что демон проглотил деревянный клинок за один присест! Если бы девушка не отдернула вовремя руку – лишилась бы и ее.

– Совсем не умеешь себя вести! – рассвирепела Янь Хуэй. – Я занимала деньги, чтобы купить этот меч!

Не слушая вздорную болтовню, демон-змей наматывал кольцо за кольцом вокруг тела девушки. Мышцы оборотня напряглись, он явно собрался задушить незваную гостью. Янь Хуэй расстроилась и рассердилась из-за потери меча. Она позволила змею опутать себя, а затем призвала духовную силу, чтобы поквитаться с обидчиком. С негромким выкриком девушка резко высвободила запасы энергии и стряхнула змеиные кольца. Демон получил сильный удар, в панике заметался по земле, а когда сообразил, куда бежать, то сразу пустился наутек. Янь Хуэй стремглав ринулась следом, бросилась змею на спину, сжала коленями скользкое туловище в самом уязвимом месте – в семи цунях под головой[6], схватила оборотня за морду и, сосредоточив в ладони духовную силу, дважды безжалостно хлопнула демона по лбу.

– А ну-ка выплюнь мой меч!

Змей страдал от боли. Он взметнул головой, чтобы сбросить Янь Хуэй, но тщетно. За свою неудачу демон получил от разгневанной девушки еще два удара ладонью. Дернув пару раз глоткой, змей наконец-таки выплюнул меч. Янь Хуэй перекатилась по земле и подобрала упавший клинок, а демон решил воспользоваться случаем и дал деру. Он не ожидал, что Янь Хуэй отреагирует молниеносно. Девушка быстро обернулась и точным движением вонзила клинок в длинный хвост, пробив чешую и намертво пригвоздив жертву к земле. Демон-змей воздел к небу глаза и взревел от боли, вспугнув стаю птиц. Янь Хуэй с облегчением выдохнула, выпрямилась, отряхнула одежду, горделиво подошла к сопернику, который свернулся клубком, и поглядела на поверженного демона сверху вниз.

– Ну как? Сдаешься? – осведомилась она.

Демон-змей дрожал от боли. Янь Хуэй присела рядом на корточки.

– Буду с тобой откровенна: ты мне не враг, и я не хочу тебя убивать, но ведь это ты выкрал у семьи Чжоу фамильную драгоценность? Если вернешь, я тебя отпущу.

– Чего ты хочешь? – заговорил демон на удивление приятным мужским голосом. – Семья Чжоу посулила денег? Я готов дать в три раза больше…

Что?! А демон-то умел торговаться! В три раза больше денег! Да она тогда сможет нанять не одну дюжину поваров – таких, как толстяк Чжан. Решимость Янь Хуэй пошатнулась, девушка застыла на месте. Правда, она не размышляла о том, принять ли заманчивое предложение, а пыталась умножить восемьдесят восемь на три. Прежде чем ей удалось довести до конца расчеты, пустив в ход жалкие познания в арифметике, демон не вытерпел. Он выпростал хвост, разорвав его пополам, и хлестнул девушку по лицу. Янь Хуэй в этот миг думала только о золоте. Внезапно она услышала свист, ощутила резкую боль и рухнула наземь. Не успела Янь Хуэй с окровавленным лицом кое-как подняться на ноги, демон бросился к ней и укусил в шею! Ядовитые клыки оборотня пронзили кожу, девушку сразил очередной приступ острой боли, а затем у нее отнялась половина тела и подкосились ноги.

– Неужели так трудно вести себя прилично?

Янь Хуэй стиснула зубы, направила энергию в кончики пальцев, и тело демона-змея вспыхнуло.

– Владеешь огненными техниками? – взвыл демон, объятый жгучими языками пламени.

Янь Хуэй упала на землю, скрипя зубами от злости.

– Что, ты такого плохого мнения обо мне? Думаешь, мне неподвластны даже техники низкого уровня? – сказала она, и пламя, терзавшее демона-змея, разгорелось сильнее, а его муки обострились.

Змей не отважился снова напасть. Он пустился наутек, полыхая, как факел, и вскоре бесследно исчез под сенью деревьев. Янь Хуэй пострадала от собственной жадности. Надежда на тройную награду испарилась. Теперь ей даже восьмидесяти восьми лянов не видать! В сердце девушки клокотала ненависть. Она зажала рану и остановила кровь, но не смогла сдержать яд, который растекался по телу. Сердце в груди застучало, как копыта лошади, пустившейся вскачь, отчего нутро наполнилось сухим, невыносимо палящим жаром. Янь Хуэй ощутила сильную жажду. Не подумав о том, что так она только быстрее разгонит по жилам яд, девушка кинулась на поиски воды.

Янь Хуэй с детства практиковала огненные техники. С малых лет ее тело источало больше тепла, чем у обычных людей. Она всегда с легкостью переносила жар, но в этот раз все было иначе. Даже когда ее в наказание заточили в огненной пещере, пламя не причинило ей столько мук.

Спотыкаясь и пошатываясь, Янь Хуэй долго брела вперед, пока наконец не увидела бурную речку, которая весело и бойко журчала. На короткий миг надежда вернула девушке силы. Ей не терпелось броситься к воде. Увы, она не заметила, что прибрежные камни поросли мхом, неловко поставила ногу, поскользнулась и скатилась в реку.

Ледяная вода не смогла унять пламя, охватившее нутро. Янь Хуэй вынырнула на поверхность, жадно глотнула воздух и поняла, что почти не видит – ей словно опалило жаром глаза. Мысли смешались, сознание путалось. Девушке вдруг показалось, что она вернулась на много лет назад, когда наставник впервые привел подопечную на гору Утренней звезды. Янь Хуэй невольно прикоснулась к шее и сжала висевший на шнурке кулон – осколок нефритовой шпильки. Сквозь мутную пелену жара Янь Хуэй как будто разглядела безупречный лик бессмертного, который закалывает ей волосы собственной шпилькой. Мужчина говорил, что отныне будет ее обучать и ей никогда не придется терпеть унижения, страдать от голода и прозябать в нищете. И что с ней в итоге стало? Вид жалкий, лицо в кровь разбито…

Покачиваясь на волнах, Янь Хуэй размышляла о превратностях судьбы, пока ее внимание не привлекли голоса. Пара сельских жителей перебрасывалась короткими фразами на местном диалекте.

– Глянь! Там женщина!

– Откуда она взялась? Как в реку попала-то?

– Не знаю. Может, смыло потоком с горы. Давай выловим и продадим.

– Давай! Продадим старухе Сяо. Она ищет жену для дурачка-внука!

– Ага! Дело говоришь!

«Эй, погодите! Какой еще внук? Какая жена? Что значит „ага“? По какому праву за меня все решили?»

Не дожидаясь, пока Янь Хуэй заявит протест, парень на берегу схватил палку и ткнул ею в реку, но так неудачно, что огрел жертву по голове. Янь Хуэй потеряла сознание и не узнала, что произошло потом.

Очнувшись, она увидела над собой дырявую крышу. Девушка пошевелилась и обнаружила, что связана по рукам и ногам. Смех да и только – ее скрутили обычной веревкой! Думают, она в школе штаны просиживала? Янь Хуэй презрительно фыркнула, сжала пальцы в кулак… и оторопела. Может, она и правда ерундой занималась? Веревки не шелохнулись! Пленница напрягла все силы, даже пальцы на ногах поджала, но не смогла освободиться от пут. Обескураженная Янь Хуэй поспешно прислушалась к телу и покрылась холодным потом. Внутреннее дыхание[7], запас энергии ци и духовная сила, обретенные за долгие годы занятий и практик, исчезли в одночасье! Напрочь!

Пока Янь Хуэй сходила с ума от ужаса, к ней подошла морщинистая старуха с мутными глазами и прикоснулась к ее щеке.

– Лицо у девоньки гладкое.

Янь Хуэй отдернула голову.

– А-Фу[8] будет доволен, – прищурилась старуха, убирая руку.

– Это как пить дать, – раздался откуда-то сбоку пронзительный женский голос.

Янь Хуэй вывернула шею и увидела ярко одетую женщину средних лет, которая широко улыбалась.

– Муж из сил выбился, пока выуживал ее из реки. Промок насквозь, сам едва в воду не упал. Покупайте, цена хорошая, не пожалеете.

Госпожа Сяо кивнула.

– Прошу, тетушка Чжоу, помоги моему А-Фу приглядеть за невестой.

Янь Хуэй не сразу сообразила, что происходит. Да ее же только что продали с потрохами! Даже когда она спустилась с горы ни с чем, то не продала себя в рабство. По какому праву кто-то возомнил себя ее хозяином? Янь Хуэй пришла в ярость, свела ноги вместе, приподняла согнутые колени и резко выпрямила, пнув тетушку Чжоу с такой силой, что та пошатнулась.

– Святые Небеса! – Тетушка Чжоу обернулась и вытаращилась на пленницу с гневом и удивлением. – Ты посмела ударить меня?!

– А ты посмела меня продать! Получай теперь! Давай признавайся, сколько ты за меня выручила?

Женщина презрительно ухмыльнулась.

– Впервые вижу девку, которая в таком положении волнуется о цене.

– Девонька очнулась? – всполошилась госпожа Сяо.

– Да, очнулась. Развяжите меня и отпустите!

– Куда это ты собралась? – грубо прикрикнула тетушка Чжоу. – Госпожа Сяо сжалилась над тобой. Ты одна-одинешенька, ни кола ни двора, да еще угодила в реку. Госпожа Сяо возьмет тебя в семью и выдаст замуж за внука. Будешь у мужа под боком, он о тебе позаботится!

– Да, я одна, но с чего ты решила, что мне нужен мужчина под боком? – возмутилась Янь Хуэй. – Освободите меня!

– Уж больно ты, девка, остра на язык.

Повернувшись к дверям, тетушка Чжоу махнула рукой, и в комнату тут же ввалились двое рослых мужчин. Они подхватили Янь Хуэй под руки и приподняли. Девушка затрепыхалась, но вырваться не смогла. Тогда она прекратила бороться и холодно посмотрела на тетушку Чжоу. Та снова улыбнулась и обратилась к госпоже Сяо:

– Не волнуйтесь, все пойманные девки поначалу с норовом. Я давно этим занимаюсь и знаю, как их образумить. Запру негодяйку в дровяном сарае.

Янь Хуэй криво усмехнулась. Оказывается, торговля людьми в деревушке идет бойко.

Здоровяки потащили пленницу за порог. Янь Хуэй хоть и лишилась духовной силы, но слуха не потеряла, поэтому ясно разобрала, как тетушка Чжоу зашептала старухе на ухо:

– Видали? Девка приняла снадобье и ослабла, поэтому сбежать не смогла. Подмешайте зелье в еду, пусть А-Фу вечером ее накормит. Если негодница заподозрит подвох и откажется, пусть поголодает денек. После такого девицы обычно сговорчивы и готовы есть что угодно – даже отраву. Правда, у этой дикарки характер довольно норовистый. Подождите, пока у нее голова от голода не закружится, подсыпьте снадобье в кашу и скормите…

Янь Хуэй не на шутку перепугалась, но поделать ничего не могла. Здоровяки затащили ее в дровяной сарай, грубо швырнули на кучу соломы и припугнули:

– Веди себя тихо, коли жизнь дорога. Бежать из нашей деревни можно только на тот свет. Так что смирись!

С этими словами они со стуком захлопнули дырявую дверь. Янь Хуэй поерзала на соломе, устраиваясь поудобнее, осмотрелась по сторонам и перевела взгляд на связанные руки и ноги, думая лишь об одном: «Хорошо, что Цзы Юэ не видит, как я опозорилась».

Госпожа Сяо прислушалась к совету тетушки Чжоу и весь день не приносила в сарай еды. Когда сквозь дырявую крышу Янь Хуэй разглядела на небе луну и звезды, ее живот протяжно заурчал. Девушка вздохнула, доковыляла до двери и пнула ее что было сил.

– Эй, вы же хотели подмешать мне отраву в еду! Где моя еда с отравой? Вы обещали меня накормить! Я умираю с голоду! – закричала она.

Янь Хуэй заколотила в дощатую дверь, сарай заходил ходуном и наполнился пылью. У девушки защекотало в носу, и она расчихалась. Вдруг дверь со скрипом открылась, и на пороге в ярком свете луны показался силуэт юноши. Янь Хуэй растерянно вытаращилась на худощавого паренька. Судя по одежде из грубой ткани, незнакомец жил в бедности, но его лицо на фоне ослепительной луны показалось девушке неожиданно красивым. Да, юноша был определенно хорош собой. Особенно Янь Хуэй поразили его глаза, сиявшие, как звезды на небосклоне…

Ту-дум, ту-дум! Встретившись с парнем глазами, девушка внезапно услышала бешеный стук сердца, которое пустилось вскачь, словно дикая лошадь, сбросившая узду. Ту-дум! Ту-дум! Что происходит? Неужели она влюбилась в стройного, ладного парня с первого взгляда?

Янь Хуэй надолго застыла, прислушиваясь к тому, как колотится сердце. Когда она пришла в себя, то с удивлением обнаружила, что юноша тоже глаз с нее не сводит. Девушка снова растерялась. Неужто она пришлась парнишке по вкусу? Янь Хуэй прекрасно помнила, что давеча промокла насквозь, а потом извалялась в трухе на полу дровяного сарая. Вид у нее, наверное, ужасный. Кому такая понравится? Наверное, юношу привлекло неотразимое миловидное личико.

Однако мало-помалу Янь Хуэй заподозрила неладное: глаза паренька источали неестественный блеск. Слишком ярко сияли. Незнакомец смотрел на пленницу, как орел глядит на зайца, голодный волк – на жирного барашка, а приговоренный к смерти – на ключ от оков.

– Эй! – окликнула Янь Хуэй, и юноша словно очнулся от долгого сна.

Он заморгал и отвел глаза, в которых угасло жгучее сияние. Девушка по-прежнему пристально смотрела на вошедшего.

– Ты внук госпожи Сяо?

Паренек казался истощенным. Он был бледен, а его губы подернулись синевой – то ли будущего жениха снедал многолетний недуг, то ли он недоедал. Юноша опустил глаза на миски, которые принес, и выражение его лица изменилось. Занявшись делом, он больше не обращал внимания на пленницу. Присев на корточки, парень выставил на пол одну за другой три миски. Янь Хуэй недоумевала: односельчане называли внука госпожи Сяо дурачком, однако по его глазам такого не скажешь… Откуда в глухой деревеньке столько загадок?

– Послушай… – заговорила Янь Хуэй, когда юноша поднялся на ноги, собираясь уйти.

Девушка осеклась, окинув взглядом рисовый отвар, соленья и паровые булочки маньтоу. Позабыв, что хотела сказать, она взволнованно крикнула парню в спину:

– Стой! Ты просто оставишь еду и уйдешь? У меня руки связаны! Прикажешь сунуть голову в миску?

«Задал корма и сразу за порог? Он меня за свинью держит?!»

Юноша остановился, немного подумал и вернулся. Снова присел на корточки перед пленницей, взял миску с отваром и поднес ко рту Янь Хуэй. Та действительно была голодна и осушила миску за два глотка, после чего бесцеремонно распорядилась:

– Начини булочку соленьями.

Услышав приказ, парень приподнял брови, но Янь Хуэй его мнением не интересовалась – она пожирала глазами содержимое мисок.

– Быстрее давай! – поторопила она.

Юноша молча исполнил указания пленницы: начинил булочку соленьями и скормил девушке. Янь Хуэй без капли смущения с жадностью проглотила две маньтоу, слегка утолила голод и только тогда отвлеклась от еды. Жуя пресное тесто, она посмотрела на парня, который протягивал булочку. Его взгляд был равнодушным и пустым. Так сразу и не поймешь – дурачок он или нет. Одно было точно – его глаза больше не завораживали и не притягивали к себе. Теперь внук госпожи Сяо напоминал заурядного паренька из горной деревни, и Янь Хуэй засомневалась: может быть, жгучий свет в глазах юноши ей просто почудился?

Янь Хуэй невольно заинтересовалась своим «суженым». Лунный свет проникал сквозь дырявую крышу и падал ему на лицо. Несмотря на все странности юноши, которые заставляли держать ухо востро, Янь Хуэй не могла не признать, что он очень красив.

Девушка впилась зубами в булочку, умяла угощение за один присест и задумалась. Она не один год наблюдала, как растут собратья-ученики на горе Утренней звезды. Судя по всему, этот мальчик превратится в первого красавца, когда окрепнет и возмужает. В публичном доме за него дали бы хорошую цену…

Пленница прочистила горло и осведомилась:

– Малец, ты знаешь, что твоя бабушка купила меня у бессовестных и жестоких работорговцев, чтобы ты взял меня в жены?

Видя, что Янь Хуэй перестала жевать, юноша положил половинку недоеденной маньтоу обратно в миску.

– Мне очень жаль твою бабушку, и я не хочу ее осуждать, но тех, кто занимается таким постыдным делом, как торговля людьми, наверняка постигнет небесная кара. Чтобы спасти бабушку, ты должен меня развязать. Я просто уйду – и забудем о прошлом.

Парень опустил голову и начал собирать посуду.

– Стой! – воскликнула Янь Хуэй, скрипнув зубами. – Так и быть, открою тебе правду. Я занимаюсь духовными практиками, чтобы достичь бессмертия. Я гналась за столетним демоном-змеем и угодила в здешние края. Демона я ранила, он не мог далеко уйти. Скорее всего, прячется в укромном уголке на горе Медного гонга. Кто знает, может, вселился в кого-то из деревенских, ходит среди вас и высасывает из людей силу. Если ты меня не отпустишь, некому будет его одолеть. Когда грянет беда, не говори, что я не предупреждала.

В глазах юноши снова мелькнул странный блеск. Парень на мгновение замер, развернулся и направился к выходу, как будто ничего не слышал. Лучше бы он начал спорить. Не получив ответа, Янь Хуэй, которая провела взаперти целый день, не выдержала и вспылила:

– Эй! Ты дурак или немой?

Юноша по-прежнему молчал, поэтому Янь Хуэй окончательно разозлилась и заорала:

– А ну стой! Там осталось полбулочки, а я не наелась!

Парень остановился, что-то прикинул в уме, взял половинку маньтоу, вернулся, в третий раз присел на корточки и протянул еду Янь Хуэй. Девушка поглядела на его лицо, потом – на руку, открыла рот и укусила молчуна за большой палец. Юноша вздрогнул и подался назад, словно хотел убежать, но потом неподвижно застыл, позволив пленнице крепче сжать зубы.

С трудом шевеля губами, Янь Хуэй невнятно, но решительно произнесла:

– Отпуфти меня или откуфу!

Не размыкая зубов, она подняла голову, посмотрела на лицо парня и с удивлением обнаружила… что тот даже бровью не повел. Юноша глядел на пленницу сверху вниз, и, возможно, по этой причине Янь Хуэй показалось, что в глазах парня сквозило презрение. Точно-точно! Янь Хуэй не ошиблась: именно презрение. Сказать по правде, в глубине души Янь Хуэй тоже себя презирала. Даже когда она дралась с Цзы Юэ, то не прибегала к жалким ребяческим уловкам и не пускала в ход зубы. Докатилась, нечего сказать…

Отбросив остатки гордости и самоуважения, девушка приняла нарочито свирепый вид.

– Пвавда откуфу!

Только одно не могло не радовать: никто с горы Утренней звезды не видел, что творит бывшая ученица… Янь Хуэй горько сожалела об утрате достоинства. Она так долго сжимала зубы, что у нее заныла челюсть, а укушенный парень даже не пикнул. Девушка явственно ощущала на языке привкус крови – наверняка она прокусила ему кожу. Как этот хилый малец с такой легкостью переносит боль? А еще говорят, что пальцы связаны с сердцем![9] Что не так с его сердцем? Почему парень ничего не чувствует?

От бессилия Янь Хуэй чуть не выла, но тут юноша вдруг пошевелился. Он не пытался выдернуть руку, а просто провел свободными пальцами по щеке девушки. В тот миг, когда кончики пальцев коснулись лица Янь Хуэй, той показалось, что ее ударила молния. Жгучий жар проник в самое сердце, по телу пробежали мурашки. Ту-дум! Янь Хуэй снова услышала, как заколотилось сердце.

– Ничего не выйдет, – нарушил молчание паренек.

Голос у него был приятный и чистый, как холодный горный родник, однако звучал слишком угрюмо для юного возраста. Янь Хуэй слегка растерялась и разжала зубы. Парень вытер большой палец об одежду «невесты» и пояснил:

– Бабушка тебя не отпустит.

Теперь голос парня полностью соответствовал облику.

«Однако что он себе позволяет?»

– Почему ты вытираешь об меня кровь и слюни?!

Юноша поднял глаза. В этот раз ошибки быть не могло – Янь Хуэй ясно увидела, как приподнялись его брови, а лицо подернулось гримасой презрения.

– Разве не ты меня укусила?

Парень вышел, унося пустую посуду.

– А малец-то не промах. Никакой он не дурачок. Еще насмехается надо мной, – пробормотала Янь Хуэй, уставившись на закрытую дверь.


Внук госпожи Сяо отнес грязную посуду на кухню и поглядел в окно на яркую луну. В темные глаза на его безучастном лице не проникал лунный свет, поэтому казалось, что в их глубине притаилась адская нечисть. Юноша осмотрел укушенный палец и холодно улыбнулся:

– Уйти захотела? Ну уж нет. Ты теперь моя…


Янь Хуэй в одиночестве размышляла о загадочном пареньке, но так и не разобралась, что именно ее насторожило. Она думала, думала и ненароком провалилась в сон, но выспаться не смогла. Посреди ночи в птичнике напротив сарая закудахтали куры и закукарекал петух. Безудержный гвалт не давал уснуть и выводил Янь Хуэй из себя. На горе Утренней звезды, само собой, тоже разводили кур, но тамошние птицы мнили себя полубессмертными, держались горделиво и разве что изредка кукарекали – не то что деревенские гадкие клуши…

Янь Хуэй сунула голову поглубже в солому, но тише от этого не стало. Она возненавидела неугомонных несушек и пообещала сварить из них суп, как только выпадет случай. С рассветом куры с петухом успокоились, и Янь Хуэй уснула. Она спала, пока ее не разбудило прикосновение грубой, шершавой ладони…

Девушка распахнула глаза и увидела сморщенное лицо и пару мутных глаз. Гнетущий старческий запах едва не вызвал у Янь Хуэй приступ удушья. Вздрогнув, она отпрянула.

– Пошли прочь! Не хочу никого видеть!

Девушка с малых лет видела странные вещи – еще до того как она занялась духовными практиками и встала на Путь, ведущий к бессмертию. В детстве из-за своего дара она натерпелась страху, но потом досточтимый Лин Сяо взял девочку в ученицы и изготовил для нее амулет, который отпугивал мелких призраков из Преисподней. Затем она и сама многому научилась и больше не боялась нечисти. Но этим утром, почувствовав, что ее кто-то щупает, Янь Хуэй покрылась холодным потом.

Она зарылась головой в солому и услышала старческий вздох:

– Я напугала тебя, деточка?

Тут только Янь Хуэй сообразила, что перед ней госпожа Сяо, а не ее старые знакомцы, всегда являвшиеся без приглашения… Девушка повернулась к старухе, перевела дыхание и брезгливо потерла лицо.

– Бабуля, вы купили меня, чтобы выдать замуж за внука. Зачем то и дело трогать меня?

– Радуюсь я, – улыбнулась госпожа Сяо. – Как же славно, что у моего А-Фу появится жена!

От улыбки морщины на старческом лице изогнулись и собрались в глубокие складки. Янь Хуэй огляделась: за порогом сарая стоял юноша, лучи солнца били ему в спину. Он выглядел как сельский дурачок и ничуть не походил на вчерашнего сообразительного паренька, который насмехался над пленницей.

Янь Хуэй прочистила горло и сказала:

– Бабуля, нехорошо покупать себе невестку. Повезло еще, что вам подвернулась именно я. У меня крепкое здоровье, и я не боюсь боли. Будь на моем месте другая, она бы уже окочурилась. Торговля людьми – дело дурное и не имеет ничего общего с добродетелью. К тому же из меня хорошей жены не выйдет. Развяжите меня, дайте несколько дней, чтобы прийти в себя и набраться сил. Тогда я отберу у работорговцев ваши денежки и верну вам сполна.

Госпожа Сяо вздохнула и закашлялась.

– Знаю, милая, знаю, что торговля людьми – дело неправедное, но ты пожалей меня, деточка. Я совсем одряхлела и долго не протяну, кхе-кхе…

Янь Хуэй понимала, что госпожа Сяо уже одной ногой в могиле стоит. От старухи так явно веяло смертью, что девушка дышала с трудом.

– Если б хоть кто-то мог позаботиться об А-Фу, я бы ни за что не взяла на душу грех! Но у мальчика никого нет, что прикажешь мне делать? Сжалься, деточка, войди в мое положение. Останься, прошу тебя. А-Фу смирный и покладистый. Узнает тебя поближе и непременно полюбит.

Янь Хуэй усмехнулась, решив отложить разговор о характере А-Фу.

– Бабуля, я сочувствую вам и бедному парню, но не стану прозябать вместе с вами из жалости. Уверены, что я позабочусь о вашем внуке? Скорее Небесный владыка будет каждый день осыпать его пирогами.

Старуха помолчала, снова вздохнула и похлопала девушку по руке.

– Свадьбу сыграем сегодня вечером, я уже пригласила гостей.

Что?! Янь Хуэй в ужасе вытаращилась в спину старухи, пока та ковыляла к дверям.

– Вы хоть знаете, как меня зовут? – не выдержала «невеста». – Когда я родилась, знаете? К гадателю[10] ходили? А вдруг мы с вашим внуком несовместимы?

А-Фу с каменным лицом притворил дверь сарая, но Янь Хуэй все же успела выругаться. В дверную щелку она увидела, как дурачок смерил пленницу высокомерным взглядом и скривил губы в зловещей усмешке…

Парень насмехался над ней? В деревне на склоне горы Медного гонга живут слепцы? Они считают мальца дураком? Да они сами просто глупцы!

Янь Хуэй так разозлилась, что подошла к двери и дважды ее пнула.

– Куда собрались? Дайте сначала позавтракать!


Девушка просидела в сарае целый день. Под вечер на дворе перед ветхим домом раздался гомон толпы. По правде, на толпу эта ватага тянула с трудом. Янь Хуэй на слух определила, что к сараю стянулось около двадцати человек. Не лишись она силы, легко бы справилась с деревенщиной – и поминай как звали, однако… Янь Хуэй снова прислушалась к себе: внутреннее дыхание по-прежнему отсутствовало. Похоже, змеиный яд действительно очень силен. Тут Янь Хуэй снова вспомнила о мнимом дурачке А-Фу. Люди в деревне считали парня тупицей. Может, он и впрямь уродился дурнем, однако девушке будущий жених казался не глупым, а коварным и расчетливым. Янь Хуэй задумалась о причине, заставившей глупца вдруг поумнеть, и пришла к выводу, что в него, вероятно, вселился демон. На горе Медного гонга не было источника силы, и Янь Хуэй уверилась, что, кроме демона-змея, которого она позавчера ранила, здесь другой нечисти попросту нет.

Пока Янь Хуэй размышляла, как без магии одолеть демона-змея, дверь сарая со скрипом открылась. На пороге стояла торговка людьми, тетушка Чжоу.

– Мои поздравления! – воскликнула она, расплывшись в притворной улыбке.

Янь Хуэй ответила ей косым взглядом. Тетушка Чжоу подхватила пленницу под руки и помогла ей подняться. Умелым движением негодяйка стянула запястья невесты еще одной веревкой, зажав в руке длинный конец, похожий на лошадиные поводья, а затем перерезала путы у девушки на ногах.

– Пойдем! Отведу тебя на твою свадьбу.

Женщина потянула за веревку, пытаясь вывести Янь Хуэй во двор, но та неподвижно застыла на пороге сарая. Легкая улыбка, игравшая на лице тетушки Чжоу, приняла хищный вид.

– Не пытайся хитрить со мной, детка. Я в этом деле уже несколько лет. В нашу деревню можно войти, но из нее нельзя выйти. Смирись и следуй за мной! Я не госпожа Сяо и не буду с тобой церемониться! Насквозь тебя вижу.

– Насквозь, значит? – Янь Хуэй поглядела на тетушку Чжоу исподлобья. – А почему тогда не принесла ткань, чтобы прикрыть мне лицо?

Тетушка Чжоу растерялась. Сквозь коварную гримасу, не успевшую сойти с лица работорговки, проступило неподдельное изумление – сочетание на редкость забавное.

– Зачем тебе ткань?

– А как же красное покрывало невесты? Или ты хочешь вытащить меня во двор в таком виде? Я не желаю позориться!

Тетушка Чжоу, очевидно, не ожидала, что Янь Хуэй озаботится из-за таких мелочей. Женщина долго стояла на месте, а затем нетерпеливо дернула за веревку – да так резко, что Янь Хуэй едва не упала.

– Нечего из себя принцессу корчить! Соседи должны запомнить твое лицо, чтобы потом вся деревня за тобой приглядывала. Ступай за мной!

Да в этом селе все как один – разбойники!

Янь Хуэй почувствовала, что закипает, и не выдержала. Метким пинком по заднице она вышвырнула тетушку Чжоу из сарая с такой силой, что та по-собачьи упала на четвереньки и ткнулась носом в землю.

– Ай-я-яй! Чуть насмерть не расшиблась! – завопила от боли тетушка Чжоу, валяясь на земле.

Люди, толпившиеся во дворе, подошли поближе, чтобы полюбоваться интересным зрелищем. Янь Хуэй шагнула через порог и откинула волосы за спину. Вид у «невесты» был довольно потрепанный, но держалась она по-прежнему горделиво. Девушка пробежала глазами по лицам гостей, которых явно ошеломило эффектное появление невесты. Даже громилы, работавшие на тетушку Чжоу, не сдвинулись с места при виде дерзкой выходки. Взгляд Янь Хуэй задержался на дурачке А-Фу. Он стоял позади всех в одежде из грубой ткани. Заметив, что Янь Хуэй на него смотрит, он тоже уставился на свою нареченную. Он чуть прищурился, в его глазах промелькнула какая-то мысль. Куда только подевался привычный глуповатый вид паренька?

Янь Хуэй холодно фыркнула:

– Я пойду сама. По какому праву меня тащат на веревке?

Раз в тело А-Фу забрался демон-змей, Янь Хуэй отсюда ни за что не уйдет. Даже если ее прогонят прочь. За демона можно выручить восемьдесят восемь лянов золота – целое состояние!

С достоинством, но без высокомерия Янь Хуэй проследовала мимо опешивших жителей деревни и остановилась перед А-Фу, не глядя по сторонам. Всеобщее внимание тут же переключилось на жениха. Тот моргнул, и блеснувшая в его глазах хитринка мгновенно угасла. Да он талантливый актер!

Янь Хуэй вскинула руки и хлестнула паренька концом веревки.

– Держи давай, – приказала она.

А-Фу взял веревку и услышал новое распоряжение:

– Веди меня на свадьбу.

Никто не ожидал, что девица, которую выловили из реки и продали замуж за дурачка, проявит гонор. Она вела себя так уверенно, будто у нее денег куры не клюют и это она купила себе мужа…

* * *

Отпраздновав свадьбу внука и угостив односельчан, госпожа Сяо проводила гостей за порог. Янь Хуэй вошла в комнату А-Фу, которая служила спальней для новобрачных. Здесь было почище, чем в дровяном сарае, и стояла кровать. Девушка на нее уселась, и ее острый слух уловил, как за дверью госпожа Сяо поучает внука:

– У девчонки горячий нрав. Сперва поцелуй ее, чтоб успокоилась, потом приласкай и раздень. Будь нежен, не причиняй боли. Если покажет характер, не позволяй ударить себя. В крайнем случае – сразу меня зови, я с ней потолкую. Переживем эту ночь, а там уже легче будет.

Янь Хуэй не знала, смеяться или сердиться. С одной стороны, она видела, что у бабули за внука сердце болит. С другой стороны, понимала, что госпожа Сяо готова пойти на все ради продолжения рода, и не могла посочувствовать старухе. К сожалению, та не догадывалась, что некогда робкий дурачок больше не ее драгоценный внук.

Деревянная дверь со скрипом открылась, и в комнату вошел А-Фу. Старуха стояла снаружи, просунув голову в дверную щель. Янь Хуэй сделала вид, будто ничего не заметила. Когда А-Фу приблизился, девушка схватила его, притянула к себе и повалила на одеяло. Полог кровати упал, отгородив постель от посторонних взглядов. Янь Хуэй не могла свободно двигать связанными руками, но схватить жертву за шею ей труда не составило. Она оседлала лежавшего на спине паренька, нажала на акупунктурные точки на его животе, обездвижив его, и сдавила демону-змею горло.

– Думаешь, я не справлюсь с тобой, нечисть?

– Ха-ха, – холодно усмехнулся юноша, скорчив презрительную гримасу. – Собралась ловить демонов верхом на мужчине? Теперь все, кто стремятся к бессмертию, творят непотребства?

– Слушай меня, демоненок. – Янь Хуэй подалась вперед и заговорила тихо, словно вела речь о любви: – Хватит болтать о бессмертии. Меня не волнуют великие истины, если они мешают делу.

Девушка изловчилась и дотянулась пальцами до лица паренька – точь-в-точь так же, как он недавно гладил пленницу по щеке. Зажав двумя пальцами кожу, она изо всех сил потянула, отчего лицо юноши исказилось.

– Ты прямо вжился в роль, – с одобрением признала Янь Хуэй. – Изобрази-ка что-нибудь для меня, А-Фу.

Позу, в которой застыли тени молодоженов на пологе кровати, можно было истолковать лишь однозначно, но Янь Хуэй так увлеченно подтрунивала над демоном, что не обращала на это внимания. А-Фу нахмурился и отвернулся, пытаясь вырваться из цепких девичьих пальцев, но безуспешно.

– Хватит. Слезай с меня, – холодно скомандовал он, и в его голосе послышались нотки раздражения.

Янь Хуэй развеселилась. Разве не этому парню она была обязана своим унижением вчера и сегодня? Все это время он стоял в стороне и насмехался с ядовитым презрением.

– Почему? Не хочешь, чтобы я помыкала тобой? Когда ты вчера прикасался ко мне, то не поинтересовался, хочу я этого или нет. Когда позавчера ты рассек мне лицо, то не спросил у меня разрешения.

– Ты слезешь с меня или нет? – А-Фу сверлил девушку ледяным взглядом.

– Хочешь, чтоб я тебя отпустила, тогда… – с издевкой начала Янь Хуэй.

Не успев договорить, она почувствовала, что ее тело внезапно приподнялось, а голова закружилась и заболела. Спустя мгновение они с А-Фу поменялись местами – теперь Янь Хуэй оказалась прижатой к кровати. Девушка не верила собственным глазам: она ведь обездвижила парня, надавив на нужные точки. Неужели этот малый искуснее в боевом мастерстве, чем она?

Пока Янь Хуэй пребывала в растерянности, А-Фу с презрением навалился ей на плечи. Пренебрежительный взгляд парня довел Янь Хуэй до белого каления. Пока она жила на горе Чэньсин, ни соученики, ни даже младшие наставники не могли ее одолеть в честной драке, и Янь Хуэй заслуженно этим гордилась. Потерпев поражение, она чувствовала себя униженной. Девушка стиснула зубы, согнула ноги в коленях и уперлась юноше в пах. Парень тихонько охнул и ослабил хватку. Воспользовавшись случаем, Янь Хуэй приподнялась и снова придавила противника к кровати.

– Сдаешься? – спросила она.

А-Фу нахмурился:

– У меня нет желания соревноваться с тобой.

– Раз сопротивляешься, значит, хочешь доказать, что сильнее.

Одержав победу, Янь Хуэй испытала облегчение.

– Что, присмирел? – спросила она, глядя на А-Фу сверху вниз.

Осознав, что спорить бесполезно, А-Фу замолчал, не спуская с девушки глаз.

– Отчего раньше был таким несговорчивым? – не унималась Янь Хуэй.

Заплати он сразу в три раза больше, как обещал, никто бы его пальцем не тронул! Однако при нынешних обстоятельствах Янь Хуэй решила об этом не вспоминать. Она успокоилась, сделала глубокий вдох и заявила:

– Послушай, ты меня обманул и втянул в неприятности, но я готова повторить то, что сказала позавчера: я тебе не враг и не хочу твоей смерти. Отдай реликвию, которую похитил, и я оставлю тебя в покое.

– Вот как? – У А-Фу забегали глаза, он явно что-то прикидывал в уме. – Ладно, завтра я покажу, где спрятал реликвию.

Янь Хуэй оторопела, не ожидая, что демон так легко согласится. Он ведь предлагал заплатить за сокровище в три раза больше обещанной суммы и едва не лишился хвоста, когда вырвался и хлестнул ее по лицу! А теперь испугался словесных угроз? Да он явно замыслил что-то недоброе. Взгляд девушки похолодел. Янь Хуэй так сильно сдавила шею А-Фу, что его лицо отталкивающе исказилось.

– Помнится, ты плохо переносишь магический огонь. Давай еще раз проверим?

Демон-змей вряд ли знал, что Янь Хуэй лишилась силы, поэтому она решилась на обман. А-Фу уставился на девушку и слегка изменился в лице. Помолчав, он заявил:

– У меня есть условия. Эта вещица питает меня силой. Если ты ее заберешь, тогда позволь мне высасывать силы из жителей деревни.

Услышав про условие, Янь Хуэй сначала испытала облегчение, но затем нахмурилась. Она занималась духовными практиками долгие годы и выработала стойкое отвращение к нечисти, тянущей из людей соки. Поразмыслив немного, она ответила:

– Жители этой деревни давно торгуют людьми и безнаказанно творят преступления. Делай с ними что хочешь, только не убивай, и я закрою глаза на твои шалости.

– Мне нужна их энергия ци, а не жизнь.

– У меня скверный характер, змееныш. Если посмеешь меня обмануть, то пожалеешь, – предупредила Янь Хуэй, ослабив хватку.

А-Фу потер покрасневшую шею, бросил на девушку быстрый взгляд и возразил:

– Пока ты не мешаешь мне совершенствоваться, зачем мне лукавить?

– Развяжи меня, – распорядилась Янь Хуэй, вытянув руки.

Парень недоверчиво нахмурился:

– Неужели магический огонь не испепелит веревку?

Янь Хуэй напряглась, стараясь ничем себя не выдать, и пояснила:

– Меня связали из-за тебя, вот ты и развязывай. Радуйся, что не приказала встать на колени.

А-Фу мельком взглянул на девушку, но, видимо, поленился вступать в перепалку. Развязав пленнице руки, он хмуро велел:

– Слезай.

Янь Хуэй опустила голову, оценила свою позу и холодно фыркнула:

– Вот уж и правда – срам-то какой! Только меня это не тревожит. А ты почему так разволновался?

Она все же слезла с парня, но тот не ответил на вопрос.

– Спать пора, – отрезал он.

Встав с кровати, А-Фу отошел в дальний угол, сел на пол, привалившись к стене, и задремал. Янь Хуэй вскинула брови: ей померещилось или змеенышу не по себе рядом с ней? Почему же вчера парень гладил ее по лицу? Не могла же она за один день растерять красоту!


Янь Хуэй очень устала и крепко уснула, однако ее снова разбудил несносный петух, который закукарекал еще затемно. Девушка закрыла глаза, стараясь не обращать внимания на голосистую птицу и надеясь, что она покричит и угомонится, но, как и прошлой ночью, петух без устали верещал до рассвета. К утру, когда Янь Хуэй поднялась с кровати, у нее под глазами залегли темные круги. Она твердо решила, что не уйдет из деревни, пока не прирежет гадкую птицу.

Когда Янь Хуэй встала, прикорнувший в углу парень тоже поднялся. Он отряхнул одежду, подошел к постели, прикусил себе палец и вытер об одеяло кровь. Наблюдая за ним, девушка приподняла брови.

– Хочешь успокоить бабулю? Какой же ты заботливый! Будто и впрямь родной внук.

А-Фу пропустил колкость мимо ушей и ограничился советом:

– Когда приведешь себя в порядок, сходи позавтракай. И поменьше болтай.

Янь Хуэй скривила губы в ответ.

– Когда отправимся за реликвией?

– Когда пойду на работу в поле, возьму тебя с собой.

Янь Хуэй кивнула. Девушку одолевало странное чувство, природу которого она не могла объяснить. Прежде чем она успела хорошенько все обдумать, в комнату вошла госпожа Сяо. Старуха улыбнулась и погладила невестку по лицу.

– Смирно вела себя, девонька?

Янь Хуэй подумала, что все равно скоро уйдет. Как только получит сокровище. К чему тратить время на пустые разговоры? Она кивнула, хмыкнув что-то невнятное, и шагнула за порог. Обернувшись, чтобы притворить дверь, девушка увидела, как старуха, склонившись над кроватью, водит руками по одеялу и принюхивается к постели. Янь Хуэй ощутила неловкость и тошноту, быстро захлопнула дверь и ушла. Она почти радовалась, что на ее месте не оказалась другая жертва. У Янь Хуэй хотя бы был шанс вырваться на свободу. Попади к торговке живым товаром обычная девушка, так бы и мыкалась здесь всю жизнь.

Поев, А-Фу взял мотыгу и отправился в поле, взяв с собой Янь Хуэй, как обещал. Удостоверившись, что молодые поладили в первую брачную ночь, старуха прониклась к невестке симпатией и беспрекословно отпустила внука в поле вместе с женой. Похоже, госпожа Сяо считала, что, лишаясь девственности, женщина навеки вручает свою судьбу в руки мужчины, которому отныне принадлежит. Янь Хуэй так и не решила для себя, хорошо это или плохо, что демон-змей на время вселился в А-Фу.


Парень оставил мотыгу в поле и кружными тропами вывел Янь Хуэй из деревни. Девушка старательно запоминала дорогу, но в конце пути поняла, что они не спустились с горы, а вышли к большому озеру за деревней. Озеро питала та самая река, из которой на днях выловили Янь Хуэй. А-Фу быстро отыскал припрятанный у берега плот и скомандовал:

– Забирайся.

Янь Хуэй окинула взглядом бескрайнее озеро и волны, которые захлестывали плот. Она практиковала огненную магию и сторонилась воды. В реке она оказалась, потому что изнемогала от жара и поскользнулась. Теперь же ей предлагали отправиться в путешествие по огромному озеру, а она, как назло, растеряла духовные силы, да к тому же не умеет плавать.

Девушка сделала глубокий вдох, настраиваясь на очередное испытание, но вдруг увидела, что ей протянули руку. Она подняла глаза и посмотрела на стройного юношу, стоявшего на плоту. От его лица по-прежнему веяло холодным равнодушием, однако он был готов помочь своей спутнице.

Помедлив немного, Янь Хуэй схватилась за руку парня. Тот напрягся и затащил девушку на плот. Затем выдернул руку, взялся за шест и не мешкая отчалил от берега. Демон-змей явно испытывал к ней неприязнь, но при этом предлагал помощь – чудеса, да и только!

Спустя четверть часа Янь Хуэй увидела впереди отвесную скалу, взметнувшуюся ввысь посреди озера. У ее подножия темнел вход в пещеру, скрытый зарослями деревьев. Если бы А-Фу не направил плот прямиком к пещере, Янь Хуэй никогда бы ее не обнаружила.

– Хороший тайник, – пробормотала девушка.

Она шагнула было, чтобы войти в пещеру, но нога тут же наткнулась на невидимую преграду. Янь Хуэй пнула незримое препятствие и перевела взгляд на парня:

– Даже барьер установил.

Тут она заметила, что А-Фу изменился в лице. Девушка нахмурилась и присмотрелась повнимательнее: у парня заметно побледнели губы, а глаза налились кровью. Похоже, ему нездоровилось. Тем не менее он сохранял хладнокровие, как будто его не заботило собственное тело и не тревожила боль.

– Не можешь войти? – нахмурился юноша. – Попробуй еще раз.

Янь Хуэй послушно пнула барьер с такой силой, что оттолкнула плот от скалы, но войти в пещеру не смогла. А-Фу сжал губы и помрачнел.

– В магических печатях разбираешься? Если использовать кровь…

– Ты что, не можешь убрать барьер, который сам же и поставил? – вспылила Янь Хуэй, раздраженно глядя на спутника.

А-Фу помолчал и признался:

– Нет, не могу. Твой магический огонь выжег меня изнутри.

Они потратили кучу времени, чтобы выяснить: оказывается, демон-змей тоже лишился духовной силы. Вот почему вчера, во время короткой схватки, он применил боевые навыки вместо магии! Янь Хуэй слегка успокоилась и решила отбросить притворство.

– Так уж совпало, что твой яд рассеял мое внутреннее дыхание, так что я тоже не могу использовать магию, – заявила она, пожимая плечами.

Парень и девушка обменялись беспомощными взглядами. Янь Хуэй присела на корточки и обхватила руками голову. На ее лице застыло страдание.

– Ну почему так непросто разбогатеть… Я всего-то хотела нанять толстяка Чжана, чтобы он для меня стряпал…

Плот недолгое время дрейфовал у входа в пещеру, а затем Янь Хуэй уловила движение воздуха. Это А-Фу взялся за шест и поплыл обратно. Он был бледен, но говорил по-прежнему невозмутимо:

– План остается в силе. Подождем, пока твоя кровь очистится от яда, и попробуем еще раз.

– Позволь спросить: с твоим телом что-то не так? – поинтересовалась в ответ Янь Хуэй, взирая на А-Фу снизу вверх.

– Нет, – коротко бросил парень через плечо.

Янь Хуэй сомневалась, что демон сказал правду. Но его голос звучал так уверенно, что, будь у нее завязаны глаза, она, вероятно, поверила бы. Что ж, если змеенышу нравится бравировать стойкостью, она притворится, будто ничего не заметила. Все равно их прибило друг к другу случайно – как два стебля ряски на зеркале вод, так что не стоит принимать происходящее близко к сердцу.


Вернувшись в поле, А-Фу приступил к работе, а Янь Хуэй присела на корточки на разделительной меже неподалеку. Она могла подождать – ее не страшила пустая трата времени. Наставник от нее отказался, и делать ей было решительно нечего. Она лишилась всего, кроме безграничного запаса времени. Когда добудет похищенную реликвию и получит награду, то сможет бездельничать дальше, но уже при деньгах…

Бац! В парня, который усердно мотыжил поле, угодил камень. Янь Хуэй оцепенела, но тут же приметила хохочущих ребятишек, скакавших по борозде:

– А-Фу дурачок,

А-Фу дурачок,

К злющей тигрице

Попал на крючок.

А-Фу стоял столбом, молча глядя на детей. Янь Хуэй встревожилась, не проглотит ли демон-змей пару ребятишек, но в парня полетели комки глины и камни, а тот не двигался с места – знай себе отряхивался. Янь Хуэй не верила глазам: демон… спустит обиду с рук? Пока девушка недоумевала, какой-то мальчишка поднял комок глины и метко швырнул ей прямо в лицо.

– Злая страшная тигрица

С дурнем хочет пожениться!

Янь Хуэй так стиснула зубы, что на висках вздулись вены. Она вытерла лицо, встала и с улыбкой засучила рукава.

– Весело вам? Давайте поиграем вместе!

Мальчик услышал и рассмеялся. Тогда Янь Хуэй схватила ком глины и старательно замахнулась. Комок полетел со скоростью пушечного ядра и врезался в грудь самому бойкому хулигану. Мальчик шлепнулся на пятую точку и вытаращил глаза, а шалуны от неожиданности остолбенели. Их подбитый главарь скривился и заревел от боли. Янь Хуэй хрустнула пальцами и обнажила в широкой улыбке белоснежные зубы.

– Подходите! Я еще не наигралась.

Дети перепугались, словно увидели демоницу, и стремглав бросились домой сверкая пятками.

– Всюду одно и то же, – сердито пробормотала Янь Хуэй, вытирая лицо. – Похоже, дети везде одинаковы, неважно, кто их воспитывает – бессмертные или простые люди.

Янь Хуэй заметила, что А-Фу смотрит на нее исподлобья, и смерила его неодобрительным взглядом:

– Демон, над которым издеваются дети, воистину редкий фрукт.

– Девушка, которая стремится к бессмертию и закидывает детей грязью, удивляет не меньше, – холодно парировал А-Фу, поправляя борозду, истоптанную детьми. – Пошли домой.

Парень развернулся и зашагал по разделительной меже в сторону дома, а Янь Хуэй уставилась ему в спину. Ей снова показалось, что от юноши веет необъяснимой неприязнью…


Вечером Янь Хуэй занялась медитацией, пытаясь восстановить внутреннее дыхание, но, несмотря на все старания, ощущала в теле лишь пустоту. Когда она открыла глаза, на дворе стояла глубокая ночь. Девушка почти пала духом. Лишившись духовной силы, она не чувствовала себя в безопасности. Смирившись с поражением, Янь Хуэй собиралась заснуть, но вдруг обнаружила, что в комнате нет А-Фу. Неужели демон-змей ночами бродил по деревне и высасывал энергию ци из людей?

Внезапно снаружи раздался всплеск. Охваченная любопытством, Янь Хуэй подошла к окну и толчком приоткрыла створку. Во дворе, залитом ярким светом луны, стоял нагой юноша и обливался колодезной водой. Ночь напоила воздух прохладой, а вода из колодца обжигала, как лед, но парень будто не замечал этого. Он лил себе на голову студеную воду, не ощущая озноба.

После двух дней, проведенных в обществе юноши, Янь Хуэй не раз ловила себя на мысли, что ее новый знакомый напоминает скалу и ведет себя так, будто бы боль и неприятности суетного мира его не касаются. Однако он же не из камня вытесан, а стало быть, молча терпит обиды и умело скрывает недовольство. Его вечная невозмутимость даже пугает…

Бочка с колодезной водой опустела. Прозрачные струйки воды стекали у юноши по лицу, шее, груди и животу… Парень резко повернулся к окошку спиной и бросил через плечо возмущенный взгляд. Еще совсем молод – но волевой подбородок, на котором искрились капли воды, уже резко очерчен. В черных зрачках на бесстрастном лице отражался холодный свет луны и вскипала тихая ярость. Юноша явно смутился, заметив, что за ним наблюдают. Оказывается, он мог стерпеть далеко не все.

Янь Хуэй сглотнула и с упреком выпалила:

– Разве можно мыться голышом посреди двора?

– Закрой окно!

– Ой.

Янь Хуэй прикрыла окно и застыла на месте. Она впервые увидела обнаженного мужчину. Тело подростка, однако все необходимое на месте. На грудь Янь Хуэй упала капля крови. Девушка поспешно зажала нос и легла в постель. Ей пришло в голову, что Цзы Юэ бранила ее за дело. Янь Хуэй удостоверилась в том, что она – обычная женщина, которую обуревают суетные, земные страсти и низменные желания. Духовные практики не изменили ее натуру.

Но разве она виновата? Кто просил парня обливаться водой у нее под окном?

## Глава 2. Ночь полнолуния

Ночь. Заснеженный горный пик. Огромная луна нависла над головой и заливает снега ослепительным светом. Янь Хуэй лежит на студеной земле, холод пробирает ее до костей и проникает глубоко в сердце. Она угодила в ловушку и теперь заперта внутри магической печати, словно в клетке. Глядит на снежинки, которые падают на лицо, стремительно тают, прикоснувшись к теплу, и каплями стекают вниз. «За что?» – вопрошает она снова и снова, странным образом не понимая, что именно хочет узнать. Повернув голову, Янь Хуэй замечает смутную тень на фоне гигантской луны, но не различает, кто перед ней. Одно она видит ясно – человек сжимает в руке длинный меч. Девушка щурится, и меч рассекает воздух. Удар! У Янь Хуэй сжимается сердце, и она вздрагивает от острой боли…

– Ку-ка-ре-ку!

Янь Хуэй проснулась в кромешной тьме. В воздухе витал запах дров, который не выветривается из деревенских домов круглый год. Сердце девушки бешено колотилось. Ее тело покрылось обильным потом, даже волосы на висках промокли. Янь Хуэй в растерянности прижала руку к груди. Ей казалось, что в сердце засела игла, причинявшая острую боль. Кошмарный сон так походил на правду, словно девушка пережила увиденный ужас только вчера. Янь Хуэй нахмурилась, вспоминая заснеженные горы, огромную яркую луну и расплывчатую тень. Девушка ломала голову над тем, почему уловила в черном силуэте знакомые черты, но так и не смогла понять, кого именно ей напомнил таинственный враг. После долгих раздумий Янь Хуэй внезапно пришла в себя. Что за ерундой она занимается? Зачем принимать всерьез обычный сон?

Янь Хуэй скривила губы и попыталась снова заснуть. Она позабыла, что если петух заверещал, то будет голосить до утра. Девушка молча терпела этот концерт, сжимая и разжимая кулаки под одеялом. Она не могла выспаться уже третью ночь! Сначала Янь Хуэй думала, что не задержится в деревеньке надолго, но, чтобы восстановить внутреннее дыхание, ей потребуется несколько дней. Если не разобраться с гадкими птицами, жизнь обратится в сущий ад!

Утреннее солнце давало мало тепла. Когда его слабые лучи проникли во двор, куры с петухом разом прекратили галдеть. Госпожа Сяо вышла из своей комнаты и сразу почувствовала странный запах ошпаренных перьев.

– А-Фу? А-Фу! – позвала она внука.

А-Фу вышел из дома во двор, обнаружил там Янь Хуэй, встал как вкопанный и помрачнел.

– Чем это пахнет? – поинтересовалась госпожа Сяо.

– Я прирезала кур! – Прежде чем А-Фу успел ответить, Янь Хуэй достала из котла куриную тушку и принялась ловко ощипывать, небрежно пояснив: – Обдала кипятком, а теперь ощипываю. Сварю сегодня целый котел куриного супа. Меня толстяк Чжан научил – это просто.

– Ты… ты зарезала кур? – дрожащим голосом переспросила старуха. – Всех до единой?

Янь Хуэй оглядела опустевший загон для птиц и подтвердила:

– Да. Сначала хотела прирезать только петуха, но, когда он заголосил, две старые курицы тоже раскудахтались. Тогда я их всех пустила на суп. Этого котла хватит надолго!

Девушка облизнулась.

– Ох-ох-ох! – неожиданно запричитала старуха.

Янь Хуэй в изумлении обернулась. Она сначала подумала, что госпожа Сяо упала, но оказалось, что старуха кульком осела на землю посреди двора. А-Фу поспешно подхватил бабушку под руки.

– Ох-ох-ох, да что же это, всех прирезала…

Янь Хуэй растерялась.

– Что такого-то?

Она не понимала, зачем так убиваться из-за двух старых куриц и петуха.

– Эти курицы исправно несли яйца. Что теперь делать? Как быть? – горевала госпожа Сяо, обливаясь слезами, которые ручьями текли из ее мутных глаз.

Янь Хуэй посмотрела на тушку, зажатую в руке.

– Их было-то всего две. Разве они много яиц откладывали? Они же старые – самое время прирезать…

Госпожа Сяо отчаянно зарыдала. Янь Хуэй почесала в затылке и предложила:

– Пусть мясо достанется внуку и вам, а я выпью бульон.

– Рот закрой! – рявкнул А-Фу.

Янь Хуэй опешила от такой грубости, но тут же пришла в себя и нахмурилась.

– А ты чего разорался?

А-Фу шагнул вперед, выхватил курицу из рук Янь Хуэй, враждебно глянул на девушку и холодно буркнул ей на ухо:

– Если не понимаешь ничего, не говори глупостей.

Янь Хуэй сердито рассмеялась.

– А ты, значит, много понимаешь? Всего лишь пара куриц! Из-за чего столько шума?

А-Фу отвернулся, протянул мертвую курицу госпоже Сяо и попросил:

– Не горюй, бабушка.

Янь Хуэй почувствовала себя распоясавшейся злодейкой, которая обижает деревенских стариков и детей. А ведь она просто зарезала трех крикливых птиц – только и всего.

– Ладно, погодите! – не выдержала девушка.

Она закатала рукава и ушла со двора. Госпожа Сяо поспешно подтолкнула А-Фу.

– Останови ее! Останови! Верни обратно!

А-Фу молча посмотрел на старуху.

– Сначала отведу тебя в дом, бабушка.


Тем временем Янь Хуэй отправилась в горы. На склонах не было источника силы, зато водилась разная дичь. Девушка решила отловить пару фазанов и курочек, чтобы птичник госпожи Сяо не пустовал. По пути Янь Хуэй встретила несколько односельчан, которые бросали на девушку косые взгляды, но, видя, что та лезет в гору, не вмешивались. Местные были твердо уверены, что густые заросли на горе непроходимы.

Девушка поднялась повыше и вскоре поймала пару курочек. Сжимая добычу, она собралась поискать третью птицу, но внезапно заметила, что поблизости дрогнули ветки. Янь Хуэй, привыкшая иметь дело с демонами, насторожилась. Она развернулась, отступила назад, встала в защитную стойку и вперила взгляд в кусты, откуда доносился шорох. Вскоре среди ветвей показался мужчина в грубой одежде. Не обратив внимания на Янь Хуэй, он продолжил свой путь сквозь чащу, направляясь в сторону деревни. Незнакомец прихрамывал и двигался с явным трудом. Янь Хуэй долго смотрела ему в спину, потом перевела взгляд на его ноги и нахмурилась. В маленькой деревушке на горе Медного гонга все друг друга знали и слыхали, что внук госпожи Сяо в одночасье сыскал невесту, и считали своим долгом присматривать за молодой женой. Однако хромому не было до Янь Хуэй никакого дела…

Размышляя об этом, девушка услышала шаги, подняла голову и увидела, что к ней медленно приближается А-Фу. Заметив курочек, юноша приподнял брови.

– Быстро успела.

– Ты меня тоже быстро нашел. – Янь Хуэй протянула парню добычу и скомандовала: – Держи. Я поймаю еще трех-четырех и отнесу в курятник.

А-Фу не спорил, взял птиц и пошел следом за девушкой. Янь Хуэй беззаботно шагала, любуясь окрестностями. Обнаружив место с примятой травой и обломками веток, Янь Хуэй остановилась.

– Жестокая у нас с тобой вышла схватка.

А-Фу огляделся по сторонам. На миг позабыв о спутнике, Янь Хуэй высмотрела что-то в траве и радостно кинулась к своей находке.

– Да это ж мой меч из древесины персика!

Янь Хуэй подняла клинок, дважды рассекла им воздух, нацелила острие на А-Фу и заявила:

– Я упрямая и легко выхожу из себя. Больше всего не люблю, когда меня поучают. Я терпела нотации только от наставника, никому другому этого с рук не спускала. Заруби себе на носу: в этот раз я тебя прощаю, но, если еще раз посмеешь учить меня уму-разуму, берегись! Я снова всажу этот меч тебе в сердце – в семи цунях под головой.

– Ты пугаешь меня деревяшкой, которой разве что оцарапать можно? – равнодушно фыркнул А-Фу.

Янь Хуэй помрачнела и провела по лезвию пальцами.

– Помнится, тебе было очень больно.

Не глядя на девушку, А-Фу указал подбородком в сторону и коротко бросил:

– Фазан.

Отложив разговоры, Янь Хуэй бросилась ловить птицу.


Поймав шесть фазанов, они вернулись домой. Увидев, что Янь Хуэй наловила птиц, госпожа Сяо сменила гнев на милость. Поужинав курицей, старуха и молодые разошлись по комнатам и легли спать.

Янь Хуэй лежала в кровати, не смыкая глаз. Прислушиваясь к равномерному дыханию А-Фу, который спал в углу, Янь Хуэй медленно приводила мысли в порядок. Последние пару дней ей постоянно казалось, что А-Фу ведет себя странно, и теперь она наконец поняла, в чем дело.

Если в парня вселился демон-змей, откуда он знает, чем обычно занимался А-Фу? Юноша на глазах у жены умело правил плотом, когда плавал к скале, споро мотыжил поле, спокойно сносил насмешки проказливых детей, заботливо успокаивал госпожу Сяо, когда та расстроилась и рассердилась из-за потери кур. Демон, спрятавшийся в человеческом теле, вел бы себя совершенно иначе. Похоже, нечисть использует тело А-Фу больше десятка лет.

# Сноски

1

Лян (кит. 两) – традиционная мера веса, равная 37,3 г, а также денежная единица в Древнем Китае (далее китайские меры длины и веса см. на стр. 509).

2

Баоцзы (кит. 包子) – пирожок из дрожжевого теста, приготовленный на пару.

3

Цзянху (кит. 江湖) – вымышленный мир мастеров боевых искусств.

4

Согласно даосским поверьям, древесина персика отгоняет зло и наносит ущерб злым духам.

5

Желчный пузырь традиционно считается вместилищем храбрости.

6

Китайская поговорка гласит, что «змею надо бить, отступив семь цуней от головы» (кит. 打蛇打七寸), поскольку именно там якобы находится самое уязвимое место.

7

Внутреннее дыхание (кит. 内息) – дыхательная практика высокого уровня, также называется эмбриональным дыханием, при котором задействованы не нос и рот, а кожные поры (далее термины см. на стр. 510).

8

Префикс А- в китайском языке добавляется перед именем и используется как уменьшительно-ласкательное обращение.

9

По китайской традиционной медицине, на пальцах расположены акупунктурные точки (нервные окончания), надавив на которые можно нарушить работу сердца.

10

В Китае гадатель сопоставляет даты рождения жениха и невесты, определяя, будет ли их союз благополучен. Такой гороскоп получил название «гороскоп восьми знаков» (кит. 生辰八字), так как состоит из восьми циклических знаков, где каждая из четырех пар знаков указывает на год, месяц, день и час рождения.