# Найди мои кости

Дарья Сорокина

Жизнь Кристины – чистый лист без боли и сожалений, ведь она полностью лишилась своих воспоминаний, а близкие не торопятся помочь обрести их вновь. Но все меняется после ее переезда в коттеджный поселок в Подмосковье, где гуляет жуткая байка об утонувшем в местном пруду парне. Теперь призраки прошлого поджидают Кристину за каждым поворотом, а один из призраков очень даже осязаем. Его зовут Андрей Теплов. Именно его тело нашли в пруду. Он говорит загадками и внушает девушке то ужас, то безграничную нежность. У Кристины и Андрея общее прошлое и неразгаданная тайна: кто забрал его кости?

© Д. Сорокина, 2024

© А.В. Андрюхин, тексты песен, 2013

© ООО «Издательство АСТ», 2024

## Глава 1. Привет / Hallo

После долгих месяцев, проведенных в больнице, весь мир превратился в аляповатое радужное пятно. Яркое небо, пестрые вывески, слишком чуждые запахи, а главное, неопределенность, поджидающая за каждым поворотом.

Здесь не было привычного больничного распорядка дня, процедур, соседок по палате. Меня ждала по-настоящему новая жизнь, потому что от старой остались лишь обрывки и кома длиною в восемнадцать месяцев в анамнезе. Говорят, если больной не просыпается в течение первого, то прогнозы неутешительны. Может, поэтому кажется, что я все еще сплю?

Возможно, я и дальше считала бы происходящее вокруг нелепым глюком, если бы не он. Слишком серый и бесцветный для этого мира парень стоял на въезде в недавно выстроенном поселке с красивыми таунхаусами. На фоне сочной зелени под пронзительно голубым небом, он стал кусочком реальности. Моей новой реальности.

– Нравится? – Мужчина, назвавшийся моим папой в первый день пробуждения, заставил вздрогнуть и оторваться от окна, а когда повернулась обратно, видение уже исчезло, сменившись высоким кирпичным забором.

Я с трудом подавила разочарование и ответила, чтобы не обижать:

– Да. Здесь хорошо.

– Вот и славно. Этим летом нужно прилично наверстать по школьной программе. Ты много пропустила. Два раза в неделю будет приходить соседка по таунхаусу, подтянет тебя по алгебре и геометрии, а еще девочка с нашей улицы пообещала поделиться своими учебниками с прошлого года и помочь по английскому и немецкому.

– Немецкий? – переспросила я с недоумением. Если по-английски слова еще хоть как-то складывались в уме, то кроме Ich heisse Kristin[1] в голове ничего не обнаружилось.

Теперь я могла представиться почти на любом мало-мальски известном языке. Пухлому санитару, меняющему утки, показалось это веселым занятием. Чтобы хоть как-то сгладить неловкость, он каждый день учил меня новой фразе. Говорил, так быстрее привыкну к своему имени. Не помогло. Оно все еще чужое.

– Да, в прошлой школе у тебя был только один язык, придется постараться, Кристина, – немного строго напутствовала женщина, представившаяся мамой.

Привыкать оказалось нужно не только к имени, но и к двум незнакомым людям.

Не сомневаюсь, что это мои родители. Мы похожи. Выглядят они, правда, старше своих лет. У отца слишком много седых волос, а у матери сеть мелких морщинок в уголках глаз. Им явно было нелегко, и я их, наверно, понимаю.

О подробностях случившегося все тактично молчали с самого первого дня после пробуждения. Не удивлюсь, если произошедшее со мной и стало причиной переезда. Поближе к Москве, подальше от родного городка. Сердце невольно чувствовало, что я очень далеко от места, которое по-настоящему считала домом. И где был кто-то, кто правильно произносил мое имя. А тут явно хотели оградить от чего-то в этом крохотном поселке, где нет ни одного уголка, который не охватили бы камеры видеонаблюдения или телефонов любопытных соседей.

– А вот и наш дом! – радостно сообщил отец, кивая на таунхаус, который ничем не отличался от остальных.

Ряд одинаковых дверей, три полноценных этажа и маленькое окошко на четвертом. Что там? Чердак? Крохотные изумрудные клочки земли, на которых вповалку лежали игрушки, детские электромобили или мангалы. Счастливые обладатели угловых квартир размещали у себя качели. Кто-то ставил себе батут или беседку. И совершенно никаких заборов и калиток. Интересно, так вообще бывает? Может, они тут и двери не запирают на ночь?

Наш таун оказался угловым с качелями, и я невольно улыбнулась. Но на них уже устроилась девушка в желтом летнем сарафане и лениво листала книгу. Она бесцеремонно забралась наверх с ногами, а босоножки валялись на идеально подстриженном газоне. Не знаю почему, но я внезапно разозлилась. Даже не из-за того, что там должна сидеть я. Наверно, потому, что у этой девушки длинные золотистые волосы, голубые глаза и собственные воспоминания. Она не смотрит на своих родителей и не силится почувствовать к ним хоть что-то. Она не будет странно выглядеть среди одноклассников. Никто не начнет шептаться у нее за спиной, словно в курсе всего, что произошло.

Я сжала руку в кулак и не заметила, как отросшие в больнице ногти вонзились в ладонь.

Девушка встрепенулась, соскочила с качелей, быстро обулась и подбежала к машине.

– Здравствуйте, Игорь Васильевич! Маргарита Алексеевна! Вы извините, не удержалась и пришла поздороваться с Кристиной. Вы сказали, завтра, но тут такая скука!

– Ничего страшного, – ответил отец и немного опасливо посмотрел на меня.

Неужели на моем лице все так легко читалось?

– Привет! Я – Маша.

Блондинка произнесла свое имя по слогам, зачем-то сильно растягивая гласные и тыча себя в грудь, словно я была трехлетней или умственно отсталой.

– Крии-стии-нааа, – передразнила я новую знакомую, но она не обиделась, а звонко и искренне рассмеялась.

Родители переглянулись.

– Мы отнесем вещи в дом, можете погулять, – предложил отец.

Мать же, похоже, не хотела выпускать меня из виду и, постоянно оборачиваясь, последовала за ним.

– Извини. Не хотела обидеть, просто меня предупредили, что у тебя… Как это…

– С головой проблемы?

– Да. То есть нет!

Она так смешно смущалась и краснела, что я больше не могла злиться и быстро пришла девушке на помощь.

– Диссоциативная амнезия.

– Ты совсем-совсем ничего не помнишь?

Маша очень странно смотрела на меня и явно боролась с желанием взять за плечи, словно я прямо сейчас собираюсь грохнуться в обморок.

– Помню, как пользоваться ложкой, как снимать штаны. Знаю про социальные сети и даже умею делать селфи.

– Для селфи не нужно наличие интеллекта, – хмыкнула девушка. Она, определенно, нравилась мне все больше. – А родители?

Я отрицательно покачала головой.

– Даже не знаю, что мне нравится. Какие книги или музыка. Мою страницу в ВК давно заблокировали. По крайней мере, так сказал Игорь, то есть папа. Но думаю, это отмазка. Наверно, хотели сжечь все мосты или вроде того, чтобы меня ничего не травмировало. Они с мамой перевезли кое-какие мои вещи. Вечером буду разбираться, кто же я такая. Очень надеюсь, что в прошлой жизни была адекватной девушкой.

– Ну, выглядишь вполне нормальной. Всегда завидовала тем, кто может вот так запросто коротко подстричься.

Я с тоской покрутила между пальцев немного отросшую прядь. Обрили меня еще в коме, так что смелости тут совершенно никакой не было, но решила промолчать.

– А мальчики тебе как?

– В смысле?

– Парни какие нравятся?

Маша пыталась разрядить возникшую неловкость, но, по-моему, стало еще хуже.

– Не знаю… Кстати, ты давно тут живешь?

– Почти с самого образования поселка. Мы вселились еще на стадии чернового ремонта. Мой папа делал все сам, но времечко было не из приятных. Грязь, опилки, цемент…

Маша передернула плечами.

– Выходит, ты здесь всех знаешь?

– Ну, почти. А кто интересует? – Девушка подмигнула. – Надеюсь, не мой Павлик?

– Паша и Маша. Как мило!

– Тихо ты, – шикнула девушка.

– Он не знает?

– Мы типа друзья с горшка. Семьями дружим. Чем дальше, тем сложнее признаться, – вздохнула Маша.

– Паршиво. Ну меня интересует высокий такой парень. Каштановые волосы. Рваная небрежная стрижка, черная футболка с каким-то принтом, не разглядела… Серые потертые джинсы, кроссовки. Кажется, наушники на шее…

– Описание прямо скажем… Тут каждый третий такой. Может, он еще и вейпил?

– Что пил?

– Ох, Кристина, помимо немецкого, мне придется заняться твоим культурным образованием. – Маша демонстративно потерла виски. – Ладно, где ты видела своего красавчика?

– На въезде, около охраны.

Девушка переменилась в лице и внезапно перестала выглядеть беззаботной школьницей, болтающей о парнях.

– В черной футболке, говоришь?

– Ну, да…

– Прогуляемся? – тихо предложила Маша и взяла меня за руку.

– Я маме скажу, а то волноваться будет.

– Да, конечно.

Мою невинную просьбу мама встретила чуть ли не слезами, и только отец бросил короткое:

– Иди.

Я с трудом поспевала за новой знакомой. Надеюсь, вечерние пробежки и физиотерапия приведут меня в форму.

Справа мельтешили одинаковые кирпичные таунхаусы, а слева возвышалась стена, отгораживающая поселок от внешнего мира. Вот уж кто-кто, а в коме находятся все его жители. Сонное, счастливое, райское местечко. Жуткое до дрожи.

Мы прошли с десяток улочек, и везде царила идиллия. Детишки на самокатах, родители с глупыми улыбками и запах жареного мяса.

Когда вдали показался шлагбаум, Маша рванула вперед и замерла перед доской объявлений.

– Он? – Она нервно забарабанила пальцами по выцветшей распечатке, запаянной в файл. Телефон и само объявление уже не читались, но лицо… Это определенно был он.

– Похож, а кто это?

Я кивнула, а лицо моей знакомой тут же приобрело сероватый оттенок.

– Не помню имя. Андрей или Антон. Его тело в марте выловили из озера, тут неподалеку. Мрачная история. Он пропал года два назад или больше. Все никак не сорвут с доски. Жалко его. Даже не знаю, буду ли купаться в этом году.

– Так он мертв?

Наверно, следовало испугаться, но я поразилась собственному спокойному голосу.

– Ну да. Ты же его на этой фотке видела, да?

– Похоже на то, – не стала шокировать я девушку.

Действительно. Вдруг я просто засмотрелась на старое объявление, пока отец доставал пропуск из бардачка?

– Успокоила. А то уж думала ты из этих…

Маша перешла на шепот и покрутила пальцем у виска.

– Каких?

– Ну, знаешь. Очнулась от комы и стала медиумом или типа того, – мистическим голосом сообщила Маша.

– Ага, конечно. Читаю мысли и вижу сквозь одежду…

Я протянула скрюченные пальцы к девушке.

Она отпрыгнула со смешком, а затем опомнилась и вновь стала непривычно потерянной.

– Здесь небольшой стихийный мемориал устроили местные. Носят игрушки, цветы, свечи к озеру. Хочешь, сходим? – немного удрученно предложила Маша.

– Ты его знала?

– Нет, тот парень не местный. Непонятно, как его, вообще, занесло сюда. Камеры не засняли ничего. Кто знает, сколько он там лежал, может, и камер тогда еще не было. – Маша поморщилась. – Идем? На пруду теперь очень крипово. Заценишь.

– Я пока к такому не готова. Давай завтра?

Посещать место, где выловили тело моего ровесника, было последним делом в списке на эту неделю, а он был чрезвычайно длинным и включал как минимум знакомство с соседями, изучение собственных вещей и пробежки по вечерам.

На последнем настояла физиотерапевт, которая помогала после комы заново учиться ходить и пользоваться собственными руками. Я еще не пробовала бегать и на сегодня запланировала первую попытку. До сих пор казалось, что мои ноги набиты ватой.

Я немного завидовала, глядя на Машу. Она не шла, а едва касалась земли, в то время как я шаркала ногами, точно немощная старуха.

Распрощались с соседкой на мрачной ноте. Разговоры о мертвом парне совершенно не подходили для теплого майского вечера в тихом поселке. Представляю, как это подпортило имидж дорогого района, включая настроение местных жителей. Но это не их трагедия. Безликий, безымянный юноша и незнакомые страдающие родители. Вряд ли им стало легче, после того как нашлось изуродованное с трудом узнаваемое тело. Возможно, они до сих пор продолжают верить, что труп из пруда принадлежит кому-то другому, а их Андрей-Антон вот-вот вернется. Он на самом деле жив, ходит где-то в потрепанной черной футболке, серых джинсах. А наушники-капельки, висящие на шее, весело подскакивают при ходьбе.

«Так?»

Мягкий нежный голос и тихий стук пластика о пластик застал меня врасплох, когда крутанула ключ в замочной скважине. Я резко обернулась, но никого рядом не оказалось.

Слишком много впечатлений для первого дня. Новый дом, знакомая, местная мрачная байка и внезапные галлюцинации. Невролог предупреждала, что первое время мозг будет адаптироваться к чуждым реалиям, но скоро привыкну.

Коробки со старыми вещами открывать сегодня не стану. Позже!

Я скользнула в прихожую, шаря по стене в поисках выключателя. Мама разговаривала с кем-то по телефону и не слышала, как я пришла. Она больше не походила на ту милую женщину, которая улыбалась и плакала, не выпуская мои руки в больнице. Сейчас впервые застала ее в гневе.

– Почему это все еще там?!

Собеседник явно бормотал что-то в свое оправдание, а отец шумно и нервно вздыхал.

– Мне самолично сорвать его с доски? Дело, кажется, закрыто. Мы с мужем не виноваты, что наша дочь осталась в живых, а их сын – нет. Я не хочу иметь с ними дело. У нас есть судебное постановление после прошлого раза!

Мама перевела дух, пока на том конце провода кто-то подбирал слова. У меня в ушах мерзко зазвенело, а к неприятному ощущению добавился металлический привкус крови. Замерла в коридоре, боясь сделать лишнее движение и выдать себя. Не виноваты? Выжившая дочь? Это явно обо мне… А чей это сын? Уж не?..

«Хлопни дверью, как будто только пришла, иначе твои родители узнают, что ты слышала этот неудобный разговор», – предложил невидимый советник.

– Если она будет интересоваться им или задавать странные вопросы, позвоните мне сразу же, – потребовала незнакомка-мама на кухне и отключилась.

В тот же миг я громко хлопнула дверью, попутно натягивая на лицо беззаботную улыбку. Мышцы едва слушались, да и взгляд явно выдавал волнение. У моих родителей, определенно, есть секреты.

– Милая, это ты? – приторно поинтересовалась женщина с кухни, а мое сердце сковало от ужаса.

Мне страшно. Теперь я вновь знаю это чувство на вкус.

Не успела первая волна ужаса схлынуть, как мне навстречу вылетело лохматое нечто и едва не сбило с ног. Я громко закричала и выставила руки, пытаясь защититься.

– Гард! Место! – строго приказал отец, и неуклюжий щенок-переросток с еще неокрепшими болтающимися ушами побрел в уголок, выделенный ему под лестницей.

– Что это за монстр?

Я с трудом успокоила сердце, провожая взглядом собаку.

– Почти что немецкая овчарка. Нравится? – спросил папа.

– Зачем заводить сторожевого пса в месте, где даже не чихнешь, чтобы камеры это не записали?

– Нам так будет спокойнее, когда начнешь выходить на пробежки. Он обучен звать на помощь, если тебе вдруг станет плохо.

С кухни показалась мама в передничке и с половником в руках. Даже не верилось, что секунду назад эта образцовая домохозяйка угрожала кому-то по телефону.

– А почему не лабрадор? Из них спасатели лучше.

Родителям явно не понравилась моя подозрительность. Они едва заметно переглядывались, словно передавали пас друг другу: «Ну же, скажи ей, зачем мы завели огромного пса?»

– У наших знакомых был щенок. Гард тебе понравится. Он тоже ходит в школу. Для собак, правда…

Мама одарила меня лучезарной улыбкой.

Я почувствовала себя пятилетним ребенком, которому откровенно вешают лапшу на уши. Только пятилетний ребенок примерно знает, чего ждать от любимых родителей. Для меня же эти двое – чужаки с секретами.

– Садись есть, милая. У нас сегодня праздник. Твой первый день дома!

Праздником наш ужин можно было назвать с натяжкой. Аппетита не было, но родители и не наседали. Их предупредили о моей возможной апатии и прочих неприятных штуках. Никто до сих пор не знает, какие изменения претерпел мой мозг. Но я не овощ, и это уже радует.

Однако, несмотря на всю видимую дружелюбность, я чувствовала на себе напряженные взгляды, когда родители думали, что не смотрю на них. Но я все подмечала. В отражении на дверце микроволновки, в сжатых губах, в слишком частых поворотах головы. Эти два человека постепенно готовились, чтобы начать непринужденную беседу, но я знала, что напоминать она будет хождение по тонкому льду.

– Чем занимались с Машей? – первой не выдержала мама.

Я решила избрать самую действенную тактику и рассказать абсолютно все. Чем меньше они почувствуют от меня секретов и недомолвок, тем лучше. Со временем их бдительность притупится, а я смогу вздохнуть свободнее.

– Болтали о всяком: о школе, о парнях…

– Парнях?

Отец внезапно начал выглядеть как самый обычный ревнивый папочка, и это вызвало у меня непроизвольный смешок.

– Не бойтесь, мы говорили не о моих парнях. Маша рассказала, кто ей нравится.

– И кто же? – вступила мама.

– Нет уж! Это секрет. Даже не просите, – показала я язык, но на деле чувствовала себя зверем, которого осторожно загоняют со всех сторон.

– И все? Только о мальчиках говорили? А куда ходили?

Внезапно вспомнилась передача о дикой природе и охоте с флажками на волков. На небольшом участке леса развешивают красные тряпочки, пропитанные дымом. Оказавшийся в кольце волк дезориентирован. Ему страшно: алая ткань, развивающаяся на ветру, напоминает огонь, а запах дыма и человека лишь усиливает тревогу. Зверь в ловушке. Тогда-то и начинается отстрел. Но встречаются волки, которые бросаются на охотника, вырвавшись из оцепления.

Я решила стать таким же и бить на опережение. Задавая вопросы, мама развешивала те самые красные флажки. Вот только благодаря подслушанному разговору я уже знала, что ее тревожит, и как можно более небрежно ответила:

– Прошлись до шлагбаума. Вы знали, что тут парня в озере выловили? Жесть, да?

– Ты ходила на озеро?

Отец нервно постукивал пальцем по чашке с чаем.

– Нет пока. И не очень хочется. Как-то стремно все это…

Я повела плечами, чувствуя, что начинаю копировать гримасы и жесты Маши за неимением собственных.

Ружья временно убрали в сторону. В этот раз я ушла без ранений. Даже аппетит вернулся. Быстро доела брокколи на пару с такой же безвкусной куриной грудкой. Полтора года питалась через трубки, и врачи не велели нагружать желудок первое время.

– Покажете мою комнату? – с нетерпением спросила я.

А вот тут мне не пришлось играть. Я действительно хотела посмотреть на новое жилье и весь дом.

Родители провели целую экскурсию по нашим владениям. На первом этаже располагалась котельная, туалет, прихожая, переходящая в зал, а затем в кухню. С первого этажа на улицу вели две двери. Одна – к дороге, вторая – к патио с качелями и беседкой.

На втором этаже две спальни и ванная комната. Одна оказалась родительской. Вторую приспособили под кабинет.

Сюрприз ждал на третьем. Большой зал с огромным телевизором в половину стены вызвал у меня восхищенный вздох. Диван, пуфики… Впервые пожалела, что у меня нет огромной шумной компании, чтобы смотреть здесь фильмы и поедать чипсы. Отчаянно захотелось стать нормальной и вернуть потерянные полтора года жизни. Однако наваждение быстро схлынуло, оставив внутри тягучую пустоту.

За двумя оставшимися дверями оказались еще одна ванная и моя комната. Ничем не занятые книжные полки, платяной шкаф, письменный стол с новым ноутбуком, на котором еще красовались магазинные наклейки. Постельное белье аккуратной стопочкой лежало на краю кровати. Окно выходило на патио, и я могла сверху смотреть, как колеблются садовые качели на ветру.

– А мои вещи?

– Погоди, это еще не все, – подмигнул отец и поманил за собой. – Посмотри-ка туда.

Плазменный телевизор, полностью укравший мое внимание, не дал заметить еще одну лестницу, которая вела наверх. Это не было полноценным этажом. Скорее часть третьего: просторный огороженный балкон с большой фотографией леса во всю стену и маленьким окошком под крышей. На полу теплый ковер и куча коробок.

– Это все мое? – Я насчитала пять больших коробок и три поменьше.

Я боролась с естественным желанием прыгать от восторга. Мне нравилось здесь. Новый ноут, своя комната, балкон, на котором можно сидеть и читать книги или просто валяться на мягком ковре.

– Коробки или этаж? – улыбалась мама.

– Надо выбрать? Дайте-ка подумать!

– Все твое. Но надеюсь, ты будешь пускать нас смотреть фильмы по вечерам.

– Шутите? У меня что, своя отдельная ванная комната?

После больничной хотелось выть. Несколько раз видела, как уборщица сливала воду после мытья коридора прямо в ванну. На дне оседала грязь, и залезать туда не было никакого желания.

– Не шутим. Но порядок наводить тоже будешь сама, – строго наставляла мама.

– Хорошо!

– Верхняя одежда внизу. Если что-то нужно – зови. И не задерживайся с пробежкой, скоро начнет темнеть.

– Уже собираюсь!

Меня раздирало от любопытства открыть сразу все коробки. Но родители были правы: откладывать пробежку не стоило. Пройдясь еще раз по своему этажу и откупорив половину флакончиков в ванной, я нырнула в шкаф и выудила оттуда спортивные штаны и толстовку.

Одежда висела на мне мешком. Неудивительно, ведь за время комы я не просто похудела, а отощала. А еще и строгая диета в довесок. Я посмотрела на свои выпирающие ребра, перед тем как натянуть новую кофту с капюшоном, сорвала бирку, сунула в карман телефон и направилась вниз.

Пока обувалась, родители снарядили Гарда. Кажется, зря сравнивала их с безжалостными охотниками на волков. Стало стыдно. Как бы я повела себя на их месте? Должно быть, тоже одарила своего ребенка гиперопекой.

Кроссовки приятно пружинили. Все оказалось не так плохо, как ожидала. Ноги не были набиты ватой и послушно несли меня по погружающимся в синие сумерки дорожкам. Люди сидели на улице в кругу семьи. В темноте мерцали алые огоньки сигарет. Дети рассекали на электромобилях, велосипедах и забавных ярких штуках на двух колесах по бокам. Я даже притормозила, чтобы получше разглядеть.

Круглые фонарики зажигались вдоль домов. Милое и уютное место. Я была к нему несправедлива. Даже не верится, что где-то здесь нашли мертвого парня.

Гард, высунув язык, трусил рядом. Его лапы путались в длинном поводке. Я остановилась и попробовала перецепить его поудобнее, но, почувствовав свободу, щенок вырвался и умчался прочь.

– Вот же… Тоже мне охранник. Гард!

Я бросилась следом, не заметив, как улицы мгновенно опустели, а тьма сильнее накрыла поселок. Неуверенно поглядывая на одинаковые таунхаусы, подумала: и как я теперь вернусь домой? В попытке догнать собаку совершенно заблудилась.

Впереди показалась пустая детская площадка. С качелями, невысокой горкой и всевозможными лесенками.

– Гард, иди сюда!

Если сначала голос был строгим и недовольным, то чем дальше я уходила от дома, тем больше мольбы звучало в моих командах. Огни в окнах подозрительно не горели, а около подъездов лежали пухлые мешки с цементом и стояли стремянки. Теперь стало ясно, куда делись люди. Я забрела в незаселенную часть. В этих домах еще только проводились черновые работы, и жильцы пока не заехали.

– Гард!

Качели тихо заскрипели и дернулись на ветру. Я вздрогнула от неожиданности и схватилась за грудь. Черт! Еще и местные байки эти. Сделала глубокий вдох. Под пальцами трепыхалось сердце. Вполголоса досчитала до десяти, пытаясь унять внезапную паническую атаку, а затем шагнула вперед.

Врезалась в кого-то теплого и мягкого. Черная футболка приятно пахла кондиционером для белья, из наушников раздавался срывающийся на крик голос мужчины. Я отшатнулась назад, но руки незнакомца поймали меня, не дав сбежать или грохнуться в обморок. Я подняла взгляд вверх.

Черная футболка с выцветшим принтом, наушники, каштановые взъерошенные волосы…

– Один, два, три…

Счет больше не успокаивал меня. Сердце колотилось уже где-то в глотке.

– Четыре…

Это был он. Ошибки нет. Парень из озера.

– Пять, шесть, семь…

Он терпеливо ждал, сжимая запястья, а мой голос стал мерзким и плаксивым.

– Восемь, девять…

Я выждала паузу, но парень никуда не собирался пропадать, а крик вокалиста становился громче, усиленный гитарными рифами и бешеным карданом.

– Десять, – отрешенно закончила я счет.

Какие длинные ресницы и красивые темно-карие глаза! Жалко, что он умер. Бледные губы сложились в немного извиняющуюся улыбку, словно ему тоже было жаль.

– Привет.

## Глава 2. Как тебя зовут / Wie heißt du?

– Привет. – Единственное, что пришло в голову.

– Тебе нужно присесть. – Парень опасливо поглядывал на мои дрожащие ноги. – Я помогу, пойдем.

Он осторожно взял меня под руку и повел к детской площадке, на те самые раскачивающиеся качели.

– Порядок! Ты как?

– А ты?

– Не очень, – честно ответил незнакомец и привалился к столбику качелей.

Я жадно разглядывала его. Бледный, высокий, измученный. А что, если…

– Вы давно готовили этот розыгрыш? Новая подружка неслучайно рассказала мне байку о трупе в озере? Местная страшилка?

Картинка медленно вырисовывалась в моей голове. О приезде чудаковатой девушки-коматознике наверняка знали заранее. Странный вопрос о паранормальных способностях от Маши. Возможно, это такое жестокое посвящение для новичков.

– Не понимаю, о чем ты? – искренне недоумевал этот любитель старых футболок.

Удивительно, но я верила ему. Инстинктивно. Это не шутка. Все по-настоящему.

– Кто ты?

– Хороший вопрос.

Мой собеседник сунул руки в карманы, словно искал что-то.

– Что-то потерял?

– Чтобы что-то потерять, нужно знать, что там было. – Снова грустная улыбка.

– Что слушаешь?

Паника немного схлынула, и мне было важно продолжать говорить с ним, чтобы он опять вдруг не пропал.

– «Метеора». – Рука с длинными белыми пальцами взметнулась к наушникам.

– Ты имел в виду метеор? – поправила парня. – Я, конечно, потеряла память, но точно знаю, что правильно говорить метеор.

Он рассмеялся и вдруг перестал выглядеть таким измученным.

– Да. Наверно, метеор по-английски Metheora будет? – озадаченно ответил парень и принялся чесать затылок.

– Без понятия. – Наступила моя очередь не отвечать на вопросы.

Так мы и стояли, глядя друг на друга, множа неловкость молчанием, пока он вдруг снова не заговорил:

– Делаешь замечания, а сама не знаешь ничего. Ты странная.

– А ты мертвый… – впервые сказала я это вслух, наблюдая за реакцией призрака.

Думала, расстроится или разозлится, но вместо этого он искренне рассмеялся.

– Кто тебе такое сказал?

– Твое тело нашли в озере.

– Ах, это. Ну да. – Незнакомец вновь сделался загадочно отрешенным.

– Прости, вырвалось. Не хотела обидеть.

Стало стыдно перед мертвым парнем за грубость.

– Я первый начал. Извини за странную.

Мы опять некоторое время молчали, слушая скрип качелей.

– Сейчас вернусь, – поправив наушники на шее, куда-то заторопился он.

– Постой, – схватила я его за футболку.

Оставаться одной в безлюдном месте было страшнее, чем в компании неупокоенного утопленника.

– Собаку твою приведу. Не бойся, я быстро.

– Я с тобой. – Я спрыгнула с качелей, не выпуская своего случайного компаньона из виду.

– Хорошо, пойдем.

Он пожал плечами и взял меня за руку.

Парень повел меня между темных домов подальше от освещенной центральной улицы. Рядом с ним было спокойно даже в непроглядной глуши. Я чувствовала тепло его ладони. Хотелось прикоснуться к спутанным волосам. Они мягкие или жесткие? Прижаться бы к груди и послушать сердце. Он совсем не походил на мертвеца. Обычный. Незнакомец резко остановился, и я больно врезалась в него.

– Сделай, я не против.

Он наклонился, чтобы мне было удобнее. Не раздумывая, я запустила руку в темные пряди.

– Мягкие. Мысли мои читаешь?

– Скорее, думаю о том же, о чем и ты.

Парень подмигнул, а я положила ладони ему на грудь. Тишина. Ни дыхания, ни пульсации. Я прижалась ухом, не веря собственным ощущениям.

– Но ты такой теплый и реальный…

– Спасибо.

– Но почему?

Подул ветер и взъерошил его и без того неряшливые волосы. Незнакомец из озера собирался что-то ответить, но внезапно совсем рядом раздался лай. Мы вздрогнули, смущенно отводя взгляды.

– Вот и Гард. Тебе пора домой, Кристина.

– А ты?

– Я… – Бледное лицо внезапно исказилось от ужаса. – Мне тоже пора. Он ждет. Я уже очень сильно опаздываю. Он будет злиться.

– Кто будет злиться?

– Тот, у кого мои кости…

Парень схватился за горло, словно начал задыхаться.

– Я могу тебе чем-то помочь? – спросила я, бессильно наблюдая за его страданиями.

– Рад, что мы повидались, – хрипло ответил юноша.

– Как тебя зовут?

Он задумался на мгновение, словно решал стоит ли отвечать на вопрос, затем склонил голову набок и отчеканил:

– Ich heiße Andrej.[2]

* * *

– Wie heißt du?[3]

– Ich heiße Kristin.

– Надо произносить не «их», а «ихь». Кто тебя этому научил?

Маша закатила глаза.

Мы сидели под крышей среди моих все еще не разобранных коробок, и девушка отчаянно пыталась научить меня хоть чему-то. Репетитор из нее вышел не самый лучший, но другого не предвиделось, и я была благодарна.

– Извини. Давай еще раз. – Я сделала над собой усилие и произнесла мягче: – Ich heiße Krisitin.

– Уже лучше. Давай передохнем? – шумно выдохнула подруга. – Когда ты, наконец, распакуешь вещи?

Она постучала по картону.

– Наконец? Я только вчера приехала. А вообще, немного страшновато. Для меня Кристина и вся ее, то есть моя, жизнь кажется чем-то чужим, понимаешь? – без особой надежды спросила я гостью.

Конечно, не понимает. Она не проснулась однажды среди кучи незнакомых людей, которые сказали ей:«Тебя зовут Маша. Мы – твоя семья».

– Не особо. Но ты же все вспомнишь рано или поздно?

– Наверно. – Даже не представляю, как это произойдет. Прошлое казалось мне видеороликом, который из-за медленного интернета никак не хотел загружаться.

– Откроем одну? Тебе разве не интересно? – Маша попробовала поднять коробку, но ничего не вышло. – Тяжелая! Давай эту!

Я пожала плечами и взяла с подоконника канцелярский нож. С треском прорезала толстый скотч и чуть не разорвала картонные стенки от волнения. Старалась напустить на себя равнодушный вид, но внутри все зудело от любопытства. Вот прямо здесь прячусь настоящая я.

– Что за ерунда? – Подруга опередила меня, сунула руку в коробку и выудила совсем новую книжку, еще пахнущую типографией. – Не похоже, чтобы ее читали. Тебе нравится такое?

Я с сомнением посмотрела на яркую обложку фантастического романа.

Вытащила все остальные. На многих даже была защитная пленка. Я села на пол, тупо рассматривая свои приобретения.

– Ничего не понимаю, – искренне призналась Маше.

Я очень надеялась, что, читая старые книги, найду на полях брызги от сока или пятна от жирной еды. Уголки страниц будут загнуты в любимых зачитанных местах. Мечтала, что все эти мелочи пробудят во мне ту дремлющую Кристину, но теперь… Какой толк? Может, это и не мое. Кто сказал, что я любила именно эти книги?

– Наверно, старые раздали, чтобы не перевозить. Так делают, когда переезжают. Ну, или родители не верили, что проснешься, и им было тяжело хранить старые вещи. Как только проснулась, купили новые…

Предположения Маши звучали здраво, но легче от этого мне не стало.

– Поможешь расставить?

У меня сильно защипало глаза. Впервые за долгое время захотелось расплакаться. Только не при новой подруге! Не сейчас…

– Конечно.

Она все видела и понимала, но не задавала вопросов.

Мы набрали книг и спустились ко мне в комнату.

За несколько ходок управились с первой коробкой. Однако открывать следующую не стали. Маша не настаивала, а мне хотелось сгладить возникшую неловкость. Но тем для разговора тоже не нашлось, и мы как-то топорно распрощались до следующего занятия. О ком действительно хотелось поговорить, так это об Андрее, который растворился вчера в воздухе, едва успев представиться.

Но к такому моя новоиспеченная подружка вряд ли готова. Да и нет гарантии, что она не сольет все моим родителям.

«Игорь Васильевич! Маргарита Алексеевна! Ваша дочка видит призраков», – передразнила я у себя в голове встревоженный голос своей гостьи.

А вот их тот парень из озера по неизвестной причине очень сильно напрягал. Та беседа по телефону, допрос с пристрастием. Жутко.

Оставалось надеяться на новую встречу с Андреем во время пробежки. С ним мне было удивительно легко. Мы оба ничего не помнили и не знали. Можно не испытывать смущения, единственная разница между нами – я жива, а он мертв.

Интересно, Кристина любила краситься?

– Чем занята?

Голос мамы оторвал от неудачной попытки подвести глаза. Я вздрогнула и выронила карандаш. Жирный грифель оставил черный след на раковине. Чувствовала я себя очень глупо, словно застукали за чем-то постыдным. Впрочем, так оно и было: карандаш с тушью стащила из косметички в родительской ванной.

Поймали с поличным и одним криво накрашенным глазом. Хотя это даже хорошо. Пусть думают, что мои секреты ограничиваются лишь этим.

– Познакомилась с кем-то? – вскинула мама брови.

– Я? Нет! – соврала и мгновенно покраснела я.

Как же быстро попалась!..

– Ну-ну. Мою больше не бери. Я завтра поеду в город, составь список, что тебе купить. – Она заговорщически подмигнула. – А зовут-то его как?

– Ма-ам! – топнула я ногой для эффекта.

– Молчу-молчу. Но лучше сотри это. Позже научу, хотя ты и без этого у нас красавица.

Она звонко чмокнула меня в щеку, задержала взгляд на лице и нехотя отпустила. Затем осторожно прикрыла за собой дверь.

Я осталась наедине со своим короткостриженым отражением. Мама права: от отца мне достались темные густые ресницы и серо-голубые глаза. Приятный контраст. А сейчас из-за стрижки я еще больше похожа на него.

Я умылась и запустила влажные пальцы в волосы, ероша их. Ежик на голове смотрелся по-мальчишески. А после комы я похудела так, что выглядела как тощий нескладный парень. Наивно было полагать, что косметика в одночасье исправит положение.

Я постояла с минуту, надувая губки, словно для поцелуя, затем сдвинула руки к груди, пытаясь создать объем там, где его явно не хватало. В конечном счете сдалась и поплелась к себе в комнату. Села за стол и, задумчиво послюнявив карандаш, набросала первые пункты списка. Надеюсь, родители будут не против того, что я задумала.

А еще очень странно, что мне не предложили поехать с ними. Нужно будет осторожно поднять этот вопрос, а то чувствую себя запертой в башне, только без роскошной длинной волшебной косы и королевского происхождения. Зато с драконом в виде шебутного щенка.

Отложив лист, я окинула унылым взглядом новенькие книжки и отправилась на ужин, а после на вечернюю пробежку с Гардом.

* * *

– Hallo!

Неожиданные появления Андрея начали входить в привычку. Он вытащил наушники и небрежно повесил на шею.

– Привет. Тоже решил поучить меня немецкому?

– Нет, что ты! Кроме пары фраз не знаю ничего. Какие планы?

Парень сунул руки в карманы и выжидающе посмотрел на меня.

– Пробежка.

– А почему не бегаешь?

– Ты отвлек, – ткнула я его в ребро, и он потер бок.

– Entschuldigung.[4]

Он как-то слишком довольно улыбался для виноватого.

– Тебе ведь на самом деле не жаль?

– Не-а!..

Андрей показал язык.

В компании с ним уже не так страшно было заходить в необитаемую часть поселка. Наоборот, здесь, вдали от людей, я чувствовала себя намного свободнее. Не спрашивала, куда он ведет меня, а торопливо следовала за чересчур реальным призраком. Гард останавливался у каждого куста и сильно нас тормозил.

– Ты сегодня молчаливая, – обернулся Андрей. – Все еще отходишь от шока?

– Понятия не имею, о чем говорят с мертвыми, – честно призналась я новому другу.

– А о чем хочешь? Начинай. Я поддержу.

– Не обидишься? – заглянула я в его слишком живые, блестящие глаза и невольно дотронулась до локтя, лишний раз проверить, что он не галлюцинация.

– Постараюсь. Да не стесняйся ты так, Кристина! – Он взял меня за руку. – Я же вижу твое любопытство.

– Я не стесняюсь, – попыталась я вырваться, но Андрей очень крепко держал.

Ни могильного холода, ни жуткого запаха разложения. Мягкая теплая ладонь. От футболки пахло кондиционером для белья, как и в прошлый раз. Грудь вздымалась от сбившегося дыхания. Волнуется? Парень выглядел так, словно только что вышел из дома на прогулку, а не восстал из мертвых.

– А что тогда? Боишься?

Он приблизил свое лицо к моему.

– Нет. Мне интересно, почему я.

– В каком смысле?

Он отстранился.

– Почему именно я вижу тебя?

– А ты не хочешь?

– Хочу. И хватит отвечать вопросами на вопросы, Андрей! – вспылила я, а он от неожиданности выпустил мою руку.

Лучше бы и дальше держал.

– Прости. – В этот раз у него прозвучало искренне. – Когда ты не помнишь ничего о себе, это единственный способ поддержать беседу. Переспрашиваю, и у меня появляется время что-нибудь придумать.

Сразу стало стыдно. Прекрасно знала это чувство, когда отчаянно соображаешь, что сказать, и ничего не приходит на ум.

– Извини, не хотела обидеть, просто…

– Что просто?

– Не могу выбросить тебя из головы.

Признание далось на удивление легко. А Андрей радостно улыбнулся, затем наклонился к моему уху. Его горячее дыхание обжигало кожу.

– Может, это и есть ответ на твой вопрос, Кристина? Мне пора. До завтра.

И снова болезненная гримаса на красивом лице и неподдельный ужас в глазах.

– Андрей, погоди, ты опять ничего не рассказал!

Он слишком быстро растворился в воздухе, оставляя после себя мерцающий туман. Пыталась ухватиться за исчезающий образ, но руки прошли насквозь, и я коснулась кирпичной стены. Призрак незаметно завел меня в другой конец поселка. Поежилась. До ближайшего подключенного фонаря было метров триста. Только присутствие Гарда немного успокаивало. Псу было весело, он постоянно вытягивал шею и принюхивался.

По ту сторону высокого забора шумела листва. Непонятно, кого защищала стена: поселок от нашествия темных деревьев или лес от дальнейшей вырубки?

Когда дымка полностью рассеялась, я разглядела внизу у забора гору пустых деревянных коробок. Гард тоже заинтересовался хламом и начал шумно втягивать воздух. Осторожно расчистила место и увидела внизу спрятанный лаз. Щенок несколько раз громко прихрюкнул и, опьяненный внезапной свободой, нырнул на ту сторону. Поводок натянулся, я упала, больно стукнувшись коленями о брусчатку.

– Гард! Назад!

Я продолжала держать пса и звать его обратно. Руки стали влажными от волнения и заскользили по поводку. Еще один рывок, и Гард с задорным лаем умчался прочь.

А я стояла и тупо смотрела в черный туннель. И что скажу родителям? Случайно забрела в темный переулок? Страх, что они запретят мне выходить из дома, если узнают о моих похождениях в этой части поселка, вынудил сделать глупость. Я легла на живот и поползла вперед, чувствуя запах мокрой земли и хвои.

– Гард! Иди сюда! Живо!

Вдалеке раздался лай. Ох, и попадет же этой придурочной псине, когда поймаю его. Под ногами затрещали ветки, а деревья мгновенно взяли в кольцо опрометчивую гостью. Было ли мне страшно? Инстинкты вовсю били тревогу, но разум подсказывал, что в моей жизни случалось кое-что пострашнее ночной прогулки в лесу. Я доверилась последнему и прибавила шагу.

## Глава 3. Как дела? / Wie geht’s?

Что такое страх? У животных врожденные инстинкты. Огонь, дым – опасность. Человек немного отличается. У него больше страхов, и чаще всего они добыты эмпирическим путем. Упал, обжегся, наткнулся на банду в подворотне. После этого ты становишься осторожнее: не суешь пальцы в огонь, завязываешь шнурки, не гуляешь поздно ночью.

Но помимо таких очевидных универсальных вещей, у каждого человека бывают свои уникальные фобии. Пауки, змеи, сломанный ноготь. Чего же боялась я? Даже не помню, обжигалась ли или сильно падала, ну, кроме сегодняшнего раза. Меня когда-нибудь избивали, кусали, мучили? Не знаю. Может, поэтому сгущающаяся темнота и хруст веток под ногами не вызывали никаких эмоций.

Страха не было, только раздражение и досада. Комары мерзко жужжали над ухом, паутина прилипала к лицу, а мыски кроссовок промокли от топкой болотистой земли. Не провалиться бы никуда.

– Гард!

Пес не отзывался. Неужели не слышит? Скорее, чувствует неминуемое наказание и прячется.

– Гард, ты оттягиваешь неизбежное. Я все равно тебе всыплю, тупая ты псина! Выходи!

Лес подхватил крик и разнес по сторонам. Жутковато слышать себя. Словно несколько заплутавших в чаще девушек зовут меня моим же голосом:«Выходи. Выходи. Выходи…»

Я передернула плечами, пытаясь избавиться от странных ощущений. К счастью, поднявшийся ветер зашумел листвой и быстро поглотил нескончаемое эхо. Прибавила шагу. Слишком уверенно шла, не разбирая дороги. Меня гнало вперед не желание отыскать собаку, а нечто другое.

Сумерки плавно перетекали в ночь. Пришлось достать телефон, чтобы подсветить дорогу. Стало только хуже. Фонарик выхватывал в темноте лишь клочок леса и от яркого пятна разбегались причудливые тени. Везде грезилось чье-то присутствие, а собственные шаги множились так, что казалось, кто-то неотрывно следует за мной.

Я рванула вперед, стараясь унять стук сердца.

«Я одна. Я одна. Я одна…»

Зацепилась мыском и рухнула на ельник. Колючки прошли сквозь одежду и впились в кожу. Зато шаги замерли вместе с моим падением. Преследователь, наверно, навис сзади…

«Я одна… Тут никого, кроме меня…»

Стоило лишь подумать об этом, как лес взорвался оглушительным шипением. Точно сбившиеся настройки на радио, сквозь помехи постепенно проступали голос и музыка.

* * *

– Как дела?

По правде, не слышала, что сказал подошедший в толпе парень. Прочитала по губам. Грохот в зале стоял такой, что разговаривать было бесполезно. Ужасно настроенная аппаратура, дешевые усилители и мерзкий фонящий микрофон. Только всем вокруг было плевать. Подростки, разгоряченные купленным старшими ребятами пивом, месились под местную группу.

Я тоже сжимала початую жестяную банку в руках, не зная, что с ней делать дальше. После первого же глотка поняла, что это не мое, и теперь было жутко стыдно, что симпатичный брюнет видит меня такой.

– Я, вообще-то, не пью, – начала зачем-то оправдываться я, но незнакомец показал на ухо и помотал головой.

Тоже не слышит. Вот же…

– Я не пью, вообще-то! – проорала я, и горло защипало от крика.

– Я тоже.

Парень показал на пустые руки.

Он сильно отличался от присутствующих ребят. Ни пирсинга, ни тоннелей. Наушники на шее и темная футболка с простым принтом. От нее приятно пахло чем-то теплым и домашним, гораздо лучше, чем от банки, которую я нервно сминала с боков.

– Пойдем подышим! – прокричал он и протянул руку.

Я быстро поставила пиво на пол и охотно взялась за ладонь незнакомца. Банку тут же сшибли, и прогорклая дрянь растеклась по полу. Кажется, кто-то даже поскользнулся и упал. Но я уже не видела. Лишь слышала громкое и нецензурное чертыханье за спиной, когда мой спаситель бегом вывел меня из шумного зала.

# Примечания

1

Меня зовут Кристин.

2

Меня зовут Андрей.

3

Как тебя зовут?

4

Прошу прощения.