Татьяна Жданова
Возможна ли Жизнь на Земле. Часть вторая

Глава первая.

Зимний лес гудел, подвластный жестокому холодному ветру, идущему по вершинам могучих кедров и охватывающему перевал за перевалом огромной горной системы.

В такое неуютное холодное время люди, живущие в этом суровом краю, жарко топили печи заготовленными летом дровами, готовили сытную мясную еду. Домашняя скотина была переведена на зимнее содержание. Суровая холодная зима проверяла на прочность то, что люди построили и заготовили за короткое сибирское лето.

Ева стояла у окна спальни, закутавшись в теплую шаль из козьего пуха. Дома было тепло и уютно, но ее знобило от мысли о том, что ее судьба могла перевернуться в самое ближайшее время. Богдан сейчас разговаривал с Жуковым по телефону, стараясь говорить тише, но разве он мог что- либо утаить от нее? Красивая сказка о любви закончилась. В этом мире ее могла сменить самая страшная история. Это считалось допустимым и люди здесь испокон веков привыкли к насилию и кровопролитию. Изменить что-то сейчас было просто нереально. На улице мела метель, передвигая и рассыпая огромную массу снега. Ева могла различить заснеженные лапы могучих кедров, которые трепал неумолимый холодный ветер. Вот так же страшно и безысходно беда ворвалась в их жизнь, угрожая исковеркать и растоптать все самое дорогое. Дверь неслышно открылась, и в спальню вошел Богдан. Если он и был взволнован, то это никоим образом не отразилось на его лице. Теплые глаза ласкали взглядом побледневшее и осунувшееся лицо жены. Он бережно взял ее прохладную руку в свою горячую ладонь.

– Ты выглядишь усталой, пойдем, перекусим чего-нибудь, и спать. Завтрашний день будет очень непростым. – Он по привычке взъерошил темные волосы и ловко обнял стоявшую в замешательстве жену. А потом медленно направился с нею на кухню, успевая ласково прикасаться своими теплыми губами к ее виску, на котором едва проступала тоненькая пульсирующая жилка – жена волновалась. Ее состояние он всегда чувствовал, каким- то особым, непонятным образом. Волноваться сейчас ей строго воспрещалось!

Уже приняв душ, лежа в постели, и нежно поглаживая бархатную кожу упругого животика Евы, Богдан позволил себе пуститься в размышления, которые должны были успокоить его ненаглядную женщину. Свою озабоченность он утаил от нее на самом дне своей души…. Просто читать его мысли она себе не позволяла никогда.

– Я прошу тебя, родная, пока не волноваться за меня. – Тихо говорил он. – По правде говоря, некоторые события, разговоры и намеки на серьезную ситуацию с нашим бизнесом, уже некоторое время настораживают нас с Виктором. – Рассуждая, он смотрел в большие глаза жены, отражавшие крайнее волнение. – Полное самоуправство привлекает искателей легких денег в наши глухие края. И это несмотря на отсутствие дорог и суровый климат. Зима только начинается и на плохую погоду может быть сделана главная ставка. А может быть, это только предупреждение и наши оппоненты будут держать нас в напряжении до весны…. – Богдан умолк и задумался. Ева видела его мужественный профиль, очерченный светом ночника. Она ласково запустила свои чуткие пальцы в его упругие волосы. Ей хотелось поддержать и успокоить его.

И, чисто по-матерински, приласкать. Но она знала, что ее мужчина был мужественным, решительным и самодостаточным. На его совести лежал груз ответственности за людей, которые полностью доверяли ему и которые могли лишиться жизни в создавшихся обстоятельствах. И сейчас он обдумывает, как защитить своих людей и свое дело от внешних посягательств.

Утром Ева, как обычно, провожала мужа на работу. Ночь выдалась почти бессонной, хоть они оба и скрывали это друг от друга. Богдан быстро позавтракал и был немногословен и сосредоточен. Правда, уходя, не забыл обнять и поцеловать жену, что уже вошло у него в привычку. Открыл входную дверь, собираясь выйти, и в нерешительности остановился. Прямо напротив него, в воздухе неподвижно висел сторожевой шар, мерцая алым светом. Ева быстро протянула раскрытую ладонь, и сторож лег в нее маленьким тревожным комочком. Они вместе вернулись в дом. По ментальному приказу хозяйки сторож плавно поднялся в воздух и медленно открыл небольшое видео-окно. На картинке ожил еще темный лес. На белеющем снегу была отчетливо видна небольшая фигурка ловко ползущего мужчины. Хорошо тренированное тело незнакомца совершало сильные гибкие движения – он преодолевал сопротивление снега и почти не оставлял на нем следов. Мужчина направлялся к гаражу, находящемуся в дальней части огороженной усадьбы. Ева с Богданом быстро переглянулись, без слов понимая друг друга. Тем временем мужчина приподнялся и сильным резким движением закинул на крышу гаража небольшой темный предмет. Прилег на снег и подождал, не скатится ли «посылка» вниз. Убедившись, что все сделано точно, незнакомец быстро развернулся и через несколько мгновений исчез за стволами деревьев. Следующим фрагментом записи была крыша гаража, на которой притаился небольшой темный предмет. На этом изображение померкло, буквально растаяв в воздухе. Обнародовав опасную информацию, сторож изменил окраску и засветился привычным сиреневым светом. Богдан навалился на входную дверь и задумчиво смотрел на Еву, которая продолжала машинально крутить на ладони светящийся шар. Своего сторожа, который только что спас жизнь ее мужу. Богдан, не торопясь, разделся и прошел на кухню. Поднял на жену мрачные, полные решимости глаза. Тихо произнес:

–Заминировали гараж, тихо и профессионально. Выходит, все-таки, война…. –Ева чувствовала, с каким трудом ему далось последнее слово.

– Взрывное устройство на дистанционном управлении, значит, ночной гость никуда не ушел, он здесь. Он ждет. – Богдан достал телефон и набрал Жукова. Гудки шли долго, и он успел покрыться испариной от страшного предположения. В это мгновение в трубке раздался зычный голос друга, и Богдан облегченно передохнул. Кратко изложил ситуацию, на что тут же получил указания:

– Надо бы этого парня подорвать на его же взрывчатке. Надеюсь, Ева сможет нам это устроить. Пусть его наниматель услышит звук взрыва и сочтет тебя выбывшим из сопротивления, как он и рассчитывал. А ты седлай коня и к нам, я уже собираю команду обороны. Ну, и вот еще что – Жуков на мгновение замялся, но тут же продолжил. – Надо бы как-то всех наших родных обезопасить, эти ребята не побрезгуют ничем…. – Ева взяла у мужа телефон. Она прекрасно понимала, что семьи Жукова и Метлева могут послужить для нападающих отличными заложниками в данной ситуации. Тихо произнесла:

– Виктор, я смогу убрать дома всех наших и ваших родных в зону невидимости на любое время. – Чем очень порадовала Жукова. Но он все же переспросил:

– А это надежно? – Ева грустно улыбнулась, отвечая. – Еще как надежно! – На некоторое время сосредоточилась. Потом подняла на Богдана, полные муки, глаза.

– Ну, все, жилища Жуковых, их родителей, твоих родителей, дом Лены и наши с моими родителями, дома надежно укрыты от посторонних глаз, вы можете заниматься своими делами, не беспокоясь о родных. – Богдан внимательно выслушал ее и засобирался уезжать. Снова оделся. Крепко обнял прильнувшую к нему Еву. Все слова сейчас казались ненужными, бесцветными и лишними. Он глубоко вздохнул.

–Ладно, колдунья, давай звук! – Ева мысленно ушла в себя, отрешившись от окружающего. И через несколько томительных для Богдана мгновений, в лесу раздался басовитый раскатистый звук внезапного взрыва, разорвавшего тишину. Лесное эхо несколько раз повторило его, и вокруг опять установилось безмолвие….

Глава вторая.

Этой ночью Юле не спалось. В душе жил страх, неведомо каких несчастий и бед. Она несколько раз вставала и подходила к постели дочери. Анджелина крепко спала, положив кулачок под румяную щеку. Она то и дело улыбалась во сне. Юля ходила попить холодной воды, снова ложилась, но неясные страхи продолжали терзать ее душу. А руки и ноги беспричинно холодели. Уже под утро она решила найти возможность и съездить к маме. Она встанет перед ней на колени и попросит у нее прощения. За все. Мама все поймет. Эта мысль успокоила и отогрела, и Юля забылась коротким сном. Будильник звякнул тогда, когда она только-только успела разоспаться. Пришлось вставать, несмотря, на то, что все ее тело просило покоя. Она привычно привела себя в порядок, оделась и вышла на кухню. Это было ее рабочее место все триста шестьдесят пять дней в году, но она не роптала и молилась, чтобы так все и оставалось в дальнейшем. Завтрак был почти готов, когда встал Сергей. Она слышала шум льющейся воды и даже что-то наподобие пения в его исполнении. Это было так не похоже на него…. Ловко орудуя прихватками, Юля вынула из духовки высокий румяный пудинг. С утра муж и дочь предпочитали ее пудинги и запеканки со сметаной, а в обед глава семьи употреблял исключительно блюда из мяса, которые она научилась готовить в совершенстве, изучив различные кухни. Через некоторое время появился Сергей, привнеся с собой запах парфюма, который когда-то так нравился ей…. Он пришел немного раньше положенного, не все еще было готово. И Юля занервничала, отчего на щеках выступили горячие красные пятна. Все ее внимание было приковано к закипающему сладкому соусу, поэтому она пропустила момент, когда муж подошел к ней и обнял за талию. Женщина страшно удивилась, когда он потерся носом об ее обнаженное плечо. Как же давно все это было! Но сладкая истома уже предательски побежала по телу. Юля застыла, не зная, как ей реагировать на эту давнишнюю ласку. Вообще то, ее муж был большим выдумщиком на сладкие гадости. И каждая его ласка заканчивалась для нее большим унижением….

Теперь ей было спокойнее, когда муж полностью игнорировал ее присутствие. Но на этот раз все было иначе – Сергей и не помышлял о мести жене. Прошло немало времени их совместного проживания, его обида на жену за прошлые ее грехи, прошла. И он сам, и она изменились, стали другими. Он стал взрослым мужчиной, и штанишки обиженного мальчика были ему малы. Его жена из красивой распутной девицы, которую знали многие мужчины, превратилась в роскошную, сдержанную и одинокую духом женщину, далекую и непонятную ему. И теперь его больше всего занимал вопрос, примет ли она мировую, которую он давно хотел предложить ей, но все не решался, опасаясь отказа. Может быть, она уже ненавидит его за те унижения и боль, которые он причинял ей все эти долгие годы! Тем не менее, сейчас он осторожно развернул ее к себе лицом, взяв за обе руки и поразившись тому, сколько чувства увидел в ее черных, как ночь, глазах.

– Давай мириться… – тихо предложил он, не в силах отвести взгляда от ее глаз. – У нас растет замечательная дочь, которая дарит столько счастья…. Отныне я обещаю быть хорошим отцом и хорошим мужем. – Он не успел закончить фразу, как где-то неподалеку в лесу раздался гулкий взрыв. Его подтвердило многократное горное эхо. Сергей бросился к себе, перепрыгивая через две ступеньки массивной деревянной лестницы. В кабинете уже тревожно звенел телефон. Юля трясущимися руками накрывала на стол. Из своей спальни выглянула заспанная дочь, вся такая мягкая и румяная, что у Юли от любви и волнения за нее защемило сердце. Анджелина принюхалась, словно маленький хорошенький котенок, сморщив аккуратный короткий носик.

– Ура! Мой любимый сливовый пудинг! Мамочка, ты просто волшебница, ты умеешь даже зимой готовить такие кушанья, которые напоминают лето. Ой, я побежала мыться! – Спохватилась она и скрылась за дверями спальни. Юле не представило никакого труда приучить дочь к порядку, Анджелина с малолетства ухаживала за собой сама, любила ароматные ванны и неплохо разбиралась в средствах гигиены. Так что теперь уже Юля советовалась с дочерью, какое мыло ей купить, какую зубную пасту и шампунь. Густые ярко каштановые волосы дочери требовали каждодневного ухода, но девочка спокойно переносила все неудобства, зная, что ее густой длинной гривой волос гордятся и папа, и мама. Прошло немного времени, и Анджелина вышла к завтраку, одевшись в мягкое домашнее платье, и скрепив приколкой аккуратно причесанные волосы. Она села на свой удобный высокий стул и увидела, что в ее тарелочке уже красуется кусочек ароматного пудинга, посыпанный сахарной пудрой и политый банановым соусом. На соседней тарелке лежали свежие фрукты, а рядом стояла вазочка с орешками. Девочка подняла глаза – напротив, как и всегда, сидела мама. И выглядела испуганной и расстроенной. Джина отделила ложкой ровный кусочек пудинга и вдруг спросила:

– Мама, а что это так громко бабахнуло совсем недавно? Мне показалось, что это в горах, потому что они повторили звук, с каждым разом все тише, и тише. Я знаю, так звучит эхо, мы с тобой читали об этом совсем недавно! – Стараясь говорить спокойнее, Юля пообещала дочери, что они очень скоро узнают причину такого звука. К завтраку, наконец, спустился глава семейства. Юля, с замиранием сердца, ждала проявления его эмоций, но он молчал, в задумчивости поглощая пищу.

Быстро поел, поблагодарил жену за завтрак и собрался ехать по делам. Оделся, открыл двери и только потом оглянулся на Юлию, которая смотрела на него своими черными встревоженными глазами. Неохотно сказал ей:

– Кажется, подорвали твоего знакомого, Метлева…. – Он шагнул за дверь, но Юля бросилась за ним, успев схватить за рукав куртки.

– Я прошу, я умоляю тебя, Сергей, сначала отвези Джину к бабушке! – Она почти кричала, а на глаза навернулись слезы отчаяния. – Этот человек, твой недавний гость, он вернется в наш дом! С плохими новостями. Я не хочу, чтобы он мог даже видеть нашу дочь! Этот человек опасен, неужели ты этого не понимаешь? – Сергей вернулся в дом, закрывая входную дверь, в которую задувал холодный ветер.

– Я-то знаю, что он опасен, но откуда это знаешь ты? – Он в упор смотрел на жену, но в его взгляде не было обычной агрессии, только запоздалое раскаяние и усталость. – Ладно, одевай Джину, у бабушки ей и правда будет спокойнее. Пока. Пока мы не узнаем большего. – Юлия бросилась собирать дочь, ее руки тряслись. Закончив, она поцеловала родное личико, как будто прощалась с нею навсегда. Ее Джина недоумевала, сборы были настолько поспешными, что она не успела задать родителям ни единого вопроса, которые просто просили объяснения. Наконец, она решилась.

– Мама, папа, а когда вы заберете меня домой? Я сегодня не хочу ехать к бабушке, ведь мама останется дома совсем одна! – Сергей ласково взял дочь за руку. Тихо объяснил:

–Джина, ты поедешь к бабушке, и будешь находиться только в доме, играть своими игрушками, телефоном и смотреть телевизор. Когда станет ясно, что вообще происходит в поселке, я приеду за тобой и отвезу домой. А за мамой пока что, я присмотрю сам. – Девочка, смирившись, огорченно вздохнула, глядя на мать. Юля старалась выглядеть беззаботной, ласково улыбаясь, дочери на прощанье.

Глава третья.

А тем временем, на турбазе шли самые быстрые приготовления к обороне. Жуков приехал сюда еще с вечера и переселил сорок семь отдыхающих в спортивный зал, обеспечив всем необходимым. Антонио и весь штат кухонных рабочих был в сборе. Обычно зимой сюда приезжали отдыхать пожилые супружеские пары, которым хватало для полного счастья горного воздуха и великолепного вида заснеженной тайги на многочисленных перевалах. Покрытые снегом горные вершины дополняли гордое безмолвие скованной морозом природы. Рядом с такой суровой зимней красотой не замерзающие воды озера смотрелись благодатью Божьей, поддерживающие пожилого человека в надежде дожить до грядущей весны….

На сей раз, на базе находились и влюбленные парочки, решившие удалиться ото всего мира в забытый всеми уголок. Определенная публика приезжала сюда не по первому разу, отдавая дань хорошему отношению обслуживающего персонала, и возможности получить оздоровительные процедуры без дополнительных капиталовложений.

Говоря попросту, люди ощущали разницу в цене местного оздоровления, и того же самого, только на дорогих южных курортах. Вечером Жуков аккуратно объяснил отдыхающим, что, возможно, будет проведена террористическая акция сторонними третьими силами. И поэтому всем предлагается пережить опасные времена в несколько некомфортабельном помещении. Галина Константиновна прибыла на базу вместе с двумя медицинскими сестрами для оказания помощи всем нуждающимся.

Богдан припарковал машину на своем обычном месте. Увидят ли его нападающие, большого значения уже не имело. А в том, что за зданием гостиницы внимательно наблюдают, сомнений не было. Жуков встретил его у парадного входа. Друзья обменялись рукопожатием и быстро поднялись на третий этаж – мысль о том, где именно нападающие смогут проникнуть на территорию гостиницы, тревожила обоих. Вроде бы, были учтены все варианты и, исходя из этого, расставлены боевые посты. Они с Жуковым уже вычислили организатора предстоящей акции рейдерского захвата бизнеса. Оба надеялись, что у них хватит сил для отражения предстоящего нападения. Жуков спустился в спортзал, а Богдан прошелся по этажам, приглядываясь и прислушиваясь к доносящимся отовсюду звукам. В глазах своих подчиненных он был самим спокойствием и невозмутимостью. На самом деле сердце его ныло и жало в груди. Разум отказывался верить в предстоящую бессмысленную бойню, которую им навязывали извне. Сейчас, вглядываясь в серьезные лица своих ребят, ему было тошно от одной только мысли, что кто-то из них может сегодня погибнуть. Он сам отбирал и тренировал этих бойцов, которые сейчас доверили ему свои жизни. На занятиях он старался дать необстрелянным новичкам все навыки рукопашного боя, которыми владел сам. Конечно, моральная обстановка на его тренировках, в корне отличалась от той, какая возникнет в экстремальных условиях реального боя с реальным противником. Сам он не владел, например, приемами Джиу джицу, но основы боевого самбо и основные приемы Саньда своим подопечным дал. Богдана сейчас волновала эффективность сопротивления, которое смогут оказать его ребята, реально превосходящему по силе и умению, противнику. В том, что нападающие будут отлично подготовлены, он не сомневался. В таких операциях принимают участие только профессионалы своего дела. Сейчас он осознавал, что физическая сила, тайминг и меткость стрельбы в данной обстановке, будут решать больше, чем владение техниками ближнего боя. Все посты остались позади. Каждому из бойцов он сказал несколько слов о том, на что будет нужно обратить особое внимание. Его ребята были вооружены пистолетами Макарова, дубинками и ножами. В необходимости последнего он долго сомневался, но ребята-алтайцы, которые составляли чуть меньше половины всей команды, владели короткими, с широким лезвием, охотничьими ножами в совершенстве. Они охотно делились своим искусством с остальными и вооружили всю команду этим холодным оружием. Задумавшись, Богдан снова поднялся на третий этаж. Ему не нравилось местоположение своего часового. Окно находилось почти напротив него и удачный выстрел снайпера, если он будет, моментально выведет из строя боевую единицу. Он снова и снова оглядывал широкий коридор с колоннами посредине – очень неудобное для расстановки людей пространство. Большая его протяженность давала преимущество для вооруженного огнестрельным оружием противника. Ожидание накаляло обстановку. Богдан медленно спускался по широкой лестнице вниз. Исход предстоящего боя был под большим вопросом. И кто-то из его ребят останется здесь навсегда…

Его бойцы были готовы идти до конца даже не за конкретный бизнес, который им не принадлежал. Как и во все времена, люди собирались отвоевывать свое право на жизнь, на работу и мирное существование. Против хаоса и беззакония, которые буквально рвались к власти, любыми доступными способами… Богдан болезненно поморщился. Сколько раз он мучительно спрашивал себя – а что, если они проиграют в этой кровавой схватке? На смену привычной жизни придут наркотики, пьянство, никем не ограниченная власть руководства туристического бизнеса, закрытие последней во всей округе больницы. Он перетасовывал в своем сознании черные карты народного несчастья. Где-то в глубине души, ворохнулись забытые картины детства – еще полные сил, молодые родители… Рыбалки до рассвета и долгие походы за грибами. И над всем этим неизменно светило ласковое теплое солнце родительской любви. Особое настроение полной свободы, особые запахи, особые краски, наполненные безудержными фантазиями и жаждой свершений! Счастливое солнечное детство было рядом – ему казалось, стоит только протянуть руку, и прошлое вернется! В напряженное до предела «сейчас» и неясное будущее, катастрофически не хотелось смотреть. Мысли о жене, будущих детях, и невероятно ярком счастье обоюдной любви. остались там, в счастливом прошлом, рядом с ушедшим детством…

Мокрицкий притормозил на пустыре между сельскими улочками, с утопающими в снегу домами. Из окон его громоздкого внедорожника гостиница была видна, как на ладони. Большое село располагалось на взгорке, плавно переходящем в приозерную часть. Турбаза была в стороне, у самого озера. К ней примыкала зона летнего отдыха – небольшие деревянные домики-шале, веером разбегались по отлогому горному склону, пробиваясь через прихотливо разбросанные вековые кедры. И все это великолепие безмолвно прикрывало какое-то тихое природное умиротворение. Настолько сильное, что и Мокрицкий, далекий от любования природными красотами, неожиданно почувствовал это, недоуменно передернув плечами. Кроме него в машине находилось еще трое блестящих специалистов такого рода операций. Они обошлись ему в такую же сумму, как и вся специальная группа зачистки, прибывающая сюда на МИ-8, многократно подтвердившем свои высокие технические характеристики вертолете. Олег Петрович, не прерывая молчания, с опаской покосился на своих подельников. Ведь он был лишь «мозговым центром», а они исполнителями его замыслов. Самым опасным из этих трех, был Мерген. Конечно, это был его профессиональный ник, тогда как мало кто знал, кем на самом деле был этот человек. Мерген был высокого роста, гибким и сильным, обладая мускулатурой скрытого типа. На его бледном неподвижном лице выделялись непроницаемые глаза желтоватого, будто у тигра, цвета. Эти глаза имели свойство мгновенно зажигаться поистине адским огнем, если хоть что-то вызывало его недовольство. Сейчас на его правой ладони бережно покоился червленый четырехгранный стилет без гарды. Блаженно прикрыв свои глаза, он любовно ласкал смертоносное лезвие своими длинными гибкими пальцами. При этом лицо его озарялось эмоциями высшего порядка. Поглядывая на него, Мокрицкий чувствовал, как обыкновенный животный страх липко ползет по спине, закрадываясь в душу. Вторым членом группы был Бык, которого всегда и везде называли только так. У него не было имени, по крайней мере, его никто не знал. Этот малый, с гипертрофированно развитыми мышцами длинных суковатых рук и плечевого пояса, славился своей способностью моментально ломать любого противника в ближнем бою. Переломом шеи в единоборстве он пользовался из чистого баловства.

Сейчас Бык задумчиво перебирал что-то в своей голове, и его мохнатые брови шевелились в такт его страшным железным пальцам, которые он неторопливо разминал. Третьим был смазливый черноволосый снайпер и признанный мастер восточных единоборств. Кличку имел запоминающуюся и звучную – Мазарини. Все молчали, привычно сосредоточившись перед предстоящим «делом». Все трое были экипированы в униформу хаки камуфляж, точно такую, какую носили ребята охраны на базе. Этот факт должен был способствовать возникновению полной неразберихи в ходе операции, когда молодые необстрелянные юнцы не смогут сразу разобраться, что рядом чужой.

Мокрицкий закинул ногу на ногу и закурил, это помогало несколько успокоиться. Где-то в глубине души, он уже почти жалел, что впутался в эту историю. Предстоящая акция выходила за рамки обычного захвата бизнеса. Слишком глухо было вокруг, и это обстоятельство лишало Олега Петровича привычного спокойствия и уверенности. Жил бы да жил в свое удовольствие. Так нет, будто черт толкнул его в эту кашу, вскружил алчную натуру будущими дивидендами. От прибылей курортного бизнеса до попутной наркоты и отлаженной торговли лесом…. И как это все еще аукнется – с опаской думал он. Но думать ему надо было раньше. На данный момент, дьявольская программа была уже запущена, исполнители куплены и ему оставалось только ждать. Мысль о том, что большие люди, которым, по факту, достанется почти все, спокойно ждут результатов, не грела душу, а вызывала бурный протест и возмущение. Хоть он при этом и понимал, что каждый сверчок, должен знать свой шесток. Так говаривала его старая бабушка, наказывая своего непослушного внука. Теперь его «шесток» был именно здесь, на краю земли, среди дикого, заснеженного и холодного мира. Здесь ему уже с трудом верилось в существование теплого бирюзового моря, желтого песка и высоких пальм рядом с роскошными виллами на обратной стороне планеты. Горькая досада старательно грызла его смятенный мозг, и визжащую от дурных предчувствий душу.

Наконец, пилот вертолета вышел на связь. Он доложил, что покинул базу и через три часа будет в заданном районе. Борт нес на себе двенадцать бойцов спецгруппы Кобра, призванных зачистить место столкновения и поставить в деле рейдерского захвата бизнеса жирную точку. Мокрицкий оглядел своих людей. В иное время он даже не удостоил бы их взгляда, но сейчас тихо прошипел: «пора»! Трое отделились от машины и бесшумно заскользили вниз по холму. Все детали были разработаны достаточно подробно еще накануне. Этой ночью, когда над миром бушевала метель, они откопали старую вентиляционную шахту, сохранившуюся в здании гостиницы с прошлых времен. Она находилась в стене с прибрежной стороны, и это позволило террористам подойти к означенному месту, не замеченными бойцами гостиничной охраны. Спрятанные ночью инструменты, для демонтажа возможных препятствий, оказались на месте. Поднявшись по шахте, каждый из нападающих мог выйти на территорию гостиницы непосредственно на своем этаже. Бык на первом, Мерген на втором, где находилась приемная с компьютером и всей документацией. Мазарини на третьем, где должен был начать прицельный огонь из своей винтовки с глушителем, создавая отвлекающую ситуацию и уменьшая численность охраны.

Никем не замеченные, террористы поползли по глубокому снегу. Лаз, который они приготовили, за ночь полностью забило снегом, сделав его абсолютно незаметным на общем фоне. Лежа в снегу, три дьявола ударили по рукам. Пока что все шло очень хорошо. Задача виделась простой и требовала небольшой концентрации внимания и сил. Первым пошел Мазарини. Шахта сохранилась на удивление хорошо, ему почти не пришлось прокладывать себе дорогу с помощью прихваченных инструментов. Добравшись, он чуть слышно свистнул, подавая условный сигнал. Вторым ушел Мерген, последним втиснулся в шахту Бык. От помещений гостиницы их отделяла почти разрушенная стальная решетка, старая изоляционная прокладка и древесно-стружечная плита. Имея с собой все необходимое, каждый быстро справился со своей задачей и вскоре они уже затаились в номерах и коридоре помещения. Первым обнаружил себя Бык. Он намеренно громко появился в холле первого этажа, давая Мергену время для маневра. Ведь у того была самая сложная задача – уничтожение нужных документов. У входа в спортзал, где располагались отдыхающие, несли дежурство двое охранников, у парадного входа еще один, готовый в любую минуту прийти на помощь остальным. По четыре охранника находилось на каждом этаже. Плюс Жуков и Богдан.

Бык с грохотом вывалился из своего укрытия посредине коридора. Через несколько мгновений трое охранников уже подбегали к нему, оставив свои посты. Бык мгновенно оценил ситуацию, довольно посмеиваясь в душе. Не увидев у противника огнестрельного оружия, ребята приблизились к нему ближе, попав в зону непосредственного контакта. И вот тогда Бык, проявляя невиданную быстроту реакции, одним широким низким подкатом свалил всех троих нападающих на пол. В следующие мгновения он жестоко травмировал бойцам руки, а тому, кто оказался к нему ближе всех, просто сломал ногу своими железными пальцами. Через разорванную штанину хлынула горячая алая кровь. Несколько секунд боец смотрел, остановившимся взглядом, на расползающуюся лужу собственной крови, а потом медленно завалился на пол, лицом вниз, пораженный болевым шоком. Выбежавший из спортзала Жуков, одним взглядом охватил сложившуюся ситуацию. Обманчиво спокойный и расслабленный, костолом внимательно смотрел на него, сосредоточенно прищурив глаза, и оценивая возможности противника. Пальцы на его руках подергивались и шевелились, предвкушая очередную добычу.

На третьем этаже, подобно ядовитой змее, притаился Мазарини. После того, как он снял часового метким бесшумным выстрелом своей винтовки, в душе у него воцарилась сладостная эйфория. Состояние кровавого опьянения сдвигало рассудок, выдавая желаемое за действительное. Он привычно прослушал окружающее пространство. Довольно кивнул сам себе. Через несколько секунд, внезапно вынырнув из-за колонны, он подстрелил в грудь еще одного охранника. И затих. День определенно задался. Мазарини восторженно улыбнулся, сдерживая дыхание. Взял на прицел дальний угол коридора. Оттуда, по его соображениям, должен был появиться следующий боец…. Дуновение ветра смерти, когда от ужаса зашевелились волосы на макушке, он все-таки пропустил. Состояние победного транса притупило остальные чувства. Невысокий коренастый алтаец-охранник возник с противоположной стороны, в бесшумной охотничьей манере двигаться. Он точно и метко вонзил лезвие своего широкого ножа в шею Мазарини. Любимая винтовка убийцы мягко скользнула на настил пола. Некоторое время он изумленно смотрел на выпавшее из рук оружие. Страшное осознание смерти вползло в изумленную душу. Кровь фонтаном хлынула у него изо рта. Через некоторое время, уже мертвое тело упало, прямо к оптическому прицелу своего оружия. Подбежавший боец брезгливо оттащил мертвое тело к стене, а снайперскую винтовку, в качестве военного трофея, собрался отнести вниз. События этого дня шли своим неотвратимым чередом. Елена тоже прибыла в гостиницу, едва в ней начались боевые действия. Поприветствовав Галину Константиновну, она занялась устройством реанимации по «земному» варианту. Оперируя определенными силами и энергиями, она привычно увеличила объем помещения и отгородилась от внешнего пространства невидимой простым глазом стеной. Расставила удобные медицинские столы и принялась собирать пострадавших ровно через пять минут после ранения или гибели. Для этого было достаточно ее мысленного приказа, и больной оказывался на медицинском ложементе незамедлительно. Осматривая первого пострадавшего бойца, она увидела картину варварски переломанной конечности и множества острых обломков берцовой кости, кровавым месивом торчащих из разорванной штанины. И Елена, в который уже раз, поразилась немыслимой жестокости окружающего ее мира. В это время за спиной Быка появился охранник, замерший на месте, когда Жуков, жестом приказал ему не приближаться. Применение оружия отпадало. Виктор Сергеевич метнулся к застывшему противнику, левой рукой блокировал ему шею и провел простейший прием с подсечкой ноги и переворотом через бедро. Бык, в свою очередь, нейтрализовал правую руку Жукова, сломав ему не только пальцы, но и раздавив всю кисть. И если бы костолом не потерял равновесия в результате подсечки, он с легкостью вырвал-бы руку противника вместе с плечевым суставом. Они упали на пол. Несмотря на страшную боль в раздробленной кисти, Виктор Сергеевич продолжал идти к своей цели, как танк. Два подоспевших бойца с трудом блокировали смертоносные руки Быка, а Жуков прижал его шею согнутой в локте левой рукой, навалившись всем своим весом на одну точку. И, как Бык не сопротивлялся, ему пришлось услышать хруст собственной шеи, на его губах выступила кровавая пена, глаза медленно вылезли из орбит. Жуков отпустил его только тогда, когда убийца перестал дышать. Виктор Сергеевич отполз к стене. Он с трудом сел, восстанавливая дыхание. Сломанная кисть посинела и распухла. Здоровой рукой успел махнуть своим ребятам – наверх, где слышались приглушенные хлопки выстрелов. Что-то вдруг изменилось…. Открыв глаза, он обнаружил себя лежащим на жестком медицинском столе. Успев увидеть большие синие глаза Елены, он провалился в спасительное забытье….

Мерген осторожно проник в коридор. Прислушался. Внизу раздавались звуки боя. Наверху тихо заговорила винтовка Мазарини. Он не спеша вытащил клинок из специальных ножен, провел пальцами по темному лезвию – такое трудно увидеть даже при хорошем освещении. Тем более что, лежало оно в его правом кулаке, подобно жалу ядовитой змеи, затаившейся и смертельно опасной…. Мерген прокрался до середины коридора. Буквально слился с высокой колонной. Напрягся, и молниеносно развернувшись, нанес точный удар стилетом под ключицу крадущегося сзади бойца. С удовлетворением услышал хруст рассекаемых тканей. Нож полностью погрузился в тело. Мерген выждал несколько секунд и освободил своего друга, даже не взглянув на поверженного врага, тело которого распростерлось на полу. Четырехгранное лезвие любимого оружия несло свою смертельную службу, пробивая в теле противника глубокую колотую рану. Снаружи она бывала небольшой, зато внутри открывалось сильнейшее кровотечение. Убийца любовно вытер нож о специальный квадрат кожи африканского гепарда, что служило гарантией дальнейших побед.

Укрывшись за колонной, он привычно прослушивал пространство. Мерген обладал превосходным, отлично тренированным «профессиональным» слухом. По коридору крался еще один охранник, тревожно оглядывая притихшее помещение. Убийца презрительно улыбнулся, внутренне напрягаясь для очередного броска. Парень почти поравнялся с колонной, подставив свою открытую спину для молниеносного удара. Он умер мгновенно, так и не успев ничего понять, приняв смерть от удара в спину…. Мерген снова затих. Он слышал, что боец, охраняющий дверь приемной, покинул свой пост, едва заслышав звуки борьбы на втором этаже. Чем продемонстрировал ему полное отсутствие опыта в подобных ситуациях. Так мог поступить только очень неопытный воин, не знакомый со стандартной динамикой вооруженного столкновения противоборствующих сил. То обстоятельство, что гостиницу охраняют плохо обученные мальчишки, несколько убавило напряжение его нервов, натянутых до самого предела. Мерген был суеверен, и такое везенье его настораживало. Слишком уж гладко пока все катилось, слишком размеренно…. Он, никем не остановленный, бесшумно преодолел большой кусок коридора и сосредоточился на дверном замке. Простая отмычка в руках профессионала сработала на раз, два, три. Замок оказался несложным и, открываясь, тихо щелкнул. «Вот деревня» –подумалось ему. Мерген уже приоткрыл заветную дверь, когда внезапно почувствовал тихое движение воздуха за своей спиной. А когда медленно повернулся, то увидел невдалеке от себя высокого гибкого человека в защитной форме. Мерген досадливо чертыхнулся. А уже через несколько секунд, противники напряженно танцевали страшный смертельный танец. Убийца не мог различить лица противника, но по манере двигаться угадывался настоящий мастер единоборств. Оба молча совершали обманчиво ленивые, медленные движения друг вокруг друга, прощупывая при этом возможности другого, его слабые и сильные места. И крепость натянутых струной нервов. Их не отвлекали крики и звуки борьбы, раздающиеся с нижних этажей. Богдан, а это был он, обнаружил своих убитых ребят, заколотых умелой рукой, не ведающей жалости. Перед ним находился профессионал экстра-класса, дорогой и опасный наемник-убийца. Он различил и стилет, спрятанный в правом кулаке убийцы, ждущего удобного момента для точного и сильного удара. Этому дьяволу в обличье человека, сама ЖИЗНЬ казалась небольшим, раздражающим, и легко устранимым препятствием, мешающим ему в достижении поставленной цели. И сколько еще его ребят зарежет этот матерый зверь, словно хорек в курятнике, упиваясь своей неуязвимостью! ЕСЛИ ЕГО НЕ ОСТАНОВИТЬ. Время застыло. В его раскаленном горниле заискрились все чувства и эмоции, накалившиеся докрасна…. Каждый из двоих знал, что ценою проигрыша будет смерть! Сила СОЗИДАНИЯ боролась с силой уничтожения. Развязка боя была уже близка…. Силы были равны, и противники одновременно решили нанести друг другу решающий удар. Под громкий стук своего сердца, Богдан с разворота плечевого пояса и соединенных в замок рук, совершил быстрое и мощное движение к шее противника. Тогда, как Мерген, с быстротой ядовитой змеи, бросил вперед свою правую руку и попал противнику прямо в сердце! И сейчас всего доли секунды отделяли Богдана от неминуемой гибели. Но разум и железная воля совершили настоящее чудо. Он, стиснув зубы, воспользовался последними мгновениями уходящей ЖИЗНИ, и ударил замком, как молотом, в кадык противника, наглухо забивая его в гортань…. Последним, что предстало перед его меркнущим сознанием, была бесконечная гладь моря, величественная и спокойная, уходящая своей синевой за далекий горизонт….

Через несколько минут, его лежащее на полу тело, обнаружил Жуков, прибежавший с группой бойцов к месту поединка. Богдан неподвижно лежал с открытыми глазами, а остановившийся взгляд и посеревшее лицо указывали на то, что ЖИЗНЬ уже покинула его. Жуков упал на колени и попытался прослушать сердце. Оно молчало. Зато на щеке Виктора Сергеевича остался небольшой теплый след крови единственного друга. Повисла звенящая тишина. Бойцы, плотным кругом обступившие тело убитого командира, молчали, не в силах поверить в произошедшую трагедию. На небольшом отдалении лежал убийца, с неестественно вывернутой шеей. Под его головой медленно расползалась лужа густой темной крови. Первым пришел в себя Жуков. Он трясущейся рукой отдал беззвучное распоряжение – и бойцы, бережно подняв на руки тело своего командира, медленно понесли его вниз. Они шли осторожно, будто стараясь не причинить ему никакой боли…. Жуков задержался, брезгливо переворачивая труп мертвого противника носком форменного сапога. И вдруг заметил матово сверкнувшее, окровавленное лезвие стилета! Богдан, умирая, уже чисто рефлекторно, выдернул его из своей груди! Виктор Сергеевич стиснул зубы. Разум отказывался верить в такую страшную потерю. С трудом справившись с собой, он поспешил вниз, оставив бандита лежать рядом со своим смертоносным оружием….

Тем временем, в блоке реанимации Жизнь побеждала смерть. Все пострадавшие получили программу восстановления, и находились в состоянии медицинского сна. За их жизни Елена была уже спокойна. Зато сейчас на медицинском столе перед нею покоилось тело ее зятя. Сказать, что Богдан был ей глубоко симпатичен – значило, не сказать ничего. Она любила мужа дочери, как собственного сына. Его личностные качества ей очень импонировали. И лишний раз доказывали, что человек, все-таки эволюционирует, несмотря на многочисленные проявления регресса на планете Земля…. Сейчас, глубоко передохнув и подавляя все эмоции, она приступила к своим прямым обязанностям. Лицо Богдана было бледно и спокойно. Глаза открыты. Но в них не было обычного блеска и отражения света. Казалось, еще мгновение, и он их закроет навсегда. Елена внутренне собралась, активизируя свои силы и умения. Одним движением она удалила с тела одежду, заменив ее на стерильную зеленую простынь. С левой стороны груди обнаружилась небольшая гематома около незначительной, но глубокой проникающей раны. Елена закрыла глаза. Перед ее мысленным взглядом открылась полная картина внутренних повреждений. Граненая сталь безжалостно пробила сердце насквозь. Но кровотечение было не настолько фатальным для такого ранения! Крупные сосуды сердца и аорта задеты не были. Казалось, кто-то намеренно выбирал самую безопасную траекторию удара. Елена знала, кто. У Богдана был сильный Ангел Хранитель! Левое легкое тоже не было повреждено. Сломано ребро, но это мелочи. Закончив диагностику, Елена занялась восстановлением поврежденного органа. Тысячи ремонтных клеток заняли свои места, затягивая ужасную рану и восстанавливая состав и качество травмированных тканей. Тихий-тихий мелодичный звук сопровождал это чудодейственное исцеление. И пока восстановительный процесс звучал, Елена внимательно проверяла все сосуды органа, удаляя из них большие и малые сгустки потемневшей, неподвижной крови. Каждый удаленный сгусток звучал падением железного шарика на металлическую поверхность. Чужеродный неживой звук…. То очень громкий, то более тихий. Затем раздалось гудение разной тональности – это начала удаляться кровь из внешней области сердца, перикарда и плевры. Елена внимательно вслушивалась в эту какофонию звуков.

Через некоторое время сердце уже было готово к работе. Несколько дорогостоящих минут ушло на восстановление состава крови до нормального состояния, и удаления из общего кровяного русла избытка углекислого газа. И вот команда! Кровь тихой мелодией двинулась по сосудам, мягко толкнулась в сердце. Несколько напряженных мгновений оно молчало, собирая мелкие ручейки, очищенной от примесей, крови в большую, однородную по составу реку. Когда были заполнены эти животворящие пути, Сердце неспешно совершило свой первый удар, словно пробуя его на вкус. А затем и второй, более уверенный и громкий…. У Елены пересохло во рту. Она со стоном прислонилась к медицинской стойке, не в силах молча справиться со страшным напряжением, которое сейчас испытывала. Она вслушивалась во внутреннюю симфонию, выдаваемую организмом. И слышала нестройные звуки, пусть и целостных органов…. Не хватало мощного дирижера, и неудивительно – мозг был полностью отключен! Елена удалила из него лишнюю влагу, скопившуюся в результате клинической смерти организма. Наполнила весь объем драгоценного вещества смесью энергий… И мозг ожил, засверкал мириадами огней, подобно Вселенной! Но, эта работа была направлена в совершенно другое русло, вне распростертого тела, где каждый орган нуждался в его непосредственной команде. Мозг Богдана работал на иную сферу жизни и деятельности, которая находилась где-то очень и очень далеко… Ситуация становилась критической! Елена, медленно и точно, чтобы не нарушить того, чего уже смогла добиться, вставила энергетический мост в устье легочной артерии. Теперь вся работа легких зависела от него. Ее напряженный слух различил еле слышные скрипящие и гудящие звуки наполнения легких долгожданным кислородом; секунды ожидания растянулись на века, эмоциональная нагрузка возрастала. И поэтому, когда произошел первый долгожданный вздох, на глазах реаниматора заблестели, неожиданные ею самой, слезы. Несколько вздохов прояснили общую картину. Состояние организма было пограничным – здесь, на Земле, его называли комой. Елена внимательно всматривалась в лицо лежащего перед ней Богдана. Землистый цвет лица исчез, как и синюшные губы. Все казалось нормальным, и симфония отлаженной работы органов уверенно звучала в организме. Но слух невольно резало слишком правильное и скучное построение звуков. В них не было этих прекрасных взлетов и падений тональностей, этих великолепных аккордов, эмоционально утверждающих каждую предыдущую ноту, каждый будущий звук…. Полу прикрытые глаза Богдана не блестели под густыми ресницами, бросающими тень на осунувшиеся скулы. Эти глаза были обращены внутрь себя. Елена поняла, что душа его уже далеко, в неведомых далях тонких полевых структур. И когда она, что-то накопив или, наоборот, растеряв, воссоединится с телом, оставалось абсолютно неясным, никак не прогнозируемым процессом. Слишком сложные ментальные и личностные факторы оказываются задействованы в единении души и тела…. Это в далеком будущем люди уже научились по состоянию тонкой душевной субстанции определять все, вплоть до облика того человека, которому она принадлежала при его жизни.

Елена медленно вышла из реанимационного блока. К ожидающим ее людям. Жуков сидел, привалившись к стене, в окружении его, оставшейся невредимой, команды. Все удрученно молчали. Виктор Сергеевич, запрокинув голову, прижимал к носу платок, пытаясь остановить внезапно открывшееся кровотечение. При появлении врача, все встали, ожидая известий. Елена некоторое время молчала, всматриваясь в хмурые лица обыкновенных ребят, которым выпало тяжкое жизненное испытание. Они переживали за своего командира, за раненых и убитых друзей. О том, что они все были спасены, никто из бойцов и представления не имел! Она вздохнула:

–Ваш командир жив. Но находится в коме. Сейчас нужно переместить его в более спокойное место. – Жуков, напряженно слушающий ее, облегченно вздохнул. Все разом заговорили – у каждого бойца появилась надежда….

Она оглядела осунувшиеся лица бойцов. И сочла своим долгом сообщить им о судьбе пострадавших товарищей. Подняла руку, призывая к молчанию.

–Я должна сделать заявление – негромко произнесла Елена. В наступившей тишине прозвучали ее слова, мгновенно залечившие душевные раны присутствующих. – Все бойцы, пострадавшие во время боевых действий, живы и находятся в состоянии медицинского сна для более действенного процесса выздоровления. – И глядя в недоуменные, полные желания верить в чудо, глаза окружающих ее людей, уже более мягко, не так официально, добавила:

– Уже очень скоро вы сможете пообщаться со своими товарищами. Передовые методы медицины позволили совершить практически невозможное – все люди живы. Передаю все оставшиеся заботы о них, Галине Константиновне. А сама займусь вашим командиром. – Виктор Сергеевич подошел к Елене, взял ее прохладную руку, не зная, как сможет отблагодарить доктора за такое чудо. Медленно поднес к губам, и легко поцеловал ее прохладные пальцы, передавая этим жестом общую благодарность. Как ни странно, но такой мимолетный знак великой человеческой благодарности, моментально снял напряжение, владевшее ею. Ужасное осознание того, что она не смогла справиться со своей задачей, бесследно прошло. Елена тихо сказала ему:

– Я думаю, что уже можно переместить Богдана домой. Сейчас ему нужны специальные условия, которые помогут оптимизировать все силы организма. – Жуков понимающе закивал головой, потихоньку двигаясь за ней и заглядывая в реанимацию. Увидев друга, он с трудом проглотил вставший в горле ком. Через несколько мгновений и сам больной, и Елена, просто исчезли из помещения, причем никто из бойцов этого даже не заметил.

Жуков почувствовал мощный прилив сил. Расслабляться было рано. Впереди угрожающе маячил бой с группой зачистки, которая была где-то на подходе. Война войной, но голод уже давал о себе знать. И уже совсем скоро бойцы обедали в пустой столовой. Антонио со своими рабочими привез из кухни полный рацион обеденных блюд, вторые блюда, выпечку и фрукты. Обедали и отдыхающие. Все это время они собирались группами, тревожно прислушиваясь к разговорам медицинского персонала. Поняв, что опасность пока миновала, они тоже принялись за горячий обед, успокаивающий разгулявшиеся нервы. На стене висел огромный телевизор, на котором бесшумно двигались диснеевские герои. Прикроватная тумбочка приютила осиротевшие шахматные фигурки, расставленные в привычном порядке. Ребятишки, как птички, сбились в стайку на одной из кроватей и тихо сидели в телефонах. Угроза, исходившая из реального мира, заставила их спрятаться в мире виртуальном. При этом, они все слышали, все видели и были в курсе всех новостей этого напряженного дня. Несколько пожилых пар принимали еду лежа, страдая от высокого давления. Медицинский персонал не оставлял их своим вниманием – рядом с кроватями стояли стойки для систем. Молодые папы и мамы, а также, влюбленные пары, обедали вместе, сдвинув все столы большим кругом. Антонио и его команда постарались на славу. Вкусно обедая, люди невольно расслаблялись, отвлекаясь от тревожных мыслей. Шеф повар знал, что военные ждут группу зачистки и ужасался тому, что при патовой ситуации, всех этих людей, вместе со стариками и детьми, возьмут в заложники. Тогда их судьба станет абсолютно непредсказуемой.

Про худший вариант он даже боялся подумать. Ведь дома его ждала беременная жена и дети….

Мокрицкий уже заждался в машине. Подручные на связь не выходили. Гостиница выглядела притихшей и безлюдной. Неизвестность терзала. Группа зачистки опаздывала на полтора часа. Последний раз пилот выходил на связь час назад и докладывал, что на перевале сошла лавина, и он будет вынужден сделать крюк, чтобы выйти на заданный маршрут. Все это безмерно раздражало Олега Петровича. Но факт того, что его человек подорвался на своем же взрывном устройстве, злил Мокрицкого больше всего! Пусть кто-то и предупредил Метлева – это он допускал. Но как Прохор мог подорвать сам себя! Это просто технически невозможно, если он лично отрапортовал, что поместил взрывчатку на крышу гаража! Местная чертовщина – озлобленно думал Мокрицкий. – Уж чего – чего, а всякой природной аномалии здесь до хрена и больше. Олег Петрович криво усмехнулся. В этот момент подъехал его личный водитель Лева Зубов. Не спеша, закрыв свою машину, Лева взгромоздился рядом с шефом, разом занимая все свободное пространство и потребляя весь кислород. По крайней мере, Мокрицкому стало нечем дышать, и он противно взмок, неприязненно поглядывая на Леву. Сегодня утром Зубов добрался до условленного места. Углубившись в лес, он, вместо напарника, обнаружил на ветвях, развешенные в художественном беспорядке, анатомические подробности, оставшиеся от Прохора. Это простое, но неожиданно-кровавое, зрелище произвело на него удручающее впечатление. Сейчас, он с плохо скрытым раздражением покосился на хозяина.

–Когда уже вертушка эта долбаная подойдет, а Петрович? И от ребят что-то ни слуху, ни духу. Они должны были уже передавить этих ускоглазых, как кур в курятнике. Времени прошло много, а это значит, что исход боя не в нашу пользу. Мне, конечно, трудно в это поверить. Абсурд! Спецы высокой квалификации, проворачивали и не такие дела! А тут прокололись в какой-то глухой дыре?! – Он подозрительно взглянул на, как-то сразу обрюзгшего, Олега Петровича, который судорожно вертел в пальцах фляжку из-под коньяка.

– Тебе кофеек сейчас надо пить и думать, что делать дальше, а не коньяк глотать! – С нажимом произнес Лева и подумал – Эх, разбить бы ему сейчас морду! Кому-то, видно, болтанул про свои планы. А сейчас притих. Привык чужими руками угли загребать. Все к Черниченко этому ездил ночевать, принимали его там, видите ли, хорошо. Сауна, обхождение, любая кухня мира по вашему капризу! Вот язычок то и развязался. И поскольку Мокрицкий упорно молчал, Лева решил высказаться вслух.

– А ты хоть знаешь, что у Черниченко этого, баба давным-давно с Метлевым моталась, замуж за него собиралась? – И по тому, как вскинулся босс, Лева понял, что попал в яблочко. – А ты там под водочку, да селедочку, язычок-то распустил, растрепал все наши планы! Вот тебе и результат, Метлев жив, а взрывника нашего, Прошку, по тайге разметало…. Все язык твой поганый, на месте не держится. Может, стоит тебе отрезать его? Или укоротить, хотя бы наполовину? – Этого Олег Петрович стерпеть не мог. От кого исходили эти угрозы – от простого водилы, которому, и за баранку-то подержаться было за счастье?! Мокрицкий внутренне собрался. Такого он допустить не мог. И совсем было собрался дать в зубы своему обнаглевшему водителю, как вдруг они оба ясно услышали шум винтов вертолета

Рация ожила. Мокрицкий облегченно вскинулся. Ну, наконец-то! Кульминационный момент всей операции был не за горами, в самом прямом смысле этого слова. Он кисло усмехнулся – нервное напряжение сдвинуло его сознание в непонятную сторону. В нем вдруг, появились незнакомые ему понятия – свежесть снега, красота заснеженных кедров, удивительная картина незамерзающих вод озера, на фоне пейзажей морозной зимы…. Пилот докладывал, что цель видит хорошо и заходит на посадку со стороны озера. Место посадки – площадка стадиона – было оговорено с самого начала подготовки операции. Бандиты, позабыв свои распри, выскочили из машины, вслушиваясь в мерный рокот винтов. В звук, который своей мощью подавлял кристальную тишину округи. И являлся грубым инородным элементом, самовольно вторгающимся в вековую гармонию зимней Природы…. Но на террористов он производил, как раз таки, обратное впечатление, наполняя упавший было дух уверенностью в удаче всего мероприятия. Наконец, из-за отлогого хребта, находящегося на противоположном берегу озера, буквально выскочил небольшой вертолет цвета хаки, хорошо различимый на фоне белых снегов. И направился к месту посадки. Мокрицкий, в немом экстазе, энергично потирал руки. Лева, широко расставив ноги и прищурившись, наблюдал за приближающимся транспортом. Наконец, он спросил:

– Слушай, босс, как-то медленно вертак двигается…. Тебе не кажется? Смотри, смотри, винты молотят, и движок ревет на полную мощность, а он завис на месте! – Мокрицкий уже и сам заметил, что вертолет, будто натолкнулся на невидимую преграду, и замер на месте, тщетно силясь ее преодолеть. За прошедшее время можно было успеть совершить посадку! И пока в его голове носились лихорадочные мысли о возможной неисправности летательного аппарата, вертолет резко нырнул вниз, теряя высоту. Через несколько секунд машина зависла над водяной гладью. Еще миг – и вертолет плавно коснулся воды…. А в следующее мгновение озеро с готовностью приняло свой дар – его поверхность зримо расступилась, и летающая машина точно приводнилась на своей последней посадочной площадке. Вода сомкнулась без единого всплеска, восстановив зеркальную гладь своей поверхности. В Природе установилась звенящая тишина, и только место падения вертолета еще какое-то время обозначал светящийся оранжевый круг, уходящий в глубину, и угасающий с каждой минутой….

Мокрицкий затравленно молчал, его лицо искажал неподдельный ужас, а тело била крупная дрожь.

– Минута молчания прошла. Мент родился. – Сплюнув себе под ноги, спокойно проговорил Лева, глядя на босса сверху вниз. Только что, шеф лишился очень, и очень многого. Кстати, насчет самой жизни Мокрицкого, у Левы имелись свои соображения. Олег Петрович содрал шапку со своей вспотевшей головы. Вызывающие слова подручного, наконец, дошли до его парализованного сознания. Он оскалился, как дикий зверь, в бессильной ярости кинувшись на Зубова.

–Да что ты треплешь своим языком, козел драный?! – Его голос перешел на визг. – Гнида, ты понимаешь, что вообще происходит?! – Он не успел договорить, как оказался лежащим на снегу. Под глазом саднило, а шапка улетела далеко в сторону. Последовавший за этим болезненный пинок сапогом по почке, моментально заставил его успокоиться.

Самым сильным желанием Левы было удавить Мокрицкого и рвануть отсюда куда подальше. С трудом переломив себя, Зубов ухватил лежащего на снегу босса и без труда закинул большого начальника в машину. Положение было критическим. Мокрицкий затих, надвинув шапку на глаза. Мороз на улице крепчал, короткий зимний день подходил к концу. Маленькое, кроваво красное солнце, уже повисло над горами, собираясь уходить на покой. И уступая свою власть крепкому ночному морозу, который еще очень долго будет хозяйничать в этом суровом краю….

Лева успел хорошенько обдумать свои дальнейшие действия. Надо было собираться в дорогу, прихватив с собой и этого слюнтяя. А еще он задумал одно очень щекотливое дельце – не годилось уезжать из этих приятных мест с пустыми руками. И нереализованной жаждой мести. Как говорится, привет на привет! Он довольно улыбнулся своим мыслям. Застоявшийся за день двигатель завелся с первого предъявления и довольно заурчал, несмотря на холод. Вторую машину придется оставить здесь. Тем более, что она зарегистрирована на левого человека, с нулевыми номерами. Для ментов здесь ниточка обрывалась. В общей неразберихе это не повредит. Телефон Олега Петровича требовательно звякнул. С Олимпа требовали отчет. И пока он прокручивал вереницу неутешительных событий, произошедших за этот длинный, несуразный день, та сторона связи раскалилась докрасна. При любом раскладе, завтра в здешние края прибудут специалисты в области крушения летающих аппаратов. Толпа экспертов и несколько водолазов, оснащенных современнейшей диагностической аппаратурой. И, конечно же, люди в погонах. Процесс дознания будет серьезным и дорогостоящим. Такого поворота событий большие люди допустить не могли.

На турбазе воцарилась тишина. Все присутствующие наблюдали приближение вертолета с группой наемников на борту. Глядя на уверенный ход воздушного судна, Жуков горько усмехался. Вот бы сейчас открыть окно и ударить из базуки! Можно и из нашего, отечественного миномета. Это был бы равный бой! А на деле? Что они имеют сейчас – восемь человек охраны, плюс он сам? Команда зачистки сработает складно и перестреляет всех, как воробьев. Бойцы, окружающие своего командира, затравленно смотрели на приближающуюся смерть. Русские люди против русских людей. Жестокий кровавый парадокс. Внимание всей команды охраны было приковано к вертолету и поэтому все события, последовавшие дальше, каждый увидел в мельчайших подробностях. Собственно, Жуков уже слышал от Богдана о существовании такой силы, которая помогает людям в критический момент. Теперь он сам, и его ребята увидели этот яркий светящийся круг неизвестной людям энергии, оказавшейся способной избавиться от воздушного судна, несущего смерть в эти отдаленные края. Виктор Сергеевич помнил рассказы Евы о хранительнице озера, принцессе Ак-Кадын. В ее Стране Счастья Беловодье, в чистой ледяной воде, покоились преступники прошлых поколений, от которых она избавила местный народ. Сейчас Жуков очень ясно понял, что дело, которому они с Богданом отдали столько своих сил, и самой своей жизни – сохранится!

Если даже Высшие Силы выступили на их стороне, спасая от верной гибели. И тот час, под влиянием неожиданной победы, на которую уже трудно было надеяться, все пришло в движение. Троих убитых бандитов оттащили под главную лестницу и закрыли палаткой. Все раненые находились в состоянии медицинского сна. За ними неотлучно следила Галина Константиновна. На улице стемнело. Жуков запретил включать освещение помещений, поэтому все ужинали при свечах и плотно закрытых тяжелых шторах. Небольшой возможности оставшегося в живых снайпера, никто не отменял. Восемь человек охраны заняли свои посты на всех этажах здания, учитывая и место проникновения террористов на территорию гостиницы. Люди, конечно, устали, но обстоятельства не давали возможности для расслабления и хоть какого-то отдыха. Виктор Сергеевич остался на первом этаже, наблюдая за помещением спортзала. Отдыхающие выходили небольшими группами, чтобы принять гигиенические процедуры в душевых комнатах первого этажа. За их перемещением внимательно следил Жуков, сидя на полу и привалившись к стене. Он мысленно прокручивал события прошедшего дня. Произошла очень маленькая Гражданская Война…. И причина ее была очень проста – кому-то захотелось пригреть в своих ежовых рукавицах чужой бизнес. Боевой группе, находившейся на вертолете, был важен только результат. Добить «противника». И не важно, что этим «противником» были тоже РУССКИЕ люди. В мире баснословных денег, существовали свои, кровавые законы. Которые допускали захват чужой собственности любой ценой, не зная пощады! Жуков, размышляя об этом, досадливо крякнул, привычно взъерошивая волосы на макушке. Замер было на месте, вспоминая о сломанной кисти, но рука совсем не болела и была, как новая. Медицина будущего творила просто чудеса. Еще большие «чудеса» должны были произойти назавтра. Если ночь пройдет спокойно, то утром гостиницу наводнят дознаватели. Ведь за гибель техники должен был кто-то ответить! Хороший участок озера просветят и прочешут вдоль и поперек. Самой приоритетной версией будет прямое попадание в борт снарядом из орудия наземного базирования. Тогда весь груз ответственности падет на защитников базы. Враг будет выявлен и наказан. Наказание может быть любым, вплоть до конфискации того же бизнеса – не мытьем, так катаньем, заинтересованные лица могут добиться желаемого результата. Он невесело усмехнулся. Закончился только первый раунд кровавой игры без правил. Сколько их еще впереди? Короче говоря, ничего хорошего им ждать не приходилось. Телефон в нагрудном кармане ожил и подал голос. На связи была Ася. Он прекрасно понимал, чего стоило его любимой жене ждать связи с ним целый день! Но Ася не была бы Асей, если хоть в чем-то могла помешать мужу, позвонив в неподходящий момент. Она всегда и все знала и чувствовала, даже на расстоянии. Виктор Сергеевич не уставал восхищаться ею, отдавая дань ее душевным качествам.

– Витя, ну как вы там? – Ася говорила тихо, стараясь не выдавать своего волнения. Она переживала за всех и каждого.

– Пока тихо. – Коротко ответил он. – Дети в порядке? – И, получив положительный ответ, посоветовал:

– Спи, не волнуйся, завтра все будет яснее. – Жуков отключил связь. Жена хотела знать больше. На подробности у него просто не было сил. Виктор Сергеевич со стоном закрыл глаза. И забылся на несколько коротких минут. В воспаленном сознании всплыли картины сегодняшнего дня. Отрывки боя и безжизненное лицо Богдана, его глаза, смотрящие сквозь этот мир.

И тот страшный момент, когда он нашел друга, неподвижно лежащим на полу коридора. Он с ужасом увидел маленькую, как укус змеи, рану, разом унесшую Жизнь, Дружбу и Любовь….

На противоположной стороне поля боя разгорелись нешуточные страсти. Лева осторожно пробирался по поселку темными, заснеженными улицами. Свет из домов почти не освещал наспех очищенную дорогу. Мокрицкий молчал, добыв из своей заначки новую бутылку конька. Лева покосился на босса, который, прямо из горлышка глотал огненную жидкость – за неимением успеха операции, комфортного ночлега, вкусного горячего ужина и бани с женскими услугами. Спорить с Зубовым он боялся, его гнилую сущность саднило, вместе с лиловым синяком, образовавшимся под глазом. Наконец, Лева отыскал нужный дом. Подъехав к нему со стороны огорода, он бесшумно вышел из машины. Прислушался. В хорошо освещенном дворе виднелся большой снеговик, голову которого, смеясь и переговариваясь, лепили двое – огромный мускулистый детина, и маленькая звонкоголосая девчушка. Лева торопливо пополз по глубокому снегу. Времени оставалось в обрез – голова снеговика была поставлена на свое законное место, и сейчас между создателями этого творения шел спор, какую морковку приделать ему вместо носа. Девочка держала в руках огромную и упрашивала своего помощника поставить именно ее. Тот что-то тихо отвечал ей, но потом, поддавшись ее уговорам, пристроил на свое место яркий мясистый нос. Им оставалось сделать лишь довольно улыбающийся рот. Анатолий, так звали водителя Черниченко, отошел подальше и облокотился о прясло, отделяющее палисадник от огорода. Анджелина, склонив голову на бок, рассматривала новоявленного снеговика, решая, какой именно рот ему будет к лицу. Лева, напрягшись всем телом, нащупал заточку в специальном кармане. Вытянувшись во весь рост, он левой рукой захватил шею мужчины, а правой нанес удар под левую лопатку. Не издав ни звука, парень стал заваливаться назад и мягко опустился в глубокий пушистый снег. Анджелина уже все придумала, когда сильная рука подняла ее, и кто-то высокий быстро понес изумленную девочку прочь, в темноту ночи, крепкой ладонью закрывая ей рот. Очень скоро Лева, взмокший от напряжения, подобрался к машине. Бросил свою добычу на заднее сиденье. На его удивление, девчушка изумленно молчала. Взяв заранее приготовленный шприц, он выпустил из него немного жидкости, соразмеряя дозировку препарата с возрастом своей жертвы. Уже приподнимая рукавчик мягкой шубки, он мельком взглянул в лицо своей жертвы. И был сражен. На него с испугом смотрели огромные синие глаза. Прикушенная дрожащая нижняя губа, короткий аккуратный носик на чистом детском лице…. Не слушая голос своего, невесть откуда взявшегося сострадания, он быстро поставил инъекцию. Девочка даже не охнула, сумев преодолеть свой страх. Лева выбрался на дорогу и погнал на трассу, подальше от этих мест. Его шеф давно спал, пуская слюни. Удивительно, но сейчас Зубов не испытывал никакого удовлетворения от того, что смог так спокойно украсть дочь Черниченко, которого считал основной причиной провала операции. Девочка была на редкость, чисто по-детски, хороша. Она ни разу не крикнула, что было просто невозможно в подобных обстоятельствах. Он оглянулся через плечо и увидел, что она уже спит, свернувшись калачиком. Милое личико было бледно и спокойно. И вдруг, все чувства взбаламутились в душе этого матерого преступника. Никогда он не испытывал такого душевного разлада. Может быть, пришла пора найти собственных детей, разбросанных по городам и весям? А в том, что они у него есть, Лева даже и не сомневался!

Выбравшись на трассу, он понял, что основательно влип. Вместо широкого полотна на четыре полосы движения, расчищенной оказалась только одна. Ширина ее равнялась ширине ножа у гусеничного трактора ДТ-75, который трудился где-то впереди, издавая натужные звуки, громкими стонами отдающиеся в обступающем дорогу лесу. Волосы на голове Левы зашевелились сами собой. О том, что после прошедшего бурана, в здешних местах не будет дороги, он просто не подумал! Продолжая медленно продвигаться вперед, Зубов отлично понимал, что его в любую минуту настигнет погоня…. В иной момент он уже приготовил бы оружие и, возможно, просто перестрелял всех, кто собирался ему помешать. Сейчас им овладело чувство полной апатии. Пропало чувство тревоги и загнанности. Осталась только огромная усталость от всей своей несуразной, неудавшейся жизни. Припарковав машину у заснеженной обочины, за которой начинался глубокий темный обрыв, он заглушил двигатель. Самым простым было нырнуть вместе с машиной в темное нутро пропасти, туда, где его уже никто и никогда не сможет найти. И больше не будет ни наказания, ни правосудия – больше не будет ничего…. Но, несмотря на эти подстрекающие мысли, он продолжал неподвижно сидеть, бессильно сложив руки на руле. Он слышал тихое дыхание единственного живого существа в окружающем его темном холодном мире. Лева вгляделся в лицо девочки, казавшееся застывшим в неверном свете луны. Она не шевелилась, пухлые губы детского рта перепеклись, как будто у ребенка был жар. И он внезапно испугался, испугался до глубины души и потемнения в глазах! От одной мысли о том, что мог ошибиться с дозой опасного препарата! Леву моментально прошиб холодный пот. Сейчас, с тревогой вслушиваясь в тихое, как шелест молодой листвы, дыхание, он торопил тех, кто должен был кинуться в погоню за его пленницей. Теперь он не думал о своей судьбе, его душа, непонятным для него образом, освободилась от оков порока, растаяла в непривычном чувстве волнения и тревоги за маленькое беззащитное существо. За ту, которая, по его извращенному замыслу, должна была пострадать вместо своего отца….

Холодная красная луна поднялась в темном небе, в машине резко похолодало, и Лева включил двигатель. Мокрицкий спал, скрючившись от холода, и привалившись в сторону водителя. Зловонные пары недавнего алкогольного возлияния, наполнили воздух. Лева начал подумывать о том, что было- бы здорово, напоследок выкинуть босса в близкий овраг. Но огонь мщения уже погас в его душе – вместо этого, Зубов пихнул Олега Петровича, и тот почти завалился за пассажирское сиденье, моментально захрапев, как дикий кабан. И тут раздался звук двигателя подъезжающей машины. Подбежавший в распахнутой куртке Черниченко, рывком открыл переднюю дверь, и мертвой хваткой вцепился в ворот куртки Зубова. Тот не сопротивлялся. Сергей сгоряча ударил противника рукоятью пистолета по бритому затылку. Удовлетворенно отпустил на снег обмякшее тело и со страхом отворил заднюю дверь…. Кинулся к лежащей без сознания дочери. Она дышала! Высунувшись из машины, он махнул рукой жене – и она пулей пронеслась разделяющее машины расстояние…. Схватила на руки теплое, обмякшее тело дочери…. Прислонилась губами к ее виску, замочив своими теплыми слезами бледное детское личико. Тем временем, Сергей уже заканчивал связывать за спиной руки бандитов. Бегом оттащил их бесчувственные тела к своему джипу. Уложить их в багажник, было делом нескольких минут. В это время Юля, с дочерью на руках, уже усаживалась на переднее сиденье. Двигатель взревел. Измученная страхом женщина, бережно прижимала к себе свою драгоценную ношу, прислушиваясь к тихому дыханию дочери.

День, начавшийся со взрыва в лесу, растянулся для Евы до бесконечности. Душа ее мучилась ожиданием беды. И даже не потому, что подсознание выталкивало это ощущение на первый план. Нет. Все дело было в том, что она просто ЗНАЛА Богдана. Она знала, что он пойдет на все, чтобы оградить ни в чем не повинных людей от беды. Ева долго стояла у окна спальни, окидывая взглядом темный зимний лес и белоснежно-голубой снег. Метель постепенно улеглась, и на хмурое зимнее небо грозило выйти холодное колючее солнце. Природа жила своей первозданной жизнью, далекой и равнодушной к человеческой суете. Ева закусила губу, пытаясь унять закипающие горькие слезы. Ее глаза блистали, как драгоценные камни, отражая силу душевных переживаний. Сейчас она с особой остротой понимала, какое замечательное время прожила здесь, на Земле, начиная с того волшебного мгновения, когда ее нога ступила на берег красивейшего из земных озер…. Великий Космический Разум очень сильно наказал человека будущего, обделив его жизнь природной водой. Синтезировать ее, даже в малых количествах, было сложной, трудновыполнимой задачей. Люди Космической Эры долго не могли найти способа производства живительной влаги. Для этого им пришлось объединить, в сложнейшей пропорции и последовательности, десять природных элементов. Поэтому, увидев перед собой огромный водный массив, благоухающий так. Что мгновенно растаяла душа, космический десантник Ева Бомовски, безоглядно влюбилась в земную Природу…. Ева оторвалась от ярких воспоминаний. От того, полного солнечного света, воды и небывалого вкуса счастья, ДНЯ, когда она впервые увидела Богдана! Это было настоящим взрывом самых ярких душевных эмоций, несших на своем гребне надежду на счастье и внезапно обретенную ЛЮБОВЬ…. Стоя сейчас у зимнего окна, она вспоминала судьбоносное мгновение, перевернувшее всю ее жизнь….

Сейчас она была полностью бессильна. Она не могла уберечь от опасности любимого мужчину, чтобы вместо него пострадал кто-то другой. У нее не было морального права распоряжаться жизнями людей по своему усмотрению. Она могла только молить Господа и Великий Космический Разум о снисхождении к любимому человеку…. И о том, чтобы не утонуть в этом страшном, жестоком предчувствии неотвратимой беды!

Отец Сергий поднялся в это утро раньше, чем обычно. Утренняя молитва не помогла снять высокий тонус его душевного напряжения. Скромно позавтракав, он вышел в помещение церковного зала. Его небольшая келья находилась сразу за аналоем, и он умел слышать и чувствовать то, что происходило в самом сердце храма, перед иконостасом. Читая молитву, он напряженно ждал. Ждал ту единственную, с которой не мог сравниться никто из людей. Он ожидал Матушку Заступницу, ибо сегодня она сама нуждалась в его поддержке и утешении. Он предвидел страшные вещи, но не мог ничего изменить. Вся преступная система человеческих отношений и мировоззрений вошла в противостояние, высекая смертоносные искры из самой ткани бытия. Он мог только истово молиться за каждого невинного раба Божиего….

Она возникла у порога неслышно, как и ожидал священник. Осенила себя крестом и медленно прошла к иконостасу. Отец Сергий некоторое время безмолвно смотрел в ее прекрасное лицо, омраченное душевной печалью. Яркие глаза Матушки блестели от непролитых слез. Подвеска с каплями Крови Христовой ярко блистала на высокой груди. Ноги отца Сергия не слушались его, когда он, встав на колени, почтительно поцеловал ее руку. Мягким жестом Матушка подняла его с колен, прямо и печально глядя Сергию в глаза. Прошла к аналою. Тихим шепотом произнесла слова своей молитвы, в которой просила Господа сжалиться над беззащитными людьми, которым сей день, придется пройти страшное испытание. Отец Сергий молчал, стоя позади нее на почтительном расстоянии, и не смея даже дышать. Матушка перекрестилась и направилась к выходу. У самых дверей все же оглянулась и тихо спросила:

– Сегодня прольется кровь? – На что он только склонил голову в знак согласия. Потом, пересилив себя, тихо промолвил:

– Много крови, Матушка, молись за всех! Сегодня всем страждущим придет на помощь ваш великий врачеватель – Святая Елена, и наша Хранительница, принцесса Ак-Кадын – она не позволит истреблять наш народ. – Матушка медленно кивнула, шагнула за порог …. И исчезла из вида. А Сергий еще долго стоял там, где расстался с нею. И чувствовал сам аромат ее присутствия – и сладостный, и горький, и терпкий запах неведомых ему цветов….

Семья Бомовски собралась вместе за кухонным столом. Горячий кофе издавал манящий аромат, но три человека даже не прикоснулись к нему, напряженно вслушиваясь в окружающее их ментальное пространство. Внутреннее напряжение каждого присутствующего неуклонно возрастало, стремясь к наивысшей отметке. Наконец, Елена поднялась из-за стола. Глядя на мужа и дочь, спокойно произнесла:

– Мне пора. Оставайтесь и помните о том, что сейчас важнее всего. – Она с любовью посмотрела на дочь, ее глаза потеплели. – Ева, ты сегодня бережешь самое дорогое – свою жизнь, и жизнь своих будущих детей. А ты, Стефан, будешь на связи со мной. Сегодня моя очередь беречь земных людей от гибели! Но для этого я должна быть спокойна за дом. – Елена последний раз окинула хмурые лица родных, вздохнула…. И растворилась в пространственном перемещении. Пришла пора ее трудной и нужной работы во имя жизни на Земле….

Ева просто не находила себе места, ее, помимо воли, бросало то в жар, то в холод. Она сидела в удобном кресле у камина, завернувшись в теплую пуховую шаль. Всполохи света и потрескивание горящих поленьев действовали успокаивающе на перегруженную нервную систему. Ева почти задремала, когда резкая боль в сердце заставила ее буквально вскочить на ноги! Рядом уже был отец, заботливо поддержавший ее. Она крепко зажмурилась, пытаясь унять терзающую сердце боль. С трудом прошептала посеревшими губами:

– Папа, Богдана убили…. Ударом ножа в сердце! – На доли секунды перед ее мысленным взором пронеслась ужасная картина. Она увидела Богдана, лежащего на полу. Его остановившийся взгляд был устремлен куда-то вдаль, в иные миры и времена….

На какие-то мгновения Ева потеряла сознание, и Стефан бережно принял ее обмякшее тело в свои руки. Запросил ментального доктора и внимательно выслушал его ответ о состоянии здоровья дочери. Медицина констатировала факт сильнейшего стресса и автоматически погрузила свою пациентку в искусственный сон. На десять – двенадцать часов. Состояние двух живых плодов оставалось нормальным, но отмечалась недопустимость повторного стресса такой катастрофической силы…. Стефан бережно уложил дочь в удобную постель, укутал в легкое теплое одеяло. Некоторое время он просидел около нее, периодически запрашивая отчет о ее здоровье. Наконец, старания интуитивной медицины, увенчались успехом – лицо Евы приняло нормальный цвет. Посеревшие, крепко сжатые губы расслабились, окрасившись в нормальный розовый цвет. Мощный мышечный и нервный спазм был полностью купирован, восстановительные процессы запущены. Реальная угроза для ее жизни, и жизни будущих детей, была устранена. Отец облегченно вздохнул и с легким сердцем оставил дочь на попечение интуитивной медицины. Спускаясь по широкой лестнице на первый этаж, он связался с женой, для которой сражение со смертью только начиналось….

Короткий зимний день уже заканчивался, когда заботы и тревоги в доме Метлевых наконец то улеглись. Богдан был перемещен в специальное помещение, созданное Еленой рядом со спальней. Необходимые силы и энергии создавали своеобразный медицинский кокон, поддерживающий жизнь больного. Его состояние было стабильным и тяжелым. Кома. Даже Елена, владея всеми знаниями медицины будущего, не могла определить, насколько долго ее пациент будет находиться в этом тупиковом состоянии. Тонкие душевные материи являлись запретным плодом для медицины далекого будущего!

Стефан и Елена уже приняли гигиенические процедуры, и поплавали в бассейне у себя в доме, прежде чем устроиться ужинать в гостеприимной кухне зятя. Земная физиология давала о себе знать, исключая чисто энергетическое питание – оба были голодны, как волки. Круглая вареная картошка со сметаной, тушеная с овощами речная рыба и соленые грузди, аппетитно желтеющие среди свежего укропа – люди будущего просто не могли устоять перед такой простой и вкусной земной пищей! Уже попивая свежезаваренный чай, Стефан окончательно расслабился после трудного дня и философски произнес:

– Да, это, поистине, пища Богов! – Разрумянившаяся Елена только мягко рассмеялась, признавая, что хороший ужин очень действенно снял душевное напряжение. Завершив трапезу свежими фруктами, супруги решали, как проведут предстоящий зимний вечер, когда в прихожей раздался звонок в двери. На пороге появились трое – высокий молодой мужчина в распахнутой куртке и миниатюрная черноглазая черноволосая женщина, бережно держащая на руках девочку. Судя по безвольному положению тела которой, было ясно, что ребенок находится без сознания. Черные глаза женщины с мольбой обратились на Елену, безмолвно прося помощи. После коротких переговоров, Елена предложила устроить ребенка в зале, у камина и приступила к осмотру. Убитых горем родителей Стефан пригласил на кухню, сварив им свежего кофе. Довольно скоро, Елена мельком заглянула к ним, сообщая, что угроза для жизни девочки миновала, и сразу возвратилась к своей маленькой пациентке. Обрадованные родители облегченно переглянулись и приступили к своему обжигающему напитку.

Войдя в зал, Елена встретила вопросительный взгляд своей пациентки и невольно отметила необычайную красоту девочки, подкрепленную удивительной харизмой юного создания. Анджелина, а это была она, внимательно рассматривала прекрасную тетеньку, которая не спеша устраивалась возле нее. Окружающая девочку обстановка была не знакома. Всполохи теплого света от топящегося камина наполняли полумрак помещения приятным ощущением домашнего уюта. Елена мягко положила руку на лоб девочки и убедилась в действенности принятых ею мер – уровень интоксикации в крови достиг нормального значения, исчез спазм сосудов легочной ткани, чуть было не приведший ребенка к летальному исходу. То, что ввергло юный организм в такое состояние, Елена просто услышала в ментальном поле родителей, когда они, так внезапно возникли перед нею, умоляя о помощи. Диагностируя состояние ребенка, доктор, в который уже раз за сегодняшний день, поражалась жестокости земных людей, которые не останавливались ни перед чем для достижения своих целей…. Сейчас она обдумывала доступное объяснение произошедшей с ребенком трагедии, чтобы свести к минимуму все негативные последствия для неокрепшей детской психики. И очень удивилась, услышав тихий голос девочки:

– Вы доктор? – Спокойно спросила она. – Мне уже лучше. Нужно предупредить папу и маму, ведь Анатолий остался лежать в снегу, рядом с домом бабушки! Надо спасти его, а то он просто замерзнет на улице…. – Девочка в волнении подняла голову от подушки, пытаясь сесть. Яркие каштановые волосы блестящей волной опустились на ее плечи. Елена успокаивающим жестом уложила пациентку обратно. Анджелина расслабилась, глаза ее блеснули близкими слезами. Последовавшие слова девочки поразили Елену в самое сердце, когда она тихо произнесла:

– Я все хорошо помню. И этого страшного человека, который сделал мне укол, и заснеженную дорогу, по которой он увозил меня…. Я знала, что папа все равно, догонит его, и очень сильно накажет за все! – Полные губы Анджелины дрогнули, но она справилась с подступающими слезами и подняла на Елену огромные синие глаза. Доктор поразилась той силе воли, которая жила в отважной детской душе! И невольно подумала, что из этого ребенка вырастет человек многих талантов, и стойкий борец с жизненными обстоятельствами. Повинуясь мысленному приглашению доктора, в комнату буквально вбежали взволнованные родители. Лицо Анджелины осветила радостная улыбка, она протянула руки им навстречу. На сей раз, счастливый отец бережно прижал ее к своей груди, покрывая поцелуями лицо любимой дочери. Юля безмолвно смотрела на них и в ее глазах плескались слезы радости и бесконечной благодарности за спасение ребенка.

Наконец, все страсти улеглись. Елене пришлось отправиться в поселок вместе со счастливым семейством Черниченко. Сергей доставил ее до больницы, где в тяжелом состоянии лежал его раненый водитель Анатолий. После очередной реанимационной процедуры, Елена попутно навестила своих подопечных бойцов на турбазе. Здесь все было спокойно. Жуков оставался на посту. Домой доктор Елена вернулась уже за полночь. Проверила состояние Богдана и дочери. Ментальная медицина не дремала, и Елена получила подробный отчет о процессах, происходящих в организме больных. Ева полностью восстановила свои силы и сейчас спала крепким сном. Богдан оставался в одной поре, между жизнью и смертью, и с этим нужно было пока смириться….

События, последовавшие за обороной турбазы, вряд ли можно было назвать просто приемлемыми. В течение трех дней Жуков сутками пропадал на работе. Все вопросы по реабилитации своих оборонных действий он взвалил на свои плечи. Только после процедуры письменных показаний свидетелей, отдыхающим был разрешен выезд домой. Дознаватели, военные и охрана, плюс специалисты по подводным исследованиям, оснащенные самой современной техникой, прибыли утром следующего дня на двух военных вертолетах. Мокрицкого, Зубова и троих убитых бандитов специальным транспортом отправили по инстанциям. Вся ситуация с успешной обороной туристического бизнеса, порядком раздражала высокую комиссию. Команда обороны турбазы, с первых же минут прибытия представителей власти, была занесена в черный список. Отношение к ним было таким же, как к реальным преступникам. Два военных врача, в сопровождении доктора Елены и Галины Константиновны, проводили самый подробный осмотр в стационаре госпитализированных бойцов команды охраны. Елена позаботилась о том, чтобы при этой процедуре люди выглядели так, как должны были выглядеть, исходя из достижений земной медицины. Окровавленные бинты, лихорадочное состояние, стоны боли…. И даже Виктор Сергеевич бережно носил свою искалеченную руку на бинтовой повязке через плечо…

В кабинете руководства турбазой трое специалистов анализировали и проверяли все официальные документы по ведению бизнеса. Конечно, надежда обнаружить явные нарушения, у них имелась.

Дознавателями, в качестве рабочей, выдвигалась версия о том, что с обороняемой территории был сделан выстрел по приближающемуся вертолету. В результате, которого, и пострадала техника, и люди, находившиеся в ней. Для доказательства этой, привлекательной во всех отношениях гипотезы, прибывшие специалисты, проработали на озере трое суток. Общий настрой расследования доказывал, что за неудавшейся попыткой передела туристического бизнеса, стояли солидные люди, у которых имелся реальный план на случай успеха операции.      Виктор Сергеевич держался молодцом, не поддаваясь на словесные провокации и открытые намеки. Но, временами ему казалось, что небо скоро обрушится на грешную землю…. Настолько тошнотворным и отвратительным было состояние текущих дел.      Ему остро не хватало Богдана, с его твердокаменной уверенностью в правоте своего дела. Воистину, что имеем – не бережем. А потерявши – плачем…. Правда, ему, как и всегда, очень помогала Ася. Он в который раз убеждался, насколько она сильна духом. Ей единственной он рассказал о судьбе Богдана. Вместо слез, Ася просто ответила мужу:

– Он сделал то, что должен был сделать. Для всех нас. Теперь твоя очередь везти этот воз одному. Придет время, и он снова встанет в строй. Наша общая любовь сбережет его и не позволит так просто уйти! – Успокаивая мужа, которому сейчас было, ох, как нелегко, Ася отключала связь и спешила к детям. Теперь она и сама была хранительницей своего домашнего очага. И ничего, что в ее непокорных волосах, цвета свежего меда, уже протянулись первые серебристые дорожки трудно дающейся мудрости и горьких потерь.

Простые сельские люди выстраивали пикеты в защиту прав Жукова и Метлева.

Никто не хотел оставаться в стороне. Даже сельские ребятишки, которые лучше взрослых примечали все подробности происходящего вокруг. Люди группами размещались у здания гостиницы, дежурили на озере, внимательно наблюдая за происходящим. Приказы разойтись по домам и не мешать расследованию, силы не имели. Да и как НАРОД мог оставаться в стороне, когда владельцы турбазы содержали единственную во всей округе больницу, в которой работала не только современная реанимация, но и Скорая Медицинская Помощь! Не всякая городская больница могла похвастаться наличием таких вспомогательных медицинских мероприятий. В результате процесса оптимизации, почти семьдесят процентов отлаженной службы реанимации было упразднено, как и наличие элементарных ФАПов на селе. И неудивительно, что местное население, брошенное на произвол судьбы, очень не хотело испробовать на себе древний и мудрый закон спартанцев. Когда выжить удается самым здоровым и самым сильным! Оставался вопрос – чьими стараниями о благе народа, варварские законы внедрились в жизнь современной России?

Зато вся местная округа отлично знала, что Жуков и Метлев финансировали в местной школе бесплатные, и очень приличные обеды. Зимой все пожилые люди села, трижды в неделю обедали в ресторане гостиницы, а летом можно было поесть на открытых верандах, увитых диким виноградом. Замечательный вид на синие воды озера, лесистые горы-исполины, чистое бездонное небо и очертания далекого противоположного берега – все это, вместе взятое, дарило робкие приятные надежды на лучшее, которое еще ждет впереди…. Душевное напряжение уходило. А старания неравнодушных людей, дарили пожилым и больным людям ощущение счастья, покоя и мира….

Два серых дня, прошедших после нападения на турбазу, протянулись для Евы бесконечной и беспросветной пеленой. Каждое утро и каждый вечер она подолгу разговаривала с мужем, невольно изгоняя из души свою боль, которая не позволяла ей жить, дышать, мыслить и мечтать. Душа близкого ей человека была далеко – взамен он оставил ей заботы о будущих детях, возможность и необходимость учиться бесконечному терпению, умению переживать очень страшные моменты ее личной жизни. Такие, о которых, она просто не имела никакого представления. Учиться очень простому, и очень сложному понятию жизни на земле – за самыми яркими мгновениями счастья обязательно придут, коверкающие все на своем пути, моменты страшной беды…. И самое главное заключалось в том, чтобы в раздавленной горем душе продолжал очень ярко гореть нетленный огонь ВЕРЫ, ЛЮБВИ и НАДЕЖДЫ! Глядя на застывшие черты любимого лица, Ева вдруг осознала, что этот горячий душевный огонь должен гореть сам, питаясь бесконечной духовной Любовью…. Его не нужно было создавать искусственно, поддерживать и лелеять, чтобы, не дай, Господь, он не погас. Нет! Этот животворный огонь внезапно загорелся сам, освещая самые темные уголки ее души, где без него могли поселиться неуверенность, жалость и страх! Ева и не заметила, как преобразился ее внутренний мир. И это преображение было во всем – расправились, повисшие было, плечи, исчезла печать неизбывной печали с затвердевшего в надежде лица. Ярким глубоким светом загорелись глаза. И когда утром третьего дня она спустилась к родителям на кухню, Стефан с Еленой невольно переглянулись, понимая друг друга с одного взгляда. Их девочка, их ненаглядная дочь, выдержала страшный удар и готова к борьбе. За своих будущих детей, за любимого мужа, за себя и своих родителей, готовых в любую минуту прийти на помощь….

Внимательно слушая полковника Биденко, на редкость умного и толкового дознавателя, Виктор Сергеевич, наконец-то, понял, что его доказательная база ничего не значит и ничего не стоит. Биденко лениво перелистывал бумаги, сидя напротив Жукова за одним столом. Время от времени, он поднимал на «подсудимого» полные желчи и пренебрежения, желто карие глаза. Виктор Сергеевич сделал для себя неутешительный вывод – их, безусловно, обвинят в чем-то криминальном, вплоть до торговли наркотиками. Слишком уж довольным и высокомерным выглядел полковник. Он еще не озвучил своих соображений, но на свою интуицию Жуков пока не жаловался. Посмотрев на настенные часы, Биденко поднялся. Ровно в час вся команда, работающая на базе, отправлялась на обед. Отдыхающие разъехались, и обеденный зал пустовал. Глядя в спину удаляющемуся полковнику, Виктор Сергеевич понимал, как ему сейчас не хватает дружеского плеча Богдана. Все, чего они добились, работая вместе, было сейчас под реальной угрозой уничтожения. На поле нешуточного боя остался он один….