Виктория Томилина
Пока демоны спят

Глава 1

– Ложись, дура!

Площадку около банка заливало весеннее солнце, я с трудом различала силуэты, яркие лучи ослепляли, в ушах стояла непонятная какофония и треск.

– Ложись!!!

Сощурившись, я заметила, что какой-то человек в черной маске и с ружьем в руках машет рукой.

Сквозь льющийся со всех сторон свет я видела на заднем плане, ближе к дороге, бегущих людей, а на переднем плане я видела то, что отказывалась осознавать моя психика.

"Вот дерьмо", – промелькнуло у меня в голове, когда что-то тяжелое толкнуло меня в грудь на пол крыльца. Сознание зафиксировало боль в голове и локти при падении, перевернутую детскую коляску справа и маленький радостно-розовый сверточек, который неестественно выгнутой рукой пыталась подтащить к себе девушка в серой куртке и смешной шапке с помпоном. Я видела ее огромные бессмысленные глаза. Сознание также зафиксировало, что с левой стороны к моей руке течет ручеек черно-бурого цвета, который берет своей начало откуда-то из-под мужчины в черном пальто. А еще оно зафиксировало какой-то до боли знакомый запах, исходившей от тяжелой туши, накрывшей меня и придавившей к плиткам пола.

– Лежать, дура, – тихо прошептала она мне в ухо.

Я закрыла глаза, сглотнула и решила, что лучшее, что я способна сделать – это уснуть. Потому что тогда все, что я с трудом вижу из положения лежа, всего лишь больная иллюзия, порожденная моими снами.

– Влада Сергеевна, Вы утверждаете, что никого из преступников не узнали, – уставшим голосом констатировал молодой опер, сидевший передо мной и явно мающийся с похмелья.

– Да.

– Совсем никого не узнали? Даже никаких мыслей не появилось в голове, когда Вы их увидели?

– Если честно, я их особо и не заметила, ну, то есть, – я сглотнула и отпила из стакана, сделав какую-то неловкую паузу. В мозгу так и щелкнуло – плохая пауза, лишняя. – Светило солнце, а я плохо вижу и я особо ничего не поняла, а потом я уже упала и мне было вообще ничего не видно.

Парень потер переносицу и спросил, глядя мне в глаза:

– А почему Вы упали?

– Меня кто-то толкнул и я упала.

– Кто толкнул?

– Я не поняла, не знаю, мне кажется, я лишилась сознания или я просто в шоке была, – я опять попила и с сомнением посмотрела на парня, подумав, это очень опасно просить у него покурить. Я в общем-то не сомневалась, что в ближайшее время меня препроводят в камеру, так как в отличие от той версии, которую я пыталась преподнести менту, отчетливо понимала, что произошло на банковском крыльце и решила, что терять особо нечего.

– Простите, – я помешкала секунду, вспоминая его имя. – Максим Олегович, а у Вас не будет сигареты?

Он посмотрел на меня, потянулся к ящику стола и кинул мне пачку сигарет.

Я невольно усмехнулась и полупропела скрипучим голосом: «Не шей мне дело, начальник». Парень посмотрел на меня с сомнением.

– Извините, это нервное, – я попыталась мило улыбнуться и сунула в рот сигарету, оглядывая его стол в поисках зажигалки.

– Курить у нас запрещено, Влада Сергеевна.

– Печалька, – я вытащила сигарету и покрутила ее в пальцах.

– Но Вы, так и быть, можете покурить в окно.

Я встала и пошла в сторону окна, но сменила траекторию и подошла в упор к стулу, на котором сидел Максим Олегович. Наши колени соприкоснулись, он посмотрел на меня странным взглядом снизу вверх, я сделала еще шаг и моя нога оказалась между его, я протянула руку и вытащила из нагрудного кармана его рубашки зажигалку.

– Вы не против? – я смотрела на него, стараясь слегка улыбаться и не переигрывать.

– Ну что вы, – он усмехнулся и чуть сдвинул свои ноги так, что будь мы ближе знакомы, мне оставалось только сесть на его колено и тереться, издавая кошачьи звуки.

– Спасибо! – я резко отошла к окну.

За окном был неприглядный двор, куча полицейских машин, клочки грязного, еще до конца не сошедшего снега, люди, курившие около лавочки, дальше шоссе. Небо было по-весеннему чистое, прекрасно голубое, я смотрела в него и думала, зачем же я сегодня пошла в банк? Почему я до сих пор не освоила эти дурацкие новые технологии и не оплачиваю квартиру через интернет? Бессмысленные мысли. Солнышко грело мне лицо, а спину жег взгляд оперативника. Каркнула ворона, я вздрогнула, посмотрела на нее, кинула сигарету в форточку и прошла к своему стулу.

Села на край, выпрямила спину, положила на колени руки и посмотрела на парня прилежным взглядом первой ученицы.

– Влада Сергеевна, возвращаясь к нашей беседе, Вы не поняли, кто Вас толкнул?

– Нет.

– И никого не узнали?

– Нет.

– Хорошо. Что Вы делали в банке сегодня?

– Пришла оплачивать коммуналку.

– Оплатили?

– Да.

– Замечательно. Почему Вы не оплачиваете через интернет?

Я засмеялась.

– Вы не поверите, но я только что об это думала. До меня просто технологии особо не дошли и вот поэтому я хожу в банк.

– Хорошо. Во время того, как Вы были в банке или как подходили к нему, выходили, не заметили ничего странного, подозрительного?

– Нет.

– Пожалуйста, подумайте хорошо, это может быть важно.

Я задумалась. Сегодня все было как обычно. Я припарковала машину на тротуаре, так как банк был около метро и большого торгового центра, здесь всегда куча машин, но эвакуаторы обычно здесь не охотились, поэтому я особо не парилась, оставляя машину. Тем более, я собиралась справиться со своими делами быстро. После банка я хотела зайти в соседний цветочный магазинчик и купить много-много темных, почти черных тюльпанов. Я представляла как поставлю их в своей белоснежной комнате на туалетный столик и меня это радовало. В банке действительно было немного народу. Я сидела на деревянной табуреточке и ждала своей очереди. Краем глаза заметила, как из-за тонированной двери с надписью «Для ВИП-клиентов» вышел высокий мужчина в черном пальто и в очках в тонкой золотой оправе. В руках он держал коричневый саквояж, рядом с ним шел мужчина в костюме, что-то негромко ему говорил и улыбался. Дальше загорелся мой номер, я подошла к окошку и все оплатила. А потом я вышла на залитое солнцем крыльцо и.... уснула.

– Нет, ничего странного я не заметила.

– Хорошо. А когда Вы выходили из банка?

– Я Вам уже сказала, что отчетливо не помню тот момент. Я упала. Рядом лежал мужчина и девушка, – я нахмурилась, вспомнив как девушка прикрывала ребенка рукой. – Вы не знаете, она жива, эта девушка?

Опер посмотрел на меня и ничего не ответил.

– А что вообще произошло, Максим Олегович?

Он смотрел на меня, прямо в глаза, у него был какой-то смеющийся и малоприятный взгляд, и весь вид его мне не нравился, но я старалась быть милой и смотрела, широко раскрыв глазки и чуть приоткрыв ротик.

– По неподтвержденным данным, сегодня в 11:05 по московскому времени совершенно нападение на гражданина Михайлова. В ходе перестрелки Михайлов и один из инкассаторов, его сопровождавших, погибли. Второй инкассатор в тяжелом состоянии находится в больнице. Добычей нападавших стала сумка, где, по данным сотрудников банка и близких к Михайлову источников, было около трех миллионов евро. Также на месте преступления найдены еще три тела, личности которых устанавливаются, а семь человек, один из которых ребенок, в тяжелом состоянии доставлены в больницу, – подчеркнуто официальным тоном закончил он свою речь.

– Хорошая речь. Четко и по делу, – я улыбнулась и поняла, что опять выпала из образа испуганной дурочки, кашлянула. – Это опять нервное.

– Я понял уже, Влада Сергеевна, что Вы особо нервная, чувствительная, не иначе, – издевательским тоном промолвил он. – Можете больше этого не повторять.

– Простите, – я постаралась держать спину еще прямее.

– Так Вы утверждаете, что ничего не помните? А вот охранник Михайлова, которому посчастливилось остаться живым, запомнил, что сначала несколько раз один из стрелявших, когда Вы появились на крыльце, крикнул «ложись», а потом кинулся к Вам и сбил с ног, буквально прикрывая своим телом.

– Я этого не помню, светило солнце, и я.... Я толком ничего не поняла.

– И все же, охранник утверждает, что все было именно так. По его словам, Вы с «очумелым видом» оглядывались по сторонам, на крики не реагировали, и тогда один из нападавших, несмотря на то, что стреляли со всех сторон, и инкассаторы, и охранники, и его подельник, побежал к Вам, толкнул и уже, прикрывая Вас собой, продолжил стрельбу. И Вы знаете, у меня нет оснований не доверять его словам, потому что камеры видеонаблюдения зафиксировали все то же самое.

– А моим словам? – я посмотрела на него, чуть склонив голову.

– Что с Вашими словами?

– А моим словам у Вас есть основания не доверять?

Он молча смотрел на меня, вертя в руке зажигалку:

– Пока нет. И, тем не менее, как Вы думаете, почему он так поступил?

– Может быть он меня просто пожалел?

– Какое-то подозрительное человеколюбие к незнакомой женщине, Вы не находите?

– Не знаю, может быть, он меня все-таки просто пожалел?

Максим Олегович встал со своего стула, подошел ко мне и присел на корточки. Он очень высокий, а так стал практически одного роста со мной.

– Пожалел? – тихо переспросил он, глядя мне в глаза с еле заметным отвращением. – Человек, который, по всей видимости, убил пятерых, среди которых была девушка, мама восьмимесячного ребенка, человек, который стрелял без разбору и попал в коляску и в ребенка, который сейчас в реанимации и надежд на его спасение особо нет, человек, который положил всех, кто был на этом крыльце, он Вас пожалел? Именно Вас? – спросил Максим.

Я смотрела в его серые глаза и чувствовала как все тяжелее дышу, как будто погружаясь на глубину, голову сдавили обручи, вода застилала глаза, я опускалась все глубже под воду. Я зажмурилась и почувствовала на своих губах вкус океана. Это было странно. В этом неуютном кабинете, с давно немытми окнами, со стойким запахом перегара и дублёного мужского пота – какой океан? А потом я поняла, что это просто слезы. И открыла глаза. Он сидел на своем месте и что-то искал в ящиах стола, затем поднялся и перекинул мне замусоленную упаковку бумажных салфеток.

– Спасибо, – я неловко высморкалась, вытерла лицо и опять прикрыла глаза.

– Так что Вы можете сказать, Влада Сергеевна? Вы никого не узнали?

Я глубоко вздохнула, закинула голову, открыла глаза и посмотрела ему прямо в зрачки.

– Нет.

Я знала, что сейчас у меня очень неприятный взгляд. Взгляд, который не стоит демонстрировать мужчинам и вообще людям, а уж тем более представителям закона, которые в чем-то тебя подозревают, но ничего не могла поделать, в горле стояла соль от океана и я думала о девушке, которая пыталась подтащить к себе розовый сверток, и о ее бессмысленных и пустых в своем страхе глазах.

– Хорошо. Ознакомьтесь, пожалуйста, с протоколом, если все правильно, напишите «с моих слов записано верно», поставьте дату, подпись и расшифровку.

Я подписала протокол, встала, подошла к вешалке, на которой висела моя меховая накидка. Максим Олегович оказался рядом, снял накидку и одел ее на меня, слегка задержав мои плечи в своих руках, я почувствовала, как сзади он втянул воздух. Я резко развернулась и почти столкнулась с ним. Он выглядел чуть растерянным.

– Спасибо, Максим Олегович. До свидания.

– До новых встреч, Влада Сергеевна, я уверен, что мы будем часто встречаться.

Я неловко улыбнулась и опустила голову.

– Можно я задам вопрос?

– Задайте.

– А кого там еще убили?

– Вас интересует убили ли того, кто прикрывал Вас своим телом?

Я вздернула голову и посмотрела на него.

– Труп одного из нападавших найден на месте. Второму удалось скрыться. Отчаянные ребята, скажу я Вам, вдвоем на такое дело. У Михайлова было два инкассатора, личный охранник и водитель инкассаторской машины с оружием… Хотя, как показало сегодняшнее преступление, это ничего не значит.

Я все смотрела на него, а он на меня. Я поняла, что он больше ничего не скажет.

– До свидания.

– До свидания, Влада Сергеевна.

Я потянула на себя дверь, когда услышала его тихий голос:

– Знаете, что самое интересное, нападавшего, труп которого мы нашли, убили отнюдь не инкассаторы и не охранники.

Я не стала останавливаться, оборачиваться, вышла в коридор и закрыла эту дверь.

Около дежурного мента метался мой муж и что-то бессвязно орал.

Я позвала его:

– Сань!

Он поднял голову, увидел меня, перепрыгнул через вертушку, я оказалась в его руках и расплакалась.

Глава 2

Он с остервенением гнал по МКАД, подстраивался к едущим впереди машинам и резко перестраивался. Меня мутило, но я знала, что лучше молчать, что когда он в таком состоянии, лучше молчать, просто молчать.

– Объясни мне, как, бля, можно быть такой дурой? Почему ты всегда попадаешь в какую-то херню? Почему тебе не живется спокойно? Почему ты не можешь быть нормальной бабой? Почему тебе вечно надо какую-то хуйню вокруг себя творить?

Я молчала. Надо просто молчать, стараться смотреть сквозь пролетающие мимо моего носа бампера, не замечать, что стрелка спидометра замерла где-то между 190 и 200, просто молчать.

– Поговори со мной, сука, ответь что-нибудь!

Он со всей дури ударил кулаком по торпеде. Придется отвечать, чтобы он хотя бы двумя руками держался за руль.

– Саш, я не знаю, я не нарочно. В конце концов, я вообще оказалась жертвой и не понимаю, почему ты орешь и что ты от меня хочешь.

– Ты не понимаешь, – он резко перестроился в малюсенький зазор между красной машинкой и тяжелым серебряным джипом. – Ты не понимаешь? Какого хера ты вообще туда поперлась? Чего ты там забыла?

Со всех сторон истошно сигналили машины.

– Я просто пришла оплатить коммунальные платежи.

– Овца, все нормальные люди давным-давно делают это, не выходя из дома.

– Я еще хотела зайти в цветочный магазин…

– Зашла?

Я сбоку посмотрела на мужа. Лицо злое, лоб наморщенный. Стрелка спидометра висела уже за 220, впереди появился просвет, и он мог разогнаться.

– Нет, забыла.

– Даже странно, – он помолчал. – Косте звонила?

– Нет, я надеюсь, может до него это не дойдёт. Ты же знаешь, какое у него сейчас время и лишние разговоры ему ни к чему.

– И не надейся, я думаю, он уже в курсе, что в его обожаемую сестренку прикрывал своим телом псих, перестрелявший кучу народа.

Я искоса посмотрела на мужа. Выходит и он уже знает.

– Что на это скажешь, дорогая, как так вышло-то?

– Что ты ко мне пристал? – не выдержала и заорала я. – Что ты как этот мент долбаный, я ни черта не помню, что произошло, я испугалась, а очухалась уже в ментовке только.

Муж заржал.

– Не лепи горбатого, все-то ты знаешь.

– Иди на хрен!

Он помолчал.

– В общем, Боре я позвонил, в следующий раз пойдешь на допрос с ним. Старайся помалкивать и не пытаться демонстрировать присутствие отсутствия чувства юмора. – Он постучал по рулю. – Затаскают теперь, бля, все это не кстати. Хотя, сейчас менты узнают про твоего братца и наглеть особо не будут, но все равно, гемор…

– Лучше бы меня шлепнули на этом крыльце, да, дорогой?

Муж покосился на меня и еще поддал газа.

"Сожгу эту гребаную машину", – решила я и отвернулась к окну.

– Ладочка, Ладуша, – Лена, встречавшая нас в коридоре, залилась слезами. – Деточка, что же твориться, что же такое!

– Ну все, Лен, пожалуйста, не надо, все обошлось.

– Да как же так, среди бела дня, в центре города…

– Лена, все нормально, правда.

Нормально ничего не было, но я не могла позволить нашей няне совсем расклеиться.

Хлопнула дверь и вошел Саша.

Посмотрел на нас с Леной с явным призрением к нам как к виду.

– Лен, сопли подотри, хватит причитать. Все в порядке с твоей кручинушкой. Лучше скажи, где мой ребенок?

Не снимая обувь, он пошел в гостиную.

Лена с отчаянием посмотрела на меня.

– Александр Васильевич, Тимоша спит, а Вам бы я рекомендовала не ходить в обуви по дому и не разносить всякую заразу и грязь.

Сашка ничего не ответил, но мы услышали, как со всей дури захлопнулась дверца.

"Винный шкаф", – промелькнуло у меня в мозгу.

Отвлечь нашу няню от переживаний может только неустанная война с моим мужем, поэтому она утерла нос белым батистовым платком и решительно пошла в гостиную.

– Александр Васильевич, я не думаю, что коньяк в пять вечера является залогом долголетия…

Ее голос удалялся.

Я села на банкетку, вытянула ноги и закрыла глаза.

У меня нет сил, вообще. Я не хочу ничего.

– Мама, мама…

По лестнице сбегал мой сынок в смешной синей пижамке с кроличьими ушками на груди. Волосы на голове после сна торчат во все стороны. Переднего зуба не хватает, а в большущих синих глазах испуг.

– Мама!

Он встал передо мной, замер и судя по всему приготовился плакать.

– Привет, малыш. Как дела?

– Мама, что с тобой случилось?

– Ничего, все хорошо.

– Но ты вся грязная и у тебя щека поцарапанная.

Я встала и подошла к зеркалу.

Меховая накидка была вся в какой-то подсохшей грязи, а на правой щеке алели царапины, как будто я продиралась сквозь заросли шиповника.

"Красота, – подумала я про себя. – А еще мента пыталась соблазнять. Фемиль фаталь, блин".

Я повернулась к сыну.

– Все в порядке, Тим, я просто споткнулась и упала.

– Тебе больно?

В его глазах так и стояли слезки.

– Да что ты, малыш, ни капельки, все хорошо, не бойся.

Я подошла и крепко обняла сына.

Я уткнула нос в его мягкие белые волосики, пахнущие постелью, сном, детством и добротой. Я прижимала к себе сына, а перед глазами у меня стоял маленький розовый сверточек, который из последних сил пыталась спасти его мама. И внутри мне было больно и страшно, и я знала, что никогда не смогу этого понять, никогда не смогу с этим смириться и забыть. А еще я чувствовала, что внутри меня просыпается давно забытая тоска. Тоска от того, что я знала, что я буду делать, понимала, что это ужасно, неправильно и попросту мерзко, но я буду это делать, просто потому что по-другому не могу. Ведь каждый из нас кому-то что-то должен. Но с коллекторами, пришедшими по мою душу, не расплатиться никакими деньгами. Их интересует как раз таки только она – душа, которая сейчас выла и заставляла меня все крепче сжимать сына, прятаться в его волосах и знать, что мое время пришло, теперь не убежать, что все начинается сначала. Но теперь не будет прощения, потому что главное – это самому себя простить, а из-за женской руки, пытающейся защитить своего ребенка, это стало невозможно.

– Мама, мамочка, пожалуйста, только не плачь!

Своими душевными терзаниями я только еще больше напугала собственного сына.

– Тимош, да я и не плачу, это не слезы, это просто вода.

– Ты врешь, они соленые, а водичка не бывает соленой.

Я отодвинулась и строго посмотрела на сына.

– Тимофей, запомни, мама никогда не врет. Вода соленая, потому что она морская.

Мой ребёнок еще больше вытаращил глаза и с недоверием посмотрел на меня.

– У тебя из глаз льется морская водичка?

– Конечно!

– А почему?

– Потому что твоя мама – морская владычица, – послышалось из гостиной и на пороге появился наш папа. – Разве ты не знал, Тимох?

– Папаааа, – взвизгнул ребёнок и с разбегу повис на руке Саши, а тот перехватил его второй рукой и поднял над собой.

Тимоха заливался смехом и визжал, я смотрела на своих мальчишек, улыбалась и знала, что никто кроме меня мое счастье у меня не отнимет и мои мысли, лишь просто мысли, которые после прочтения даже не стоит сжигать. Их лучше даже не читать.

– Ты правда никогда не врешь? – спросил Тимоха, когда я укладывала его спать.

– Никогда-никогда.

– Честно-честно?

– Честно-честно.

– Как Винни-Пух Пятачку?

Я засмеялась, обняла сына и сказала:

– Честно-честно, как Винни-Пух Пятачку!

Я спустилась вниз, свет горит только в столовой, Лена уже ушла спать. Я прошла в столовую, муж сидел на диване, пил коньяк и смотрел ночные новости. Без звука. На кадрах я узнала крыльцо, на котором валялась сегодня. Я подошла к мужу и хотела взять пульт, чтобы включить звук.

– Не надо, ничего хорошего там не говорят, не за чем тебе нервничать.

– А что плохого говорят?

– Тоже ничего, из пустого в порожнее переливают. Кто, зачем, почему, куда побежали, какая машина ждала, план перехват…

– Ммммм, и что дал план «Перехват»?

– Да, ясно, что ни хрена не дал. Когда такое дело, все четко спланировано, пацаны уже где-нибудь на подлете к Швейцарии, – сказал Сашка. – Ну или в близлежащем карьере утоплены, если они исполнители. А они исполнители…

– Почему ты так думаешь?

– Слишком много крови и трупов. Если бы были профессионалами, сработали этого чувака аккуратно и явно не положили столько народу. А это просто отморозки, скорее всего, только откинувшиеся, которых подписали на это дело за небольшое вознаграждение. Соответственно, от них уже избавились и кто-то нехило обогатился. Весьма нехило, – муж громко засмеялся. –Три мульта евро, за пару минут пальбы, прибыльный бизнес. Может мне тоже пора заняться таким бизнесом?

– Ты несешь полную ересь!

– Да, ладно, пошутил я, малышка.

– Ты думаешь, что этих… Нападавших уже, ммммм, прикончили, а мент сказал, что труп одного из них найден на месте, то есть остался еще один.

– Ну это вряд ли. Скорее всего, его уже в соседнем лесочке прикопали. Почему ты об этом спросила?

– Просто, думаю.

Сашка рассмеялся:

– А вот это ты зря, не твое это, малышка, – он встал с дивана, выключил телек, взял меня за руку, потянул с дивана, я поднялась и он прижал меня к себе и посмотрел в глаза. – Пойдем-ка спать!

Я уткнулась мужу в грудь и потерлась об нее.

В окно пробивался свет от фонарей, я лежала в постели, прильнув к мужу. Мы только что занимались любовью, но столь желанное умиротворение так и не наступало. Внутри у меня был вековой мезозой и арктические льды, я прижималась ухом к груди мужа и слушала стук его сердце, но сегодня этот звук не успокаивал меня, желание завыть в голос не пропадало.

– Знаешь, сегодня, когда ты позвонила и сказала, чтобы я приехал, – Сашка говорил непривычно тихим и отрывистым голосом. – Я подумал, что с тобой произошла какая-то очередная хрень, типа, у тебя забрали машину эвакуаторы или что-то в этом же духе.

Он сделал паузу.

– Но когда я туда приехал и пацан, дежурный, сказал, что в тебя стреляли и… Знаешь, я никогда не верил во всю эту ваниль и эти сладкие пузыри из задницы, но сегодня я понял, малышка, мне без тебя никуда, поняла?

Я лежала и слушала стук сердца мужа: "Тук, тук, тук, тук, тук".

Сердце стучало как сумасшедшее.

– Я бы тебя навсегда запер в этом доме, а лучше бы к себе привязал, чтобы точно знать, где ты.

– Насчет привязывания неплохая идея.

Сашка тихо засмеялся и шлепнул меня по заднице.

– Обязательно, малышка!

Мы лежали обнявшись и молчали.

Но тут муж повернулся и посмотрел мне в глаза:

– Влад, но если это вернулся твой пацанчик, то я найду его и собственными руками порежу на куски, а потом и тебя.

– Я…

– Молчать! Дорогая, тебе все понятно?

Я смотрела в его глаза и думала о том, как наивно полагать, что если волк стал есть из твоей руки и не кусает тебя, то ты его приручила. А на самом деле дикие звери никогда не становятся домашними животными.

– Понятно? – Сашкины глаза стали совсем темными, но выражение его лица не менялось, оно было равнодушное.

– Понятно, дорогой.

Муж усмехнулся и снова притянул меня к себе.

– Обожаю, когда ты злишься!

Он поцеловал меня в шею и навалившись на меня все телом стал гладить своим языком мочку уха. Я завозилась, пошире раздвинула ноги и чуть выгнулась, когда он вошел в меня и начал двигаться, все остальное замерло и даже льды вроде бы куда-то уплыли. "Я плыву на льдине, как на бригантине", – промелькнуло у меня в мозгу, но Саша начал двигаться резче вперед и медленно-медленно назад, и даже эти мысли меня покинули.

Фонарь так и заливал золотистым светом нашу спальню. Сашка сопел, уткнувшись в подушку и положив ногу на меня. Я с трудом сдвинула его конечность и начал выбираться из кровати. Он заворочался и спросил сонным голосом:

– Ты куда?

– В туалет.

Я взяла свой телефон, прошла в ванную и закрыла дверь. Села на пол и прижалась спиной к ванной. Я сидела, смотрела в потолок, вертела в руках телефон и знала, что я сделаю то, чего никогда не прощу себе, но выбора нет.

– Выбора нет, выбора нет, выбора нет, – стучало у меня в голове.

– Встань, выкинь телефон в сортир, иди и ложись спать, и на хер забудь обо всем этом, – прозвучало у меня в голове.

Я подползла к зеркалу и уткнулась в него лбом. Я нос к носу сидела со своим отражением и пыталась узнать в нем себя. Долго-долго, лет восемь, я этим занимаюсь: смотрю на себя в зеркало и стараюсь понять, кто же она, эта девушка в зеркале. У нее менялся цвет волос, появлялись морщины, увеличивались губы – она менялась, но ко мне это не имело никакого отношения. Я постучала пальцем ей по лбу.

– Эй, ты кто?

Ее палец постучал по моему.

– Давай, деточка, делай, что должно и вали спать.

Я опять уперлась спиной в ванну, разблокировала телефон и скачала давно забытую программу. Она загрузилась, у каждого контакта из небольшого списка горел красный неживой листик клевера и лишь около одного контакта, состоящего из кучки цифр, мигал желтый конверт. Я вздохнула и открыла сообщение.

В нем был знак вопроса. Я подумала секунду и отправила в ответ точку. Откинула голову назад и прикрыла глаза, меня всю трясло.

Ответ пришел почти мгновенно.

– Сможешь приехать?

– Да.

– Когда?

– Завтра.

– Хорошо.

– Куда?

– Помнишь, где мы познакомились?

– Да.

– Туда и приезжай.

– Хорошо.

– Во сколько ждать?

– Пока не знаю.

– Как выедешь, напиши.

– Хорошо.

– Будь внимательней!

– Ладно.

– До завтра.

– Пока.

Я удалила программу, откинула телефон и постучалась головой о ванну. Голова загудела. Самое смешное, мне стало легче, не считая того, что меня, как всегда, в преддверии нашей встречи, одолела медвежья болезнь.

Я и вправду особа нервная, прав был мент. Я умылась, еще немного поизучала себя в зеркале, пошла, легла в кровать и обняла мужа.

Он завозился и сказал:

– Где ходила, давай грей ножки, совсем холодные.

Я прижималась к нему изо всех сил и знала, что я его уже предала.

Я проснулась поздно и спустилась на первый этаж. Тим бегал в саду, а Лена рубила капусту.

– Доброе утро!

– Здравствуй, Ладушка. – Лена повернулась ко мне. – Как ты себя чувствуешь?

– Да вроде ничего.

Я вправду сегодня чувствовала себя значительно лучше. Даже голова не болела, правильно братец всегда говорил, что она у меня чугунная.

– Сашка давно уехал?

– Да нет, часа полтора назад. Он переживает. Просил за тобой присматривать.

– Очень мило.

– Я серьезно. Он сам на себя не похож. Завтракать будешь?

– Да.

– Сейчас погрею кашку и накормлю тебя.

Я посмотрела Лене в спину и почувствовала некую нервозность.

– Лен, что-то случилось?

– Ох, Ладуш, все, что могло, случилось вчера…

– И все же?

– Костя звонил.

– Орал?

– Это не то слово. Не своим голосом, государственному мужу не пристало так выражаться.

– А по какому поводу выражался?

– Так ты на его звонки не отвечаешь, вот он и орет. Грозился приехать.

– Ну это вряд ли, куда уж ему до нас.

Я сбегала наверх и нашла свой телефон. Действительно, бесчисленное количество звонков от брата, несколько от подруг. Ночью в пылу душевных терзаний и смятений, я даже не заметила его звонки. Телефон опять зазвонил. Оказывается он был у меня без звука. На экране высветилась надпись «Братик» и наша с Костиком старая фотка. Мы на катере, оба широко улыбаемся, брат обнимает меня за плечо и машет рукой фотографу. Хороший тогда был день. Костик только купил катер, мы поехали на Волгу и дня три гоняли на нем. Мужики рыбачили, а я целыми днями загорала голая, валяясь на корме, и лишь изредка ныряла, чтобы освежиться. За мной всегда нырял Кот и тянул меня за ногу под воду, под водой прижимал свой рот к моему и дышал в меня. У нас было одно дыхание на двоих, я смеялась глазами и отталкивала его ногой, уплывала от него и чувствовала себя русалкой. Хорошее время. И очень старая фотография. Я не стала отвечать на звонок.

Я спустилась в столовую и принялась за кашу.

Включила телевизор. Там все обсуждали вчерашнюю стрельбу, я хотела уже выключить, зная, что ничего нового не услышу, но тут заговорил диктор: "Срочное сообщение. По данным, поступающим от информационных агентств, восьмимесячная девочка, которая вчера была ранена в ходе перестрелки, развернувшейся у одного из столичных банков, скончалась в реанимации".

Ведущая посмотрела несчастным взглядом прямо в камеру.

Какой взгляд был у меня, я даже не стала представлять.

– Господи, какой ужас, что за нелюди, убить младенца, – у Лены по щеке покатилась слеза.

Я поднялась и ушла наверх. В своей гардеробной в коробке с туфлями нашла давно заныканный косяк, вышла на балкон, села на пол и закурила. Я чувствовала себя в западне.

Когда я спустилась вниз, Лена уже успокоилась и кормила Тима супом.

– Привет, мам.

– Привет, Тимох, – я поцеловала сына в макушку, подошла к плите, пожала Лене руку, она посмотрела на меня уставшим взглядом. А я ей подмигнула и тихонько сказала

– Ничего.

И стала варить кофе.

– Привет, можешь разговаривать?

– Да, малыш. Ты как?

– Нормально, проснулась, позавтракала, сейчас думаю в Лавру съездить.

– Куда?

– Ну, в Сергиев-Посад, в Лавру.

– Аааа, грехи решила замолить?

– Вроде того, греши и кайся, как говорится.

Муж засмеялся и положил трубку.

Я прошла в ванну, встала под душ и закрыла глаза. Струи воды текли по лицу и по моему телу, они успокаивали меня. Я намывала себя пахучим гелем для душа. Я трогала свои грудь, соски, я изгибалась. Когда желание внизу живота стало совсем тягучим и нетерпимым, я направила струю душа именно туда, застонала и прикусила нижнюю губу:

– Кит, Кит!

Плитка холодила мне спину, а внизу меня рвался наружу сильными толчками огонь. Я повторяла это имя как заклинание и огонь внутри меня не затухал, а лишь нарастал и нарастал новыми толчками. Я кончила, открыла дверцы душа и посмотрела на себя в зеркало. Мои глаза горели звериным огнем. Это снова была я. И я знала, что делать.

Мокрая, я прошла в гардеробную, на полу оставались мои следы, достала из комода черное шелковое белье La Perla, надела его и посмотрела на себя в зеркало. Ноги длинные, живот рельефный, грудь, хвала богам и деньгам моего мужа, стала только роскошнее после родов, задница круглая и упругая. Бледновата после зимы, проведенной в основном на сноуборде, но все равно тело роскошное. Я подошла поближе к зеркалу и пристально себя рассмотрела. Моя мордашка мне всегда нравилась меньше тела, но это легко поправимо. Я достала косметичку и наложила тон на лицо, накрасила ресницы. Остальное не требовалось. Глаза стали еще больше и еще зеленее. Волосы я высушила, наклонив голову вниз, когда я откинула их назад, они пышным облаком упали мне на плечи. То, что я видела в зеркале, мне однозначно нравилось. Рука потянулась к флакону с духами, но тут я кое-что вспомнила и не стала этого делать.

Я надела короткое бархатное платье D&G с белым воротничком, черные ботфорты от Стюарта, посмотрела на себя в зеркало и убедилась, что стала похожа на школьницу-переростка из фильмов категории ХХХ, накинула соболиную накидку и подмигнула девчонке из отражения в зеркале. Потом достала из очередной коробки с туфлями пистолет и сунула его себе в сумку. Теперь я готова. Я бросила в зеркало еще один взгляд и вдруг поняла, что мой наряд в данной ситуации и в том месте, куда я собираюсь, совершенно не уместен, глуп и наигран. Я скинула шубу, начала расстегивать платье, опять мельком поймала свои глаза в зеркале. Та девчонка усмехалась.

– Ты как будто на свидание собираешься, иди как оделась.

Я остановилась, внимательно посмотрела на нее, поправила платье, подняла с пола шубу, надела ее, повязала на шею платок и спустилась вниз.

– Ладуш, ты куда это так нарядилась?

– Да, я хочу съездить в Сергиев-Посад, в Лавру.

Лена с сомнением посмотрела на меня.

– А ты уверена, что тебя пустят в церковь в таком платье?

– У них там есть большие платки, я его завяжу на себе, когда буду заходить. Мне просто что-то очень захотелось нарядиться.

– Ну и правильно, ты у нас настоящая красавица и такую красоту нельзя прятать в ваши ужасные современные джинсы и фуфайки.

Я засмеялась и поцеловала Лену в щеку. Вышла во двор, подошла к сыну и пощекотала его за бочок.

– Мама, ты такая красивая!

– Спасибо, малыш!

– Как принцесса из сказки, которую я читал!

– Здорово!

– А ты уезжаешь?

– Да!

– А можно мне с тобой?

– Нет, Тим, сегодня нельзя, у меня дела.

Сын посмотрел на меня грустными глазами.

– Всегда так.

– Да, ладно тебе, ничего не всегда. Наоборот, я почти все время беру тебя с собой.

– А можно я тогда пойду к Коляну играть?

– Можно, конечно, но только пусть Лена тебя проводит.

Сын опять заулыбался.

– А роботов, которые ты мне недавно купила, можно я их с собой возьму?

– Конечно, бери!

– Ура!

Сын побежал домой, но на крыльце притормозил и крикнул:

– Мам, я тебя обожаю.

– А я тебя!

Я выехала из нашей деревни, остановилась на обочине, скачала мессенджер и отбила:

– Через полтора часа буду.

Ответ пришел в то же мгновение.

– Жду, там, где тогда.

"Полная галиматья", – пронеслось в голове, но я отписала:

– Ок.

– Внимательнее!!! – пришел ответ.

Что бы интересно это значило? Мне надо, как в шпионском триллере, уходить проходными дворами, менять машины и проверяться, чтобы не завалить «явки»?

"Да пошли вы все!"– неизвестно кому адресуя, подумала я.

Я притормозила у старого кованого забора. Местами он был погнут, а кое-где не хватало и пролетов. Десять лет назад здесь также все несло на себе печать упадка и разрухи, но тогда был май и зрелище было не столь печальным. Сейчас же все выглядело каким-то грязным, серым, местами лежал снег. В глубине леса виднелось облупившееся здание в стиле сталинского классицизма.

Я собралась с духом, запарковала машину и пошла по дорожке. Людей не наблюдалось. Перед входом в здание располагался неработающий фонтан, окруженный статуями пионеров и пионерок, а может рабочих и колхозниц. Десять лет назад они были почти целыми, сейчас же многим не хватало существенных частей, а не только весел. Я хотела зайти в здание, а потом вспомнила об установленном месте встречи и пошла дальше в лес. Несмотря на опускающийся сумрак, в лесу все выглядело как-то радостнее, может быть потому что снега было больше и он был белым-белым, а может потому что щебетали птички, а с деревьев слетало снежное конфетти. Среди деревьев я увидела очертания беседки и замедлила шаг.

– Ты еще можешь свалить, – мелькнуло у меня в мозгу. – А лучше свалить и рассказать менту, что ты узнала того, кто стрелял.

– Он защитил меня.

– От кого? От самого себя?

– Он меня пожалел…

– Идиотка, – с печалью констатировал кто-то внутри меня.

Я шла совсем медленно как старушка и было чувство, что кто-то где-то перевернул песочные часы, отмерявшие мои ошибки и прощение за них. И сейчас в узкое горлышко падали последние песчинки, скоро они все ссыпятся, время ошибаться и прощать выйдет, а рядом не будет никого, кто бы перевернул эти часы заново.

Я приблизилась к беседке, на перилах ссутулившись сидел мужчина в темной куртке с бутылкой пива в руке. На меня он не смотрел. Я подошла чуть ближе, он поднял на меня глаза и на его лице появилась классическая ухмылка всех голливудских киногероев. Он не изменился, а я вернулась на десять лет назад.

Глава 3

Насту

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.