Янина Корбут
Невеста самурая и три папы

В коридоре книжного никого не было. Только Славик, атакованный «туалетной» бабкой, панически верещал сзади. Отчаянно взывал к людям добрым.

Уже подходя к уборной, я заволновалась: вдруг эта Марина упала в обморок? Или ей стало плохо? Выглядела она неважно, когда побежала то ли плакать, то ли умываться…

Распахнув дверь, я замерла на месте, потому что увидела лужу. Из крана над раковиной хлестала вода. Видимо, труба засорилась, вода не уходила, а переливалась через край на пол.

А еще я сразу же споткнулась о ноги. То, что это были ноги Марины, я поняла по балеткам, потому что запомнила ее красную обувь. Едва я задалась вопросом: «Что происходит?», как осознала, что балетки здесь не сами по себе. Они в туалете вместе со своей хозяйкой…

Чуть подавшись вперед, я увидела, что девушка лежит лицом вниз. Волосы на затылке успели слипнуться от воды, которая продолжала хлестать из крана. Я даже не могу вспомнить, сколько простояла так, с подступающей к горлу тошнотой. Стояла, не в силах оторваться от представшей мне картины, словно это было бог весть какое приятное развлечение. Зато смогла констатировать – она не дышит.

Запыхавшийся Славик вырвался из объятий старушенции, схватил меня за руку и пропищал:

– Бежим!

Глава 1
Кровь и розы

– Я пью кровь, – заявила мамуля, довольно облизываясь. И это в ответ на мой комплимент, что у нее улучшился цвет лица.

Меня замутило. Хотя я не была уверена, от чего именно: высказывание мамули так на меня повлияло или ее же веганское рагу из тыквы с виноградом. Как вы догадались, сегодня мы завтракали чем мамуля послала.

– Ты чью кровь имеешь в виду? – аккуратно поинтересовалась я. Хотя очень хотелось уточнить: уж не отцовскую ли?

Родительница нехотя пояснила:

– Зеленую кровь растений, что дает нам Матушка Природа.

– А-а-а…

– Мамулю охомутала Нелли Колокольчик, – пояснил папа № 3 с таким видом, словно у мамули обнаружили гонорею.

– Что еще за колокольчик? – удивился первый отец, заехавший на солянку нашего отельного шеф-повара, а получивший мамулино рагу.

– С мудацким звоном, – сплюнул папа № 2 и демонстративно отвернулся к окну, возле которого сидел папа № 3 и писал сочинение на тему «Как я провел лето».

Лето и впрямь уже догорало, и из окна ресторана в нашем отеле «Одалиска» виднелось закатное солнце, красноватое и по-августовски печальное.

Папа № 3 всегда вел что-то типа дневника, он называл это летописью семьи. Заглянув ему через плечо, я поежилась, потому что воскресила в памяти даже то, чего не следовало. И задумчиво уставилась на букетик дикой розы на мамулином столе.

После последней истории, приключившейся с нами в Греции, мамуля со Славиком создали кооператив «Розовые». Семена редчайшей розы, обнаруженные нами в гробнице Миния, проросли, но оказались обычным шиповником. И тогда разъяренные клиенты едва не начистили Славке пятак, потому что именно он красовался на всех баннерах.

Рекламу сделали в стиле фильма «Красота по-американски»: Славик стыдливо полулежал, усыпанный розовыми лепестками по самые уши. Не волнуйтесь, пикантные места тоже припорошило.

Папа № 1 помогал замять скандал с розами, после чего нам был вынесен строгий выговор с занесением в личное дело. Сам папа после операции по поимке опасного преступника – пирата Билла – получил благодарность от руководства, премию и отпуск, который так и не использовал. Вы же помните, он всегда борется со злом.

Папа № 3 на волне своей популярности в социальных сетях (спасибо Славику, что вел аккаунт отеля) выпустил давно выстраданную книгу «Пролетая над гнездом без кукушки». Там он поднял острую тему связи поколений и необходимости непрерывного духовного «полета». Но папа № 2 заявил, что третий наверняка посвятил эту книгу мамуле. Потому что ее кукушка как раз давненько покинула гнездо. Мы все очень гордились папой. Ему даже выдали аванс, на который он, добавив свои, купил старенький дом на колесах. И теперь мечтал о странствиях.

Папа № 2 активно готовился к сентябрьским выборам в депутаты, а мы со Славиком занимались его пиар-компанией. Компания была успешной, папа лидировал по всем соцопросам, и я даже решила устроить себе небольшой отпуск. После бурного года мне очень хотелось побыть где-то в тишине, вдали от буйной родни и Славика.

Оттого-то я охотно согласилась на предложение папы № 3 съездить с ним в загородное поместье к его двоюродному брату Нестору Колесникову. Тот жил в пригороде живописнейшего города Углич и давно звал папу к себе «Помедитировать и порассуждать о высоком». Раньше папу не пускала его боевая подруга Дуська, потому что у Нестора, по ее словам, на морде было написано «бабник». Но теперь папа с Дуськой разошлись на почве личных претензий и квартиры. Так что он сам себе как бывший психолог рекомендовал смену обстановки.

Смена обстановки не помешала бы и мне. Папа периодически показывал чудесные фото природы, что слал ему Нестор, и я прямо почувствовала, как меня тянет в путешествие. Было у меня там и одно небольшое дельце. Так, скорее, авантюра, которую я задумала, едва папа заговорил про Углич еще в начале лета. Ведь тогда я думала, что месть – это что-то из разряда холодных закусок. Но тс-сссс. Об этом чуть позже.

Глава 2
Опасный маршрут

– Слышу голос из прекрасного далее-е-ека… – тоненько и противно орал чаечкой Славик, подпевая радио. Пришлось даже нацепить наушники, чтобы не слышать этот вой.

Лирическая мелодия Стинга полилась через уши прямо в самое сердце. Обычно я всем говорила, что не люблю музыку, что она не способна пробиться через броню моей души и взволновать ее. Однако я слегка лукавила. Мне кажется, на самом деле музыка настолько сильно меня волновала, что я сознательно избегала ее душещипательного влияния на мое состояние. И делала вид, что она просто мешает мне слушать мысли. Но в данный момент времени любая музыка была предпочтительнее рулад Славика.

Машина ехала по трассе, а мимо проносились деревья, замершие в ожидании осени. Сейчас же мы наблюдали свежее увядание лета. Такая чудесная стадия, когда осень еще видится золотой и теплой. И ее ждешь, словно ветер перемен.

Чтобы вы понимали, мы мчались в Углич на автодоме папы № 3, причем всем большим семейством, включая Славика. Как это произошло? Очень просто!

Семья-то у меня с приветом. Понимаю, что многие уже давно в курсе. Но на новеньких описание отцов неизменно действует забористо.

У меня, конечно, был папа № 1. Он всегда боролся со злом, потому что работал в полиции и был кристально честным человеком. А вот времени мамуле уделял мало, потому она ушла ко второму.

Папа № 2 был бизнесмен, а не бандит. До того, как пойти в депутаты, он владел сетью ресторанов. Правда, недавно продал их, вложившись в отель «Одалиска», который записал на папу № 3.

Папа № 3 сменил второго на боевому посту. Сейчас он называл себя философом, а Славик подобострастно звал его Учителем. Мамуля же ушла к нему в ту пору, когда третий работал частным психологом и хорошо «отлюбил» ей мозги. Но и от него мамуля ушла в свободное плавание.

Все папы остались с мамулей в дружеских отношениях, а меня считали родной. Конечно, они не сразу подружились между собой, но мы уже пережили вместе столько приключений, что давно стали настоящей сумасшедшей семейкой.

Если кто еще не знает, я владею агентством праздников, хотя окончила юридический факультет: все отцы одобрили выбор, каждый со своей тайной целью. Но юрист я была плохонький, а организатор от бога.

Папа № 2 по случаю купил мне пустующий офис в самом центре. Там я и открыла свой «Шанс от Дарины». Мой пакостный секретарь (а теперь партнер по бизнесу) Славик всегда добавлял к названию приставку «последний».

Вот уж где выдающаяся личность: существо крайне зловредное и ехидное, но без него никак. Он патологически ушаст, психически неустойчив, зато любим дамами всех мастей и возрастов. От Славки всегда можно узнать что-то новенькое: посплетничать и позлословить он мастак. А еще он обязательно поможет, если со мной приключится беда. Правда, беды обычно со мной приключаются как раз по его вине… Он возомнил себя детективом и упорно мечтает сделать из нашего агентства праздников детективное бюро. Но пока я успешно отмахиваюсь, хотя пандемия, конечно, наш бизнес подкосила.

Но вернемся в тот день, когда мы ехали навстречу приключениям. Узнав, что мы отчаливаем, папа № 2 заявил, что ему нужно на какое-то время скрыться от прессы, чтобы не натворить дел прямо перед выборами. И наделать побольше семейных фотографий для своего предвыборного аккаунта. Ибо что может быть приятнее глазу избирателя, чем отдыхающий в русской глубинке чиновник со своей семьей?

– Не Мальдивами едиными, – одобрил Славик, предлагая вышибить слезу у граждан. – Представим им управленца нового типа – в саду, с лопатой, на сенокосе. Обнимающего потного крестьянина.

– Можно хотя бы крестьянку? – скривился папа № 2.

– Вам можно все, – выдохнул Славик, подобострастно присев перед папой № 2 в поклоне. Оказалось, у него прихватило спину. Прельстительное, скажу вам, зрелище.

Мамуля на пике истории с семенами роз ловко попала в закрытый клуб растениеводства «Зеленый глобус», где верховодила дама по имени Нелли Колокольчик. Мамуля быстро и душевно сошлась с ней – обе любили красиво жить – и получила важное партийное задание. Заготовить какие-то экологически чистые сухие травы и коренья для нужд клуба. Нужные растения как раз произрастали в краях, куда мы собирались. Так она и заявила. Думаю, мамуля слегка приукрасила действительность, просто не хотела оставлять бывших мужей без присмотра.

Славик вообще ничего не заявлял, он просто явился в день нашего отъезда с серой сумкой и деловито осведомился, куда положить кота. Лысый и ушастый Ну-и-Ну высунул морду котоолигофрена из просвета в молнии и издал утробный звук, похожий на дудение слона.

Кот, доставшийся Славику в наследство после одного нашего расследования, выглядел инопланетянином.

Нет, я, конечно, видела лысых котов. Но этот был огромный, как мейкун. А на его лысой спине росли редкие курчавые пейсы. В довесок ко всему, у этого животного имелись большие кривые уши. И очень неумное выражение котиного лица. Увидев его первый раз, любой здравомыслящий человек протягивал «Ну и ну-у-у», вот к коту и прилипло это забавное имечко.

Но Славик был от кота без ума, считал его невероятно умным и утверждал, что он ходит на двух задних лапах, когда остается дома один.

Слава Богу, хоть папа № 1 с нами не ехал, не то дом на колесах точно треснул бы по швам. Наш подполковник наконец собрался на отдых в профсоюзный санаторий в Анапе.

– А я хотел поехать в Амстердам! – заныл Славик, едва мы тронулись. Как будто кто-то заставлял его ехать с нами.

– Вот и хорошо, что не поехал, – крикнул из-за руля второй отец. – Мой бывший кореш Леденец пару лет назад съездил в Амстердам, так там с ним такое случилось…

Славик охнул:

– Что, напился и ключ от номера потерял? Как-то мы с мамой в Египте…

– Ага, ключ, только не от номера. А от ж… жетон, короче. Так что теперь он мне больше не кореш. Теперь ему одна дорога.

– К чертовой бабушке? – уточнил Славик.

– «Умерла, дедушка, твоя бабушка…», – продекламировал третий отец. Он очень любил фильм «Любовь и голуби».

– И что с ним стало?

– Пришлось в Европу отчалить на ПМЖ, – хмыкнул второй отец.

– А, ну так в Европе он с жетоном не пропадет. Станет Леденец Карамелькой, – беззаботно махнул рукой приятель.

– Не отвлекайте папу своей чепухой! – возмутилась я.

– Не бойся, доча. Я внимательный водитель. Главное – не встретить лося-токсикомана, – наставительно заметил второй отец.

– При чем здесь лось?

– Они же от запаха бензина фанатеют.

– Лоси-токсикоманы… – Мамуля задумчиво покачала головой и достала из сумочки мундштук. Взяв аскезу на алкоголь, она снова пристрастилась к курению. – Хотя чего там, меня в моем возрасте уже ничем не удивишь.

– Зато я, увидев ваш паспорт, очень удивился. Вы же говорили сорок пять, а там… Нет, цифры, конечно, те же, но от перемены мест слагаемых сумма-то меняется, – хихикнул Славик, не подумав. За что тут же был награжден обидным прозвищем «Глиста в корсете». И подзатыльником.

Папа № 2 тоже хихикал, чем окончательно ввел мамулю в негодование:

– Смотри на дорогу внимательно, штурман. Еще выйдет сохатый…

– Лось – это полбеды. Главное, чтобы не вышло, как у моего дружка Слоника в 90-е. Сбил он у обочины путану по дороге на Москву, а она такая страшная была, что тот лось. Не сразу отличили. Но там, слава богу, все закончилось хорошо. Они даже свадьбу потом сыграли.

– Не может быть! – перекрестилась мамуля, а второй отец постучал пальцем по лбу.

– Да не с лосем, с путаной, дурында.

– Тут еще неизвестно, что хуже, – выдал третий отец.

Я снова воткнула в ухо наушник, потому что выносить перепалки родни долго не могла. Но тут музыка прекратила играть, а на экране смартфона загорелось уведомление Вконтакте. Я смахнула его пальцем и открыла диалоги. Оказалось, пользователь с ником Мари Леклерк прислал мне сообщение.

Имя было незнакомое. Я сразу же зашла и рассмотрела отправительницу во всех подробностях. Фотография стройной девушки на фоне старинного здания с вензелями. Симпатичная, молодая, но снимок так обработан в фоторедакторе, что точно и не скажешь. Сегодня стать молодым ничего не стоит. По крайней мере, в виртуальной реальности. Мамуля подтвердит.

Однако не фото, а первые же строки сообщения привлекли мое внимание. И я аккуратно отодвинула телефон от глазастой родительницы.

«Здравствуйте! Мы вместе являемся подписчиками известной вам личности. Думаю, не стоит уточнять, о ком речь. Я знаю этого человека по другому вопросу и состою с ним больше года в личной переписке и не только. Молю вас, будьте осторожны! Это человек чрезвычайного интеллекта, имеющий широкий кругозор разных знаний и располагающий свободным временем. Ему интересны умные, привлекательные и талантливые девушки, он изучает их чувства и любит принимать участие в их личной жизни. Решайте сами, как и зачем вам с ним общаться, но имейте в виду, что он может дать вам ложную информацию и создать ложное впечатление о себе.

Этот человек создаёт разные образы в зависимости от потребностей и представлений своего собеседника. Несмотря на то, что моё с ним интенсивное и многостороннее общение дало мне новые импульсы и интересные идеи и переживания, было неприятно узнать, что многое из сказанного им не имеет никакой реальной основы. Я не хочу судить или обличать, я признательна ему за необычный и полезный мне опыт, но хочу рассказать об этом женщинам, которые, возможно, захотят общаться с ним лично или открыть ему душу и поделиться своим внутренним миром. Надеюсь на вашу конфиденциальность. Успехов вам, любви и благополучия…»

Признаться, высокий слог, которым было написано письмо, меня озадачил. От неожиданности я заерзала: что за Мари и кого она имеет в виду? Конечно же, я сразу подумала о Дубровском. Состою ли я с ним в переписке? Конечно, нет. У меня в подписках висел какой-то старинный аккаунт, с которого он когда-то мне написывал. Правда, он его давно забросил, потому что старался не оставлять следов, а я просто забыла удалить чат.

Судя по описанию этой Мари, речь шла именно о нем: то, что он жулик и прохвост, известно каждой собаке. Конечно, я бы не стала называть его человеком чрезвычайного интеллекта, но тут можно уйти в пространные рассуждения. У каждого свои представления об умных мужчинах.

Главное, ее сообщение неприятно кольнуло: выходит, я у него была не единственная женщина на свете. Хотя это и так понятно, но каждая девушка верит в чудо. И я была не исключением. Сразу же захотелось написать Мари, задать кучу вопросов: где он сейчас? Когда они общались? Почему она решила написать мне? Что же он такого натворил?

Но уязвленная гордость запрещала мне это делать. Нет, все-таки интересно… Или ну его? Надо отшить эту девицу, не то станет мне написывать и теребить и без того незажившие душевные раны.

«Мне все равно, что с ним. Разбирайтесь сами…»

Набрав это сообщение, я в досаде закрыла мессенджер, отбросив телефон в сторону. И снова включилась в общую беседу, чтобы заглушить звук стучавшего в горле сердца.

В салоне авто между тем шел разговор о Несторе, к которому мы ехали. Мамуля интересовалась величиной его наследства и размерами поместья.

Чтобы не отвлекать папу № 3 от созерцания своего внутреннего мира, а самой отвлечься от мыслей о Дубровском, я взяла на себя роль рассказчика. От папы № 3 про его родственника Нестора я знала немало:

– Его отец был довольно известным в тех краях художником, при советской власти имел много, потом стал жить скромнее, но двум детям – Нестору и его сестре – оставил неплохое наследство. Сыну достался дом, дочке – небольшая коллекция картин. Сестра Нестора была замужем за каким-то крупным бизнесменом из столицы, так что на дом не претендовала. Сам Нестор ведет уединенный образ жизни в поместье, окруженным небольшим парком, рисует пейзажи, пишет стихи. Словом, личность творческая, но без предпринимательской жилки.

– Чему удивляться – он же папин родственник, – закатила глаза мамуля, сразу же теряя интерес к Нестору как к перспективному будущему мужу. – Странно, когда мы были в браке, я про этого Нестора особо не слышала.

– С папой они не виделись много лет, потому что их родители разругались по политическим взглядам на Советский Союз. И вот теперь, когда отца Нестора не стало, решили чаще встречаться, – снова пояснила я, а папа № 3 задумчиво закивал.

Минут через пять мы сделали остановку на заправке, чтобы перекусить в кафе. У третьего отца зазвонил телефон, и мы все дружно уставились на то, как он достает его из холщового мешочка и отходит к окну. Там лучше ловила связь.

– А вы знали, что у третьего есть сотовый? – шепотом удивилась мамуля, а мы недоуменно переглянулись. Вроде бы папа № 3 пользовался благами цивилизации крайне редко. Лично я думала, что он его даже не носит с собой. Пока мы обсуждали, как можно прожить без мобильника в наше время, папа № 3 вернулся. Вид у него был озадаченный.

– Представляете, Нестору срочно пришлось уехать…

– Так мы что, зря половину дороги отмотали? – гаркнул второй.

– Нет, нет, – замахал руками третий отец. – Нестор очень извинялся и сказал, чтобы мы располагали домом, отдыхали и ни в чем себя не ограничивали. Он скоро вернется, а пока объяснил мне, где оставил ключи. Я сказал, что нас несколько больше, чем планировалось вначале…

– Да уж куда больше… – усмехнулась я, а сама подумала, что это даже очень хорошо, что Нестора не будет. Бедняга, завидев нашу компашку, выпал бы в осадок. И никакие медитации и коктейли на спирулине ему бы не помогли.

– У него там даже связи не будет…

– Где это там? – переспросила мамуля, а папа № 3 мечтательно закатил глаза:

– Сахалин! Оказывается, Нестор давно оставлял заявку на випассану. Они будут ездить на заброшенный маяк Анива… Позвонили, в последний момент освободилось место, и он срочно выехал, чтобы успеть на самолет.

– Випассана… Это что еще за штука? – удивился второй отец. – Приставка вип говорит о том, что денежки у Нестора-то водятся. Губа не дура. Даже я себе вип сауну теперь, как бедный политик, позволить не могу…

– Випассана? – уточнил третий. – Все более популярная в России духовная практика, ее участники принимают обет молчания, отказываются от связи с внешним миром и остаются наедине с собой. Никаких гаджетов, никаких социальных связей…

– Да уж… Даже хорошо, что я себе такое позволить не могу, – поежившись, пробормотал второй папа.

– Этот ваш Нестор – тот еще затейник, – хмыкнул Славик. – Сидел бы в своем селе, можно подумать, у него та особо бурные социальные связи.

Мы с мамулей сошлись во мнении каждый сходит с ума по-своему.

Папа № 2, кажется, не особо расстроился, что не сможет лицезреть Нестора. Он отхлебнул из своей чашки, скривился и жестом подозвал тощего официанта:

– Я просил кофе, а ты мне вискарь принес! Гони жалобную книгу!

– Знаешь что! – взвилась мамуля. – Скандаль, пожалуйста, после того, как нам горячее принесут. Не то в отместку харкнут мне в мясо, а потом – привет, гепатит!

– Ой, это бармен ошибся, – проблеял официант, вторя мамуле, опасающейся гепатита. – За второй столик виски заказывали. Может, не надо сразу жалобную…

Папа № 2 отхлебнул еще разок, и блаженная улыбка озарила его гладко выбритое лицо:

– Дурила, я тебе благодарность напишу! Я же уже глотнул. Пусть вон теперь Славка за рулем страдает, а я вытянусь в полный рост, да полежу.

Остаток обеда прошел спокойно. А вот с полным ростом вышла заминка. Дом на колесах явно был не рассчитан на длинных людей, потому папины ноги покоились в туалете. Пришлось приоткрыть там дверь. Третий отец занимал мало места, потому что медитировал на табуретке, высунувшись головой в окно.

Славик с беззаботным видом крутил руль, оставив свою драгоценную сумку на заднем сидении возле мамули.

– Кстати, забыл спросить. С нами же вроде должна была ехать Нонна Колокольчик, – поинтересовался Славик, разглаживая на груди зеленую майку с картинкой брокколи на груди и надписью «Зеленый глобус». Ее презентовала Славику мамуля. А я чуть не поперхнулась водой: только Нонны Колокольчик нам не хватало в нашем дурдоме. Мамуля хороша, могла бы и предупредить, что планирует ехать не одна, а с прицепом.

– Нонна присоединится к нам позже, – заявила родительница. – У нее как раз заканчивается аскеза на путешествия.

– Тебе мало одной пираньи, броколлевидный Зелебобус (папа сокращенно называл мамулину организацию Зелебобусом)? Чую, эта Нонна та еще старая потасканная бабенка в поисках легких денег. Колокольчик не динь-динь.

– Ах, так? – вспылила мамуля. – Не динь-динь? Дарина, ты слышала? Он же просто мстит мне, потому что я завязала с алкоголем, а он – нет. Видишь, его прямо бесы крутят. Ты должен бросить это зло!

– Я тебя бросил уже лет надцать как назад.

– Это еще кто кого бросил?

Разъяренная мамуля схватила стоящую возле нее сумку и, приспустив стекло, вышвырнула ее в окно.

– Все, нет больше твоего вискаря, – удовлетворенно заявила она, вскинув голову.

– Батюшки… Там же Ну-и-Ну… – посерел Славик, наблюдая в стекло заднего вида полет своей сумки. Машина резко дернулась. Мы кинулись к окну и увидели, что сумка приземлилась прямо в густую траву, росшую вдоль обочины. Славик завизжал и едва не выпустил из рук руль, но на автомате продолжал давить на газ.

– Я думала, это упыря нашего сумка, – растерялась мамуля. – Ведь у него такая же, серая… То-то она подозрительно легкой показалась. Наш-то с собой обычно весь бар тащит…

– Вот это ты даешь, фея зеленого лука! – Папа № 2 ошалело глянул на бывшую жену, придвигая к себе такую же, как у Славика, серую сумку. Только с алкоголем.

Я кинулась к двери:

– Разворачиваемся!

– Главное, чтобы он не встретил лося-токсикомана, – меланхолично заявил третий отец, сползая с табуреток.

– Точно! Этот бензиновый наркоша подобъет моего лысика под колеса бросаться! – причитал Славик, выкручивая руль.

К счастью, обошлось без драмы. Оказалось, кот мягко приземлился в какое-то придорожное сено, и сейчас недовольно вымывал свои усы, выбравшись из сумки.

Зато я почему-то сразу внутренне напряглась. Сигнал был получен: отдых переставал быть томным…

Глава 3
Мощнейший приступ пассеизма

После инцидента с котом за руль села мамуля: Славик был весь в корчах и обмороках, оттого вести машину не мог. А я уже успела выпить кофе с коньяком. Его мне подсунул папа № 2, не предупредив. Заявил, что мы как-то тухло едем, и все потому, что не выпили за отпуск. И теперь у меня перед глазами все плыло и подпрыгивало.

Надо сказать, мамуля тоже водила машину весьма экстравагантно. Внутри это ощущалось как что-то среднее между аттракционом веселые горки и центрифугой.

В Углич мы въезжали уже ближе к вечеру, настроенные на философский лад. Тем более в воздухе прямо витала история государства Российского.

– Мощнейший приступ, – задыхаясь от восторга, молвил третий отец.

– Аппендицита? – буркнул второй.

– Пассеизма!

Я приоткрыла окно и задышала с удовольствием. В новых городах и местечках для меня всегда особенно пахло. Тайной и чем-то неизведанным, первозданным. Но город мы проехали, а к месту назначения все не прибыли.

Хотя папа № 3 заранее предупредил, что мы отправляемся в пригород, я с опаской смотрела в окно. Мы проехали указатель, после которого сначала показалась лесополоса, а потом стали мелькать дачные участки.

Я начала волноваться: а ну как мы сейчас заедем в одну из этих хибар? Нет, я, конечно, не сибарит, но проводить отпуск, пусть и короткий, совсем вне цивилизации не очень хотелось. Славик рядом тоже пыхтел с напрягом, но голос подать не решился, а вот кот периодически издавал свое фирменное заунывное «Мау».

В это время наш дом на колесах свернул, хотя ясности это не прибавило. Слева показался какой-то заброшенный завод, потом сооружения, похожие на казармы, а мамуля фыркнула:

– Трындец. Ты хоть точный адрес знаешь? – спросила она у папы № 3.

– Кто заказывал такси на Дубровку? – пробасил папа № 2, к этому времени успевший выпить не только кофе, но и чай с коньяком, и коньяк с коньяком. – Кстати, Славка, ты же сохранял адрес, забей в навигатор. Куда мы там едем…

– Наша деревня называется Заполье, – промолвил папа № 3. – Между прочим, она признана самой красивой деревней страны.

– Хрен с ней, с красотой. Мне бы лечь нормально, да ноги вытянуть. Вон какой-то бедолага топчет, давайте остановимся и спросим его, – посоветовал второй отец, завидев на правой стороне дороги человека.

Мамуля резко притормозила. Бедолага – статный мужчина с серебристым бобриком – заинтересованно уставился на наш караван. Когда стекло приспустилось и показалась взлохмаченная голова мамули в шляпке с перьями какаду, мужчина отшатнулся.

И не мудрено. Когда люди впервые видят мамулю, впадают в некое подобие транса: раньше родительница постоянно проживала в Ницце, широко экспериментировала с европейской пластической хирургией и постоянно меняла цвет волос.

Из-за неудачных покрасок мамуля часто ходит во всевозможных шляпках и тюбетейках. Наряды под них она подбирает соответственные: парчовые халаты, кимоно, штаны-гаремы и прочие многослойные великолепия из шелка и атласа. Однажды я даже не узнала ее на улице, приняв за турецкого пашу.

Но незнакомец оказался мужиком крепким. Он тут же взял себя в руки и, откашлявшись, поздоровался.

– Заполье ищете? Вам очень повезло, я как раз и есть староста деревни. Тимофей Матвеевич.

– Ехать-то куда?

– Так вот же, поворот, петля, разворот – и мы на месте.

– Садитесь, подвезем, – предложила я, а третий отец поинтересовался, откуда добрый человек путь держит.

– Я на пенсии перебрался из города на дачу. Теперь постоянно здесь, на воздухе живу. За грибами ходил, – охотно пояснил Тимофей, – у нас тут места хорошие, урожайные.

Грибы вызвали живейший интерес Славика, он тут же стал расспрашивать, растет ли в этих благодатных краях чешуйчатка. Пришлось перебить приятеля и попросить старосту провести нам краткий экскурс в историю места, где нам предстояло провести отпуск. Староста отвечал с достоинством, опасливо косясь на мамулю за рулем. Та очень филигранно выделывала петлю, и корзинка с грибами и корешками Тимофея таки полетела в конец машины.

Пришлось помогать старосте собирать дары леса, попутно слушая про то, что стать самой красивой деревней не только почетно, но и полезно. И что про Заполье регулярно пишут в газетах, а недавно даже корреспонденты приезжали из областного телеканала.

– Это должно благоприятно сказаться на интересе туристов к нашему купеческому селу. Конечно, нам такое внимание полезно, а люди охотнее едут, прочитав о наших местах. Правда, не всему, что пишут, можно верить. Вот недавно какой-то идиот создал страницу в Википедии и написал, что у нас в Заполье припрятаны сокровища Ивана Грозного.

– Сокровища? – встрепенулась мамуля, обожавшая эту тему и уже не раз на ней погоревшая.

– Ага. Будто бы имеющие отношения к «Угличским событиям» в канун Смуты. И ведь многие поверили!

– А есть повод? – не унималась мамуля.

– Церковь царевича Димитрия «на крови» действительно воздвигнута на месте гибели малолетнего сына Ивана Грозного. Но какое отношение мы к этому имеем – не ясно. Разве что люди решили, что наша Казанская церковь тоже могла хранить какие-то секреты. Такой шум в Сети начался! Куча перепостов, теории заговора, блогеры всполошились.

– Вот времена пошли, никому верить нельзя! Сейчас любой дурак напишет, что он царь горы. А ты поди, проверь! – громко сокрушался второй отец, ругая Википедию. После чего потихоньку приманил меня и шепотом уточнил, нельзя ли в Википедии написать, что он из семьи потомственных аристократов.

– И про 90-е надо бы подтереть, доча… Лихие были времена, – задумчиво прошептал он, а Тимофей продолжал:

– Так что всяких там искателей приключений мы сразу шлем к такой-то бабушке. А вот добрым людям всегда рады. Не исключено, что Запольем заинтересуются и инвесторы. Вы, случайно, не инвесторы?

– Мы из депутатских, – туманно заявил Славик, закатив зрачки под веки. Тимофей выпучил глаза и машинально взъерошил волосы пятерней.

– Но здесь по личным делам. В гости, – успокоил разволновавшегося мужика папа № 3. – Мы к Нестору Колесникову путь держим, знаете такого?

– К Колесникову? Конечно! – сначала удивился, а потом обрадовался Тимофей. – Дай Бог здоровья ему и папеньке его. Они столько хорошего для деревни сделали, на церковь жертвовали. И на дорогу. Вы же знаете, в прошлом году у нас была отремонтирована дорога в село, которая несколько лет была в ужасном состоянии? Местная газета «Угличский вестовой» как-то делала большой материал про Колесникова старшего, Царствие ему Небесное. Он был неплохой художник, много умилительных картин писал про нашу природу. И детишкам помогал, обучал, пока мог. А уж когда сюда переехал на старости лет, конечно, не работал. Дом купеческий отреставрировал, знатный особняк получился. У него деньги водились, еще его отец при Советской власти большим человеком был. Тоже художник. Сейчас времена не те, артисты и художники не в такой чести. А тогда… Ну да что вспоминать прошлое. Больше бы таких людей.

За разговорами я не забывала поглядывать в окно. Дорога сужалась, но стала очень живописной: слева вода, справа начинался смешанный лес.

Первым, что бросалось в глаза, когда подъезжал к Заполью, была Казанская церковь. Издалека казалось, что она стоит в чистом поле: другие здания были скрыты за холмом. Это самая старинная кирпичная постройка Заполья, по словам Тимофея, датировалась 1720 годом.

Конечно, назвать Заполье деревней мог только большой зануда. На самом деле это больше походило на коттеджный поселок. Ближе к озеру начиналась заповедная зона (это нам Тимофей рассказал), оттого селились тут люди не бедные.

Мы высадили нашего экскурсовода у крепкого деревянного дома с палисадником, поблагодарили за информацию и проследовали в указанном им направлении.

Глава 4
Старинные часы уже стоят…

Дом Нестора, возле которого мы притормозили через пять минут, находился как бы в небольшой низине. И был под стать этим заповедным местам, хотя, конечно, поместьем его можно было назвать только с большой натяжкой.

Два этажа с мансардой, пристройка, широкое крыльцо. Дом украшали рельефы и ажурные орнаменты, выдающие высокохудожественный замысел творца этого архитектурного строения. Конечно, слегка аляписто, но в целом вполне симпатично.

Перед домом росли аккуратно подстриженные сосенки и можжевельники, а за основным зданием угадывался то ли сад, то ли мини-парк, как гордо именовал это хозяин дома, а вслед за ним и папа № 3.

Единственным соседом поместья Колесниковых в низине был хилый теремок. Располагался он чуть поодаль. Я захотела сфотографировать этот осколок очаровательной старины, пока мои спорили, кому выгружать сумки.

Домишко был колоритный, но явно давно нежилой. Крышу кто-то когда-то накрыл железными листами поверх дранки, но теперь это железо поржавело, местами погнулось и охотно являло взору ребра перекрытий. Окна кое-где были заколочены. На одном из окон кто-то оторвал доски, и они свешивались вниз, раскачиваемые ветром.

На высоком деревянном заборе, изъеденном временем, сидел подозрительно чистый белоснежный кот и поглядывал на нас с презрением. Его очень занимало гнездо под крышей дома, откуда доносился неясный писк.

Я увидела испуганных ласточек, что кружили над домом, и подошла ближе, чтобы прогнать красавца-охотника. Попутно припомнив, что ласточки выводят потомство два раза за лето, а значит, в гнезде вполне могут быть птенцы. Калитку в заборе отыскать оказалось не так просто, а открыть – и того сложнее.

Котяра в ответ на мое «брысь» демонстративно фыркнул, спрыгнул с покосившегося забора и побежал в заброшенный сад. Я рассмотрела несколько старых деревьев и заросли кустарника.

В этот момент по асфальтированной улице мимо двора пронеслась ватага мальчишек на велосипедах. Заметив меня у дома, один из них крикнул «Во!», привлекая внимание. Остальные заинтересованно повернули мордашки в мою сторону. И я поняла, что эта заброшка очень привлекает внимание малышни. Они наверняка обожают лазить по старым домам в поисках сокровищ или играть в разбойников. Чего греха таить, я в детстве тоже любила такие приключения.

Осторожно заглянула через пыльное стекло в глубину пустого дома, приложив руку козырьком ко лбу. Очень странное это чувство – находиться на пороге оставленного людьми жилища: тоска и неясная маета сразу навалились, точно только и ждали своего часа. И я поспешила покинуть чужой двор, тем более, судя по улюлюканью, юные велосипедисты уже достигли конца улицы и теперь снова неслись в мою сторону. Вдруг этот дом принадлежит кому-то из местных? А я тут шныряю, привлекая внимание.

Закрывая за собой калитку, я заметила висящий на ней заржавевший почтовый ящик. Из него выглядывал острый белый кончик. Такой же подозрительно белый и чистый, как кот. Машинально ухватившись за бумажный уголок, я вытащила письмо. По виду совсем не старинное: обычный тонкий конверт.

Странно, он словно уже был распечатан, после чего снова небрежно заклеен. А на самом письме красовалась бумажка с напечатанным адресом. Адресатом значился Нестор Колесников. Я сунула письмо в сумку, решив потом разобраться с этим вопросом, потому что внимание мое привлекла пасущаяся за кустами коза. Сфотографировав и ее, я пошла к родне, пока все разрастающийся скандал у машины не перерос в драку.

Папа № 3 очень волновался, как мы найдем дом его товарища. Сам он здесь уже бывал, и теперь заглядывал нам в лица в поисках одобрения.

Я приобняла его со словами: «Здесь чудесно», и мы все-таки принялись выгружать вещи. Ключ, как и обещал Нестор, нашелся в горшке с геранью, украшавшем беседку.

– Здесь хорошо спиться, – заявил папа № 2, швыряя сумку на трюмо. К этому моменту мы уже ввалились в дом.

– Тся? – деловито поинтересовался Славик.

– Ться! Как будто сам не видишь, какая тут тоска и тлен. И зачем я только поперся с вами в эту глухомань? Это все Славик со своими советами: надо залечь на дно, надо залечь на дно…

Славик возмущенно фыркнул, но тоже решил внести свою лепту в похвалу дома. Он прошелся по затемненной гостиной в поисках подходящего места для котиного лотка и замер у небольшой прямоугольной картины:

– Картина маслом? Такое ощущение, что это мицелий танцующего гриба. Однажды мы с мамой в лесу…

– Чудик, чем у тебя голова забита? – посетовала следовавшая за ним мамуля, сочувственно глядя на Славика. Она сняла картину, повертела в руках и припечатала:

– Убожество. Вот и все художество. Небось это сам Нестор и писал.

Небрежно водрузив картину на место, мамуля пошла осматривать первый этаж.

– Ну, что сказать, душевненько…Кантри-стиль. Зато какой воздух! Ложкой можно черпать. Дарина, пошли выбирать комнату.

Комнату мы выбрали на втором этаже, с видом на луг. Мамуля зачем-то назвала его заливным. Наверное, для поэтичности.

Отцы со Славиком пошли в сад разжигать мангал, любезно приготовленный Нестором к нашему приезду. В холодильнике нашлось замаринованное мясо, колбаски, красное вино и запотевшее пиво. Когда я вышла из душа, намотав на голову полотенце, мамуля с бокалом чего-то зеленого возлегала на кровати, напевая «Ах, лето».

Папа № 2 всегда считал, что петь мамуле не стоит. Вот и сейчас, поднявшись на второй этаж, он не выдержал пытки прекрасным:

– Старинные часы уже встали. Так что ты давай, мадам Брошкина, поднимай свой аристократический зад и иди крошить салат. Колбаски скоро будут готовы.

В комнате было пыльно, и моя аллергия сразу дала о себе знать. Я смачно чихнула два раз подряд, вызвав озабоченность папы:

– Доча, что-то ты чихаешь? Надо лечиться. Может, водочки с перцем? Или по коньячку?

Мамуля взвилась:

– Абсент, по твоим словам, хорошо помогает от ковида. Коньяк у тебя от давления, водочка с перцем от простуды. Что-то ты стал слишком зациклен на здоровье!

– Лучше бы ты тоже пила, как раньше. После второй переходила в режим бабушки-совы, так чудно было. А сейчас одни нотации. Брюзжи не брюзжи, а настроение ты мне не испортишь. Я уже стал входить во вкус сельской жизни.

– Знаешь, мне здесь тоже нравится, – согласилась я с отцом.

– Настроение «Ты неси меня река» – что-то из юности. Да?

Я хотела напомнить папе, что юности у нас пришлись на разное время, но вместо этого молча улыбнулась. Лучше уж река, чем то, что поют в современных песнях.

Словом, вечер был чудесный: теплый, семейный и очень вкусный. А потом мы еще ходили прогуляться по деревне и слушали сверчков. В телефон я залезла только перед самым сном. Включила интернет и сразу же увидела еще одно сообщение от Мари Леклерк.

«Я думала, он поехал к вам… Что же тогда произошло? Помогите мне разобраться!»

Глава 5
Некультурный код

Утром мы со Славиком решили отделиться от родни, чтобы самим прогуляться по городу. Честно говоря, не хотелось толкаться с моими по экскурсиям и слушать их ворчание друг на друга.

Мамуля возжелала прогулку на теплоходе и рассказ об Угличе и его ближайших окрестностях. А второй отец не очень любил экскурсии и всегда везде искал ближайший бар. Но в этот раз они проявили завидное единодушие и решили отправиться втроем. Третий отец Углич и так знал довольно хорошо, но любезно согласился выступить экскурсоводом, а еще поснимать второго с мамулей на фоне красивых мест для папиной соцсети.

– Ты же понимаешь, доча, – шептал мне папа № 2 в прихожей, засовывая ноги в модные лоферы, – с длинноногой моделью я буду выглядеть неубедительно. Нужна обычная женщина рядом. Пожившая, зад подмят, перед отрихтован. Зато видно, что не подставная. А то знаешь, как оно бывает? Пустят слухи о нетрадиционной ориентации, потом не отмажешься. Согласись, помочь бывшему мужу – святой долг любой жены.

– Бывшей, – напомнила я справедливости ради.

– Бывшие могли воссоединиться – это же нормально!

– Быть с долбодятлом ненормально никогда, – парировала мамуля, подслушавшая разговор о пожившей женщине. – Фиг тебе, а не семейная фотосессия. Я еще и интервью дам, в котором расскажу, что ты моральный абьюзер и сексист.

– Если я тебе не разрешал ходить голой и в перьях, а один раз назвал папуасом, – так сразу и абью… абье… Тьфу, гадость какая. Нет в нашем культурном коде таких дурацких слов.

– Ты хоть знаешь, что такое культурный код? – ехидно осведомилась мамуля.

– Я, я знаю! – обрадовался Славик, вычесывающий кудряшки на спине своего лысого кота. – Это вот типа как папа № 2 все время говорит слово «Автомобиль» с интонациями ведущего «Поля чудес» Закутовича. И все сразу понимают, о чем речь.

На этот раз «тьфу» пришлось сказать мамуле.

– Свинота ты, Славка, и код у тебя некультурный.

– И не говори! – поддакнул папа № 2, заглядывая мамуле в глаза. – Это же вообще потерянное поколение. Закутович… Так фамилию великого человека переврать! Да за такое можно и в морду.

Объединившись против общего некультурного врага Славика, предки понемногу утихли и, подхватив под руки третьего отца, с постным видом разглядывающего свои ногти, стали загружаться в машину.

Меня и некультурного Славика подкинули до центра, откуда мы потопали знакомиться с городом по моей системе. Вы спросите: что за система?

Итак, сначала я читала о городе все, что пишут в Сети. Узнавала о достопримечательностях, населении, предприятиях. Потом начинала плясать от печки. Я любила поглазеть на вокзал, на сувенирные лавки, посмотреть, что привозят и увозят люди. Понаблюдать за таксистами, потом отправиться на центральную улицу, по дороге осмотрев жилой фонд, банки, киношки, кафе.

Памятники всегда были интересны тем, насколько кучкуются возле них люди. Выловив местного, можно было спросить про интересный ресторанчик. А уже в самом ресторанчике пообщаться с официантами. А если повезет – то и с местными. Они подскажут, куда двигать от центра. Славика же, в основном, интересовало то, как Углич представлен в соцсетях.

Взяв кофе с собой в привокзальном киоске, мы уже какое-то время шагали по проспекту. Я – увлеченно разглядывая старинные здания. Славик – свой телефон. Солнце сегодня светило прямо по-летнему, я натянула панамку и солнечные очки. Внезапно мое внимание привлекло старое по виду двухэтажное здание, смутно показавшееся знакомым. Я даже решила, что видела этот розовый раритет на привокзальных открытках.

– Книги, канцтовары, сувениры, игры, – прочитала я вывеску над входом и дернула Славика за рукав. – Пошли зайдем!

– Зачем нам книжный? – буркнул он, нехотя отрывая взгляд от своего телефона.

Если честно, в тот момент я уже подсознательно понимала, почему. Но сформулировать не могла. А вот очевидную причину нашла сразу же:

– Думаю, у них уже должна быть папина книга. Я хотела перед отъездом заехать в книжный у нас, но совсем вылетело из головы. А так как раз поснимаем папу № 2 на фоне самой красивой деревни с книгой папы № 3 в руках.

– Кстати, отличная задумка! – восхитился Славик. – Какой концепт! Какая импреза! Папа № 2 при помощи папы № 3 несет свет темным массам! Толкая простого жителя села к постижению русской идеи, а то от этих псевдоинтеллигентов снобизмом разит так, что хоть топор вешай. Зажжем в деревенских искру прозрения!

– Зажжем искру, говоришь… – задумалась я. – Учитывая, что у многих местных жителей Заполья в доме камины или печки, как бы они папину книгу реально в качестве розжига не использовали. А то конкуренты пронюхают, снимут репортаж о том, как депутаты нерационально расходуют бюджетные деньги.

Под эти разговоры мы вошли в магазин. Книжный занимал весь первый этаж. Вход был оформлен в виде открывающейся книжной обложки. На стенах висело много картин и плакатов. Пахло почему-то влажной бумагой и чуточку книжной сыростью. Должно быть, этот запах вдохновлял читателей на захватывающие приключения в антураже старинных замков и пиратов. Но у меня сразу защекотало в носу – говорю же, аллергия.

Большого наплыва читателей не было, и кассирша – женщина с волосами цвета взбесившегося мандарина, которому бы позавидовала даже моя мамуля, кого-то отчитывала по телефону:

– Вася, ты идиот? Ты, Вася, совсем ебо-бо. Немедленно скажи этому ГАИшнику, что если он тебя не отпустит, я приду и самолично тебя убью! Да, и его тоже! Вася, не делай мне нервы! У меня люди…

Я тактично кашлянула и попросила позвать консультанта. Дама, на секунду оторвавшись от экрана, гаркнула «Марина, тут пришли!». Никакого ответа не последовало. Закатив глаза и грозно насупив брови, дама полезла из-за кассы, но застряла животом на полпути.

В ожидании консультанта мы решили осмотреться. Книжные полки шли рядами, и в промежутке между стеллажами и полом я видела снующие туда-сюда ноги с другой стороны. Сначала показались яркие красные балетки, замерли. Одна нога почесала другую сзади. Потом пробежали две пары детских кроссовок, следом протопала пара смешных ног: гибрид резиновых кроксов и туфель на танкетке. А что, прикольно! Гламуром уже никого не удивишь, а имея за душой миллионы, позволить себе выглядеть, как бомж, способен далеко не каждый. Славик предсказывал, что ироничная мода, которая подразумевает «я знаю, что это не круто, и ношу это сознательно», будет с нами долгие годы. Я кивком указала на смешную обувь приятелю.

– Откуда в Угличе такие уездные модники, – проворчал Славик, который бдительно следил за трендами. – Я за такими таптями давно гоняюсь.

Но рассмотреть модников мы не успели. Кроксы утопали, а вот красные балетки уже подошли и стали перетаптываться возле меня.

Я подняла глаза и увидела русоволосую девушку. Довольно привлекательную, но с оттенком провинциальности, которая ее простила. Родись она где-нибудь в семье миллионера, наверняка была бы на обложках модных журналов. Права мамуля, в нашей стране куча недоинвестированных женщин. На бейджике я прочитала имя консультанта – «Марина».

– Вы меня искали? Извините, была на обеде. Ищете что-то конкретное или рассказать про новинки?

– Скажите, Мариша, – фамильярно начал Славик, – есть ли у вас в продаже книга гениального мастера слова, Учителя с большой буквы, ментора, дементора, попечителя…

Славик бы еще долго пел соловьем, пришлось ущипнуть его за руку и сообщить Марине фамилию папы и название его книги.

– Не припомню. Наверное, новинка. Пройдемте со мной, сейчас посмотрю в компьютере.

Девушка повела нас за собой в небольшой огороженный закуток у стены. Там на столике стоял ноутбук, сразу за столиком виднелась дверь в служебное помещение, где, должно быть, отирались другие работники.

– Боря, ты новинки уже разложил? – крикнула Марина, обращаясь, видимо, к какому-то коллеге.

Из комнатки моментально выглянул невнятный очкастый хмырь в рубашке. Физиономию его украшала вздернутая верхняя губа.

– Частично. У меня вообще-то обед. Даже макароны остыли, – проворчал Кролик, обиженно поглядывая на Марину. Наверное, потому, что она уже успела отобедать.

– Смотри, вылитый кролик из Винни-Пуха, – громко зашептал Славик, который никогда не стеснялся правды. – Ой, чувствуешь, как пахнет?

Кролик явно собирался есть заваренный доширак, потому что запах потных носков ощутила даже я. Что уж говорить про «помойника» Славика: доширак был его любимым блюдом.

Марина выглядела какой-то заторможенной, мне даже показалось, что она вот-вот пошлет нас подальше. Но Славик этого не замечал и радостно снимал процесс на камеру своего мобильника:

– Дорогие подписчики, будущие и прошлые постояльцы отеля «Одалиска» и клиенты нашего праздничного агентства «Шанс»! Сегодня исторический день, когда мы сможем воочию лицезреть книгу дорогого Учителя, в которой он написал нам не только будущее, но и настоящее. Учитель так тонко чувствует тренды, что некоторые даже предвидит. Итак, барабанная дробь. Милейшая Мариночка – не Влади, конечно, но тоже ничего – сейчас ищет, на какой же полочке покоится это чудо современного издательского дела в изящном кожаном переплетике – «Полет над гнездом без кукушки».

Я смежила веки, чтобы не видеть этот цирк. Но это не помогло. Сначала бледнеющая на глазах Марина повела нас к какой-то богом забытой стойке, где пылились книги про Царь-Имбирь и Лечение алкогольной зависимости яйцом. Приподняв стопку разукрашек с Лунтиком, она смахнула в сторону выцветшие контурные карты. После чего, наконец, извлекла одинокую, но тяжелую папину книгу и протянула ее страждущим. То есть нам.

– Вот, тут один экземпляр. Вроде в подсобке еще штук пять должно быть. У нас философская мысль плохо идет. Инна, кассирша, ругается, что взяли на свою голову. Хотя я вот люблю такое. Почитала бы потом, раз это такой хит. Если вы, конечно, все не заберете.

– Конечно, заберем, – возмутился Славик и прижал книгу к тощей груди, продолжая снимать видео.

– Понятно… Сейчас попрошу Бориса вынести остальное.

Марина, поджав губы, скрылась в подсобке и прикрыла дверь. Оттуда сразу же стал доноситься гул голосов.

Через минуту, на протяжении которой я листала папину книгу, из комнаты с чашкой в руках и книгами под мышкой выскочил Кролик. Он бормотал что-то про недоеденный доширак.

– Тоже холодный не любишь? – участливо спросил Славик. – Если остыл – сразу в мусорку. Давай я выверну, а ты книги тащи на кассу. Лады? Тяжелые они, нечего Даринке надрываться. Ей еще рожать.

Схватив чашку с дошираком из рук растерявшегося Кролика, Славка поспешил к выходу. Через стеклянную вставку двери мы увидели, как он ловко вывернул содержимое чашки в мусорку. И, довольный собой, вернулся.

Кролик опешил. Он явно любил и холодную лапшу. А теперь остался без обеда.

– Ну, чего встали? Нам еще по городу гулять, – Славик сунул чашку назад в руку очкарика, приведя того в чувство. – Я думал, вы уже на кассе.

Мне стало жаль Кролика, впервые столкнувшегося со стихией по имени Славик.

– Извините его, я оплачу…

– Вообще-то я вышел сказать, что вы ведете незаконную съемку, – промямлил продавец, с сожалением заглядывая в чашку. – У вас разрешение есть?

Продажи бестселлера от папы № 3 начинались с непредвиденного скандала.

– Да ладно, мы же для себя, – беззаботно отозвался Славик, просматривая снятое. – Домашний архив, так сказать. Порадуем писателя, он нам папенька…

Кролик настаивал:

– Марина попала в кадр, и ей крайне неприятно. Она просила…

– Серьезно? Первый раз такое вижу. Отвали, а?

– Я вот тоже в кадр попал, а я против. Мы же не мартышки, что вы нас снимаете, – заныл очконавт, судя по бейджику и Марининым словам – Борис.

– А я и не снимал мартышек, – буркнул Славик. – Только тупых обезьян.

Последние слова он произнес полушепотом, а я громко закашляла, чтобы их приглушить. И попыталась купировать ссору:

– Ладно, мы вас поняли. Прошу нас извинить. Видео мы обязательно удалим.

– Рукописи не горят! – высокомерно заявил Славик, а Борис вытащил из-под стола с компьютером еще пяток папиных книг в упаковочной бумаге.

– Инна Ивановна, будьте любезны, рассчитайте граждан, – недовольно процедил Кролик в сторону кассы, где восседала уже знакомая нам мандариновая дама.

– А вы вообще кто? – заинтересовалась кассирша, приглядываясь к Славику. Надо напомнить, что дородные дамы очень любили Славика и всегда питали к нему нездоровый интерес.

– Я не буду говорить ничего без своего адвоката! Вы ничего не докажете! – заволновался Славик, пряча телефон под толстовку. – Надумали, нападать на клиентов!

– Да кто нападает-то? Просто попросили видео удалить. Вы снимали консультанта, хотя даже не спросили, – мягко укорила она приятеля.

– Исторический момент, автору показать хотели, он папенька… – опять начал он, но Инна Ивановна строго пожурила его пальцем, а потом поманила к кассе.

– Сколько у вас там этих книженций? Ну ничего себе, поперло! А я уже думала, придется этими толстенными дурами скумбрию придавливать. Я когда по рецепту свекрови солю, груз нужен…

В этот момент Марина выскочила из подсобки, вся какая-то бледная и растрепанная, словно плакала, и метнулась на выход. За ней спешил Кролик, уговаривая подождать. Мы проводили их недоуменными взглядами. Дверь с хлопком закрылась, но через секунду Кролик забежал назад и встал у кассы.

– Идите и извинитесь перед Мариной, – повысил он голос, выглядывая из-за широкой спины кассирши. Спина, видимо, придавала ему смелости. – Девушка и так последнее время нервная, а тут еще вы. Между прочим, по закону…

– Законы я знаю лучше вашего, – отмахнулся Славик и ткнул в меня пальцем:

– Вот она вообще юрист. Снимать нельзя только детей. Хотя вы ведете себя как дети. Пожалуйста, давайте, в суд на меня подавайте.

Я снова решила вмешаться и обратилась к Кролику:

– Простите, как вас по имени…

– Борис.

– Кис-кис, – захихикал Славик.

– Конечно, мы извинимся, – перебила я гаденыша, задвинув его назад. Жизнь давно меня научила: с душнилами типа Бориса лучше не спорить. Себе дороже. – А куда Марина ушла?

– Как обычно – плакать в туалет. Подождите немного, сейчас вернется, – уже более миролюбиво ответил Кролик.

Чтобы скоротать ожидание и замять неловкость, я решила выбрать себе блокнот и схватила новый детектив, чтобы вечерами читать на веранде. Потом вспомнила, что у меня закончился красный стержень, нужна точилка для косметических карандашей, отрывные листочки…

Когда я попадала в отдел с канцелярскими товарами, меня было не остановить. Пока я оплачивала и эти покупки, Славик, униженный и оскорбленный, с недовольным видом принялся листать англо-русский словарь для детей с картинками. И сразу же возмутился:

– Кто иллюстрировал это убожество? Цукерберг? Везде происки сторонников глобализма!

– А что…

– Почему слово «пляж» иллюстрировано семьей свиней в купальных трусах? У мамы свиньи вон десять лифчиков, а папаша – вообще хряк на всю голову. А это что? Что, я вас спрашиваю? Почему возле слова «врач» – сова в медицинском костюме? Тут так и написано: мой брат – врач. Кто иллюстрировал эту книгу? Вот, какой-то Пузиков А. А. Так это у Пузикова А. А. брат – сова? Или как это понимать? Дурят голову детям с рождения. Мол, ты можешь быть совой, а хочешь – свиньей или деревом.

– Или лисичкой, – закивала кассирша, отсчитывая мне сдачу. Купюра, выданная ею, почему-то была слегка мокрой. И я вдруг подумала, что ее кто-то оросил слезами. Действительно, цены на книги нынче росли, как чужие дети. Незаметно, но очень быстро.

– Вот именно! А потом получаем: лисички взяли спички. К морю синему пошли, море синее зажгли!

– Ужас… – проникся Борис, ошеломленный лингвистическим пиршеством. Славик сразу же стал апеллировать к нему.

– Не говори, Боря! Что же нас ждет? Ведь что они пишут в книгах! Это же просто мрак. Вчера как раз прочитал, что если полизать жабу, можно словить кайф! Якобы нужно делать нежные, но упругие движения языком по кругу…

– Что за…? – глаза кролика Бориса вот-вот должны были вывалиться из орбит. – Кто написал эту книгу?

– Явно какая-то жаба!

– Ты утихнешь или нет? – ущипнула я борца за чистоту разума жаб, заметив, как мудрый Кролик пятится к телефону. Сейчас вызовет полицию, и повяжут нас тут, как миленьких. За хулиганство.

Я забрала у Славика из рук словарь, поставила на полку и послала Кролику лучшую из своих улыбок.

– Мы, пожалуй, пойдем. Подождем Марину у туалета.

Кролик сглотнул и охрипшим голосом указал нам направление:

– Там по коридору – и налево. Сначала туалет для посетителей, а дальше – для работников.

Обе туалетные двери были закрыты. Я посчитала нетактичным дергать за ручку. Славик так не считал, ибо с тактом он был не знаком. Однажды даже попросил кофе по-турецки в армянском ресторане. Такому все ни по чем. Оттого Славик смело дернул первую же дверь, за что едва не получил в глаз авоськой. За дверью копошилась какая-то бабка, не посчитавшая нужным закрыться.

К несчастью, мне пришлось отвлечься от чудесной картины избиения Славика: у меня завибрировал телефон. Звонила мамуля, но когда я сняла трубку, поняла, что в здании связь ловит откровенно плохо. Как в каменном мешке. Оттого я направилась к выходу, сделав Славику знак караулить служебный туалет.

Родительница отчиталась, что они уже едут домой. И попросила захватить хлеб. В это время краем глаза я заметила Славика, который вышел из магазина на полусогнутых ногах и замер у урны. Нажав красную трубочку, я вопросительно уставилась на приятеля. Отметила про себя, что выглядит он странно.

– Ты чего покинул пост, туалетный утенок? Марина вышла?

– Марина труп.

– Знаешь, Славик… Как только я начинаю думать, что ты уже окончательно спятил, ты выкидываешь очередной номер, и я понимаю: тебе есть куда расти! Что значит труп? Ты что, опять угрожал ей…

– Она мертвая. Напрочь.

Поразглядывав его с полминуты, я направилась назад в здание. Не слишком, впрочем, испугавшись. Славик, по обыкновению, несет бред. Может, решил пошутить. Как всегда – не смешно.

Навстречу мне неслась бабка из туалета, катившая за собой тележку на колесиках. На тележке висела табличка «Семечки». Завидев Славика, который плелся следом, она снова накинулась на него с кулаками, назвав извращенцем. У Славика всегда были очень напряженные отношения с бабками.

Уже подходя к туалету, я заволновалась: вдруг эта Марина упала в обморок? Или ей стало плохо? Выглядела-то она неважно…

В коридоре книжного никого не было. Только Славик, атакованный туалетной бабкой, верещал что-то сзади. Отчаянно взывал к «людям добрым».

Распахнув дверь в туалет, я замерла на месте, потому что увидела лужу. Из крана хлестала вода. Видимо, труба засорилась, вода не уходила, а переливалась через край мойки на пол.

А еще я сразу же споткнулась о ноги. То, что это были ноги Марины, я поняла по балеткам, потому что запомнила ее красную обувь. Едва я задалась вопросом: «Что происходит?», как осознала, что балетки здесь не сами по себе. Они в туалете вместе со своей хозяйкой…

Чуть подавшись вперед, я увидела, что девушка лежит лицом вниз. Волосы на затылке успели слипнуться от воды, которая продолжала хлестать из крана. Я даже не могу вспомнить, сколько простояла так, с подступающей к горлу тошнотой. Стояла, не в силах оторваться от представшей мне картины, словно это было бог весть какое приятное развлечение. Зато смогла констатировать – она не дышит.

Запыхавшийся Славик вырвался из объятий старушенции, схватил меня за руку и пропищал:

– Бежим!

Мой мозг, хоть и очень неохотно, заработал. Голос дрожал и вибрировал:

– Куда? А как же Марина!

– Подальше отсюда! Ей уже не поможешь. Это я тебе как бывший медик говорю. Она уже труп, а с трупом пусть возятся те, кому положено.

Конечно, я не могла не согласиться со Славиком, что труп Марины сейчас был очень некстати (глупая фраза, но как есть). Как будто труп хоть когда-то бывает кстати. Но нельзя же вот так вот просто взять и бросить человека. Хоть и мертвого. Я осторожно прикрыла дверь и напустилась на Славика:

– Какая нелегкая занесла тебя в туалет? Постояли бы, подождали, а потом ушли. А сейчас что? Надо срочно вызывать скорую и полицию! Давай, звони…

– Что происходит? Где Марина?

Мы со Славиком синхронно подпрыгнули, услышав сзади голос Кролика Бори.

– Мы ее ждем, – Славик среагировал первым, отступая от двери на шаг. – Может, постучишь сам? Что-то она долго не идет. Не иначе почечуй замучал. Или живот скрутило? Не в курсе, она у бабки на колесиках семечки не покупала? Эта старая ведьма явно греет в семечках свои артритные ноги, отравиться – раз плюнуть.

Боря с сомнением покосился на Славика, потом на меня, и шагнул к двери. В этот момент мне очень захотелось оказаться за пару километров от злосчастного книжного магазина, но ноги мои словно приросли к полу. И когда Кролик принялся кричать – сначала тоненько, взвизгивая, после басовито, все больше расходясь – я только обреченно вздохнула.

Глава 6
Как я встретил вашу папу

Когда мы, выдержав долгие расспросы и опросы сначала скорой, потом и полиции, попали домой, дело близилось к вечеру. Уже по дороге решили не рассказывать никому о происшествии в книжном. Третий отец расстроится, что его книга попала в такой ужасный переплет (да простят меня за эту двусмысленность его издатели и редакторы), а второй, чего доброго, испугается, что мы могли запятнать его репутацию накануне выборов. Мамуле вообще лучше меньше знать, лишние печали добавляют ей морщин.

К счастью, дома всем было не до нас. Родня бурно дискутировала, попивая заваренную папой № 3 ромашку.

– Не пойду, – отмахивалась мамуля.

– Вот заладила…Чем меньше деревушка – тем душевнее концерты, – твердил второй отец, блаженно раскинувшись в плетеном кресле.

Славик поинтересовался, о чем речь, и мамуля охотно пояснила:

– Упырь уговаривает нас пойти на день деревни.

– День деревни?

– Ну да, час назад мимо нас проезжал этот милый спортивный мужчина… Староста деревни. Тимофей, кажется? На своем велосипеде. И пригласил нас, как гостей Заполья, посетить этот праздник.

– А она уперлась – не царское дело, не царское дело. Пошли веселиться, бабуся Ягуся. Когда ты в последний раз выходила в народ?

– Сегодня, имела несчастье выйти в народ с тобой…

Третий отец сидел с видом «моя хата с краю» и, кажется, отсутствовал в своем физическом теле.

– Куда ездили? – поинтересовалась я их экскурсией, чтобы отвлечься от нехороших мыслей.

– К такой-то матери на тихом катере, – брякнул второй отец, наливая себе еще чаю. Чай его не вставлял, и папа был зол.

– Не слушай этого дикаря, – махнула рукой мамуля, а папа № 3, вынырнув из небытия, принялся честно перечислять все достопримечательности:

– Мы видели панорамы Угличской ГЭС – первой на Волге, Воскресенского монастыря и храма Рождества Иоанна Предтечи «на Волге», Угличский кремль, главный причал и набережную. И чудесный храм, построенный дедушкой известного драматурга Сухово-Кобылина…

– А я вот впервые узнала, что такое гальюн, – скривилась мамуля. – Ты знала, что так в старину называли нос корабля, куда все ходили по нужде? Оказывается, в наше время это тоже практикуют! Не хочу больше об этом вспоминать! И кормили на корабле не очень.

– После такого обеда только в гальюн и бежать! – снова буркнул второй отец. – Такая тоска меня взяла, хорошо, что у меня с собой была бутылочка виски. Хлебнул – и меня немного попустило. Все эти пузожопые туристы оттоптали мне все ноги.

Мамуля глянула на второго отца со скепсисом:

– Пузожопые… Вот какой из тебя политик? Ты же не любишь наш народ! А народу нужен любящий отец…

– Что ты смыслишь в политике, женщина? – огрызнулся «отчим» народа.

– Да уж смыслю, мразь всякую видала. Кровь проливала за свободу слова!

– Ой, один раз палец о край бумаги порезала, когда письмо с жалобой на коммунальщиков писала…

– Я и на митинги ходила!

– Там просто рядом был салон красоты, где ты вправляла себе нос после пластики. Ты же сама рассказывала, что когда из салона назад к машине через толпу пробиралась, нос опять свернули.

– А ведь она права. Нам нужна Любовь. Нам нужна Вера. Нам нужна Идея! – подал голос третий отец, снова заглянувший куда-то вглубь себя.

– Пока нет Идеи, путь будет Надежда, – предложил Славик, пытавшийся всех примирить. – Надежда, Вера и Любовь!

– Надейся и жди, – пропел второй папа, потихоньку подливая себе в ромашковый чай коньяк. – Ну что, идем на праздник?

Сил на праздники деревни у меня не нашлось, хотя и было у меня в районе часовни одно секретное дело, которое я хотела провернуть. Но решила оставить это на потом. Оставшись одни, мы еще раз обсудили события сегодняшнего дня, выдули пару чашек чая и отправились отдыхать.

Ночь была нежна, но уснула я не скоро и спала не долго. Проснулась от собственного крика, потому что мне снилось, что я лечу в машине на бешеной скорости, а на дорогу выходит неповоротливый лось. И в самый последний момент произошло чудо: я поняла, что теперь отождествляю себе с лосем. А на меня в данный момент несется машина.

И теперь сидела на кровати, тяжело дыша и испуганно оглядываясь, силясь понять, где я. А главное – кто я.

– Сон, – пробормотала я, потирая лицо. – Обычный сон про лося.

Ничего себе, обычный. Как будто я вот-вот разобьюсь… А потом вдруг меня вот-вот… Пришлось включить ночную лампу, чтобы переждать накативший тошнотворный страх.

Успокоилась и решила сходить за водой. Спускаясь, я замерла между этажами, вглядываясь в темноту из-за стекла, задернутого гардиной.

Соседний заброшенный теремок, окутанный темнотой, притягивал взгляд. В свете луны белели бока мешков со строительным мусором, притулившихся у ворот. Поблескивали стекла, а из-под крыши доносился какой-то стучащий звук. Наверное, ветер раскачивал жестяной лист. Я попыталась представить, кто когда-то давно жил в это доме, и уже сочинила целый детектив… Как вдруг… Что это? Не может быть! В темном окне мелькнул луч света. Я отшатнулась, поначалу приняв это за отблеск луны или фары машины. Но луч становился настойчивее, и теперь я была уверена: в домике кто-то ходит с фонариком.

Внутри меня начался оживленный диалог. «Кто бродит ночью в нежилом доме? А какое тебе дело? Нет, ну интересно же. Может, пойти глянуть? Вечно лезешь, куда не просят. Мало ли, местные мальчишки играют в шпионов… Чего им не спится? Ну, сегодня же день деревни, взрослые пошли в разнос, и ребятня, воспользовавшись отсутствием контроля, резвится. Ну и игры у современной молодежи, я бы в детстве на такое не решилась…».

На долю секунды я представила, что беру фонарик и иду туда. По крайней мере, любая героиня классического фильма ужасов так бы и поступила. Но я с головой дружила, поэтому такая перспектива вызвала во мне бурный протест. Поежившись, я закрыла гардину и пошла вниз. Проверила замок и убедилась, что наши гулены все еще не вернулись.

– Спать, спать… – пробормотала я, натягивая плед до подбородка и погружаясь в сладостную дрему.

Мне показалось, что проспала я всего ничего, как вдруг утреннюю зыбкую тишину прорезал истошный крик…

Глава 7
Виноваты русалки

Итак, утро в нашей деревне началось оригинально. Я сразу же узнала родной голос. Так как предки вернулись поздно, мамуля, видимо, улеглась на диване внизу. Потому что кричала она именно оттуда, в нашей комнате я ее не наблюдала.

Кинувшись на помощь, я столкнулась на лестнице со Славиком.

– Что случилось? Горим? – спросил он. И словно напророчил дурное. Но это потом, а пока мамуля кричала не о пожаре, но тоже очень выразительно. С редкими перерывами на вдох.

Подбежав к дивану, мы нашли ее живой и даже невредимой. Она что-то созерцала, вытянув вперед руку и ожесточенно ею потрясая.

– Да что случилось?! – рявкнула я. Славик же метнулся за водой и быстро подал мамуле стакан. Та отхлебнула, поперхнулась, закашлялась, и, наконец, замолчала. Казалось, из нее выпустили воздух, и она вся вдруг как-то съежилась:

– Вы что, не видите? Моя рука…

– Ой, ну что тут такого. Да, морщинистая, – протянул Славик, – так и вы уже не девочка. Или горюете из-за этих ужасных старческих пигментных пятен? Так это ерунда. Мы же любим вас не за красоту…

– Дарина, я его сейчас убью! – взревела мамуля, и вылила остатки воды на Славика. После чего закрыла лицо ладонями и зарыдала.

И только тут я увидела на ее безымянном пальце правой руки странное кольцо. Казалось, его сделал ребенок. Скрученное из проволоки, с крупным пластиковым кристаллом в центре.

– Я вышла замуж! – простонала мамуля, раскачиваясь, как болванчик.

– За кого? – не поняла я, а Славик даже перестал вытираться мамулиной шелковой наволочкой, которую она всегда возила с собой, чтобы избежать морщин.

В ответ мамуля на секунду отняла руки от лица и истерически всхлипнула:

– Не знаю! Ничего не знаю, не помню, хоть убей…

Славик бесшумно, словно тополиный пух, приземлился рядом с мамулей, а наволочку затолкал в щель за диваном.

– Ты что, вчера выпила? – догадалась я наконец, а мамуля принялась оправдываться:

– У меня же как раз в полночь закончилась аскеза на алкоголь. Было так прохладно, и второй уговорил меня чуточку выпить, чтобы согреться. У этого змея всегда с собой фляжка.

И тут выяснилось невероятное. Оказывается, душевными концертами дело не ограничилось, и местные жители решили показать приезжим, как весело они живут. Началось все с демонстрации самогонного аппарата, которых по всей стране «раз-два и обчелся», а закончилось дегустацией, после которой последовали половецкие пляски и прыжки через костер.

Развлечений было много: гадания, мастер-класс по росписи свистулек, кулинарный поединок по дрожжевому тесту. А в одной из беседок устроили импровизированный загс по примеру символических свадеб в Лас-Вегасе. Мамуля поначалу смеялась с этой затеи, но у молодежи беседка пользовалась популярностью. Оттуда постоянно выходили счастливые хихикающие парочки, девушки рассматривали кольца и делали селфи, поднося руку с проволочным украшением к лицу.

– Вот я и запомнила эти дурацкие колечки! – возопила мамуля. – Потом мы играли в дартс, я выиграла бутылку шампанского, потом был конкурс среди производителей медовухи…

– У, дорогая вы моя, все же ясно… – хмыкнул Славик.

– Думаешь, я вышла замуж за медовика? – ужаснулась мамуля. – Точно, там был один такой, с кустистыми бровями. Не брови, а гусеницы. Он ими так шевелил, поглядывая на меня…

– Да какой медовик? Накидались вы, матушка, – ответил приятель. И хорошо, что в чашке у мамули больше не было воды…

– Что теперь делать? Как узнать, кто муж? – вопрошала мамуля, но Славик отнесся к этому известию достаточно беззаботно.

– Не переживайте, может, оно и к лучшему? А то что вы все одна, как чашка? Найдем мы ваше блюдце…Может, и медовик, чем шмель не шутит.

В этот момент взгляд мой упал на картину, висевшую как раз напротив дивана. Ту, что Славик назвал мицелием танцующего гриба. И я охнула.

Картина висела криво и явно подверглась нападению вандалов, потому что в середине ее зияла рваная дыра. Складывалось впечатление, что картину со всего маху пытались насадить кому-то на голову.

– Ой… А что с ней случилось? – проследил мой изумленный взгляд Славик, и мы уставились на мамулю.

– Понятия не имею! Я не помню, за кого замуж вышла, а вы мне про какую-то уродскую картину…

– Мама, а что если ты снова сочеталась браком с кем-то из отцов, – осторожно начала я, потому что эта версия виделась мне наиболее реальной.

– Да ну…

– Вы же были вместе… Папа № 2 расстался с Марьей-искусственницей, третьего Дуська бросила, все сходится. Оба могли снова предложить тебе руку и сердце, размягченные деревенским свежим воздухом и самогоном.

– Второй или третий? – ужаснулась мамуля и громко шмыгнула носом. – Только этого не хватало.

– Чего же сиськи мнем! Пошлите у них спросим! – подал ценную мысль наш домашний Вячеслав Друзь, и мы устремились на второй этаж.

Отцы еще не знали, что над ними нависла смертельная угроза, и давали храпака в гостевой спальне. Мамуля со скоростью фурии взлетела на лестницу и уже на середине принялась выкрикивать:

– Вупсень и Пупсень, подъем!

Ее настроение явно искало объект. В это время внизу раздался звонок, следом за ним в дверь кто-то деликатно постучал. Переглянувшись, мы со Славкой внутренне приготовились к худшему. Почему-то я подумала, что сейчас все и выяснится.

Приятель развернулся на лестнице и метнулся к порогу первым. Он распахнул дверь жестом английского слуги, и очам нашим предстал Тимофей – староста деревни.

По причине хорошей погоды он щеголял в черных велосипедках, подчеркивающих мускулистые ягодицы, и в майке с изображением Гамлета. Неожиданный выбор для деревенского пейзажа, хотя Тимофей явно был человеком культурным. Вот и сейчас он, тяжело дыша, извинился и указал на велосипед, оставленный у ворот.

– Я на минуточку. Проезжал мимо на ровере – у меня летом ежедневные покатушки в любую погоду. Поздороваться, так сказать, с дражайшей супругой.

К тому времени, как Тимофей прошел в гостиную, отцы, натягивая на ходу шорты, спускались вниз. Привлеченные мамулей и интересным ходом событий.

– Так-так-так. А поподробнее можно? – Второй отец пожал руку раскрасневшемуся Тимофею и упал на диван. Третий тоже примостился на подлокотнике. Мы замерли на ступеньках. Не хватало попкорна.

Мамуля, бледная, как лесная поганка, попыталась нырнуть под лестницу. Но Славик, истолковавший ее движения по-своему, подскочил и помог добраться до дивана.

Попросив стакан воды, Тимофей принялся вещать. История его не многим отличалась от мамулиной. С той лишь разницей, что он точно помнил: в беседку обрядов они с мамулей зашли вдвоем.

– А где были мы? – спросил третий отец у второго, перебирая четки.

– Там возле озера была организована купель с русалками, – развел руками второй, словно это все объясняло. – А дальше я не помню.

– Должно быть, русалки нас опоили, – вздохнул третий, печально огладив бородку. – Жаль. Пропустили свадьбу…

– Символические церемонии не имеют юридической силы! – попыталась я заступиться за мамулю, у которой первый раз в жизни не нашлось, что сказать.

Тимофей, все еще красный, но уже восстановивший дыхание, радостно замахал на меня руками:

– Не волнуйся, дочка. У нас все официально. Я же не последний человек в Заполье.

Пока я подумала, что в полку отцов прибыло, Тимофей продолжил:

– Глава сельсовета сам нас расписал, он товарищ мой. Маменька ваша за паспортом метнулась, так замуж хотела. А я что? Я же джентльмен, отказать даме, да еще такой прехорошенькой. Вот и решил – живем один раз…

– Ну и дела. Кому рассказать – не поверят! – Славик почесал лоб, и на всякий случай осмотрел свои руки. Наверное, опасался, что за ночь его тоже могли окольцевать. Насильно и во сне.

Мы все молчали, потому что сказать что-то умное никто был не в силах, а для вежливых дежурных фраз было поздно. Момент приличий был потерян: мхатовская пауза затянулась. К счастью, Тимофей совсем не заметил нашей неловкости. Испросил еще один стакан воды, вытер капельки пота на лбу и собрался на выход:

– Ну, вы пока отдыхайте, набирайтесь сил, я вечером зайду. После ровера у меня всегда пробежка. А потом я ледяной водой обливаюсь.

– Наголо раздеваетесь? – зачем-то уточнил Славик, а Тимофей подкрутил ус и подмигнул мамуле.

– Так точно, Вячеслав. Имею право – в своей бане. Оно потом и растереться хорошо бы! Вы бы тоже облились – похмелье как рукой… О чем это я… А! Надо отметить, так сказать, свадьбу. В узком семейном. Я гитару захвачу. Буду в семь. Вот и познакомимся поближе. А то вчера я только проводить успел…

– Тимофей, а вы не в курсе, что с картиной? – додумался спросить Славик, когда тот уже обувался.

– Как же, в курсе, конечно. Супруга драться изволила. Я ее проводил, хотел на ночь приобнять, пожелать спокойных снов. А она – картиной по голове.

– Узнаю почерк, – покивал второй отец. – Помню, был у меня один приятель, из чиновников, очень мамуля его не любила.

– Витьку Козодоева? Жирная тварь! Конечно, не любила. Потому что вы с ним по девкам ездили, – огрызнулась мамуля.

– Вот как-то я его до машины провожал, а мамуля прищурила острый глаз, прицелилась, да и швырнула в него томиком Чичи… Блин, все время забываю. Дрищевастый, напомни.

– Чичибабина! Это тот, где восемьдесят четыре сонета и тридцать стихотворений? Но как вы могли, матушка? – ахнул Славик. – Двести пятьдесят блаженных страниц белоснежной бумаги? И в какую-то жирную тварь?

Тимофей пробормотал что-то в духе «Женщины такие женщины», а у меня от едва сдерживаемого смеха засвербело где-то в области солнечного сплетения.

Как только за Тимофеем закрылась дверь, мамуля издала такой горестный стон, что у кого-то через два огорода заблеяла коза.

– Поздравлямба! – заверещал Славик, почему-то тоже с прононсом козы. Я же молчала, потому что не знала, какую выдать реакцию, чтобы не добить мамулю.

– Ты неподражаема! – усмехнулся второй отец. – Какого мужика отхватила! Легкоатлет, нудист, староста и бард в одном лице.

– Может, стерпится – слюбится? – подумал вслух Славик.

– Эх, что же ты такое говоришь! – укорил его папа № 3. – Ведь любовь – это о высоком. Восторженность объектом любви и неукротимая энергия желания обладать, чувство полного удовлетворения, когда можешь дотронуться до желанного…

– Ты про мои брильянтовые сережки на прикроватной тумбочке? – зло отозвалась мамуля, кусая ногти.

Третий отец сразу же предложил почистить мамуле карму и подышать маткой для аккумуляции женской энергии. Второй отец принялся уточнять, уж не пчелиной ли.

Пока они опять стали браниться, мы со Славиком поспешили выскользнуть на улицу. Конечно, мамуля подбросила нам шикарный сюрприз, но забыть про вчерашнее происшествие в книжном все равно не выходило.

Наоборот, мысли о погибшей девушке преследовали, как и смутные подозрения, которым я не могла найти внятного разъяснения.

Воспользовавшись состоянием родни, удачно покутившей на концерте, я решила умотать в город. И Славика увлекла за собой, заявив, что в холодильнике пусто, а к вечернему праздничному ужину надо бы закупиться.

– Мамуля пошла отмокать в ванне с благовониями, – махнул рукой второй отец, когда я заглянула в дом, чтобы спросить, какое вино предпочитает родительница.

– С аскезами покончено. Бери покрепче. Чувствую, нас ждут веселые деньки.

Конечно, ситуация вырисовывалась анекдотическая, но я подумала: за ужином, возможно, все разрешится, и мы все еще посмеемся с мамулиных похождений. В конце концов, брак – это простая формальность. А разводы еще никто не отменял.

Глава 8
Утро в морге

– Что, сначала заедем в больницу? – адресовал мне вопрос Славик, как только мы выехали на приличную дорогу.

– Как догадался? – поинтересовалась я, выворачивая руль.

– У тебя такое лицо, как будто ты винишь себя в смерти Марины. Лоб морщишь, губы кусаешь.

– Если говорить прямо, я виню тебя. И себя, конечно, тоже.

Приятель возмутился:

– При чем здесь я?

– А вдруг это мы спровоцировали у нее какой-то приступ? Эпилепсия или что-то в этом роде? Я не разбираюсь, но… В общем, пока не узнаю, что с ней случилось – не успокоюсь.

Славик покорно вздохнул. Хоть он и корчил из себя крутого героя без страха и упрека, я знала, что у него доброе и отзывчивое сердце.

Путем дачи взяток в виде двух коробочек шоколадных конфет, приобретенных в буфете, мы дошли до главной медсестры. Оказалось, та как раз дежурила вчера вечером.

– Увезли в морг, – развела она руками. – Это родственница ваша?

– Вскрытие уже было? – ахнула я, игнорируя вопрос. Иначе как объяснишь свой интерес к незнакомой девушке.

Женщина сочувственно причмокнула и посоветовала спросить у патологоанатома.

– Как его найти?

– А чего искать? – удивилась она. – Морг у нас туточки, во дворе. Хотите, сейчас звякну, предупрежу, что подойдете. Там племянник мой работает, Вовка. Он все расскажет.

Снова проходя мимо буфета, Славик купил беляш. Мне же ничего не лезло в горло, но я все-таки взяла растворимый кофе, о чем тут же пожалела: редкая бурда.

Мы направились к одноэтажному зданию в форме буквы «Г». Красный кирпич, решетки на окнах. Все это выглядело очень удручающе, если бы не река сразу за обрывом. Чудесный вид, должно быть, открывался из окон морга. Жаль, что большинство посетителей не в силах были его оценить.

Возле входа мы заприметили колоритного курящего паренька: выбритые виски, на макушке – шапочка. В рубашке с закатанными рукавами, весь в татуировках. По крайней мере, в тех местах, которые были открыты взгляду. Таких экстравагантных патологоанатомов я еще не видела. Парень тоже разглядывал меня с явным удовольствием, потом взгляд его скользнул в сторону Славика, и парень нахмурился.

– Это вы от тетушки? За консультацией по жмурикам?

– А вы точно врач? – брякнул Славик, но тот не обиделся:

– Пока санитаром подрабатываю, учусь в меде. А что, удобно – можно совмещать с учебой, да и практика хорошая.

Славик достал телефон, на который вчера снимал Марину в книжном, и ткнул его в лицо парню.

– Нас интересует вот эта девушка. Ее вчера привезли.

– Да я уже понял… Кроме нее только бомжа привозили, не думаю, что он входит в сферу ваших интересов.

– Так что случилось с Мариной? – не выдержала я. – Вчера врачи так внятно и не объяснили… Там такая суматоха началась, крики, паника.

– А вам бы сразу никто точно ничего и не сказал. Тут надо вскрывать.

– Ну? – сглотнула я.

– Отравление, – флегматично заявил санитар. – Подозреваем ядовитое растение.

– Что за страсти? – охнул Славик. А я мысленно выдохнула. Конечно, все это ужасно, но так в смерти Марины хотя бы нет нашей вины. Уж я-то точно ее не травила…

– У нас такое бывает, – пояснил санитар удивленному Славику. – Год назад похожий случай наблюдал. Видите, река рядом? Ну и постоянно отдыхают всякие любители активного отдыха. Или как сейчас модно говорить рафтеры. Вот они плыли по нашей речке. Летом ее и ребенок перебредет, а в половодье… Туристы – десяток человек, прямо вот тут, под окнами причалили и стали стоянку устраивать. Вдруг одна бабенка, лет тридцать ей было, стала терять сознание, появилась рвота, затем серия эпиприступов, парочку раз остановка сердца. Делали ей непрямой массаж, потом увезли. Следак на место выезжал. Выяснил, что выкопали корешки какие-то и съели. Кто-то просто надкусил, а она слопала целый.

– А ты там каким боком оказался? – заинтересовался Славик. – Тоже рафтер?

– Я как раз смену отработал, курил тут, ну и подходил к пострадавшим. Конечно, я не спец, но по виду сразу опознал вех ядовитый. Цикуту, проще говоря.

– К чему вся эта история? – вежливо уточнила я.

– К тому, что у этой вашей дамочки похожая картина: быстро наступившая смерть, мелкоточечные кровоизлияния под висцер, плевру…

– Можно без интимных подробностей, – икнул Славик. – Я только что съел беляш.

– Все-то вы едите, – погрозил ему пальцем санитар. – А потом морги переполнены. Ладно, шучу. Но тот бульончик, что она ела перед этим, явно на нехороших корешках.

– Как вы сказали? Вех? – переспросила я, думая, что теперь не под каким видом не стану покупать на рынке и в магазинах незнакомые овощи.

– Ага, очень распространенное растение. Цикута ядовитая, кошачья петрушка, коровья отрава и так далее. Названий много. Растет по берегам прудов, на болотах, по зарослям хвощей. У него такой своеобразный запах, напоминающий запах петрушки. Вот его и хрумкают. Так что сейчас вашу Марину проверим на наличие веха…

– А как вы будете это вех… ну, находить? – с трудом подбирая слова, поинтересовалась я.

– Ничего специфического, – гукнул парень, словно в этом и впрямь не было ничего такого. Вот уж правду говорят – профдеформация. – Наш спец взял желудок с содержимым, печень с желчным пузырем, почку с мочой и кровь. Токсикологи быстро опознают эту дрянь. Так что все сейчас усиленно ищут цикутотоксин.

– Так она что, выходит, сама съела отраву? – уточнила я на всякий случай, перед тем, как попрощаться с разговорчивым санитаром.

– Ну, это уже пусть полиция решает: сама или нет. Наше дело найти следы яда, определить его природу.

Из приоткрытого окошка высунулась чья-то лысая голова и недовольный мужской голос позвал:

– Волков, кончай курить, иди стол протри. Работничек…

Санитар развел руками, словно намекая «ничего без меня не могут», и помахал мне на прощание.

– Я бы попросил телефончик, но что-то мне подсказывает…

– Правильно подсказывает, – встрял Славик. – Она уже занята.

И, ухватив меня за руку, потащил обратно в сторону больницы. Но я все-таки вырвалась и сунула Волкову свою визитку, попросив позвонить, когда придет точный ответ по Марине.

– Чего раскомандовался? – ворчала я на Славика, пока мы шли к машине. – Симпатичный парень. Может, я бы с ним пошла в кино. Или в ресторан.

– А то я не вижу твои любовные мытарства. Запудришь пареньку мозги, а сама все равно будешь сохнуть по своему Дубровскому.

– Выходит, актриса из меня никудышная, – огорчилась я, потому что считала, что мне удается скрывать свое истинное отношение к Дубровскому под маской равнодушия. Оказывается, моя деланная веселость Славика обмануть не могла, но хотя бы предки не докучали лишними вопросами.

Все делали вид, что никакого Дубровского в моей жизни вроде бы никогда и не было. Хотя самое интересное, что мои родные его даже ни разу не видели, тому всегда удавалось ускользнуть от их пристального взгляда в самый последний момент.

Уже в машине мы вспомнили, что из-за вчерашнего происшествия забыли книги и прочие купленные мною мелочи в книжном магазине. Мне не хотелось туда возвращаться, но Славик настоял, что за книги уплачено. И нам они еще пригодятся.

– В конце концов, мы не виноваты в том, что Марина что-то съела или выпила. Мы ее даже и не знали толком…

– Ладно, поехали. Оставлю Кролику Боре денег, пусть купит цветы и от нас. Они же наверняка пойдут на похороны. Ужасно все это…

Вздыхая, я не заметила, как следом за нашей машиной пристроился незаметный «Опель», ловко державшийся на расстоянии.

Глава 9
Любовный треугольник Карпмана

Припарковав машину на площади, мы направились в сторону книжного, поглядывая на витрины. Когда мы зашли, Инна водила пальцем по пыльной полке с книгами, словно размышляла: стоит вытирать или и так сойдет?

– А, это вы… – заметив нас, пробормотала дама. – Мы же тут как на иголках. Боря с утра ездил в полицию, телефон Маринкин отвез. Мы его в каморке нашли. Что с Маринкой случилось? Никто ничего не говорит. Боря в морг звонил, но я не успела расспросить, мисс Марпл наша приперлась.

– Кто?

– Да вон, карга старая. Стоит, книги перерывает, – кивнула Инна на пожилую даму у книжного стеллажа. – Короче, я мужу Маринки звонила. А он, упырь, послал меня, когда я предложила помочь с похоронами. А разве же по-людски, без коллег?

– У Марины был муж? – Я вспомнила, что кольца на пальце девушки вроде бы не заметила.

– Ага, был, – презрительно скривилась Инна. – Такой, знаете, с пакетом.

– С каким еще пакетом? – не понял Славик.

– Ну, из тех, кто ходит с пакетом. И не звонИт, а звОнит.

– Тупой, что ли?

– Обычный мужлан, – отозвался Боря, который все это время клеил ухо к нашему разговору.

– А Боря, случайно, не ваш ли сынок? – поинтересовался Славик у кассирши, пока Кролик снова отвлекся на «каргу», требовавшую отечественные детективы, а не «эту вашу забугорную пургу».

– Еще чего, – фыркнула кассирша. Наверное, намекая на свою молодость, которую мы проглядели. Или на то, что ей такой сынок и даром не сдался.

Наконец Кролик Борис оставил пожилую даму определиться с книгой, и подошел к нам. На лице его читалось возмущение:

– Хорошо, что заехали. А я как раз собирался вас искать! Мне в морге сказали, что Марина отравилась! И в полиции есть версия – кто-то ее отравил. Я с главным разговаривал, который это дело ведет. Значит, вас тоже будут допрашивать.

Последнее утверждение прозвучало со злорадством, и я возмутилась:

– А мы тут при чем?

– Я вчера изучил телефон Марины. Нет, не то чтобы я лазил, просто такое горе, – заюлил Боря, осознав, что его интерес к телефону погибшей выглядит вызывающе. – А у нее был открыт мессенджер. И там… Сейчас покажу, я сфотографировал экран.

И он протянул мне свой телефон.

– Вот!

На экране был скриншот переписки во Вконтакте. Что-то сразу кольнуло: фото девушки показалась мне знакомым. Славик вслух прочитал:

– Мари Леклерк? Это кто?

– Это аккаунт Марины. Она так себя подписывала. Но самое интересное – это ее сообщение. Глядите сюда. Это же вы! Я узнал вас на фото. Вчера, когда полицию ждали, успел рассмотреть, хоть вы и прятались под очками.

Я поморгала от возмущения, пытаясь понять, что происходит, а Славик уже прочитал сообщения.

– Ой, правда! Смотри, Даринка, она же тебе писала? Я не понял, вы что, подружки?

– Да какие подружки… Погодите, Мари Леклерк – это Марина? – дошло до меня наконец. – Но… Я понятия не имела. Какая-то сумасшедшая написала мне, если честно, я вообще удалила эти сообщения. Там и на аватарке ее не узнать, разве что с большой натяжкой.

– Ой, это да, – поддержал меня Славик. – На аватарке принцесса, а в жизни может быть тот еще Шрек! Я как-то пошел на свидание с поварихой…

– Подождите, – я все не могла успокоиться. – Выходит, Марина мне писала, значит, она знает его…

– Кого? – уставились на меня три пары глаз, а я прикусила язык. Действительно, кого? Дубровского? Но откуда… Вдруг я ошибаюсь? Но кого-то же она имела в виду, написывая мне и прося о помощи?

– Не знаю, – буркнула я. – Но текст ее послания прозрачно намекает, что у нас с ней были общие знакомые. Надо бы посмотреть все ее сообщения. Может, найдем ответ.

– Я отдал телефон в полицию. Утром отвез, – вызывающе заявил Кролик Борис. – Но сообщений там не было. Висело только парочка последних: ваше и рассылка какая-то по выставкам. Она, видимо, удаляла переписки.

– Конечно, чтобы муж хвост не накрутил, – буркнула Инна.

– Пусть разбираются, кому Марина могла так помешать, что ее отравили…

– Да, цикутой так просто не разбрасываются, – вздохнул Славик, а Кролик Боря округлил глаза:

– Цикутой? В смысле? Ее что, отравили вехом? Я не знал…В полиции просто сказали, что подозревают яд…

Мисс Марпл (она же старая карга) выбрала две книги и недовольно окликнула Кролика. Тот медленно повернулся и на негнущихся ногах пошел к ней, словно загипнотизированный удавом.

Инна, проводив Борю взглядом, повернулась к нам:

– Батюшки святы… Да кому нужно ее травить? Вот хоть взять меня? У нас с ней даже отпуск не пересекается. Она всегда в мае берет, а я в сентябре, чтобы картошку копать. Борька вообще без отпуска, он чудной. Рассчитывает на повышение.

– Разногласия могу быть не только из-за отпуска. К примеру, карьерные амбиции, – сразу включил «сыщика» Славик.

– Какие карьерные амбиции? Продавец и кассирша – вот наш потолок. Мы вам что, холдинг-шмолдинг? И зарплата у нас примерно одинаковая.

– Какая? – вздернул бровь Славик и зачем-то открыл блокнот, который схватил тут же, у кассы.

– Никакая, – огрызнулась Инна, забирая у него блокнот. – А то сами не знаете.

– Ладно, ну а Боря? Чего он на нас взъелся? – поинтересовалась я, потому что мне совсем не нравилась сложившаяся ситуация.

– Точно, Боря крайне подозрительно себя ведет. Типичный отравитель, – согласился Славик, а Инна хмыкнула:

– Боря наш? Вы его видели? Какой из него отравитель, он же всю жизнь с мамой живет, шагу боится ступить. Та и отпускные его всегда проверяет, и трудовой договор приходила читать, и время на обед выбила, чтобы продлили. Мол, у Бори гастрит, ему нужно кушать по часам. А сам Боря втихаря от мамы лапшу дрянную ест.

– Ну, при маме он тютя, а в знак протеста… – не унимался Славик, но Инна отмахнулась:

– Лапша и есть его протест. Да и как бы Боря до такого додумался? Он бы маму свою прислал, а сам бы не смог. И главное – зачем? Они с Мариной и общались редко, он ее раздражал, так что они по работе старались не пересекаться. Маринка ему буркнет «привет», да и день в телефоне сидит. Или с покупателями, если наплыв.

– А заступается он за нее так, будто их что-то связывало, – заметила я.

– Небось злится, что теперь ему работы прибавится. Директор приезжала, уже намекнула, что брать никого не будут, время сейчас непростое. Зарплату точно не поднимут, а нагрузят по самое… Маринка, по правде сказать, хорошая работница была. Она и выставки у нас тут организовывала, и встречи с писателями. Никто ей ничего плохого не желал. Но если уж так следователи решат, что ее отравили, то мой вам сказ – это муженек ее, сибиряка. Явился не запылился.

– Чего вы так решили? – удивилась я.

– Да вы просто Маринку не знали. Она же странная была, все цветочки-розочки, днями тут «Мадам Бовари» читала и все вздыхала. Но и я не дура.

– Тоже «Мадам Бовари» прочитали? – похвалил Славик, а Инна хмыкнула:

– Почти. Краткое содержание. Но все поняла. Там так и сказано, что девица замуж вышла за посредственность, а мечтала о возвышенном. Видно, Маринка мужа выбрала впопыхах, чтобы в девках не засидеться, а потом деваться некуда. Вот она и…

– Вы думаете, у нее кто-то был? – вздернул бровь Славик.

– Ну, был не был – этого я не знаю, по душам с ней не болтали. Но работаем вместе, такое не скроешь. Она последние полгода все с телефоном в руке, а сама сидит, улыбается. И похорошела. Ко мне записалась, волосы в порядок привела.

– Вы еще и цирюльник? – уточнил приятель, оглаживая свои волосенки.

– Приходится. На зарплату не очень проживешь. А мой Вася… Короче, мелирую, блондирую. Крашу корни хной. Словом, занимаюсь я всякою…

– Работою! – поспешно закончил Славик, чтобы тетка не успела брякнуть матерное слово.

– Ага. Покрасила я Маринку. Гляжу, она и глаза подводить стала, плащ себе модный купила. Сразу видно, романтический настрой у девки случился. Прямо порхала по магазину. И со всеми вежливая, и улыбается. Даже на Борьку злиться меньше стала. Я же сама женщина, уж такое ни с чем не перепутаешь. Слава Богу, плавали, знаем…

В этом месте Инна кокетливо смахнула волосы и поправила брошку на свитере. И я сразу поняла, что у нее сейчас точно такой же период – романтический. И явно не с Васей.

Инна, поймав мой взгляд, спохватилась и продолжила:

– Я как-то даже Маринку спросила «Муж пишет?». А у нее глазки забегали. Подруга, говорит, анекдот прислала. Знаю я такой анекдот. Небось любовник фото без трусов прислал, вот она и лыбилась.

– Вы огненная женщина, – восхищенно заметил Славик. Кассирша польщенно улыбнулась и продолжила:

– А пару дней назад она что-то грустная на работу пришла. У нее набойка отлетела по дороге. Борька к ней подошел, предложил подбить. А она говорит: не надо, мол, муж ее приезжает. Другая бы радовалась – муж с Севера едет, полгода его не видела. А эту словно в воду окунули. Я еще тогда подумала: узнал, поди, муж-то, чем она тут промышляет. И едет мозги ей вправить. Вот она и притихла. Хотя ее, конечно, понять можно. Она девка возвышенная была, а он с пакетом. Да еще и бросил ее тут одну. Я его пару раз видела: со щетиной, здоровый такой. Так что если кто и мог Маринку травануть – то только сибиряка ее. Из ревности.

– Он что, уездный Отелло? – удивился Славик.

Инна кивнула, щеки затряслись.

– Она как-то обмолвилась, что он за нее дрался. А мне клиентка одна, я ее крашу уже два года, рассказывала, что сибиряка этот Маринкиного школьного кавалера чуть инвалидом не сделал. Клиентка моя с Маринкой в то время в одном дворе жила. Одно слово – уголовник.

За нами уже выстроилась очередь из двух недовольных покупателей, и я, чувствуя свою вину, быстренько заказала себе биографию Есенина. Все равно давно собиралась ее прочитать, а тут как раз увидела на кассе в списке книг, доступных к заказу. Инна что-то отметила в блокноте и пообещала, что книгу привезут через день, а мы со Славиком заторопились на выход.

Информация требовала осмысления и чашечки кофе, оттого мы заглянули в ближайшее кафе «Пилигрим». В ожидании заказа Славик недоумевал, почему Марина, если уж писала мне, не признала меня в книжном.

– Вообще-то я была в очках и панамке, когда с ней общалась. А вживую мы никогда не виделись. Это Кролик успел меня хорошенько рассмотреть, пока мы разбирались со скорой и полицией. Тоже мне, следопыт доморощенный.

– Но кого она имела в виду, описывая какого-то павиана? Уж не… Ой!

Я полезла в свой телефон:

– Когда она мне написала, я почему-то не додумалась посмотреть, какие у нас есть общие подписки. Тем более она могла от этого человека отписаться, раз была настроена к нему враждебно.

– Я так всегда делаю! Вот та повариха…

Я привыкла, что Славик часто несет всякий бред, оттого бесцеремонно его прервала:

– Так, вот, гляди, кроме актеров и нескольких книжных блогеров – никого.

– А это кто? Мой любимый Джибурда? Ты тоже на него подписана? – Славик ткнул пальцем в экран и увеличил фото. А я от неожиданности ойкнула:

– Да какой Джибурда. Это же… Нестор!

– Да? А хвост такой же. И нос похож. Погоди…Что за Нестор?

– Славка, а ты не оборзел? – возмутилась я. – Живешь на полном довольствии в его доме, а имя хозяина запамятовал.

– А, этот… Ну, тогда ясно. Они с Мариной из одного города, вполне могут быть взаимно подписаны.

– Хотя я и сама забыла, что когда-то на него подписалась. Папа скидывал мне его картины и виды Заполья, когда мы собирались в отпуск, вот я и добавила его в друзья. Мы же какие-никакие, но родственники.

– Так что же выходит?

– Вдруг она имела в виду папиного брата? Надо это проверить.

– Ты думаешь, Марина могла приревновать тебя к… Нестору? – подумал Славик, рассматривая фотографии родственника. – Хотя почему бы и нет? Он, конечно, старше, но мужик подтянутый, не лишенный приятности. Опять же, на Джибурду похож, да еще при деньгах.

– Приревновала?

– Еще бы, ты на аватарке прямо русалка. Этот желтый купальник, волосы развеваются, загар…

– Спасибо, конечно, но каким боком меня приплели к этим любовным разборкам?

Славик причмокнул с видом «Пути Господни неисповедимы», а я еще крепче задумалась. Приятель, тоже помолчав для приличия, предложил выбросить все это из головы.

– В морге мы побыли, вины за нами нет, а дальше – не наша печаль.

Заглянув в продуктовый после кафе, мы загрузили пакеты в машину. И покатили назад в поселок. Мамулю следовало поддержать, ну или хотя бы помочь с приготовлением ужина.

Глава 10
Приехали гости глодать кости

Мамуля сидела в беседке с огуречной маской на лице и пила что-то зеленое. Выглядела при этом хранителем Изумрудного города Лестором, что Славик и не замедлил озвучить.

– Это ты, Славка? А я думала, ворона каркнула, – ядовито процедила мамуля. Она все не могла забыть пассаж Славика про ее возраст и пигментные пятна.

Отцы возились во дворе: третий мыл мангал, второй колол дрова и снимал это на видео для самопиара.

Дискуссия о поспешном браке мамули, кажется, не затихала. Родительница заявляла, что Тимофея надо гнать со двора, но сама она это сделать не может по причине своей интеллигентности. А вот отцы, по ее словам, вполне могли бы.

– В конце концов, я позировала для твоей семейной фотосессии. Жену изображала, – обратилась мамуля ко второму отцу. – Сделай вид, что ревнуешь, набей ему морду. А ты, третий, мог бы наслать на него геморрой. Чтобы он не вздумал садиться больше на свой велосипед. И сидел дома.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.